Орфография Орфография Орфография в романе Дмитрия Быкова – не только система общепринятых правил письма, но и аллегория свода нравственных законов, соблюдение которых удерживает человека от превращения в чудовище. Ее отмена в 1918 году влечет за собой череду непредсказуемых и трагических событий. Герой романа Ять, получивший свое прозвище в честь одной из упраздненных декретом букв, пытается найти свое место в стремительно меняющемся мире. ПрозаиК 978-5-91631-119-8
380 руб.
Russian
Каталог товаров

Орфография

  • Автор: Дмитрий Быков
  • Твердый переплет. Плотная бумага или картон
  • Издательство: ПрозаиК
  • Год выпуска: 2011
  • Кол. страниц: 736
  • ISBN: 978-5-91631-119-8
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Орфография в романе Дмитрия Быкова – не только система общепринятых правил письма, но и аллегория свода нравственных законов, соблюдение которых удерживает человека от превращения в чудовище.
Ее отмена в 1918 году влечет за собой череду непредсказуемых и трагических событий.
Герой романа Ять, получивший свое прозвище в честь одной из упраздненных декретом букв, пытается найти свое место в стремительно меняющемся мире.
Отрывок из книги «Орфография»
Ранней осенью 1916 года в Петрограде появились странные люди. Им всегда было холодно. Никто не знал, откуда они взялись. Матросы ходили в черном, солдаты в сером, а эти не пойми в чем. И странно: когда очевидцы тех событий, обитатели Питера в самые темные его дни, сходились повспоминать (чтобы скудная пища и уязвимый уют любого другого времени показались им райскими на фоне той поры), странных людей помнили все, а вот как они были одеты – сказать не мог никто. Тогда стало понятно, откуда Смутное время, получило свое название: не в безвластии было дело, а в размытости зрения, внезапно постигшей всех. Словно пелена опустилась на мир, чтобы главное и страшное свершилось втайне. Весною девятнадцатого, в светлый и мокрый день, встретив Грэма на Разъезжей (как оказалось – в последний раз), Ять спросил его: помните вы темных?
– Да, конечно, – с готовностью подтвердил Грэм. Он говорил о них запросто, словно будучи накоротке с силами, их породившими, и умея в случае чего эти силы заклясть.
– Я все думаю: куда они делись? Не может же такого быть, чтобы их использовали только как исполнителей, а потом в один день перестреляли всех.
– Не может, – снова кивнул Грэм. – Зачем же стрелять исполнителей?
– Чтобы не увлеклись. Мало ли, не остановятся вовремя, повернут штыки против власти…
– Исключено. Им нужна живая власть. Будет власть – будет и еда, а значит, их и не сожрут.
Этого Ять не понял, но уточнять не стал. Расспрашивать Грэма было бесполезно.
– И куда они пропали?
– Как – куда? – Грэм даже развел руками, словно изумляясь, что его спрашивают о таких очевидных вещах. – Развоплотились обратно, и вся тайна. Миновала опасность, они и превратились.
– Превратились? – переспросил Ять. – И в кого, интересно?
– В крыс, в кого же еще. Так не бывает, чтобы воплотился из одного, а развоплотился в другое. Если из неживой природы, тогда еще были случаи, Тиволиус описывал. Из ведра, допустим, в свинью, а из свиньи в скамейку. Но чтобы из крысы в человека, а потом, скажем, в рыбу – это совершенно, совершенно исключено.
Он говорил об этом деловито, как о заурядных технических подробностях, и Ять в который раз подивился способности этого невероятного человека сочинять себе сказку по любому поводу. Неправы были те, кто считал Грэма неприспособленным чудаком. Из всех чудаков, населявших город, этот был самым приспособленным, поскольку стена прихотливой изобретательности защищала его от любой правды. Не зря настоящая фамилия его была Кремнев (первый рассказ он напечатал еще под псевдонимом Крем, но это ему не понравилось; он стал Грэмом – звучало экзотически, капитански). Теперь Грэм проживал очередной рассказ – в манере, к которой Ять никак не мог привыкнуть. Стало интересно.
– А воплотились почему? – спросил он.
– Чтобы не съели, – убежденно сказал Грэм. – Еще бы чуть, всех переловили бы. А так не тронули. Крысу съесть проще, чем человека. Противно, но можно. Я в Одессе ел.
– А я нет, – признался Ять. – Кстати, я тут стал вспоминать… впервые за год, можете представить? Многое помню, а одного никак не могу уяснить: как они были одеты-то? Ведь мы их опознавали сразу!
– Они были одеты никак, – в своей манере выделяя нейтральнейшее слово (он и на письме любил эту внезапную разрядку), отвечал Грэм. – Вы видели на них одежду, которая наиболее соответствовала вашему представлению, и это был морок, наводимый ими без труда, по врожденному свойству.
Так Ять ничего и не выпытал. Про себя он продолжал называть странных людей темными, но не черный цвет ассоциировался с ними прежде всего, а смугло-желтый. Это был цвет их лиц – одутловатых, опухших, какие в прежние времена можно было увидеть только у самых безнадежных нищих. Всех нищих Ять для себя делил на тех, кого еще можно было спасти, и тех, кто ни на что уже не годен. Эти последние, кстати, вовсе не обязательно были больны, изуродованы или одеты в рубище: очень часто они выглядели чуть ли не ухоженными. Только шафранно-желтые лица и черные неподвижные глаза ясно доказывали, что тут уже не сделаешь ничего: перед тобой не жертва обстоятельств, но член тайного союза нелюдей, ни к чему, кроме подпольного существования, не пригодных. И, вспоминая потом цвет их лиц, белков, рук, Ять понимал, почему самый любимый и ненавидимый им поэт в иных случаях, не дожидаясь орфографической реформы, пишет «желтый» через «о»: жолтый. В этом «о» была бездна, дупло, зияние, завывание, страшная, желтая в черном дыра.
Содержание
Предисловие к первому изданию
ПРОЛОГ
Действие первое. Жолтый чорт
Действие второе. Беглый гласный
Действие третье. Бледный бес
От автора
Отзывы Рид.ру — Орфография
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
03.10.2011 00:39
Роман Орфография был, написал в 2001-2002 годах и стал самым известным и значительным на сегодняшний день произведением писателя, он не раз переиздавался, получил несколько престижных премий и был включен журналом Литературное обозрение в десятку лучших художественных произведений нулевых. Это книга о второй революции семнадцатого года и о событиях за ней последовавших, увиденных глазами Ятя - журналиста и писателя. Увы, этот роман, несмотря на эмоциональное впечатление, которое он оставляет и на то, что отдельные страницы достойны высочайшей оценки, показывает, что Дмитрий Быков - в первую очередь очень умный человек, которому есть что сказать, а уже во-вторую - писатель. Читая этот многостраничный фолиант (730 страниц), я не раз ловил себя на мысли об избыточности вкуса, в которой Быков упрекает писателя Грэма в послесловии, такое впечатление, что Быков понимая, что сам этой избыточностью страдает как-бы нам намекает - знаю я. Роман страшно нуждается в редактуре - это раз, зачем такое количество не относящихся ни к чему кусков? Зачем столько персонажей, которые различаются только фамилиями? Почему сюжет все время обещает, что дальше будет все интересней, что он наберет обороты, ан нет - не набирает! И возопиешь - ну давайте уже, ну родите что-то! Зачем эти пробуксовки, зачем Ять так по-идиотски себя ведет? Если происходящее мы видим глазами Ятя, то необходима и психологическая достоверность, - где элементарное чувство самосохранения? Почему он так легко отпускает любимую девушку с каким-то хмырем в Париж? Почему у сюжета такой грандиозный потенциал драматичности, эпоса, динамики, а он этим потенциалом пренебрегает? Когда читая про эпоху, в которой все вращалось как в бешеном калейдоскопе, возникает ощущение, что повествование топчется на месте, хочется опять спросить - избыточный вкус? Боязнь сделать красиво? Критики будут упрекать? И главная претензия, уже скорее этическая - Дмитрий Быков, я повторюсь, человек грандиозного ума, таланта слова, умница, что значит - интеллигент в чистом виде. И в своем романе, он зная только этот свой интеллигентский мир, его и отразил, - народные массы, пролетарий, простой народ, предстают в Орфографии как нечто непознанное, темное и тупое, и в этом катастрофическая не конструктивность, - ибо в том мире, которого Быков, как всякий русский интеллигент не знает и страшится, царит не меньшая, чем в мире людей образованных сложность и противоречивость, и главное там разыгрываются те же трагедии, к которым приводят человека идеалы. Но, несмотря на все вышенаписанное, на всю мою мерзкую желчь, я все же не могу не сказать об очевидных достоинствах, которыми нельзя не восхититься и которые делают эту книгу как минимум достойной одного прочтения. История с мальчиком, которая проходит рефреном через весь роман, красота и нежность, которая сквозит в диалогах Ятя и Тани, разделение интеллигенции на два лагеря, - все их разговоры, споры, судьбы, описания быта, история учителя из Ростова, написавшего труд об Орфографии, встреченный Ятем в Крыму толстовец, история с лавкой Клингмайера, судьба Зайки и ее сына, а более всего - иллюстрация того, какой невероятный, но трагически-короткий расцвет переживают во времена больших изменений наука, искусство, поэзия и как этот расцвет потом погибает под снова смыкающимися волнами - вот это просто блестяще, и тем более обидно, что утопает, в порой очень скучном тексте. Наконец - последние 70 страниц - это чистая литература, искусство как оно есть - все брошенные сюжетные нитки вплетаются в понятный и стройный узор, со всей очевидностью читатель прочувствовает трагедию рокового изменения страны, подъема и упадка революционного времени, Ять становится невероятно живым и мы чувствуем всю его боль и потерянность в новой России. Если читатель продрался через бесконечные диалоги о судьбах родины, искусстве, еврейском вопросе, простом народе, через всю скуку глав о Крыме, он будет вознагражден сполна. Судьба Ятя становится совершенно типологической, вобравшей в себя и внутреннюю силу и внешнее безумие, после прочтения он остается в памяти как абсолютно живой человек и главное - Быкову как нельзя лучше удалось дать возможность читателю почувствовать крах империи, через конкретного человека. Это воздействует неизмеримо сильнее, чем сухие фолианты истории. Знание об исторических фактах может дать человеку историческую грамотность, чувство же сопереживания и соучастия дает литература - и этот выбор вопрос личного темперамента. Орфография - это, несмотря на все недостатки, бесспорно явление, книга которую необходимо прочитать каждому человеку, которому интересна история России и вообще интересна литература.
Нет 0
Да 2
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Орфография» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить