На границе тучи ходят хмуро… На границе тучи ходят хмуро… Россия конца 19-го века. Экономический подъем и развитие промышленности Российской империи соседствуют с нищетой и безграмотностью подавляющей части населения… Какие возможности у обыкновенного подпоручика пограничной стражи из обедневшего княжеского рода в провинциальном Ченстохове? Честно служить и надеяться, что начальство и царь-батюшка его не позабудут. Так бы и было, но… По вине катаклизма наш современник оказался в теле молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывет ли по течению или воспользуется шансом построить свою жизнь заново? Альфа-книга 978-5-9922-0945-7
134 руб.
Russian
Каталог товаров

На границе тучи ходят хмуро…

На границе тучи ходят хмуро…
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (3)
  • Отзывы ReadRate
Россия конца 19-го века. Экономический подъем и развитие промышленности Российской империи соседствуют с нищетой и безграмотностью подавляющей части населения… Какие возможности у обыкновенного подпоручика пограничной стражи из обедневшего княжеского рода в провинциальном Ченстохове? Честно служить и надеяться, что начальство и царь-батюшка его не позабудут. Так бы и было, но… По вине катаклизма наш современник оказался в теле молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывет ли по течению или воспользуется шансом построить свою жизнь заново?
Отрывок из книги «На границе тучи ходят хмуро…»
Пролог

То, что охота не задалась, стало понятно почти сразу, мелкий дождик прямо-таки шептал – спать, спать… На следующий день ничего не изменилось, но всё же, немного подзаправившись "топливом", несгибаемые охотники выдвинулись на поиск какой-нибудь живности. Желательно косуль – на них даже и лицензия была. Под вечер все согласны были даже и на одинокого зайца, тогда хоть было бы чем оправдать целый день бессмысленных шатаний по лесам и полям необъятной родины. Увы! Пришлось (как и всегда) отвести душу на пустых пивных банках и берёзовых чурбачках. Точку в этих немудреных развлечениях поставила начавшаяся на закате летняя гроза – красивая, с полыханием разрядов на полнеба, громом, от которого закладывало уши, и косыми струями теплого ливня. Все охотники, весело перекрикиваясь, потрусили к палаткам, а один решил снять буйство стихий на "цифровик", для чего немного отошёл в поле, где и принялся периодически сверкать вспышкой. Последнее, что все запомнили отчетливо – двойная вспышка со стороны одинокого силуэта, слегка размытого в водяной пыли: маленькая из рук и большая, соединившая землю и небо толстым плазменным жгутом. Потом настало время запредельного ЗВУКА, раздирающего тело и сознание… Когда первые, кто очнулся, подбежали поближе, в поисках своего товарища, их почти сразу и дружно вывернуло – от густого запаха сгоревшего мяса. Тела никто так и не нашёл…

* * *

Всё, что я почувствовал – как вспыхнул призрачно белый свет вокруг, и вибрацию в теле, такую, что казалось – рассыпаюсь на части. Темнота. Мягкая и обволакивающая, она стремилась растворить в себе, размывая любые мысли и желания. С невозможным равнодушием, странной безразличностью… просто ждал, но ничего не происходило. Постепенно стало проявляться окружающее – стал виден поток черного… света, и отдельные мягкие струи в нём, мерцающие во множестве разноцветные искорки, иногда опутанные завораживающим и манящим серебристо-синим туманом. Одни искорки покалывали как-то… ласково, что ли? Другие воспринимались как перекрученный клубок стальной проволоки с зазубренными концами. Сколько так продолжалось, было неизвестно, может, двигался поток, а может он в нём, понять было сложно. Постепенно внимание всё больше и больше занимала "ласковая" искра, пробуждая лёгкий интерес и вслед за ним – эмоции. Вот она вспыхнула особенно ярко и тут же затлела тускло-тускло, заслоняя собой всё остальное, незаметно вырастая в размерах, наливаясь силой, маня к себе всё ближе и ближе. Вокруг окончательно всё погасло, уступая её настойчивому свету… вспышка, и сразу вслед – тьма…
Глава 1

Боль. Она жгучим огнём разорвала покой, даря ощущение жизни. Все пять чувств корчились от неё, вымывая из разума равнодушие – по капле, струйкой, полноводной рекой… После пришел черед Хлада, и от него трясло так, что оглушающие своей невозможностью вспышки света не сразу стали заметны, и очень не скоро стали ощущаться как… Пощёчины? С громыхающим скрежетом вернулся слух, но не зрение и из размыто-серой пелены сразу прошёлся напильником по нервам слегка "плавающий" голос:

– Юнкер? Вы меня слышите?? Гм…

– Агхкхха… Гэ а?

– О! Он пришёл в сознание, господин штабс-ротмистр!

– Благодарю вас, я это заметил…

Новый голос был гораздо глуше, но так же переливчат, как и первый

– Юнкер Агренев, вы слышите меня? Как вы себя чувствуете?

– Кхм, доктор, позвольте заметить – подпоручик Агренев!

– Для меня он, прежде всего пациент, а все прочее…

Голоса истончились, и мягко подступившая, ласковая темнота укутала собой сознание, унеся его в беспамятство…

Он пришел в себя, как будто всплыл из толщи воды, к солнцу и небу: плавно, мягко и немного растянуто по времени. Первое же что увидел – это потолок. Грубо побеленный, в мелких трещинках – и взгляд тут же зацепился за одну из них, помогая придти в себя. Постепенно пришло понимание: живой!!! Руки, ноги – всё на месте и цело! Тело, правда, ломает так, как будто вагон с углём разгрузил. Слабой, будто чужой рукой провёл по себе в поисках ожогов или ран… и… и… и хрипло каркнул:

– Похоже, крыша всё же улетела!!

* * *

Правду говорят: утро оказалось заметно лучше вечера. Чужая память, а вернее, обрывки и куски её, воспринималась теперь как собственная. К сожалению, инфы крайне не хватало – но лучше хоть что-то, чем совсем ничего… Итак, что мы имеем?

Вчера у юнкера Агренева был торжественный выпуск из Павловского военного училища и построение-парад, по случаю получения первого офицерского чина. Зачитали Высочайшее поздравление… Яркое солнце, звуки оркестра, нереально сочные цвета – и над всем этим гремит сильный голос голос… Ага, начальника? Хм, может, и нет, но бывший хозяин тела явно перед его обладателем трепетал.

– …ил обучение по первому разряду, с присвоением чина подпоручика…

– Поздравляю, князь!!

"Нормально, я ещё и аристократ, оказывается!"

– Благодарю вас, Ваше…

На этом фильм-воспоминание резко оборвался, напоследок одарив слабым отголоском головной боли. Посортировав то, что осталось, не смог даже определить, как его…мда! теперь звать-величать, то есть собственно имя и отчество. А когда-то звали Лёней-Леонидом…

"А значит – что? Остаётся всем и каждому поведать о моей, хм, амнезии! И валить подальше от всех, кто знал меня "прежнего", подальше и побыстрее. Я сегодня не такой как вчера…"

От размышлений отвлекло сильное желание посетить… "уборную", как подсказала ново-старая память. Блин!!! Ну просто день открытий, чтоб их!! Тело заметно "тормозило", как будто оно было под водой. Шаркнув ногой под койкой, он тут же выпнул наружу эмалированный тазик знакомой формы – то есть утка обыкновенная, медицинская.

"Хе-хе, а жизнь-то, похоже – налаживается, а?"
Глава 2

Отныне и навсегда он – князь Агренев, Александр Яковлевич. После завершения торжеств по случаю окончания славного Первого Павловского военного училища, расположенного в не менее славном городе Санкт-Петербурге – он был найден рядом со своей койкой в казарме, без сознания и на полу. Попытки привести в чувство успеха не имели, и безвольную тушку "обессилевшего от эмоций" князя на руках перенесли в лазарет училища, где тот и провалялся пять дней, пока не пришел в сознание. Товарищи по учёбе уже разъехались, наставники большей частью тоже, на освободившиеся койки уже, и с немалым энтузиазмом, переселились довольные и счастливые бывшие первокурсники… перед тем как отбыть в летний лагерь. Сейчас начало лета, и вообще, бедный он несчастный сиротинушка… Последнее утверждение есть натуральный факт. Матушка "донора" умерла через 3 года после его рождения, а отец преставился пять лет назад. Так что юнкер Агренев всю свою сознательную жизнь жил и учился на казенном коште – то бишь, на полном государственном обеспечении. Ко всему ещё имел вполне заслуженную репутацию рохли и зубрилы, вежливо-предупредительного с учителями и курсовыми офицерами, но нелюдимого со сверстниками…

Всё это удалось узнать, просто слушая появившуюся сиделку-говорилку – старшего лазаретного служителя (только так и желательно всё с большой буквы), представившегося Николаем Исааковичем, и читавшего для развлечения (явно своего) нотации третий час подряд. У-у-у-у… Когда "больной" уже решил было, всё – умираю!!! Разговорчивого дядю позвали. Но!! Оказалось, что радоваться было рано. Стоя в дверном проёме, СЛС просто раздавил, своим обещанием вернуться поскорее, и дальше развлекать князя интересной и поучительной беседой:

– Конечно, если вы не будете спать, Александр!!!

"Да я и рад бы – но увы…"

Пока этот г… говорил – в сон клонило неимоверно. А только ушёл, и сонливость махом исчезла. Хотелось смеяться, прыгать и вообще – тело просило движения. Радость омрачало только одно обстоятельство: странные рефлексы, доставшееся ему в наследство. Мало того, что все движения были уж очень "задумчивыми", так ещё и выразить своё ох… то есть, удивление матом не удавалось! Уже на втором-третьем слове губы и язык словно замораживало, а мышцы лица немели. Хорошо ещё, что хотя бы про себя можно было облегчить душу. Встал, походил по комнатушке, набил немножко синяков поочерёдно об тумбочку, койку и подоконник, проведал утку (по размеру больше похожую на тазик) и незаметно как-то взял да и заснул…

* * *

Утром его разбудили в несусветную рань, и только для того, чтобы поинтересоваться: а не желает ли больной чего-нибудь? Ё… карный бабай!! Так как спросонья вместо слов наружу просился только мат, то и получилось, что не хочется ничего – раз уж промолчал. Опять заснуть не удалось, поэтому Александр с раздражением встал, походил, умылся-облегчился и от скуки решил поработать над координацией. Именно поэтому, когда в палату зашёл (и ведь даже не постучав перед этим, зараза) Николай Исаакович, он с удивлением и негодованием обнаружил, что больной грубо нарушает распорядок. Вместо того, чтобы смирно лежать на койке в ожидании обхода и энергично стонать, пациент старательно махал руками и ногами, разминаясь, да ещё и песенку какую-то напевал! Неодобрительно поджав губы, Старший Лазаретный Служитель изволил сделать замечание:

– Вам следует лечь обратно, Александр! Завтрак будет только после осмотра…

И уже обращаясь к кому-то снаружи, попытался приветливо улыбнуться:

– Прошу вас, Полиэвкт Харлампиевич!

"Одуреть, что за имя…"

Вошедший мужчинка лет 50-60, в коричневом сюртуке, с накинутой поверх него серовато-белой накидкой, сразу начал вежливо-приторно улыбаться.

– Ну-с, как ваше самочувствие?

– Благодарю… доктор, хорошее.

– Где-нибудь болит? Голова, живот? Нет?!?

– Нет, ничего такого…

– Что с вами приключилось, не помните?

– Вообще ничего… доктор.

– Хм… Ну что же, давайте, голубчик, я вас осмотрю…

После стандартного осмотра – язык, глаза, уши, послушать сердце, посчитать пульс, и всё это со значительным и глубокомысленным видом (а то как же, такое светило медицины…), доктор, а скорее всего – простой врач, призадумался, мучительно решая. Лечить пациента или пускай живёт?

– Ну, я думаю… что… всё плохое уже позади, гм-гм… Нервический припадок, видимо. Да-с. Покамест ещё немного полежите, мало ли? Да-с. А утром я вас ещё напоследок осмотрю, и… Кхм, да. Николай Исаакович, продолжим обход?

Минут через пять после них появился и служитель с долгожданным завтраком. Черт!!

"Всё-таки, у всех больниц есть что-то общее. Там пичкали овсянкой, и здесь она, родимая"

К счастью, был ещё и сладкий чай, с парой кусков белого душистого хлеба. И на обед с ужином тоже…

* * *

"Если тут больных так рано будят, во сколько же здоровые подскакивают!?!"

За окном было ещё темно, когда его растолкал бодрый старичок с лёгким ароматом перегара.

– А?

– Вашбродь, пожалте освежиться.

– !?!?

Жестяной тазик-купель, ведёрко с теплой водой и полотенце уже привычно сероватого оттенка. Местный заменитель душа…

Только ушел лазаретный служка – тут же появился господин доктор.

– Ну-с? Как вы себя сегодня чувствуете?

– Спасибо, гораздо лучше, чем вчера.

– Похвально, похвально. Встаньте… повернитесь… Так, прошу вот сюда, поближе к свету. Ну что же… могу вас порадовать, голубчик, вы полностью здоровы… Да-с! Того, что с вами приключилось, вам стыдится не следует, поверьте. Все таки выпуск из Павловского – это… э… не рядовое событие, да-с. Гха… Э… да. Таким вот образом, да-с.

Так что после завтрака, господин корнет, вы можете покинуть лазарет, да.

– Благодарю вас, Полиэвкт Харлампиевич!

– Ну что вы, голубчик, пустяки, право же…

Завтрак молча принесли, молча плюхнули деревянный поднос на прикроватную тумбочку и так же молча удалились. Сервис, однако! Едва он запихнул в себя неопознанную размазню с тарелки и прополоскал рот чаем – тут же доставили одежду.

"Под дверью что ли, стояли да прислушивались?"

Белая рубаха-куртка и тёмно-зелёные штаны. Тесноватая бескозырка, сапоги, начищенные и натёртые так, что нужда в зеркале отпала. Ремень опоясал талию… руки делали всё сами, без участия разума. Лёгкий мандраж растворился в нахлынувшем безразличии.

– Веди.

Служка, подскочив (задремал, наверное), вытянулся, как мог:

– Слушаюсь, Ваше Благородие!

Шагая за шустро ковыляющим дедком, бывший пациент попутно рассматривал лазарет: окрашенный жёлтой краской деревянный пол, бежевая на стенах, а всё остальное – в грубой извёстковой побелке, даже откосы на окнах. Непонятный кислый запах повсюду…

"Чистенько и бедненько, нда".

Пара длинных коридоров, узкая и крутая лестница без перил – и в глаза ударил яркий свет утреннего солнышка.

– Благодарю.

– Рад стараться, Вашбродь! Велено напомнить – вас ждут в канцелярии!

"Чем раньше отсюда исчезну, тем для меня лучше будет. Ага, вроде туда надо…"

Угрюмо-серое двухэтажное здание напротив лазарета и впрямь оказалось канцелярией – навстречу попались двое письмоводителей и важный господин с пухлой папкой в руках, подсказавший, куда пройти.

– Подпоручик князь Агренев, Александр Яковлевич?

Мелкий (по внешнему виду) чиновник изобразил полное равнодушие и вселенскую скуку

"Мм… как там по-уставному?"

– Так точно.

– Всё давно готово. Попрошу расписаться. С вас вычет за порчу казённого имущества… это я про те царапины на винтовке Бердана. И здесь… и в этом ордерочке… Вот – это ваши бумаги!

На стол перед корнетом небрежно кинули большой толстый конверт.

– Вам следует поспешить, господин казначей будет присутствовать ещё час, не более…

Выяснив, где он сидит, энергично двинулся за денежкой. Побольше бы таких сюрпризов – или почаще…

Казначей в чине надворного советника (работает "автопилот-то!") при виде Александра недовольно скривился, но без проволочек выдал, три раза перед этим пересчитав, аж двести рублей – и тут же стал демонстрировать, как он занят. То есть шуршать бумагами, переставлять чернильницу на столе, и всё такое в том же духе.

"Ну-ну, какой артист пропадает… да практически никакой. Так! Как бы ещё до своей комнаты добраться. Попробовать пойти автопилотом?"

Увы, автопилот поломался на подходе к… казармой ЭТО обозвать было нельзя – уж очень сильно мешал веселенький лиловый цвет стен и ухоженные клумбы с цветами на входе. Помогла наглость – она же, как известно, второе счастье. Наглость – и дежуривший на входе нестроевик. Вежливо кивнув в ответ на приветствие, Александр добродушно улыбнулся:

– Не заняли ещё мою обитель?

– Никак нет…ээ… Ваше Благородие!!

– Да ладно тебе, не тянись… Второй курс?

– Разъехался. Два дня ещё тому…

– И где теперь мои вещи?

– Ну… у господина фельдфебеля на сохранении.

– А где он – не знаешь?

– Ну… у себя должон быть…

Подарив оставшемуся безымянным вахтёру на прощание армейскую мудрость всех времен и народов о том что -Солдат спит, а служба идёт-, князь отправился в фельдфебельские апартаменты. Уверенным шагом, неспешно и с некоторой ленцой… стараясь при этом не напрягаться слишком уж сильно при виде очередного встречного солдата-нестроевика, с тряпкой или метёлкой в руках, и не забывать отмахивать им приветствие. Хранитель его вещей был немногословен. Указав номер двери, и уверив, что все вещи в целости и сохранности (тумбочку так прямо от кровати забрали, не заглядывая), фельдфебель небрежно козырнул напоследок и резво отбыл в неизвестном направлении, терроризировать подчинённых. Добравшись до заветной двери, Александр слегка удивился. Она была на надёжном запоре, в виде громадного и как бы даже ни чугунного шпингалета.

"Да. До люкса далеко. Но всё же лучше, чем в больничке… а, нет, не лучше…"

Комната хоть и была просторнее, но имела небольшой недостаток… или несомненное достоинство, кому как. Её стены на полметра не доходили до потолка, позволяя легко пообщаться со своими соседями, или подсмотреть. Впрочем… до последнего тут наверняка ещё не доросли. Кровать, рядом его тумбочка, маленький стол, кривоватый стул. У входа громоздится немаленький и сильно рассохшийся шкаф, рядом на стене – узкое зеркальце. Дом, милый дом… Бросив конверт на стол, к лежащей там стопочке книг, он завалился на койку. Уф, устал!!! Мыслей не было никаких. Вроде и надо бы удивляться, паниковать, строить планы, всячески суетится… Всё это заслонило собой угнездившееся в глубине души равнодушие. Лениво текли мысли:

" Как всё странно… может с ума сошёл? Такие реальные глюки… последнее, что помню – грозовое небо… А потом что?".

От попыток хоть что-то прояснить жутко разболелась голова, резко, неожиданно.

– Ё…й в рот, на…, вы…!!!

Кто-то ойкнул за дверью и с громким топотом убежал. А ярость… ярость прошла так же быстро, как и появилась, забрав с собой и равнодушный настрой.

"Поживём-увидим"

Присев за стол, он стал потрошить конверт – что там у нас? Офицерская книжка… хех, предтеча военного билета. Новенькая, типографской краской пахнет. Дальше. О! Предписание!!! Любопытно, любопытно…

Корнету князю Агреневу, получением сего явится к месту службы: Царство Польское, третий Варшавский округ, Келецкая губерния, штаб четырнадцатой Ченстоховской бригады, не позднее первого июля сего года.

Неразборчивая подпись на полстраницы и скромная блямба синей печати.

"Опа! Так я корнет или подпоручик? Непонятно… И по времени – я опаздываю, или можно не торопиться? А год-то какой?!?. Что-то подсказки нету… Так, посмотрим в военном, то есть в офицерской книжке. Ага… одна тышша восемьсот восемьдесят шестой. О как! А родился я… в шестьдесят восьмом. Восемнадцать, значит…"

Третий Варшавский округ… непонятно откуда появилась твердая уверенность – пограничники.

" Опять автопилот шалит? Ладно, мелочи… Погранцы – это очень даже неплохой вариант, обычная пехота была бы куда хуже. Или, упаси Господи, кавалерия или артиллерия – я ж там не в зуб ногой. О службе в ВМФ даже думать страшно! Пограничники… видимо поэтому и корнетом записан. Да уж. Вот интересно: учебную программу училища… как там его… ах, да – Павловского! Помню отлично, а когда у тела день рождения – нет?!! В плюсик пойдет ещё и место службы – там меня никто не знает, а следовательно и не заинтересуется, почему это поведение и манера общения подпоручика… нда, корнета. Корнета князя Агренева, так сильно и резко изменилось. А через годик-два на все вопросы будет железная отговорка: всё течёт, всё меняется! Ладно, что там далее? Хм, билет на поезд Петербург-Варшава. Мило, очень мило. Хотелось бы надеется, что достанется купе, а не плацкарт. Или его тут ещё не изобрели? Время… шесть часов пополудни, первый перрон, открытый билет сроком на месяц. Не понял… пополудни – это как? Ах, это восемнадцать часов… время ещё есть, успею"

Что ещё? Разворачивая последнюю бумагу, его внезапно осенило – текст!! Всё написано с ятями и всяческими завитушками, он же спокойно всё читает. А написать?!? Чернил или карандаша под рукой небыло, но они бы и не потребовались – появилась вдруг твёрдая уверенность, что и с этим делом всё в порядке.

"А ну-ка! Кто нынче на троне?!! Опа, знаю. Его Императорское Величество Александр Третий. Её Императорское Величество Мария Фёдоровна… Цесаревичем недавно объявлен Николай… Вот блин!!! Ладно, потом разберёмся, главное, чтобы оно было – это самое потом"

Быстрый взгляд на листок принес очередной поднадоевший сюрприз – милого Сашеньку поздравляли с окончанием… гордились… желали и надеялись… ага, конечно оправдает, а как же иначе… и не забудет, угу… О, самое интересное – подпись: любящая тебя тётя, Татьяна Львовна. А говорили что сирота… Обманули, сволочи! Подальше, подальше от нежданно образовавшейся родни, а письмецо отложить до времени, ради адреса обратного… Обыск – осмотр комнаты начался со стола: а что это там такое интересное в стопочке лежит?

""Военная топология"" – точно пригодится,

""Риторика"" – уж наверно обойдусь, как нибудь,

""Закон Божий"" – пожалуй что… к Риторике.

Две истрепанные тетрадки с конспектами видимо важных лекций легли на толстый томик "Топологии…" – для возможного ознакомления, как нибудь полистать на досуге. Ревизия в тумбочке, явила на светбожий: сильно истрёпанную зубную щетку с неимоверно жесткой щетиной, полупустую жестяную баночку с зубным порошком… мятным, судя по запаху. Расчёску с наполовину обломавшимися зубьями, маленький перочинный нож и тёмно коричневый обмылок. В самом дальнем уголке нашлась опасная бритва в засаленном чехольчике – но ничего так, целая, и даже марки "Золинген".

"Вроде бриться пока не надо? Память о ком-то, наверное…"

Оставленный на десерт двухстворчатый платяной шкаф, сразу оправдал все ожидания. Всё, как и полагается нормальному дембелю из военного училища: парадно-выходной офицерский мундир, полевой мундир, ещё какой то там мундир… от души наполированные "хромовые" сапоги, кожаная портупея, офицерская шашка, ремень… и кобура! Ухх! не пустая!!! "Парадка" полетела на койку вместе с шашкой в ножнах, а в руке у Александра засиял большой револьвер с длинным стволом. Он сразу проверил барабан (увы, пуст) и всласть повертел оружие в руках, рассматривая и изучая. Первой обнаружилась выбитая на стволе надпись "" Смитъ-Вессоннъ Русскiй. 4 линiи "". Потом на рукояти – 1885, а с другой стороны – аккуратное клеймо завода-изготовителя.

"Хорошая игрушка! Увесистый, явно больше килограмма, но в руку лёг хорошо. И самовзвод… увы, отсутствует… а… спуск легкий. Так!! А патроны!??! Нету…"

Со вздохом сожаления он вернул револьвер в кобуру и вернулся к содержимому шкафа.

"Тоже "парадка", но юнкерская… бриджи, две сорочки… ха – подштанники! Фуражка от парадно-выходного, бескозырка к форме юнкера, полотенце… из брезента, что ль? Всякая мелочь вроде носков, платков и перчаток, вакса с щеткой энд тряпочкой-бархоткой, кусок бечёвки – повесится наверное хотел?"

Разочаровал большой чемоданище, весьма потрёпанного вида – своей пустотой.

"Все? Похоже…"

Пяток минут помедитировав, на опять извлеченный из кобуры Вессон, Александр принялся не спеша переодеваться. Свежее исподнее, бриджи, белопенная сорочка, сапоги…

" Слегка сменил… хе-хе, имидж, а уже чувствую себя совсем другим человеком…"

Мысль эта так рассмешила Александра, что успокоиться удалось только через минут десять – когда заломило затылок, и щёки заболели, от смеха. Плотно упаковал в чемодан мундиры и всё, что выглядело более менее ценным (не влезли только новенькие брюки от юнкерской "повседневки"). Подумав, всё же выложил потрепанный китель, потому как штаны уж точно пригодятся, а куда ему, ныне корнету, удастся пойти в стареньком кительке с вензелями Павловского военного? Решив напоследок, что не дело оставлять все валяться в беспорядке, бывший юнкер стал убирать всё лишнее на полки опустевшего шкафа. В ходе же процесса как-то нечаянно пнул, по касательной, старый исцарапанный сапог -и удивился.

"Чего он – чугунный что ли? Точно, тайничок! Платок завязан узелком… Ага, деньги! Сорок пя… пятьдесят пять рублей. И не мелочь, и приятно! Надо же, какие люди вокруг честные. Встречу фельдфебеля, рубль задарю… Дальше что? Вот навязал-то узлов, а? Часы. Серебряные. Гвозди ими забивали, и наверняка, потому что мимоходом не получится – так качественно помять да исцарапать… Хм, тикать начали, значит живы. А что у нас в правом? Зашибись, наконец-то патроны!!! Девять, пятнадцать… восемнадцать! Ну, ващщэ, просто праздник какой то!"

Надел мундир, утянулся портупеей (но в меру, без фанатизма), поправил перекосившиеся слегка ножны с режиком-переростком. Вложил в кобуру уже заряженный Смит и Вессон, и… со вздохом сожаления спрятал её в чемодане, натянул перчатки, рука привычно вроде проверила форму на складки… В зеркальце отразился бравый и очень юный офицерик, выглядевший немного моложе своих восемнадцати лет – зелень, одним словом. Не высокий и не низкий, с нежной кожей лица, подходящей более девице, чем молодому мужчине, блондин… Внешность настоящего арийца портили только глаза с радужкой невнятно-светлого, неопределённого цвета: то ли зелёные, то ли серые, может синие – не понять толком, одним словом мутные. И всё равно, настроения это не испортило.

" Кем бы ты ни был, мой предшественник – спасибо тебе…"
Глава 3

Присев на дорожку, тут же услышал тихий шорох за дверью.

"Нестроевики? Впрочем, какая разница… больше я сюда не вернусь"

Проверив перед зеркалом – достаточно ли у него суровый вид, князь подхватил чемодан, неожиданно легкий. Вышел, и, не обращая больше никакого внимания на "обслуживающий персонал", пошел на выход, по дороге старательно накачивая себя до нужного состояния.

"Я спокоен, я спокоен, я спокоен…"

Сильно стараться не пришлось – моментально вернулось ледяное безразличие, отодвинувшее на задний план все его переживания. Уже подзабытый Хлад…

* * *

Ефрейтор Мережков привычно скучал на посту. Пока не было курсового офицера, можно было поболтать с проходящими мимо товарищами, немного пройтись, чтобы размять ноги… но на добровольное дежурство заступил штабс-ротмистр Хромов, и об этом осталось только мечтать. Потихоньку, а то и это заметит! Ничего не оставалось, как замерев неподвижно, стоять и гадать, когда закончится его время. Скорей бы…

– Происшествия были, ефрейтор?

– Никак нет, Ваше Благородие!

– Все на месте?

– Так точно, Ваше Благородие! Семь человек в увольнительной до вечера, остальные все в наличии!

– А как обстоит дело…

Свой вопрос господин штабс-ротмистр так и не задал полностью, он услышал невозможное. Да что там – невероятное!!! По всей территории, прославленного Первого Павловского Военного Училища, все могли передвигаться только тихим шагом, не топая и не торопясь. Исключение было только одно – строевая подготовка у юнкеров. Вот тогда, наоборот, требовали (и добивались!) чеканных, отточенных движений, при которых любой шаг был слышен далеко вокруг, а стёкла в окнах мелко дрожали. А тут! Да ещё, похоже, и подковки набиты!!!

– Это кто это у нас такой…

И эту фразу-вопрос, увы, не удалось закончить. По мраморной лестнице, с второго (жилого), этажа к ним спускался… Что опытный офицер Хромов, что немало послуживший и повидавший ефрейтор – одновременно и неосознанно начали разглаживать несуществующие складки и морщинки на своей форме, что вообще-то полагалось делать только при виде действительно большого начальства. Начальника училища, генерал-майора Рыкачёва Степана Васильевича, например… приближающийся к ним офицер был в чине всего лишь корнета, но от него буквально разило властностью и уверенностью в себе. Подойдя поближе, офицер слегка повернул голову (у штабс-ротмистра в тот момент возникли ассоциации с корабельной башней главного калибра, выискивающей себе жертву по вкусу), что-то негромко проговорил и прошествовал далее. Первым в себя пришел Мережко, офицер хапнул впечатлений гораздо больше.

– Это… ефрейтор, вы случайно не знаете, кто сейчас мимо нас прошёл?

– Так точно, Ваше Благородие! Корнет князь Агренев!

– Да не может того быть!!!? Неужели он? Не путаешь ничего?

– Никак нет, Ваше Благородие! Он мимо меня два часа назад прошёл, сказал, собираться.

– Как же я его не узнал… Да… А ведь главный тихоня на своём курсе… Был…Вот что, ефрейтор, о произошедшем молчать!!

– ТАК ТОЧНО!!!

– Не так громко. И… свободен на сегодня…

Проходя мимо появившегося на вахте офицера-наставника, Александр не забыл проявить вежливость:

– Всего хорошего, господа…

Подойдя к кованым воротам с гербом ПВУ над ними, отделявшим его от Петербурга, встал, всматриваясь в незнакомый город.

"В Ленинграде, когда-то был… проездом. Вокзал наверняка стоит на том же месте, и Зимний дворец… Адмиралтейство… и… и… и всё, больше ничего и не помню. А, и этого за глаза хватит!! Если что – спрошу у прохожих, язык не отвалится…"

Подскочившие караульные истолковали заминку по-своему. Двое бросились открывать во всю ширь ворота, а третий подскочил поближе, и вытянувшись "как полагается", громко рявкнул:

– Поздравляю получением первого чина, Ваше Благородие!!! Разрешите принять поклажу?

– ?!!?

Очередная порция откровений-воспоминаний подоспела вовремя, не позволив оплошать. Чемодан можно было смело отдавать: доставят на вокзал в камеру краткого хранения и выдадут по предъявлению билета с офицерской книжкой.

" Какой продвинутый сервис, однако…"

– Вольно, бери.

И напоследок, совсем тихо и сразу всем троим:

– Спасибо…

Не успел отойти от ограды, как к офицеру кинулся неопрятно (и небогато) одетый человечек, сходу вцепившийся в уши:

– Куда прикажете доставить, Ваше Благородие?

" Так это таксист… извозчик то есть. Предок столичных таксистов… и, судя по напористости вместе с наглостью, конкретно тех, что пасутся рядом с аэропортами и вокзалами"

– Отвали на…й!!

– Э… Не расслышал, Ваше Благородие…

Покосившись на караул, Александр решил не выделятся и быть попроще:

– Пшел вон.

– Ну как же так, Ваше Благородие? Рази можно ж вам – и пёхом?

– Мне всё можно…

" А ещё сомневался… Они и через сто лет не изменятся…"

По брусчатой мостовой идти было очень… необычно. Приходилось внимательно смотреть под ноги, и при ходьбе задирать их немного больше вверх, чем обычно – иначе сапоги обязательно цеплялись за какой нибудь выступ или щербинку. Приноровиться удалось не скоро, потому как на пути попадались и лужи, и конский навоз, да ещё чёртова железяка в ножнах… Справедливости ради нужно отметить, что отходов от четвероногого транспорта было немного – он крайне оперативно убирался расторопными дворниками. Как на подбор: здоровенными, бородатыми мужиками в форменном фартуке, и с обязательной номерной бляхой на груди.

"Не врали старые фильмы. Вернее костюмеры и реквизиторы, одевавшие в них актеров"

Дворников опознавал легко, а вон на перекрёстке городовой стоит: усы, мундир синий… вроде они с саблей должны ходить? Прохожие – все одеты в одежду темных тонов, и никто никуда не торопиться.

"А вот кстати, сколько сейчас времени?"

Повертев головой по сторонам и не обнаружив ни одного циферблата, он слегка забеспокоился: опоздает на поезд, ночевать придётся непонятно где, может даже и на улице…

– Чёрт!!

Попытка остановить прохожего и поинтересоваться текущим временем, не удалась – у первого часов не оказалась, второй безразлично пожал плечами, продолжая идти мимо, а уже третий просто обошел его, по большой дуге.

– Здравия желаю, Вашбродь!

Только остатки безразличия не дали Александру подпрыгнуть или вздрогнуть – до того незаметно у него за спиной оказался городовой.

– И вам того же.

– Урядник третьего участка Шибеев, Вашбродь! Могу ли я чем-то…?

– Заплутал слегка… Подскажите, пожалуйста, как добраться до вокзала, господин урядник?

"Походу что-то не то брякнул, иначе с чего ему так удивляться? Не докопался бы…"

Вместо ответа, городовой резко свистнул, останавливая новенький фаэтон, с щёгольски одетым извозчиком за "рулём".

– Вот, Вашбродь, доставит в лучшем виде.

– Благодарю. Ещё – не подскажете, какой нынче час?

Даже не достав часы, урядник тут же ответил:

– Четверть пятого, Вашбродь!!

– Ещё раз благодарю, всего хорошего…

Поглядывая по сторонам на проносящиеся мимо виды, корнет не без интереса прикидывал – а удастся ли ещё побывать в этом городе? То и дело взгляд цеплялся за витрины с заковыристыми названиями на вывесках: "Салонъ мадам Блюмбергъ", "Галантерея Трифоновъ и сынъ","Ресторация Большой Карпъ"…

Извозчик, получив в руки самую мелкую из оказавшихся под рукой ассигнацию, достоинством в три рубля, долго мялся, жался и наконец виновато покаялся:

– Вашество, прощения просим, только нету у меня сдачи столько… Сей момент сбегаю, разменяю. Прощения просим…

– А? Иди-иди, я подожду…

Александр во все глаза смотрел на двигающийся паровоз: закопчённая труба, клубы пара… машущий зеленым флажком путеец в форменной тужурке, суетящиеся носильщики с большими посверкивающими бляхами на груди, важный городовой, стоящий на небольшом возвышении. Чисто, несуетливо, малолюдно. Ещё и тихо… относительно, разумеется: басовитое пыхтение паровоза, и легкий гул встречающих-провожающих все же никуда не делись.

"Неужели всё это реально…"

К жизни вернули две вещи. Довольный извозчик (уж наверняка не прогадал), запыхавшись, подбежал и вывалил на ладонь кучу липких медяков с двумя истёртыми серебряными рублями. И заурчавший от голода живот, оперативно отреагировавший на вид аппетитно жующего что-то явно очень вкусное, человека, в расположенном невдалеке летнем кафе.

Быстренько уладив все формальности в кассах и камере хранения, он едва ли не бегом отправился в кафешку – живот уже не бурчал, а ревел, требуя срочно в него хоть что-то закинуть.

– Чего изволите-с?

– Отобедать у вас можно?

– Увы-с, только легкие напитки-с и закуски к ним…

Официант был искренне расстроен – а вдруг клиент уйдёт? И чаевые с ним…

– А что за закуски?

– Осетринка, балычок, мясо разное, горячее… сыр… пирожные всякие, блины, икра паюсная…

"Я сейчас слюной захлебнусь!!! Или в обморок выпаду… ненадолго".

– Блинов неси, и закуску мясную.

– Что будете пить?

– Лимонад есть? Вот его и буду.

– Сей момент, всё исполним…

Наелся так, что едва смог встал из-за столика. Попутно понял радость извозчика – он оставил себе двугривенный, а все, что съелось и понадкусалось, обошлось в сорок копеек, да пятак "чаевых" официанту. Притом, что порции такие, что…

" Как же тут выпивают, если столько закуси треба? Или это для меня так расстарались?"

Посадка в вагон прошла буднично и серо: подошел, показал билет кондуктору, пропустил вперёд грузчика с своим чемоданищем, и занял своё купе. Когда состав тронулся, отдал на проверку билет всё тому же кондуктору, отказался от чая, свежей газеты (как она может быть свежей, в шесть часов вечера?!), и дождавшись, пока за окном потянулись сельские пейзажи – завалился спать. Убаюканный мерным покачиванием вагона, он напоследок порадовался.

" Хорошо что в купе один еду-ууууу…"
Глава 4

Проснулся… под вечер! Следующего дня.

"Неплохо я придавил – почти сутки. Чего тихо-то так? А, стоим…"

По быстрому решив вопрос с гигиеной и туалетом, Александр двинулся в вагон-ресторан. Должен же он тут быть? Передвижная точка общепита порадовала отсутствием толпы народа, и, следовательно, наличием свободных мест.

" Мне начинает нравиться новая жизнь".

– Чего изволите?

– Ужин… поплотнее.

– Слушаюсь…

Такое впечатление, что ждали именно его. Труженик подноса и салфетки даже с места не сдвинулся: звонкий щелчок пальцами, быстрый жест, и на столе стали появляться тарелки, затем наполовину полный бокал с… вином, видимо, и на отдельном месте – чашечка чаю в комплекте с полупрозрачным ломтиком лимона. Минут через десять сосредоточенного жора пришло понимание – погорячился. Сильно.

"Жаба задавит, если всё не съем. А ведь задавит, точно. Что тут за порции такие, сразу трем впору… Блин! Жалко оставлять-то!! И с собой не забрать. Вот тут точно – всё надкусаю, чтобы не так обидно было…"

Отвалившись от стола, князь утёр трудовой пот накрахмаленной салфеткой.

– Прикажете рассчитать?

– Пожалуй.

Для приличия глянув в блокнотик, халдей скороговоркой протрещал:

– С вас два рубля с полтиною!

Офицер кинул на стол ещё одну трёшку, и в последний момент, по улыбке официанта, отчетливо понял – сдачи ждать не следует.

"Ну-ну, рано радуешься…"

– Ах, да, еще бутылку лимонада и какое нибудь пирожное с собой. Это возможно?

– Разумеется…

Слегка поубавивший радушие, официант через минуту вернулся, с аккуратным пакетом в руках. Вернувшись обратно в купе, он первым делом проверил – все ли вещи на месте? Можно сказать что рефлекс от старой жизни… Вспоминая прошедшие дни, Александр решил что нигде по крупному не ошибся, ну а мелочи спишут на последствия обморока… а, нет. Доктор сказал – нервического припадка. Знать бы ещё, что это такое? Ладно, неважно. Прикинем, что ждет дальше?

"Ченстохов, штаб бригады. Примут меня там, как молодого специалиста. То есть: подай, принеси, сбегай, спасибо, пошёл нафиг! Образно конечно, но так и будет, без сомнений. Радует, что не рядовым еду служить… Нда. Следовательно – выделятся не будем, начальство разочаровывать тоже, кого ожидают, того и должны получить. Это первое. Надо срочно учиться общаться с окружающим миром, накатывающее равнодушие начинает сильно беспокоить. Это второе. Ну и третье, напоследок. Я же вообще не знаю, как управлять взводом…"

От таких оптимистичных мыслей разболелась голова, а ещё, как бонус к дергающей боли в висках, начало покалывать в глазах. Забыться удалось с трудом, и только под утро… Боль не ушла и на следующий день. И на следующий. Прошла только на третий, но кое-что после себя всё же оставила. Память. Хороший такой кусочек переживаний, эмоций, надежд…

Свежеиспечённый корнет князь Агренев действительно оказался "ботаником" – классическим таким, образцовым, почти эталоном для других. Вечно – не второй даже, а третий, с кучей комплексов, застенчивый и мечтательный до ужаса. Очень переживающий из-за того что он до крайности беден и вечно на "казёнке"… Папенька, не оставивший в ново-старой памяти даже малейшего образа, никогда не злоупотреблял чрезмерным общением со своим единственным отпрыском. И умер от чрезмерных возлияний, оставив после себя на удивление много долгов и перезаложенное на три раза по закладным невеликое поместье. Поместье продали, долги погасили, А сироту… Александра уже давно взяла на попечение сестра матери, та самая Татьяна Львовна, и с пяти лет растила вместе со своей дочкой. Мама. Мамочка… В памяти остались размытые образы: светлый силуэт, теплые руки, родной голос… Маленький светлый уголок в черной тьме отчаянья… Учёба в Александровском кадетском корпусе и постоянные насмешки сверстников, отсутствие друзей и первые комплексы. Золотая медаль как лучшему ученику, поступление в Павловское Военное Училище, исступлённая учёба – и всё те же насмешки, насмешки, насмешки… Да, он князь. Древнего рода. Рюрикович!!! Вот только нищий и бессильно терпящий ехидные замечания и незлые вроде шутки… Последней каплей стала беседа со старшим наставником – единственным, кому он хотя бы немного открылся.

– Несмотря на… кхм, твои обстоятельства, Саша, я верю, что ты… э, станешь достойным человеком и хорошим офицером. В обычных полках, тебе делать карьеру будет затруднительно, а меж тем, служа на границе…

И этот не забыл напомнить про "обстоятельства". Рапорт по поводу будущего места службы, и безразличие к дальнейшей своей судьбе…

Затем – построение, речь начальника училища, присвоение звания, восторженные лица сокурсников, приказ о присвоении звания под погоном. А внутри ширится пустота и всё больше и больше хочется уйти. Темнота… и долгожданный покой…

"Весёлая жизнь у парня была…"

* * *

На одной из станций Александр прикупил толстый блокнот и карандаш, записывать умные мысли. Свои конечно – а так же строить планы. Нет, не так. ПЛАНЫ! На первом листе появилась лаконичная запись:

ДЕНЬГИ???

Как молодой, с пылу-жару, корнет может приподняться финансово в Российской империи? Вариант первый: верно и усердно служа Отечеству, не жалея чего-то там во имя царя-батюшки, и т.д. и т.п. А где-то, года через три-четыре, начать расти в чинах и по службе. Или… не расти, тут уж как повезёт. Вариант два. Удачно жениться на большом приданном, после чего послать армейские тяготы на… на куда подальше, и жить в своё удовольствие. М-да. Как-то не очень хочется быть альфонсом… Да и желающих – уж наверняка и без него хватает. Вариант три: взять и совершить подвиг. Разумеется на глазах у начальства! И заметят сразу, награды (плюс денежки) появятся, вместе с перспективами… Не, не подходит. Лишнего внимания привлекать нельзя. Да и надорваться ненароком можно, подвиг совершая… Вариант четвертый. Э… что-то нету пока. Но будет, непременно будет.

" Собственно… Почему именно служба?

Сразу подать в отставку… к сожалению никак не получится, необходимо три года погеройствовать, отрабатывая долг государству Рассейскому, но потом-то препятствий не будет? Вроде бы… Этот вопрос надо уточнить. А раз не на службе, а на гражданке (хе-хе, может и в прямом смысле, зарекаться не буду), то давай-ка подумаем. Какими такими уникально-многообещающими навыками я обладаю? Учился на инженера-строителя и им же работал… недолго. Ставим плюсик. Погонять на авто, и покопаться у него под капотом… Ещё с десяток вполне освоенных и изученных профессий -автомаляр там, или к примеру – электрик… Не, всё не то. Ух!!! Есть!"

Постоянные выезды с друзьями на охоту, пейнтбол и периодические занятия "рукопашкой" по системе Кадочникова. Всё это способствовало лёгкому фанатизму на оружейную тему: Бенелли, Рысь, Ремингтон 840, тюнингованные Мосинка и Маузер 98, разные модификации всех побочных отпрысков АКМ, как-то Сайга, Тигр, Барс, Лось… И у самого дома в сейфе хранилась тульская "вертикалка" двенадцатого калибра, да, отцовский ещё, СКС. От которого, после всех улучшений и переделок, только название с клеймом и осталось – Ижевского оружейного… Неудачные попытки научится скоростной стрельбе из пистолета (а также непреложное правило тира: сам стрелял – сам и чисти!!) принесли отличное знание ТТХ: ГШ-18, Макарова (чтоб его!!) ТТ, Нагана, и предмета тайной и явной гордости его тренера, Валентина Сергеича – Браунинга Хай Пауэр.

"А если покопаться в памяти, наверняка ещё что ни будь этакое вспомниться, и мноого…"

За два дня, оставшихся до прибытия на место, Александр исчеркал блокнот почти полностью, записывая всё, что только вспоминалось и придумывалось. Самые бредовые идейки и предположения, обрывки мыслей и воспоминаний – глядишь, что-то и пригодится? А заодно прислушивался и присматривался к манере общения своих попутчиков, готовясь к первому серьёзному испытанию, то есть – общению с большим начальством.
Глава 5

Ченстохов встретил его легким дождиком и тончайшим запахом берёзового дыма. Разбитые мостовые, многочисленные лавки, лабазы, протянувшиеся за горизонт, множество торгового люда, вдвое больше простых работяг: перегружающих, таскающих, сортирующих и громко орущих при этом. Навстречу вылетел улыбающийся "водитель кобылы"

– Куда едем, Ваше Благородие? Мигом долетим!!!

"Действительно… чего ноги мучить?"

– Штаб четырнадцатой бригады, и не гони…

Доехали за пять минут, сквозь лужи, грязь, узкие кривые улочки, попутно едва не задавив важного гусака и пару куриц. Ограды, или хотя бы часовых так и не обнаружилось, что позволило спокойно дойти по коротенькой аллейке до самого штаба. Часовой всё же был – внутри, и при виде корнета моментально вытянулся, отдавая честь "по ефрейторски" А за ним, выбравшись из-за углового столика, уже спешил к незнакомому офицеру пожилой унтер…

– ЗдравжлаВашБродь! Караульный начальник унтер-офицер Пудовкин. Кому и как прикажете о вас доложить?

– Согласно предписанию, явился в штаб бригады для получения приказа о дальнейшем прохождении места службы.

– Извольте следовать за мной, Ваше Благородие…

Шагая, по натертому чем-то блестящим дубовому паркету, за своим проводником, князь заодно поглядывал по сторонам, но… особенного ничего не высмотрел – одно слово, казённый дом. Высокого начальства тоже не увидел, по причине его отсутствия (и хорошо), все вопросы решила недолгая беседа с бригадным адъютантом, штабс-ротмистром Прянишниковым. Олькушский отряд, второй взвод – уже полгода плакали и ждали, когда же Александр приедет к ним.

– Командует четвёртым отделом подполковник Росляков, Валериан Петрович, штаб расквартирован в городке Олькуш, Меховского уезда, Келецкой губернии… Непосредственным вашим командиром будет штабс-ротмистр Блинский. Ах,да!! Вам еще в обмундировальную мастерскую и не забудьте зайти к казначею, получить аванс. Советую вам, князь, построить второй полевой мундир именно тут. Потому как в городке портные похуже будут, уж поверьте мне на слово… Да-с, последний вопрос, ежели позволите – где вы остановились?

– Пока нигде, господин ротмистр. С вокзала – сразу в штаб…

– Похвально, весьма похвально, князь. Опять же – рекомендую воспользоваться гостевыми апартаментами на втором этаже. Когда будете отправляться, прошу захватить несколько писем для вашего отряда, так сказать попутно…Удачи!

– Благодарю за беседу, господин ротмистр!

Мастерская имени мундира была закрыта на большой и ржавый замок, зато казначей был на месте. Он недовольно отсчитал жидкую стопочку ассигнаций и с надеждой поинтересовался:

– Вам уже приходилось у нас бывать?

– Нет, как-то не довелось.

– Вам понравится, уверяю! Особенно центр – там иногда прогуливаются такие прекрасные панёнки… Да-с!! Кстати, если вам ещё не порекомендовали портного, то я могу помочь. Или вы уже?

" Когда бы я успел, если деньги только сейчас получил? Что-то крутит этот господинчик…"

– Я был бы вам весьма признателен?

Казначей заметно оживился:

– Улица Пястов, дом 5, заведение пана Стоцмана. Это почти в центре… Вы не пожалеете – в мундиры его работы одеты почти все. Да-с! Ну, не буду вас задерживать, корнет, всего хорошего.

Вспомнив штабс-ротмистра Прянишникова, Александр щёлкнул каблуками и коротко кивнул.

– Честь имею.

"Не спеша шагая на поиски "строителя мундиров", он задумался:

"Здесь ещё помнят, что такое честь и достоинство… и не переспрашивают, недослышав – кого ты там имеешь? Или это я такой пошляк? А построить мундир? Слово то какое… Не сшить, не купить – а именно построить! Хорошо еще не говорят – сколотить. Надо-бы, кстати, прибарахлиться с запасом…"

Город, откровенно говоря, не впечатлил. Улочки не только маленькие, но ещё и запутанные, дома в основном обшарпанные, разбитые мостовые… не везде, да и гулять настроения не было. Пораспрашивав двух попавшихся на встречу жандармов, заметно удивлённых самим фактом обращения к ним офицера-пограничника, он быстро добрался до лавочки-магазинчика под вывеской "Общества военных товаров". Внутри обнаружился дремавший парень, лет этак двадцати пяти, и судя по улыбке, во сне он наслаждался просмотром комедии или лёгкой эротики. На полках и прилавке стояли бесчисленные ящички, свёрточки, баночки, коробочки… И ко всему ещё сильно пахло ванилью. Так и не дождавшись признаков активности от сони, корнет взял да и пнул массивный прилавок.

– Чего изволите, Ваше Благородие?

"Ну, балинн… просто фокусник! Ведь только что спал – а уже за прилавком, сна ни в одном глазу, изогнулся угодливо, весь в ожидании…"

– Вы кто?

– Приказчик Яков, господин офицер, чем могу вам услужить?

Помолчав немного и быстро прикинув состояние финансов, Александр начал неспешно перечислять.

– Нужны: два полевых кителя, четверо бриджей, нательное, сапоги, шинель,куртка…

По мере перечисления глаза у приказчика всё больше и больше разгорались в ожидании большой прибыли.

Князь говорил, а Яков быстро выставлял на прилавок:

– Офицерскую сумку… Три блокнота потолще и самой лучшей бумаги… Карандашей штук десять…мыло… ваксу…

– Патроны к Смит-Вессону есть?

– Конечно-с, как не быть? Имеются в пачках по 20 и по 50 штук. Какие прикажете?

– Четыре по 50.

Подождав, пока соберут и упакуют все покупки, корнет поинтересовался:

– Форма?

– Сей момент приступим, Ваше Высокоблагородие!!

"О!! Я уже и в чине подрос…"

Приказчик исчез и вернулся в компании типичного еврея-портного. Грустные глаза, тряпичный аршин на тощей шее, большие ножницы, торчащие из чехла на поясе… Но мастером он оказался изрядным, за два часа подогнал всю форму, немного расширил шинель, и все это – молча, за что Александр был ему особенно благодарен.

– Сколько я вам должен?

Портной помялся и нерешительно ответил:

– За работу пять рублей, за форму…шестьдесят.

Постаравшись сделать голос теплее, офицер поблагодарил, одновременно отсчитывая ассигнации прямо на раскроечный стол:

– За хорошую работу не жалко.

Зайдя в магазинчик к Якову, князь первым делом увидел его филейную часть, а затем услышал и бормотание.

– Где-то здеся… или тута? Нету… ага,значит тама…

Уже опробованное средство не подвело и на сей раз – только с другой ноги. БУХ!! Оп! И опять чудеса акробатики – приказчик неуловимо быстро выпрямился и повернулся лицом к прилавку.

– Не извольте беспокоится, всё уже собрано, упаковано, ждёт-с.

"Оборотистый малый…"

Подпустив холода в голос, Александр поинтересовался:

– Сколько… с меня!??!

– Соро… тридцать рублей ровно, Ваше Высокоблагородие!!

В последний момент приказчик решил не рисковать, и ограничиться обычной нормой прибыли – а то мало ли.

– Куда прикажете всё доставить?

– Где штаб четырнадцатой бригады знаешь? Вот туда, для корнета князя Агренева.

– Не извольте сомневаться, всё сделаем в лучшем виде!!

– Ну-ну…

Не слушая больше уверений, что, мол, прям сейчас и вприпрыжку, князь вышел на улочку и двинулся на поиски места, где можно вкусно и недорого поесть. Точнее пожрать, кушать хотелось утром, в полдень хотелось поесть, а теперь было желание именно пожрать – да побольше, побольше! Поплутав немного и не найдя ничего подходящего, он опять подошел к городовому. Выслушав туманные и косноязычные объяснения, понял: с городовым на этот раз не повезло. Плюнул… отойдя немного, остановил первый попавшийся экипаж и выдал извозчику маршрутное задание

– Где у вас тут можно пообедать, вкусно и недорого? Вот туда и едем…

* * *

– Разрешите обратиться?! Представляюсь по случаю прибытия на службу – корнет князь Агренев, Александр Яковлевич.

Средних лет офицер, с такими усищами, что непроизвольно вспомнились байки про Будённого, одобрительно хмыкнул и не поленился встать и сделать три шага навстречу.

– Штабс-ротмистр Блинский, Сергей Юрьевич, командую Олькушским пограничным отрядом.

– Присаживайтесь, корнет, поговорим.

Беседу ненадолго прекратил обед, на который его, не слушая возражений (и не думал отказываться, если честно) пригласили. После часового монолога Сергея Юрьевича, отчасти стали понятны причины такого радушия.

– Если бы вы только знали, князь, как мне надоело гонять всех этих воров и мошенников! Они как тараканы, вездесущи – поймаешь одного, десять разбегутся!! Вы же понимаете – у меня много обязанностей и помимо этого, бесчисленное количество важных дел, и все они требуют полной отдачи сил, поэтому ваше назначение для всех нас…

Слушая разошедшегося после бокала вина собеседника, Александр удивлённо думал.

" И это командир погранзаставы? Понятно, почему они никого поймать не могут – все силы на говорильню уходят. Ужать, всё, что он на меня вывалил, выкинуть всё лишнее, и в остатке получится что-то вроде: ты, молодой, послужи, а дедушка отдохнёт… Самое интересное, что я и не против."

Достойно поддержав беседу пересказом последних столичных новостей, вычитанных из газет во время поездки, князь окончательно стал -

"" Молодым, но подающим очень большие надежды"" офицером, после чего Александра за пять минут ввели в курс его последующей службы:

– Примете под командование второй взвод, а расквартируетесь… рядом с корнетом Зубаловым, я вас попозже ему представлю. Отрядному фельдфебелю я укажу, он всё устроит. Ознакомиться с личным составом когда планируете – сегодня, завтра?

– Пожалуй, что завтра.

– Да-да, я вас понимаю, все эти хлопоты! Ничего, я думаю вам у нас понравится!

– Несомненно, господин ротмистр!

– Ну что же, корнет, ступайте устраиваться.

Новый дом Александру пришелся по вкусу: трехкомнатная уютная квартирка, на втором этаже утопающего в зелени деревянного дома – особнячка. Впрочем, в приграничной деревне Олькуш (и городок такой был, и посёлок, как ни странно) все строения были из дерева. Исключение составляла отрядная канцелярия, где заодно была офицерская комната и оружейная, она же – склад конфиската. Распоряжалась всем в особнячке миловидная женщина по имени Дарья, сходу попытавшаяся организовать ещё один обед, но согласившаяся ограничиться, пока, подогревом воды для ванны. Под вечер появился прихрамывающий солдат лет этак 25, на удивление робко отрапортовавший, что он денщик Его благородия командира второго взвода, по имени Савва.

" Получилось!!! Никто не сомневается в том, что я – корнет Агренев, а значит, у меня получится все остальное. Всё, что захочу и смогу.

Новая жизнь, новые возможности…"
Глава 6

"Вроде только закрыл глаза – а уже пора вставать!"

Сонно чертыхнулся Александр, просыпаясь от "звонка" живого будильника, орущего своё кукареку с завидной стабильностью: ровно в пять тридцать. Прошло две недели, как он стал офицером Русской Императорской Армии и очень родовитым аристократом, и все это время – лениться не приходилось. Взвод ему достался… разнородный, скажем так. На 55 человек списочного состава приходилось всего 15 послуживших и много повидавших ветеранов, остальные – зелень, "новички", салаги, из которых большая часть имела проблемы с дисциплиной, то есть спокойно пили до, во время, и после службы, да ещё и подраться были далеко не дураки. Старший и младший унтера, конечно, старались поддерживать дисциплину на уровне, но…

Штабс-ротмистр Блинский чаще всего отсутствовал "по неотложным делам", в основном в Ченстохове. И штаб рядом, и прекрасные дамы недалеко. А ещё штабс-ротмистр спал и видел, как он становится просто – ротмистром и службу свою продолжает в штабе, поначалу бригадном, потом окружном… В его отсутствие всю бумажную работу доверили… правильно, молодому, но ужасно перспективному корнету, князю Агреневу. Последний из трёх офицеров отряда, командир третьего же взвода, корнет Зубалов – вообще уже полгода как подал рапорт, с прошением об отставке с действительной военной службы, и самозабвенно готовился к поступлению в университет. Вот только, всё не мог никак решить, кем же он хочет стать: юристом, или… может пойти по хозяйственной части? Такое поведение попросту не укладывалось в голове у Александра – потому как контрабандисты были не безобидными овечками, сшибающими детишкам на молочишко, а натуральными бандитами без тормозов: при встрече стреляли не раздумывая, и засадами очень даже не брезговали. И что самое печальное – сильно недолюбливали всех офицеров, выражая свою неприязнь всеми доступными им способами: к примеру, поручика Глокке, что командовал взводом до Александра, в одной из стычек просто забили прикладами насмерть. Говорят, так и привезли, заиндевевшего, с размочаленной вдребезги головой, с брызгами крови и мозгов на шинели… С такими офицерами неудивительно, что и первым взводом и всей ротой (пока было привычнее отряд называть именно так) потихоньку управлял Трифон Андреевич, пожилой и опытный отрядный фельдфебель. Хозяйственные дела, вопросы расстановки секретов и дозоров, очерёдность увольнений, выдача месячного денежного довольствия… Сегодня с утра, по плану, составленному самим же Александром, был первый пеший обход своих " владений", на предмет ещё раз все осмотреть, подробно и не спеша, составить своё мнение (в соответствии с поговоркой, что лучше жить своим умом), и решить – как тянуть службу дальше. Через час после побудки, в аккурат – к окончанию завтрака, появился "экскурсовод", старший унтер Моков, к труду и обороне подготовленный значительно лучше, чем корнет: винтовка на правом плече, сабля в потертых коричневых ножнах на поясе, и два вместительных подсумка, явно не пустых.

"Хмм… Последуем примеру опытного человека…"

К глубокому сожалению, всё, что было возможно – так это взять патронов побольше, потому как винтовки офицерам не полагалось. Хотя… конечно, можно было бы и прихватить свободную Берданку в оружейке – но попросту одолела лень-матушка. Тащить такую тяжесть… Выйдя из посёлка, корнет с унтером начали петлять от столба к столбу, пересекая по пути лесочки, ручейки, луга и рощицы, обходя овраги и заросли колючего кустарника. Каждые метров четыреста-пятьсот, унтер "находил" очередной секрет или дозор, и коротко справлялся у них:

– Всё ли тихо?

На что следовал один и тот же ответ.

– Угум!

Пройдя, таким образом, верст десять, присели на поваленный ствол старой сосны, отдохнуть в тенёчке.

– Вот, Вашбродь, большую часть прошли, ещё пять секретов глянем – и обратно.

– Хорошо…

Потянувшись всем телом, офицер расположился на бревне поудобнее, настраиваясь на долгий разговор.

– А скажите мне, Моков, как вас по имени-отчеству?

– Семён я, а батюшку Василием звали…?

С запинкой ответил старший унтер, слегка удивлённый таким явным интересом именно к своей персоне.

– А давайте-ка поговорим по-простому, без чинов, Семён Васильевич?

– Так точн… ээ…

– Вот и договорились. А скажтеи мне, Семён Василич, как часто у НАС пошаливают? А то прямо опаска берёт, как послушаю историй разных…

Поначалу собеседник князя отвечал на все вопросы односложно и с настороженностью, но постепенно разговорился… и сведения полились полноводной рекой, рисуя правдивую картину происходящего на границе.

"Неслабо!! Тихая война – вот как это называется. Короткие перестрелки не реже одного раза в неделю, раз в месяц у нас или у соседей раненые, а повсеместно считается, что тут тишь да гладь, да божья благодать… Вот это я попал! Так, надо всё хорошенько обдумать, а пока… пора сворачивать разговор"

Задав пару-тройку вопросов о родных и близких старшего унтера, Александр познакомился со всей его немудреной биографией. Родился, крестился, женился… три дочери, сын-наследник, первый внук на подходе, а нажил – всего ничего. Два ранения, три благодарности да полдюжины медалей. Удачно ввернув про своё сиротство и обучение на "казёнке", князь окончательно завоевал доверие Семён Василича, и дальше они продолжили путь не торопясь переговариваясь прямо на ходу. К удивлению и зависти корнета, служивый при этом выглядел так, как будто гулял налегке и недолго, в отличие от своего командира: тот чувствовал каждый грамм веса своего револьвера и прикидывал в уме, как у него вечером распухнут ноги. Что тут скажешь… ветеран! Уже на походе к заставе, комвзвода-два, немного приостановился:

– Вот что, Семён Василич… Наедине разрешаю обращаться ко мне по имени-отчеству.

Помолчав немного, продолжил:

– Опыта вам не занимать, я же, как видите, им ещё не обзавёлся. Поэтому! Продолжайте командовать взводом на дистанции, пока я во все тонкости не вникну. И советами от вас я не побрезгую…

Внимательно вслушивающийся в слова унтер как-то по-новому оглядел командира, и степенно огладив усы, слегка кивнул:

– Благодарствую за доверие, Александр Яковлевич, не подведу!

* * *

Утро. Тишина, самый сладкий сон…

– Кукаррекууу!!!!

"Ну, етитская сила!! Дождешься, царь курей, определю тебя в суп, будешь там орать…"

Петух этим утром надрывался так, что казалось, он голосил в рупор. Тело онемело и напрочь отказывалось двигаться.

"Я, похоже, вчера как упал в кровать, так и спал в одной позе, вот всё и отлежал. Ух! Не всё, оказывается, отлежал-то, как ноги болят!!! А кто это там топает у меня в прихожей? Понятно… денщик пришёл. О! Вот пусть он меня и отнесёт в канцелярию, а то представить страшно, как я ходить сегодня буду. Эха-ха, ладно… попытаемся встать, что ли?"

Сам себе корнет напоминал старенького дедушку: до того плавно и печально двигался, одеваясь. Заурчавший живот не дал довести до конца утреннюю гигиену, и погнал за стол в одних бриджах. Зато, после утреннего "жора" притихла ломота по всему телу, а уши запылали двумя флажками, тихонько радуя своим видом обычно невозмутимого Савву.

"Это я разогрелся, пока ложкой махал…"

Медленно и осторожно Александр дошёл до канцелярии, где, как и всегда, отсутствовал Блинский. Зато имелся отвратительно бодрый Зубалов, неподдельно обрадовавшийся прибытию собеседника.

– Утро доброе, Александр!!

– Скорее, раннее, Андрей. Позвольте осведомиться, где Сергей Юрьевич?

– Отбыл на доклад в штаб, ну и… думаю, будет вечером. Кстати, вы слышали о крупном успехе на Белостокском пункте? Так-таки и не слышали?!! Ну, так я вам сейчас всё подробнейшим образом расскажу…

Слушая сослуживца, князь удивлялся: старше его на три года, а ведёт себя как кадет-первокурсник! Подпрыгивает, размахивает руками, заливается смехом невпопад. Или это на него так достижения незнакомых ему офицеров, подействовали?

– В тендере паровозном, вы представляете? Полметра угля сняли, и ящики пошли – прямо видимо-невидимо!!! Точно никто не знает, но поговаривают, что одной только премии насчитали на 40 тысяч, вы представляете?!!

– Простите великодушно… премии?

– Разве вы не знаете?!? Я думал, это общеизвестно, простите. Суть дела в том, что…

Из излишне подробных пояснений корнета выяснился один очень многообещающий факт. По существующим правилам, тот, кто перехватывал контрабанду, как правило, получал от 10 до 25% её оценочной стоимости, рядовым поменьше, офицерам побольше, естественно. Оценивали, и вообще полностью распоряжались конфискованным чиновники из Таможенного департамента Министерства Финансов, и, разумеется, что их расценки были самыми низкими из возможных – но всё же, всё же… Раскрасневшийся от обсуждения чужой удачи, корнет Зубалов с самым решительным видом убыл на объезд дистанции, и наверняка с горячей надеждой: отловить хоть какого-нибудь завалящего контрабандиста, и желательно с длинным караваном лошадей, нагруженных так, что ноги подгибаются. Оставшийся в одиночестве и долгожданной тишине Александр решил не сачковать, а заняться делом: планированием и систематизацией информации, поднакопившейся за прошедшее время.

"Правду говорили, что человек привыкает ко всему. Недавно, и месяца не прошло, очнулся и радовался, что жив – а теперь освоился, и недоволен своим положением. Эх-ма, где там мой верный блокнотик? Что мы имеем по границе? Итак, пункт раз: бегают через неё регулярно, как с нашей, так и с сопредельной стороны, но всё же – в основном, с сопредельной к нам. Пункт два: народу бегает немало, старший унтер вчера мимоходом упомянул, что в этом месяце уже трёх отловили, а месяц-то пока не кончился. Умножаем это количество на десять, а вернее будет на двадцать, и получается, что "работают" на Олькушском участке госграницы от пятидесяти до восьмидесяти человек постоянно, трудятся не покладая рук… и ног, хе-хе. Пункт три: за такую популярность именно нашей зоны ответственности следует благодарить и близость железной дороги из чужедальних краёв в Империю Российскую. Пункт четыре: контрабандисты тут бывают двух видов. Первые (и, в основном, с российским подданством) стараются проскочить тихо, несут, везут, тащат (нужное подчеркнуть) как правило много, и товаром, то есть его сохранностью, дорожат меньше, чем своей головой и здоровьем. При любом столкновении стараются быстро отступить. Это им плюс, кстати. Вторые гораздо хуже, и в основном набегают со стороны Двуединой монархии, Австро-Венгрии то бишь, будь она неладна. Стреляют первыми, и не отступают до последнего, но и контрабанда у них самая " вкусная" – маленькая по объёму, большая по стоимости. И первых, и вторых роднит одно: на оружии и экипировке они не экономят, и зачастую единственное, что остаётся дозорам – отступать и дожидаться подмоги от ближайших постов. Слава богу, взаимовыручка налажена… Пункт… ага, пятый уже: отсутствие внятной системы охраны. Сегодня секрет в одном месте, завтра в другом… метров на пять левее или правее, дальше или ближе. Есть конные объездчики, но мало. Ещё летучий отряд, но он на случай крупного прорыва и базируется в 15 верстах от отряда… можно сказать, его нет. Ко всему прочему существует замечательный приказ с самых заоблачных высей, гласящий: в сторону сопредельной страны стрелять категорически запрещается! Как хочешь, так и понимай – то ли это забота о бедных и несчастных "контрабасах", то ли опаска подстрелить чужого пограничника.

Ну и напоследок: контрабандой тут, походу, балуются все кому не лень. Под конец обхода унтер дважды показывал хутора – мол, если вдумчиво пошарить, обязательно что-нибудь сыщется, и немало. Да… Ведь это ещё затишье пока, а вот через три месяца, когда начнут действовать новые пошлины, вот тогда пойдет движение…"

Задумался так, что не сразу обратил внимание на зашедшего старшего унтера, и тому пришлось негромко кашлянуть, привлекая внимание.

– Вашбродь, на седьмом посту – нарушителя задержали.

– Давайте его сюда.

– Так, это… Вашбродь…

Перебив унтера, корнет напомнил:

– Семён Василич, вы не тянитесь, доложите по простому, я же вчера разрешил.

– Ну, это… секрет весточку прислал, что нарушитель на них вышел, так я сразу к вам… Вот! За указанием, значить…

– Понятно. Подождите… Как это весточку прислали? Вестовым? Их же всего двое?!

Из дальнейших пояснений успокаивающего дыхание (всё-таки, уже не мальчик, быстро бегать) старшего унтера, князь опять узнал для себя новое. Оказывается, на заставе есть голубятня и специальный человек при ней (а он думал, это маленький домик на отшибе и даже не интересовался, что там…) Каждый дозор, уходя в наряд, берёт с собой пару голубей: вдруг один не долетит? Учитывая, что крылатых вестников любили и ждали только на заставе, шанс исчезнуть по дороге был весьма велик, за ними даже специально охотились. Вот от седьмого дозора и прилетела крылатая смс-ка: поймали нарушителя, ждём начальство для разбирательства на месте – и всё, больше ничего и не влезло на маленький лоскуток бумаги. Унтер, действуя по инструкции и согласно требованиям устава, тут же побежал искать своего взводного – потому как теперь именно тот решал такие вопросы.

Поправив кобуру с револьвером и мимоходом пожалев об отсутствии "калаша" и бронежилета, корнет принялся "выдвигаться" к месту мини ЧП. Конечно, можно было поступить гораздо проще, то есть приказать отконвоировать этого самого задержанного к себе, на заставу, но! Очень хотелось взглянуть на такого занятного зверька, так сказать, в "естественной среде обитания", тем более что всё было недалеко и добираться до места полагалось не своими ногами, а конно. Навыки верховой езды были приличными, так что… офицер даже удовольствие начал получать от быстрого галопа.

Нарушитель откровенно разочаровал. И стоило из-за этого вот… нда, такой шум поднимать? Под деревом сидел дедуська, в заскорузлых от грязи лохмотьях, с землистого цвета лицом и таким ароматом немытого тела, что комары беспомощно кружили метрах в двух, не решаясь подлететь поближе. Документов нет, в ответ на вопросы лопочет всякую ерунду, безбожно мешая польские и венгерские слова, и всё время кланяется, как китайский болванчик, тряся зажатой в руках верёвкой.

– Докладывайте.

– Слушаюсь, Вашбродь! Энтот… час назад сам на секрет вышел, ну мы яго и придержали, вот. Вона с той стороны к нам шагал… вот. Говорит, коня свово потерял, ишшет.

– Понятно…

Отойдя в сторонку, кивком подозвал старшего унтера:

– Что скажете, Семён Василич?

– А чего тут, и так всё ясно. От "несунов" он тута ходит, высматривает…

– От "несунов"?

– Ага. Это мы так этих, как яго… кон-тра-бан-дис-тов, во!, по простому зовём. Ходят такие, выглядывают, где секреты засели – а потом все "несунам" подробно обсказывают, за денежку малую. Бывает, ещё собачку учёную впереди пустят, или мальца несмышленого… Всяко исхитряются, сволочи!

– Так! И что делают с такими?

– Дык, что… взашей его и всех делов. Гумагу на него ещё изводить, мороки больше.

– Тогда так. Ему (кивок на бомжеватого вида дедушку) оформите пинок пониже спины, секрет на другое место. Верно, Василич?

– Так точно, Вашбродь!

Старший унтер энергично раздал ценные указания, и уже отъезжая, корнет увидел размашистое "напутствие" тяжёлым сапогом, в исполнении старшего дозора.
Глава 7

К концу лета Александр уже сбился со счёта – столько он повидал нарушителей. Серьёзных за всё время набралось всего два, и каждое задержание обязательно сопровождалось короткой перестрелкой, а подобных первому – десятков пять, как минимум, а то и больше. Солдатам очень понравилось выражение "оформить пинка" и данное действие быстро стало одной из негласных, но просто таки обязательных традиций. Ещё больше им понравился другой приказ командира: тех задержанных, что покрепче, отпускать только после сеанса "трудотерапии" – дров натаскать, или песка с щебнем для отсыпки дорожек, с выгребными ямами поработать, сена покосить, мусор какой убрать, подмести… Занятие находилось всем, а уж как укрепился авторитет комвзвода-два! Тем более что все уже попривыкли к тому, что именно он постоянно находится в отрядной канцелярии, или где-то рядом, в отличие от штабс-ротмистра Блинского или корнета Зубалова. Командир заставы своим присутствием её обычно не баловал, отметится на утреннем разводе и в Ченстохов, по важным и неотложным делам (по слухам – новая пассия), или отдых от важных дел. А Его Благородие корнет Зубалов жил и служил (и даже дышал) в ожидании отставки, и лишнего на себя не брал: с утра в канцелярии, потом объезд дистанции, и всё – остаток дня "дежурил" на своей квартире. А меж тем, причины такого трудоголизма командира второго взвода были донельзя банальны: во-первых, в канцелярии было прохладно, а на улице и в тени доходило до плюс тридцати. Солдатам ещё удавалось походить нараспашку, а вот офицерам это категорически воспрещалось, расстёгнутый и без фуражки корнет вызвал бы настоящий шок и волну слухов. А во-вторых, занимаясь оформлением разного рода документов, Александр заодно и систематизировал накапливающуюся понемногу информацию: рядом с какими хуторами чаще всего случаются стычки, какие участки дистанции у "несунов" самые любимые, средняя численность и тактика контрабандистов, наиболее удобные маршруты для "караванов", виды и стоимость запрещённых товаров, общие сведения о местности… Было ещё и в-третьих, к сожалению. Стала приходить боль, сперва – потихоньку, покалыванием в висках, затем сильной мигренью и неожиданными спазмами. Всё чаще и чаще приходилось вызывать холодное безразличие к окружающим, чтобы не сорваться… в такие моменты он просто запирался в офицерской комнате, пережидая очередной приступ, или уходил в ближайший лесок и долго стоял там, привалившись к облюбованному дереву. Посетив местного лекаря, господина Матисена, получил твердое убеждение – лучше умереть самому, чем воспользоваться помощью этого коновала и отдать концы после устроенного им кровопускания.

* * *

Узнать верное средство от головной боли довелось случайно, и благодаря контрабандистам… наверное. В один из дней голова начала разламываться уже с утра, моментом переведя настроение в минус. Едва он оделся, прибежал запыхавшийся вестовой с неприятной новостью – стрельба на седьмом посту!

" Опять седьмой… Им там что – мёдом намазано?"

На полпути к канцелярии корнета перехватил старший унтер, с пояснениями. Всё оказалось не так важно и срочно, как можно было ожидать: обстреляли конного объездчика, три или четыре выстрела, все мимо – так что никто не пострадал, даже, хе-хе, штаны объездчика. Разведка, разумеется никого не нашла, что никого и не удивило. Обычные будни пограничной службы…

– Так что, вообще ничего не нашли?

– Ну, лежку-то ихнюю отыскали, гильзы там, в какую сторону ушли… Толку с того, ищи теперь ветра в поле.

" Чем на заставе торчать, лучше прогуляться. И… пёхом, а не в седле"

– Вот что, Семён Василич, организуй мне провожатого, хочу своими глазами на всё посмотреть.

– Воля ваша, Александр Яковлевич, только было бы на что смотреть…

В попутчики-телохранители "добровольно" вызвался унтер младший, по имени Григорий. Не спеша вышли, не спеша пошли…

– Вот отсюда они палили, Вашбродь. Вот, гляньте – гильзы в землю втоптали, видать торопились, ироды.

"До тропы, где передвигался… не сильно торопясь, кстати, объездчик, метров… ну пускай 200, я не жадный. Четыре выстрела, и все мимо. Пугали, или стрелок слепой и косорукий? Зачем стреляли, тоже непонятно…"

По пути обратно, князь внезапно понял, что у него уже давно ничего не болит. Благодать-то какая!!! Словно по заказу подвернулась живописная полянка, с ручейком по самому краешку, и удобной лавочкой в виде давно подрубленной под самый корень сосны. Унтер, словно заранее знал, что командир остановится именно здесь, и пока Александр расстегнул и скинул на землю китель, уже закончил выкладывать на расстеленный кусок полотна нехитрую снедь: варёные яйца, лук, хлеб и соль.

– Вот, Вашбродь…э…Ежели не побрезгуете…

– Хмм. Благодарю…

Унтер заметно оторопел от его аппетита, видимо, по его представлениям, командир должен был лишь брезгливо поморщиться. Ага, щас!! Закончив ранний ужин первым (вернее, проснувшаяся совесть всё же заставила оставить немного и Григорию), сходил и напился холодной, до боли в зубах, ключевой воды. Возвращаясь, зацепился взглядом за две медали на груди унтера

" За храбрость. Хм, время пока есть, настроение хорошее… почему бы и не полюбопытствовать?"

Как расцвёл его сотрапезник, услышав вопрос! Куда только и девалась его угрюмость и немногословность!! Корнету сходу поведали об эпическом сражении Григория, тогда еще ефрейтора, и трёх "контрабасов", в котором он, несмотря на пробитое пулей навылет плечо, умудрился убить одного и скрутить остальных, а потом ещё и дождаться подмоги, истекая кровью. Полгода в госпитале, а по возвращении, героя ожидала заслуженная награда в виде медали и премия – целых три рубля!!! А когда Семён Васильевич стал старшим унтером, вспомнили про него ещё раз, так он подрос в чине до младшего унтера…

" Да… Смех-смехом, а ведь он настоящий, без дураков, герой. Мог отступить, отговорившись раной – но преследовал, догнал, и победил в заведомо неравном бою, и не сосунков каких, а матёрых бандюганов. И выжил потом, потому как пенициллин откроют ещё очень не скоро, и любая серьезная рана, подобна лотерее: может выздоровеешь, может нет, шансы примерно равны…"

Скомандовав:

– Без чинов!

Продолжил беседу-допрос унтера, и с удивлением узнал, что Григорий ещё и неплохой рукопашник. Это ко всем прочим его достоинствам, а они очень даже внушали: кроме мордобоя тот профессионально управлялся с пикой (!?!), саблей и шашкой, засапожником, и штыком, стрелял, и попадал при этом на предельную дальность, из штатной винтовки (для Бердана?2 это составляло примерно 500 метров), был неплохим пластуном… Не удивительно, что он выжил в стычке. Если бы плечо не продырявили, так он этих контрабандистов пинками бы к заставе пригнал, наверняка.

– Григорий, как же ты такую сноровку во всём приобрёл?

– Дык, энто… Батя поперва науку казацкую давал, потом дядько мой, ну и опосля, там да сям. Мир, он, энто, не без добрых людей!

– Это точно. Ну что, пора возвращаться?

Остаток пути прошел под комментарии унтера о косорукости каждого секрета: эти плохо сидят, тут плохо укрылись да ещё и покурил кто… Вот здесь следы часто находят, вот тут место открытое до самой чужой границы, а вон там овраг уж дюже удобный, караваны по нему водить…

Заинтересовавшись, Александр начал выспрашивать поподробнее: в ответ служивый дал полный расклад за последний год – где, кто, когда. Уже через минуту стало понятно, что запомнить ничего не удастся, а он! Вот память у человека, даже завистно стало… слегка.

– Ты мне всё, что сейчас поведал, на бумаге опиши. Я прикажу, что бы тебя для этого дела от других забот освободили, главное не забудь ничего, и поподробнее.

Сказал – и с удивлением увидел, как бывалый унтер растерялся и покраснел.

– Что случилось, Григорий?

– Так энто… Вашбродь, я… значит…

– Григорий, я же сказал – без чинов! Чего мнёшься как девица красная. Случилось чего? Ну?!!

– Энто… неграмотен я, вот, а вы ж приказали, а я…ну никак, вот!

– Так это не беда. Писарю нашему говорить будешь, а он всё запишет, вот и всё.

"А почему бы его не использовать в качестве личного тренера? Такие умения, аж зависть гложет. В любом случае физкультуры не избежать, значит надо соединять и приятное, и полезное. Решено, надо только унтера уговорить"

– А чего неграмотен-то?

– Эх!!! Не даётся, проклятая, и всё тут. Уж как батька меня лупил бывало, и всё без толку. По правде говоря, и поп-то у нас в станице, сам не шибко разумеет…

– Хочешь? Обучу, и грамоте, и письму с арифметикой. Легко.

– Да ну… Поди, поздно мне уже науку вдалбливать будет, не мальчик уже.

– Наоборот, лучше. Не из-под палки наука вбиваться будет, а сознательно, значит, и обучишься быстрее.

Глядя на унтера, так и хотелось сказать "и хочется, и колется".

Вскоре последовала последняя попытка отговорить… самого себя:

– Дорого, поди?

– Наука за науку, Григорий. Я тебя – премудростям книжным, всяким разным, а ты меня ухваткам своим поучишь.

– Ну… это… согласный я, чего там. Только эта… мне говорили, что неспособен я до грамоты.

Удивлённо хмыкнув, Александр поинтересовался:

– И кто это тебе сказал?

– Да… так. Люди умные.

– Уж не знаю, Григорий, как ты!!! – меня в обучение возьмёшь, а я тебя читать да писать до первого снега научу. Раздобудь карандаш и бумаги побольше, заниматься с тобой буду по вечерам, в канцелярии. Что надо для твоей науки?

Почесав поочерёдно лоб, затылок и шрам на подбородке, унтер перечислил:

– Значиться, первым делом нужна одежонка попроще, какую и спортить не жалко… место тихое, и от отрядного фельдфебеля дозволение.

– На что дозволение, на тренировки?

– Так на службе же и отсутствовать иногда придётся?

– Ну да, я как-то не подумал… Хорошо, улажу. Когда начнём?

– А… с завтрева и начнём, чего тянуть-то. Немного с утра, немного к вечеру, как сподручней выйдет, так и приспособимся.

– Договорились. И ещё, Григорий. О моей учёбе – никому. Кому надо, знать будут, остальным без надобности.

– Да нешто мы без понятия…

На заставу князь вернулся довольный: столько хорошего да за один день, такое нечасто случается! Самое главное – боль. Вернее, её отсутствие. Ушла, как и не было её никогда, и если он всё правильно понял, этому помогла прогулка, то есть хорошая такая, длительная, физнагрузка. Вдобавок, он отыскал настоящий самородок по имени Григорий. Три в одном: настоящая справочная по всему, что-только есть в окрестностях заставы – это раз. Боец-универсал, это два. Почти стопроцентно три – первый ЕГО человек, помощник и… Там видно будет, в общем.
Глава 8

" Да! Не балуют офицеров в Российской Империи, не балуют. Годовое жалование – девятьсот тридцать рублей. А ведь умудряются как-то жить, да ещё и в картишки поигрывать, за дамами ухлёстывать…"

Получая своё месячное жалование – 78 рублей и ещё сколько-то медной мелочи, Александр каждый раз всё больше и больше огорчался. Все его попытки поднакопить деньжат, разбивались о суровую прозу жизни, в виде обязательных трат: взносы в кассу взаимопомощи и на офицерское собрание, плата домохозяйке за постой и очень вкусную кормёжку, а ещё нежданно-негаданно добавились расходы на переделку формы, к середине зимы ставшей вдруг неожиданно тесной (в первую очередь благодаря ежедневным тренировкам с унтером и без него). А так же регулярные покупки патронов к Смит-Вессону – на самодельном тире он сжигал их сотнями за раз. Так что… к очередной выплате у него частенько оставалось не больше пятидесяти копеек – этакий "неприкосновенный запас". Тягостные раздумья очень кстати прервал вестовой:

– Ваше Благородие, там, в канцелярии – господин важный, вас требует, говорит срочно!

– Передай, вскорости буду. Ступай.

Важным господином оказался обычный курьер-письмоводитель из таможенного департамента, прибывший передать толстую пачку ориентировок и грозных инструкций на все случаи жизни. А для большей важности и значимости (как же, такой высокий чин пожаловали), одетый не в полагающийся ему мундир коллежского регистратора, а в довольно дорогую для его официального жалования меховую шубу. Вообще, с вопросами командования и подчинения в погранвойсках Империи было сложно. С одной стороны – застава в частности, и бригада вообще, управлялись приказами из штаба, как и все нормальные воинские части. С другой – все пограничники обязаны были неукоснительно соблюдать требования и приказы Таможенного департамента, и любой чиновник Министерства Финансов считал своим долгом хоть чуть-чуть, но покомандовать. Конечно, в основном это относилось к тем, кто нёс службу на железной дороге, то есть на пропускных пунктах и приграничных станциях, но и обычные заставы чинуши не обходили своим вниманием.

– С кем имею честь?

– Коллежский регистратор Афанасьев. Прошу принять пакет и расписаться в получении. Всего хорошего.

" Надо же, обычный почтальон, а по спесивому гонору на министра тянет! Ну и чем порадует таможня? Новый уточнённый список контрабандных товаров, ориентировки на преступников… ага, быть готовыми, усилить бдительность и не поддаваться на провокации… как-то знакомо звучит? Ещё добавить приказ – ни шагу назад!… и будет совсем хорошо"

Повод, что бы проверить свою готовность, вскоре подвернулся, и не слабый. Ближе к новому году установилась безветренная и не очень холодная погода, и корнет решил объехать свои "владения", пользуясь, пока ещё, расчищенной и утоптанной, тропой. Он и объездчик из патруля всё же изрядно продрогли и уже были на полпути домой, когда впереди вспыхнула перестрелка. Александр растерялся, а вот служивый не сплоховал: моментально клацнул затвором, досылая патрон, и изготовился к бою.

– Вашбродь, я вперёд?

– Давай потихоньку…

Кивнув ему, князь наконец расстегнул непослушный ремешок на кобуре и достал Смит-Вессон. Оставив лошадей, офицер и солдат тихонько выползли на пригорок, аккурат сбоку от раскрытого секрета, и им открылась картина неравного боя: дозорных обнаружили и теперь старались задавить частой стрельбой. Похоже, нападающей стороне частично это удалось – в ответ размеренно бухала только одна берданка.

– Побьют ребят… Как есть побьют… и наших предупредить надо… и-ех! Вашбродь, а?!!

" Боится меня под пули подставить…"

Мелькнула мысль, а губы сами произнесли:

– Ты к ним, я здесь, подмогу жду. Выполнять!

– Есть!!!

Солдат, пригнувшись, короткими перебежками добежал до открытого места, быстро огляделся и продолжил движение по-пластунски, глубоко зарываясь в рыхлый снег. Вскоре на вражескую пальбу стали отвечать в два ствола, а комвзвода-два, начала мучить совесть:

"Они воюют в полный рост, а я за деревом отсиживаюсь. И помочь толком не могу – куда я со своим револьвером, против винтовок…"

Раздавшийся совсем рядом треск сломанной ветки прозвучал пушечным выстрелом

" Твою мать! Обошли!! Делать то что… Найдут… прибьют. Сразу. Как-того поручика, прикладами… Потом и дозор кончат. У-уу!!! Ну, ссуки! хоть одного, да захвачу с собой на тот свет!"

Тело мгновенно захолодело, и стало сложно дышать – казалось, вздохни он погромче, и тут же последует выстрел.

– Пся крёв!!! Долго ещё?

– Молчи и топай, да по сторонам гляди…

Чужие голоса звучали совсем рядом, и выбора не осталось. Сделав быстрый шаг влево от дерева, за которым стоял, корнет плавно спустил курок.

– Гдах!

Продирающегося сквозь колючки человека откинуло обратно в кусты, а трое позади него как подрубленные упали в снег, хватаясь за оружие. Дальше Александр стрелял, как ковбой из американского вестерна, двумя руками, держа револьвер и одновременно взводя курок:

– Гдах-Гдах, Гдах-Гдах, Гдах – Клац!!!

Рывком дёрнувшись, за такой надёжный и родной ствол сосны, он буквально в последний момент успел укрыться, а по дереву застучали, сбивая кору, пули. Быстрая перезарядка дрожащими от адреналина руками, мат во весь голос на отсутствие самовзвода у Вессона, и глубокие вздохи, прогоняющие непонятное удушье.

" А стреляют только два ствола…Неужто, ещё одного зацепил?"

Махнув револьвером с одной стороны, пальнул неприцельно, дождался выстрелов и резко выглянул с другой… на уровне колен.

– Гдах!

– АААААААААААЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

В ответ раздался рёв раненного зверя и истеричные крики последнего невредимого врага, сопровождавшиеся странной сдвоенной стрельбой из…

" Да у него там охотничьё ружьё, двустволка. Наверняка! И лязг – это он его перезаряжает, последний раз дуплетом саданул. Рискнуть?"

На этот раз в сторону от дерева полетела меховая шапка с гербом, тотчас заимевшая многочисленные дырки от картечи, и почти одновременно с выстрелом прилетела ответная пуля:

– Гдах!

Стон в ответ с одного места и скулёж с другого. Готовы? Осторожно выглянув, корнет решил не рисковать и всадил по дополнительной пуле в каждого. Зарядив оставшиеся два патрона, настороженно прошёлся от тела к телу, забирая оружие, и стараясь не слишком внимательно смотреть на дело рук своих. Нарастающая дрожь и слабость заставили плюнуть на всё и сесть прямо на снег, привалившись спиной к дереву.

"Я всё-таки их сделал…"

Наверное, он на какое-то время отрубился, потому что прибежавшие солдаты подошли к нему вплотную, и почтительно тормошили:

– Вашбродь, что с вами? Вашбродь, слышите, а?! Вашбродь?

– Ннорма… кха. Нормально всё, устал просто… Докладывайте.

Приободрившийся ефрейтор начал рапортовать:

– Дозор их увидел, когда они сажен на двести подошли. Хотели ещё поближе подпустить, да сами оплошали – заметили их, палить начали, дозор в ответ. Мы как подошли, так одного прямо там и завалили… остальные его бросили и сбежали. Товар даже бросили… немного. У нас рядовой Онопко ранен, тяжело: у грудь прилетело, да. Его уже на заставу наладили, може довезут… А вы тут, Вашбродь, славно повоевали, да…

– А у этого что, не ранение что ли? Что с ним?

Позади ефрейтора, один боец периодически стирал кровь с лица, и сплёвывал на землю, тряся головой.

– Никак нет, Вашбродь, упал неудачно, выворотень под снегом лежал…

– Понятно. Его тоже в лазарет, пусть наш коновал посмотрит, остальным – вытаскивайть на тропу этих… мёртвых, и товар, что они там оставили, тоже.

– Слушаюсь, Вашбродь, разрешите исполнять?

Пока офицер ковылял до своей лошади, солдаты споро перетащили всех убитых, разложив неровным рядком. Загадочный "товар даже бросили… немного", оказался большим тюком с плотно упакованными плитками табака и пятью округлыми флягами, литров примерно по двадцать каждая, со спиртом внутри.

" Стоило из-за этого такую пальбу затевать? Солдаты как оживились, на меня да на спиртягу поглядывают, мнутся… да не жалко, для хороших-то людей и после боя, сам бог велел, хе-хе. Даже наоборот, пускай одну канистру припрячут, до лета далеко, а греться в дозорах… Надо бы оружие посмотреть, вдруг что понравиться? Эх… прилечь бы"

– Ефрейтор!

– Слушаю, Вашбродь?

– Значит так. Контрабандисты бросили ЧЕТЫРЕ фляги, понял? Сдашь ее старшему унтеру. Одну из ЧЕТЫРЁХ фляг продырявила шальная пуля, погреетесь сейчас. Только в меру. Тючок с табаком тоже не целый был, и тоже в меру. На будущее, что ценного найдёте, вначале мне показать, всего и всех касается. Запомнил всё? И что бы все остальные так же запомнили, и никак иначе. Всё трофейное оружие мне на осмотр. Выполнять!!

– Так точно, Ваше Благородие!!!

Уже на заставе, отогревшись горячим (почти кипяток) чаем, он добрался до вываленных небрежной кучей на пол трофейных стволов, так сказать – последняя память о безвременно погибших контрабандистах. Винтовка… ага, вот и название выбито… Манлихер, и в неплохом состоянии… ещё одна, но уже убитая напрочь. Охотничье ружьишко, то самое, и кавалерийский карабин, без единого клейма. Значит "контрабасы" пришли из Австро-Венгрии… Больше заинтересовали две кобуры, обмотанные поясами. В первой обнаружился брат-близнец личного оружия корнет, Смит-Вессон, только практически новый, и произведен в Бельгии, ежели верить надписи.

" Неплохо, и очень вовремя, а то у моего ствол уже на ладан дышит"

Вторая кобура порадовала ещё больше: в ней обнаружилась новинка от австрийского военпрома, револьвер Раст-Гассер, восьмизарядный, с самовзводом, полегче привычного четырёхлинейного старичка…

"Так. Оба револьвера оставляю себе, решено. С новым Вессоном буду при начальстве ходить, а в обычные дни лучше поддержу иностранного производителя. Вот интересно, патроны к нему достать можно? Да… пригодилась наука унтера, пригодилась…"
Глава 9

Чинушу, примчавшегося на следующий, день прямо с утра, на заставу, очень возмутила захваченная контрабанда, вернее то, что часть товара оказалась порченной:

– Господин офицер, мне кажется, вы просто покрываете своих подчинённых!

– Господин… кабинетский регистратор, мне послышалось, или вы только что назвали меня лжецом?

Говоря это, корнет спокойно поправил кобуру на поясе, и по-доброму улыбнулся побледневшему собеседнику.

– Вы… не так меня поняли, господин офицер. Я… просто позволил себе предположить, что нижние чины могли… ненароком испортить часть контрабандного товара…

– Господа, господа, не будем горячиться…

Присутствующий при разговоре штабс-ротмистр Блинский, незамедлительно пришёл на выручку застеснявшемуся вдруг чиновнику, попутно одобрительно улыбаясь Александру.

– Князь, я уверен, что господин Коростин не имел в виду ничего такого, просто произошло небольшое недоразумение, вот и всё! Не так ли, господин Коростин?!

Представитель Таможенного департамента, услышав, что молодой офицер ещё и аристократ, совсем скис.

– Да-да, конечно… Прошу прощения, меня ждут дела.

Проследив за тем, как "дорогой гость" покинул расположение отряда, штабс-ротмистр и корнет вернулись в офицерскую комнату, где и продолжили прерванный приездом чиновника разговор:

– На чём нас прервали? Ах да, вы как раз остановились на том, что услышали треск веток…

– Мм… да, верно. Собственно, дальше и рассказывать нечего: подпустил поближе, прикрываясь деревом, и пристрелил. Вот и всё, господин ротмистр.

– Скромничаете, князь? Вот так просто, взяли и пристрелили? А мне рассказывали, что в дереве дюжина пуль засела, щепок много и шапка ваша в клочья. Да-с. Скромность, это… безусловно хорошо, но представление на награду я всё же напишу, а там уж как в штабе определят, да-с!

Причины такой повышенной заботливости стали ясны через два месяца, когда их обоих вызвали в штаб бригады. Корнета наградили Анной четвёртой степени, "клюквой" на профессиональном слёнге военных, а штабс-ротмистр получил орден СС – то есть Станислава Святого третьей степени, и сердечные поздравления от генерал-майора Франтца: мол, побольше бы таких поводов видеться… По дороге обратно, Блинский пытливо поглядывал на подчинённого – не обиделся ли? Не выглядев ничего для себя тревожного, Сергей Юрьевич преисполнился самых лучших чувств, и, всеми доступными способами, выказывал своё расположение: наговорил кучу приятных слов, сыпал щедрыми обещаниями, намекал на блестящие перспективы… Разве что целоваться не лез, и то только потому, что трезвый был. Улыбаться в ответ и шутить, поддерживая беседу, сложно было только в самом начале – потом вспомнилось про полученную недавно премию за "отбитую в бою" контрабанду, кое-какие планы, да и обиды на штабс-ротмистра не было – обычный карьерист, каких много, главное что жить не мешает.

"Наконец-то застава…"

* * *

К началу весны прибыло небольшое пополнение, и с ним новые проблемы. Новички были двух типов: или вчерашние крестьяне, и с ними особенных заморочек не ожидалось, или – рекрутированные из проблемного контингента. Вчерашние воры и нищие, проворовавшиеся приказчики, буйны молодцы из городской бедноты… Их всех объединяло одно, они выбрали службу в армии как альтернативу тюрьме или каторге. И конечно, больше всего таких кадров, по закону подлости, досталось именно второму взводу – потому как корнет князь Агренев уже имел репутацию "слуги царю, отца солдатам", а ещё потому, что в момент распределения он отсутствовал в расположении отряда, отчего и узнал о… свалившемся на него счастье, только на следующий день.

– Смиррна!!! Равняйсь! Ваше Благородие, второй взвод Олькушского погранотряда по вашему приказанию построен!

Александр неспешно прошёлся вдоль коротенького строя, разглядывая своих новых подчинённых.

"Интересно, где таких отыскали? У одного уха нет, другой улыбается, как идиот, у этого в глазах застарелый страх стоит… Нда, вот не было печали."

– Говорю всем и один раз! Любое неподчинение приказу ефрейторов или унтеров – и будет наказано всё отделение провинившегося. Минимальное наказание – четыре часа строевой подготовки. Затем следует 3 суток отдыха на нашей гауптвахте, а с самыми непонятливыми побеседую я. На все вопросы вам ответят ваши непосредственные командиры. Разойдись!!!

После распределения пополнения повседневная жизнь заставы слегка изменилась. Теперь утра и до обеда, на большом пустыре сразу за заставой, ни свет ни заря начинались строевые учения и освоение разных солдатских премудростей: как в секрете сидеть, какие хитрости "несуны" используют для обмана дозорных и многое другое. Занимался и князь, только по другой программе и в другом месте. Обычная стрельба из револьверов, то есть стоя и неподвижно, за зиму заметно приелась, и заметивший это Григорий подкинул идейку тренироваться в движении. Правда он подразумевал, что стрелять надо будет в движении на коне и из седла, а Александр понял, что на бегу, в перекатах – одним словом, бегая по земле на своих двоих. Кроме того, за прошедшую зиму было ещё несколько стычек, и солдаты принесли ещё один Раст-Гассер в неплохом состоянии, немецкий револьвер образца 1879 года чуть ли не в смазке и парочку неплохих винтовок. Французский Лебель не заинтересовал, но всё же был оставлен на всякий случай, а вот вторая винтовка сразу понравилась: новенькая, будто только со склада, Манлихер-Каркано, в ореховом ложе, непривычно маленького калибра в шесть с половиной миллиметров, шестизарядная, легкая, скорострельная… вдобавок слабая по сравнению с Берданкой отдача… Практически, готовая "снайперка" по нынешним-то временам, только оптический прицел где-нибудь раздобыть и поставить, да тупоконечные пули доработать. Один только минус всё изрядно портил: патроны, точнее, их отсутствие. То, что принесли вместе с винтовкой, хватило только на короткое"знакомство", а ещё приобрести не удалось, потому как новьё-с и в продажу ещё не поступало. Пришлось оформлять по всем правилам заказ и платить предоплату… и гадать потом, как скоро хозяин оружейного магазина в Ченстохове сможет её выполнить. Вообще, обеспечение патронами "тренировочного инвентаря" потихоньку становилось большой проблемой: премиальные деньги давно закончились, да и было их всего сорок пять рублей (чиновник – жмот и жлоб!!!), жалование так и не подросло, а иные источники доходов, то есть контрабандисты, только-только отходили от зимнего отдыха, лентяи. Так что… как-только заканчивались деньги на патроны, сразу начинались занятия с клинковым оружием, или без него, зачастую вводя в полный ступор случайных свидетелей и мелкую ребятню из посёлка. Двое, иногда трое-четверо мужчин размахивают шашками, пытаются порезать или пырнуть друг друга ножами, а потом ещё и на кулачки сходятся: свирепо, яростно, без пощады. А спустя какое-то время тихо-мирно сидят и о чём-то балакают, да ещё смеются, как ни в чём не бывало. Есть чему подивиться… Младший унтер Григорий, таки смог выучится письму и чтению за два неполных месяца, отчего его авторитет сильно подрос (как же – грамотный), после чего он сам! Попросил продолжить обучение дальше, солидно пояснив, что:

– Хочу, Александр Яковлевич, быть грамотным со всех сторон!

Вдобавок пробормотав что-то о том, как удивятся его родные в станице, не век же ему солдатскую лямку тянуть. Видя такое дело, и другие унтера и ветераны стали почтительно интересоваться – нельзя ли с ними как нибудь тоже? Уж они-то ух как расстараются!!! Век молить господа будут, ага. Ну и денежку… немного, правда. От денег корнет отказался, а учить, тяжело вздохнув, согласился. Вот и пришлось взвалить на себя ещё и это – в основном по вечерам, что бы и Григорий мог успеть.

– Вот буква А. Подумайте, на что она походит?

Несколько минут напряженного почесывания в затылке, оглаживания усов и прочих непроизвольных движений, наконец, кто-то, самый смелый, робко произнёс:

– На дом смахиват, Вашбродь…

– Правильно, молодец. Каждая буква на что-нибудь да похожа, ваше задание теперь будет найти это сходство и запомнить. Например О -баранка, Р – топор, М – аршин складной у плотника… Всем всё понятно? Тогда неделя вам на первое задание, потом начнем из букв слова складывать. Свободны!

Подождав, пока его "ученички" покинут комнату в канцелярии, он поинтересовался у Григория.

– Слушай, я всё спросить хотел: если почти все неграмотны, как тогда с голубиной почтой управляетесь?

– Так мы все знаками особливыми. Все знают, давно уж так заведено.

– Понятно. А вот если надо указать…

В помещение вломился ошалелый солдат из его взвода.

– Вашбродь, в взводе буза!!!

Уже на подходе к казарме стало ясно, что внутри не всё в порядке: на крылечке у входа валялись двое избитых в кровь рядовых из недавнего пополнения, а изнутри доносился шум большой драки. Переглянувшись с унтером, вломились внутрь и сразу оказались в пьяной толчее. Толчок с одной стороны, случайный удар с другой – и Александр буквально осатанел, а время послушно замедлилось, едва-едва, но ему будет достаточно… Шаг вперёд влево, удар в основание черепа – один готов. Шаг вперед вправо, удар ногой по печени, и другому, кулаком в висок – ещё двое… Он пёр через толпу "змейкой", как бульдозер, не замечая, кто перед ним, и люди разлетались в стороны. Горло, солнечное сплетение, колено, под сердце… Григорий не отставал, и спустя две минуты все лежали на полу, кто без сознания, кто – баюкая повреждённую конечность или просто заходясь в судорожном кашле.

– Смирно!!! Встать! Построиться перед казармой!

Уложились в пять минут. Пройдясь вдоль образцового строя, князь радостно улыбнулся солдатам, только-только начинающим понимать, во что они вляпались и что им за это светит. Пьяная драка, нарушение устава, а если будет желание командира – то и нападение на офицера и унтера, причём массовое, что автоматом подразумевает лет десять-пятнадцать каторги в далёкой и снежной Сибири…

– Где старший унтер?

Из строя сделал шаг вперед Григорий.

– Ваше Благородие, осмелюсь доложить! Старший унтер не может присутствовать, по болезни.

– Точнее!

– Слушаюсь, Ваше Благородие! Пырнули ножом в ногу, ходить не может.

" Суки! Порядок свой наводить вздумали? Так я вам помогу!"

– Встать в строй. Кто зачинщики? Что, никого? Тогда я, пожалуй… Скомандую отбой, и пойду писать рапорт, о вооружённом нападении на меня пьяными нижними чинами. Пусть военные дознаватели выясняют, кто и насколько сядет…

– Ээ… Вашбродь, вон те двое всё начали…

– Ты чего, падла? Пили вместе, а виноват я один? Вашбродь, я щас про всех обскажу…

– Не слухайте яго, Вашбродь, как на духу клянуся…

В ходе короткого, но очень бурного обсуждения, выявилось трое победителей-финалистов.

– Смиррна!! Ты, ты, ты – три шага вперёд. Кто из вас порезал МОЕГО унтера?

Троица загрустила, прикидывая шансы остаться на свободе. Их мучительные раздумья прервал щелчок взводимого курка, а затем и слова:

– Считаю до трёх. Кто? Раз, два, три.

– Гдах!

– АААААААААААААААААААА…

– Не ори, не на базаре…

Снова щелканье курка и вновь вопрос:

– Кто? Раз, два…

– Фомушка это, Фомушкаааа… ыыыы…

– Кто из вас Фомушка? Раз?!

– Он энто, он-он!!

Третий зачинщик бесстрашно указал главного виновника, дрожа от радости что он не причём.

– Гдах, гдах.

Получивший по увесистой тупоносой пуле в плечо и бедро, Фомушка отлетел на метр назад и со всего маху приложился оземь, где и замер без сознания.

– Слушать меня! Младший унтер!

– Я!!

– Составить списки: тех, кто участвовал в пьянке, пострадавших от драки, испорченного имущества. Замещаете старшего унтера до его возвращения в строй. Вопросы?

– Никак нет, Ваше Благородие.

– Тем, кто повеселился!!! С завтрашнего дня и пока не выздоровеет старший унтер, у вас каждый день строевая подготовка. Это если я буду занят, а так ещё и побегать придётся, в полной выкладке. Всё сломанное восстановите за свой счет и своими силами. Те, кто по вашей вине получил синяки, в наряды ходить не смогут… в отличие от вас. На этом пока всё. Разойдись!

Повернувшись к троице… точнее двум в сознании и одному без него, тихо пообещал:

– Если вы в течение недели исчезните из отряда, жить будете. Нет, сдохните в результате несчастного случая. Вздумаете бумагу марать – обвиню в покушении на убийство и подстрекательстве к мятежу. Всё понятно?

– Унтер! Убрать эту падаль в лазарет, объяснить им, кто такие "самострельщики", навести в казарме порядок, исполнять!

– Слушаюсь, Ваше Благородие.

Вслед за рассыпающимся строем в темноту ушли и "зрители" из соседних казарм, прибежавшие на звуки выстрелов…
Штрихкод:   9785992209457
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   400 г
Размеры:   210x 135x 32 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   8 000
Сведения об издании:   1-е полное издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Художник-иллюстратор:   Григорьев С.
Отзывы Рид.ру — На границе тучи ходят хмуро…
4.33 - на основе 3 оценок Написать отзыв
3 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
12.11.2012 05:36
Очень неплохая книга о «попаданце» в Российскую Империю конца 19 века.
Сознание нашего современника «вселилось» в молодого офицера, выпускника военного училища, в момент окончания учёбы. Несмотря на то, что тот был дворянином и даже князем, из-за бедности семьи ему пришлось поневоле выбрать военную карьеру. В учёбе молодой человек не блистал, и дальнейшая судьба офицера-пограничника представлялась концом света. Собственно, для юнкера Агренева конец света и настал. Дальше начинается история корнета Агренева – «попаданца».
Я с возрастающим интересом следил, как постепенно проблема устроения собственной жизни для главного героя перерастает в замысел изменить ход истории страны, чтобы государство и общество смогло избежать очевидных для нас сейчас ошибок. Причём, князь Агренев берётся за дело с деловой хваткой современного человека, лишённого предубеждений и предрассудков 19 века. В поисках ресурсов для задуманного он не чурается и преступлений а-ля Робин Гуд. Хорошо это или плохо -- решать читателю, но для меня очевидно, что «не разбив яиц, яичницу не приготовить».
В общем, читать книгу легко и интересно. Уже есть продолжение, «Оружейник», хотя и там история ещё далека от завершения.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
18.09.2011 19:56
Отличная книга. Читается на одном дыхании. Я не согласен с Еленой. ГГ является в первую очередь попаданцем, а не русским офицером. Поэтому его мышление более логично и менее эмоционально.Книга не о том как герой бежит к царю (генсеку,спецслужбам) и советует им как править Империей. В общем, прочитать стоит! Эта книга одна из лучших новинок в жанре альтернативной истории. Автор уже пишет продолжение, название второй книги - "Там где багряное солнце встает".
P.S. Информация к размышлению со страницы автора: Оценка книги- 8.81*917 (т.е. 917 человек оценивали книгу баллами от 1 до 10).
Посетители страницы автора за год - 413411 человек(на странице автора только ОДНА дописанная книга и начало второй). Делайте выводы!!!
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
27.08.2011 09:59
Книга написана увлекательно. Главный герой, кажется, вызывает лишь положительные эмоции. Только потом, по прочтении, начинаешь задавать себе вопросы. И главный из них: понимает ли автор исторический контекст жизни соего героя? Русский офицер, аристократ, представитель среды, в которой подать руку жандарму вызывает брезгливость, в своем стремлении к цели докатился до откровенной уголовщины - грабежу банка. И какой цели - деньги! Не развитие промышленности, как нам хочет показать автор, а личное обогащение. Герой (и в первую очередь - автор) не задумывается о том, что слова "честь имею" к нему уже не относятся.
Книга написана под лозунгом "Цель оправдывает средства", причем даже не важно, какая это цель.
В общем, еще один литературный аналог пресловутой "Бригады".
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 3
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «На границе тучи ходят хмуро…» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить