Флоренция - дочь Дьявола Флоренция - дочь Дьявола Пани Иоанна, юная Моника и жокей Зигмусь оказываются, вовлечены в загадочную историю лошади по кличке Флоренция, которая в свою очередь становится объектом пристального внимания криминальных типов. Флоренция - лошадь уникальная, скачет быстрее ветра, а потому представляет для бандитов нешуточный интерес, ведь на ипподроме крутятся огромные деньги. Откуда уголовникам известно про Флоренцию и как им удается шантажировать игроков? Докопаться до истины способна только пани Иоанна - с ее способностью влипать в опасные истории. Но на этот раз у нее есть замечательная помощница, лошадь Флоренция. В конце концов Иоанна и Флоренция с блеском разоблачают сразу две мафии - русскую и польскую, но сначала им предстоит столкнуться с драками, убийствами и подлогом. И тайна Флоренции будет раскрыта… АСТ 978-5-86471-560-4
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Флоренция - дочь Дьявола

Флоренция - дочь Дьявола
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Пани Иоанна, юная Моника и жокей Зигмусь оказываются, вовлечены в загадочную историю лошади по кличке Флоренция, которая в свою очередь становится объектом пристального внимания криминальных типов. Флоренция - лошадь уникальная, скачет быстрее ветра, а потому представляет для бандитов нешуточный интерес, ведь на ипподроме крутятся огромные деньги. Откуда уголовникам известно про Флоренцию и как им удается шантажировать игроков? Докопаться до истины способна только пани Иоанна - с ее способностью влипать в опасные истории. Но на этот раз у нее есть замечательная помощница, лошадь Флоренция. В конце концов Иоанна и Флоренция с блеском разоблачают сразу две мафии - русскую и польскую, но сначала им предстоит столкнуться с драками, убийствами и подлогом. И тайна Флоренции будет раскрыта…
Отрывок из книги «Флоренция - дочь Дьявола»
Иоанна ХМЕЛЕВСКАЯ ФЛОРЕНЦИЯ — ДОЧЬ ДЬЯВОЛА (Пани Иоанна — 10)
* * *

На четвёртый день свадьба решительно закончилась. Ранним утром Зигмусь Осика, который, правду сказать, участвовал в празднествах с перерывами, но зато интенсивно, вышел из дому и вяло посмотрел вдаль взором совсем не орлиным. Даль оказалась относительно близко, так как её ограничивала стена леса.

Смотрел Зигмусь долго, пока до него не дошёл смысл того, что он видит. А видел он нечто поразительное, и профессионал в его сердце робко пискнул.

На лужайке по ту сторону дороги пасся конь. Точнее говоря, кобыла. Зигмусь был крепко под градусом, но это зрелище тронуло его душу. Кобылка была молодая, ей и двух лет не исполнилось, однако от неё веяло чем-то таким, что в глазах Зигмуся исчезли дорога, лужайка и лес, а вместо них он увидел совершенно другую картину: голубую розетку, мечту его розового детства. В воображении заполоскались на ветру вымпелы, он услышал фанфары, почувствовал под собой седло и твёрдые, упругие лошадиные мышцы, а в лицо задул вихрь галопа. Он едва не протрезвел и посмотрел внимательнее.

«Что это за кобыла? — подумал он. — Уж очень молодая. Чьё ж это добро? Ещё полтора года — и дерби у неё, почитай, на счёту в банке. От кого она может быть?»

Возле него вдруг возник брат новобрачного, чьё состояние указывало на усерднейшее участие в торжествах.

— Слушай, ты, — сказал Зигмусь, несколько неуверенно ворочая языком. — Это кто такая, кобылка эта? Чья и от кого?

Брат жениха вытаращил глаза.

— А-а-а, — ответил он, подумав. — Это того.., того, тоись, придурка кобыла. Тоись, придурка кобыла принесла. Ожеребилась его кобыла. Это и есть жеребёнок.

— А отец кто? — спросил Зигмусь, трезвея на глазах.

— Так староста, — не задумываясь, ответил брат жениха. — Тоись, не сам, наверное, только жеребца ей устроил. За литру. Литру коньяка получил, но дрянь страшная.

Зигмусь, основательно вымотанный свадьбой, отличался бесконечным терпением.

— Ладно, усёк. А жеребец-то кто? Брат новобрачного потёр рукой небритый свой подбородок, почесал в затылке и пожал плечами.

— А мне откудова знать? Не помню. Старосту спроси.

— А где он?

— Кто?

— Староста.

— Головой не ручаюсь, но вроде как в ванне лежал. Я что-то такое слышал. На втором этаже.

Новая элегантная сельская вилла была спроектирована с европейским размахом, и в ней имелись две ванные комнаты. Зигмусь был там в самом начале свадьбы на экскурсии и отнёсся к ним с восхищённым почтением. Память понемногу возвращалась к нему, он уже сориентировался, где находится вторая ванная комната впечатляющих размеров. Он даже вспомнил, что ванну там вделали в пол, как на заграничной рекламе, и подумал, что староста спьяну туда упал, да так в ней и остался. Наверное, не сумел вылезти…

Он ещё раз посмотрел на лошадь и вернулся в дом, потому что все его существо прикипело к этой кобыле на лужайке, он не мог оторваться от неё. Зигмусь Осика обладал душой конника, он был жокеем по призванию. Строго говоря, он был ещё не жокеем, а всего лишь практикантом, но до кандидата в жокеи ему не хватало всего лишь пятнадцати побед. А до жокея — шестидесяти пяти. Он знал точно, что в этом году кандидатом обязательно станет. У него был шанс принять участие в дерби, если только будет скакать много лошадей, он предполагал, что ему удастся попасть в число участников, и пожалел от всего сердца, что нет у него этой лошади. Наверняка его посадят на лидера…

Идя по лестнице, он подумал, что, может, оно и к лучшему. Этому чуду сейчас полтора года, весной она сможет дебютировать в классе двухлеток, а на следующий год поедет выступать в дерби. К тому времени он уже отпашет свои шестьдесят пять побед, а если даже не успеет, то ничего страшного — поедет кандидатом. И выиграет. Она все выиграет, эта кобылка…

Каким образом лошадь с деревенского пастбища могла бы принимать участие не только в дерби, но вообще в скачках на служевецком ипподроме, Зигмусь не рассуждал. Мысль о том, какие сложности и препятствия ему предстоит преодолеть, пока не дошла до него. В этой фазе протрезвения главной его потребностью стал староста.

Примерно через час интенсивных усилий он окончательно пришёл в себя и подумал, уже совершенно трезво, что легче, наверное, выиграть дерби, чем очеловечить старосту. Невзирая на то что он выволок старосту из ванной и поставил на ноги, Зигмусь не мог добиться от него ни единого слова по-людски. Кроме того, было очевидно, что простая польская речь до этого создания не доходит. Не обращая внимания на сотрапезников в различном состоянии, Зигмусь нашёл какую-то посуду, бутылку с бесцветной жидкостью и несколько раскиданных по столам маринованных огурчиков, высмотрел чудом уцелевшую бутылку пива. Все это он отнёс наверх, в ванную, где староста отдыхал на унитазе, комфортабельно откинувшись на низкий удобный бачок. Не глядя на Зигмуся, он выговорил первые разумные слова:

— Пивка бы…

Не вдаваясь в дискуссию, Зигмусь стал отпаивать его принесённым лекарством. Староста довольно ловко опрокинул стакан, содрогнулся, встряхнулся и частично приоткрыл глаз. Передохнув, он попытался беседовать дальше:

— Гу-гу.., агу.., огурчика…

До Зигмуся дошёл смысл сказанного, потому что перед глазами у него все ещё стояло дивное видение на лугу, в результате чего мысли его приобрели необыкновенную ясность, и он подсунул старосте огурчик. Староста откусил кусочек, сморщился и швырнул остаток через плечо. Огурчик отлетел от стены и упал в биде. Зигмусь понял намёк и посмотрел на бутылку пива. «Туборг». Крышечка, надо думать, должна отвинчиваться… Он попробовал — получилось. Зигмусь сунул бутылку в руку пациента. Староста покорно стал лить содержимое в рот и остановился, только когда бутылка опустела. Он глубоко вздохнул и пробормотал:

— Мне уже легче. Дай тебе Господь… Ещё какой-нибудь час — и оба оказались наконец на свежем воздухе. Они стояли, уцепившись за планки забора, и с удовольствием смотрели на пасущуюся перед ними скотинку. В этот миг староста любил Зигмуся больше жизни, и его переполняла безграничная благодарность.

— Уж я тебе, брат ты мой, сынок родной-ненаглядный, всю правду скажу, но уж ты держи язык за семью замками и печатями. Это должен был быть жеребец ветеринара, и вроде как он и был, только куды там… Я уж сам её, собственной рукой повёл, и как раз по полю шёл ОН…

Несмотря на остатки дурмана в голове, староста осёкся, беспокойно оглянулся и наклонился ближе к уху Зигмуся — Дьявол…

Зигмусь шарахнулся и оторвал кусок планки, потому что новость была потрясающая. Дьявол, один из самых лучших производителей в Европе!.. Он знал его потомство и знал, что это означает. Покрыть кобылу Дьяволом стоило целое состояние! Староста не обратил внимания на произведённое впечатление и шептал дальше:

— А она как раз в охоту пришла, ведь я из-за этого с ней и шёл, а он издалека вынюхал. Заржал, аж эхо отозвалось! Его парнишка вёл, так ОН у паренька из рук-то вырвался, а копыта так и загремели, ба-атюшки! Я кобылу чуть не упустил, аж вспотел: а ну как кто услышит и примчится… Ну, он и покрыл её, мы даже оглянуться не успели. Какое там помогать, он сам по себе, без всякой помощи на неё влез, говорю тебе, Зигмусь, сынок, просто искры летели…

Щеки у Зигмуся пылали от волнения.

— Один раз?

— Ну да, как же!.. Через три дня — это уж, накажи меня Бог, как на исповеди тебе говорю — подкараулил я его. Это уж судьба такая и Божья воля, помяни. Господи, мою душу грешную во царствии Твоём…

Молитва показалась Зигмусю не вполне уместной, однако поправлять старосту он не стал. Он безумно волновался. Ничего удивительного, что из-за этой кобылки ему почудилась голубая лента!

— А мать у неё от кого?

— А кто её знает. Но тоже вроде бы чистокровка.

— И как записали в племенном свидетельстве?

— А записали так, как должно было быть, потому что мы с ветеринаром договаривались, и какое ему дело, он даже как раз тогда и уехал. Дескать, от его Мармильона. А имя дали от матери. Та — Флора, а эта — Флоренция. А на самом деле она от Флоры и Дьявола…

— А парнишка тот? Что Дьявола вёл?

— Парнишка в другую сторону смотрел и волосы на себе рвал, но теперь и не пикнет, потому что ему тогда досталось бы, что такого коня из рук выпустил… Он на коленях меня молил, чтобы я его не выдал…

Зигмусь судорожно держался за отломанную планку и явственно чувствовал, что внутри у него нарастает немыслимое упоение. Он не ошибся, увидел породу в этой молоденькой кобылке! Если удастся устроить все, что надо, если её мать, эта Флора, действительно чистокровка, то родословная у лошадки как положено… Мармильон тоже годится, раз уж ветеринар держит производителя, то наверняка позаботился о том, чтобы это был чистокровный жеребец, может быть, официальных документов будет достаточно…

— А хозяин её что? — спросил он страстно. — Ну тот, хозяин Флоры?

— А что, я тебе не говорил? Городской придурок. За лесом завёл себе хозяйство. С другой стороны. Пустое поле и такая хибара стоит, должна была быть хата.., вилла то есть, но он не закончил работу, половину в хлев превратил, а теперь все вместе ни на что не похоже. Он литру поставил, чтобы я с Флорой пошёл, потому что рано утречком идти надо было, а он на такое не способен…

Зигмусь бросил догорающую свадьбу, где валялись одни недобитые. Идя через пустошь, он размышлял, что же ему, собственно, делать. Склонить старосту, чтобы тот признался, как было на самом деле, и заставить мальчишку-конюха понести страшную кару? Оставить Флоренцию с фальшивыми документами? Как-нибудь устроить ей фальшивое племенное свидетельство, куда будет вписан Дьявол? А если это когда-нибудь выйдет на свет?.. Старосту на смертном одре может одолеть совесть, и он скажет на исповеди, как было с этим жеребцом на самом деле… Но во-первых, ксёндз может и не сообразить, о чем идёт речь, на скачках духовное лицо вряд ли играет, а во-вторых, староста ещё молодой, до смертного одра ему довольно далеко… Во всяком случае надо тщательно разведать ситуацию, а если что, панна Моника поможет…
* * *

Описание строения, данное старостой, оказалось удивительно верным, в поле за лесом стояла хибара, местами каменная, местами деревянная, крытая крышей-времянкой и наполовину очень похожая на хлев. Двери в это пристанище были сколочены из обычных, даже не морёных и не лакированных досок. Двери оказались закрыты, зато окна были приотворены. Зигмусь заколотил в двери кулаком.

Колотил он довольно долго. Собственно говоря, просто для того, чтобы чем-нибудь занять руки, пока он интенсивно думал. Он был совершенно уверен, что в доме никого нет. Ещё бы — летом, когда полдень на дворе, кто же будет сидеть в доме, тем более в таком… Хозяин явно куда-то попёрся, и теперь придётся ждать, пока он вернётся…

Он уже занёс было в очередной раз кулак, когда внезапно услышал за дверью какой-то шорох. Словно бы шаркающие, заплетающиеся шаги. Он замер и стал ждать.

Кто-то повернул ключ в замке, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял молодой тип в очках, в пижаме и растоптанных домашних шлёпанцах, взъерошенный и отчаянно заспанный. Он бессмысленно уставился на Зигмуся.

Зигмусь засомневался. Наверное, он попал на какого-то дачника, потому что не мог же это быть сам городской придурок. Городской придурок хозяйствовал тут, на этих самых гектарах, имел лошадей и коров, ещё и луга, на которых должен был уже начаться сенокос. Хозяин сейчас должен отвозить молоко, кормить и обихаживать скотину… Какой хозяин спит летом до полудня?!

— Я к варшавяку, — сказал он неуверенно. — Тут, говорят, один такой из Варшавы хозяйствует.

— Ну! — согласился растрёпа в пижаме и зевнул. — Я самый. А что?

У Зигмуся моментально отнялся язык. Потом в голове молнией мелькнули две мысли. Первая: может, у хозяина этого есть люди, которые на него работают, и за ними даже следить не надо. Вторая: такой идиот может продать свою кобылку, даже не соображая, что делает. Эта вторая мысль его вдохновила.

— У вас есть лошадь, — решительно начал Зигмусь.

— Есть, даже целых три, — согласился растрёпа и отступил на шаг назад. — Входите, пожалуйста. Чайку выпьете? А что, какая-нибудь из них потраву учинила?

Приглашение на чаек Зигмусь принял не задумываясь и сразу стал заверять, что ни к одной лошади претензий не имеет. Растрёпе от этого не стало легче, он по-прежнему производил впечатление смертельно заспанного, но при этом как-то беззаботно, хотя и вяло довольного жизнью.

С приготовлением чая Зигмусь ему помог, поскольку дело шло так медленно, что завтрак грозил превратиться в файф-о-клок. В конце концов они уселись за стол. И только сейчас Зигмусь обратил внимание, что из второй половины дома все время что-то слышится, словно коровы ревут. Он прислушался.

— Мычат-то как.., голодные? — заметил он вопросительно.

Растрёпа вздохнул.

— Может, и голодные. Выпустить их надо.

— Так, может, я выпущу? — предложил Зигмусь свои услуги, рассчитывая, что это поможет уладить дело.

Растрёпа кивнул и отрезал себе кусок кровяной колбасы. Зигмусь решил вопрос с семью коровами, при случае убедившись, что все они страшно худые. Он выгнал коров на луг, огороженный проволокой-электропастухом, которая в одном месте была порвана, что исключало наличие тока. Он с сомнением посмотрел на коров, жадно хватавших траву, и утешился мыслью, что у них, наверное, уже выработался условный рефлекс на проволоку. Потом вернулся на чайный банкет.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785864715604
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   140 г
Размеры:   165x 113x 15 мм
Оформление:   Тиснение цветное, Частичная лакировка
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Стоцкая Л.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить