Собрание сочинений. Комплект в 9 томах Собрание сочинений. Комплект в 9 томах Многочисленные очерки и рассказы Успенского посвящены жизни разных социальных слоев русского народа. Документальный характер произведений, злободневность, реализм, внимание к деталям, запоминающиеся персонажи, великолепное знание народной речи - все это делает очерки и рассказы Глеба Ивановича Успенского ярким литературным явлением конца XIX столетия. Книжный клуб Книговек, Терра 978-5-4224-0294-6
3571 руб.
Russian
Каталог товаров

Собрание сочинений. Комплект в 9 томах

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Многочисленные очерки и рассказы Успенского посвящены жизни разных социальных слоев русского народа.
Документальный характер произведений, злободневность, реализм, внимание к деталям, запоминающиеся персонажи, великолепное знание народной речи - все это делает очерки и рассказы Глеба Ивановича Успенского ярким литературным явлением конца XIX столетия.
Отрывок из книги «Собрание сочинений. Комплект в 9 томах»
СПУСТЯ-РУКАВА

(На провинциальных заметок)

I

Певцов был молодой человек, но молодость его постоянно отравлялась томительным нытьем о собственном положении, томительным ожиданием деятельности и в то же время полным бездействием. Где бы он только ни бывал, странствуя и в городах и в деревнях, -- везде, и особенно в столицах, Певцов проживал у каких-нибудь родственников, собирался что-то начать, заняться основательным изучением чего-то, задумывал держать экзамен то в то, то в другое учебное заведение, бесконечно тосковал неопределенным положением в качестве приживальщика или дармоеда тетушкиных хлебов, курил множество папирос и шатался без всякого дела; живя, например, в Москве, он целые дни вялыми шагами перебирался с бульвара на бульвар, угрюмо смотря на проходящих, останавливался перед толпой народа, начинал вслушиваться, но тоска гнала его дальше, и вот он где-нибудь в Кремле, заложив руки назад, смотрит на царь-колокол... Ему не хочется идти домой; там его ожидают любопытные глаза тетушек, желающих знать, не сумел ли их племянник куда-нибудь пристроиться, не обеспечил ли, наконец, себя, прошлявшись целый божий день?.. Вспоминая об этих любопытствующих взглядах, племянничек делался еще мрачнее. "Эти идиоты, -- мысленно ругался он, -- и знать не хотят, что делается у меня в голове... хорошенько подумать не дадут... им бы только с шеи спихнуть". И он опять плелся на Пресненские пруды, решая сегодня же бросить своих тетушек, да заняться хорошенько, да выдержать экзамен, потом "плюнуть всем им в морду", потому что они не знают, что такое он... И вдруг в голове его возникают вопросы: "Что же такое он в самом деле... и какие такие у него особенные вещи в голове?.." Это снова повергало его в тоску...
Проходили годы, а он попрежнему жил у тетушек, собирался держать экзамен, выкуривал тысячи папирос, думал, тосковал и, наконец, очутился в уездном городке учителем...
"Вот где моя пристань!" -- думал он, въезжая в город и озирая разоренные лачужки и повалившиеся плетни. "Что ж? здесь-то и делать дело!" -- сказал он себе и почти с удовольствием перенес все неприятные ощущения, которые ему пришлось испытать, нанимая квартиру, знакомясь с учителями и училищем. Квартира его была простая лачуга, с грязным полом, перекосившимися стенами и сверчками; за стеной постоянно стучал молот жестяника и раздавался рев ребят, не дававший ему "подумать"; в окна глядела улица с измазанными грязью свиньями, забор и за забором бурьян. Училище тоже неприятно подействовало на него своим разрушенным видом, стертыми досками, ободранными стенами, изрезанными партами и проч. Все это рисовало в его воображении какое-то покинутое, заброшенное здание, где могут жить только летучие мыши и гнездиться ночные птицы. Он начинал дело с светлыми планами, и нервы его неприятно потрясались этою пустынностью, веянием смерти и заброшенностью...
"Но, -- думал он, -- живут же люди и здесь!" -- и принялся знакомиться с учителями, которые представились ему мучениками; но люди, которые жили здесь, то есть учителя, к удивлению Певцова, еще более увеличили в нем ощущение разрушенности и смерти. Они сами были развалины: они давно уже служили здесь и привыкли ко всему. Появление нового лица родило в них относительно его какое-то враждебное чувство -- они сторонились Певцова, старались отнекиваться и вежливость его объясняли желанием подделаться к ним, да потом и бухнуть директору, чтобы самому выскочить, а их погубить. Такой взгляд товарищей весьма опечалил Певцова; он недоумевал, но надеялся, что со временем они переменят об нем мнение. Он не ошибся. "Что ж? -- подумали товарищи, когда им надоело шушукаться, -- пускай доносит... наше дело правое", -- и стали смотреть на Певцова как на прощелыгу... "Прощелкался в Москве-то, -- думали и говорили они, -- вот и юлит..." Взгляд их еще более укрепился тогда, когда они узнали, что у Певцова нет ни копейки за душой, а у них были уже благоприобретенные норы, самовары, кровати и беспорочные формуляры. "Нам бояться нечего!" -- думали они каждую минуту... С этих пор они перестали сторониться Певцова и шушукать в уголку; теперь они уже громко разговаривали о крестинах, больных желудках, больных со вчерашнего головах, предлагали друг другу средства к исцелению и трепали учеников за виски...
Скоро он помирился с разваленными стенами, с пьяными фигурами учителей, но решительно терялся при виде учеников. Эти рваные полушубки, эти худенькие детские ноги, вымазанные холодною осеннею грязью, эти тощие лица и уже мозолистые руки приводили его в недоумение. Он знал, что эти дети пришли поучиться у него уму-разуму; знал, что полушубки, в которых пришли они, сняты с отцов и братьев; знал, что отцы и братья с нетерпением ожидают возвращения их полушубков из школы, чтобы одеть их и отправиться за добычею: они еще вчера заметили в овраге дохлую лошадь, которую еще никто не успел ободрать. Об этой лошади думают теперь отцы и братья, об ней думают и ученики Певцова. Маленькие слушатели его -- уже действительные, нужные члены своих семей и заинтересованы в них наравне со стариками и взрослыми. Чем он, Певцов, может пригодиться им? Разве хватит у него духа ограничиться только поправкою грамматических ошибок в том маленьком детском сочинении, где говорится, что "вчера у нас обвалилась печка, а отца нету дома -- он повез продавать подсолнухи по деревням, всего на четвертак..." Какая польза этим трудящимся беднякам в том, что они узнают логический состав мысли, что орган вкуса есть язык, а Монблан имеет четырнадцать тысяч футов высоты? какая польза в подобных знаниях, когда, заплатив за них кровные три рубля в год, ученики его все-таки будут продолжать жить по-отцовски, в лютые морозы плестись по полю на клячонке в соседнюю деревню, чтобы распродать подсолнухи на ту же сумму в четвертак и надувать при этом своих собратий мужичков?.. Он не верил, чтобы все эти маленькие труженики добровольно отрывались на четыре года от семей; он видел тут какое-то строжайшее приказание... Опыт доказал ему совсем иное. На глазах его не один раз в училище приходили отцы и матери учеников и просили учителей наказать своих детей... Что им мешает драть и "полосовать" своих детей дома? Они дерут их дома, но не видят от этого никакого проку; им нужно, чтобы детей наказывали в училище. Следовательно, училище имеет некоторую силу: бедные отцы ждут от него чего-то... У них дома не находится одного из свойств нравственного влияния, необходимого для их детей; они полагают, что спасительница ихняя -- это училищная казенная розга, укрепленная в чужих, ученых руках... Так думают необразованные отцы. "Но, -- думал Певцов, -- на нашей обязанности заменить эту розгу светлым нравственным влиянием".
На первых порах ему казалось, что в нем проснулась какая-то новая, страшная сила...
"Но, -- думал он через две минуты, -- чем же может быть он полезным в этом отношении?" Углубившись в разработку собственных нравственных сил, он с ужасом убедился, что ничего не может сообщить своим питомцам, кроме мыслей о пользе терпения, повиновения, послушания, труда... "Что такое?" -- недоумевая, толковал он и приходил к тем же заключениям. Певцов почувствовал, что не эти ли истины, вколоченные в него с детства, с целью приучить его к существованию сидя на одном месте и быть довольным этим "определенным" положением, -- были причиною того, что, оставшись без цепи, без привязи, сделанной чужими руками, он мечется из угла в угол, не знает, что делать, куда деваться?.. Мысль эта, мелькнувшая в его голове как молния, как молния и исчезла, но общий и душевный хаос, который подняло в его душе "дело", заставил его оказать:
-- Нет, кончено! Завтра же бросаю все... и не могу здесь быть... Нет!.. Нет!..
Завтра он не уехал, потому что этому помешало одно новое и весьма хорошее соображение...
"Что ж, -- думал он, -- и здесь можно быть полезным... Стоит только отдать свое жалованье в пользу бедных учеников, их семейств, отцов и братьев... Ведь это все ихнее..."
Эта мысль озарила все его тосковавшее существо...
-- Завтра же, завтра же! -- толковал он с восторгом и ерошил свои волосы...
Но завтра он этого не сделал.
"Как только получу жалованье, -- думал он "завтра", -- тотчас же..."
Жалованье он получал, клал в карман -- и думал: "Завтра непременно!"
Но завтра он этого не делал -- деньги нужны были самому, "а вот в следующий месяц!"


II

Прошло два года. Певцов никуда не уехал. Мысли об отъезде и о раздаче собственного имущества он считал окончательно решенными; он был уверен, что сделает все это непременно, и не считал нужным размышлять об этом каждую минуту. Дело решенное. К концу второго года он сделался как-то спокойнее. Учителя его уже не дичились, и он тоже спокойно презирал их. "Что же требовать от них!" -- думал он. Отношения к ученикам уже не были загадкою, во-первых, потому, что "завтра непременно...", а во-вторых -- "нужно же хоть для виду; приезжают ревизоры... охота выслушивать неприятности от кого-нибудь"...
-- Вы, пожалуйста, сбрейте бороду, -- сказал ему смотритель...
-- Я думаю, борода моя не повредит?..
-- Так, но что вам за охота из-за какой-нибудь бороды выслушивать замечания? Согласитесь.
-- Так, так, действительно, -- отвечал Певцов и сбрил бороду.
Сидя в классе, он видел те же полушубки и голые ноги, но для того, чтобы "не нажить неприятностей", трактовал о подлежащих, сказуемых, выслушивал басню "Осел и соловей", "Проказница-мартышка".
Неужели он забыл, что выучить эту басню, не понимаемую почти наполовину, стоило и времени, нужного на домашнюю помощь, и сального огарка, стоившего проклятий? Нет, он знал это, но "что за охота выслушивать..." и т. д. Кругом его за стенами в соседних классах раздавались возгласы его товарищей, заматоревших в процессе преподавания, основанном на том, чтоб "не нажить неприятностей". Певцов слушал это преподавание и был равнодушен к нему: он ведет свои дела и не имеет надобности до своих товарищей.
-- Кроме видимых, вещественных глаз, имеет ли человек невещественные? -- раздавалось за стеной.
-- Человек имеет невещественное око.
-- Которое называется?..
-- Которое называется внутренним.
-- Как?
-- Внутреннее око.
-- Садись! -- Пономарев! Осязаем ли мы внутреннее око?
-- Нет, мы его не осязаем.
-- А оно само осязает ли внутренно предметы? то есть видит ли?
-- Оно видит и осязает.
-- Что именно?
-- Невещественные предметы.
-- Садись!
За другой стеной идут рассказы о том, чем замечателен Манчестер; о том, как Мамай разбил Донского "с тылу", причем беспрестанно слышатся слова "наголову"... "обратился в бегство"... "славяне, подобно германцам, а германцы, подобно славянам" -- и проч. Но вот раздается звонок, Певцов стоит среди учителей: они просят у него папироску, расспрашивают о квартире.
-- Да не пойти ли нам к Гаврилову? У него превосходная наливка.
-- Нет, господа, -- говорит Певцов.
-- Да ведь в Москве пили же что-нибудь?
Певцов соображал: "Отчего же и в самом деле не пойти?"
И действительно шел, так, от нечего делать. Дорогою он видел, как ученик, отвечавший о внутреннем оке, тащил, весь потный, коромысло с ведрами воды; думал, что тяжесть этой ноши способна выколотить из него в одну минуту целые миллионы сведений вроде внутреннего ока, -- и шел с товарищами дальше. Впрочем, он вежливо отвечал на поклон ученика, который, высвободив одну руку из-под коромысла, снял-таки шапку перед наставниками.
-- Ну-ка, рюмочку! -- говорят ему товарищи.
-- Нет, я не стану.
-- Да пили же в Москве-то? что за глупости!
Певцов думал: "что ж такое?" -- и пил.
Но вот уже он выпил пять рюмок. Как это случилось, обстоятельно объяснить невозможно; достоверно известно только то, что, поднося себе рюмку за рюмкой, он думал: "что такое, если я... велика беда!" Через несколько времени он уже целуется с кем-то. "Что это за рожа?" -- думает он, упираясь глазами в какую-то щетину, которая принадлежит обнимающему его человеку, и, убедившись, что это один из товарищей, автор внутреннего ока, думает: "а, это ты, подлец!" -- и целует щетину.
"Эка важность! -- думает он, совершая эту церемонию. -- После злиться будет... чорт с ним!"
Откуда-то явилась гитара, началась пьяная песня. Оказывается, что Певцов знает эту песню, -- и подтягивает; начинается другая -- Певцов и другую знает. Между ним и товарищами рождается какая-то пьяно-дружественная связь, он уже не с отвращением, а почти добровольно слушает, как кто-то признается ему в любви.
-- Ты, брат, хороший человек, -- говорит ему кто-то... -- Я, брат, люблю откровенность.
-- Ты, брат, сам отличный человек, -- говорит Певцов. -- Я, брат, люблю правду.
-- Ты, брат, с Ивановым не сходись, он -- подлец... Я тебе по душе говорю.
-- Иванов? о, это подлец! -- не задумываясь, соглашается Певцов.
-- Целуй, брат!.. Вот спасибо!.. Давай по одной!
-- Давай, брат!
-- Что, моего пса тут нету? -- раздается голос за окном.
Это ходит по городу жена учителя и ищет своего пропавшего мужа.
-- Поди ты к чорту! -- гремит компания.
-- Убирайся к чорту! -- присоединяется Певцов. Словом, он -- приятель всем, находящимся в этой компании. Певцов возвращается домой навеселе, не замечая любопытных, изумленных уездных лиц, привыкших встречать его всегда в порядке.
-- Нет! это невозможно! -- с болью в голове решал Певцов, проснувшись на другой день. -- Нет! это чорт знает что такое!..
Сообразив все подробности происшествия у Гавршюва, Певцов назначал немедленный отъезд из этого проклятого города завтра утром. Это немного успокоивало его; но до завтрашнего утра оставалось громадное количество уездной скуки. Он попробовал высидеть целый вечер дома, но бушеванье ветра, грохотанье ставней и болтов, рев свиней под полом комнаты заставили его подумать: куда бы деться? Он подумал было в последний раз сходить к тому или к другому товарищу, чтобы показать себя снова в приличном виде, но это оказалось неудобным: у женатых людей не всегда есть свободные минуты, одни дети чего стоят! Да, наконец, велика ли важность доказать товарищу свою трезвость. "Чорт с ними!" -- думал Певцов и все-таки не знал, куда бы, в какую бы нору заткнуть себя, лишь бы поскорей проснуться завтра. Судьба помогала ему. Буря и грохот ставней не его одного гнали вон из дому, не в нем только было желание куда-нибудь деться; на его стороне была холостая уездная компания -- он и сошелся с ней.
"Завтра же, завтра же!" -- думал Певцов.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Том 1

В первый том вошли очерки "Нравы Растеряевой улицы", "Растеряевские типы и сцены", "Столичная беднота", "Мелочи" и "Очерки и рассказы 1812-1866 гг.".
Нравы Растеряевой улицы
Прохор Порфирыч Очерк c. 19-42
Первый опыт Очерк c. 43-57
Дела и знакомства Очерк c. 58-94
Суббота Очерк c. 95-106
Идут дни и годы Очерк c. 107-109
"Медик" Хрипушин Очерк c. 110-116
Хрипушин ищет рюмочки Очерк c. 117-121
Семейство Претерпеевых Очерк c. 122-135
Осиротелая семья Очерк c. 136-141
Жизнь и "ндрав" Толоконникова Очерк c. 142-150
Семен Иванович в хорошем расположении духа Очерк c. 151-152
Семен Иванович знакомиться с семейством Очерк c. 153-167
Семен Иванович у "пристани" Очерк c. 168-172
Разный растеряевский люд Очерк c. 173-193
Прогулка Очерк c. 194-210
Благополучное окончание Очерк c. 211-214
Растеряевские типы и сцены
Бойцы Очерк c. 215-231
Нужда песенки поет Очерк c. 232-245
Идиллия
Из чиновничьего быта Очерк c. 246-253
Зимний вечер
Из чиновничьего быта Очерк c. 254-270
Задача
Из чиновничьего быта Очерк c. 271-278
Парамон юродивый
Из детских лет одного "пропащего" Очерк c. 279-308
Столичная беднота
Старьевщик
Из московской жизни Очерк c. 309-323
Первая квартира
Из записок пролетария Очерк c. 324-353
Про одну старуху Очерк c. 354-368
Извозчик Очерк c. 369-376
Мелочи
Дворник Очерк c. 377-384
По черной лестнице Очерк c. 385-400
Обстановочка Очерк c. 401-416
Очерки и рассказы 1812-1866 гг.
Народное гулянье в Всесвятском Очерк c. 417-426
Гость Очерк c. 427-438
В деревне
Летние сцены Очерк c. 439-469
Побирушки Очерк c. 470-492
Из цикла "Сторона наша убогая". Корреспондент Очерк c. 493-505
Примерная семья Очерк c. 506-518
"Неизвестный" Очерк c. 519-558
Деревенские встречи Очерк c. 559-594
Примечания c. 595-601
Том 2

Во второй том вошли очерки и рассказы.
Разоренье
Очерки провинциальной жизни Очерк
Наблюдения Михаила Ивановича Очерк c. 8-150
Тише воды, ниже травы
Дневник Очерк c. 151-244
Наблюдения одного лентяя Очерк c. 245-364
Будка Очерк c. 365-394
Спустя-рукава
Из провинциальных заметок Рассказ c. 395-411
Из биографии искателя теплых мест
Карикатурные наброски Рассказ c. 412-457
Прогулка Очерк c. 458-473
Тяжкое обязательство Очерк c. 474-483
На постоялом дворе
Летние сцены Рассказ c. 484-505
Очень маленький человек
Страницы из одних записок c. 506-555
С конки на конку Очерк c. 556-568
Норовил по совести Очерк c. 569-585
Умерла за "направление" Очерк c. 586-620
Примечания c. 621-629
Том 3

В третий том вошли очерки и рассказы: "Новые времена, новые заботы", "Из путевых заметок по Оке" и другие.
Новые времена, новые заботы Очерк c. 7-362
Очерки и рассказы
Из путевых заметок по Оке c. 363-368
Злые новости c. 369-393
Из памятной книжки c. 394-431
Шила в мешке не утаишь
Из частного письма, полученного 23 декабря 1875 года c. 432-440
Заграничный дневник провинциала c. 441-455
За малым дело c. 456-474
Примечания c. 475-479
Том 4

В четвертый том вошли очерки "Из деревенского дневника", "Мученики мелкого кредита", "Непорванные связи", "Овца без стада", "Малые ребята" и "Без определенных занятий".
Из деревенского дневника Очерк c. 7-268
Мученики мелкого кредита Очерк c. 269-294
Непорванные связи Очерк c. 295-340
Овца без стада Очерк c. 341-388
Малые ребята Очерк c. 389-462
Без определенных занятий Очерк c. 463-586
Приложение c. 587-628
Примечания c. 629-634
Том 5

В пятый том вошли очерки "Крестьянин и крестьянский труд", "Власть земли", "Из разговоров с приятелями", "Пришло на память", "Бог грехам терпит", "Из деревенских заметок о волостном суде" и рассказ "Не случись".
Крестьянин и крестьянский труд Очерк c. 7-108
Власть земли Очерк c. 109-224
Из разговоров с приятелями
На тему "власти земли" Очерк c. 225-288
Пришло на память Очерк c. 289-328
Бог грехам терпит Очерк c. 329-450
Не случись Рассказ c. 451-484
Из деревенских заметок о волостном суде Очерк c. 485-506
Примечания c. 507-510
Том 6

В шестой том вошли очерки "Волей-неволей", "Скучающая публика", "Через пень-колоду" и другие.
Волей-неволей
Отрывки из записок Тяпушкина Очерк c. 7-114
Скучающая публика Очерк c. 115-232
Через пень-колоду Очерк c. 233-350
Буржуй Очерк c. 351-374
"Дохнуть некогда" Очерк c. 375-403
"Один на один"
По поводу одного процесса Очерк c. 404-422
Примечания c. 423-428
Том 7

В седьмой том вошли очерки "Кой про что", "Письма с дороги", "Живые цифры", "Из путевых заметок" и рассказ "Мимоходом".
Кой про что Очерк c. 7-298
Письма с дороги Очерк c. 299-524
Живые цифры
Из записок деревенского обывателя Очерк c. 525-596
Из путевых заметок Очерк c. 597-648
Мимоходом Рассказ c. 649-664
Примечания c. 665-670
Том 8

В восьмой том вошли очерки из цикла "Очерки переходного времени", "Поездки к переселенцам", "Невидимки", из цикла "Мельком" и рассказы.
Из цикла "Очерки переходного времени" Очерк c. 8-286
Поездки к переселенцам Очерк c. 287-474
Невидимки Очерк c. 475-564
Из цикла "Мельком" Очерк c. 565-630
Простое слово Рассказ c. 631-648
"На минутку" Рассказ c. 649-669
Богомолка Рассказ c. 670-682
Памятливый Рассказ c. 683-694
Приложение c. 695-728
Примечания c. 729-734
Том 9

В девятый том вошли статьи и письма Г.И.Успенского.
Статьи
Федор Михайлович Решетников Статья c. 7-63
Николай Александрович Демерт Статья c. 64-73
Кому жить на Руси хорошо Статья c. 74-75
Опять о Некрасове! Статья c. 76-82
Праздник Пушкина Статья c. 83-105
Секрет Статья c. 106-120
Подозрительный бельэтаж Статья c. 121-140
Письмо в Общество любителей российской словесности Статья c. 141-147
Смерть В. М. Гаршина Статья c. 148-160
А. П. Щапов Статья c. 161-175
Горький упрек Статья c. 176-184
Единство лишь там, где есть великие надежды Статья c. 185-200
Письма
Письма 1864-1869 гг. c. 201-224
Письма 1870-1879 гг. c. 225-324
Письма 1880-1889 гг. c. 325-675
Письма 1890-1892 гг. c. 676-720
Примечания c. 721-729
Штрихкод:   9785422402946
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   4 940 г
Размеры:   206x 134x 46 мм
Оформление:   Тиснение цветное
Литературная форма:   Авторский сборник, Письма, Очерк, Статьи, Рассказ
Сведения об издании:   Коллекционное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Редактор:   Яцух О.
Метки:  Близкие метки
Отзывы Рид.ру — Собрание сочинений. Комплект в 9 томах
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
08.06.2011 17:29
Состав комплекта:

ТОМ 1
Нравы Растеряевой улицы
Прохор Порфирыч
Первый опыт
Дела и знакомства
Суббота
Идут дни и годы
"Медик" Хрипушин
Хрипушин ищет рюмочки
Семейство Претерпеевых
Осиротелая семья
Жизнь и "ндрав" Толоконникова
Семен Иванович в хорошем расположении духа
Семен Иванович знакомиться с семейством
Семен Иванович у "пристани"
Разный растеряевский люд
Прогулка
Благополучное окончание
Растеряевские типы и сцены
Бойцы
Нужда песенки поет
Идиллия
Из чиновничьего быта
Зимний вечер
Из чиновничьего быта
Задача
Из чиновничьего быта
Парамон юродивый
Из детских лет одного "пропащего"
Столичная беднота
Старьевщик
Из московской жизни
Первая квартира
Из записок пролетария
Про одну старуху
Извозчик
Мелочи
Дворник
По черной лестнице
Обстановочка
Очерки и рассказы 1812-1866 гг.
Народное гулянье в Всесвятском
Гость
В деревне
Летние сцены
Побирушки
Из цикла "Сторона наша убогая". Корреспондент
Примерная семья
"Неизвестный"
Деревенские встречи
Примечания

ТОМ 2
Разоренье
Очерки провинциальной жизни
Наблюдения Михаила Ивановича
Тише воды, ниже травы
Дневник
Наблюдения одного лентяя
Будка
Спустя-рукава
Из провинциальных заметок
Из биографии искателя теплых мест
Карикатурные наброски
Прогулка
Тяжкое обязательство
На постоялом дворе
Летние сцены
Очень маленький человек
Страницы из одних записок
С конки на конку
Норовил по совести
Умерла за "направление"
Примечания

ТОМ 3
Новые времена, новые заботы
Очерки и рассказы
Из путевых заметок по Оке
Злые новости
Из памятной книжки
Шила в мешке не утаишь
Из частного письма, полученного 23 декабря 1875
года
Заграничный дневник провинциала
За малым дело
Примечания

ТОМ 4
Из деревенского дневника
Мученики мелкого кредита
Непорванные связи
Овца без стада
Малые ребята
Без определенных занятий
Приложение
Примечания

ТОМ 5
Крестьянин и крестьянский труд
Власть земли
Из разговоров с приятелями
На тему "власти земли"
Пришло на память
Бог грехам терпит
Не случись
Из деревенских заметок о волостном суде
Примечания

ТОМ 6
Волей-неволей
Отрывки из записок Тяпушкина
Скучающая публика
Через пень-колоду
Буржуй
"Дохнуть некогда"
"Один на один"
По поводу одного процесса
Примечания

ТОМ 7
Кой про что
Письма с дороги
Живые цифры
Из записок деревенского обывателя
Из путевых заметок
Мимоходом
Примечания

ТОМ 8
Из цикла "Очерки переходного времени"
Поездки к переселенцам
Невидимки
Из цикла "Мельком"
Простое слово
"На минутку"
Богомолка
Памятливый
Приложение
Примечания

ТОМ 9
Статьи
Федор Михайлович Решетников
Николай Александрович Демерт
Кому жить на Руси хорошо
Опять о Некрасове!
Праздник Пушкина
Секрет
Подозрительный бельэтаж
Письмо в Общество любителей российской
словесности
Смерть В. М. Гаршина
А. П. Щапов
Горький упрек
Единство лишь там, где есть великие надежды
Письма
Письма 1864-1869 гг.
Письма 1870-1879 гг.
Письма 1880-1889 гг.
Письма 1890-1892 гг.
Примечания.
Нет 0
Да 3
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Собрание сочинений. Комплект в 9 томах» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить