Одиночество мага. Том 1 Одиночество мага. Том 1 Тьма наступает на Эвиал. Последние барьеры вот-вот рухнут. Замешанное на эльфьей крови салладорское волшебство, говорящие зомби в подгорных пещерах, чудовища Змеиных лесов - суть ее проявления. Фесс, воин, маг и некромант, догадывается об истинном источнике бед Эвиала и как может противостоит Злу. Однако Инквизиторы с упорством фанатиков винят во всем некроманта и гонят его от одной ловушки к другой. Платя высокую цену душой и кровью, Фессу удается уйти от костра, сменив огонь аутодафе на пламя битвы. Начинается сражение, меняющее судьбу мира. Эксмо 978-5-699-20024-5
295 руб.
Russian
Каталог товаров

Одиночество мага. Том 1

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Тьма наступает на Эвиал. Последние барьеры вот-вот рухнут. Замешанное на эльфьей крови салладорское волшебство, говорящие зомби в подгорных пещерах, чудовища Змеиных лесов - суть ее проявления. Фесс, воин, маг и некромант, догадывается об истинном источнике бед Эвиала и как может противостоит Злу. Однако Инквизиторы с упорством фанатиков винят во всем некроманта и гонят его от одной ловушки к другой. Платя высокую цену душой и кровью, Фессу удается уйти от костра, сменив огонь аутодафе на пламя битвы. Начинается сражение, меняющее судьбу мира.
Отрывок из книги «Одиночество мага. Том 1»
Синопсис, или Что было раньше?


В первой Летописи Разлома, именуемой “Алмазный Меч, Деревянный Меч”, была изложена история несостоявшегося Пришествия Спасителя в один из миров великой Сферы Упорядоченного. В давние годы, когда в том мире властвовали и вели между собой смертельную борьбу расы гномов и молодых эльфов, иначе называемых также Дану, мастерами-волшебниками этих двух народов были созданы два магических меча; гномами - Алмазный, или Драгнир, а Дану, властителями лесов, - Деревянный, или Иммельсторн. Вся сила и ярость народов оказалась вложена в эти мечи; и, сойдись они в бою, этой яростью мир мог быть уничтожен. Волею всемогущей судьбы два этих Меча пробудились одновременно. Иммельсторн попал в руки рабыни-Дану по имени Сеамни Оэктаканн, Драгниром не без хитрости, коварства и предательства завладел гном Сидри Дромаронг. Затем Деревянный Меч захватили маги людской расы, гном же Сидри благополучно добрался до убежища своего племени. Во вспыхнувшей войне, где все сражались против всех, людская Империя - против Радуги, семи магических орденов, Дану и гномы - против людей и друг с другом, вдобавок началось вторжение странных существ, именовавших себя Созидателями Пути; миру Мельина это грозило уничтожением. В кровавом хаосе войны начали сбываться зловещие Пророчества Разрушения, Алмазный и Деревянный Мечи уверенно шли навстречу друг другу, неся с собой смерть.<Об этом и многих других событиях подробно рассказывается в романе “Алмазный Меч, Деревянный Меч” (1998) >
Среди сподвижников Императора людей был некто Фесс, молодой воин и волшебник, рождённый вдалеке от плоти того мира, где ему пришлось сражаться. Он происходил из загадочной Долины магов, таинственного места в Междумирье, где испокон веку жили сильнейшие чародеи Упорядоченного. Фессу давно прискучила размеренная жизнь Долины (во всяком случае, ему так казалось), и он покинул родной мир, сделавшись воином и прознатчиком Императора в мире Мельина.
Фесс был тем, кто в воцарившейся сумятице смог понять, что же нужно делать. В завязавшемся сражении, когда легионы Мельинской Империи сошлись с воинством гномов, нёсших с собой Драгнир, и последним отрядом Дану, направляемых и ободряемых Иммельсторном, Фессу удалось в последний момент оказаться рядом со столкнувшимися наконец в последнем бою Алмазным и Деревянным Мечами...
После чудовищного катаклизма Фесс, пытавшийся вернуться домой, в Долину магов, оказался вброшен в Эвиал, один из миров Упорядоченного, мир закрытый, со своими особенными законами магии. Запад этого мира закрывала непроницаемая Тьма, и обитатели Эвиала верили, что эта Тьма вот-вот вторгнется в населённые людьми пределы и тогда наступит неминуемый конец времен. В Эвиале сильна была вера в Спасителя, власть Церкви, и Инквизиция железом и кровью выкорчёвывала ереси.
Память Фесса была искажена, и значительную часть воспоминаний, равно как и боевых навыков, он утратил. Он забыл своё прошлое, ничего не помнил о Долине магов, об Алмазном и Деревянном Мечах. Случайная встреча со старым магом Парри, открывшим в странном пришельце чародейские способности, привела Фесса в город Ордос, во всемирно известную Академию Высокого Волшебства.
Судьба сделала Фесса аколитом факультета мале-фицистики. Он стал некромантом, Тёмным магом, изгоем, которого Церковь, Инквизиция и Белый Совет терпели только из-за участившихся случаев нападений Нежити, справиться с которой некромант мог лучше всех.
Досрочно выпущенный из Академии, Фесс был направлен в северный приморский город Арвест, где он встретился с гномом Сугутором и орком Праддом, ставшими его верными спутниками.
Упокаивая кладбище, где пробуждались к жизни свирепые и кровожадные чудовища, Фесс впервые в открытую столкнулся с Инквизицией, прибегавшей для достижения тех же целей к человеческим жертвам.
Это столкновение переросло в настоящую войну, в один из моментов которой Прадд и Сугутор оказались в руках арвестских инквизиторов. Чтобы спасти их, Фесс вернулся в город - и как раз в это время на Ар-вест обрушилось вторжение Империи Клешней, молодой и хищной островной державы на дальнем западе Эвиала, почти у самых границ той самой Тьмы.
В результате схватки город был разрушен до основания. Фессу и его спутникам удалось бежать. Отныне для Инквизиции, Церкви и сообщества Светлых магов Эвиала они стали непримиримыми врагами..<Об этом повествует роман “Рождение мага” (1999)>
В третьей Летописи, “Странствия мага”, повествуется, как некромант с товарищами сумел пересечь Железный Хребет и достичь Нарна, леса Тёмных эльфов. Фесс надеялся найти там убежище, однако его надеждам не суждено было сбыться. Обитатели Нарна не открылись ему, а сам некромант оказался втянут в схватку с Дикой Охотой, неведомыми тварями, что преследовали Ирдиса Эваллё, эльфа-нарнийца. Фессу удалось одержать верх, однако дорогой ценой - Ирдис, которому Фесс дал Слово некроманта в том, что позаботится о его безопасности, погиб, пожертвовав собой ради уничтожения Дикой Охоты и покоя родного Нарна. Появившиеся после этого нарнийские правители отказали Фессу в покровительстве.
Поклявшись отомстить тому колдуну, что наслал на эльфов напасть Дикой Охоты, некромант покинул пределы Нарна. В Эгесте, людских владениях, вышло так, что он принял предложение местных инквизиторов (ещё не осведомлённых о случившемся в Арвесте) - положить конец бесчинствам некой ведьмы. Некромант согласился, рассчитывая или отвести беду от невинно оклеветанной, или покарать и впрямь творящую злодейства чародейку.
Оказавшись в деревне под названием Кривой Ручей, где обитала ведьма, Фесс довольно быстро понял, что именно эта ведьма неведомо как, но наслала Дикую Охоту.
Некромант отыскал ведьму, однако поздно. Она привела в действие своё заклятье. Фесс, Прадд, Сугутор и примкнувший к ним молодой маг Воздуха Эбенезер Джайлз были вынуждены принять неравный бой с подъятой заклинанием ведьмы мертвячей ордой, справиться с которой оказалось не под силу даже некроманту.
Положение спасли появившиеся в Кривом Ручье слуги Спасителя во главе с отцом Этлау. Выяснилось, что инквизитор владеет теперь большими силами - во всяком случае, чтобы уничтожить неупокоенных, хватало одного его благословения.
Фесс, Прадд и Сугутор попали в плен. Ведьму приговорили к сожжению, и некромант не смог помочь ей, вторично нарушив своё Слово.
С большим трудом друзьям удалось избегнуть костра. Вместе с раздираемым сомнениями Джайлзом (ведь ему пришлось пойти против своих) они устремились на восток, рассчитывая укрыться в Вечном лесу.
По дороге им встретилась девушка, Рысь, прошедшая суровую школу Храма Мечей, но не выполнившая его задания и с тех пор скрывающаяся от возможной мести. Она присоединилась к отряду после того, как Фесс победил её в поединке и Рысь уверовала, что некромант - ни много ни мало, а рыцарь Храма, того самого, которому она так неудачно послужила.
Все вместе они прорвались сквозь заслоны инквизиторов, добрались до Вечного леса, однако владычица эльфийских земель, Вейде аэ Аллинир, отказала им в помощи, когда Фесс не захотел отречься от чёрного искусства некромантии.
В Вечном лесу отряд Фесса был настигнут инквизиторами Этлау. В завязавшемся бою мучимый раскаянием Эбенезер Джайлз перебежал на сторону святых братьев, однако против ожиданий оказался пленён.
Несмотря ни на что, Фесс решил освободить незадачливого мага, находившегося в тот момент под его защитой.
Некромант и его спутники не успели. Эбенезер был казнён на Ратушной площади Эгеста, и Фесс поклялся
отомстить. Он принял далеко не самое разумное решение, задумав силой прорваться в Эгест и покарать палачей Светлого мага.
Фессу удалось пробиться в город, однако в схватке с Этлау и инквизиторами он потерпел поражение. Рысь, Прадд и Сугутор. тяжело раненные (или, быть может, даже мёртвые), остались в руках Инквизиции. Некроманта спасло его заклинание, отбросившее его далеко от города. Совершенно обессиленный, Фесс был спасён эльфами Вейде, заявившей, что не допустит его, некроманта, смерти, поскольку это может вызвать бесчисленные бедствия.
Эльфы донесли полубесчувственного некроманта до Пика Судеб, где Фесс встретился с драконом Сфай-ратом, хранителем одного из источников силы, что питали всё волшебство в мире Эвиала.
Излечившись и многое поняв о мире и его силах, Фесс покинул Пик Судеб. Он остался совершенно один.

ПРОЛОГ


Немолодой мужчина в скромной тёмной одежде стоял у высокого стрельчатого окна. Внизу перед его взором изумрудными клубами застыли древесные кроны, по вечнозелёной листве текли, извиваясь, быстрые ручейки холодного оранжевого пламени. Оно ничего не сжигало, оно здесь было просто для красоты. Завтра оно сменит цвет, и само пламя может обернуться, к примеру, воздушной легчайшей пеной. Тогда до самого неба взлетят рои разноцветных пузырьков, на манер тех, что пускают ребятишки при помощи мыльной воды и соломинки. Хотя в этом месте на мириады лиг вокруг не было ни одного ребёнка и вообще ни одного живого существа. Сюда являлись только по вызову, и уединение хозяина нарушалось крайне редко - потому что он и сам позволял себе отдохнуть здесь, в тишине, крайне редко.
Сейчас был как раз один из таких моментов. Старый замок взметнул к высокому небу тонкие витые башенки, возведённые явно для украшения, не для обороны. Хозяин этого места не боялся никого и ничего в пределах ведомой совокупности миров. О, если бы всё можно было решить простым и честным боем! Сразиться так, как он сражался раньше, и магией, и мечом! Если бы его враги оказались настолько глупы, что, к примеру, напали бы на это его обиталище, где у него нет ни стражи, ни слуг! Но на такую удачу он рассчитывать не мог. И приходилось действовать как встарь - интригами, многоходовыми головоломными комбинациями, где даже участники самых последних этапов понятия не имели, к чему ведут их усилия.
Кабинет, где стоял мужчина, был убран со строгим вкусом - просторный письменный стол, конторка у окна, если придёт в голову записать какие-то размышления, ряды книжных шкафов вдоль стен; собранные здесь книги заставили бы любого чародея любого из миров Упорядоченного немедля продать свою душу за один только день среди них. Мебель в кабинете - благородный и драгоценный тёмно-алый дуб, что рос в одном очень, очень далёком мире - мире, который назывался Джибулистан и с которым у хозяина кабинета было связано так много воспоминаний. Хозяин специально сделал всё по новой, не взяв ничего из прошлого. Обстановка его покоев в Замке Всех Древних не пережила падения Столпа Титанов, но, хотя он - нынешний - мог бы восстановить многое из утраченного, делать этого не хотел.
Сейчас он ждал. Он остро чувствовал каждую секунду уплывающего, уходящего времени, молча провожал её, словно полководец павшего в неравном бою старого своего ветерана, отдавая тому последние воинские почести Он знал, что времени остается всё меньше, меньше и меньше.
Ведь, как известно, вечность имеет обыкновение проходить очень быстро...
Раздался осторожный стук в дверь. Мужчина чуть повернул голову, не произнося ни слова, не сделав больше ни одного движения. Дверь мгновенно распахнулась. Обычно он не пользовался в повседневной жизни никакими Силами, которые можно было б назвать “сверхчеловеческими”, словно выполнял какой-то обряд. Словно доказывал сам себе - я не Сила, я не то, что требует именования с большой буквы, поклонения, храмов и иерархии жрецов. Чем меньше обо мне знают в простых мирах, тем лучше.
- Сколько мне можно говорить тебе, чтобы входил без стука, - вздохнул хозяин кабинета. - Сколько лет тебя прошу, прошу - всё без толку.
- Виноват, учитель, - склонил голову вошедший. Молодой, мощный телом, настоящий воин. Жёстко и пристально смотрели не сочетающиеся с нестарым лицом глаза. Они-то как раз и выдавали возраст их обладателя, одетого в простую чёрную куртку грубой кожи - такие носят в десятках, если не сотнях миров. Оружия не было, да и ни к чему оно ему здесь. - И впрямь, ни как не могу привыкнуть. Ну просто никак.
- А который раз можно повторять, что ты уже Орлангур ведает сколько времени не мой ученик? Что я пожертвовал Зерном твоей Судьбы, чтобы...
- Неважно, учитель. Не могу называть тебя по-иному, - усмехнулся вошедший. - Я могу перейти к своему донесению?
- Перейти..., к донесению... - поморщился хозяин - Хаген, ты поистине безнадёжен в своей почтительности. Мы идём плечом к плечу столько времени, чего... А, ладно. Я слушаю тебя.
- Налицо сильнейшие магические возмущения в полюсных мирах, - лицо того, кого назвали Хагеном, помрачнело. - Мельин, Эвиал, Зидда, Скорбок, Вемстеи...
- И Хьервард, - сумрачно докончил хозяин.

ЗАЧИН ДОЛИНА МАГОВ. МОЛЕНИЕ АГЛАИ СТЕВЕНХОРСТ


...Малая лампадка горела неярко, но ровно, вырывая из темноты скорбный лик Спасителя. Икона у Аглаи была редкостной, не то чтобы старинной, но добытой ещё Витаром Лаэдой, отцом Кэра, в одном из гибнущих миров, в том, где чаша грехов людских перевесила чашу терпения и скорби Спасителя и настал час Его великого плача.
Витар уверял, что снял образ прямо с рабочего стола полубезумного мастера-иконописца, своими глазами видевшего Нисхождение Спасителя, видевшего Его во Скорбях - ибо, прежде чем спасти души, приходится провести спасаемых через телесные муки, помогающие очиститься от грехов и тщеты земного существования.
Да, Спаситель приходит, возвещая великую Радость - освобождение от посмертия, иное бытие, которое невозможно познать даже величайшим магам, в которое можно только верить. Но перед этим людей, эльфов, гномов, иные разумные расы, увы, ждут муки, ибо даже Спаситель не в силах остановить исполнение грозных пророчеств, зачастую ведущих в бездну целые миры. И потому Он скорбит, ибо даже малая мука малых сих заставляет Его сердце полниться болью и скорбью.
Аглая метнула быстрый взгляд на соседнюю икону.
Спаситель, лишающийся сына. Образ Отца во Плаче.
Потому что Он тоже любил. И был любим. Ибо нельзя спасать, не пройдя и не изведав всё, отпущенное судьбой живущему, неважно, человек ли он, гоблин, тролль или даже орк.
Спаситель изведал. И Его избранница, чьё имя неважно - в этом глубокий смысл, ведь Ею может (и должна) стать любая, Спаситель в лице одной как бы любил - как мужчина - всех женщин множества рас и народов, - Его избранница была схвачена злобными силами, противившимися Его воле, и подвергнута пыткам А Он не мог её спасти, ибо принял для себя долю смертного, и в облике и с душой смертного прошёл Он свой путь - Он пытался отбить её обычным оружием, ибо испытывал и гнев, и ярость.
И не преуспел. И лишился той, кого любил и чей пик с тех пор на всех образах всегда изображают под платом - ведь на Её месте могла оказаться любая.
И Он потерял своего ребёнка. Утренняя Звезда, вот, кто мог бы по-иному повернуть пути миров и душ, ушёл в Серые Пределы.
Аглая молилась. Она просила Его сохранить жизнь Кэру, непослушному мальчишке, последнему родному существу общей с нею, Аглаей, крови.
Ведь Он тоже ведает горечь потери.
Ведь Он вмещает все людские скорби, боли и надежды.
Ведь Он всемогущ, и настанет час, когда всё Сущее соединится в Нём в вечной и всеобщей гармонии, представить которую бессилен даже острый разум мага Долины.
“О да, да, - горячо шептала Аглая. - Сохрани его. Сохрани. Он не всегда бывал послушным... но он хороший мальчик. Сохрани его. Пусть он вернётся домой!..”
Аглая молилась. Образа молчали.

Глава первая
ЖЕЛЕЗНЫЙ ХРЕБЕТ. НЕКРОМАНТ ПОЛУЧАЕТ МЕЧ


Дракон не обманул. Ни в чём, ни в самой малой малости. Фесс шагал по подземным коридорам легко и свободно, вобранная им в Эгесте чёрная сила сгинула без остатка, ушла, растворилась под натиском яростных тёмно-алых лучей Кристалла, источника магии, Творящего Начала Фесс чувствовал себя без преувеличения заново родившимся. Кровь мчалась по жилам, сердце билось мощно и ровно, и ему казалось сейчас: выйди он в одиночку против целого войска - враги дрогнут и побегут от одного его вида.
Слишком многое было сказано и услышано в громадной подземной пещере, чтобы Фесс остался таким же, как и до своего появления здесь. Слишком невероятным казалось услышанное - и вместе с тем некромант понимал, что это - если не абсолютная правда, то нечто весьма к ней близкое. Конечно, дракон, Хранитель Кристалла, не мог не преследовать своих собственных целей. И, надо признать, Сфайрат поступил благородно, сразу же дав понять, в чём же эти цели состоят. Конечно, ему хотелось знать всё о некроманте, куда бы он ни направился после Пика Судеб. Кто знает, может, он, Фесс, совершил ошибку, отказавшись от драконьего подарка? Рунный меч служил ему верой и правдой.. правда, если, конечно, принять во внимание слова Сфайрата, что ему, некроманту, этот меч был подброшен... и что маски смогли бы теперь воспользоваться этим, чтобы вызнать всё об Алмазном и Деревянном Мечах... кто знает? Меч Дракона мог бы стать ещё более мощным оружием в его, Фесса, руках. А интуиция подсказывала некроманту, что в самом ближайшем будущем ему может понадобиться вся сила, которую он только сумеет собрать.
Но - решение принято и дело сделано; сожаление недостойно мужчины, иди вперёд, Кэр Лаэда, и помни, что наверху у тебя осталось очень, очень много несделанной работы.
Работы честного, простого некроманта, который каждый день, каждую ночь встаёт на дороге тех, кого злая сила лишила вечного покоя. Встаёт, не произнося громких слов о предназначении, борьбе со злом и тому подобном. Не вдаваясь в долгие споры о целях и средствах, не дискутируя о том, допустим ли и применим ли на практике принцип меньшего зла, а просто выходя на погост и упокаивая его разбуженных обитателей.
Он, Фесс, воин Серой Лиги, он, Кэр Лаэда, маг Долины по праву рождения, - он не закончил своих дел в Эгесте. О нет, не как мститель. Как некромант. И он вернётся туда... как только сможет. Во всяком случае, он приложит к этому все усилия. И не только там. Мекамп. Салладор. Кинт. Семиградье. Дракон был прав - Тьма наступает, точнее, не Тьма, а то, что прикрылось её цветом и именем. Подобное отражается подобным. Против зомби и ходячих скелетов, которым никак не лежится в гробах, не годится, к сожалению, чистая и светлая магия. Только тёмные, злые, страшные, густо замешанные на крови и боли заклятья некромантии. Такова судьба. Так устроен мир. Не в наших силах опрокинуть миропорядок, а если б даже оказалось, что в наших, - сколько жизней падёт во Тьму, если мы станем перекраивать всё и вся согласно лишь своим желаниям?..
Значит, дорога понятна. Страшна смерть друзей, но отомстить за неё ты сможешь, если спасёшь других невинных Ее время сейчас возвращаться в Эгест, пытаться найти “виноватых” - потому что виновен только один человек, и этот человек - ты. Забудь о слепой мести. Во всяком случае, на время. Ты - никакой не Разрушитель, и это главное. Королева Вейде ошиблась. Все могут ошибиться, даже эльфийские правительницы. Так что шагай, шагай, некромант, тебе нельзя засиживаться тут. Горе и бедствия следуют за тобой по пятам. Отныне твоя судьба - в одиночестве скитаться по Эвиалу, останавливая Тьму повсюду, где только сможешь. Дракон сказал, что она стремится на восток. Значит, ты будешь рубить тянущиеся щупальца, даже если на месте каждого срубленного будет вырастать десять новых. Потому что если их не рубить, на месте каждого несрубленного их окажется уже тысяча.
Фесс быстро и упруго шагал вперёд по подземным коридорам Их проложили быстротекучие воды, промыли в более слабом известняке, и едва ли тут когда-либо ступала нога разумного существа. Дорогу некроманту освещал небольшой, с вишню, тёмно-алый огонёк, что плыл в нескольких шагах перед ним. Дракон ничего не забыл, обо всём позаботился.
Мало-помалу пещера сужалась. Идти стало труднее, под ногами захлюпало, со стен начали сочиться струйки воды. Потом ход упёрся в завал битого камня высотой примерно в полтора человеческих роста; под ногами к тому времени уже шумел небольшой ручеёк, бурля, вода уходила сквозь завал, отыскав бесчисленные тропки между камнями.
Фесс остановился. Опираясь на посох, полез вверх - огонёк плыл себе всё вперёд и вперёд, несмотря на то, что ход - или, вернее, лаз - становился всё теснее и теснее. И когда некромант решил, что на сей раз застрял окончательно, его голова и плечи внезапно оказались на свободе.
Пещерка вывела его на самое дно громадной каверны. Наверное, она была даже больше, чем пещера Сфайрата. Где-то впереди, во мраке глухо шумел поток. Щель, заваленная грудами битого камня, казалась совершенно незаметной; несколько мгновений Фесс растерянно озирался, не зная, куда направиться дальше, потому что путеводный огонёк тоже остановился, спокойно зависнув в шести футах над поверхностью.
Фесс задрал голову и только теперь увидел наверху проходящий вдоль стены дощатый помост, подпёртый косыми упорами. Пришлось карабкаться вверх, на высоту примерно в четыре человеческих роста, и притом по гладкой отвесной стене. Магию некромант в ход не пускал, и, когда он наконец перевалился через край помоста, дышал тяжело и лоб его весь покрылся потом.
Огонёк снова приободрился, затанцевал, задвигался, словно приглашая следовать за собой. Фесс не заставил себя ждать.
Помост тянулся долго. Добротная конструкция, толстенные подпорные брусы, прочные доски толщиной в руку - гномы ладили крепко Тем не менее он казался покинутым. Признаки небрежения так и бросались в глаза - крепёжные скобы проржавели, доски во многих местах прогнили и выкрошились, перила обвалились. То ли этой частью подземелий Подгорное Племя давно уже не пользовалось, то ли..
То ли его отсюда прогнали, подумал некромант, внезапно уловив слабый, но чёткий сладковатый запах тления.
Фесс остановился. Кровь бежала быстрее с каждым мигом. Он почувствовал опасность. Знакомую, привычную, можно даже сказать - рутинную. Впереди его поджидало отнюдь не древнее чудище, невесть как пробудившееся от многовекового сна и теперь гонимое голодом, вовсе нет. Неупокоенные. Самые обычные, вылезшие из могил неупокоенные. Зомби, старые скелеты, мумифицированные останки - вся эта Нечисть, что жила теперь своей второй жизнью, движимая одной лишь страстью - убивать живых.
Огонёк тревожно заколебался в воздухе, словно тоже стараясь предупредить некроманта.
- Я помню, что ты сказал мне, Сфайрат. - Фесс не сомневался, что дракон слышит его сейчас. - Я не знаю, почему ты не покончил с этой Нечистью сам, но я выполню свою работу. Пусть даже мне никто за неё не заплатит.
Он перехватил поудобнее посох. Торопиться не следовало. Темнота была верным союзником неупокоенных. Конечно, в таких случаях ордонансы и наставления советовали прибегать к ритуальной магии. Пентаграммы, изменяющие и перенацеливающие ток магических энергий. Редкие ингредиенты, природой созданные адсорбенты и релизаторы колдовских энергий. Применённое в должной пропорции, умело и аккуратно, всё это в принципе должно было позволить некроманту одержать верх, даже не вступая в ближний бой с тварями.
Фесс заколебался. После эгестского разгрома ему как никогда хотелось именно схватки грудь на грудь; окажись при нём: меч, он вообще, быть может, предпочёл бы изрубить неупокоенных на мелкие куски, подкрепляя каждый свой удар магией, но...
Нет, он не будет рисковать. Он станет очень, очень, очень хорошим некромантом. Минимум Чёрного колдовства. Максимум результата.
Его вещи, спасённые эльфами, должны были найтись, это ему тоже обещал дракон, но сейчас у Фесса не было ни одного из потребных ингредиентов. Всё, на что он мог рассчитывать, - это гептаграмма и в качестве крайнего средства - его посох, если всё-таки придётся сойтись врукопашную.
Неплохо было б провести сейчас кошачий гримуар, почерпнуть силы, но... туг, в пещере, не отыскать было и пары захудалых летучих мышей, не говоря уж о кошках.
Фесс начал торопливо чертить магическую фигуру, выцарапывая линии семилучевой звезды прямо на тёмных досках настила. Неупокоенные не приближались, но времени у некроманта было в обрез - нечисть обладает редкостным умением чуять живых. И тогда, лишённые страха смерти, движимые одной лишь ненавистью, они атакуют. И будут атаковать до тех пор, пока он не перебьёт их всех.
Конспекты и чертежи остались в его вещах, но память, как оказалось, цепко хранила всё необходимое. Семь лучей. Семь символов стихии и иные проявления великой Животворящей силы. Теперь Фесс знал, откуда она взялась, и это странным образом помогало.
Пламя. Ветер. Вода. Земля. Растущее на ней. Ходящее по ней. Мыслящее на ней. Семь символов Светлой магии. Изменённые, искажённые, потому что им предстояло не дарить жизнь, а отнимать. Вернее, отнимать не настоящую жизнь, а лишь её жуткое подобие, но... Неожиданно Фесс поймал себя на мысли - а что происходит с душами тех, чьи тела столь безжалостно вырваны из могильного покоя? Что, если они испытывают боль, страх, ненависть, скитаясь там, за пределами мира живых? Что, если каждый его молодецкий удар отзывается рвущей не существующие уже внутренности, но от этого не менее реальной болью в неприкаянной душе того бедняги, чьё тело - не по его вине! - оказалось здесь?..
Саттарская ведьма, подумал некромант. Саттар-ская ведьма... тебя было жалко, но что ты сотворила с десятками и сотнями спокойно спавших?.. И что творил с ними ты сам, Кэр Лаэда, когда твои заклинания взрывали и обращали в каменную пыль старые склепы эгестского кафедрального собора?..
Некоторое время он стоял, прислушиваясь. Неупокоенные были близко, но отчего-то ни один из них не сделал попытки приблизиться. Семилучевая звезда начала слабо светиться, лёгкие зеленоватые лучи пробивались сквозь доски, и Фесс вновь поразился тому, насколько же легко действует здесь это заклинание, - а испробовал бы он применить его, скажем, в Кинте Дальнем!
Следовало торопиться.
Некромант крадучись двинулся вперёд, и даже огонек его слегка приугас, точно понимая серьезность момента. Настил стал понижаться - или, скорее, это поднималось дно пещеры. Запах тления усиливался. Чувства не обманывали - впереди на его пути засела кучка неупокоенных. Скорее всего зомби, хотя нельзя было исключить и бродячих костяков. Так или иначе, ему следовало выманить их, увлечь за собой - прямо к своей звезде.
Вскоре он услыхал какое-то странное не то хрюканье, не то фырканье, не то урчанье - всё вместе; потом донеслось и клацанье зубов. Помост стал совсем низким, перила исчезли. Шагах в десяти от настила Фесс увидел катящую свои тёмные воды подземную реку. Огонёк внезапно и резко метнулся вверх, вспыхнул ярко, настолько ярко, что некромант принуждён был даже на миг зажмуриться. Увиденное врезалось ему в память, словно высеченное резцом; и в тот же миг, не мешкая, он резко бросился бежать обратно. Бежал, со злой радостью слыша за спиной тяжёлый топот и скрип костей.
В короткое мгновение вспышки он увидел перед собой шестерых. Четверо неупокоенных, судя по всему, были обычными зомби: в меру истрёпанные, в меру разложившиеся, у одного сломана рука и обломок ост-
рой кости торчал из лохмотьев плоти на левом плече, ещё двое - скелеты в ржавых рогатых шлемах, со столь же ржавыми клинками в бесплотных пальцах.
Но поразило некроманта, само собой, не это. И даже не вид растерзанного человеческого тела, лежавшего на земле, - в том, чтобы убивать живых, и заключается единственный смысл существования неупокоенных; шестеро тварей, бестий, вырванных из могил страшным и злым чародейством, ели ещё тёплую плоть того несчастного, которого им невесть как удалось схватить здесь, в глубинах земли.
От одного этого вида желудок некроманта скрутило жестоким спазмом. Никогда, никогда, никогда ни один трактат не говорил о том, что неупокоенные способны есть, ни одна теория не утверждала, что для поддержания их сил им требуется пища. Разорвать в клочья - это да. Но есть, пожирать, отправлять к себе в отсутствующие (по крайней мере у скелетов) внутренности - такого ещё не бывало.
И тем не менее это было именно так. И зомби, и костяки алчно рвали тело убитого ими, отправляя в чудовищные рты целые пласты плоти. Некромант видел, как мерно двигались челюсти ближайшего к нему скелета, как пережёвываемая пища потом вспыхивала странным тёмным пламенем, тонкие языки которого обвивались, словно змеи, вокруг нагих рёбер, всасываясь в них, словно тварь и в самом деле насыщалась.
Ничего омерзительнее некромант не видел за всю свою жизнь. Включая, само собой, и жизнь Кэра Лаэды.
Твари, само собой, тотчас его заметили. Вскочили на ноги, словно подброшенные пружинами. Глаза, как и положено, заалели, засветились, из глоток зомби вырвался хриплый рёв, скелеты заклацали челюстями, зубы застучали друг о друга, словно кастаньеты. Взмыли ржавые мечи, остатки доспехов забренчали., ударяясь друг о друга и о кости.
- Тыыыыы.... наааааашшшшшшш... - раздалось позади некроманта
Он бежал, стараясь в то же время не слишком отрываться от преследователей. Его звезда ударит, но сил хватит только на один удар, поэтому он не имел права промахнуться. Дощатый настил позади него загремел и затрещал под шестью парами мёртвых ног.
Преданный огонёк держался чуть впереди бегущего Фесса.
Поворот, поворот, поворот, помост поднимается все вышей выше, дно пещеры пропадает во мраке, там же скрывается и подземная река, со всех сторон наваливается мрак - однако впереди к тёмно-красному свечению путеводного огонька примешивается другое - чистое, зелёное, словно молодая весенняя трава, хотя до весны, короткой и робкой тут, на глубоком Севере, ещё ой как далеко!..
Некромант чуть замедлил бег Пусть подтянутся поближе. У них не должно оставаться ни единого шанса. Ни единого Один удар, быстрый и милосердный. Души в Серых Пределах не должны мучиться. Он, некромант, не судья Даже если эти зомби при первой, человеческой, жизни были отъявленными мерзавцами, бандитами, убийцами и палачами. Как бы то ни было, они получили своё
Он с размаху промчался над своей звездой. Гепта-грамма уже напиталась, набрякла силой, зелёное пламя плясало в торопливо набросанных контурах, конечно, балансировка к прицел оставляли желать лучшего, но что поделать - не всегда удаётся рисовать идеальные магические фигуры на одном только вдохновении. Сейчас некромант не отказался бы ни от угольника, ни от тяжёлого бронзового транспортира, украшенного всевозможными винтами, подвижными линейками и прочими ухищрениями здешней геометрии
За его спиной внезапно и резко наступила полная тишина. Неупокоенные замерли, не добежав каких-то пяти-шести шагов до полыхающей звезды Остановились, пялясь алыми буркалами на пляшущие тонкие лучики зелёного огня.
Фесс тоже замер, остолбенело таращась на неупокоенных. Такого он ещё не встречал. Пылающая звезда, наполненная губительной для ходячих мертвецов силой, должна была быть невидимой для всех, кроме него, зомби и скелеты не могли, ну никак не могли её заметить!..
Однако ж заметили. И, судя по всему, поняли, что это такое. И начали медленно пятиться, глухо и яростно ворча, щеря здоровенные зубы.
Фесс болезненно скривился. Набрякшее силой заклинание готово было вот-вот прорваться, словно тонкая паутина под тяжестью ледяной градины. А неупокоенные не прошли над ней, не связали себя с нею, и, значит, теперь предстояло поворачивать поток губительного пламени, играть роль зеркала - не особенно приятно, принимая во внимание, что ударит в это зеркало не просто солнечный свет. Однако другого выхода не было
Фесс размахнулся посохом, выписывая над головой восьмёрку и указывая каменным навершием на неупокоенных и одновременно высвобождая накопленную его звездой силу. В подземелье взвыл ветер, ледяные порывы, казалось, несутся прямо с бескрайних снежных полей вокруг Пика Судеб. Фесс невольно прикрыл глаза рукавом, сжимаясь в ожидании неизбежного и болезненного удара, готовясь отразить его, повернуть вспять, направляя высвобожденную из плена силу на столпившихся на помосте врагов, - однако в этот миг неупокоенные, дружно взревев, столь же дружно рвану-иись вперёд.
Это было невероятно, однако же это было. Тупого-ловые, нерассуждающие скелеты и зомби, куклы на незримых нитях подъявшей их мощи сделали то единственное, что еще давало им шансы, - вышли из-под удара, бросившись вперед именно в тот неразличимо короткий миг, когда некромант уже нацелил высвобожденную силу, но поток губительного пламени еще не достиг их
Фесса скрутило болью, ему казалось, он очутился в самом эпицентре беспощадного бушующего пламени, рванувшийся из звезды сноп огня на миг охватил замершего некроманта, отразился от него, изумрудно-зелёным копьем пронзил мрак, врезался в помост - но там уже никого не было
Горящие обломки настила и опор полетели в разные стороны, описывая красивые высокие дуги, дивными огненными птицами отражаясь в темных водах безымянной реки, однако сам удар некроманта пропал даром никого из зомби не задело, а шестерка врагов как-то вдруг оказалась совсем рядом - клацающие челюсти занесенные для удара ржавые мечи, - и надо было драться уже безо всякой магии, чтобы просто остаться в живых
Несмотря на боль отката, Фесс успел отмахнуться посохом. Ржавый меч гулко ударил о подставленное древко и, как и положено старому, источенному куску железа, переломился у самого эфеса Нанесший удар скелет взревел (непонятно как - ведь ни легких, ни гортани у него, само собой, не оставалось), очень проворно отскочил, опускаясь на четвереньки и, похоже, намереваясь вцепиться некроманту в ногу, словно собака Его собратья обступили Фесса со всех сторон, отрезая единственную дорогу к отступлению
Ничего подобного некромант никогда не видел Зомби вели себя как настоящие, умные враги, страшные теперь не только своей силой или малочувстви-гельностью к обычному железу, но и ловкостью и умением соображать.
Фесс закрутил посох вокруг себя, недобрым словом поминая про себя правило одного дара, заставившее его вернуть себе свои былые способности лишь ценой раскрытия собственной тайны. Второй скелет попытался атаковать, широко и размашисто взмахнув мечом, - некромант опередил его, оковка на конце посоха врезалась костяку в середину груди, в остатки кожаного доспеха с нашитыми ржавыми бляхами - бестию отбросило на несколько шагов, скелет тяжело ударился хребтом об ограждение, проломил его и с хриплым воплем рухнул вниз. Затрещали кости, ломаясь о камни, - а некромант уже отбрасывал слишком ретиво насевших зомби, лихорадочно подбирая соответствующее моменту заклятье. Он вспоминал свои прошлые схватки с этим племенем, деревню Большие Комары, Лесные Кантоны, когда ему одному удавалось справиться с куда большими массами врагов. Сейчас, сейчас... зачерпнуть Силы... и тогда...
Он вскрикнул от боли, откат заклятья оказался даже слишком силён, посох задрожал от влитой в него мощи. Тьма - не западная, та, в которой черпали силы некроманты далёкого прошлого и чьё имя украла новоприбывшая Сущность, - отозвалась послушно, всё-таки здесь было слишком близко к Источнику Магии, по древку пробежали волны фиолетового пламени, и Фесс, отбив навершием тянущиеся к нему лапы, сделал глубокий выпад, намереваясь вогнать остриё посоха в чудовищно раздутую башку зомби прямо посреди мутных выкаченных глаз.
Выпад был отбит. Зомби ловко поднырнул под древко посоха, схватился за него наполовину сгнившей кистью, взвыл, словно от боли - мёртвая плоть тотчас начала гореть, соприкоснувшись с фиолетовым огнём, - однако посоха не выпустил, а так рванул его на себя, что Фесс не удержался на ногах, покатившись по доскам прямо к пролому в перилах, увлекая за собой и истошно орущего зомби.
Со стороны могло показаться, что мёртвая тварь вновь способна испытывать боль, точно кивое существо.
Всё, что сумел сделать некромант, - это упасть мягко, по-кошачьи, как и учили в Серой Лиге. Огонёк, освещавший место схватки, послушно м:етнулся следом, затрепетал, словно от страха, точно стремясь помочь, да только не зная как.
Зомби тяжело грянулся о камни, мало что не разорвавшись пополам. Уродливая обугленная рука тем не менее так и не разжалась, по-прежнему вцепившись в посох некроманта.
Рядом, хрустя костями, пытался собрать себя по частям сорвавшийся с помоста минутой раньше скелет. Вид он являл сейчас жалкий, однако вполне успешно приставлял сам к себе обломки костей. На миг вспыхивал тёмный огонь, и обломок вновь становился на место. Во всяком случае, обе руки скелет себе ухе успел восстановить и сейчас трудился над переломанными ногами.
- Ну, если ты так... - прорычал сквозь сжатые зубы некромант, запоздало жалея о том, что отказался от драконова меча.
Берега подземной реки были ровными, словно кто-то позаботился о том, чтобы убрать отсюда все до единого крупные валуны, оставшиеся только вдоль стен под помостом. Идеальное место для боя. Некогда было думать над тем, откуда взялись у зомби и скелетов эти качества, какое чародейство вдохнуло в них силы. Теперь с ними, похоже, надо было драться, прибавляя средства из арсенала “против живых”...
Зомби что было силы тянул посох на себя, воя от... боли? - но не разжимая пальцев, обратившихся уже в черные обугленные костяшки. Фесс сделал вид, что подаётся, чуть ослабил хватку и в тот же миг оттолкнулся от земли, взвиваясь в прыжке, используя силу врага-с тем, чтобы миг спустя оказаться за спиной зомби, выворачивая посох из его обгорающей кисти всей своей тяжестью, помноженной на рывок самого же зомби.
Уловка удалась. Зомби с глухим воем разжал пальцы - один из них сломался, - и посох вновь оказался в руках Фесса. Сверху уже прыгали второй скелет и ос-тавшиеся четверо зомби. Прыгали, надо сказать, умело - никто из них ничего себе не сломал и не повредил, как втайне понадеялся было Фесс. Неупокоенные вновь обступила его, прижимая к стене, правда, изломанный скелет, судорожно дёргавшийся в попытках дотянуться своим мослом до отлетевшего слишком далеко в сторону обломка кости, и зомби со сгоревшей кистью оказались позади. Против некроманта осталось четверо противников.
Фиолетовый огонь на посохе угас, боль отката не давала держать заклинание слишком долго. Зомби напали все разом, со всех сторон, рука одного бессильно повисла, сломанная кость выставила острый конец из остатков кожи и мышц - результат столкновения с посохом некроманта. Ещё одного зомби Фесс отбросил тычком в грудь, однако это только оттягивало развязку.
Некромант проскользнул в образовавшуюся щель, выигрывая мгновения на сосредоточение. Да, Тьма - или что гам? - несомненно становилась всё сильнее, причем чуть ли не у него на глазах.
Видно, приходило время настоящих заклятий. Глубокого погружения во Тьму, наподобие того, что он, Фесс, использовал в отреченной от Церкви деревеньке Лесных Кантонов. Нет, второй раз повторить то, пожалуй, не удастся - тогда он дрался не за себя, а сейчас - сейчас на кону только его собственная жизнь. И нет никакого другого источника, кроме...
“...Кроме парящего над головой огонька. Будем надеяться, что мне удастся обратить его во что-то более полезное, чем простой свет...”
К полному изумлению Фесса, огонёк легко повиновался команде. Рванулся к посоху некроманта, в один миг втянувшись в каменное навершие. Древко мгновенно раскалилось, так что Фесс едва мог удержать его в руках.
Давя собственный крик, он прыгнул навстречу зомби, повторяя про себя одну из формул некромантии, формулу окончательного, бесповоротного разво-площения, уничтожения и возвращения обратно во прах.
Посох оставлял за собой чёткий пламенный росчерк. И, едва столкнувшись с оказавшимся впереди остальных зомби, зачарованное древко перешибло его пополам. Обе половины тотчас начали гореть. Болезненный толчок отдачи чуть не вырвал посох из рук некроманта, Сила текла через него, Сила Источника магии, и, несмотря на боль, Фесс ещё сумел, крутнув-шись, поймать на обратном ходу посоха оказавшийся слишком близко скелет, тот самый, которому сломал меч в самом начале боя.
Отдача сотрясла Фесса, ему показалось, что посох со всего размаха врезался в каменную стену, - но своё дело он сделал. Скелет переломило пополам, какой-то миг кости ещё пытались цепляться друг за друга, проблески чёрного пламени точно старались сплавить их вновь друг с другом - напрасная попытка.
Фесса по инерции развернуло спиной к одному из зомби, и тот немедленно этим воспользовался - ударил резко, сильно, в лучшем стиле опытных кулачных бойцов. Он был слишком далеко, чтобы пытаться сграбастать некроманта, и - ещё одно доказательство хитрости - даже не попытался.
Некроманта швырнуло на камни. Он ударился плечом и боком, в глазах потемнело от боли; посох Фесс не выпустил, однако толку от него было уже мало. Трое уцелевших зомби навалились разом, Фесса затопила волна нестерпимого смрада, невероятно сильные, липкие, состоящие их одной гниющей плоти пальцы деловито стали запрокидывать ему голову. Зомби явно намеревались перегрызть Фессу горло или сломать шею.
Отчаяние и сотрясающее все внутренности отвращение помогли ему встать, протащить на себе повисших зомби несколько шагов, затем - ценой отброшенного посоха - швырнуть одного из зомби через бедро, вывернуться из цепких лап, оставляя обрывки одежды, - с тем, чтобы оказаться против трёх напирающих мертвяков с голыми руками, вообще без всякого оружия.
Остановиться враги уже не могли, глухо рыча, вновь стали обступать некроманта. Посох слабо светился где-то в стороне, три тёмные фигуры медленно надвигались, широко расставив руки-лапы, точно стремясь задушить некроманта в своих объятиях. Фесс прыгнул, ногой пнул зомби в голову - только для того, чтобы со стоном отскочить назад. Ему показалось, что его сапог врезался в скалу. Противник даже не дрогнул. Зомби быстро учились.
Нет времени ни на магические фигуры, ни на сложные вычурные заклинания. Посох валяется в стороне. Драться как с обычными людьми - не получится.
Фесс тяжело дышал, плечо наливалось болью: удар зомби - это вам не тычок соломинкой. Оставалось только одно средство - прибегнуть к магии крови...
“...Глупец! - оборвал он сам себя. - Ты мыслишь и действуешь как некромант Неясыть. Пришла пора вспомнить, что Кэр Лаэда горазд был не только махать клинком или драться вообще без оружия. Уж раз эта память вновь во мне, то...
...Это было ещё в Академии. И архимаг Игнациус Коппер, прочитав нам обязательную лекцию о вреде некромантии, тогда же и перечислил универсальные средства борьбы с нежитью. О нет, почтенный мэтр не давал расшифровок, просто упоминал... но сейчас сойдёт и такой совет. Разорви нить между зомби и тем, кто дал ему силу. Ударь не по кукле (её можно сделать и из крепчайшей брони), ударь по тем нитям, что движут ею”.
О-ох, какой же болью отозвалась попытка найти, почувствовать эти тончайшие, поистине неощутимые связи между надвигавшейся на него троицей и тем, что стояло за ними. Всё равно что пытаться в яркий солнечный день смотреть на светило, когда оно в зените. Фесс зарычал от рези в перенапряжённых глазах - однако он всё-таки увидел то, что нужно. Разумеется, это были не “нити” - тончайшие эфирные связи, уходящие куда-то в неведомую глубь; прочные, “алмазные” связи, о которые, как о туго натянутую струну, вполне можно порезаться до кости.
Осторожно разъять? Нет времени! И Фесс ударил, ударил всем, что у него ещё оставалось, даже не столько Силой и кровью, сколько злостью, яростью, отчаянием. .
Две из трёх наступавших на него фигур повалились на камни бесформенными мешками гнилого мяса и трухлявых костей. Третий зомби взвыл так, что у Фесса заложило уши, и ринулся на него. Некромант едва успел увернуться.
- Эй-гой! Кто ни есть, держи-и-и-сь! - вдруг заорал кто-то совсем рядом, в темноте, со стороны реки. Фесс что было силы оттолкнул неупокоенного ногой, прыгнул, разрывая дистанцию, - и в тот же миг коротко и беспощадно свистнул меч. Три раза.
Обычное железо, как известно, против зомби и неупокоенных бессильно. Многое из зачарованного оружия - тоже. Даэнур всё сожалел, помнится, что никак не может сработать настоящий Меч некроманта - такой, что косил бы зомби, как коса траву. Однако это оружие рубило защищённую могущественными заклинаниями плоть, как ему и положено было рубить мёртвое, ничем не прикрытое человеческое тело.
Фесс и глазом могнуть не успел, а свист клинка раздался вновь. Оружие взлетало и падало, пластуя и кромсая ещё не успевшие упасть обрубки. Смысла в этом особенного не было - они всё равно срастутся, как ни старайся, и только если искрошить неупокоенного ещё мельче, чем хозяйка - капусту для щей, тогда, только тогда...
Судя по всему, неизвестный это и собирался проделать. У Фесса кружилась голова, подкашивались ноги - использование заклятий из арсенала неэвиаль-ской магии, похоже, вызывало настоящую бурю в здешнем астральном пространстве. Он вновь, как и обычно случалось после применения сильной, могущественной магии, чувствовал себя слабее котёнка.
- Эк ты их! Увазаю, - донеслось тем временем до Фесса вперемежку со свистом меча. - Цетверых поло-зыл! Один костяный ещё, я видел, там валяется, камни скребёт. Никому из насых такого не сделать, цародей. Ты из каких же будешь?
Незнакомец не пользовался светом и, судя по всему, совершенно в оном не нуждался.
- Прости, друг, - с трудом отозвался Фесс. - Я тебя не вижу, а так...
- А, понимаю, понимаю, ты из светляков, - сказал пришелец. - Сейцас огня засвецу. Глаза прикрой, у меня вспыска яркая.
Что-то сухо треснуло, зашипело, и вокруг разлился мертвенно-белый свет, исходивший из небольшой железной лампы в обрешеченном футляре. Лампу держала могучая рука в кольчужной рукавице, рука оканчивалась крепким плечом, покрытым уже настоящей латной броней, а над плечами обнаружилась голова в островерхом шлеме. Под стрелкой налучья Фесс увидел круглое лицо, окаймлённое клочковатой рыжей бородой, ярко-голубые глаза с сеточкой морщин в уголках, застарелый рваный шрам на щеке, из тех, что оставляет не сталь, а звериные когти.
Перед некромантом стоял, несомненно, гном. Но по меркам этой расы - настоящий великан. Ростом он, конечно, уступал Фессу, и прилично, - однако некромант, не сходя с этого места, вспомнил бы десятки людей, которые оказались бы даже ниже этого гнома. Шириной же плеч подземный воитель поспорил бы, наверное, с крепостными воротами. На нём была добрая броня, поножи, бёдра прикрывала длинная кольчужная юбка. Щита незнакомец не носил, зато его меч тотчас же приковал взгляд Фесса.
Это был не простой клинок, какими некромант привык пользоваться. Очень широкий, в полную ладонь от запястья до кончика пальцев. Остриё срезано с одной стороны, вторая сторона лезвия, однако, судя по всему, тоже заточена. По обе стороны от кровостока - выбитые руны, Rruder amsepaar darten - повыше, и Ddragnar deidarium sarta - пониже. Руны были знакомые, обычное письмо гномов, однако они складывались в какие-то непонятные слова. Этим мечом явно нельзя было рубиться с обычным противником - не самая рациональная форма, явно переутяжелён, да и...
- Ну, цего? На лепесток мой уставился, светляк? - усмехнулся гном, пинком окованного со всех сторон железом башмака отбрасывая искромсанные останки в сторону. - Верно думаес, гость надземный. Таким лепестком с латником или там всадником драться не-сподруцно. Для них у меня другой найдётся. А этот - токмо для Нецисти, на неё закалённый и зацарован-ный!.. Ладно, потом об этом. Ты кто будес-то? Я вот, к примеру, - Север.
- Север?
- Ну да. Не юг же! Имя такое. Мой покойный папаса, да не тронут песчерные крысы его бедный прах, наверное, изрядно нализался, преззе цем мне, знацит-ся, имецко дать. И дал. Впроцем, - задиристо добавил гном, - езели ты, светляк, мнис, цто оно нехоросо...
- Что ты, что ты, почтенный Север! - поспешил возразить некромант. - Ничего и в мыслях не держал...
- Не держал... - проворчал гном, исподлобья глядя на Фесса. - Небось потесаесся про себя, вол-шебницек. Сцикаря встретил и потесаесся?
- Да над чем же мне потешаться? - запротестовал Фесс. - У меня имя тоже ни склад, ни лад. Неясытью прозвали.
- Нея-а-а-сыть? - Глаза Севера широко раскрылись, он прямо-таки впился взглядом в глаза некроманта. - Неясыть? Цародей ордосский? Который Не-цисть снопами укладывает?
- Увы, друг, - развёл руками Фесс. - Ты сам видишь, что так бывает не всегда.
- Ницего себе “не всегда”! Мне б такое не всегда... Я тебе спасибо долзен сказать, цародей. Кабы не ты, вся эта компаска на меня бы поднавалилась. Не инаце как на меня засели, твари, сволоци, цтоб их всех... - гном углубился в детальное и многообразное описание того, что должен был сделать бы с оными зомби простой деревенский козёл после того, как ему покажут козу и завяжут глаза. - Ладно, впроцем, - прервал он наконец сам себя. - Нецего тут время терять. Прутик свой подбери да пошли.
- Куда? - поинтересовался некромант.
- Как это “куцы”?! - удивился Север. - Ко мне, конецно зе.
- Нет, брат, - некромант отрицательно покачал головой. - Не пойдём мы к тебе. И вообще... расстанемся мы с тобой как можно быстрее. Ты только покажи мне дорогу... к мастерам, которые... такие вот мечи делают.
- У-у-у. . _ Гном смешно сложил губы трубочкой. - Вижу, цародей, с баааалылой туцей на дусе ты к нам пришёл. С баааалыпой туцей... ладно, не хоцесь ко мне идти - твоё право, знаю, ты меня обидеть не хотел, видать, причины веские имеесь. Мозет, расска-зесь? Тут вот присядем... токмо сперва огонёк распалим, дрянь соззём. Не подмогнёсь?
- Что за вопрос, Север? Конецно, то есть конечно, помогу.
Задыхаясь от зловония, они стащили останки зомби в одну кучу. От скелета и ещё одного зомби, которых Фесс сразил своим посохом, не осталось почти ничего, однако Север был неумолим, тщательно собрав и это ничтожное “почти”. Трогать останки неупокоенных голыми руками он некроманту решительно запретил, сам вытащив для этого из отдельного мешочка пару прочных кожаных перчаток.
Подобрав посох, Фесс подошёл к тому месту, где всё ещё дёргался и скрёб ногтями камень обезноженный скелет. Оковка посоха слегка светилась - сила оставалась, и её было более чем достаточно, чтобы перебить дюжину таких скелетов... если, конечно, действовать по уму.
Скелет приподнял череп, бросив попытки дотянуться до берцовой кости, отлетевшей слишком далеко в сторону. Глаза его слабо горели, огонёк тлел теперь только в самой глубине глазниц. Эти глазницы сейчас пялились прямо в лицо некроманту... и Фесс готов был поклясться, что в чудовищных, нечеловеческих буркалах застыли сейчас жуткая ледяная тоска и ужас, непередаваемый ужас, кошмарнее даже страха перед смертью. Фесс невольно приостановился.
- Жиииивооой... пощадииии... - внезапно услыхал некромант.
Это было настолько невероятно и необычно, что Фесс только и мог, что разинув рот смотреть на странного неупокоенного.
- Цто, просцения запросил, курва-мать? - деловито осведомился незаметно подошедший Север. - Да... бываить. С некоторых пор они тут больна разго-ворцивы стали. Уж... цтобы не соврать... месяцев пять. Я сперва тозе обалдел, когда услыхал, точно дубиной кто по кумполу огрел. А потом...
- Что “потом”?
- А вот цто. - Гном коротко размахнулся своим чудовищным мечом. Остриё раздробило череп, прошло, рассекая кости, через всю грудину до таза, затем повернуло назад и без малейшего усилия проделало обратный путь. Обе глазницы черепа оказались разрублены, сперва вдоль, а затем ещё раз, поперёк. С тяжёлым мечом гном управлялся легко, точно с невесомой тросточкой. Не прошло и нескольких мгновений, как скелет превратился в груду мелкой костяной трухи, самый крупный обломок был не больше ногтя. - Погоди, не трогай дрянь эту, я сейцас лопатку принесу, - остановил Север некроманта, уже нагнувшегося к останкам.
- Да ты запасливый, как я посмотрю, - удивился Фесс, когда гном и в самом деле вернулся с небольшой широкой лопаткой на короткой рукояти. Края ярко блестели, и некромант подумал, что в случае надобности эта штука может рубить не хуже настоящего топора.
Вдвоём они сгребли останки в одну кучу, гном снова сбегал куда-то в темноту и вернулся, таща на спине здоровенный тюк.
- Сбросил, когда в драку полез, - объяснил он.
Из недр тюка на свет появилась оплетённая бутыль тёмного стекла с намертво прикрученной пробкой. Гном откинул запорную дужку, осторожно полил тёмной густой жижей остатки зомби и скелетов.
- Земляное масло, - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд некроманта. - У нас тут добывают, только глубоко, в сахтах. Вёдрами церпают. Потом перегоняем, светлое масло отделяем. Ну а потом я к этому светлому кой-цто добавляю, - он хохотнул, - цтобы горело луцце. Смотри, цародей!
Гном выудил всё из того же тюка наглухо запаянную стеклянную ампулу. Что было в ней, Фесс понять не успел - Север размахнулся и швырнул её прямо в готовый костёр.
Ампула разбилась, полыхнуло так, что на миг стал виден даже противоположный берег тёмной реки. Белое пламя взвилось чуть ли не на три человеческих роста, останки дружно вспыхнули, запылали, весело и дружно треща, словно сухие берёзовые дрова в очаге.
- Вот так-то, - назидательно заметил Север. - А то, понимаес, все просить будут... Ну, цего стоис, цародей Неясыть? Садись, энто теперь не скоро ещё прогорит. Нам их до самых камней сзець надо, потом только пойдём. Рассказывай... или нет, давай я нацну, а то вы там в Ордосе привыкли никому не верить...
Север начал рассказ. Чтобы не так воняло горелой мертвечиной, он швырнул в огонь щепотку какого-то порошка - вокруг распространился запах дорогого ар-расского табака.
По словам гнома выходило, что они с некромантом были почти что коллегами, во всяком случае, делали одно дело. Неупокоенные давно уже начали тревожить гномов Железного Хребта, лезли, словно крысы, в любую нору, проникали в любой лаз.
Среди Подгорного Племени, само собой, сохранились легенды о Тёмных магах, некромансерах, что умели противостоять Нечисти. Но увы - секретов их волшебства гномы, конечно же, не знали. Пошли, как это и принято было у них, своим собственным путём. Докопались, дознались до причин того, почему железо так плохо действует на зомби и прочих неупокоенных, почему с ними нельзя биться обычным оружием. А дознавшись, стали ковать такие вот мечи-фальчионы, специально предназначенные для борьбы с Нечистью и только с ней. Против другого противника это оружие мало годилось. Отточенное так, что с равным успехом рубило мешки с мокрой шерстью, шёлковые платки, подброшенные в воздух, и так далее, - оно плохо бы справилось с прочным латным допехом, где нужен скорее проламывающий, а не прорезающий удар. Зато против неупокоенных фальчионы оказались диво как хороши. Не сразу и не вдруг гномы подобрали и соответствующие заклинания рунной магии, помогавшие в бою. И смыслом новой тактики стало теперь как можно скорее изрубить противника в мелкую крошку, потом облить специальной горючей смесью, которую без устали варили гномьи мастера-алхимики, и сжечь. Как известно, простой огонь против неупокоенных - оружие никчемное, а на “живых” зомби или скелетов огненная смесь гномов не действовала. Зато отлично жгла мёртвых, точнее - изрубленных на мелкие кусочки.
- Погоди, ты сказал - как можно скорее изрубить на мелкие кусочки? - удивился Фесс. - Но тогда меч должен быть лёгким и изогнутым, тут же лучше не рубить, а резать?
- Верно, - кивнул Север. - Да только, думаесь, это мы вцера придумали? Каких только мецей не перепробовали... и оказалось - эта форма с рунами луцце всего. С той поры и повелось. А в обцем-то, под каздую руку лепесток нужно ковать особо...
Гномы вступили в затяжную, упорную войну. Никто не хотел уступать - собственно говоря, гномам и отступать-то было некуда. Вскоре из их рядов выделилась каста охотников за Нечистью, воинов-одиночек, что странствовали по самым тёмным и заброшенным тоннелям их необъятного царства. Правда, надо сказать, эти охотники дерзали вступать в бой только с одиночными неупокоенными. Гномов спасало лишь то, что и зомби, и скелеты, и костяные гончие проникали к ним по одному-две; собственных же мёртвых гномы испокон веку торжественно сжигали в горнах, так что их кладбища были просто аллеями памятных плит, под которыми мог лежать, к примеру, боевой топор или молот воина-кузнеца, чекан или резец женщины Подгорного Племени, любимая игрушка ребёнка. Этим гномы избавили себя от опасности разупокаивания собственных погостов.
Большие группы Нечисти встречались редко, и тогда охотники старались отступить, завлечь врага в заранее настороженную ловушку.
- Но шестерых - первый раз вижу, - развёл могучими руками Север. - Не справиться мне б с ними было, хоть во сто крат быстрее руби... Ну, ладно про меня, цародей, давай, твоя оцередь говорить настала.
Фесс помолчал, собираясь с мыслями. Прямодушный Север чем-то очень напоминал Сугутора - да будет пухом ему тот ров, куда сбросили его инквизиторские крючья! - но во многом и очень отличался. Сугутор, казалось, готов был одобрить любое решение “милорда мэтра”, а вот с Севером предстояло быть осторожным.
Некромант начал издалека. Само собой, о своём истинном происхождении он умолчал, сказал лишь, что прошлого своего не помнит, обучался в Академии и так далее и тому подобное. Закончил свой рассказ он словами, что к гномам он пришёл по делу и хотел бы купить себе хороший меч. И не просто хороший... а желательно такой, как у почтенного Севера.
Гном слушал Фесса молча, изредка почёсывая затылок. Шлем он уже давно стянул с потной головы и держал на коленях. На поверхности властвовала свирепая зима, здесь же, в подземельях, напротив, было тепло и сухо.
- Н-да, и покрутило тебя, цародей, - покачал на-
конец головой Север, дослушав до конца повесть некроманта. - И так кинь и сяк... всё неладно выходит. С Инквизицией ты поссорился, брат, а хузе этого, ты уз мне поверь, ницего быть не мозет. Со света сзывут, скалы зубами прогрызут, а тебя достанут. Нет, ты не думай, что я их оценно люблю, нет, конечно, и в Спасителя ихнего я не верую... однако сила за ними сейцас, признаю, ницего не сделать. Однако мы не из тех, цтобы всяким там святосам кланяться. Сделаем, как наса свободная воля велит, а дальсе будь цто будет! - Он помолчал, задумчиво посвистывая и глядя во тьму поверх головы чародея. - Лепесток тебе, знацитца, нужен... - протянул наконец гном, яростно скребя затылок. - Непростое это дело, Неясыть, наш лепесток получить. Тут ведь не золото требуется, ты понимаес...
- Понимаю, - кивнул Фесс, запуская руку в потайной карман. - Вот, Север, взгляни-ка на это.
Гном склонился над раскрытой ладонью. Склонился - да так и застыл, с раскрытым ртом и замершей по дороге к многострадальному затылку рукой.
Сфайрат не поскупился. Гномов невозможно удивить драгоценными камнями, они сами их первые добытчики и ценители, но два камня размером с доброе куриное яйцо каждый, идеально огранённые, ярко горели тем самым завораживающим пламенем, что полыхало внутри Кристалла. Сперва могло даже показаться, что это - частички Источника; но, конечно же, это было не так. Даже мельчайшая крупица Кристалла обладала силой, по сравнению с которой оказалась бы ничем вся совокупная мощь магов Эвиала, как Светлых, так и Тёмных.
Север заворожённо глядел на камни. Они были сродни рубинам, но живой огонь, что жил в них, делал их совершенно ни на что не похожими. Фессу пришлось бы признать, что и каменное навершие его посоха, имевшее свойство светиться в бою, - жалкий, тусклый и мутный фонарь по сравнению с могучим дневным светилом. Магия могла заставить камни светиться, но никакая магия не смогла бы породить такой свет и такой огонь.
- Дорогую цену готов заплатить, Неясыть, - выдохнул наконец Север. - Знал, цем гнома пронять мозно... сам догадался али надоумил кто?.. И где з ты такое богатство невиданное добыл? Впроцем, прости, прости, знаю, нельзя об этом спрасывать. Ну, цто я могу сказать? Будет тебе мец, некромант, да такой, что всем мецам мец будет.
На сей раз гном даже забыл поименовать оружие его обычным “мирским” прозвищем - лепесток.
- Будет тебе мец, - повторил он, не отрывая взгляда от камней. - Пойдём.
Они двинулись в путь бок о бок. Забрались обратно на помост и зашагали по тёмным доскам, освещая себе путь ярким белым светом лампы (внутри неё что-то противно шипело и булькало). Словоохотливый Север только один раз поднял руку, призывая к молчанию. Фесс тоже напрягся, чувствуя впереди неупокоенного, но далеко, слишком далеко...
Однако немного погодя это чувство исчезло. Гном перевёл дух, правда, как показалось Фессу, с явным сожалением.
- Сбежал, подлюка. Один был, явно. Эх и хитрые з стали, как мухи! Всё резе и резе в одиноцку попадаются. Так просто и не подберёсся. И одиноцек всё меньше. Когда их двое - есцё ницего, мозно драться, а вот когда трое - узе непросто, покуда одного распластаес, двое других тебя как раз схарцат...
После нескольких часов пути они оставили в стороне русло подземной реки, повернув по одному из многочисленных тоннелей. Двинулись вверх по лабиринту древних штолен, карабкаясь по скрипучим под-
гнившим мосткам, лестницы опасно трещали и гнулись под их тяжестью.
Фесс мог заметить, что повсюду было в изобилии брошено горное оборудование - тачки, вагонетки, лебёдки, подъёмники, валялись многочисленные кирки, ломы, отбойники, молоты и прочий инструмент.
- Насы отсюда драпали - только пятки сверкали, - перехватив его взгляд, сообщил Север. - Неупокоенные-то это тебе не крысы и не волки песцерные. И вот... до сих пор ещё назад не спустились, хотя зылы тут богатые, не в пример верховым...
На ночлег остановились в укромной пещере, где раньше, судя по всему, промывали золотой песок. В длинном деревянном лотке еще блестело несколько крупинок.
- Место цистое, сам проверял, - Север раскрыл свой тюк, извлёк из него туго свернутое одеяло. - У тебя, гляди-кось, цародей, и нет ницего. На, возьми моё второе. Как же ты в наших горах-то оцутился, позволь тебя спросить?
- На поверхности всё осталось, - ответил некромант.
- Ницего себе. Отсюда ж до поверхности добрых пять дён хода!
Фесс промолчал.
- Ну, ладно, Неясыть, спать давай. Да, вот цто - я храплю сильно, так цто, узе если невтерпёз станет, ты того, пихни меня как следует.
- Не сомневайся, пихну, - пообещал некромант.
Север заснул мгновенно и столь же мгновенно принялся храпеть. Фесс уже хотел было как следует встряхнуть гнома, благо от выводимых им рулад, казалось, дрожит сам потолок пещеры. Однако стоило его голове коснуться одеяла, как глаза Фесса сами собой закрылись и даже громоподобный храп перестал быть слышимым.
Проснувшись и наскоро перекусив запасами Севера, они двинулись в путь. Идти стало легче, ходы и тоннели уже не выглядели столь запущенными, а потом дорогу преградила массивная решётка из настоящих железных брёвен толщиной со ствол старого дерева.
За решёткой горели факелы, скупо освещавшие две полукруглые каменные башенки, возведённые по обе стороны прохода. Приближаясь, Север приветственно помахал рукой. Его, похоже, знали - где-то сбоку, в толще камня, что-то заскрипело, захрипело, и решётка поехала в сторону, увлекаемая толстыми цепями. Север и Фесс вошли в открывшуюся щель, и решётка тотчас же двинулась обратно.
- Добрая ль была охота, Север? - пробасил кто-то из башенки. Над бойницей появился полукруглый шлем, украшенный столь любимыми среди гномов рогами (что, правда, дало людям массу поводов для достаточно плоских насмешек), следом за шлемом - рыжая борода и сам её владелец, гном со здоровенным арбалетом, чуть ли не выше себя ростом. - Вижу, вижу, что добрая. Кого это ты словил?
- Тисе, Деркац, тисе. Не видис - гостя веду. Кабы не он, гнить бы мне уже возле Бреденя.
- Возле Бреденя? - вытаращил глаза рыжебородый гном со странным для этого племени именем Деркач. - Это он, светляк, так глубоко забрался?.. И с мертвяками дрался?..
- Тисе, - вновь повторил Север, досадливо морщась. - Хватит, говорю. Не дёргайся и не вопи. Это некромант Неясыть.
- Упс... - вырвалось у рыжебородого, так что он даже прикрыл рот пятернёй в кожаной перчатке без пальцев. - Сам, значит, некромант Неясыть к нам пожаловал? Ну и дела, будет что старухе моей рассказать... хотя небось решит, что опять я пива на посту упился... Что ж, гость дорогой, проходи, проходи, честь нам большая оказана Эй, братва, да что вы сидите-то! Не каждый день некромансеры к нам заглядывают1
Из-за башенок высыпали гномы, всего, наверное, с десяток, все в тяжелых доспехах, с самострелами или недлинными алебардами Каждый норовил поприветствовать важного гостя, но вопросов, само собой, никто не задал
- Не обрасцай внимания, цародей, - Север потянул волшебника дальше - Ребятам на стразе скучно - неупокоенные теперь на Верхние горизонты не слишком-то лезут, нашими стараниями, - вот и тесатся чем могут А я тебя сейцас в одно место отведу такое славное местецко
Впору было подумать, что речь идет о таверне со столь любимым гномами пивом, однако оказалось, что Фесс ошибался Некромант ожидал увидеть подземный город гномов (сказать по правде, ему хотелось бы там побывать), однако Север вновь повернул вниз, узким извилистым тоннелем, от которого, кстати, не отошло ни одного ответвления Становилось заметно теплее
- К огненному ходу тебя веду, цародей, - обронил Север, заметив недоуменные взгляды Фесса - К одному мастеру Вернее сказать, мастерице Лепесток-то тебе не простой нузен, а то бы я тебя совсем в другое место повел
Спускались они долго Некромант успел проголодаться, ноги его гудели от усталости, когда казавшаяся бесконечной дорога кончилась Они встали перед могучей железной дверью, что не уступила бы крепостью и воротам замка Север скинул с плеча свой чудовищный фальчион и громко постучал в створку рукояткой
Некоторое время было тихо Затем дверь бесшумно отворилась сама собой - на пороге никто не появился
Внутри уютно горел огонь в камине, а сама подземная каверна была залита ярким солнечным светом, таким ярким и резким, что приходилось щурить глаза
- Зеркала, - пояснил Север, хотя Фесс его ни о чём не успел спросить. - Наверху сейцас день... Ну, входи.
Они шагнули за порог, и дверь тотчас же захлопнулась за ними.
Это походило на причудивую смесь кузницы, оружейной мастерской и алхимической лаборатории - всё разом. Вдоль стен тянулись длинные столы, вырубленные прямо из дикого скального камня, уставленные колбами, ретортами, сложными конструкциями из стеклянных трубок и змеевиков; на полках теснились бутыли тёмно-зелёного стекла, из распахнутых глоток горелок вырывалось синеватое бледное пламя; громоздились груды книг, живо напомнив некроманту Ордос и кабинет Даэнура на факультете малефицистики.
Взгляд Фесса невольно пробежался по корешкам. “О свойствах первоэлементов земных, их качествах и способах оных познания” - классический труд ранней алхимии, ничего удивительного, с этого, насколько он мог вспомнить, начинали все до единого студиозусы на соответствующем факультете ордосской Академии; зато уже следующий том, рукописный “Минералы тайные: определитель, с собственного опыта составленный Б. Лавуалем” заставил некроманта насторожиться. Эта книга относилась к числу редкостей, во всяком случае, оригинал в ордосской академической вивлио-фике кому попало не выдавали, только позднейшие, уже печатные копии.
Здесь, судя по всему, был один из самых первых списков.
А дальше пошли названия, и вовсе не знакомые некроманту. И манускрипты один древнее другого. Кожаные переплёты обтрепались и залоснились, кое-где виднелись свежие заплаты, наложенные на возникшие прорехи. Фессу не потребовалось много времени, чтобы его взгляд отыскал жутковатого вида фолиант в чёрной коже, на которой серебром были вытиснены черепа и скрещённые кости. “Анналы Тьмы”, и, судя по толщине, одна из наиболее полных версий.
Рядом спокойненько возлежал томик трудов Бессена Семиградского, одного из легендарных некромантов прошлого, теоретика и практика борьбы с неупокоенностью, открывателя и составителя многих заклятий, к сегодняшнему дню ставших классикой некромантии. Книг Бессена практически не осталось, их распространение было строжайше запрещено - Церковь не предавала их анафеме, со скрежетом зубовным признавая (до поры до времени) необходимость факультета малефицистики, студиозусам которого, как ни крути, надо было оставить хоть какие-то учебники.
- Любуешься, некромант? - негромко раздалось у него за спиной. Фесс резко обернулся - не терпел, когда к нему подкрадывались незаметно.
Перед ним стояла гнома. Доселе он ни разу не видел женщин Подгорного Племени - этим вообще мог мало кто похвастаться. Они не появлялись на торжищах, путешествовать предпочитали инкогнито, их никогда не видели в людских городах, и ни один из многочисленных “Очерков земель и племён”, в изобилии составлявшихся в Империи, ничего не говорил о них. Неудивительно, что Фесс смотрел на гному, широко раскрыв глаза.
Злые языки утверждали, что гномские женщины столь “ужасны видом”, что “мужу правильному и в силах” грозила опасность немедленно скончаться от разочарования во всём земном. Говорили, что они бородаты и толсты, как бочонки, что животы у них свисают до колен, руки - до земли, а груди - ниже пупка. Что у них торчат клыки, точно у орков. Что ноги у них покрыты густой шерстью. И тому подобный бред.
То, что это бред, Фесс подозревал всегда, а сейчас воочию в этом убедился. Гнома и впрямь оказалась не-
высока ростом, крепенькая, широкая в плечах и бёдрах, но бочонок она отнюдь не напоминала. Талия у гномы была узкой, а грудь - пышной и соразмерной. Мягкие пепельные волосы спускались до пояса, пожалуй, ни в чём не уступая эльфийским. Большие глаза, такие же голубые, как и у Севера, блестели.
- Привет тебе, почтенная хозяйка, - поклонился Фесс, смотря ей прямо в глаза.
- Дагра, некромант, Дагра. Не слишком-то благозвучное имя, правда? Нам с Севером не повезло. Можешь называть меня Эйтери, мне это прозвище дали...
- Эйтери, Eithery, Сотворяющая... хорошее прозвище, - проговорил Фесс.
- Ишь ты, - удивился Север, - а я и не понял, что ты наши руны читать можешь...
- И не только наши, - пристально глядя на Фес-са, сказала Дагра-Эйтери. - Но не в этом дело. Ты пришёл сюда, некромант...
- За мечом, Сотворяющая. Мне нужно оружие против неупокоенных. Может, не точно такое же, как у Севера, но... что-то в этом роде. У меня есть чем заплатить, - поспешно добавил он, заметив странный огонёк в глазах гномы, который он первоначально принял за недоверие.
- У него есть, Эйтери, не сомневайся, - прогудел у него за спиной Север.
Фесс решительно вытащил светящиеся драконьи камни.
Глаза Сотворяющей на миг сощурились. Только на один короткий миг.
- Вот оно как... да, заплатить и в самом деле есть чем, - проговорила она. - Многое за эту цену купить можно, не сомневайся. Тебе нужен фальчион? Наш, настоящий фальчион? Не совсем такой, как у Севера? Нужно, чтобы и на живых, и на мёртвых?
- Если бы мне нужна была парадная шпага для дефиляций по имперскому сенату, я обратился бы к другим, Сотворяющая.
- Ишь ты, - усмехнулась гнома. - Ладно, поговорим об этом после. Ты проделал трудный путь, ты сражался, ты устал. Сегодня отдохнём, а потом... Впрочем, должна тебя сразу предупредить: на живых едва ли получится... Против мёртвых это ладили, когда только придумывалось. Хотя, конечно, как знать, как знать...
Фесс уже открыл рот, чтобы поблагодарить, однако вместо этого у него вырвались совершенно другие слова:
- Эйтери... я не останусь здесь. Север что-то недоумённо проворчал. Гнома же, однако, не повела и бровью.
- А, вот оно в чём дело... - протянула она, глядя на Фесса ещё пристальнее. - Признаюсь, не почувствовала, не поняла... пока ты не сказал. Извини, я на секунду, - она скрылась за тяжёлой кожаной занавесью, делившей мастерскую-лабораторию надвое, и тотчас вернулась. Некромант не удивился, увидев у неё в руках большой каменный шар - из чистейшего горного хрусталя, на подставке чёрного дерева, изображавшей...
Изображавшей трёх драконов, сцепившихся когтями на изломах крыльев.
- Север, - обратилась Эйтери к гному. - Прошу тебя, пойди погуляй. Тут дела такие, что...
- Не моего ума дело? - набычился тот.
- Не твоего, - спокойно подтвердила гнома. - Охоться на зомби в тёмных тоннелях, Север, и не задумывайся над тем, кто стоит за ними. Тебе нельзя это делать. Иначе твоя рука дрогнет в решающий момент. Дрогнет... твоя... рука...
Отполированный кристалл засветился мягко, едва заметно. Фесс ощутил слабые колебания Силы; Север же неожиданно споткнулся посреди фразы, потёр лоб и нетвёрдыми шагами направился к выходу из мастерской. Едва только дверь захлопнулась за ним, мерцание шара угасло.
- Извини, - Эйтери повернулась к некроманту. - Так было необходимо. Север славный мальчик, но ужасно, по-ослиному упрям. Если не слушается сразу, потом не послушается ни за что. Уговоры на него бы не подействовали.
- Хорошая у тебя подставка, - проговорил Фесс, осторожно касаясь чёрного дерева.
- Куда как хороша, - усмехнулась гнома. - Как ты понимаешь, не я делала, и не от мамы досталась.
- Уж не хочешь ли ты сказать... - начал было Фесс, однако гнома тотчас перебила его:
- Именно это и хочу сказать. Ты был у дракона. Я тоже.
Фесс чуть не поперхнулся от неожиданности.
- Две вещи, - спокойно сказала Эйтери. - Давай не будем их смешивать. Первая - та тень, что стоит за тобой, из-за чего ты не хочешь оставаться у меня в гостях. Вторая - откуда я знаю Сфайрата, как пережила встречу с ним и вообще - не солгал ли он тебе?.. Начну со второй, она проще. О драконе мы, гномы, знаем уже очень давно. Не все, разумеется. Сейчас, кроме меня, таких только двое. Ты вот третий.
- Но как вы смогли...
- Вырваться оттуда живыми? Очень просто. Самый первый из гномов, кто сумел дойти до дракона, убедил его в том, что мы не посягаем и никогда не посягнём на его сокровище. С тех пор знание о драконе и знание, данное драконом, остаётся уделом крошечной горстки живущих. Не более трёх из моего народа. Поверь, преемники и преемницы выбираются более чем тщательно. И, - гнома лукаво улыбнулась, - мы не проходим обучения в Ордосе. Хватает наших собственных книг. Вот откуда взялась эта подставка, Неясыть.
Ничего сверхъестественного. Так что... я сразу узнала драконьи камни, едва только увидев. Да, за такую цену ты бы смог купить, наверное, всё наше царство. Но тебе нужен всего-навсего один меч.
- Я не отказался бы и от кое-чего другого, - скромно заметил некромант, и гнома расхохоталась.
- Например?
- Я могу купить... заказать глефу? Но только особую, мне надо...
- Погоди, я не оружейница, - развела руками гнома. - Фальчионы против Нечисти - это да. Не рассчитывай всё-таки, что против живых им так же сподручно драться окажется. Глефа - оно, конечно, дело другое. Остальное же... впрочем, я тебе укажу мастера. Но это уже потом; так, значит, со второй вещью разобрались, осталась первая. Уже посерьёзнее. Иди сюда, к шару. Попробуем заглянуть...
- Погоди, Сотворяющая. Я сперва хочу тебе кое-что рассказать...
- Тогда я цветочков заварю, - ничуть не удивилась его словам гнома. - И мёда принесу. Верескового. Небось не пробовал?.. По себе знаю - такие разговоры лучше с кружкой чего-нибудь горяченького вести. Не горячительного, а именно горяченького. Пойдём, зря я этот шар сюда вытащила...
Фесс следом за гномой вошёл за плотную занавеску, оказавшись в жилой части пещеры.
Здесь, в противоположность мастерской, царил полумрак, в большом камине горели дрова (“Неужто таскают с поверхности?” - удивился некромант), лежали пушистые шкуры, медвежьи, волчьи, рысьи. Стоял пузатый буфет коричневого дерева, битком набитый золотой и серебряной посудой.
Было удивительно хорошо и уютно. Ни один гном не сумел бы создать такого. Более того, ни один истинный гном не потерпел бы в своем жилище такого ужасного порядка, когда каждая вещь лежит на своём месте (то есть не на полу, а в шкафах и на полках) и, следовательно, ничего невозможно найти, когда надо!
- Садись, - гнома поставила хрустальный шар на стол, направилась в угол, где в громадной плите горел неяркий, но дающий сильный жар огонь. - Я сейчас... заварю только. Шар не трогай, договорились? А то я вас, волшебников, знаю... не успеешь оглянуться, руки свои куда не надо протянут, - она улыбнулась, давая понять, что всё это - не более чем шутка.
Впрочем, касаться её шара Фесс и в самом деле не собирался.
Поколдовав немного у плиты, гнома вернулась с большим фарфоровым чайником, от которого волнами расходился странноватый пряный аромат. Рядом с чайником возник глиняный кувшин с дымящимся мёдом.
- Вересковый мёд горячим пить надо, - наставительно сказала гнома, наливая янтарную жидкость в высокие деревянные кружки. - Ну, как говорят у нас в горах, - чтобы вечно молот стучал! За встречу, некромант.
- За встречу, Эйтери, - Фесс поднёс кружку к губам.
Вересковый мёд, судя по всему, только что кипел вовсю, однако почему-то его можно было пить, не обжигаясь. Некромант глотнул - и по телу пронеслась стремительная горячая волна, притом что от этого мёда, судя по всему, опьянеть было невозможно.
- Хорошо стало? - усмехнулась гнома. - Ну вот, теперь цветочков моих попьём. Да поговорим обо всём.
- А ничего, что Север у нас за дверью торчит? - осторожно осведомился Фесс.
- Он уже давно пиво пить пошёл, - хихикнула гнома. - В корчму “Дохлый скелет”. Там такие, как он, собираются. В смысле - охотники за Нечистью. Обла-
датели фальчионов. Делятся... - она вновь хихикнула, - делятся впечатлениями. Хвастаются... трофеями.
- Погоди, они же должны...
- Ну да, но палец там какой-нибудь стараются захватить. Потом в своей пивной торжественно считают, у кого сколько, и потом всё вместе плющат в пыль. Ты пей, пей, мёд прикончишь - за отвар мой принимайся. Когда ещё такое попробуешь...
Фесс последовал совету хозяйки. В дополнение к кувшину и чайнику на столе появилось целое блюдо нежнейших пирожков - незатейливых вроде бы пирожков с вареньем, однако они таяли во рту, точно самое изысканное лакомство. Некромант остановился, только уничтожив полтарелки, и совсем забыл о своём намерении сперва поговорить.
- Ну, поели-попили, можно теперь и посмотреть, что там у нас стряслось... - вернула его к действительности гнома, решительно отодвинув кружку. - Протяни руки. Ладони на шар клади. Глаза закрой. Когда я скажу - откроешь. Всё понял?
Фесс кивнул.
На ощупь шар казался совершенно ледяным. И теплеть под руками некроманта он решительно отказывался. Точно в прозрачном кристалле застыл вечный холод недальних полярных льдов.
- Очень хорошо, - услыхал Фесс тихий голос гномы. - Просто замечательно... потерпи ещё немного... совсем чуть-чуть...
Фесс чувствовал, как лютый холод ползёт от пальцев вверх, к запястьям и выше, стремясь дотянуться до локтей. Некромант насторожился. Не следовало бы вот так с порога отбрасывать возможность ловушки...
- Вот-вот, в этом-то и есть вся ваша беда, - услыхал он ворчание Эйтери. - Возможность ловушки... не верим никому, даже себе. Ладно, некромант, тебе это прощаю. Потому что... открывай глаза, смотри и не говори, что не видел!
Фесс взглянул.
Горный хрусталь шара заливала сплошная чернота. Хотя нет, глаза обманули Фесса, чернота господствовала в нём, но всё-таки на её фоне можно было различить какие-то фигурки.
- У тебя за плечами - тень, - тихо сказала гнома. - Она подобралась уже очень, очень близко. Ты видишь?
Некромант видел. Видел самого себя, медленно бредущего по какой-то непонятной дороге, в полном одиночестве, а за плечами, словно чудовищный плащ, колыхалась необъятная серая тень, уходящая к самому горизонту, затмевающая звёзды, и там, возле самых звёзд, сливающаяся с заполнившей весь шар чернотой.
- Неправильно называть ее Тьмой, - тихо, едва слышно проговорила Эйтери. - Скорее уж это Тень. Серое отражение в зеркале несбывшегося. Морок, обретший не плоть, но Силу. И сдаётся мне, старый, очень старый. Старше звёзд и небес. Старше богов, если они только есть. Старше Спасителя, если ты в него веруешь... Тень пришла в наш мир... и угнездилась тут. О да, она похожа на Тьму. Она даже приняла это имя. Она даже стала помогать... тебе от её имени. А теперь решила взыскать долги...
Гнома тоже неотрывно смотрела в хрустальный шар, лицо её стремительно белело, словно от него отливала вся кровь.
- Она за тобой... следом... и след в след... беги её, некромант, ибо с ней нельзя договориться, её вообще невозможно понять...
Фесс хотел сказать, что не раз говорил с Ней, и притом Её слова звучали более чем логично, но взглянул на полузакрытые глаза гномьей волшебницы, сейчас подёрнутые мглистой поволокой транса, и промолчал.
- Беги Её, некромант... - повторила Эйтери. - Беги Её, не говори с ней, не следуй Её советам, никогда и ни в чём...
“Это-то и так понятно...” - подумал некромант, уже с лёгким раздражением. Изображение в шаре не менялось, всё тот же крошечный двойник Фесса шагал по бесконечной, пролегшей через Ничто дороге, по-прежнему развевался за плечами серый плащ, у горизонта превращавшийся в сплошную черноту.
- Смотри, что будет, некромант, - голос гномы ломался, лицо некрасиво сморщилось, глаза закатились.
Видение в кристаллическом шаре резко изменилось. Теперь некромант уже не был одинок. Рядом встали знакомые фигуры Прадда и Сугутора, обнажила свои два клинка Рысь; Фесс вгляделся в их лица, они что-то беззвучно кричали, явно обращаясь к нему, Фессу, - однако двойник некроманта всё шагал себе и шагал, не обращая на спутников никакого внимания.
И за плечами каждого из пропавших в Эгесте товарищей некроманта вился такой же плащ, как и у него, - только не серый, а совершенно, полностью чёрный.
Внезапно вся четвёрка внутри шара резко остановилась. Дороги дальше не было. Вместо этого - пылающая багровым огнём щель. Пламя поднималось бесконечными волнами, рвалось из каменного плена, растекалось окрест, и он, Фесс, некромант, там, в шаре, - встал на колени, протянул сложенные горстью ладони к кипящему огню.
“Стой! Не делай этого!” - захотелось крикнуть Фе... нет, уже даже и не Фессу, а Кэру Лаэде, урождённому магу Долины.
Очевидно, такого же мнения были и спутники некроманта - там, внутри шара. Орк схватил его за плечо, Сугутор вцепился в локоть, Рысь обхватила за шею, на миг прижавшись всем телом, - напрасные усилия. Некромант стряхнул их с себя - легко, точно матёрый медведь свору повисших на нём псов. И окунул обе руки в кипящее жидкое пламя.
Шар полыхнул ослепительно белым светом. Чернота исчезла, словно сдутая, сорванная неистовым ураганом. Фесс увидел словно громадную карту Эвиала, едва заметные среди тёмных морей очертания Эбинского полуострова, Семиградья, чуть южнее проглядывались контуры Кинта Ближнего. И оттуда, с покрытого мраком Запада, катилась на восток тёмная волна. О нет, не океанская и даже не волна каких-нибудь там монстров; нет, волна чистой тёмно-серой тени. Эта завеса не была сплошной, сквозь неё Фесс по-прежнему мог рассмотреть границы моря и суши, и на первый взгляд не случилось ничего страшного. Волна прокатилась и скрылась где-то за восточным краем горизонта - исчезая, она стягивалась от юга к северу, пока не обратилась в единую серую точку, скрывшуюся вдали, - и там тотчас же взметнулся к самым звёздам узкий, тонкий меч багрового огня - точь-в-точь такого же, как и зачерпнутый некромантом из бездонной щели.
Пламенный клинок достиг неба, отсветы падали далеко окрест, вырывая из сумрака очертания каких-то далёких гор, ниточки рек, мягкие покровы лесов: некоторое время ничего не происходило, а потом Фесс вновь увидел себя. Но теперь снова одного. Справа и слева от него теснились тёмные фигуры, можно было различить поднятые древние мечи, вычурные копья с крюками, хищные алебарды в руках мёртвых солдат.
Некромант едва сдержал крик ужаса. Он, Фесс, стоял во главе армии мёртвых. И, судя по всему, собирался вести её на восток.
И в тот же миг шар погас. На сей раз уже окончательно.
Фесс украдкой поднял глаза на гному. Волшебница бессильно обмякла на стуле, глаза ввалились, под ними залегла глубокая синева, руки тряслись.
- Ты решил правильно, некромант, - после долгого молчания проронила Эйтери. - Твой удел - одиночество. Может быть, кто-то и захочет присоединиться к тебе... но судьбе их я не завидую. Как не завидую и твоей.
Фесс молчал. От увиденного он сейчас не мог ни двигаться, ни говорить.
Есть такие видения, над которыми нельзя думать. Отражения своей собственной судьбы в кривом зеркале магии.
- Ты прав... - с трудом проговорила гнома. Глаза её были закрыты. - Это же просто... отражения. Пока ты не зачерпнул из огненной реки, пока не застегнул на плечах серый плащ до самых звёзд... пока не превратился в пламенный клинок, который сотрёт старый, ведомый нам мир и откроет дорогу новому... тому, что летит на крыльях Великой Тени. О, если бы только знать... знать, что за этой гранью...
- Спроси у Салладорца... - отозвался некромант, не отрывая взгляда от угасшего шара.
- “Цену смерти спроси у мёртвых”. Неплохо сказано, верно?
-Кем?
- Ветер принёс... звёздный ветер из одного очень далёкого мира... впрочем... какая разница. У Салладорца больше не спросить.
- Почему же? - медленно сказал Фесс. - Можно и спросить. Ведь его могила...
- В Салладоре, как и положено. Инквизиция не дерзнула к нему подступиться.
- В Салладоре... - задумчиво сказал Фесс. - Ну
что ж, пусть будет Салладор. Мне всё равно, куда идти. Если идёшь один, нет проблем с выбором дороги.
- Только не вздумай пытаться расспрашивать Салладорца! - всполошилась гнома. - Ты не знаешь, что...
- У тебя есть его трактат?
- Д-да, конечно... даже не один...
- Дай мне. Прошу.
- Х-хорошо... Человеку с такой тенью за плечами отказать нельзя. Возьми книгу, - гнома медленно поднялась, двинулась к занавеске. - Но дай мне слово, что ты не...
- Нет, Сотворяющая. Не дам, - покачал головой некромант. - Моё слово больше ничего не стоит. И потом - если мне суждено схватиться с этой Тьмой... или Тенью... то неплохо было бы постараться разузнать о ней побольше. В конце концов-то!.. Не ей же самой задавать вопросы.
- Некромант, ты и впрямь начинаешь меня пугать, - Эйтери стояла возле занавеса, словно не решаясь оставить Фесса в одиночестве. - Так хорошо сидели, говорили... А теперь я боюсь тебя отпускать. Потому что если ты всё-таки попытаешься подъять Салладорца...
- Я должен это сделать, Сотворяющая. Разве ты не понимаешь? Кто-то... кого мы называем то Тьмой, то Тенью, пытается накинуть на меня чужой плащ. Я его не хочу, я буду насмерть драться с его обладателем... но я должен знать своего врага. Я слишком долго ждал и бездействовал. Потребовалось потерять всех, кто... кто был со мной, чтобы решиться. И должен буду идти скоро, Сотворяющая. Помоги мне с оружием. Если хочешь, конечно.
- Я помогу тебе, - сквозь зубы проговорила Эйтери. - Закон гор. Но... я понимаю, почему Вейде не убила тебя. Смерть Разрушителя... поистине страшна.
А кроме того... слишком легко приносятся на алтарь “спасения мира” гекатомбы жертв. Слишком легко. Я дам тебе книгу. -- а потом пойдём к мастерам. Закажем тебе глефу... и фальчион.

* * *


Сотворяющая пользовалась у гномов, судя по всему, непререкаемым авторитетом. Маленькой гноме низко кланялись все до единого бородатые силачи Подгорного Племени, встретившиеся им по пути.
Тоннели города гномов были ярко освещены, всюду, потрескивая, горели лампы, источая порой чуть ли не режущий глаза белый свет. Фесс и Эйтери спустились на нижние этажи, к мастерским.
Мастерские гномов являли собой вид совершенно неописуемый. Попадались и крошечные, где едва мог размахнуться молотом сам хозяин, и громадные залы, через которые протекали реки, вращавшие мельничные колёса. От них тянулись шкивы и передачи к каким-то странным устройствам, в разверстые пасти гномы совали докрасна раскалённые поковки. В двух залах Фесс видел опутанные лесами какие-то громадные металлические штуковины, во много человеческих ростов, но деталей разглядеть не успел.
Здесь гномы именно работали с металлом. Добывали и плавили его они ниже.
- Нам сюда. - Эйтери шагнула в небольшую, ничем не выделявшуюся мастерскую. Двери гномы обычно не ставили, воровства среди своих они не знали. Мощные створки на входе в лабораторию Созидающей были единственным исключением.
- Эйтери, - сдержанно, с достоинством поклонился маленькой волшебнице старый гном с совершенно седой бородой, заправленной под простой, рабочий кожаный пояс. Двое его помощников помоложе склонились куда ниже.
Чародейка ответила лёгким кивком головы.
- У меня к тебе дело, Аттель.
- Догадываюсь, - ухмыльнулся старик. - Что-нибудь для мэтра Неясыти. Фальчион... заготовку для тебя и что-нибудь попроще. Меч? Топор? Секиру?..
- Глефу, мэтр, - в свою очередь поклонился Фесс. - Глефу, а какую...
Удивление по поводу того, что его имя известно и тут, он решил не высказывать.
- Погоди, - остановила его гнома. - Аттель, ему нужен не простой фальчион, а...
- Кого ты учишь, мэтресса? Не волнуйся. Сделаем так, что и Белый Совет не погнушался бы... Вот только заплатить у него есть ли чем? Ты ведь знаешь, я за просто так не работаю.
- О да, знаю, - отозвалась Эйтери, как показалось Фессу, с оттенком раздражения. - Даже если весь мир будет катиться в пропасть, лучший мастер Гормара не прикоснётся к молоту, пока не получит свою плату. Разумеется, вперёд, поскольку в долг он никому не верит, даже мне
- Если этот мир не может заплатить мне справедливую цену за мою работу, то он не стоит и того, чтобы мои изделия удостаивали его честью своего посещения, - невозмутимо пожал плечами Аттель. - Судя по твоим словам, Сотворяющая, ты опять будешь потчевать меня душещипательными историями, уговаривая работать бесплатно? Напомню тебе, что это дело - наверное, единственное, в котором ты не преуспела.
- Я могу заплатить, мэтр, - с наивозможным почтением проговорил некромант. Повинуясь резкому жесту Эйтери, он протянул Аттелю на раскрытой ладони горящий огнём драконий камень. Второй он решил придержать - на всякий случай.
Помощники старого гнома, представлять которых он даже не счёл нужным, дружно открыли рты и выпучили глаза, не в силах отвести взгляда от сияющей драгоценности.
Мэтр же Аттель, напротив, остался совершенно спокоен. Смешно оттопырив губу, словно покупатель, недовольный качеством товара, он натянул белые нитяные перчатки (странно, было видеть их в кузне, забитой молотами и прочим могучим инструментом) и, осторожно взяв камень большим и указательным пальцами, поднёс к глазам.
- Не из рядовых вещица, - невозмутимо заметил он, возвращая камень. - Вот только почему ты решила, о Сотворяющая, что эта красивая безделка способна купить то, на что я действительно способен?
По лицам гномов-помощников было ясно, что они оба готовы немедленно умереть ради этого камня.
- Смотри сам, мэтр Аттель, - Фесс провёл раскрытой ладонью над камнем. Конечно, это не Источник магии, но какое-то отражение изначальной мощи там должно было сохраниться..
На стенах мастерской, среди развешенных там инструментов, готовых изделий заплясали языки бешеного огня. Из ладони некроманта протянулся короткий алый клинок. Фесс шагнул к лежащей на верстаке крице, провёл над ней огненным лезвием, и слиток металла распался на две аккуратные половинки.
- Теперь ты понимаешь? - Фесс спрятал камень и скрестил руки на груди. Проделать такой фокус не так уж и сложно, он требует больших сил, но с точки зрения применённых заклятий - ничего особенного
- Гм... - проворчал Аттель. - Ну, ладно, по доброте моей... всё через неё страдаю... давай сюда безделку.
Но руки его предательски дрогнули, когда он принял от некроманта драгоценность дракона.
- Так что нам надо?... ага, ага, не отвечай, сам вижу, ты только всё запутаешь, - бормоча что-то себе под нос, Аттель обошел Фесса кругом, беззастенчиво его рассматривая.
- Ну а вы чего стоите? - прикрикнул он на помощников. - Живо, метр мой сюда! И писало!
Подручные гномы с топотом бросились в разные стороны. Один приволок портновский метр, самый обычный, другой подал Аттелю восковую дощечку и острый стил.
- Вытяни руку-то, - распорядился мастер, после чего принялся деловито и во всех подробностях записывать результаты промеров: от кисти до плеча, от локтя до кисти, и так далее и тому подобное. Фесс никогда не слышал, чтобы перед изготовлением мечей оружейник снимал бы мерку, однако молча повиновался.
Аттель вертел его, словно куклу, покрыл мелкой цифирью две вощаницы и только после этого удовлетворился.
- Сделаем ему фальчион. Заготовку, правда, придётся с самого начала ковать. Время потребно. А потом ведь ещё точить. И тебе, мэтресса, время тоже надобно.
В другой раз Фесс лишь пожал бы плечами - мол, работайте, сколько нужно. В другой, но не сейчас. Нельзя долго задерживаться на одном месте, нельзя долго говорить с одними и теми же собеседниками. Он избавился от рунного меча, но кто знает, на что в действительности способны маски, кто им служит?..
- Долго некроманту тут оставаться нельзя, - словно услыхав его мысли, заметила Эйтери. - Нельзя, поверь мне, мэтр Аттель. У тебя же наверняка есть что-то в запасе!
- Нельзя, это верно, - неожиданно согласился старый гном. - Ладно уже... по доброте моей... - снова завел он старую песню. - Посмотрю, может, и найдём чего. Я тебе весточку пошлю, мэтресса. Ты пока свои
снадобья готовь. Тебе ведь - не мне - опасность грозит...
Фесс не успел спросить “какая?” - гнома крепко схватила его за рукав, призывая к молчанию.
- Благодарим тебя, мэтр, - склонила голову Эйтери. - Буду ожидать от тебя весточки. Идем, Неясыть.

* * *


- О какой опасности он говорил? - вцепился некромант в гному, едва только мастерская Аттеля осталась позади.
- О какой? - остановилась гнома. - Аттель - не только искусный кузнец, Неясыть. Он ещё и волшебник, хотя сам колдовство терпеть не может и считает, что от него всё зло.
- Нельзя сказать, что он уж очень далёк от истины, - проворчал некромант.
- Неважно, - строго сказала Эйтери. - Он почувствовал за твоими плечами тень... и теперь, я думаю, будет работать день и ночь без отдыха, чтобы только ты убрался поскорее из наших владений. Он прав: заново ковать заготовку фальчиона - на это ушли бы месяцы. Их у нас нет. Ни у меня, ни у тебя. Я помогаю тебе, Неясыть, но я должна думать и о цене этой помощи. Боюсь, как бы она не оказалась чрезмерной.
Наступило неловкое молчание.
- Прости, некромант, - гнома слегка тронула его локоть. - Ничего личного. Не хотела тебя обидеть. Но уж слишком могуча Тень... Надеюсь, ты меня поймёшь.
- Не волнуйся, Сотворяющая, - глухо отозвался Фесс. - Пойму, конечно же. Иначе и быть не может.
Неясно только было, как Аттель за столь короткое время сумеет сделать и фальчион, и глефу. Фесс спросил об этом гному.
- Аттель на всё способен, - отозвалась она. - Он ведь понимает, кто ты такой. Не думай, он теперь от наковальни не отойдёт, пока всё не управит.
Ночь Фесс провёл в пустой пещерке, куда стараниями Эйтери доставили и одеяла, и припасы, так что спал Фесс, можно сказать, с комфортом. Правда, некроманта всё время мучили какие-то смутные, непонятные видения. Он вновь видел себя во главе исполинской армии мёртвых, за плечами его развевался чёрный плащ с кроваво-огненной каймой, в руках он кроме привычного посоха держал ещё и странное оружие - нечто вроде очень широкого и короткого лезвия, насаженного на длинное древко, украшенное чёрными кистями из конских хвостов.
Его пробудил звон колокола - так гномы начинали свой день. Не успел Фесс привести себя в порядок (для че.го в глубине пещерки рачительные гномы устроили все необходимые приспособления весьма оригинальной конструкции), как на пороге бесшумно возникла Эйтери.
- Аттель прислал заготовку, - без всяких предисловий сказала гнома. Голос у неё был усталым, вид тоже: судя по красным глазам и набрякшим мешкам под ними, она не спала всю ночь.
- Клинок уже заточен. Осталась моя часть. Идём, к руке приложишь, - позвала она некроманта. - Думаю, Аттель вчера всех поднял, кого только можно. Украшения они, конечно, сделать уже не смогли. Надеюсь, ты не в претензии.
Некромант не был в претензии.
“Заготовка” лежала на девственно чистом “лабораторном” столе, замотанная в несколько слоев просмолённой кожи. Гнома нетерпеливо распустила завязки.
Фесс не смог сдержать восхищённого вздоха. Ещё Кэр Лаэда неплохо разбирался в клинках, Фесс имел
более чем обширную практику в Мельине; и сейчас он с первого взгляда понял, что оружие великолепно. Широкий и длинный, почти как эсток, с полутораручной рукояткой; правда, при этом довольно-таки увесистый. Даже, пожалуй, слишком увесистый. Некромант привык к куда более лёгкому оружию, он всегда старался брать ловкостью, а не силой. Фесс крутанул фальчион над головой - тяжеловато, ох тяжеловато, не под человеческую руку сделано.
Едва ли гномы специально переутяжелили клинок. Значит, так надо. Значит, придётся поупражняться.
Конечно, если он заточен как бритва, то выходить с ним против воина в тяжёлых доспехах не слишком-то разумно...
- Он разрубит, вернее, разрежет конский волос, - заметила гнома. - Я нанесу на него руны... но помни, что этот меч против живых будет не сильнее и не действеннее самого обыкновенного клинка. Тяжёлый, неудобный... Ничего не сделаешь, оборотная сторона губительности для неупокоенных. Как я тебе и говорила. Не получилось... Времени нет долго над этим колдовать; так что против живых...
- Против живых другое найдётся. - Фесс нетерпеливо облизнул пересохшие губы.
- Верно, - кивнула гнома. - А теперь...
- Мне уйти? - напрямик спросил некромант.
- Да, - Эйтери не опускала глаз. - Моя магия - для меня и моего народа, Неясыть. За тобой слишком страшная сила, чтобы я выходила на бой с нею в одиночку.
- Ты ошибаешься, Сотворяющая, - покачал головой Фесс. - В этой схватке ты не будешь одна...
- Я-то, может, и не буду, - хмыкнула гнома, - а вот ты будешь наверняка. Иди, иди, пожалуйста. Далеко не отходи только...
“В чужом доме слово хозяина слушай”, - подумал Фесс.
...Он стоял, прислонившись к стене невдалеке от дверей в мастерскую Сотворяющей, когда в проходе внезапно раздались топот и взволнованные голоса. Правда, между собой гномы, само собой, не пользовались эбинским, Фесс не мог понять, о чём идет речь, - но всё стало ясно, едва только появилось четверо гномов, рысью тащивших носилки с лежавшим на них раненым. Фесс вгляделся и мысленно присвистнул про себя Раненый словно побывал в зубах левиафана или иного морского чудовища. Всё лицо покрывала сплошная корка запёкшейся крови, глаз не видно, правая рука неестественно вывернута - похоже на сложный перелом, левая тоже вся в крови. Низ тела был прикрыт пропитавшимся кровью плащом, и оставалось только догадываться, какая судьба постигла ноги.
Без всякого почтения гномы затарабанили в дверь Эйтери кулаками и ногами. Грохот, по мнению Фесса, точно мог разбудить мёртвого.
Очень опасно прерывать мага, когда он накладывает чары. Раз удавшаяся композиция может потом и не повториться. Заклятья тоже бывают уникальными и неповторимыми.
Однако на сей раз дверь распахнулась. На пороге возникла Эйтери, вокруг кистей её рук плясало самое настоящее рыжее пламя. Гномы невольно попятились - вид у маленькой чародейки был поистине грозный.
- Раненого принесли? - явно из уважения к Фее-су гнома перешла на всеобще-эбинский язык. - Кто? Что?
- Север, - выдохнул один из гномов. - Эти самые... зомбя помяли. Лекари отступились... говорят, только...
- Только я, - горько повторила гнома. - Несите внутрь. Ставьте здесь. А теперь убирайтесь, да поживее!
Гномы не заставили просить себя дважды. Фесс заметил, что, выскакивая из мастерской, они дружно делали обрядовые жесты “отвержения Зла”.
- Некромант, - Эйтери слегка задыхалась. - Иди сюда, некромант. Я не могу бросить руны. Займись бедолагой. Надеюсь, врачевать такие раны тебя учили?!
- Учили, - коротко бросил некромант. - Кипяток у тебя тут есть?..
...С первого взгляда было ясно: Север, что называется, не жилец. Можно было только дивиться, как он до сих пор умудрялся цепляться за жизнь. Лицо воина словно пробороздила лапа о семи когтях, разодрав кожу и мышцы до самой кости. На правом плече обнаружилась паскудного вида рваная, кусаная рана, сама рука тоже оказалась сломана - открытый перелом в районе локтя. Кольчугу на животе словно рассекло громадной косой; каким-то чудом внутренности до сих пор оставались на месте. Возможно, гнома спасло то, что в дело он пошёл, как видно, натощак. Ноги были все искусаны, стальные поножи - погнуты, а в нескольких местах так даже и пробиты. Раны уже источали зловоние, можно было не сомневаться - ко всему прочему имеется ещё и заражение трупным ядом.
Посох! Где посох?!
“Нет, Север, я не дам тебе умереть. Слишком много тех, кто имел несчастье встать плечом к плечу со мной, умерли за последнее время. Злая судьба гонит меня вперёд, подсказывая лишний раз, что нельзя задерживаться на одном месте, она беспощадно мстит тем, кто хоть на короткое время оказался рядом со мной, но это не значит, что я сдамся без боя!..”
Увы, не было у Фесса магических, молниеносно излечивающих любую рану амулетов. И того красного порошка, что не без успеха применяли солдаты Инквизиции, тоже не было. А были лишь гнев да неистовое, граничащее с помешательством желание: Север не должен умереть. Во всяком случае, не сейчас.
Фесс работал с какой-то обречённо-яростной отчётливостью, Прожигая в огне посоха острый скальпель, поданный гномой, решительно вскрыл запёкшиеся раны. Сейчас нельзя жалеть крови, ее мы возместим потом...
Посох быстро теплел. Сила послушно переливалась в свободную руку некроманта. Что и говорить, близость к дракону давала определённые преимущества...
Сердце гнома ещё билось, но слабо, то замирая, то словно сжимаясь; сам он, наверное, уже спускался сейчас к Серым Пределам, по той самой Дороге-без-Возврата.
Гибнут уже не только те, кто следует за тобой, некромант. Смерть встаёт за плечом у каждого, кто, похоже, всего лишь попался тебе на дороге, - что же будет с помогавшей тебе гномой?..
Впрочем, об этом потом. Фесс заставил себя выбросить из головы всё лишнее. “Будем работать, как учил нас незабвенный Даэнур...”
Некромант быстрыми аккуратными движениями вскрывал каждую из ран. Обычные лекари пришли бы в ужас от его методов - его ладонь проходила над рассечённой плотью, с пальцев текло вниз тёмное пламя, мгновенно пожиравшее поражённую заразой ткань. Фесс болезненно морщился и рычал вполголоса - откат давал о себе знать. Обильно брызгала кровь, но уже чистая, не несущая в себе отравы.
Потом настал черёд сводить вместе разорванные жилы, сломанные кости, скрепляя их невидимым лубком, - от боли Фесс прокусил губу, но хватку на горле Силы не ослабил. И, наконец, последним аккордом - послал частицу мощи к замирающему сердцу гнома, заставляя его вновь биться.
- Уф... - обессиленный некромант плюхнулся прямо на каменный пол рядом со своим пациентом.
Гнома была настолько поглощена своей работой, что не смогла даже кивнуть головой. Ворожила и ворожила над лежащим плашмя клинком, в воздухе одно за другим сгущались золотисто-алые облачка, плавно опускающиеся вниз, к лезвию. Фесс ощущал упругие толчки Силы - гнома оказалась настоящей волшебницей, и притом некромант не мог распознать ни одного из использовавшихся ею заклятий.
Север дышал затруднённо и с хрипом, но это уже не внушало опасений. Правда, Фесс вновь ощущал, насколько близко подобралась к нему эта Тень-Тьма, она стояла у самого плеча, заглядывая через него, словно примечая каждое движение некромата.
Как бы не отлилось это мое искусство...
- Фух, наконец-то, - с облегчением выдохнула Эйтери. Гнома стирала выступивший на лице обильный пот. - Кажется, всё, некромант. Славный лепесток получился. Украшений, гравировок уж нету, ты не взыщи. И так едва успели. Только рукоять Аттель и окантовал как следует. Ну-ка, примерь. И... уходить тебе надо, некромант. Я, пока ворожила...
- Знаю, - Фесс отвёл глаза. - Тень. Она же Тьма. Или наоборот, что, впрочем, теперь уже совершенно неважно.
- Держи лепесток, - сказала гнома. Фесс уже заметил, что называть меч мечом гномы, в общем, как-то всё-таки избегали. - Держи и уходи, - она чуть ли не выталкивала некроманта прочь. - Севера я досмотрю. Иди, некромант, иди, меч бери и уходи, нельзя тебе тут оставаться... Глефу сходи забери, наверняка готова уже...
Ошеломленный этим напором Фесс дал маленькой гноме вытолкать себя за порог.
- Прощай, некромант, - раздалось уже ему в спину, и дверь захлопнулась
Фесс остался стоять, растерянно держа в руке меч-фальчион. Непомерно тяжелый, почти что неподъемный
Одиночество гнусно усмехнулось прямо ему в лицо

ИНТЕРЛЮДИЯ I


Клара Хюммель была вне себя Ее отряд, судя по всему, наглухо застрял в Эгесте “Расследование”, которое она опрометчиво пообещала Мегане, давало такие результаты, что хоть кричи “караул” До последнего момента Клара не верила, что все случившееся - результат осознанного действия, “значительного напряжения этой воли”, как выразился дипломатичный ректор Анэто Однако деваться ей было некуда Перед ней прошли десятки свидетелей Она сама выбирала, с кем говорить, опасаясь подтасовок, она сама долгие часы возилась, шипя и морщась от боли отката, стараясь выяснить с точностью до секунды, что же произошло на главной площади Эгеста, почему кафедральный собор лежит в руинах, а жители центральных кварталов с воплями и причитаниями все еще хоронят погибших
Она не верила, что Кэр мог устроить все это специально Она была боевым магом, прекрасно знавшим, что такое уличный бой в городе с массированным применением самых разрушительных заклятий Кодекс боевого мага требовал, помимо всего прочего, достижения победы не ценой выжженной земли и гор трупов И уж если ты штурмуешь большой город - то лишь в случае крайней необходимости.
Какова была необходимость у Кэра врываться в Эгест и устраивать всю эту кровавую бойню, Клара понять так и не смогла. Выглядело всё это довольно паршиво, если не сказать больше. Судя по всему, примерно так: некромант (она не могла заставить себя называть злого волшебника именем Кэрли, мальчишки, конечно, порой несносного, но не до такой же степени!) с боем вошёл в город, сломив сопротивление стрелков городской стражи, проник в здание Инквизиции, где вступил в схватку уже с их волшебниками. Пущенные в ход силы вырвались из-под контроля, начав разрушать все вокруг. Некроманта выбили на площадь, где он с кучкой сторонников продолжил сопротивление, призвав себе на помощь мёртвых рыцарей, давным-давно погребённых в подвалах кафедрального собора. У некроманта была возможность уйти. Он мог бы прорваться сквозь ряды противника, но вместо этого предпочёл кровавую бойню, истребляя уже не только и не столько инквизиторов (к которым у него, похоже, были какие-то счёты), но простых горожан.
Число убитых измерялось сотнями. Десятки домов разрушены до основания, куда больше - сильно повреждены, да так, что проще построить новые, чем восстанавливать старые. И все это - во имя чего? Зачем?.. Если нужно уничтожить вражеского полководца или, скажем, чародея, препятствующего успешному наступлению армии нанимателя, боевой маг мог воспользоваться десятками изящных, остроумных способов - наподобие стремительного и точного укола рапирой, а не устраивания грандиозной горной лавины, что завалит врага, но вместе с ним - и полдюжины деревень в долине, куда докатится и где потеряет силу каменная волна. То, что сделал Кэр, было просто... просто...
- Ну конечно же, проявлением натуры Разрушителя, - убеждённо сказала Мегана, которой - после долгих настояний - Клара все же приоткрыла чуть-
чуть завесу тайны. - Я не сомневаюсь, что изначально Неясыть был просто человеком, сильным, решительным и храбрым. Таких-то Тьма и ловит в первую очередь. Тех, кто готов идти за горизонт, чтобы только изловить неводом опускающееся в океан солнце. И теперь нам предстоит сражаться уже не только с врагом, но и со своей памятью. Я была на выпускном испытании Неясыти. Впечатляюще. Более чем впечатляюще. Не люблю громких слов - но почти грандиозно. Громадные способности. Твёрдость духа. Целеустремлённость. Беспощадность к врагам и к себе. Идеальный материал для Тьмы, начавшей, наверное, ещё тогда лепить из него своего Мессию. И вот теперь - Эгест. Вы правы, почтенная Клара, с военной точки зрения нападение на Эгест - безумие. Акция, не достигшая своих целей. Если уж надо убить кого-то из высокопоставленных святых братьев - гораздо разумнее подкараулить их где-нибудь на дороге. Они часто путешествуют, охрана, как правило, невелика. Успех почти наверняка будет обеспечен. Опасности - куда меньше. Нет, почтенная госпожа Клара, то, что вы рассказали, подтверждает мою печальную догадку. Разрушителю только кажется, что он действует логично и разумно. А на самом деле - он одержим. Одержим Тьмой. Которая тоже не способна действовать последовательно и логично. Хаос, смятение и смерть - её стихия. Ей не нужны продуманные планы, потому что, как правило, таким планам легче всего помешать. Разрушитель начал путь к воплощению, путь крови и смерти, да простятся мне эти высокие слова. Не люблю их, но... на сей раз это и впрямь так.
- Я пока что в этом не уверена, - проворчала Клара. - Все говорят: Тьма, Тьма... что это такое? Каковы пределы её сил? Природа? Цели? Неужели никто из Светлых магов не озаботился понять это до конца?
- Как, почтенная Клара? - Мегана резким движением, в котором чувствовалась обида, смахнула волосы со лба. - Мы не можем приблизиться. Вы думаете, Белый Совет и Волшебный Двор не посылали экспедиции на запад? Вернулась только одна, лишившаяся половины кораблей...
- Это только цифры, - перебила велеречивую волшебницу Клара. - Как они погибли? Описания очевидцев? Рапорты магов, наблюдавших магическую составляющую происходящего?..
- Рапорты, - Мегана нехорошо усмехнулась, - являются сплошными каракулями. Свидетели-маги поголовно сошли с ума. Корабли довели обратно в Ордос капитаны, не имевшие представления о волшебстве. У нас нет ни одного достоверного свидетельства. Кто видел гигантских спрутов и кальмаров, поднявшихся к поверхности и топивших щупальцами корабли, пересекшие некоторую запретную черту, кто - обрушившиеся с небес смерчи, кто толкует о небывалом шторме... ни один рассказ не повторяется, почтенная Клара. Ни один. Мы ничему не можем верить. И не можем больше слать магов на смерть. Они слишком нужны здесь.
Клара помолчала. Разговор происходил в отведённом высокородным госпожам чародейкам покое, на верхнем этаже городской ратуши, прямо в виду разрушенного собора. Богатая обстановка, роскошные ковры, тяжёлые, шитые золотом занавеси, мрамор и золото, золото и мрамор...
Давящее мёртвое богатство. Клара предпочла бы простой шалаш в заснеженном лесу - само это место источало какие-то флюиды смерти. Боевому магу не раз и не два приходилось раскидывать свой шатёр на полях сражений, где только что легли в землю тысячи и тысячи, иногда - десятки тысяч и сотни, но никогда ничего подобного она не ощущала. Эгест разил смертью, чёрные ворота распахнулись, и теперь...
Скулы Клары затяжелели, взор остекленел. Она уже не слышала слов Меганы.
Эгест получил в той схватке смертельную рану. Взор боевого мага проникал глубже, чем у любого чародея, рождённого в Эвиале. Клара видела, чувствовала гибельную опасность, нависшую над городом, но не могла сказать, откуда будет нанесён удар. И что это будет за удар. Чума, нашествие неведомого врага, разверзшаяся земная твердь... всё, что угодно.
Мегана замерла, почувствовав неладное. Нарушать транс Клары, она, конечно же, не решилась, терпеливо ждала, пока гостья не вынырнет из неведомых глубин Астрала.
- Почтенная Мегана... надо уходить. - Эбинский давался Кларе всё лучше и лучше. - Город... может погибнуть.
- Что ты говоришь?! - подскочила Мегана. - Как так?! Почему? Отчего?..
- Погоди, - резко бросила Клара. - Мне надо понять это. И хорошо бы мне ошибиться.
- Я позову Анэто. - Мегана решительно двинулась к двери.
Клара зажмурилась, прижала пальцы к вискам. Прадедовские приёмчики, но иногда помогает... Глубже к сердцу угрозы она не смогла пробиться при всем желании, закрытый мир отвечал на каждую её попытку уколами ледяных игл, правая рука онемела, мысли путались - она чувствовала себя словно ныряльщик, пытающийся достичь в принципе недостижимой глубины. Не хватало воздуха, и в конце концов Кларе пришлось отступить.
...Когда Мегана вернулась, приведя ректора Академии, Клара уже пришла в себя. Откаты напоминали о себе лишь сильнейшей головной болью, что по здешним меркам следовало считать как “дёшево отделалась”.
Клара попыталась сколько-нибудь связно изложить свои ощущения - ей не хватило слов.
- Надо ли выводить народ из города? - тотчас же деловито поинтересовалась Мегана, стоило Кларе виновато развести руками в знак того, что она закончила.
- Не знаю, - покачала головой Клара. - Не помешало бы. Чтобы потом себя не проклинать...
- Это сделать нетрудно, - кивнул Анэто. - Мы поможем... но, госпожа Клара, при всей важности сих обстоятельств не могу не напомнить, что главнейшей нашей обязанностью представляется...
- Ан, хватит, - поморщилась Мегана. - Мы не на состязаниях по красноречию. Ты хотел сказать - надо сделать, что можем, для Эгеста - и как можно скорее двигаться дальше, отыскивая Разрушителя?
- Совершенно верно, - изящно поклонился ректор. - Судьбу Эгеста мы должны оставить в руках здешних магов и святых братьев. Надо принять все мыслимые меры предосторожности... но самим немедленно спешить дальше; ведь подобное может стрястись где угодно, в любом другом месте Эвиала!
С этим было трудно не согласиться, и Клара кивнула.
- Вот только как его обнаружить, этого Разрушителя? - выразительно вздохнула Мегана. - Наши заклятья здесь бессильны...
- Даэнур раньше хвастался, что почувствовал бы любого Чёрного мага за тридевять земель, - вскользь заметил Анэто.
- Тогда почему он до сих пор не здесь, этот проклятый дуотт? - топнула ножкой Мегана.
- А ты пустила бы его на наши тропы? Что говорит на эту тему Кодекс Ашура? - Анэто в свою очередь удостоил хозяйку Волшебного Двора более чем выразительным взглядом. - Вот то-то же... Если не хочешь, чтобы тебя замуровали заживо в бастионе Ашура...
- Постойте, погодите! - Клара всплеснула руками. Разумеется, она понятия не имела, что такое Кодекс Ашура, что такое названный его же именем бастион и почему кого-то надо замуровывать живьём. - Не надо пререкаться! Если... если тот, кого мы преследуем, и впрямь Разрушитель, что он должен сделать в первую очередь? Какова его цель? Что он станет делать?
- Что станет делать? - прищурилась Мегана. - Вы видели, почтенная госпожа Клара, - Разрушитель не подчиняется законам здравого смысла, так утверждают “Анналы Тьмы”, наш самый древний и самый надёжный источник. Он уже показал себя, бессмысленно напав на Эгест. Он сильный чародей, справиться с ним нелегко, но, когда он примет сторону Тьмы окончательно... боюсь, тогда не хватит всей совокупной мощи и Волшебного Двора, и Академии...
- То есть он, подобно бешеному псу, станет кидаться...
- Совершенно верно, почтенная госпожа Клара. Подобно бешеному псу, он станет бросаться на первых встречных.
- Тогда нам воистину надо спешить, - лицо Клары Хюммель в этот миг не выражало ничего, кроме одной лишь заботы о “малых сих” Эвиала. - Что говорят святые братья? Следы Разрушителя найдены?
- Нет, почтенная госпожа, - покачал головой Анэто. - Его след теряется невдалеке от города, и... как говорится в сообщении, там не обошлось без магии.
- Если он употребил магию, то тогда ещё не всё потеряно, - оживилась Клара. - Я смогу взять след.
- Разрушитель не применял магии, - покачал головой ректор. - Кто-то... кто-то встретил его там. Кто-то очень могущественный...
- Это облегчает задачу, - заметила Клара. - Очень
могущественных персон в Эвиале наверняка не так много.
- Бесспорно, - склонил голову Анэто. - Однако...
- Короче, мне надо быть на этом месте, - решительно объявила Клара, вставая. - Могу ли я рассчитывать на вашу помощь, господа?
Вопрос, разумеется, был чисто риторическим.

* * *


Белая сова летела над заснеженными вершинами Железного Хребта. Мёртвые седые пустоши, бесконечные просторы ледовых полей, подступивших к самому берегу Моря Ветров, свирепые бураны, пронзающие ветры, - все это осталось позади.
Белая сова лишь ненадолго задержалась на склонах Пика Судеб, возле дымящейся вершины, возле уходящего в неведомую глубь чёрного жерла. Она не могла ошибиться - здесь определённо творилось нечто очень интересное, здесь обитала чудовищная по мощи Сила, - но задача у Сильвии была совершенно другая. Да и сама гора, похоже, вовсе не была расположена принимать у себя посланницу Архимага Игнациуса Коппера - дым над кратером внезапно сгустился, почернел, внизу, в подземельях, закипал жидкий огонь, готовый вот-вот вырваться наружу. Сильвия мгновенно почувствовала гнев хозяина горы и поспешила сорваться с уступа. Сильные крылья развернулись, и сова плавно заскользила вниз, к дымкам бесчисленных гномьих пещер и шахт на южных склонах хребта, к высеребренным по зимнему времени предгорным борам, за которыми уже виднелись грады и веси Эгеста.
Магия Игнациуса Коппера работала безотказно. Очень скоро Клара Хюммель будет в её руках. Она выполнит задание. И, похоже, господин Архимаг явно преувеличил его сложность... Сильвия летела дальше.

Глава вторая ДРЕНДАНН. ЭЛЬФИЙСКАЯ ТЕНЬ

Он благополучно - даже более чем благополучно - выбрался на белый свет из гномьих пещер. Эльфов на условленном месте, конечно же, не было - но все его вещи лежали в целости и сохранности, лишь слегка припорошённые снежком. Белое покрывало вокруг было совершенно чистым, ни зверь, ни птица не подобрались к ним. Надо сказать, что здесь и зверей-то с птицами вовсе не наблюдалось... впрочем, нет, какая-то крупная птица кружила в вышине; некромант почувствовал на себе странный, совершенно осмысленный взгляд. Фессу это крайне не понравилось, однако прежде чем он решил прибегнуть - на всякий случай - к соответствующим мерам, птица стремительно метнулась в сторону и исчезла из глаз.
- Уф... - Фесс перевел дух. - Померещится же такое...
Дорогу ему выбирать не пришлось. Удобное и широкое ущелье уходило на юго-восток, и Фесс, недолго думая, двинулся по нему.
Было холодно, настоящая свирепая зима впилась в землю всеми бесчисленными когтями голубого льда. Некромант шагал, пряча лицо от режущих порывов ветра; по счастью, ущелье оказалось проходимым, снег не поднимался выше колена.
Заночевал путник на голых камнях. Махнув рукой на тайну, заставил пламя вспыхнуть прямо на красном граните и усилием воли принудил себя заснуть.
Ночь смотрела на него мириадами глаз, спокойно и безмятежно ждала, словно в полной уверенности, что добыча теперь-то уж точно никуда не денется.
Безумие почти что настигло тебя, некромант. Дракон был прав. Ты не имел права кидаться в гибельные авантюры. Месть за Эбенезера была лишена всякого смысла. Ты не достиг цели и погубил друзей. Разве мог так поступить истинный воин Серой Лиги, Фесс, которому доверяли Патриархи и сам Император Мельина? Нет, не мог. Фесс тщательно спланировал бы всё, устроил бы засаду, действовал бы совершенно иначе, чем одержимый жаждой мести некромант Неясыть - или Кэр Лаэда, чьё сознание помутилось от всего с ним случившегося.
Волей-неволей напрашивалось только одно объяснение. Он вступил на Тёмный Путь... и сбился. Блуждания подвели его к самому краю пропасти, за которой - только поражение, капитуляция перед Тьмой, перед стихией смерти, разрушения и... и изменения. Всего и вся в Эвиале. Сама по себе Чёрная Дорога не страшна, страшно забыть, почему и отчего ты встал на неё, почему избрал именно её, что ты стремишься достичь этим и почему тебе никогда не удастся пройти свой путь под обычным солнцем этого мира.
Он, похоже, забыл.
Теперь некромант строго укорял себя. Впрочем, “укорял” - слишком мягкое слово. Он находил гораздо жёстче. Безумие стояло у самого порога, и, наверное, он и был безумцем - какое-то время назад, когда вёл доверявших ему во всём друзей на штурм твердыни инквизиторов.
Какой у тебя нынче выбор, некромант? Последовать совету дракона - или же вновь рискнуть всем, проделать запретные обряды над могилой Салладорца, постараться дотянуться до ушедшего во Тьму великого мага, задать ему вопросы и получить ответы?..
Но каковой будет цена этого небывалого волшебства?
Или забыть обо всём, уйти, спрятаться, скрыться, заняться повседневным делом некроманта, если уж ты не отрёкся от своего ремесла, несмотря на все настояния Вейде? Нет, думал он. Тьма так просто не отступит.
Слишком много сил против тебя, некромант. Прятаться бессмысленно. Рано или поздно они доберутся до тебя. Либо Тьма со своими лживыми посулами, либо маски, которым позарез и неизвестно зачем так нужны эти самые Мечи, либо Инквизиция, про которую как раз можно сказать: она точно знает, чего хочет, - как можно скорее распять непокорного некроманта на косом кресте Спасителя.
Морозным утром он двинулся дальше. За спиной путника был приторочен фальчион в лёгких ножнах, в правой руке он нёс глефу - гномы не подкачали, оружие у них вышло на славу, хотя трудились они над ним всего ничего. Фесс надеялся, что уж по крайней мере до Мекампа он доберётся без приключений. Места тут были пустынные, и можно было надеяться, что хотя бы неупокоенных он не встретит.
Указания гномов оказались точными, и уже к вечеру второго дня путник выбрался из ущелья в голую, заснеженную степь.
“Я уже проходил здесь, - подумал Фесс. - Тогда я был одинок и свободен. Весь мир лежал передо мной, всё только начиналось... А теперь за плечами только пожарища и мёртвые друзья”.
Мёртвые друзья...
Прадд. Сугутор. Рысь. Некромант мог только скрипеть зубами. Он, стоящий на самом краю Серых Пределов, мог бы вырвать друзей из смерти, сделать их самих “зомбями”, но только что может быть чудовищней?
Дракон был прав. То, что он совершил в Эгесте, хуже предательства. Он повёл друзей на верную гибель. Ослеплённый жаждой мести, он швырнул их на мечи инквизиторов... и ничего не достиг. Этлау жив, а Марк... что ему в Марке! Просто случайно подвернувшийся под руку высокопоставленный палач. Да и то, разве его, Фесса, цель - непрерывная и всеобщая война со святыми братьями?
Нет, нет и ещё раз нет. Судьба - не мифическая дева с завязанными глазами, не простое стечение обстоятельств - отдала ему в руки Алмазный и Деревянный Мечи. О да, он знает, где они. Знает, как вновь получить их в руки. Знает, какова их сила...
...А ведь дракон и так сказал ему слишком много. Ясно ведь, что Мечи способны, пожалуй, взломать и саму скорлупу, возведённую неведомыми силами вокруг Эвиала. Сфайрат так мечтает о полёте... окунуться в пламень новорождённой звезды...
Земля, оставь шутить со мною, Одежды нищенские сбрось, И стань, кем ты и есть, - звездою, Огнем пронизанной насквозь!< Стихи Николая Гумилева >
- вдруг припомнились стихи. Клара добыла эту книгу в странном, уродливом мире, не знающем волшебства, и немало билась, прежде чем сумела найти адекватный перевод.
Ну что ж... “Хранить - это тоже почётное дело”< Строчка принадлежит B.C. Высоцкому >, - вспомнилась другая строчка. И он будет хранить роковое оружие, воплощённую ненависть и квинтэссенцию разрушения. Надо убираться прочь из этого мира. Чем скорее тут забудут о некроманте Неясыти, тем лучше.
А как же Тень?
Но если лишить Её главного и лучшего оружия?..
Она создаст другое. Это просто вопрос времени. Что для Неё несколько столетий!
И, значит, он не имеет права уходить. Во всяком случае, не сейчас.
Постой, - сказал он сам себе. - Не слишком ли самонадеянно? С этой не то Тьмой, не то Тенью не справилась бы и вся Гильдия боевых магов. Ты надеешься преуспеть? Брось, некромант, ты не рыцарь в сияющей броне, скачущий на белом коне и поражающий Зло. У тебя есть твоя работа. Ты сцепился с Инквизицией и проиграл, так не повторяй же этой ошибки. Теперь ты одинок и отвечаешь только за свою жизнь, но всё равно - берись за то, что тебе по плечу. Наверняка в Мекампе нужны будут услуги некроманта. Если, конечно, сюда уже не добрались инквизиторы со своим новым даром, невесть как и невесть от кого полученным...
Дорога зимой в степи тяжела даже для большого отряда, что уж говорить об одиночке! Фессу приходилось спать на снегу, и, если бы не магия, некроманту пришлось бы плохо. Он подозревал, что тот же Белый Совет или святые братья могут попытаться обнаружить это его волшебство, и потому старался не применять известные ему по ордосской Академии заклятья, используя то, что знал даже не воин Серой Лиги Фесс, а житель Долины магов Кэр Лаэда.
Хищников он не боялся - звери сами спешили убраться с его дороги, несмотря на голод. Снегопады и мороз вычистили степь, за всё время Фессу не встретилось ни единого живого существа. Наверное, можно было б укрыться в Вечном лесу, добиться встречи с королевой Вейде, говорить с ней, стараться, чтобы она поняла... но нет - недаром Эйтери, добрая и умная гнома, сама выставила его за дверь. Он сейчас слишком опасен. Злая судьба идет за ним следом, и, даже оказываясь среди расположенных к нему - взять, к примеру, тех же гномов, - он оставался одинок, совершенно и абсолютно.
Дракон, дракон, почему же ты взвалил на меня такую тяжесть?.. Твоя тайна отрезала меня от остальных. Я с радостью, быть может, остался бы в подземельях Подгорного Племени, помог бы Северу и его товарищам охотиться на неупокоенных, если бы...
А, что толку горевать о несбывшемся! Вперёд, некромант, вперёд, степь лежит перед тобой бескрайним белым ковром, узкую цепочку твоих следов быстро заносят снегопады, зима еще только набирает силу, несутся от льдистых обителей вьюг молодые ветры, торжествующе воют, словно кажется им - будут они нестись так до самого южного океана, до Утёса Чародеев, и заморозят, закуют в сияющую броню даже зеленовато-ленивые полуденные просторы вод.
Напрасные надежды. Неколебимыми полками встанут на их пути тёплые степи, железными когортами вздыбятся горы - и потеряют стремительные северные воины весь прежний свой напор и ярость, просыплются безвредными снегопадами на горных склонах, выбелят речные долины - и нет их, как не бывало...
Но то будет ещё не скоро и не здесь. Далёк путь перед молодыми ветрами, вот и воют они, вот и толкают в плечи и спину, швыряются в лицо полными пригоршнями сухого и колючего снега.
Некромант шел по пустой равнине, стараясь держаться гребней холмистых гряд, откуда ветры сдули снег. По правую руку темнел могучий ратный строй Вечного леса, но Фесс перестал даже и помышлять о том, чтобы войти под его своды. Нет, он пойдёт один. Или до предназначенного ему конца, или - до победы.
Знать бы только, в чём будет заключаться эта победа...
Или он бросит пламя войны в западные пределы, схватится грудь на грудь с засевшей там силой?
Или он дерзнёт потревожить прах Салладорца, презрев опасность и предупреждения?
Или он... или он повернёт сейчас на восток, к его неразгаданным тайнам - например, постарается отыскать таинственное убежище сородичей Даэнура?..
Вроде бы всё уже решено, но...
“Отрекись от некромантии!” - умоляла его Вейде. И по-своему была права.
“Ты не странствующий рыцарь”, - говорил ему дракон. И тоже был по-своему прав.
И вот трижды нарушено Слово некроманта. И громаден долг перед Шестью Тёмными, который неведомо как отдавать...
И погибли друзья. И ты идёшь в никуда по белой пустыне, страшное оружие само в себе, и чувствуешь, как пожирает тебя изнутри огонь, тот самый огонь, что не принёс тебе победы в Эгесте. Не дай ему вырваться наружу, некромант. Иначе всё, за что ты сражался, на самом деле станет бессмысленным воспоминанием из прошлого, пламенной тенью, в последний раз взметнувшейся над погибающим, навсегда меняющим свой облик миром.
Иди, некромант. Иди. Топчи землю, отталкивай от себя оковкой посоха. Только не останавливайся, не обращай взоров на запад, не давай воли воспоминаниям - и безумие, охватившее тебя в Эгесте, отступит. Отступит и уже не вернётся.
...Фесс устраивался на ночлег. Не скупясь, огнём посоха растопил снег, подсушил землю. Его заметят? - пусть. Сейчас он жаждал драки, боя, сражения, битвы: когда не он будет нападать, а нападут на него.
Но куда там! Кому в Эвиале по силам засечь это его чародейство, построенное по неведомым тут законам? Ни Анэто, ни Мегана, несмотря на всю её силу, тут не преуспеют. И остановить его они не сумеют тоже. Он - не Разрушитель! Он пришёл сюда сделать свою работу.
Не больше, но и не меньше. Без высоких слов, молча. У него будет своя война.
Расстелив вручённый предусмотрительной Эйтери подбитый пухом плащ, Фесс воткнул в оттаявшую землю посох. Каменное навершие осталось чуть светиться, словно ночник - ночник из навсегда минувшего детства, куда не смогут вернуться даже величайшие из великих магов...
Он тогда боялся темноты. Качество, совершенно недопустимое для мага Долины. Отец смеялся, мама ахала. Тогда они ещё были живы... и именно мама всё-таки сжалилась тогда над ним, зажгла у него в спальне ночник, всегда горевший ровным, неярким, тёплым светом, желтоватым, словно янтарь.
Такого же оттенка, как и навершие на его посохе. От древка волнами расходилось тепло. Фессу приходилось терпеть боль отката, но иначе он просто пропал бы в ледяной степи.
А так он даже приспособился спать с этой болью.
Не два, не три дня - полных десять дней пробирался усталый путник вдоль восточного рубежа Вечного леса. Эльфы не покидали своей зелёной крепости - Светлые эльфы, эльфы Весны не любили холодов. Конечно, возможны были набеги немирных степняков, равно как и воинственных половинчиков, но ни одного дальнего дозора Фесс не встретил. “И хвала Спасителю”, как сказала бы тётя Аглая.
Однако мало-помалу снегов становилось всё меньше, с запада уже дышало тёплыми ветрами Моря Призраков, и вот настал день, когда сапоги Фесса вместо снега ступили на твёрдую землю.
Он был на рубеже Мекампа. Где-то здесь неподалёку, в холмистых, поросших редкими рощами долинах, лежали поселения “немирных половинчиков”, тревоживших своими дерзкими набегами саму королеву эльфов Вейде. Где-то здесь в неволе томились эльфийские девы, которых вот-вот должны были погнать в цепях на рабские рынки...
Твоя кровь уже кипит, некромант ? Ты уже прикидываешь, откуда и как нанесёшь свой удар? Ты представляешь, как гордо собьёшь гномъим фальчионом цепи с несчастных, ты уже видишь их слезы благодарности?
И ты равнодушно перешагнёшь через труп половинчика-стража, имевшего несчастье оказаться у тебя на дороге.
“Ты не странствующий рыцарь”, - вновь припомнилось ему. Ты защищаешь живущих от тех, кто вырван из могил. Если ты окажешься перед выбором - защитить ли приговорённого к смерти убийцу, на которого напала орда “зомбей”, или же пройти мимо - мол, ему все равно погибать, - что ты сделаешь?.. О да, ты прекрасно знаешь ответ. Ты не пройдёшь мимо. Ты ввяжешься в драку. Потому что ты - некромант. Сторожевой пёс живых. Натасканный, обученный на мёртвых.
И пусть будет так!
...Но эльфиек оставлять в рабстве нехорошо... Как-никак он обещал Вейде. Пусть даже она не приняла его обещания - но он выполнит его всё равно. Быть может, хоть так чуть ослабнут неподъёмной тяжести цепи, сковавшие душу, оледеневшую и замёрзшую после гибели друзей и Рыси...
И Фесс, подумав самую малость времени, решительно повернул на восток.
К вечеру он отыскал некое подобие тропы - и то лишь потому, что был волшебником, обучившимся этому искусству ещё в Долине - искусству видеть незримые следы. Как известно, никому ещё, даже эльфам, непревзойдённым мастерам лесной войны, не удавалось выследить половинчика в зарослях. Малыши словно растворялись в подлеске, исчезая беззвучно и бесследно. А потом из густоты летели меткие стрелы - зачастую отравленные.
...Зима ещё не успела полностью вступить тут в свои права. Рощи вязов, одинокие дубы стояли облетевшие и нагие, на рябинах ещё пламенели ягоды, до которых не успели добраться вездесущие птицы. Речная долина поднималась вверх плавными уступами, то тут, то там попадались небольшие холмики, между которыми и петляла река. Фессу не пришлось напрягать память, вспоминая её название, - быстрая и своенравная Исска, бравшая начало в высоких холмах дальше к востоку.
Исска пока не замёрзла, собственно говоря, здесь ещё не было, судя по всему, и серьёзных снегопадов. Некромант пошёл вверх по течению. Он не прятался. Секреты половинчиков, говорят, ещё тяжелее обнаружить, чем засады сказочных поури... пусть они заметят его первым. У него найдётся чем встретить стрелы, если, конечно, они полетят.
...День пути - ничего. С севера наползли тяжёлые тучи, притрусили землю белым - однако тотчас, словно в ответ, примчался ветер с запада, принёс тепло, разогнал облака На холмах, в балочках меж ними появлялось всё больше деревьев, купы клёнов и грабов, они возвышались, словно настоящие крепости - по краям молодой подрост, словно первая линия обороны, а в середине - настоящие патриархи древесного царства, цитадель, детинец. Исска бурлила, плескалась и играла на прибрежных- камнях - течение местами тут оказалось и сильным, и быстрым.
Прелестный край, невольно подумал некромант, вообще-то отнюдь не склонный к подобным восторгам. Хорошо бы поселиться здесь... чтобы был дом, с низкими уютными потолками, с крышей, покрытой дёрном, и чтобы вьюнки по стенам. А ставни сделать белыми.
...И чтобы встречала бы на пороге Рысь...
Тьфу! Раскис ты, некромант, - Фесс резко нагнулся, зачерпнул ледяной воды, полной пригоршней швырнул себе в лицо, заставляя опомниться. - Нет у тебя ничего этого, и не будет никогда. Рысь ты сам убил. А ведь... поверни ты тогда не на запад, а на восток, всё было б иначе. Обосновались бы с друзьями в этих местах, стали бы по градам и весям ходить, Нежить изводить под корень... и провалилась бы эта Тень-Тьма вместе с масками куда-нибудь на дно миров!
Фесс шагал быстро и зло, не чувствуя усталости, движением стремясь заглушить сердечную боль. Чуть припорошенные снегом холмы оставались позади, петляла Исска, и вот, когда речная долина сделала очередной поворот, впереди открылся посёлок.
Некромант ожидал от воинственного народа какой-нибудь крепости, рвов и частоколов, волчьих ям, рогаток на дороге и тому подобного; а вместо этого он увидел выстроившиеся долгой линией домики - вдоль впадавшего в Исску ручья. Длинные, низкие, с дерновыми крышами, за аккуратными заборами... чуть выше по ручью стояла мельница, и колесо весело крутилось; интересно, что ж они тут мелют, подумал Фесс, в округе ни одного поля нет...
Между домами деловито сновали невысокие фигурки обитателей. Посёлок казался совершенно мирным, недопустимо мирным - не могло быть такого в охваченном смутами Эвиале, где мёртвые покидают могилы, чтобы вновь и вновь вредить живым!
Фесс вздохнул и пошёл вперёд. Унылая заснеженная степь навевала уныние, он хотел хотя бы один вечер провести у нормального, а не магического огня. Наутро он уйдёт. Хозяева не должны страдать из-за него - наверное, дракон снова сказал бы ему, что он, Фесс, не прав, что он должен думать о себе; что ж, наверное, истинного Тёмного мага из него так и не получилось.
А эльфийки... что ж эльфийки. Надо подумать, как вызволить их без кровопролития. Отчего-то Фессу стала противна сама мысль, что по его милости этот аккуратный игрушечный посёлочек станет ристалищем для огня и смерти.
Сперва Фесс рассчитывал, что это будет как обычно - скрытная разведка, может быть, посредством чар, и лишь затем - атака, стремительная и нацеленная, подобно уколу рапиры, проскальзывающей между кольцами стальной кольчуги. Однако сейчас, взглянув на эти вылизанные, неправдоподобно аккуратнейькие домики, Фесс внезапно изменил намерения. Он не станет нападать. Он поступит по-другому...
Некромант твёрдой походкой миновал изгородь - столбы прочные, толстые, недавно окрашены, на резной доске калёным железом выжжено, людскими буквами и почему-то рунами гномов:
“Дренданн. Свободное селение народа хейсар”.
“Drendann. Freissan hablment heicainy”.
Дорога была засыпана щебнем, утрамбована, так что ей не страшна была даже осенняя распутица. По обочинам высажена аккуратно подстриженная колючая изгородь. Плотные кожистые листья до сих пор стойко сопротивлялись холодам. Пожелтевшие, сморщенные, они тем не менее прочно держались на усеянных иголками ветвях.
Фесса заметили. У крайнего дома остановился один половинчик, к нему присоединились ещё двое... толпа быстро росла, кое у кого в руках некромант заметил лопаты и кирки, но непохоже было, что обитатели Дренданна вооружались - скорее просто выскочили с тем, что было в руках. Во всяком случае, ни мечей, ни луков, ни пращей Фесс не увидел.
К мужчинам-половинчикам присоединилось и несколько женщин в цветастых широких платках - на приближающегося волшебника они смотрели с интересом, но без страха, несмотря на то что свой чёрный посох он держал на виду, не желая никого вводить в заблуждение.
Фесс остановился шагах в пяти от толпы, достигшей к тому моменту нескольких десятков. Половинчики одевались в добротные суконные куртки, украшенные множеством карманов, на ногах - столь же добротные высокие башмаки, несомненно, гномьей работы. Народ выглядел зажиточным и притом отнюдь не запуганным. Непохоже было, что здесь у них решились восстать какие-нибудь зомби...
- Приветствую добропочтенных хозяев, - Фесс слегка склонил голову, не роняя достоинства.
- И тебе привет, Тёмный маг, - ровно ответил один из половинчиков, уже весь седой, плотный, коренастый, с нарядным поясом, выделявшим его из толпы. - Здрав буди, значится. Я Фирио, голова здешний, опчеством на разнарядку, значится, поставленный. С чем пожаловал, маг? Купить чего желаешь? Есть у нас товар редкий, какой и самому Императору впору б пришелся. Недёшево стоит, да ведь за такое и заплатить не жалко. Аль просто так в наши места забрёл?
- Не просто так, - ответил Фесс. - Хожу я по земле, и где неупокоенных встречаю, обратно в могилы загоняю, чтобы доброму народу не вредили. Всё ли у вас спокойно, нет ли каких бед, тихо ли на погостах, в мире ли спят предки?
Толпа отозвалась взволнованным гулом.
- Ишь ты, - удивился голова Фирио. - Правду про вас, магов, болтают, что коль нужда где, так и звать не надо, сами явитесь. Верно сказал ты, гость дорогой, неспокойно на наших погостах. Мы, хейсары, ничего не боимся, ни тех, кто на земле, ни тех, кто под землёй, но прав ты, негоже на собственных пращуров с железом вылезать. Мы их пока кой-как сами утихомиривали, травы там жгли, всё такое, но лучше будет, коль ты и впрямь взглянешь. А то один раз пришлось... и железом угостить.
- Ну тогда, может, не на улице поговорим? - улыбнулся некромант.
- Вестимо, вестимо, - кивнул Фирио. - Пойдём ко мне, значится, господин маг, поговорим толком. Ты пиво пьёшь, маг?
- Пью, - серьёзно кивнул некромант.
- Только недавно свежий эль сварили. Ну, пойдём, пойдём ко мне, посидим, потолкуем...
Старшина половинчиков казался совершенно спокойным, словно каждый день к нему в деревню вот так вот запросто захаживали Тёмные волшебники. Сбежавшиеся невысоклики тоже мало-помалу стали расходиться, что-то вполголоса обcуждая между собой. Несколько местных красавиц даже состроили некроманту глазки.
Дом поселкового головы, как и положено, стоял в самой середине деревни. Большой красивый дом, низкий, весь укрытый сухими стеблями плюща, невысокий заборчик, каждая штакетина покрыта резьбой, от калитки к крыльцу ведёт расчищенная дорожка, выложенная белым плитняком. Денежки здесь, судя по всему, водились, и немалые. Во всяком случае, на каменное крыльцо их хватило.
Вошли внутрь. Фирио широким жестом указал гостю на деревянное кресло с высокой спинкой возле жарко пылавшего камина. Сам сел рядом, зычно крикнул: “Пива! Да побольше, и шевелитесь!”, после чего, откашлявшись для солидности, завёл такую речь:
- Ты, волшебник, вовремя пожаловал. Сказать по правде, я уж подумывал, а не послать ли кого на поиски. Потому как верно, случилось тут у нас... три седьмицы назад. Вылез, понимаешь, мертвяк из могилы! Выкопался, такой-сякой, и вылез! Непорядок ведь, верно? Мёртвые - они в земле лежать должны, правильно?..
- Правильно, - согласился Фесс. - Ну и что же вы с тем мертвяком сделали?
- Вот и я говорю - в земле лежать должны, - разгорячился Фирио, хлопнул ладонью по крепкому дубовому столу. - А не шастать, где не велено! - Вопрос Фесса он, похоже, пропустил мимо ушей. - Хотя чего ж тут удивительного, потому как это дедок Калливер из могилы вылез, а он и при жизни такой заразой был, что просто беда! Ну, все и решили, что недовредил он соседям, значится, пока ещё тут свои кости таскал, решил, значится, и после смерти нагадить. Ну, сперва мы его по-доброму улещали. Мол, вернись обратно, мы уж тебе всем опчеством и яму закопаем, и плиту новую поставим, на такое дело мир скинется, только полезай, будь ласков, обратно в домовину!...
Фирио прервался, потому что дородная хозяйка в нарядном чепце с кружевами принесла пиво. Ведёрного размера кружки, коронованные белейшей пеной, - голова как следует хлебнул, крякнул, утирая губы. Фесс его не прерывал, ему стало необычайно интересно, чем же закончились разговоры половинчиков с мертвяком9..
- Но, конечно, не послушался он нас, - грустно резюмировал Фирио. - Рычать стал, ровно пёс голодный. Пасть распахнул - батюшки, зубов-то, зубов!., и каких - тот же волк от зависти бы удавился. Пришлось его в топоры брать.
- Это как же? - искренне удивился Фесс. Зарубить неупокоенного обычным оружием считалось совершенно невозможным делом.
- Да вот так уж, - развёл руками голова и, очевидно, будучи донельзя огорчён данным обстоятельством, опрокинул кружку себе в глотку. - Пошли на него всей толпой, с вилами да рогатинами, вилами держали, топорами рубили, рогатинами протыкали. И так до той поры, покуда от энтого мертвяка ничего, господин волшебник, ни-че-го-шень-ки не осталось. Изрубили в такую крошку, что даже жечь было нечего. Но мы всё равно сожгли. В пепел. А потом и пепел тоже пережгли. В горне, с углём гномьим. Что осталось - по ветру развеяли. С той поры пока тихо... но на погосте кто-то ночами скребётся, плиты подрывает...
- Всё понятно, - кивнул Фесс. - Разупокаивается ваш погост. Ещё какое-то время пройдёт - и не один мертвяк из-под земли полезет, а множество. И не просто мертвяки, а кое-кто похуже. И тогда вы с ними железом уже не справитесь. Не навалитесь всем многолюдством, как в первый раз. Почтенный голова, не могли бы вы сопроводить меня на погост?.. Вы явно нуждаетесь в моих услугах, сударь Фирио. Вся ваша деревня.
- Гммм... - с широкощёкого лица головы быстро сбежала любезная улыбка-. Он осторожно поставил пустую кружку, одёрнул кафтан, прокашлялся: - А позволь спросить, значится, господин маг, во сколько нам енти услуги обойдутся? Потому как пока что мы домашними, так сказать, средствами справлялись неплохо... да и соседи наши тоже. Травами окуриваем... знаки магические начертали...
- Не поможет всё это, - как можно более убедительным голосом сказал Фесс. - Настанет день, когда всё это не сработает. Поверьте мне, уважаемый господин Фирио.
- Поверю, поверю... - хитро прищурился половинчик. - А вот что ты скажешь, сударь волшебник, если спрошу тебя так: тут засылка была - от святых отцов, монасей, заступников наших, что мозоли на задницах себе натёрли от напряжённых усилий, - мол, могут ходить тут мошенники, что запретных заклятий набрались да и повадились выманивать деньгу с честных поселян, сами их кладбища разоряя и зловредных зомбей для упугивания оных же поселян применяя?
А, сударь чародей? Что скажете? Откуда я знаю, что вы, мабуть, сами погост наш расшевелите, растормошите, а потом с нас ещё и денег потребуете? За упокаивание? А? Каково?
Фесс выразительно поднял брови.
- М-да, тяжелее всего доказывать, как известно, что нос у тебя не зелёный, - усмехнулся он. - Ты точно знаешь, что нос у тебя нормальный, - а тебе все хором: “да зелёный он у тебя, зелёный!”. Поневоле и сам начнёшь думать - а не зелёный ли и в самом деле?.. Ловко придумано, сударь мой Фирио, ловко. И впрямь - как я докажу, что касательства к этому не имею? Скажу: на следы мои посмотрите, хоть даже и собак пустите - так скажете небось: издали порчу наводил и наш погост ворошил. И чем большую, простите меня, ерунду, вы, господин голова, нести будете, тем труднее её опровергнуть. Известно же - целая Академия не ответит на вопрос одного невежды, если, конечно, он не прикидывается.
Фесс поднялся.
- Вижу, господин голова, что скорее вы рискнёте всем своим посёлком, нежели меня наймёте. Потому как восстанут ли неупокоенные или нет, ещё небось вилами по воде, а денежки платить надо сейчас, и притом настоящие... я имперские цехины не беру, - добавил он, исключительно в качестве маленькой мести. - Только салладорские диргемы. Двойные, разумеется, - уточнил он.
- Ну, господин чародей, - поднялся и Фирио. - Не ответил ты на мой вопрос, и тем, извиняй, подозрения на себя навёл. Уж не Вечным ли лесом ты сюда заслан? Уж не потому ли уши прячешь?..
- Да ты, голова, совсем ума лишился! - сердито перебил половинчика некромант. - Во-первых, даже будь я эльфом, уж, наверное, позаботился бы о такой простой маскировке. А во-вторых - раз уж не хочешь ты говорить по-хорошему, - следовало бы мне повернуться сейчас и уйти, потому как дураков я спасать не нанимался, но есть у тебя тут, подозреваю, те, которых вы в цепях держите, на продажу готовите. Хотел я тебе, голова, выгодную сделку предложить - я вам погост упокаиваю, а вы взамен эльфийкам похищенным свободу даёте; ну а коли ты так дело повернул, придётся мне их силой освобождать. Что потом после посёлка твоего останется - не знаю, скорее всего и погребов потом не найти будет. Ну, давай решай быстро - биться будем или мириться? Или ты в моём посохе тоже сомневаешься?!
Фесс заканчивал свою нарочито патетическую речь, уже стоя на ногах. Посох в левой руке смотрел янтарным навершием прямо в грудь ошарашенного головы, правую ладонь некромант положил на глефу, готовый в любой миг взмахнуть гномьим оружием. И он мог поклясться, что голову Фирио эта глефа сняла бы одним коротким движением, подобно косе или бритве...
Фирио, надо отдать должное, растерялся только на краткий миг. Голова невысокликов не стал орать, звать на помощь или хвататься за оружие. Вместо этого он зычно потребовал ещё пива, чем, признаться, изрядно озадачил уже самого некроманта.
- Ох, - Фирио сделал добрый глоток, отставил кружку, фыркнул. - Усе понятно, господин маг. Ведьма лесная тебя послала, Вейде, правильно? Вот и я мню, что правильно. Наговорила, наплела с три короба о том, как мы, мол, дев эльфийских крадём, насилию с обесчещиванием подвергаем да на рабских рынках продаём? А вот скажи мне, сударь чародей, ты хоть одну эльфку в рабынях видел? А? Сам, не по слухам, а своими глазами, чтобы в цепях и на помосте рабском?
Фессу пришлось признать, что нет, не видел. Слышать - слышал, но самому видеть не приходилось.
- Вот что я тебе скажу, чародей, - поднялся Фирио. - Пойдём, покажу я тебе этих эльфиек. А ты уж потом сам цепи там ищи с колодками. Договорились? И спросить их тоже сам можешь. Они тебе ответят. Кто их похищал да обесчещивал... - не сдержавшись, голова гулко захохотал.
- Что ж, пойдём посмотрим, - сдержанно сказал Фесс. - Только сперва я тебе кое-что показать хочу, господин Фирио. Как во двор выйдем.
- Отчего ж и не посмотреть, - согласился голова. - Развлечений у нас, сударь чародей, и впрямь не густо...
Миновали богато обставленную прихожую, вышли на крыльцо. У дома головы, не расходясь, стояла толпа - десятков пять половинчиков, все мужчины, все вооружённые до зубов. Некромант увидел копья, алебарды, секиры, луки, самострелы; парни помоложе держали наготове пращи с уже вложенными в них камнями.
Фесс позволил глефе соскользнуть в руку. Оружие обладало идеальным балансом, казалось почти что невесомым. Сталь становилась продолжением руки, внезапно обретавшей способность рубить и колоть.
- Кто хочет попробовать всадить стрелу мне в брюхо? - громко объявил он, делая шаг вперёд. Впрочем, так, чтобы не терять из виду и самого сударя поселкового голову. - Давайте-давайте, не бойтесь. Иль у вас у всех глаз косой, что и с пяти шагов в меня не попадёте?..
- Эй, только не противу моего дома! - завопил спохватившийся голова. - Знаю я вас, мигом стены палками своими утыкаете! Давайте, давайте, на дорогу выходите, коли уж так приспичило эдакими вещами баловаться!
Вышли. Фесс повернулся лицом к мрачной, угрюмой толпе, где вперёд уже вылезло десятка полтора немолодых половинчиков, все - с видавшими виды луками. Судя по всему, опытные стрелки. Эти будут стрелять по-настоящему, подумал Фесс, и спина его слегка взмокла. Кэр Лаэда из Долины магов справился бы с этим если и не шутя, то, во всяком случае, достаточно уверенно; память того, былого, вновь вернулась к Фессу, но вот как поведут себя навыки...
И всё-таки он чувствовал, что без этого нельзя. Чувствовал, что нельзя никуда идти, пока толпа за твоей спиной не станет взирать на тебя с ужасом и почтением, забыв даже саму мысль о том, что можно напасть или ударить в спину. Некромант ощущал постоянное и подспудное напряжение. Взгляды собравшихся половинчиков казались слишком уж непроницаемыми, они не боялись его, а их неукротимый нрав давно уже вошёл в легенды; что, если все слова головы - просто ловушка и хозяева теперь ищут только удобного момента, чтобы покончить с назойливым и непомерно любопытным гостем?..
Он должен был внушить невысокликам ужас и почтение. Напускать на них зомби - нет уж, спасибо, хватит с него Эгеста, да и других мест тоже. Оставались только фокусы, подобные тому, что он и собирался проделать.
- Ну, давайте же! - зло крикнул он замершим перед ним лучникам, вскидывая наперевес глефу.
- Ты погоди, господин хороший, - неожиданно сказал один из невысокликов, почти уже старик, с седыми волосами и отмеченной шрамом щекой. - Ты ведь норовишь, чтобы мы тебя насмерть бы стрелили, так? А у нас нет таковой затеи, чтобы живого человека ни за что ни про что стрелами утыкивать. Ты ведь нам своё умение показать хочешь? Позабавиться? Мы такую игру тоже знаем и любим. Только мы в неё чуть по-иному играем. Не в живого метим, а рядом. И дело его - древки у стрел перерубать. Коль сумеешь - молодец, коль не сможешь - быть тебе с позором. А кровь невинную лить - мы не душегубы. И с тобой, сударь чародей, не воюем. Пока, во всяком случае, - ухмыльнулся он напоследок.
- Идёт, - согласился Фесс. - Как вам, господа мир, угодно будет. Давайте же, я готов!
- Ну, коль готов... - крякнул тот самый старик и, легко, по-молодому вскинув лук, пустил стрелу.
Не пытайся опередить летящие стрелы - это не в силах человеческих. Если не использовать магию, конечно же, а именно этого Фесс и старался избежать. Задача - предвидеть. Предугадать, в какой именно точке пространства лезвие глефы встретит упругое дерево несущейся стрелы. И потому оружие некроманта начало движение едва ли не раньше самого выстрелившего половинчика.
Перерубленное надвое древко упало к ногам Фесса - точнее, упала только его задняя, оперённая половина. Наконечник с торчащим из него деревянным обрубком продолжал полёт. Удар глефы был настолько стремителен, что не сбил, не отшиб в сторону - а именно перерубил стрелу в воздухе.
Толпа дружно вздохнула, однако в это время начали стрелять остальные лучники, и гудящая стая рванулась с тетив. Некромант завертелся волчком, глаза его были плотно зажмурены. Сейчас пестрота дня, лица, небо, крыши, дома - только помеха. Едва различимый скрип, дыхание стрелков, колебания воздуха - вот чем руководствовался Фесс, рубя направо и налево.
Одна за другой падали наземь перерубленные стрелы. Казалось, глефа живёт сейчас своей, особой жизнью, и не она гоняется за быстрыми чёрными молниями, а стрелы сами стараются угодить в сверкание рассекающих воздух лезвий.
Потом всё как-то разом стихло, и Фесс тоже замер, медленно открывая глаза. Боевой транс тоже нельзя прервать мгновенно.
В следующий миг тишина лопнула, разорванная многоголосым воплем толпы. Невысоклики орали, прыгали, размахивали руками - и вообще выражали свой восторг всеми доступными им способами.
По лицу Фесса обильно струился пот. Ноги предательски подкашивались, однако он старался держаться прямо, скрывая слабость. Восторгающиеся твоей силой так же легко станут радоваться твоей немощи - хотя бы потому, что толпа не любит слишком сильно из неё выделяющихся...
- Ну, спасибо, сударь волшебник, - подлез к нему голова Фирио. - Потешили вы опчество, нечего сказать. Давненько мы такого не видали. С самого аж... ну да, лет пяток назад забрёл сюда какой-то, изволите ли видеть, эльф. Из Вечного леса, натурально. И тоже к нам - отдавайте, мол, нам эльфок пленённых! Деревню разнести грозился... и тоже всякие штуки с мечом показывал. Стрелы в воздухе не рубил, правда, но одним и тем же клинком и платок шёлковый рассёк, и бревно в кольчуге перешиб. Тоже было на что посмотреть... ну так что, сударь чародей, теперь на эльфок взглянуть желаете?
Некромант молча кивнул.
- Тады пошли, сударь чародей. Проведу.
Голова рысцой пустился по улице, Фесс двинулся следом, отметив про себя, что вооружённые кто чем мужчины отнюдь не разошлись по домам, а отправились за ними. Наверное, тоже хотели взглянуть на эльфок, усмехнулся про себя Фесс и незаметно для остальных поудобнее передвинул глефу.
Фирио привел некроманта к стоящему на отшибе длинному низкому строению, по виду ничем не отличавшемуся от других домов в Дренданне, кроме разве что пары невысокликов с луками и короткими копьями, лениво рассевшихся на крылечке. Перед ними стояла жаровня, полная алых углей, и оба стража были сейчас донельзя увлечены чрезвычайно важным делом - жарили на железной решётке узкие полоски мяса. Поглощённые своим занятием, они даже не заметили приближающегося голову.
- Почтенный Фирио, а зачем тут охрана, если эльфки сюда добровольно заявились? - медоточивым голосом поинтересовался Фесс.
- Эти-то охламоны? Стража? - вполне натурально захохотал дренданнский староста. - Да они, сударь мой волшебник, не эльфок стерегут. Их карауль - не карауль, всё равно не устережёшь. Это - от всяких там... рыцарей странствующих. Случается, забредают сюда... из Мекампа, порой из Аркина, а как-то раз ажио из самого Эбина приплыл какой-то...
“Если эльфийки появляются здесь добровольно, то откуда эти рыцари?” - чуть было не спросил некромант, однако вовремя прикусил себе язык.
Дверь, однако, к полному удивлению Фесса, оказалась заперта не снаружи, а изнутри. Фирио деликатно постучал дверным молотком.
- Сударыни! Сударыни! Тут по вашу милость пришедши!.. Отворите, будьте ласковы!..
Крашенные весёлой зелёной краской створки распахнулись. Шагов отворившей не уловило даже чувствительное ухо Фесса.
На пороге стояла высокая тонкая девушка в зелёной свободной куртке и таких же шароварах. Зелёная же повязка стягивала очень светлые, почти что белые (не седые, а именно белые) волосы. Видны были заострённые кончики ушек, на широком кожаном поясе без всяких украшений висел тонкий клинок в простых чёрных ножнах.
- Привет, Фирио. А кто это с тобой? - Ошибиться, услыхав её акцент, было невозможно. Эльфийка. Из Вечного леса.
- А это, сударыня, некромансер странствующий. Ослобонять вас пришёл, стал быть. - Фирио ухмыльнулся.
- Некромант? Освобождать? - Эльфийка сдвинула хорошенькие бровки. - Что за ерунда? Фирио, в чем дело? Я думала, что у тебя уже всё готово, мои спутники прибыли...
- Пока ещё нет, сударыня. Пока ещё нет. Но со дня на день ожидаем, вы ведь знаете - моё слово верное. Погода сами знаете какая, море штормит, а на дорогах инквизиторы свирепствуют... Подождать чуток надыть.
- Понятно, - кивнула головой эльфка. - Надыть так надыть... Ну, так а что же хочет от меня сей некромант?
- Ослобонить, - хихикнул голова. - Считает он, что держим мы вас в путах железных, изводим мукой тяжкой, насилию и позору подвергаем всякоразличному...
- Ерунда, - холодно сказала эльфийка. - Господин чародей, я вижу у вас посох Ордоса. Это говорит в вашу пользу. Не угодно ли вам будет взойти сюда, где я смогу приватно объяснить вам кое-что?
- Почту за честь, сударыня, - церемонно поклонился Фесс, уже оправившийся от первой растерянности. Эльфийка и в самом деле никак не походила на пленницу.
- Прошу, - эльфийка ответила ему столь же церемонным реверансом.
Фесс вошел внутрь.
Дом был обычным добротным и богатым домом невысокликов. Эльфийка провела некроманта в гостиную, усадила у весело горящего камина. Высунулась в коридор, крикнула:
- Аллион! Метта! Идите сюда! Гость у нас... интересный, - она говорила по-эбински, как и Вейде, когда хотела, чтобы Фесс её понял.
Спустя мгновение в комнату впорхнули ещё две эльфийки, одна рыжая, другая черноволосая, тоже в зелёных охотничьих костюмах, тоже при оружии. Их хотелось назвать молоденькими, хотя сколько на самом деле было им лет, знали, само собой, только они сами. Может, несколько сотен...
- Кто это, Ирри? - спросила темноволосая. Из вежливости она тоже обратилась к подруге на имперском языке.
- Некромант, Алли. Представляешь себе? Настоящий некромант... я и не верила, что такие ещё остались...
- А чего ж тут не верить? - рассудительно заметила рыжая Метта. - Если в старом добром Эвиале мёртвые начали разгуливать по кладбищам, должен же кто-то загонять их обратно в землю!..
Эльфийки говорили о Фессе очень спокойно, без всякого надрыва и придыханий, в отличие от той же Вейде. Это располагало; хотя, наверное, причиной этого была их слабая осведомлённость, а вовсе не какая-то особая терпимость.
- Вы пришли освободить нас, господин некромант? - обратилась к Фессу Аллион. - Вы, наверное, были в Вечном лесу?
- Да, сударыня, - кивнул Фесс. - Я говорил... с её величеством королевой Вейде. От неё и узнал... Эльфийки переглянулись и хихикнули.
- Мы расскажем вам, сударь, простите, вы не сообщили нам вашего имени, но мы понимаем, что вы можете стремиться сохранить инкогнито...
- О нет, никакого инкогнито, - усмехнулся Фесс. - Нет смысла скрывать своё имя, когда в мире - во всяком случае, в странах вокруг Моря Надежд и Моря
Призраков - остался всего только один действующий Тёмный маг. Меня зовут Неясыть, к вашим услугам, сударыни.
Эльфийки поднялись, назвали себя, глубоко приседая. Они всё-таки были до невозможности хороши. И тут Фесс поймал себя на мысли, что после Рыси совершенно не может думать об этих, безусловно, красавицах как о женщинах. Полностью и абсолютно не может.
- Мы и в самом деле покинули Вечный лес, сударь Неясыть, - сказала Ирри, мимоходом стрельнув в мага глазками. - Почему? Это долгая история. Скажу только - таких, как мы, там меньшинство. Большинству нравится неизменная в течение столетий жизнь, нравится нескончаемое правление той же Вейде и её приближённых, нравится трагический надрыв, надлом, царствующий там... последний бастион добра и света! Ужасная Тьма, готовая затопить весь мир! Всё ради победы! Вперёд, положим наши жизни на великий алтарь... ну и всё такое прочее.
- Daegebarr! - не сдержавшись, фыркнула Метта.
- Метти, что за выражения, - с укором заметила Аллион.
- А тут по-иному и не скажешь, - проворчала рыжая.
- Как бы то ни было, - наставительно подняла палец Аллион, - не забывай, куда ты направляешься и кем собираешься стать. Одним словом, некромант Неясыть, - нам наскучила жизнь в Вечном лесу. Мы не можем встать вровень со знатнейшими родами, теми, о ком говорят - “опора трона”. Наши отцы и деды были воинами. Они сражались за Лес и погибали. И мы хоним вырваться из этого вечного зелёного сумрака! Мы хотим увидеть просторы мира, понять, что он такое и кто мы в нём! Прожить множество жизней, скитаться, сражаться, любить и ненавидеть по нашему собственному выбору, а не по указке мудрых и древних!
Признаться, Фесс слегка опешил от этой выспренной тирады.
- Да у вас там что, тирания, что ли? - только и сумел он вымолвить. - В темницы сажают, в порубы? За хулу на Вейде головы рубят?..
- Нет, конечно, - рассмеялась Ирри. - Болото у нас там. Говорят - эльфы ненавидят перемены. Враньё. Не все эльфы. Мы, например, перемены очень даже любим. Потому и ушли оттуда.
- Но мы не безрассудны, - добавила Аллион. - Невысоклики - за деньги, разумеется, - подыскивают нам надёжный эскорт, рыцарей, воинов, что умеют хранить тайны. Вскоре мы разойдёмся. В разные стороны. Испытаем судьбу! Разве это так трудно понять, сударь некромант, ведь вы тоже вечный бродяга?
- Мы ушли из Вечного леса добровольно, - вступила Метта. - Нас никто не похищал, никто не бесчестил. При нас наше оружие и драгоценности... и половинчикам гораздо выгоднее вести с нами дело честно, нежели предать один раз. Потом таким образом они уже ничего не заработают.
- Ну как, убедили мы вас, сударь некромант? - засмеялась Ирри.
Возразить было нечего. Эльфийки казались беззаботными и весёлыми, словно дети, вырвавшиеся на прогулку из надоевших классов. Придраться вроде как не к чему. И всё-таки... слишком уж широко разошлись те слухи о невысокликах, что похищают и продают “нежных эльфийских дев”. Кто-то ведь распускал их - а кому нужда придумывать эти сказки? Конечно, они нужны Вейде - какой же королеве приятно, когда подданные сломя голову бегут от твоей власти?.. Быть может, за этими слухами была именно она?..
Но, так или иначе, дел для некроманта тут не было.
Во всяком случае, пока. Освобождать некого, упокаи-вать вроде как тоже нечего, хотя, конечно, на местный погост заглянуть не мешало...
Распростившись с эльфийками, некромант вернулся к поджидавшему его на крыльце Фирио. Против всех ожиданий, дренданнский голова ни единым словом не помянул эльфиек.
- Ну как, сударь чародей, узнали, что хотели?
- Узнал, - сдержанно сказал Фесс.
- Угодно ли ещё чего вашей милости?
- На ваш погост заглянуть угодно моей милости.
- Так за чем же дело стало? Идёмте, проведу... Хотя и не возьму в толк, что там делать вам, сударь волшебник. Да и платить мы...
- Не собираемся? - понимающе спросил Фесс.
- Дык не за что, ваша милость, - ухмыльнулся в ответ голова.
- Когда будет за что платить, никого не останется, чтобы вернуть мне положенное, - отпарировал некромант. - И сами ведь говорили, сударь мой Фирио, что хорошо бы мне туда заглянуть, потому как негоже на предков с железом лезть...
- В общем, конешное дело, оно так, - не стал спорить голова. - Только я так скажу, ваша чародейская милость, - на предка своего с топором выходить и впрямь негоже, но деньги отдавать за просто так, когда эти ж деньги в общине могли остаться, - тут деды-прадеды от такого непотребства сами из земли полезут! - Он хохотнул.
- Одним словом, ты хочешь, чтобы я на кладбище заглянул, но платить за это не собираешься, - уточнил некромант.
- Ну, примерно так, - не стал запираться Фирио. - Потому как эльфок, ваша милость, освобождать вам нужды нет, будь мы и впрямь работорговцами - конечно, согласились бы, потому как тех же эльфок ловить хоть и нелегко, наверно, да все легче, чем диргемы салладорские добывать.
- Но если на кладбище неспокойно, Фирио, те же зомби могут появиться снова в любой момент, и тогда беды не миновать, - заметил некромант.
- Гммм... едва ли, господин чародей, едва ли, - хитро покачал головой Фирио. - Одного зомбея ентого мы на куски изрубили. И ещё изрубим, коли нужда придёт. Посмотреть наш погост вы, сударь некромант, конечно, можете, вот только... - и Фирио так многозначительно взглянул на волшебника, что, казалось, хотел сказать, мол, знаем мы вас, чародеев, и ежели колдовать начнёшь, чтобы потом с нас же деньги содрать, то не поможет тебе и умение стрелы на лету рубить.
- Эх, Фирио, - не сдержался Фесс. - Показать тебе моё золото, что ли? Поверь мне, хватит всю вашу деревню купить и ещё на много-много таких же останется. Думаешь, я сюда на хлеб с пивом заработать пришёл?.. Тогда глуп ты, голова, прости за прямоту. Давай, веди на погост. Хватит мне тут зубы заговаривать.
Фирио промолчал, только взглянул как-то по-особенному пристально, уже без ухмылок. Серьёзно взглянул. И, ни слова не говоря, повёл Фесса по неширокой дорожке, что шла на восточную окраину селения.
В каких богов верили половинчики и верили ли вообще, некромант не знал. Во всяком случае, те, что жили здесь, в их исконних землях, Спасителю не поклонялись, во всяком случае, в открытую - в отличие от их собратьев в Эгесте или Эбине, давно принявших Истинную Веру в её аркинском толковании. Церкви в Дренданне Фесс не увидел, ликов Спасителя что в доме Фирио, что во временном обиталище Ирри и её подружек не было.
И погост невысокликов разительно отличался от
любого другого кладбища в Эвиале, виданного Фессом. Дорожка свивалась в длинную спираль, от ворот до странного сооружения из могучих диких валунов, на вершине которого красовался искусно вырезанный из белого мрамора глаз. Глаз с четырьмя чёрными агатовыми зрачками, нелепый и странный на первый взгляд, - однако, Фесс чувствовал, за этим символом крылось нечто большее, чем простая фантазия бедных селян...
Могильных плит как таковых не было, их заменяли воткнутые в землю столбики, покрытые причудливой резьбой, столь любимой народом половинчиков. Ни на одной могиле некромант не увидел имени. Ни людских букв, ни угловатых гномских рун, ни прихотливых эль-фийских завитушек. И повсюду возле-эт-их столбиков лежали вещи. Обычные вещи из повседневного домашнего обихода, инструменты, женские вязальные спицы, детские игрушки, резные лошадки, тряпичные мячи, сшитые из лоскутов куклы... Тщательно прижатые камнями к земле, чтобы не унесло ветром, предметы казались почти что новыми, непохоже было, что они валялись здесь месяцами, под солнцем и дождём.
И погост был неспокоен. Для этого не требовалось даже знать некромантию. Даже Фирио как-то приуныл, дренданнский голова явно чувствовал готовую вот-вот нагрянуть беду - но упорно не желал поверить самому себе.
- Господин голова, - повернулся к нему Фесс. - Я боюсь, что...
- Платить всё равно не будем, - быстро отозвался половинчик.
- Пока гром не грянет, невысоклик Спасителя не помянет? - усмехнулся некромант.
- Когда грянет, сами справимся, - ухмыльнулся в ответ Фирио.
- Мне бы вашу уверенность, сударь голова...
- Охотно поделился, если б знал, как за это плату справедливую взыскать...
- М-да, с половинчиками свяжешься - готовь кошель потолще, они даже за воздух содрать ухитрятся...
- Пословиц про нас придумано много, - скромно признал голова. - И почти все верные. Так что, господин чародей, я желание ваше выполнил; не будет ли ещё каких?..
- Нет, - покачал головой Фесс. Эти скупердяи-невысоклики рассчитали все верно. Оставить их погост в его нынешнем состоянии не смог бы ни один добросовестный некромант. Чем эти наглецы не преминули и воспользоваться. - Я побуду здесь... ещё некоторое время.
- А, ну и ладно, ну и хорошо, - поклонился Фирио. - Я, значится, тады пойду. У меня, сударь чародей, и так дел невпроворот. А вы, допреждь чем куда дальше направитесь, к нам в таверну зайдите, ручаюсь, вы того, что там подают, даже в Ордосе не едали.
- Всенепременно, - кивнул Фесс. Фирио уже успел основательно ему надоесть.
...Когда дренданнский голова наконец скрылся из виду, некромант глубоко вздохнул и опустился на колени. Пусть ему не удастся выжать из местных жителей ни единого медного гроша, но это не повод для того, чтобы обрекать их на смерть. Интересно, что сказал бы по этому поводу дракон Сфайрат?.. Наверное, опять стал бы упрекать, говоря, что он, некромант, не странствующий рыцарь в сверкающей броне, связанный бесконечными выспренними обетами.
“Ну и пусть. Пусть я буду поступать неразумно. Пока у меня ещё есть золото эльфов, я могу позволить себе эту маленькую прихоть - работать в своё удовольствие, а не за деньги”.
Всё ещё стоя на коленях, некромант вонзил в землю остриё посоха - и чёрное древко вмиг задрожало от хлынувшей в него силы. Злой, бесцветной, какой-то даже липкой силы, в чём-то подобной тому свету, что дают гниющие останки. Ох, большая, большая беда ждала бы Дренданн, кабы он, Фесс, не заглянул сюда!..
Ну что ж, за плату или без оной, но работать надо. Стоящий на самом краю Серых Пределов знает свой долг.
Несколько минут Фесс оставался неподвижен - крепко зажмурившись, слушал погост, стараясь определить, откуда следует ждать первого удара. Следовало заметить, что здешнее кладбище разительно отличалось от, скажем, погоста в Больших Комарах<См. роман “Рождение Мага”, стр 291-293>. Некромант не чувствовал ни костяных гончих, ни, хвала Великой Шестёрке, костяных драконов. Нет. Дрожание, шевеление, гневный шёпот и что-то ещё, странное, трудноуловимое, не похожее ни на что - смесь неизбывного горя, и отчаяния, и... и... он не находил слов. Могло показаться, что пробудились все до единого погребённые здесь мёртвые, что все они разгневаны и что все они ждут какой-то последней малости, чтобы отбросить земной покров, восстать - и требовать мести.
“Ну, хорошо, - сказал сам себе Фесс. - Ничего страшного, ничего такого уж сногсшибательного, погост, конечно, интересный, достойный занесения в анналы некромантии, но... Будем работать. Никуда не торопясь. Хватит с меня “запредельных усилий”, после которых я сам как неживой. Зря я, что ли, в академиях обучался? И притом даже не в одной?”
Перед его мысленным взором словно оживали страницы конспектов. Так уж вышло, что нормально ему, пожалуй, не удалось поработать ни разу. Обязательно вмешивалось нечто сверхъестественное, невероятное, и приходилось бросаться в огонь, чуть ли не жертвовать собой - то есть заниматься тем, что некроманту совершенно и абсолютно противопоказано. Не будь Фесс уроженцем совсем другого мира, он бы, конечно, не уцелел. Теперь, окидывая новым взглядом свои былые приключения, когда он ещё не знал, кто он такой и какая сила забросила его в Эвиал, Кэр Лаэда отдавал себе отчёт, что он уже раз двадцать просто обязан был погибнуть. Однако, несмотря ни на что, он оставался жив. И кто знает, не были ли тут замешаны те самые маски, от слежки которых он избавился - если верить дракону, - избавился, освободившись, пусть даже и невольно, от рунного меча?..
Решено. Он будет работать так, как положено. Холодно, спокойно и без надрыва. Кроме того - Фесс оглянулся по сторонам, - вокруг много леса, и это хорошо. Не напрасно же, хочется верить, он следил за эльфийским волшебством в исполнении королевы Вечного леса. Если совсем уж припрёт, пустит в ход это чародейство... правда, ни разу не проверенное, не опробованное как следует, но всё-таки как-то становится чуточку спокойнее, когда знаешь, что можешь рассчитывать на что-то ещё, кроме одной лишь своей гонимой профессии.
С самого дна мешка некромант достал маленькую походную астролябию. Почти такую же, как и распространённые среди моряков или путешественников, но с одним дополнительным кругом, с нанесёнными на него восемнадцатью символами скрытого лунного цикла, того самого, который полагалось столь строго учитывать при составлении классических заклинаний некромантии - и без чего Фесс более или менее успешно обходился всю свою недолгую карьеру некроманта.
Прежде всего следовало по компасу выставить направление “север-юг”. Затем - вставить нужный диск, соответствующий широте места. Каждая астролябия снабжалась по меньшей мере пятком дисков, соответствующих известным широтам таких ориентиров, как маяк в Кинте Дальнем, Ордосский мыс, Эбин, Аркин, Эгест... После некоторых размышлений некромант выбрал эгестский диск - ведь проекция звёздного неба на плоскость, увы, неодинакова в разных местах.
Теперь требовалось точно определить время дня. Фесс поднял астролябию над лицом, направил на солнце и до тех пор поворачивал подвижный бегунок, пока в щели визира не показалась тень. Записал обозначенную бегунком высоту. Повернул бегунок, считал показания долготы на зодиакальной шкале, соответствующие дню и высоте солнца над горизонтом. Повернул другой бегунок, короче, на передней стороне инструмента, пока тот не указал на нужную долготу. Наконец, повернул вместе короткий бегунок и рету1, пока не выставил нужную высоту над горизонтом. Оставалось только считать местное солнечное время на краевой шкале интструмента.
Обычное дело, мореходы, купцы, астрологи проделывали это регулярно. Но вот затем...
Поворачивая рету, некромант знал теперь положение не видимых днём звёзд - как над горизонтом, так и за ним. Настало время составлять уравнения равновесия, с тем чтобы проекции тех звёзд, которые он мог использовать в своём заклинании, не оказались бы смещены или даже искажены другими, теми, что изначально не способствуют некромантии. Свойства этих астральных проекций были вычислены некромантами былого чисто эмпирическим путем, и Фесс не без оснований предполагал, что при этом было пролито немало крови.
Теперь всё внимание Фесса оказалось приковано к
Рета (от латинского rete, “сеть”) - подвижная часть астроля-бии, диск с прорезями, позволявшими видеть основной диск под ним Содержит круг, отражающий проекцию годового пути Солнца и указатели наиболее ярких звёзд ночного неба тайному лунному кругу. Астролябия учитывала фазы ночного светила, но не только.
Восемнадцать фигур на бронзовом круге. Фессу показалось, что они светятся даже сейчас, в яркий день. Зная точно время и долготу, он мог узнать соответствующий символ ночной силы. Повернул короткий бегунок - выполненный в виде орлиного когтя указатель дал ему нужную поправку для балансировки заклятья.
Некромант вздохнул. Составление таких формальных заклятий требовало долгих вычислений и представало-таки изрядно скучным делом. Но уж лучше так, чем рвать на части самоё себя, стремясь справиться с неудержимым потоком Силы...
Маленькая пергаментная книжечка быстро покрывалась вязью вычислений. Углы, хорды, дуги, сопряжения, углы падения (в магии далеко не всегда равные углам отражения), символы старых сил, давно канувших во мрак, по мере того как, вытесняемая Святой Матерью нашей, угасала вера людей в них, и так далее и тому подобное.
Прошло немало времени, и у Фесса заныла спина, прежде чем все подсчёты были окончены. Он знал точные небесные координаты звёзд, что ему помогут, и тех, что ему воспрепятствуют. Поминутно сверяясь с представленной на астролябии картой звёздного неба, Фесс принялся вычерчивать магическую фигуру - случай был не из простых, но и не экстраординарный, и потому некромант решил ограничиться девятилучевой звездой. На два луча больше, чем было в подземельях гномов, на две действующие сущности больше. К семи символам Светлой Магии он добавлял два обязательных начала некромантии - Смерть и Темноту. Тогда, в пещерах, он за недостатком времени ограничился семью лучами и... едва остался в живых. Если бы не подоспевший Север, кто знает, чем кончилась бы та схватка...
Одиннадцатилучевую звезду (не говоря уж о три-надцатилучевых) он решил оставить для более серьёзного испытания. Ведь каждый дополнительный луч - это лишний компонент в головоломном уравнении, в чём-то похожем на составление астрологического гороскопа.
Закончив рисовать свою фигуру (и ползать на животе по сырой и холодной земле, вымеряя транспортиром углы - тем самым тяжеленным бронзовым устройством со множеством дополнительных шкал, линеек, поворотных угольников и тому подобного добра, которого ему так не хватало в подземельях Пика Судеб), Фесс отправился осматривать окрестности - многие магические компоненты можно было раздобыть прямо здесь. По отдельности они - ничто, но, сведённые воедино в нужное время и в нужном месте...
Ходил он довольно долго, так что солнце уже начало клониться к горизонту. Некромант устал, исцарапался и вымок в густом ольховнике, однако добыча того стоила.
Пучок донельзя густо разросшихся веток (в народе такие прозывались “ведьмиными метлами” - там, где бытовало верование, что ведьмы обладают способностью летать, пользуясь сим незамысловатым предметом домашнего обихода), розовый древесный гриб, корень головомора, засохшие стебли болотного морочника, ещё кое-что того же сорта - созданное самой природой и наделённое свойством улавливать и направлять магические потоки. Из сумки некроманта появилось и то, что именовалось “невозобновимым ресурсом”, - крошечный рогатый черепок какого-то зверя, явно не из обычных для Эгеста или Эбина, бронзовый девятигранник, весь покрытый рунами, несколько пучков сухих трав, совсем редких, которые не бросали, как всё остальное, а тщательно припрятывали до следующего раза.
Аккуратно разложив всё своё хозяйство, некромант с удовлетворением огляделся. То, чем он занимался сейчас, совершенно не походило на безумные магические схватки, как, например, в Арвесте или же, совсем недавно, в Кривом Ручье. Кропотливая, требующая не столько истинного таланта, сколько аккуратности и внимательности работа. Какая-нибудь златошвейка, ухитряющаяся прогнать иглу сквозь крошечную бисеринку, наверное, справилась бы гораздо лучше. Другое дело, что вся эта геометрия, тщательные измерения и прочее годились только для того, чтобы открыть ворота Силе. Справляться с последствиями этого освобождения предстояло самому некроманту.
Фесс в последний раз поправил недостаточно ровно, по его мнению, пролёгшую хорду и отступил на несколько шагов. Всё вроде. Можно начинать. Звёзды в благоприятной позиции - точнее, их проекция на погост невысокликов сделана максимально благоприятной для этого времени года. Мешкать тоже не следует - если что-то пойдёт не так, не стоит давать неупокоенным добавочной силы - когда мрак спускается на землю.
Некромант подошёл к посоху, воткнутому в один из магических полюсов начертанной фигуры. Положил обе руки на каменное навершие. Закрыл глаза и начал шептать про себя одну из начальных формул пробуждения. Ему нужно было оживить все свои построения, влить в них мощь, чтобы потом процесс шёл уже как бы и без его, некромантова, участия.
Всё просто и всё хорошо, и не надо ничего выбирать. Делай свою работу, чародей, и постарайся не думать обо всём остальном. Даже о Рыси... если сможешь, конечно. Как ни сладка месть, о ней придется забыть. Ты мстил за одного и потерял троих. Это уже не исправишь. Да, конечно, ты не видел гнома, орка и полуэльфийку мёртвыми, что верно, то верно. Но... надеяться на чудо - удел слабых.
Фесс осторожно разжал судорожно стиснувшиеся сами собой зубы, а когда они сошлись - даже и не заметил.
Тем временем его заклинание начинало работать. Над девятилучевой звездой закурился дымок, со стороны могло показаться, что горит мокрая кладбищенская земля, хотя, конечно, это было не так. Сила, что незримым потоком пронзала весь Эвиал и для которой ничто были все возведённые невидимой властью барьеры вокруг него, текла по приуготовленному ей руслу, начерченная на земле фигура начала работать, поворачивая и сгущая даром рассеиваемое богатство. Разумеется, вычерти эту же самую схему какой-нибудь крестьянин, разложи он на тех же самых местах те же самые предметы и даже заполучи он такой же точно посох, у него бы ничего не получилось. Потому что требовалось кое-что ещё, помимо заклинаний, хорд и дуг: личность некроманта, того, кто дерзнул вобрать в себя частицу губительной силы мрака, стараясь по мере возможности оттянуть час его окончательной победы.
Фесс закрыл глаза. То, что происходило вокруг, на земле, его не интересовало ни в малейшей степени. Главные события разворачивались сейчас под землёй, и в теории действующее заклинание должно было вытянуть и рассеять без остатка всю ту злую силу, что, вселяясь в спокойно лежащих на погосте мёртвых, вырывала их из вечного сна, заставляя подниматься из могил и с тупой неутолимой злобой бессмысленно преследовать и убивать живых.
В теории некромант вообще не должен был ни во что вмешиваться, после того как начала работу его магия. Но это только в теории. На самом деле не было ещё ни одного случая, когда такое бы произошло и волшебнику не приходилось - порой собственной кровью! - исправлять ошибки и сбои бездушного колдовства. Слишком много возмущений, слишком много неучтённого, того, что учесть в принципе нельзя, для чего, несмотря на все усилия, так и не придумали ни астролябий, ни заклятий...
Обычно некромантия не сказывается, к примеру, на погоде - но на сей раз работающее заклинание Фесса отчего-то стало тянуть к себе облака, длинные серые тела туч сталкивались в небе над головой, исполинская, впору только великану, шапка росла и быстро темнела, словно кто-то лил в собирающиеся завесы бессчетные вёдра чёрной краски.
Несмотря на болезненный откат, Фесс старался не потерять из виду ни одной, даже самой дальней могилы. Гигантская воронка, сотворённая им, высасывала сейчас из мёртвых влитую в них злобную неживую силу, и, поскольку не родился ещё такой некромант, что смог бы обратить эту мощь себе на пользу, рассеивала её, эту силу, над землёй и в воздухе, быть может, этим и объяснялась вся свистопляска с облаками, хотя ни в одном наставлении по некромантии ничего подобного не говорилось.
Становилась прозрачной земля, истаивали последние одежды, доски и ткань, в которые оставшиеся до времени в живых обряжают ушедших к Серым Пределам. Фесс слышал, как колотятся и содрогаются кости, скрипят суставы, никто не хочет умирать во второй раз, даже мёртвые.
Тянущая, рвущая нутро боль всё нарастала, и здесь сделать ничего уже было нельзя. Терпи, некромант, боль отката смяла бы в лепёшку и уничтожила слабого духом; ты не только творишь чары и плетёшь заклинания, ты ещё подобен громоотводу, через который разряжается взъярённая плоть этого мира, отчего-то так плохо совместимая с честным волшебством.
...Заклятье работало неровно, рывками. Балансировка всё-таки пострадала, несмотря на все старания Фесса, достичь приемлемого равновесия ему таки не удалось. Кое-где противоборствующие силы начинали рвать мёртвые тела, что, с точки зрения классической некромантии, уже никуда не годилось. Высшее мастерство чародея заключалось как раз в том, чтобы прийти на беспокойный погост, сплести заклинание, после чего стоять и ждать, пока оно не закончит свою работу, не потревожив при том ни единой косточки в могилах.
И в какой-то момент, до рези в крепко зажмуренных глазах вглядываясь в чёрные провалы, где сейчас содрогались останки, словно под ударами незримого бича, Фесс внезапно увидел...
Нет, не на погосте. В стороне. На самом пределе некромантского взора. Под корнями старой ольхи, подрытыми так искусно, что никто и никогда не нашёл бы никаких следов, ищи он на поверхности, - ещё одна могила. Не такая, как остальные. Некроманту до сих пор казалось, что он чувствует смертный ужас и отчаяние, наполняющие ямину.
И могила эта, словно взывающий о помощи и спасении путник, застигнутый по дороге предательским штормом, властно приковала к себе всё внимание некроманта. Он увидел... о нет, не просто бренные кости и тому подобное; он видел дрожащий над землёй призрак, слабую тень, что не в силах расстаться с телом, давно опустевшим вместилищем души, отражением которой и был этот призрак.
Это был явно не половинчик. И не человек... как будто. Но что он делает здесь? Фесс не мог прямо сейчас сказать, как давно этот несчастный окончил свои земные дни, для этого пришлось бы бросить поддерживать баланс сложного заклинания, но и бросить это, забыть о странном захоронении не мог тоже.
Наверное, Сфайрат не одобрил бы его и за это тоже.
Призрак колебался, покачивался над холодной землёй, он дрожал, точно от холода, словно страдающий от лютой стужи человек. Фесс от злости заскрипел зубами. Отвлекаться он не мог, однако потом разбираться с этим телом будет куда труднее. Впрочем... чуть-чуть-то он взглянуть может. Да, совсем, совсем чуть-чуть...
Немного более узкий, чем у человека, череп одевался плотью. Призрак втягивался обратно в подземное узилище, на краткое время позволяя магу увидеть истинное лицо того, кто был похоронен тут.
Ещё, ещё немного... Дрожат и вибрируют магические связки, сводящие воедино всю громоздкую конструкцию умиротворяющего погост волшебства, а некромант, рыча от рвущей грудь боли, отдает приказы призраку вновь войти в покинутое душой обиталище, вернуть ему на время утраченный облик, чтобы он, некромант, смог бы спросить его и получить ответ.
И Фессу показалось, что он уже почти совсем достиг успеха, когда его главное заклинание дало резкий крен, словно корабль, застигнутый опрокидывающей его набок волной.
Ох, как непрост же был погост половинчиков! Ох, сколько же тайн дремало здесь, под тёмным, опустошённым зимою дёрном, сколько страсти было здесь, и подлинного геройства, и настоящей верности!.. Обрывки видений, смутные воспоминания прошлого ринулись вверх, когда колоссальный столб незримой Силы, вышвыриваемой сейчас вверх, в бурлящие небеса, внезапно накренился, словно падающая колонна, и, подобно всё той же колонне, косо рухнул наземь, отрываясь вершиной смерча от стянутых в зенит чёрных туч.
Вспышка боли. Слепящая, словно блеск вражьего меча возле самых глаз. Фесс закричал, не слыша собственного крика; мир опрокидывался, барьеры рушились, и вся вытянутая из погоста сила грохочущим водопадом низвергалась обратно.
Брызнули вверх фонтаны чёрной земли, словно исполинские змеи вырывались на поверхность из подземных темниц. Тут уже не ошибёшься - заклинание некроманта дало сбой, и неупокоенные, освобождённые от пут, сами перешли в атаку, пробуждаясь к жизни, отбрасывая глупые обереги, поставленные живыми, поднимались, движимые одной-единственной целью, не имевшей, само собой, никакого смысла, - убивать тех, кто ещё не пришёл в Серые Пределы.
Нелепая цель. Безумная и кошмарная. И будь вечно проклят тот, кто стоит за всем этим, какие бы резоны он ни привёл, сойдись Фесс с ним лицом к лицу!
...Всё его тело словно бы превратилось в один громадный кровяной струп, с которого Фесс сейчас отрывал засохшие, мало что не закаменевшие повязки. Он потерял из виду призрак под ольхой, он клял себя последними словами - потому что неупокоенные вырвались-таки из-под действия чар, благие намерения покончить с ними, как предписывают учебники, так и -остались благими намерениями, и теперь вновь приходилось закладывать самоё себя в отчаянном усилии исправить содеянное.
И где теперь брать требуемую мощь? К кому обратиться некроманту, уже трижды нарушившему своё Слово, влезшему в громадный долг перед древними ночными силами, исчерпавшему все резервы и не создавшему новых?
Фесс кое-как поднял слипшиеся от крови веки. Из развороченных могил одна за другой поднимались нелепые фигуры, невысокие, с круглыми, круглее человеческих, черепами, короткими руками и ногами - правда, с невозможными ни у людей, ни у эльфов, ни у половинчиков зубами, что впору оказались бы и самому Сфайрату.
Посох!., нет, дерево стремительно холодеет, утрачивая силу. Крутящийся смерч уже успел рухнуть, подъяв всех, кого только мог. И теперь...
ФАЛЬЧИОН!
Подарок Эйтери. Специально на погибель неупокоенным отточенная смертоносная сталь гномов, лучше которой не сварил ещё ни один оружейник людской расы.
Фесс заставил себя оторвать сведённые судорогой пальцы от яростного сверкающего навершия и вытянуть из ножен сухо прошелестевший клинок.
Рухнувшее заклинание уже рвало и размётывало всё вокруг себя. Над головой мага возникла хищно устремлённая к земле глотка смерча, с шипением и воем всосавшая в себя тучи. Земля вокруг чародея волновалась, словно море, по ней пошли настоящие волны, трещали безжалостно вырываемые с корнем деревья, силы развернулись, разошлись в дикой пляске; и в самом сердце воцарившегося хаоса стоял Фесс, двумя руками держа перед собой гномий меч. Он не пытался скрыться. Напротив, теперь ему оставалось только одно - приковать неупокоенных к себе, не дать вырваться с разорённого погоста и...
Перебить их всех. Холодным железом. Не прибегая к магии.
И когда из развороченной могилы показалась уродливая круглая голова первого из неупокоенных, некромант испытал нечто вроде злой, жгучей радости. Ему нужен был сейчас бой. Именно бой, а не игра с магическими силами.
Не давая новосотворённому зомби подняться, Фесс одним движением оказался возле него. Фальчион рухнул со свистом, некроманту показалось, что сталь режет сама, - лезвие разрубило неупокоенного надвое и притом глубоко ушло в глинистую землю под ним. Фесс сам не знал истинной силы своего оружия. Простое железо, пусть даже вышедшее из гномьих тиглей,
способно, как известно, рубить неупокоенных, но не убивать их. Товарищи Севера, подземные охотники за Нежитью, вынуждены были в буквальном смысле шинковать их на мелкие кусочки. Неразумно, нерационально, но - сейчас только это могло удовлетворить Фессову жажду схватки. Он чувствовал себя берсеркером, ненавидящим до полного забвения собственной жизни любого врага, не чувствующим ран, не замечающим пронзающих броню ударов до тех пор, пока жилы не отдадут последнюю каплю крови.
Некромант поспешно выдернул фальчион. На сверкающем лезвии не осталось и малейших следов истлевающей плоти или могильной глины, сырой и липкой. Рубанул снова, теперь уже опуская клинок почти без всякого усилия, просто направляя бег стали; и в считанные секунды он превратил жуткого противника в почти что однородную смесь измельчённых костей и плоти. Зомби пытался приподняться, зацепить врага руками-лапами, на которых уже успели появиться изрядные когти, но всё напрасно - фальчион мигом снёс неупокоенному обе кисти, потом отсёк руки по локоть и, наконец, - по самое плечо.
“Всё одно и то же, - вдруг совершенно некстати подумал Фесс. - Я борюсь со следствиями, а не с причиной. Причина остаётся в неприкосновенности, и даже целая армия некромантов не сможет обратить в безвредную пыль всех до единого мёртвых этого мира”.
Следующие несколько минут превратились в сплошной танец рвущей воздух стали. Гномы воистину сработали фальчион на славу. Однако даже они ничего не могли поделать с одной необоримой силой - земной тягой. Тяжёлым клинком в полной мере мог владеть только настоящий силач, из тех, что играючи ломают лошадиные подковы и скатывают монеты в трубочки. Фесс - или даже Кэр Лаэда - такой силой не обладал.
...Его хватило на шестерых неупокоенных. И то - мелкие обрубки тем не менее мерзко шевелились, вздрагивали, словно тщась вновь собраться в единое целое. Обливаясь потом, он тяжело опустил оружие. Чтобы справиться с ордами скелетов и зомби таким способом, требовалось быть по меньшей мере гномом. Да и то - они ковали это оружие с расчётом на одиночные схватки, упокаивать целые погосты им не приходилось.
Смерч уже вгрызся в землю, выл и рычал, словно дорвавшийся до лакомой кости голодный пёс. Удивительно, но поднимавшиеся из-под земли уродливые фигуры, пошатываясь, шагали к Фессу как ни в чём не бывало, словно и не было никакого вихря. Они его просто не замечали, не чувствовали.
Некромант огляделся - и, пожалуй, впервые его взгляд можно было бы назвать затравленным. Он оказался в кольце. Рухнувшее заклинание подняло на ноги всё кладбище. И - Фесс чётко отдавал себе отчёт - на всех зомби и прочую нежить его не хватит.
Оставалось несколько мгновений до вражьей атаки. Неупокоенные сомкнули ряды. Они не торопились. Им спешить теперь некуда. Истребить, разорвать на части ненавистного врага - и потом двинуться дальше, туда, где много-много лакомой живой добычи...
Кажется, у тебя не осталось другого выхода, Хранитель Мечей. Прибегни к своему тайному оружию. Иммельсторн и Драгнир засиделись в ножнах. Дай им вдохнуть вольного ветра! Дай пропеть свою песнь смерти, дай сверкнуть и под солнцем этого мира! Их создатели даже и не догадывались, какое сокровище они сотворили, движимые гневом и ненавистью. Пусть же древний дар далёкого мира поможет страннику на пыльных тропах Упорядоченного...
Соблазн оказался настолько велик, а видение грядущей победы - настолько зримым, что Фесс едва не застонал, с мясом и кровью выдирая из себя эту мысль.
Ты уже должен был бы понять это, - промчалось в сознании. - Ты расстался с рунным мечом, ты оборвал привязь, и теперь единственный способ взять тебя - заставить воспользоваться хранимым сокровищем. У них нет другого оружия против тебя, кроме тебя же самого. Используй Мечи, используй свою магию - и никакие расстояния не смогут послужить тебе защитой. Эвиал превратится в громадную мышеловку, и только вопросом времени станет, когда они наконец окажутся вокруг тебя. Неважно, в каком обличье. Может, это будут Эвенстайн и Бахмут. Может, кто-то иной.
И, значит, он должен поступать сейчас так, как поступил бы на его месте обычный некромант Эвиала (хотя сами слова “обычный” и “некромант” весьма мало подходили друг к другу). Никакой магии сверх той, что мог научить Даэнур. Ни единого грана.
Кольцо неупокоенных начало сжиматься. Они чувствовали поживу, ощущали слабость врага - и оттого тёмный огонь в них разгорался ещё сильнее.
Ну, некромант!..
Ему нужна была Сила. Где угодно и какой угодно ценой. Пусть даже после этого вся Тёмная Шестёрка обратится против него.
Он попытался... и безрезультатно. Молчание. Никакого отклика. Он не слишком удивился - его долг до сих пор висит на нём тяжким грузом.
Не трать даром время, некромант, у тебя его совсем не осталось. Ты уложишь еще, быть может, пяток неупокоенных, но шестой уложит тебя.
На лицо Фесса змеей вползла кривая улыбка. Он с силой вогнал фальчион в землю, взмахнул глефой, проверяя руку. Мускулы до сих пор налиты были усталостью, но после неподъёмного меча сработанная подземными оружейниками глефа летала, словно перышко.
Он с воплем ринулся прямо на надвигающуюся плотную цепь, оба лезвия глефы стремительно крутились в воздухе: вот они черкнули по лицу неупокоенного, развалили его надвое; оттолкнувшись глефой, как шестом, от земли, Фесс в следующий миг оказался за спинами неупокоенных.
Разумеется, его глефа не шла ни в какое сравнение с фальчионом. Очевидно, Эйтери трудилась над ним не зря - гибельным для бродящих по земле мертвецов его делали не только тяжёлый клинок и первосортная, редкостная заточка.
Неупокоенных это, само собой, не остановило. Они неспешно развернулись и двинулись следом.
Что ж, случилось то, чего он опасался. Заклятия “нормальной” некромантии сработали, но не так, как он рассчитывал. Обычного Тёмного мага, наверное, ждала бы в этом случае печальная судьба - но только не его, Фесса. Не зря же оставалось у него в запасе кое-что помимо некромантии.
Пришла пора пустить в ход эльфийское чародейство.
Фесс побежал, легко, не очень быстро - пока что в его намерения не входило отрываться от преследователей слишком сильно. Он должен увести их подальше и быть уверенным, что Нежить не повернула к Дрен-данну.
Он двинулся влево, через густой мокрый лес, сквозь облетевшие заросли - зомби и прочие не отстанут, пока он близко и его след не перебит следами других живых.
Мимо замелькали могучие стволы, под ногами стлались полусгнившие бурые листья - дорога вела вверх по склону, туда, где, подобно царскому венцу, высокий холм короновало кольцо вековых дубов.
Нет, не зря он побывал в Вечном лесу, не зря говорил с Вейде, не зря разворачивались перед ним её заклинания!.. И не зря эльфы Вечного леса не слишком-то боялись неупокоенных. Во всяком случае, у них было оружие. Не слишком подходящее, и едва ли они могли сами использовать его как следует - для этого нужен был некромант, - но всё-таки это было лучше, чем совсем ничего.
Фесс остановился точно на вершине. Отдышался. Взглянул вверх - серое бессолнечное зимнее небо, низкие облака - однако всё-таки там, за плотным покрывалом, скрывалось животворное дневное светило, которое, несмотря ни на что, неупокоенные не слишком-то жаловали.
Некромант закрыл глаза, сосредоточился, стараясь увидеть сейчас каждое дерево вокруг, почувствовать каждую живую жилку; настоящие холода ещё не наступили, деревья не спали - а уж могучие великаны-дубы и вовсе не помышляли о сне, возвышаясь здесь гордой и несокрушимой стражей, хранящей покой леса и всех его обитателей.
Если бы Фесс не видел, как это сотворяла Вейде, он нипочём не сумел бы проделать ничего подобного. Некромантия, как ни поверни, имеет свои границы, и переступить их нелегко даже опытному магу.
То, что у эльфийской волшебницы получалось так же легко и естественно, как дыхание, у него, Чёрного мага, вызвало жестокий позыв к рвоте. Чужая сила, во всём противоположная Тьме и её бесчисленным отражениям и порождениям, врывалась сейчас в некроманта неудержимым грохочущим потоком; о нет, он не мог похвастаться, что способен управлять этим потоком, Фесс едва-едва удерживался на поверхности, подхваченный могучим вихрем пробудившейся лесной силы.
Неудивительно, что твердыня Нарна устояла против всех и всяческих нашествий.
Но как же так, в смятении подумал Фесс, почему же эльфы, повелевая такой невероятной мощью, не справились с бедствием сами? Почему потребовались Чёрные маги, ритуальные пытки, почему пришлось изощряться в софистике, придумывать всяческие принципы меньшего зла и тому подобные оправдания творимому некромантами, когда всё, что требовалось, - это договориться с Хозяевами лесов?..
Однако очень скоро он понял почему.
Корни зелёных растущих созданий взламывают камень, стремясь добраться до водоносных слоев. Всегда “поспешающая медленно”, живая сила не терпит рядом с собой смерти и разрушения. Она либо включает гниение и гибель в свой всегдашний круговорот, либо уничтожает их - собственным бессмертием, если не каждого отдельного листа или даже дерева в лесу, но бессмертием всего огромного живого леса, до конца не понятого никем, даже эльфами. При этом пуще совершенно не обязательно быть “эльфийской” или какой-то ещё.
Некроманта швырнуло на землю. Почва содрогалась в жестоких судорогах. Корни рвались на волю, кусты, словно жертвуя собой, старались вцепиться в мерно шагающих неупокоенных нагими чёрными ветвями, словно многопалыми руками неведомых существ.
Фесс не видел этого глазами - он чувствовал, как приведённая им в движение мощь рвёт и размётывает облака в небе. Зелёный вихрь, не зримый ни для кого, кроме лишь создавшего и воплотившего его волшебника, бешено крутился над облетевшими вершинами. Деревья, дубы и вязы сейчас казались самыми настоящими воинами, словно - прикажи им, и они сами пойдут навстречу зомби, втаптывая в землю и разрывая на части.
Но гибкий прутняк не мог остановить молчаливого, неумолимого напора. Неупокоенным всё равно. Они будут идти вперёд, не зная зачем и почему, не страшась самого жестокого избиения, они будут идти до конца, движимые одной лишь своей жаждой...
Фесса затягивало в мёрзлую, но сейчас раскрывшуюся, подобно материнскому лону, землю. Ему казалось - в его тело впился разом мириад крохотных
ростков, и каждый стремительно укореняется, пускает свежие побеги, словно торопясь сделать это нелепое двуногое ходячее тело частью вечного, бессмертного леса, простёршегося от полюса до полюса (пустыня, как известно, - это всего лишь временное отсутствие леса).
Боль невозможно было терпеть, с ней невозможно было бороться - лес легко смял и подавил сопротивление ничтожного клочка живой плоти. Изо рта и носа некроманта хлынула кровь; он понимал, что отворил ворота такой силе, с которой ему теперь не справиться уже точно.
Сквозь кровяную муть в глазах он видел, однако, что его усилия не пропали даром. Неупокоенные остановились. Те самые ростки, что жестоко терзали некроманта, облепили нелепые движущиеся фигуры. Со стороны могло показаться, что бесчисленные семена в один момент успели созреть и прорасти прямо на грубых гнилых шкурах подъятых из могилы мертвецов.
Зомби - что странно - пытались защищаться. Срывали с себя быстро удлинявшиеся побеги, что укоренялись на плечах, под мышками, в локтях, на шее, в глазных впадинах - но куда там! Зелёная не-смерть наступала неотвратимо и всё же - всё же не смогла до конца остановить порыв наступающих. Несколько из них упали, и земля теперь жадно пережёвывала чёрными раскрывшимися губами бесформенные груды праха, сейчас больше похожие на заросшие болотные кочки, невесть как очутившиеся посреди высокого холма в дубовой роще, однако куда больше неупокоенных проломилось сквозь живой заслон, оставляя на своём пути лишь изломанные, втоптанные в землю заросли.
Да, что-то основательно изменилось в этом мире, если стали другими даже неупокоенные, которым, казалось бы, на роду написано вечно оставаться такими, как и всегда. Эти, подобно встреченным некромантом в подземельях гномов, похоже, могли чувствовать и ощущать гораздо больше, нежели их предшественники, к примеру, из Больших Комаров.
Кольцо вокруг Фесса быстро сжималось. Хрипя, он кое-как поднялся на одно колено, прошептал заклинание, одно из тех, которыми Даэнур снабдил молодого некроманта на, что называется, самый крайний случай, - чары исправно сработали, зомби словно взорвался изнутри, разлетевшись по всей поляне веером дурно пахнущих останков, однако после этого волшебства Фесс понял, что не в силах пошевелить даже пальцем. Сознание стремительно заливал серый туман.
О нет, он не “собрал последние силы”. Их просто не осталось, ни последних, ни вообще каких-либо. Вздрагивающая - от слабости плоти, не духа! - рука поднесла к горлу короткий кинжал. Его конец будет быстрым и почти безболезненным.
Именно в этот миг среди деревьев зазвучала, пронеслась от дуба к дубу негромкая, прихотливая мелодия - пела флейта, печально и скорбно, словно сострадая всем, кому суждено погибнуть под этим небом.
Там, далеко внизу, среди ивняка мелькнула лёгкая, почти что невидимая тень. Тонкие руки, сотканные из едва заметных жемчужных нитей тумана, поднесли к незримым губам простую деревянную палочку, скорее всего только что подобранную, - поднесли, и палочка запела, словно самая настоящая флейта. И немудрёной мелодии этой внезапно и мощно отозвался весь восставший в ярости лес.
Некромант ощутил, как разжимаются тиски боли. Эльфийская флейта не могла ни остановить мёртвых, ни вызвать на поле брани какие-то ещё, быть может, даже более могущественные силы. Но она делала то, в чём эльфы всегда были непревзойдёнными искусниками в повелевании зелёными растущими созданиями. Флейта звала, манила, она приказывала и запрещала - и впившиеся в Фесса тысячи тысяч крошечных ростков послушно умирали, отваливались, отпадали простой сухой порослью, теперь уже совершенно нестрашной и неопасной.
Некромант осторожно приподнял голову. Ни один из неупокоенных не уцелел. Корни растений раздирали мёртвую плоть, жадно вгрызались в неё - чем-то это напоминало работу того диковинного деревянного паука-разрушителя на западной границе Нарна с Железным Хребтом. Руки и ноги неупокоенных отваливались от тел, судорожно дёргались, словно стремясь подползти обратно, - но корни знали своё дело. Они оплетали зомби сплошной сетью, они впивались в землю, намертво притягивая к ней врагов.
Приходя в себя после приступа боли, Фесс приподнялся.
И понял, почему Вейде, несмотря на всё своё могущество, так ни разу и не пустила в ход это заклинание - даже она, несравненная врачевательница, и уж, наверное, не только людей, но и деревьев.
Могучие дубы вокруг Фесса были мертвы. Магия высосала из них все силы, кора пластами опала с поражённых мгновенной гнилью стволов, ветки надломились, жалобно касаясь земли, словно запоздало умоляя Великую Мать о помощи. Некромант растерянно огляделся - ещё трепыхались прикрученные к чёрной земле неупокоенные, а пятно смерти вокруг места сражения расползалось всё шире и шире.
Правда, теперь граница этого пятна продвигалась вперёд всё медленнее, лес упорно сопротивлялся новой и небывалой беде - но случившееся и так повергло бы в ужас и отчаяние любого эльфа.
К счастью, Фесс эльфом отнюдь не был.
Отчаяние лишает силы и мужества. Что сделано, то не изменишь. Иди вперёд и помни, Что твой долг возрастает каждый день, каждый час, и наступит миг, когда тебе придётся платить по всем щедро выданным счетам.
Песенка флейты оборвалась. Однако некромант по-прежнему видел слабую тень, медленно скользившую среди деревьев. И ольха, рябина, густой орешник послушно расступались перед ней, хотя разве могли их ветки задержать или хотя бы даже оцарапать призрака?..
Простое заклятье из начальных курсов малефицистики позволяло Фессу не терять из виду странное привидение. Вообще ему ещё не приходилось сталкиваться с призраками, во всяком случае, с такими. Некромантия Эвиала оказалась перед лицом грозной опасности, нашествие неупокоенных было хуже вторжения любой армии, любой, даже самой разорительной войны, и призраки были вытеснены как бы на периферию интереса Тёмных магов, хотя, конечно, соответствующими заклинаниями он владел. Спиритуальная составляющая никогда не была сильной стороной оригинальной некромантии Эвиала, что мог - теперь мог - оценить Кэр Лаэда.
Задыхаясь, припадая на левую ногу, Фесс бросился вниз по склону. Теперь нельзя терять ни мгновения. Заклятье долго не удержит призрака, ему, должно быть, непереносим каждый миг этого существования, ведь для них плыть даже сквозь воздух - всё равно что пробиваться сквозь колючие заросли человеку с содранной кожей.
...Вскоре он увидел её - словно лёгкий взмах кисти на предзимнем чёрно-коричнево-сером пейзаже. Тень медленно плыла по направлению к Дренданну, и это тоже полностью соответствовало теории. Призрак стремился к месту упокоения тела - и единственной надеждой Фесса оставалось перехватить его именно сейчас, потому что потом вызвать его обратно из Серых
Пределов будет не по силам даже десяти таким некромантам, как Даэнур.
Однако призрак с каждой минутой двигался всё медленнее и медленнее, деревянная флейта - на самом деле обычная сухая ветка - упала на землю...
Фесс успел подхватить её. Деревянная палка, ничего иного и ожидать было нельзя. Но... “сумей сыграть на железной флейте без единого отверстия, и это будет означать, что ты достиг Просветления”, - вспомнилась фраза из одного древнего и странного трактата, читанного еще в Орд осе.
Сыграй на железной, без единого отверстия флейте, некромант, - словно рассмеялся чей-то чужой голос, - Сыграй, и тогда ты узнаешь много интересного.
Фесс нерешительно поднёс покрытую корой палочку к губам. Кажется, давным-давно, в Долине, его учили музыке, как и всякого мальчика из “хорошей семьи”, но здесь...
Здесь это не подействует.
Забудь всё, чему тебя учили. На флейте без отверстий не сыграешь. Никогда и ни за что.
И потому Фесс, просто поднеся “флейту” к губам, только и смог, что беззвучно окликнуть легко скользящую впереди него тень. Не её истинным именем. Тем, что само сорвалось с его губ, бессвязным и бессмысленным на первый взгляд набором звуков.
В которых тем не менее явственно звучали обертоны языка Светлых эльфов.
Тень остановилась. Фессу показалось - на него в упор взглянули два огромных миндалевидных глаза; вздор, потому что у призраков нет глаз.
Некромант медленно опустился на колени, плотно зажмуриваясь и вычитая из реального весь окружающий его мир. Весь, кроме зыбкой тени, жемчужного росчерка на чёрной коре.
...Посреди океана тьмы - но тьмы не грозной, не
неведомой, но нежной и ласковой, словно тёплая южная ночь, - посреди моря мрака прямо из неумолчных вод поднимались мраморные ступени небольшого храма. Фесс сидел на ступенях, опустив ноги в мягко накатывающуюся и отступающую воду, и это было невыразимо приятно. Все тревоги и напасти последнего времени куда-то исчезли, он бездумно смотрел, как звёзды перемигиваются в вышине, как прочерчивают небосклон короткие стрелы метеоров, как скользят в вечном танце легионы воздушных духов... Из-за спины доносилась негромкая мелодия, в ближнем притворе играли на флейте.
...Она подошла неслышно, как и положено эльфийке. Выступила из плетёных сандалий - не сбросила, а именно выступила, и села рядом. На травянисто-зелёном плаще не дрогнула ни одна складка.
- Привет тебе, некромант. Привет и спасибо.
Мягкий и обволакивающий голос. Фесс только теперь дерзнул поднять голову - и, о нет, он увидел не жёлтый оскал черепа, не колышащуюся мглу призрака - но тонкое личико эльфийки с дивными, лучащимися золотисто-зелёными глазами.
- Спасибо тебе, - повторила она. Губы едва-едва, но всё же шевельнулись. Тень ещё не забыла, что иначе говорить вроде как и невозможно, хотя на самом деле прекрасно могла обходиться одними звучащими мыслями.
- За что же? - слова с трудом пробились сквозь застывший в горле комок. Наверное, это шутила дурные шутки его память - лицо неведомой эльфийки мало-помалу начинало обретать сходство с лицом Рыси.
- Я могу говорить. Пусть даже и недолго. Спасибо... - она обернулась к Храму, - спасибо тому, кто бережёт этот мир, он дал нам встретиться здесь.
- Море Призраков? - внезапно осенило некроманта.
- Именно. Но... нет, я - это не она, - вдруг перебила себя эльфийка. - Не обманывай себя, некромант. Я не видела её среди мёртвых. Среди живых, впрочем, тоже.
Фесс с трудом подавил дрожь.
- Торопись, некромант, - проговорила тень у них за спиной: тень, что застыла, скрестив на груди руки-крылья, подле крайней мраморной колонны. Эта тень тоже была знакома... Нарн?!.
- Кто тебя убил? - заставил себя спросить Фесс. - Кто? Половинчики? Они взяли тебя в рабство? Они лгали, что эльфийки бегут к ним из Вечного леса своей собственной волей?!
- Да, они убили меня, - последовал вздох. - Они прорвались в Лес... схватили кого успели... погнали на юг. Совсем недавно, как ты понимаешь...
- Значит, те три, которых я видел...
- Нет, в этом тебе не солгали, - последовал неожиданный ответ. - Невысоклики торгуют всем. В том числе и свободой. Когда за свободу они могут получить большую прибыль, они никого и пальцем не тронут. Кое-кому из моих товарок и впрямь не сиделось в Вечном лесу. Им хотелось приключений, свободы, интриг, поклонения... Невысоклики торговали всем этим. И действительно не обманывали. Правда, пока ещё выгоднее, как ни странно... Теперь-то я знаю, что одни и те же ходят в наш лес за добычей и переправляют беглянок в Эбин.
- Как такое может быть?! - поразился Фесс.
- Они стараются представить дело так, что на Вечный лес нападают другие, дальние колена их народа. Порой им это удаётся, - грустно промолвила эльфийка. - Вейде, конечно, предупреждает, предостерегает... но не все ей верят. А меня захватили вместе с ещё восемью девушками. Нас должны были отправить в Мекамп.
- На рабский рынок? - скрипнул зубами некромант.
- Если бы... Из рабства ты можешь бежать. Тебя может выкупить королева. Нет. Нас должны были отправить в Мекамп, а оттуда в Салладор... зачем, не знаю, - но наши жизни должны были оборваться там. Верь мне. Призраки не ошибаются и не лгут.
- Должны были оборваться... Жертвоприношение? - внезапно осенило Фесса. - Ритуал? Эльфийка кивнула.
- Не знаю, где и во имя чего... но ты прав. Ритуал. Отъятие жизни. Я увидела это во сне. И попыталась бежать. Потому что в тысячу раз лучше умереть сражаясь, чем под жреческим ножом. Прости, эта мысль не нова, но каждый проживает её так, словно он сам открыл её впервые, если ты понимаешь, о чём я.
Фесс кивнул. У него снова перехватило горло.
- Они нагнали., они ходят по следам, словно псы. Велели остановиться и бросить оружие - я убила стража, у меня был и лук, и меч .. я застрелила пятерых, прежде чем они подобрались ко мне, и зарубила ещё одного, пока меня вязали... а потом... у меня был ещё нож. И я... сама...
Некромант промолчал. Никаких слов говорить сейчас было нельзя.
- А потом пришёл ты... - Голос упал до еле слышного шепота. - Спасибо тебе. Ты вырвал меня из... ох, прости, не могу говорить...
- Нам пора, - сказал обладатель могучих крыл. - Не беспокойся за неё. Я сделаю всё, что в моих силах. Спасибо, что дал мне такую возможность, некромант. Хотя Серые Пределы, как ты понимаешь, подчиняются только одной Хозяйке и только она одна имеет там полную власть. Да, и ещё... Тогда, при первой встрече... я совершил то, что, увы, обязан был совершить. Заклятье было слишком могущественно... Ты спросишь по-
чему? - потому что руками несчастной ведьмы управляли в те мгновения совсем другие силы, силы, вызвавшие меня из бездн горя и... того, чего вам, живущим, лучше даже и не знать. Даже тебе, некромант. Или - особенно тебе, некромант. Прощай! Это не мой храм, не я, увы, поставлен беречь этот мир. И... прости, если сможешь. Когда-нибудь, я верю, мы встретимся на звёздной дороге и поговорим... нам найдётся, о чём поговорить, брат.
Удар свистящего бича боли - и мир “реальный” рухнул на некроманта давящей неподъёмной глыбой. Исчезло море, исчез Храм, исчезла эльфийка, так и не назвавшая ему своего имени. Он стоял на коленях, одежда промокла, ледяная липкая морозь пробиралась по телу, так что зубы некроманта выбивали частую дробь.
“Значит, ты промышляешь ещё и этим, Дренданн... ну что же, боюсь, что вам придется стать моим первым платежом в счёт долга Великой Шестёрке”.
Фесс резко поднялся с колен. Закружилась голова, но это ничего, это скоро должно пройти.
Оглушительно звенела тишина. Предзимний лес успокаивался, приходил в себя после схватки магических сил; победа далась нелегко, мёртвые деревья застыли, беспомощно вскинув изломанные ветви к серому небу. Погибли красавцы дубы, погиб молодой подрост вокруг них, погибла гвардия вязов, и даже скромные рябины роняли с иссушенных ветвей, словно капли крови, последние нерасклёванные ягоды.
Понятно теперь, отчего Вейде никогда не пользовалась этим заклинанием. Да, лес справился с неупокоенными, превратил их в перегной, в то, на чём взойдут новые побеги - Смерть даёт силы Жизни, и Жизнь произрастает из Смерти, - но и заплатил при этом непомерно высокую цену.
Фесс поднял глефу, счистил с неё налипшую землю. Ни один из зомби уже не дёргался, побеги прошили их корнями насквозь, и некромант видел, как на гонких ветвях набухают почки. Побеги обречены на гибель, листва не перенесёт холодов, но своё дело они сделали.
Могущественна эльфья магия, могущественна и порой не менее убийственна, чем самая изощренная людская, изначально, казалось бы, нацеленная на убийство и уничтожение.
Фесс медленным шагом обошёл погибшую рощу, касаясь ладонями изрытой трещинами коры. Дубы стояли величественные и в смерти, ещё долго станут они сопротивляться времени, пока не подточат их жуки-древоточцы и лесные исполины не рухнут наземь - чтобы, в свою очередь, стать пищей для молодой поросли, что спустя десятилетия поднимется на их месте.
Некромант не говорил “простите меня”. Слова глупы, пусты, годны лишь на то, чтобы их носило ветром. Дубы, как и всё живое, не хотят оставаться неотомщёнными. Месть не вернёт им жизни, но зато убережёт от гибели многих и многих других.
...Когда дрожь в руках и головокружение прошли окончательно, некромант размеренным шагом двинулся к Дренданну.
Собственно говоря, нужно ему было немногое - забрать оставленные в кладбищенской земле фальчион и посох, удостовериться, что всё в порядке с погостом... и чуть-чуть, совсем чуть-чуть поболтать с почтенным головой Дренданна милостивым государем Фирио.

* * *


Фесс не скрывался. Вышел на аккуратную проселочную дорогу, со свежей отсыпкой - кто-то старательно заравнивал оставленные тяжёлыми тележными
колёсами колеи. Навстречу некроманту попалась пара невысокликов - муж в зелёной рабочей куртке понукал уныло бредущего ослика, нагруженного объёмистыми вязанками хвороста, жена в тёплом цветастом платке несла корзинку с какими-то кореньями. Фессу они поклонились сдержанно и с достоинством.
Он ответил коротким кивком. Поневоле ему то и дело приходилось повторять про себя слова Сфайрата: “Ты некромант, а не странствующий рыцарь, одержимый навязчивой идеей насадить повсюду “добро” и “справедливость” - разумеется, исключительно в своём понимании”.
Ты сможешь принести всех дренданнских обитателей в жертву Великой Шестёрке?
- Не смогу, - вслух сказал Фесс. - Прав Сфайрат - плохой из меня некромант. Никудышный, прямо скажем.
До деревни он не дошёл, свернул с дороги прямо через присыпанную мокрым снежком поросль - к погосту.
...На развороченном мёртвом погосте было пусто и тихо. Фесс постоял несколько мгновений, прислушиваясь к своим ощущениям, - как ни странно, его заклятья возымели-таки действие, правда, не совсем такое, как он рассчитывал, но...
Фальчион Фесса одиноко торчал возле расколовшейся каменной плиты, чуть в отдалении валялся чёрный посох. А на корточках около меча, с пристальным интересом рассматривая оружие, сидел тот, кого некромант меньше всего ожидал здесь встретить.
- Сударь мой Фирио, - проговорил Фесс, даже не пытаясь скрыть своего удивления. - Вот так встреча, милостивый государь...
- Ждал я тебя, волшебник, - дренданнский голова аккуратно вытер руки вышитым носовым платком и поднялся. Смотрел он прямо в глаза некроманту и взгляда не отводил. - Знатный у тебя клинок, сударь маг, куцы как знатный, самому императору, как говорится, впору пошел бы...
- Император, боюсь, его бы и не поднял, - сухо заметил Фесс.
- Мабуть, и не поднял бы, - не стал спорить голова. - А вот ты, сударь маг... кажись, его поднять уже готов. Ну, скажи, скажи, как есть - я ведь в твоей власти. По глазам вижу, господин маг, - мстить сюда к нам пришёл? За эльфийку погибшую мстить пришёл? Ну, не тяни, скажи прямо! Чего тебе бояться? Я - вот он, и оружия у меня нет, да и какое оружие против такого мастера, как ты, поможет?..
- Ну, положим, лук и стрела любого богатыря в конце концов одолеют, - медленно проговорил Фесс, пристально оглядываясь по сторонам. Фирио не был бы Фирио, если погост сейчас не окружён доброй сотней лучников с пращниками.
- Что мы с тобой спорить станем... - отмахнулся голова. - Я ведь знаю - ты с эльфийкой говорил. Некромансерским своим способом, от которого Аркинский Престол подолом бы со страху накрылся. И она тe6e всё выложила. Так ведь? И ты теперь сюда пришёл... гадая, что же с нами эдакое бы сотворить, чтобы ентих негодяев извести бы раз и вконец?..
Фесс пристально взглянул в глаза половинчику. В конце концов, что за странный разговор? Фирио бы отнекиваться, отпираться, а он, напротив, во всём признаётся. На жалость, наверное, сейчас давить станет, на невинных детей да жёнок. Хотя - прямо скажем - не похож голова на закоренелого злодея.
- Слушай, Фирио, - сказал наконец некромант. - Честное слово, мне с тобой препираться тут недосуг. Ты вроде как не дурак, сам знаешь, что со мной вам связываться не с руки. Может, вы меня и осилите, да только от Дренданна если что и останется, так, наверное, только головешки, в чём я, впрочем, тоже сомневаюсь. Да, я знаю про эльфийку. Знаю, что с ней случилось. И что врал ты мне в глаза.
- Не во всём, - возразил голова. - А что сделать, господин некромант? Мы народ маленький, стрелами против магии много не навоюешь. Вот и приходится... выполнять заказы всякие.
- Всегда можно отказаться, - заметил Фесс.
- Не всегда, господин чародей. Не всегда. Иногда так попросят, что... - голова сокрушённо вздохнул, всем видом своим являя полнейшие покорность и раскаяние.
- Короче, Фирио. Кто у тебя эльфиек купил?
- Не купил, господин чародей. Заказал, а вернее - приказал, вот как правильно будет.
- Да кто ж вам приказывать может? Ври, голова, да не завирайся! - прикрикнул Фесс. - Тут даже легион имперский не справится, вы стрелами из засад всех положите, а ты что несёшь? “Приказал”!
- Хочешь, пытай меня, господин чародей, - опустил голову Фирио. - Хочь огнём пали, хочь железом протыкай. Одно только и смогу сказать. Мы давно уже по своей воле эльфиек не ловим. От этого убытки одни. Уж скорее на большаке пошалим... купцов растрясём... бывает, чего уж там. А в Вечный лес лазать... дураков нету, сударь некромансер, уж ты мне поверь...
- Где уж тебе верить, - усмехнулся Фесс. - Давай, голова, ври дальше. Мне как раз зомби сейчас нужен, мешок дорожный таскать. Ты вполне подойдёшь.
Голова задрожал крупной дрожью, шумно сглотнул, шмыгнул носом - и с отчаянием заговорил:
- Так, господин некромансер... ну как же мне тебе доказать-то...
- Во-первых, скажи своим, чтобы по домам расходились, - прищурившись, бросил Фесс. - Нечего им
меня на прицел брать. Нехорошо может обернуться. Крови много прольётся. Понял меня, голова? Говорить уже потом станем.
Конечно же, Фесс попросту блефовал. Он не знал, на самом ли деле погост сейчас окружён, но почти не сомневался, что почтенный голова едва ли явится на такого рода переговоры без большой дубинки за пазухой - разумеется, выражаясь фигурально.
Голова растерянно замигал, и Фесс понял, что попал в точку.
- Давай, давай, не мешкай, - поторопил он невысоклика. - Мне ведь на то, чтобы из тебя зомби сделать, куда меньше времени потребуется, нежели чем стреле - чтобы до меня долететь. Приказывай, Фирио, приказывай, и потом ты уже, пожалуйста, призови всё своё красноречие. Оно тебе без остатка понадобится, чтобы меня убедить в том, что вы в Вечный лес не своей волей ходите.
Голова не колебался. Резко свистнул, взмахнул рукой - потом ещё раз, настойчивее. Только теперь Фесс ощутил, что всё это время на него и в самом деле направлены были десятки взглядов - напряжённых, злых, цепких, но при этом и испуганных.
- А теперь поговорим, - сказал Фесс.
...Фирио рассказал немало. Раньше, по его словам, невысоклики и впрямь частенько хаживали за добычей в Вечный лес, эльфийки высоко ценились среди королей и правителей. Не как непревзойдённые наложницы, о, отнюдь нет, за пленницами приходилось всё время следить, чтобы они не наложили на себя руки. Потом времена изменились. Стало выгоднее торговать, чем воевать. Народ половинчиков, по словам Фирио, “замирился”, и вдобавок появились совсем другие эльфийки, которых не приходилось заковывать в цепи и стегать плёткой. Они искали свободы и приключений.
Хейсары, как называли самих себя невысоклики, тут же смекнули, что на этом можно заработать не хуже, чем на работорговле. Зачастую даже лучше, потому за эльфиек, отправившихся в людские земли добровольно, платились поистине бешеные деньги. Разумеется, это было не рабство - половинчики просто направляли беглянок куда следует. Ну а там как нельзя кстати подвёртывался какой-нибудь владетель, принц или даже король Злые языки утверждали, что подобного не избежал даже сам император Эбина, имевший в тайных фаворитках эльфийку
- А потом пришли другие, - рассказывал голова - Другие, значится. С юга. Из Салладора. Я, сударь маг, салладорских не очень-то жалую, тёмный они народ и дурной, неверный. За диргем двойной мать родную зарежут. Не все, конешно, те, что в последнее время лазать тут стали. Им-то, сударь, эльфийки и понадобились Красным золотом платили за них... много давали, небывалую цену. Для чего-то они им там нужны стали, да так, что хоть из дому беги
- Кому понадобились7 - перебил некромант - Инквизиции? Правителю? Кому?
- Не знаю, - развел руками Фирио - Но не Инквизиции - это точно Святош-то, Спасителевым именем торгующих, мы давно уже раскусили, и они к нам нос не суют. Другой это кто-то. Совсем другой, а кто - не знаю. .
Дальше по словам дренданнского головы выходило, что его сородичи якобы частично стушевались перед угрозами - неведомые пришельцы с юга оказались чародеями, - частично соблазнились щедрыми посулами. И вновь, как и встарь, занялись охотой на красавиц Вейде под сводами Вечного леса, несмотря на всю магию его прекрасной королевы Пленниц сразу же угоняли на юг, и судьба их оставалась для Фирио неизвестной.
Последняя партия - семеро эльфиек, полтора десятка охранников и три собственно покупателя, судя по всему, очень важные персоны, - покинули Дренданн всего неделю назад.
- Ежели поторопитесь, господин маг, так в Мекампе их всенепременно достанете. Медленно они тащатся, да и куда уж тут по нынешней-то зиме быстро идти...
“Ты не странствующий рыцарь в сверкающей броне. Ты некромант, страж Серых Пределов. И у тебя есть куда более важные дела. Ты уже поддался соблазну мести, ты позволил безумию овладеть собой, так что...”
- Так что теперь уже точно жалеть и беречь нечего, - вслух ответил Фесс незримому собеседнику. - Фирио! Мне нужно точно знать, как они пойдут. Ты понял? До мельчайшей подробности!..
- Как же не понять, сударь некромансер, всё как есть понял, обскажу до мелочей, не изволь сомневаться..
Некромант шёл в погоню.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2


Простая и чеканная истина, выбитая на фронтоне мельинского дворца. Вопрос только в том, верно ли обратное.
Император выбрался из крепости призраков Выбрался тяжело раненным, обессиленным, не выручив Тайде, вновь похищенную зловещими привидениями, - но выбрался живым и с пониманием, что задумали сделать его враги. И уже одно это означало, что он выиграл, а не проиграл.
Вампир Эфраим, как и положено хитрому ночному кровососу, поспешил убраться куда подальше. Император не стал тратить времени на поиски. Пусть его. Лучше никакого спутника, чем такой. Вампир, конечно же, мог оказаться очень полезным, даже более чем полезным, но...
Вокруг расстилались пустынные болота. Они кишели жизнью, самой разнообразной, но искать тут людей не стоило - они бывали здесь, но исключительно как трапперы, звероловы или охотники. Поселений тут не было.
Император ничуть не удивился, сразу же и без труда почувствовав след Видящей. Не приходилось сомневаться, ее: похитители сейчас больше всего боятся, как бы он, Император, не потерял цель. Ясно, чего они хотят, ясно, чего собираются добиться. Как говорили в таких случаях учебники военного искусства, “представлять себе цели и замыслы врага - значит наполовину одержать победу ещё до боя”. Вся беда была лишь в том, что, точно зная “цели и замыслы врага”, Император не слишком понимал, как же именно надлежит действовать, чтобы превратить “наполовину одержанную ещё до боя победу” в победу настоящую...
Пока же он просто шёл,, оставив позади пустую крепость. Император охотно предал бы её огню, но, увы, гореть там было решительно нечему. Камень, больше ничего. Поживиться тоже оказалось нечем.
Раненый человек в тяжёлых доспехах посреди душных, парящих болот. Яростное солнце в вышине, поднимающаяся от воды плотная мгла. Император, несмотря ни на что, так и не снял брони. И она дважды с пасла ему жизнь - когда с ветки на него соскользнула радужная змея-прыгунья, вонзившая по ошибке зубы в нагретый железный воротник, и когда пришлось столкнуться с каким-то местным земноводным чудищем, состоявшим, казалось, из одной лишь пасти, утыканной мощными дробящими зубами.
Император сделал себе лук. Над болотами постоянно вилось множество птиц, и стрелы, пусть даже неоперённые и плохо летающие, доставляли ему свежее мясо. Труднее было найти топливо для костра - всё мокрое, пропитанное влагой или же просто гниющее.
След вёл его на север. День за днём, никуда не сворачивая. Мало-помалу болота становились всё мельче, местность понемногу повышалась, буйная водная зелень уступала место не менее буйной, но уже лесной. Здесь царили настоящие джунгли, с деревьями-великанами, паутиной лиан и - твёрдой землёй под ногами.
Похитителям Тайде нужна была вся сила Императора. Вся, без остатка. Прошлый раз им это не удалось, он подобрал ключи слишком быстро. На сей раз они могут придумать что-то поизощрённее или же что-то более рисковое. Они могут, например, не сымитировать пытки Тайде, а начать пытать её по-настоящему. Пан или пропал.
И тогда ему придётся действовать быстро. Очень быстро. А это будет означать - на самом деле пустить в ход всю мощь Белой перчатки. То есть сделать именно то, чего и ждут призраки. Мечи и сталь против них бессильны, значит...
Но, с другой стороны, он уже знает разрушительное для них заклятье. И теперь вызвать его вновь не потребует столь запредельных усилий. И что тогда станут делать похитители? Они не могут убить его, Императора. Он нужен им живым, во что бы то ни стало только живым. И они также знают, что никакие угрозы на него не подействуют. Император не боится умереть, как бы пафосно это ни звучало.
Что же остаётся делать похитителям? Как заставить его пустить в ход всю скрытую в Белой перчатке мощь? Если ты ответишь на этот вопрос, Император, тогда ты воистину победишь.
На семнадцатый день пути сквозь джунгли с вершины дерева Император увидел море. Сердце его упало, однако след Тайде послушно свернул на северо-запад, вдоль прибрежных скал. Спуститься к воде тут было почти что невозможно - вниз, к пенящимся волнам, рушились отвесные утесы, коронованные поверху зелёной шапкой живого леса.
Идти стало трудно, приходилось прорубаться сквозь чуть ли не сплошную сеть сплетшихся ветвей. За день пути Императору удалось преодолеть не более трёх лиг. Окончательно выбившись из сил, он остановился на ночлег.
...Замерцали, закружились в вечном танце светляки, крупные, словно и в самом деле настоящие летающие феи с фонариками. Огромный лес мерно дышал, похрапывая во сне, мягко засветились изнанки крупных губчатых листьев на окружающем кустарнике, чьего названия Император, само собой, не знал.
Истёртое огниво дало искру. Затрещал костерок, Император сидел, неспешно поворачивая вертел с насаженными на него птичьими тушками. Отчего-то пришла какая-то странная уверенность, что его путь вот-вот закончится. Тайде где-то неподалёку, и её похитители, конечно же, уже определились со своим планом. Что это будет на сей раз? Топор, занесённый над головою Сеамни? Лопающаяся верёвка - с пропастью под ногами?
Он заставил себя не думать об этом.
- Высокий человек... - проскрипел над самым ухом голос Эфраима. - Высокий человек... я вернулся.
Император едва не подскочил от неожиданности. Вампир сумел подобраться незамеченным, несмотря на нее предосторожности.
Эфраим возник внезапно, словно сбросив колдовскую шапку, скрывавшую его от постороннего взора. Он стоял смирно, по другую сторону костра, держа на виду безоружные руки. Тяжёлый чёрный плащ за его плечами обмяк и волочился по земле.
- Ты?.. - не сдержал удивления Император. - Откуда? И зачем?.. Или тебя опять решили приставить ко мне? Чтобы на сей раз уж наверняка?..
- Высокий человек ошибается, - как обычно, без звука, одной мыслью ответил вампир. - Не скрою, был сговор в первый раз, был. Как я и говорил. Ничего не изменилось. Но я не прощаю тех, кто нарушает клятвы. А они - нарушили. Они пытались убить меня. А моя жизнь, или, вернее, моя не-смерть мне отчего-то очень дорога, высокий человек.
- Тогда ты поступаешь донельзя нелогично, что совсем не свойственно вампирам, - заметил Император, обнажая меч и кладя его поперёк колен, так чтобы Эфраим мог как следует рассмотреть готовый к бою клинок. - Ты лезешь туда, где как раз очень велик риск потерять твою драгоценную не-смерть. Потому что второй раз нам так легко не отделаться. А если ты хочешь сражаться - почему исчез тогда? Когда всё было уже кончено?..
Вампир покачал головой.
- Прошлый раз я испугался, - без обиняков сказал он. - И ничего не мог сделать. С призраками я драться не могу. Я не помог бы тебе и бессмысленно погиб бы. Надеюсь, ты согласишься с этим рассуждением.
Император ничего не ответил. Не дождавшись его слов, вампир продолжал:
- А сейчас тропа выводит тебя к порту. Там не призраки, там люди. Морские разбойники. Пираты. Мне верится, что твоя эльфийка у них, высокий человек. Твоё оружие неплохо сработало против призраков, окажется ли оно столь же убийственно против людей?..
Император поморщился. Слова вампира казались глупыми. Владыка Мельина хорошо помнил битву у стен твердыни Фиолетового Ордена.
- Кое-что изменилось, высокий человек, - скрипуче проговорил вампир. - Изменилось здесь, в старом Эвиале. Пришло то, что может пожирать магию ещё лучше, чем огонь пожирает солому.
- Что ты такое несёшь? - удивился Император.
- Не “несу”, а говорю правду, - вампир обидчиво вскинул острый подбородок. - Мы, Ночной Народ, особо чувствительны к таким вещам. В Эвиал вошёл... вошла... вошло... одним словом, Инквизиция теперь владеет тайной гасить любое волшебство. Правда, и своё собственное тоже, но... как бы это не оказалось до поры до времени. До меня дошли вести о чудесах в дальних храмах Спасителя...
- Спасителя? - Император невольно поднял бровь. - Здесь тоже верят в Спасителя?
- В Него верят повсюду, высокий человек, - усмехнулся вампир. - Не только в Эвиале. Во множестве миров. Поверь мне. Я знаю.
- Откуда?!
- Эвиал - закрытый мир. Ночному Народу это известно. К нам попало... несколько звёздных странников, существ, свободно путешествовавших от мира к миру и втянутых воронкой Эвиала. Они рассказали. Независимо друг от друга, собственно говоря, даже не зная друг о друге. Мы склонны им доверять. Но разве они не правы, высокий человек? Разве в твоём собственном мире не верят в Спасителя?
Император молча кивнул.
- Видишь, значит, верят, - удовлетворённо заметил вампир. - Так вот, с некоторых, причём очень недавних, пор верховные слуги Спасителя овладели тайной “пожирателя магии”. Вести стеклись ко мне с разных концов и от разных... осведомителей. Я склонен полагать, что они не ошибаются.
- Что же отсюда следует? - осведомился Императop. Он и на самом деле не мог пока понять, к чему же клонит хитрый кровосос.
- Мне кажется, Эвиал опасно накренился, подобно кораблю в бурю, - ответил вампир. - Многие верят, что в такие моменты мир становится уязвим.
- Уязвим для кого?
- Как это “для кого”, высокий человек?! Разумеется, для Него, для Спасителя! Он приходит и... и спасает. - Последнее слово вампир выговорил с плохо скрываемым отвращением.
Император какое-то время молчал, угрюмо глядя в огонь. В его собственном мире, в Мельине, тоже ждали прихода Спасителя. Грозные знамения той страшной зимы... саранча... все те бедствия, что обрушились на страну во время войны с Радугой... немудрено было решить, что наступает истинный конец света.
Но ничего не случилось, и страшная зима кончилась, и битва была выиграна, и отступили Дану, и замирились гномы, и даже Радуга, как казалось, покорилась, во всяком случае, на время...
- Я скажу тебе так, Эфраим. Сказки о Спасителе, о его скором приходе начинают распространяться всякий раз, когда в мире становится... несколько неуютно, я бы так сказал. Кроме того, распространять эти слухи выгодно самим служителям...
- Согласен, высокий человек, - проскрипел вампир. - Всё верно. Я живу в Эвиале уже очень, очень давно. Я, наверное, последний живой свидетель древних войн, когда молодая тогда раса людей отбивала право властвовать под этим небом у первых... о нет, я не прав, у вторых хозяев Эвиала. Поверь мне, высокий человек, тогда всё могло показаться куда страшнее, чем сейчас. Но я не страшился. А сейчас - сейчас мне страшно.
- Может быть, тогда здесь ещё не верили в Спасителя?
- Иногда мне кажется, что тогда не было ещё и самого Спасителя, - мрачно пошутил вампир. - Про-
сто никогда ещё в Эвиале Инквизиция не обретала столь непомерной мощи. Противостоять ей становится просто невозможно.
- Как это связано с моим поиском?
- Напрямую, высокий человек, самым что ни на есть прямым образом. Я считаю, что похитившие твою эльфийку каким-то образом собираются это использовать.
- Как?! И каким образом? - фыркнул Император.
Вампир огляделся по сторонам, шагнул ближе к костру, стараясь тем не менее, чтобы ни одна искра не коснулась бы его плаща. Его голос в сознании Императора зазвучал глуше, словно Эфраим перешёл на шёпот.
- Что они хотели от тебя, высокий человек? Чтобы ты привёл в действие белую перчатку на твоей левой руке? И не так, как со мной, а на полную мощь. Поверь мне, старому Эфраиму, видевшему немало артефактов, - если ты высвободишь всё, что кроется в ней, - миру Эвиала придется уповать только на Спасителя.
- Ой ли? - не поверил Император. - Эфраим, эта штука бывала в бою. И, поверь, были моменты, когда мне хотелось... чтобы она оказалась бы помогущественнее. Это спасло бы жизни сотням моих преданных солдат.
- Она более чем могущественна, высокий человек. Более чем. Это превышает моё разумение, тот факт, что она попала к тебе. Скорее всего вручившие её тебе сами не представляли пределы её истинной силы.
Император пожал плечами. Зыбко, как туман. Рассуждениям вампира грош цена, если только...
- Высокий человек, - сказал Эфраим, прижимая руки к груди совершенно человеческим жестом. - Призраки не случайно ведут тебя к пиратам. Там с некоторых пор пребывают - инкогнито, разумеется, - двое или трое высших иерархов Святой Инквизиции.
Что задумали аркинские губители, я сказать тебе не могу. Что означает их связь с морскими разбойниками и нету ли в этом какого-то ещё и третьего смысла, но дело в том, что обычную магию инквизиторы смогут погасить. Обычную, но - не предельную для этой перчатки. Призраки решили вынудить тебя шагнуть за грань мыслимого и немыслимого другими средствами. Во всяком случае, это лучшее объяснение, что у меня есть. Другого мой слабый разум пока ещё не измыслил.
- Тогда будем полагаться на меч, а не на магию, - отрезал Император, однако просто так отмахнуться от слов вампира, конечно же, было невозможно. Врать? - какой смысл, если только всё это не есть хитроумная западня, устроенная теми самыми призраками. Но этого не проверишь - пока не дойдёт до дела. В любом случае - он, Император, обречён идти всё вперёд и вперёд, пока не найдёт Тайде. Он не повернёт и не остановится, точнее, остановится, только упав мёртвым, как бы выспренно это ни звучало.
- Ты хочешь мне что-то посоветовать, Эфраим? - напрямик спросил Император.
Вампир отрицательно покачал головой.
- Ты не создан для того, чтобы выслушивать советы, высокий человек. Гордость твоя больше твоей собственной жизни. Но если ты хочешь победить - я бы поостерёгся идти на этот бой в одиночку. Подожди. У тебя есть время - твоей эльфийке ничто не угрожает, она - приманка, что должна привести тебя в западню. Хотя я удивляюсь тебе, человек, - долг и честь не пустые слова для тебя... ты был правителем, большим правителем, и бросил всё, пошёл за своей эльфийкой, хотя, наверное, мог бы поймать в лесах ещё немало таких...
Император поморщился. Вампир вновь угодил в больное место, то, о чем правитель Мельина старался вспоминать пореже.
Что у него дома, что с Империей, что с Мельином?.. Справился ли Тарвус, не подняла ли мятеж Радуга, не напали ли пираты, удержался ли хрупкий мир с теми же гномами, не вторглась ли откуда-нибудь не-людь?.. Хотя, с другой стороны, что толку в этих рассуждениях? Ты принял решение, ты оставил Империю, бросил всех, кто доверял тебе, кто шёл за твоим именем и за твоим стягом, и теперь откуда ты знаешь, что они так же бестрепетно пойдут за Тарвусрм?..
Если бы ты дал себе труд хоть немного подумать, Император, ты не шагнул бы в Разлом. Ты пожертвовал бы своей любовью, или, точнее, тем, что ты называешь любовью, а другие люди назвали бы безумием, но зато недобитые волшебники не дерзнули бы Поднять голову. Радуга осталась бы покорной, и не рванулся бы со всех сторон на ослабевшую исполинскую Империю сонм молодых и алчных хищников.
Но ты сделал выбор, Император. И хотя ты постоянно, словно заклинание, твердишь: “Империя там, где её Император”, ты отлично знаешь, что это не так. Империя там, где в поте лица добывают свой хлеб мириады её подданных, те самые, чьи сыновья охотно становятся в строй легионов, чтобы завоевать победы его, Императора, именем и во имя его.
Вампир был прав. В который уже раз и кругом прав.
- Так что же мне делать? - Император постарался, чтобы вопрос прозвучал не слишком беспомощно.
- Собрать войско, - уверенно и без тени сомнений ответил вампир. - Высокий человек, ты - прирождённый правитель, повелитель, владыка. Такому, как ты, не составит труда объединить под своей рукой тех, что беспорядочно мотаются вдоль побережий, не примкнув ни к пиратам, ни к тем, кто охотится за ними. Возглавь их, человек, и тогда...
Император молча повёл рукой в знак отрицания.
- Мысль хороша, Эфраим, спору нет, но у меня нет времени. Даже если... если та, за которой я спустился сюда, и может ждать. У меня осталась за спиной Империя, Эфраим, великая Империя людей, и я оставил её не в самом лучшем порядке. Изменить уже ничего нельзя, но и застревать в этом мире слишком надолго мне бы не хотелось. Война, которую мне довелось вести, выиграна, но ценою большой крови и не до конца. Так что мне надо думать ещё и об этом...
- Странно, - пожал плечами вампир. - Я готов прозакладывать душу, которой, правда, у меня нет, что судьба пропавшей эльфийки для тебя важнее всех и всяческих Империй, вместе взятых. Выходит, я ошибался?
- Выходит, - сухо сказал Император. - Я решил, Эфраим, и своего решения менять уже не буду. К худу ли, к добру - я пойду дальше. К пиратскому логову. А там... там видно будет.

ИНТЕРЛЮДИЯ 3


Сильвия с наслаждением потянулась, расправляя затёкшие плечи. Пребывание в птичьем облике, помимо многих и очевидных преимуществ, имело и свои недостатки. Так, вытянуться после многочасового полёта посыльная Архимага могла с трудом - болели все до единой мышцы и связки.
Громадный чёрный фламберг она небрежно воткнула в ближайший сосновый ствол, и остриё чудовищного оружия с лёгкостью пробило дерево навылет, несмотря на то что Сильвия вообще не прикладывала почти никакого усилия. Меч слушался её с полувзгляда, с полумысли, молниеносно. В кошмарном клинке жила, казалось бы, сама разрушительная суть Хозяина Ливня, некогда сотворившего или же где-то раздобывшего этот клинок, которого не погнушались бы сами боги. Наверное, он и Спасителю пришёлся бы впору, для того дня, когда Ему покажется уместным прекратить течение истории мира и спасти всех живущих в нём от уготованной им юдоли страшного посмертия.
В облике белой совы Сильвия оставила позади Пик Судеб, миновала Железный Хребет, пронеслась над заснеженными лесами, замками и городками Эгеста - пока не очутилась возле самой столицы. Перед ней лежал Эгест - уже не страна, город. И там, в этом городе, судя по всему, сейчас и скрывалась Клара Хюммель вкупе со своим отрядом. Пешком Сильвия доберётся до городских стен ещё засветло - незачем рисковать, выдавая себя опальному боевому магу столь не свойственным этому миру волшебством.
Конечно, у Сильвии оставались артефакты Архимага Игнациуса. Череп нерождённого ребёнка (когда Сильвия задумывалась, чей же это на самом деле ребёнок, её продирала лютая дрожь), бесспорно, сыграл свою роль - в Межреальности дорога Сильвии оказалась словно метлой расчищена, все чудовища поспешно удирали без памяти, даже не пытаясь напасть, при одном только её появлении.
Орб - пожиратель магии. Заветная мечта магов Красного Арка (и не только его). Конечно, можно пустить его в ход прямо сейчас. Подлететь к Кларе, преобразиться обратно, и...
Но опытная, бывалая боевая волшебница, конечно же, тотчас почует неладное. И тогда спор придётся вести на мечах, а это, увы, совсем не та схватка, на которую Сильвия вышла бы с лёгким сердцем и твёрдой уверенностью в победе.
Она не обманывалась. Мессир Архимаг Игнациус Коппер дал ей приказ убить Клару Хюммель. И вручил оружие, которое очень сподручно вогнать Кларе под лопатку или перерезать горло, напав из-за угла, но никак не вести фехтовальный поединок. Кстати, в отношении свойств этого ножа приходилось полагаться только на слова Архимага - сама Сильвия определить род его силы так и не смогла. Клинок явно был зачарован, но что он может, на что способен?.. Почему Игнациус не сказал ей этого? - вставал закономерный вопрос.
Сильвия знала ответ. Или, по крайней мере, ей казалось, что она знает. И на лице её всякий раз, стоило ей об этом подумать, появлялась более чем нехорошая усмешка.
“Хитёр Архимаг, да я ещё хитрее”, - шептала она себе. Разумеется, не вслух. И даже более - думая так, она дробила крамольную мысль на сотни мельчайших обрывков, чтобы тот, кто, быть может, сейчас следит за ней, читая даже её мысли, в лучшем случае увидел бы совершенно лишённую смысла абракадабру.
Она не сомневалась, что Архимаг отправил её на верную смерть.
Оно и неудивительно - никто не должен знать, что почтеннейший мессир Архимаг Долины, господин Игнациус Коппер, высокоучёный чародей, самый сильный из ныне живущих мастеров волшебства, непререкаемый авторитет для всех без исключения обитателей Долины, слабейший из которых играючи заткнул бы за пояс десяток-другой лучших волшебников Радуги, - никто не должен был знать, что Игнациус Коппер, словно самый обычный воровской главарь, отдаёт приказ своему ассасину убрать слишком много себе позволившую Хюммель.
Сильвии казалось, что она понимает всё. И Архимага, и его план. Столкнуть Сильвию с Кларой, и тогда... тогда возможно всё, что угодно. Ну, например, взорвутся разом все три артефакта, испепеляя и убийцу и её жертву. Это первое, что приходило в голову Сильвии. И уже хотя бы поэтому не следовало столь уж безоглядно доверять вручённым ей Игнациусом вещам.
Сильвия хорошо помнила брезгливую неприязнь на лице Игнациуса, отвращение и чуть ли не ненависть, которые Архимаг даже не считал нужным прятать. Конечно, кто она для него - выскочка, наглый и беспринципный подросток из ничем не примечательного мирка, где каким-то чудом оказались созданы Алмазный и Деревянный Мечи, артефакты непредставимой мощи, несказанно превзошедшей даже самые смелые ожидания своих создателей. Конечно, никакого дома в Долине ей не видать как своих ушей. После того как она выполнит задание, за её жизнь никто не даст и ломаного гроша. За ней начнётся охота почище, чем за Кларой. И уцелеть шансов почти не останется. Не останется, если только ей не удастся воплотить задуманное.
Разумеется, Сильвия не была бы Сильвией, своенравной внучкой Командора мельинского Красного Ордена, если бы не начала придумывать свой собственный план в тот самый миг, как переступила порог дома Игнациуса в бестревожной Долине.
...Она решительно спрятала все три данных Игнациусом артефакта. Метнула быстрый взгляд на жуткого вида фламберг. Подвести может всё, что угодно. Это подвести не должно.
На то, чтобы спрятать в ветвях запорошенной снегом ели кожаную сумку-зепь с дарами Архимага, ушло совсем немного времени. Сильвия усмехнулась, легко махнула фламбергом - меч послушно исчез, словно его никогда и не было.
Девушка двинулась прочь сквозь густую чащу - туда, где её ухо тренированной чародейки уловило отзвук колокольчиков под дугами катящих по надёжному зимнику саней.
Сильвия шла к дороге. Оттуда она повернёт на Эгест. Клара Хюммель ничего не узнает о её приближении, точнее, узнает, когда будет уже поздно что-либо предпринимать.
Содержание
Синопсис, или Что было раньше?

ПРОЛОГ

ЗАЧИН ДОЛИНА МАГОВ. МОЛЕНИЕ АГЛАИ СТЕВЕНХОРСТ

Глава первая
ЖЕЛЕЗНЫЙ ХРЕБЕТ. НЕКРОМАНТ ПОЛУЧАЕТ МЕЧ

ИНТЕРЛЮДИЯ I

Глава вторая ДРЕНДАНН. ЭЛЬФИЙСКАЯ ТЕНЬ

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

Глава третья
МЕКАМП. ВЕТЕР РАЗДУВАЕТ ПЛАМЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ 4

ИНТЕРЛЮДИЯ 5

ИНТЕРЛЮДИЯ 6

Глава четвертая
САЛЛАЛОР. НЕКРОМАНТ И ПРИЗРАКИ БЫЛОГО

ИНТЕРЛЮДИЯ 7

ИНТЕРЛЮДИЯ 8

Глава пятая
САЛЛАДОР. НЕКРОМАНТ В КОЛЬЦЕ
Штрихкод:   9785699200245
Масса:   504 г
Размеры:   207x 133x 27 мм
Тираж:   4 000
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить