Любовь по привычке Любовь по привычке У Иоланды есть блудный муж, выдуманная подруга Иветт, обаятельный поклонник, оставшийся в прошлом, и взрослая дочь Лоранс. У Лоранс есть любимый муж, хорошая работа, планы на будущее и обеденный перерыв, чтобы пройтись по улице и... увидеть мужа с другой женщиной... Книга является переизданием \"У каждого свой рай\". Книга по Требованию
350 руб.
Russian
Каталог товаров

Любовь по привычке

Любовь по привычке
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
У Иоланды есть блудный муж, выдуманная подруга Иветт, обаятельный поклонник, оставшийся в прошлом, и взрослая дочь Лоранс. У Лоранс есть любимый муж, хорошая работа, планы на будущее и обеденный перерыв, чтобы пройтись по улице и... увидеть мужа с другой женщиной... Книга является переизданием "У каждого свой рай".
Отрывок из книги «Любовь по привычке»
ИТАК, у моего мужа есть двойник. Я улыбалась. Со спины сходство было невероятным. Я смотрела на мужчину, идущего в толпе с белокурой девицей, которая опиралась на его правую руку.

Улица копошилась, был полдень, конторы выплескивали своих служащих. Распространявшийся из булочных-кондитерских запах теплого хлеба и свежего кофе пополудни притягивал к ним проголодавшихся. Я следила за мужчиной, одолжившим силуэт у моего мужа. Одновременно такой чужой и родной, он шагал под солнцем, теперь он держал девушку за руку.

Менее часа тому назад в лицее, где я преподаю английский язык, директор сказал мне:

– Нам нужно помещение для выпускного экзамена. Скажите своим ученикам, чтобы они шли домой.

Я даже не успела его поблагодарить за несколько часов свободы. Это было так неожиданно, как если бы я получила охапку цветов. Выйдя из лицея, я втиснулась в автобус, мне нужно было зайти в магазин на улице Буасси-д'Англа. В течение многих недель мне не удавалось это сделать.

От разгоряченного в этот час Парижа, дышавшего душным воздухом из солнца и пыли, разило окисью углерода. Я любила Париж. Я намеревалась купить мужу роскошный банный халат, очень дорогой, что было настоящим безумием. Этим поступком я, вероятно, привела бы в замешательство свою свекровь, это насекомое, которое чувствует себя непринужденно лишь в постели под балдахином. На душе было радостно, я наслаждалась этими несколькими часами, полученными в подарок. Я напевала. Назойливый мотив, как репей, застрял в памяти: «Горячо, горячо, горячо, и любовь горяча. Нежно, нежно, нежно, и любовь нежна». Мне был непонятен смысл этого надоедливого припева, возникшего в чьей-то голове. У меня не было больше времени следить за шлягерами.

Раскрасневшаяся от солнца, увлекаемая потоком пожирателей бутербродов, я постепенно продвигалась к магазину. Я видела, как пара появлялась и исчезала в толпе, подхваченная людской волной. Мой муж обедал в этот час в столовой научно-исследовательского центра, где он работал уже десять лет. Я нагло рассматривала силуэт мужчины: такое же уплотнение между лопатками, такой же цвет волос, как у Марка, настоящее генетическое совпадение. Под руку, плотно прижавшись друг к другу, они шагали в ногу. Девица пыталась произвести впечатление, играя волосами, их золотистость бросалась в глаза, поскольку была явно естественного происхождения. Время от времени она отбрасывала их назад, отводила от лица. Хрупкая, стройная, с узким станом, она выглядела очень эффектно, иногда она наклонялась к нему и шептала на ухо. Так близко, что могла бы откусить мочку уха. В порыве нежности мужчина обнял ее за плечи и повернулся к ней. Они остановились, и мое дыхание тоже. Я дрожала, задохнувшись, словно вынутая из воды рыба. Я узнала Марка, моего мужа.

Я вышла за него замуж восемь лет назад, я вступила в добропорядочный брак с явным удовольствием. Мне казалось, что наш брак был исключительно удачным. Остановившись на тротуаре как вкопанная, я мешала прохожим. Меня слегка подталкивали. Я считала Марка искренним и не способным лгать. Как в дурном сне, я прошла мимо нищенки, которая протягивала ко мне потемневшую от грязи руку. Я пожала плечами. Она тотчас поняла, что мое дело плохо. Что делать? Захватить их врасплох? Окликнуть? Обратить все в шутку или заплакать? По характеру я была сдержанной. Но может быть, лучше объясниться немедленно? Мы решили прожить нашу совместную жизнь без всякого обмана: «Если однажды тебе кто-то понравится, ты мне скажешь». «Если какая-то девица начнет тебя провоцировать, ты меня поставишь в известность, и мы обсудим эту проблему вместе».

У входной двери нашей квартиры было вывешено расписание нашей работы. В любой момент дня каждый знал, где находится другой. Для него я была в лицее.

Марк, в рубашке с засученными рукавами (что же он сделал со своим полотняным пиджаком?), не чувствовал опасности. Он поцеловал девицу в висок. У этой мадонны в джинсах был ангельский вид. Зачем молчать и лгать? Чтобы пощадить себя, может быть? Я по-прежнему шла за ними. Жизнь принадлежала им, я была из нее исключена. Они прогуливались, держась за руки. Она разглядывала выставленные в витрине булочной пирожные, искусно разыгрывая девочку-сладкоежку. Она выбрала пирожное. И мой муж польстился на этот вздор. Наивная уловка действовала на него. Он был влюблен. Мне стало нехорошо. Он смотрел на девицу, его лицо от радости расплылось в глупой улыбке. Он вошел в булочную и вышел с видом победителя. Тут же на улице этот кретин принялся ее кормить. Она откусывала от наполеона. Бедный Марк вытирал губки «девочки» носовым платком, который он вынул из груды моих платков сегодня утром. Расслабившись, он балансировал в остановившемся времени. Девица ломалась. Это было бы слишком даже для Лолиты. Его одолевали беспорядочные чувства, в которых присутствовала неудовлетворенность обманутого отца с привкусом кровосмесительного крема. Этот идиот вел себя как настоящий папа-супермен. Она проглотила последний кусок пирожного, которое насытило бы грузчика. Собиралась облизать пальцы. Я была уверена в этом. И она это сделала.

Я была готова расплакаться. Я искала солнцезащитные очки в сумке, набитой разными вещами. Настоящий восточный базар: зажатый между коробкой сахарина и ключами кошелек раскрылся, вывалив разом все монеты, как игровой автомат при выигрыше. Наконец я вытащила свои очки с искривленными дужками и очень темными стеклами. Я укрылась за этим экраном и, невидимая, продолжала идти. Моя жизнь, немного скучноватая, но казавшаяся прочной и надежной, рушилась. В течение восьми лет я была сама верность. Перед свадьбой я отказалась от своего свободного образа жизни, от свободного времени, от последних капризов ради этого типа. И была счастлива. Сегодня я поняла, что он лгал. Рядом с ним слишком юная девица была похожа на искусную безделушку в рождественской витрине. Ангел на новогодней елке с золоченой трубочкой в руке.

Я тоже прошла мимо булочной, в витрине которой в желтых отблесках увидела свое отражение. Я бросила взгляд на пироги, торты, ржаные хлебцы, наполеоны, плотно уложенные в ряд, но, будучи непримиримой по характеру, сосредоточилась на своем отражении. Круги под глазами, зачесанные назад, туго стянутые на затылке в узел волосы. Без макияжа, с белесыми ресницами я выглядела непривлекательно. У меня не было времени следить за собой, в лицее шли экзамены. Глубокая морщина посредине лба напоминала мне о начале преподавательской деятельности. Однако я преображалась от малейшего макияжа. Чуточку румян, чтоб подчеркнуть скулы, легкое прикосновение зеленого карандаша к векам, черная тушь на ресницах придавали мне загадочный, даже таинственный вид. Девица откидывала назад волосы, струившиеся каскадом по спине. Мой муж поцеловал ее в шею. «Итак, ты мне изменяешь?» – Мне было противно. Молчаливые слезы? Это был удел моей мамы. Похлопать его по плечу: «Приятная встреча!» Мне было не до игры.

Она… она смеялась. Обессиленная от смеха, она повисла на Марке. Я и не знала, что мой муж может быть таким шутником.

Мы приближались к улице Руаяль. Они направлялись к площади Согласия. Почему еще одна блондинка? Я бы признала его право на южанку с черными бархатистыми глазами, но еще блондинка! Ведь мне только тридцать два года. Марку исполнилось тридцать шесть, и ему уже нужна молодая девица. Я отказалась от свободного образа жизни, чтобы прийти к такому результату. Прекрасный итог.

Практически мы никуда не ездили, каждый год нас поглощала ужасная усадьба, принадлежавшая семье Марка. Она заглатывала нас в июле, и мы покидали ее, пропущенные через курортную мясорубку, но загорелые в середине августа. Мы были французами-домоседами. Вернее, Марк. Я бы отправилась на штурм мира. Но я смирилась с этим, и мне казалось, что мы составляли счастливую пару.

Они не торопились, им не мешала жара. Девица была нежной, как музыка вальса. Как и я когда-то. Я изменилась. Обеспеченная супружеская жизнь отразилась на моей женственности. Иудейско-христианская мораль заставила благонамеренных супругов экономить гораздо больше, чем любой международный кризис. Я не была ни иудейкой, ни христианкой, я была лишь верной женой по убеждению и решению. Из принципа.

Я искала такси. Мне необходимо было поговорить с мамой. Она пожалеет меня, эта свежая, еще хрустящая драма отвлечет ее. Ведь она знала только свои драмы, притупленные временем.

Я любила свою мать со смешанным чувством раздражения и нежности. Она была очень уязвимой, ее душа была обнажена. Она никогда не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться. Робкая по натуре, она не знала, как быть, и тешила себя накопившимися в памяти, как в картотеке, невеселыми воспоминаниями. В сорок девять лет она замкнулась в ватной лени в ожидании старости. Мой отец мало тратил на ее содержание. Как все матери, она казалась бессмертной, постоянно жаловалась на одни и те же болячки. Я любила ее временами и в пору экзаменов старалась встречаться с нею. Она могла рассчитывать на меня. Я заботилась о ней весьма эгоистично. Если бы я относилась к ней плохо, то со временем я бы испытывала чувство стыда и раскаяния. Я слишком дорожила своим моральным комфортом, чтобы позволить себе быть дрянью. Не веря ни на секунду, что это возможно, я мечтала о том, чтобы ее жизнь стала обеспеченной и счастливой. Если бы я не вторгалась бесцеремонно в ее жизнь, она бы никогда не напомнила о себе.

Мать Марка была способна постоять за себя. У нее были деньги, а следовательно, и друзья. В своем огромном доме в Ландах, облаченная в бикини, яркая расцветка которого воскрешала в памяти недавно обретенную независимость некоторых малых стран, она старательно перемешивала в мисках из оливкового дерева салаты с острыми приправами. Она меняла любовников в зависимости от сезона и городов, которые она посещала. Она отправлялась в Зальцбург послушать музыку Моцарта в сопровождении седеющего экс-пианиста, который незаметно отбивал такт. Для поездки в Нью-Йорк, куда она наведывалась иногда, кабину-люкс ей оплачивал молодой финансист, который был моложе ее на десять лет. Прошлым летом ее любовник, настоящий плейбой, теннисист, променявший спорт на мужской конфекцион, морочил нам голову светскими сплетнями. Высокомерная Элиан снисходила до этих разговоров, затем приглашала его разделить с ней сиесту.

Мне было необходимо как можно быстрее броситься в объятия мамы. Пусть она пожалеет меня и утрет мои слезы, снимая их двумя пальцами, как бы это меня ни раздражало. «Оставь меня в покое. Не прикасайся к моей щеке. Не надо. Не трогай мой лоб. Нет. У меня нет температуры». С момента моего рождения я наполнила ее жизнь тревогами. Мир для нее был полон опасностей. Огромный пирог, начиненный динамитом. Когда я была подростком, она изводила себя мыслями о том, что могло бы случиться со мной: любовные переживания, венерические болезни, слишком поздно обнаруженная беременность, простуды, употребление наркотиков.

Все ей внушало страх. Быть дочерью женщины, которая обрекла себя на ожидание блудного мужа, не лучший подарок, который может преподнести жизнь. Но бывает и похуже…

Я бежала к маме. Забралась на заднее сиденье такси, облепленного запретами. Назвала водителю адрес. Предупредила его об одностороннем движении. Приветливый пес, сидевший подле него, приподнялся и начал за мной наблюдать, уткнувшись в спинку сиденья.

– Итак, скоро отпуск? – бросил мне водитель.

– Н…да.

Тон, которым я ответила, обескуражил водителя, и он умолк. Утратив всякий интерес, он вел автомобиль как автомат. Знойный город таял под шинами. Отвратительный район, в котором жила мама, пропах фритюром. Пяти– и семиэтажные дома с заставленными подоконниками, часто без лифта, с узкими тротуарами и вечными пробками на улицах. Эта невзрачная улица стала такой же незаменимой, как Суэцкий канал. Было невозможно проехать, минуя ее.

Такси остановилось возле дома… Никогда не попадут в число архитектурных памятников ни эти ворота, ни этот узкий двор с мусорными бачками с перекошенными крышками. Слева на стене несколько объявлений, написанных на скорую руку, и металлический улей для почтовых ящиков с фамилиями, которые подчас было очень трудно расшифровать. На своем почтовом ящике мама написала: «Г-жа вдова Жирарден». Она предпочитала слыть вдовой, нежели быть брошенной или разведенной. Мне, по-видимому, было десять лет, когда мы поселились в этом доме. Обращавшие на нас внимание люди принимали моего отца, который периодически наведывался к нам, за маминого любовника.
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   499 г
Размеры:   148x 210x 18 мм
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Лещенко Оксана
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить