Чужак Чужак Повести И.-И. Зингера рисуют широкую панораму еврейской жизни в начале ХХ века от польских местечек до Нью-Йорка. Но в центре каждой повести — простой человек, сопротивляющийся давлению общества и обстоятельств, побеждающий или гибнущий в этой борьбе. Текст 978-5-7516-0884-2
375 руб.
Russian
Каталог товаров

Чужак

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Повести И.-И. Зингера рисуют широкую панораму еврейской жизни в начале ХХ века от польских местечек до Нью-Йорка. Но в центре каждой повести — простой человек, сопротивляющийся давлению общества и обстоятельств, побеждающий или гибнущий в этой борьбе.
Отрывок из книги «Чужак»
Чужак
Когда крестьяне деревни Лешновка узнали поутру, что у их соседа Рефоэла-мельника ночью свели из конюшни обеих лошадей, они побросали полевые работы и пошли на мельницу.
Конюшня на большом, покрытом мучной пылью дворе, где куры клевали зерна, стояла нараспашку. Железный засов на воротах был перепилен пополам. Рефоэл-мельник, широкий в кости еврей с черной бородой, побелевшей от мучной пыли, и плечами, раздавшимися от перетаскивания мешков с зерном, глядел тоскливыми черными глазами на две сбруи, никчемно висевшие на стене. Его жена Бейла, баба с высокой грудью, утыканной булавками и иголка¬ми с нитками, заламывала руки и причитала, точно плакальщица.
— Ясные вы мои лошадушки, — жалела она про¬пажу и рыдала в фартук, — не лошадушки, а львы.
Собака Рефоэла Бурек, большой, каштановой масти пес, который, бывало, от злости все рвался с цепи, теперь лежал посреди двора задушенный, с вывалившимся длинным синим языком, над кото¬рым жужжали и хороводились мухи. Крестьяне но¬ском сапога приглаживали стоящую дыбом шерсть на собачьей спине и качали головами.
— Ой, Рафал, Рафал, крепко тебя обидели! — жа¬лели они соседа.
Рефоэл прошелся по двору, высматривая следы лошадиных подков, но никаких следов не было.
— Будто колдовством умыкнули, — шептались мужики, — ни одного следа.
— Каким еще колдовством? — махнул на них про¬копченной и перемазанной рукой Ян-кузнец. — Эти сукины дети обмотали копыта мешковиной, вот и нет следов…
Из деревни подходили всё новые и новые кре¬стьяне. Перепиленный железный засов и убитая собака посреди двора пробуждали в крестьянских душах одновременно страх и негодование.
— Вырезать ремни из спины у этих воров, — слышались тихие голоса.
— И солью присыпать, — прибавляли другие.
Соседи Рефоэла-мельника были вне себя от гнева.
Во-первых, Рефоэл был своим в деревне. Не толь¬ко он сам, но и отец его родился в Лешновке. Старики еще помнили его деда, который был фактором* у по¬мещика в усадьбе. К тому же Рефоэл вел себя, как обычный крестьянин, а не как еврей. Он не держал лавочку, не скупал сырье. Наравне со всеми леш¬новскими хозяевами сам возделывал свою землю, возил из леса дрова, ухаживал за скотиной. Наравне с лешновскими крестьянками его жена Бейла копа¬ла картошку, доила коров и на каждую ярмарку в местечке сама ездила продавать гусей, кур и яйца. Все крестьяне в округе мололи свое зерно на старой ветряной мельнице Рефоэла. Они знали, что весы у Рефоэла точные, им можно доверять. Кроме того, что Рефоэл не упоминал в своей речи Матку Боску, Езуса Хрыстуса и его святые раны, в остальном он говорил по-польски так же, как все крестьяне. И силой он не уступал самым крепким деревенским мужикам. Рефоэл с легкостью взбирался с мешком зерна по узкой лесенке мельницы. За все это кре¬стьяне считали его своим, лешновским, и его горе воспринимали, как свое собственное.
Во-вторых, они беспокоились за самих себя. Единственным в деревне, кто запирал ворота ко¬нюшни на железный засов, был Рефоэл-мельник. И собака у него была крупнее и злее всех соседских со¬бак. Если смогли свести лошадей из его конюшни, значит, деревня беззащитна и никто не может быть спокоен за свою лошадку.
Сперва крестьяне решили, что это цыгане. Они всегда воруют лошадей, язычники чернявые, у них и нужно искать. Но Ян-кузнец, деревенский умник, умевший читать и писать, махнул на соседей про¬копченной и перемазанной рукой.
— Глупости вы говорите, люди добрые, — ска¬зал Ян высокомерно, как всегда, когда он, ученый, разговаривал с простым людом. — Во-первых, цы¬гане уже давно не раскидывали здесь своих шатров. Во-вторых, цыгане любят легкую поживу. Пилить железный засов они не станут, эта кража не их рук дело.
— Ежели так, то это Йойна-живодер сделал, — попробовал вмешаться один из стариков, — он го¬родской и умеет управляться с железом.
Ян еще раз серьезно осмотрел перепиленный за¬сов и отбросил подозрение насчет Йойны-живодера.
— Йойна может отомкнуть замок, — сказал он, —но перепилить засов ему не по силам. К тому же Йойна не стал бы связываться с собакой. Евреи бо¬ятся собак. Известное дело…
Крестьяне почесали в затылках.
— Кто же тогда мог это сделать? — спросили они у кузнеца, — скажи нам, Ян…
Ян перемазанными пальцами спокойно разгладил в стороны свои светлые усы и медленно проговорил:
— Это дело рук кривого Цегелека. Он раньше был кузнецом. К тому же он сидел в тюрьме с город¬скими ворами, и они научили его пилить железо.
— Правильно, Ян, — обрадовались крестья-не, — так оно и есть. И с собаками он тоже умеет управляться, этот Цегелек, еще с той поры, как он ло¬вил бродячих собак. Этот самого большого пса одо¬леет…
На дороге показался староста деревни, войт. Он шел чинно, как подобает старосте. На груди у него была приколота бляха, знак его должности. Крестьяне расступились и пропустили его к конюш¬не. Он осмотрел пустые стойла и вынес официаль¬ное заключение.
— Свели лошадей, — изрек он торжественно, будто бы сообщая что-то новое, — и следов нет.
— Мы боимся за своих лошадей.
— Нужно поискать у Цегелека.
— Нужно посадить Цегелека.
— Вся деревня пострадала от этого вора!
— Пошли к Цегелеку!
— Пошли к Цегелеку, — сказал войт.
Он двинулся первым. За ним — Ян-кузнец и Рефоэл-мельник. Следом — мужики и, наконец, — бабы и дети. На краю деревни, в стороне от других домов, стояла на пригорке хибара Цегелека, откры¬тая всем ветрам, вокруг — ни плетня, ни деревца. У ее дверей Цегелек рубил кривой корень дерева, вы¬копанный из земли. Хотя он и увидел людей, подхо¬дивших к его дому, но не повернулся к ним и не пере¬стал рубить. Только когда его собака начала рваться с цепи и с дикой злобой лаять на подошедших, Цегелек воткнул топор в дерево и успокоил собаку.
— Чихо, пся юха!* — прикрикнул он на собаку и кинул в нее щепкой.
Крестьяне приблизились, но не приветствовали его обычным «слава Иисусу». Цегелек, невысокий, коренастый, крепко, точно из дуба, сбитый, с гу¬стым гладким чубом, падающим ему на глаза, упи¬рался крепкими ногами в землю и разглядывал тол¬пу своим единственным глазом, проницательным и умным. Второй глаз у него вытек, осталась только красная щель. Толпа ждала, что Цегелек заговорит, но он молчал. Войт откашлялся, хоть ему этого и не требовалось, и начал:
— Цегелек, ночью у Рефоэла-мельника свели ло¬шадей из конюшни.
— Ну? — буркнул Цегелек.
— Говорят, что это твоя работа, Цегелек.
Вместо ответа Цегелек спокойно вынул из кисе¬та, сделанного из свиного пузыря, немного махор¬ки, скрутил самокрутку, чиркнул друг о друга ку¬сочками кремня, закурил и, лишь втянув побольше дыма и выпустив его изо рта и носа, процедил не¬сколько слов:
— Если вы их у меня найдете, можете забрать.
Его спокойствие взбесило крестьян.
— Никто не мог их свести, кроме тебя, — закри¬чали они, — все так говорят.
Цегелек снова втянул побольше дыма.
— Говорить можно о каждом, — невозмутимо проговорил он, — даже о ксендзе. От толков мало толку… Нужны доказательства или свидетель.
Из-за того что Цегелек так гладко говорил, а им нечего было ответить, крестьяне раскипятились еще больше. Войт широко распахнул ворота бедно¬го Цегелекова хлева. Оттуда на войта замекала коза.
— Может, это твоя, Рафал? — усмехнулся Цегелек. — Возьми ее да подои.
Рефоэл вычесывал мучную пыль из своей чер¬ной бороды.
— Слушай, Цегелек, — сказал он, — лошади мне дороги. Даю двадцать пять рублей серебром тому, кто вернет их в мою конюшню. Все слышали?
Цегелек подмигнул ему слепым глазом.
— Хитрый ты, Рафал, — с ненавистью сказалон, — но Цегелек умнее тебя. Не крал я твоих лоша¬дей и знать не знаю, кто их украл.
Он поплевал на ладони и снова принялся рубить кривой корень, больше не оглядываясь на людей.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Чужак 5

Деревенские евреи 19

Сендер Прагер 97

Доктор Джорджи 141

В горах 187

Глоссарий 277
Штрихкод:   9785751608842
Масса:   230 г
Размеры:   165x 120x 32 мм
Тираж:   5 000
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить