Смок Беллью. Смок и Малыш Смок Беллью. Смок и Малыш Аляска. Земля Белого безмолвия, собачьих упряжек, золотых приисков Клондайка и состояний, которые легко наживаются и столь же легко теряются. Земля, где приключения — порой веселые, но чаще смертельно опасные — давно уже стали обычной повседневной реальностью. Именно там происходит действие превосходных, увлекательных циклов рассказов Джека Лондона «Смок Беллью» и «Смок и Малыш», главным героем которых является выходец из богатой аристократической семьи, отправившийся на Север в поисках приключений и ставший одним из самых лихих парней Аляски… АСТ 978-5-17-075342-0
198 руб.
Russian
Каталог товаров

Смок Беллью. Смок и Малыш

Смок Беллью. Смок и Малыш
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Аляска. Земля Белого безмолвия, собачьих упряжек, золотых приисков Клондайка и состояний, которые легко наживаются и столь же легко теряются. Земля, где приключения — порой веселые, но чаще смертельно опасные — давно уже стали обычной повседневной реальностью. Именно там происходит действие превосходных, увлекательных циклов рассказов Джека Лондона «Смок Беллью» и «Смок и Малыш», главным героем которых является выходец из богатой аристократической семьи, отправившийся на Север в поисках приключений и ставший одним из самых лихих парней Аляски…
Отрывок из книги «Смок Беллью. Смок и Малыш»
СМОК БЕЛЛЬЮ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВКУС МЯСА
1
Сначала он был Кристофер Беллью. В колледже он превратился в Криса Беллью. Позже, в кругах сан-францисской богемы, его прозвали Кит Беллью. А в конце концов он стал Смок Беллью, и иначе его уже не называли. История превращений его имени была историей его собственных превращений. Не будь у него любящей матери и железного дяди и не получи он письма от Джиллета Беллами – ничего бы не получилось.
«Я только что просмотрел номер „Волны“, – писал Джиллет из Парижа. – Не сомневаюсь, что дело у О'Хара пойдет. Однако он еще не знает всех тонкостей ремесла. (Следовали советы, как улучшить молодой великосветский еженедельник.) Сходи в редакцию и поговори с О'Хара. Пусть он думает, что это твои собственные соображения, не поминай меня. А то он сделает меня своим парижским корреспондентом; мне же это очень невыгодно, потому что я сотрудничаю в больших журналах, где по крайней мере деньги платят. Прежде всего внуши ему, чтобы он выгнал болвана, который дает ему критические заметки о живописи и о музыке. Кроме того, в Сан-Франциско всегда была своя литература, а теперь нет никакой. Скажи О'Хара, пусть постарается найти осла, который согласится поставлять для „Волны“ серию рассказов – романтических, ярких, полных настоящего сан-францисского колорита».
Кит Беллью отправился в редакцию «Волны», чтобы честно выполнить все советы Джиллета. О'Хара выслушал. О'Хара стал спорить. О'Хара согласился. О'Хара выгнал болвана критика. А затем О'Хара проявил свой характер, тот самый, которого так боялся Джиллет, сидя в далеком Париже. Когда О'Хара чего-нибудь хотел, ни один приятель не мог ему отказать. Он был ласково и неотразимо настойчив. Кит Беллью, прежде чем успел вырваться из редакции, стал помощником редактора, дал согласие поставлять несколько столбцов рецензий, пока не найдется кто-нибудь взамен, связал себя обещанием давать в каждый номер рассказы по десять тысяч слов из жизни Сан-Франциско – и все это совершенно бесплатно. «Волна» еще не имеет возможности платить, объяснил О'Хара, и с не меньшей настойчивостью заявил, что во всем Сан-Франциско есть только один человек, который способен написать такую серию рассказов, и этот единственный человек – Кит Беллью.
– А ведь ослом-то оказался я! – стонал Кит, спускаясь по узкой лестнице.
Так начал он работать на О'Хара и на ненасытные столбцы «Волны». Неделю за неделей просиживал он в редакционном кресле, выпроваживал кредиторов, ссорился с наборщиками и при всем том умудрялся выжимать из себя для каждого номера по двадцать тысяч слов. Облегчения не предвиделось. «Волна» была честолюбива. Честолюбие заставляло выходить ее с иллюстрациями. Иллюстрации стоили дорого. Денег не хватало ни на уплату Киту Беллью, ни на привлечение новых сотрудников.
– Вот что значит быть добрым малым, – проворчал однажды Кит.
– Побольше бы таких! – со слезами на глазах воскликнул О'Хара, пылко пожимая руку Кита. – Ты мой спаситель, Кит. Только благодаря тебе я не прогорел. Еще немного, милый друг, и все наладится!
– Не верю, – уныло проговорил Кит. – Мне ясна моя судьба. Я обречен торчать здесь вечно.
Через несколько времени Кит придумал выход. Выбрав удобный момент, он в присутствии О'Хара потерял сознание и повалился в первое попавшееся кресло. Немного погодя он тяжко рухнул всем телом на письменный стол и судорожным движением рук опрокинул горшочек с клейстером.
– Поздно лег вчера? – осведомился О'Хара.
Кит старательно протер глаза и, прежде чем ответить, долго с недоумением оглядывался по сторонам.
– О нет, не в том дело. Глаза! Они словно выскакивают из головы.
С тех пор Кит каждый день натыкался на стены и опрокидывал редакционную мебель. Но сердце О'Хара не смягчилось.
– Вот что, Кит, – сказал он однажды. – Тебе необходимо показаться глазному врачу. Пойди к Хасдэплу. Шикарный доктор. Платить тебе не придется: мы напечатаем его объявление. Я с ним сам поговорю.
О'Хара сдержал слово, и Киту волей-неволей пришлось отправиться к врачу.
После длительного осмотра врач вынес такой приговор:
– Совершенно здоровые глаза! Исключительное зрение, замечательное. Таких глаз одна пара на миллион людей.
– Не говорите этого О'Хара! – взмолился Кит. – И пропишите мне, пожалуйста, темные очки.
Единственным результатом этой проделки было то, что О'Хара все время выражал Киту свое сочувствие и тотчас же восторженно заговаривал о прекрасном будущем, которое ждет их, когда «Волна» прочно станет на ноги.
К счастью, у Кита были средства. Сравнительно скромные, они все-таки давали ему возможность состоять членом нескольких клубов и снимать мастерскую в Латинском квартале. С тех пор, как он сделался помощником редактора «Волны», его личные расходы значительно сократились. У него не было времени тратить деньги. Мастерскую он забросил и больше не угощал местную богему своими знаменитыми ужинами, состряпанными на жаровне. И все-таки у него вечно не было наличных денег. Незадачливая «Волна» дочиста опустошала не только его мозг, но и карманы. Иллюстраторы время от времени отказывались набирать, мальчишка-рассыльный время от времени требовал расчет. Взглянет в такую минуту О'Хара на Кита – и Кит заплатит все.
Когда пароход «Эксцельсиор», прибывший из Аляски, всполошил всю страну известием о клондайкской золотой лихорадке, Кит осмелился сделать О'Хара следующее легкомысленное предложение.
– Послушай, О'Хара, – сказал он. – Золотая лихорадка будет расти. Повторятся дни сорок девятого года. Отпусти меня в Клондайк – корреспондентом от «Волны»! Я поеду на свой счет.
О'Хара покачал головой.
– Мне без тебя не обойтись в редакции, Кит. Серия рассказов еще не закончена. Да, кроме того, я только что беседовал с Джексоном. Завтра он уезжает в Клондайк и согласился еженедельно присылать нам письма и снимки. Без этого я не отпустил бы его. И как удачно, что мы все получим совершенно бесплатно.
Вечером Киту удалось вырваться в клуб. Встретив в клубной читальне своего дядю, он снова услыхал о Клондайке.
– Здравствуй, дядя! – воскликнул Кит, погружаясь в кожаное кресло и вытягивая ноги. – Присаживайся!
Кит заказал коктейль, а дядюшка удовлетворился местным водянистым красным вином, которое было его излюбленным напитком. Он неодобрительно глянул на бокал с коктейлем, потом перевел взгляд на лицо племянника. Кит почувствовал, что ему не миновать нахлобучки.
– Я тороплюсь, – поспешил он объяснить. – Мне надо еще успеть в галерею Эллери, на выставку Кейта, и накатать о ней по крайней мере полстолбца.
– Что с тобой? – спросил дядя. – Ты бледен. На тебе лица нет.
Кит вздохнул.
– Кажется, скоро я буду иметь удовольствие похоронить тебя, – продолжал дядя.
Кит уныло покачал головой:
– Не хочу беспокоить червей! Предпочитаю крематорий.
Джон Беллью принадлежал к тому старому, закаленному племени, которое в пятидесятых годах переправилось через прерию в повозках, запряженных волами. К суровому закалу, унаследованному им от предков, прибавился закал трудного, тревожного детства, прошедшего в пору освоения новой земли.
– Ты живешь не так, как надо, Кристофер. Мне стыдно за тебя.
– Мот и кутила, не так ли? – рассмеялся Кит.
Дядя пожал плечами.
– Не гляди на меня так уничтожающе, дядюшка, – сказал Кит. – Кутежи – вещь неплохая, но, к сожалению, ты ошибаешься. Я давно перестал кутить: у меня нет времени.
– В чем же дело?
– Работа замучила.
Джон Беллью расхохотался.
– Право?
Он опять рассмеялся.
– Человек – продолжение окружающей среды, – изрек Кит, указывая на дядюшкин стакан. – Смех твой горек и жидок, как вино в твоем стакане.
– Работа замучила! – язвительно повторил дядюшка. – Да ты не заработал ни одного цента за всю свою жизнь.
– Нет, заработал, но не получил. Я зарабатываю пятьсот долларов в неделю и работаю за четверых.
– Картины, которых никто никогда не купит? Модные пустячки, безделушки… Плавать умеешь?
– Когда-то умел.
– А ездить верхом?
– Пробовал и это.
Джон Беллью негодующе фыркнул.
– Я счастлив, что твой отец в могиле и не видит тебя во всем твоем бесстыдстве. Твой отец был с ног до головы мужчина, понимаешь? Настоящий мужчина! Он выбил бы из тебя всю твою музыкальную и рисовальную дурь!
– Что делать! Таков наш упадочный век! – вздохнул Кит.
– Если б был какой-нибудь толк ото всех твоих искусств, – сердито продолжал дядя, – ну, это я еще понимаю, это я еще бы мог стерпеть. Но ты за всю свою жизнь не заработал ни цента и не знаешь настоящего труда мужчины!
– Гравюры, картины, веера… – перечислил Кит.
– Ты пачкун и неудачник. Какие ты картины написал? Несколько мутных акварелей и кошмарных плакатов. И ни разу ничего не выставил, Даже здесь, в Сан-Франциско.
– Одна моя картина висит в зале этого клуба.
– Мазня! А музыка? Твоя милая, но бестолковая мама тратила сотни на то, чтобы обучить тебя музыке. Но ты и тут осрамился. Ты даже пяти долларов не заработал, ну, хотя бы аккомпанируя кому-нибудь на концерте. Песенки твои? Дребедень, которую никто не печатает и никто не поет, кроме бездельников, прикидывающихся богемой.
– Я выпустил книжку. Помнишь, томик сонетов? – робко возразил Кит.
– Во сколько он тебе обошелся?
– Сотни две долларов, не больше.
– А еще у тебя какие заслуги?
– Одна моя пьеска ставилась как-то на открытой эстраде.
– И что ты получил за нее?
– Славу.
– А ведь ты когда-то умел плавать и пытался ездить верхом! – гневно воскликнул Джон Беллью, опуская бокал на стол с совершенно излишней стремительностью. – Скажи, ну куда ты годишься? Денег на твое воспитание не жалели, но даже в университете ты не играл в футбол. Ты не умеешь грести. Ты не умеешь…
– Я занимался фехтованием и боксом. Немного.
– Когда ты тренировался в последний раз?
– Да после университета забросил; считалось, что я прекрасно рассчитываю расстояние и время, но только…
– Продолжай.
– Меня называли свободным художником.
– Скажи прямо: лентяем.
– Да, это примерно то же самое – в деликатной форме.
– Мой отец, сэр, а ваш дед, старый Исаак Беллью, одним ударом кулака убил человека, когда ему было шестьдесят девять лет.
– Кому было шестьдесят девять лет? Убитому?
– Нет, деду твоему, никчемный ты бездельник! Ты в шестьдесят девять лет не сможешь убить и комара.
– Времена переменились, дядюшка. В наше время за убийство сажают в тюрьму.
– Твой отец проскакал однажды сто восемьдесят пять миль без отдыха и насмерть загнал трех лошадей.
– Живи они в наши дни, он благополучно храпел бы всю дорогу в купе спального вагона.
Дядя чуть было не вышел из себя, но сдержал гнев и спокойно спросил:
– Сколько тебе лет?
– Да как будто бы мне…
– Знаю, двадцать семь. Двадцати двух лет ты окончил колледж. Мазал, бренчал, строчил и болтался без дела пять лет. Так скажи мне, ради бога, куда ты годишься? В твои годы у меня была одна единственная смена белья. Я пас стада в Колузе. Я был крепок, как камень, и мог спать на голом камне. Я питался вяленой говядиной и медвежьим мясом. Ты весишь около ста пятидесяти фунтов, а я хоть сейчас могу положить тебя на обе лопатки и намять тебе бока.
– Для того, чтобы опорожнить стакан коктейля или жидкого чая, не нужно быть силачом, – примирительно пробормотал Кит. – Неужели ты не понимаешь, дядюшка, что времена переменились? И, кроме того, меня неправильно воспитывали. Моя милая бестолковая мама…
Дядю передернуло.
– …судя по твоим рассказам, слишком меня баловала: держала в вате и так далее. А если бы я мальчишкой принимал участие в тех достойных мужчины забавах, за которые ты так ратуешь, я был бы теперь другим человеком. Скажи, почему ты никогда не брал меня с собой? Холл и Робби ездили с тобой и на Сьерры и в Мексику…
– Я считал тебя недотрогой и неженкой.
– Сам виноват, дядюшка, – ты и моя милая – гм – мама. Как я мог закалиться? Ведь меня считали недотрогой и неженкой. Что же мне оставалось, кроме гравюр, картинок да вееров? Моя ли вина, что мне никогда не приходилось добывать себе на хлеб в поте лица своего?
Старик с нескрываемым негодованием смотрел на племянника. Это легкомыслие и дряблость выводили его из себя.
– Я снова собираюсь отправиться в путешествие, достойное мужчины, как ты выразился. Приглашаю тебя.
– Запоздалое приглашение… Куда?
– Холл и Роберт отправляются в Клондайк. Я провожу их через перевал и спущусь с ними к озерам. Потом обратно.
Кит не дал ему договорить. Он вскочил со стула и схватил дядю за руку.
– Спаситель мой! – воскликнул он.
Джон Беллью недоверчиво насторожился. Он не ожидал, что его приглашение будет принято.
– А ты не шутишь? – спросил он.
– Когда мы отправляемся?
– Это очень трудное путешествие. Ты будешь нам обузой.
– Нет! Я буду все делать! «Волна» научила меня работать…
– Каждый должен взять с собой запасов на целый год. Народу будет такое множество, что индейцев-носильщиков не хватит на всех. Холлу и Роберту придется самим тащить свои припасы. Я затем и отправляюсь с ними, чтобы помочь им. Тебе придется тащить на спине столько же, сколько им.
– Испытай меня.
– Ты не умеешь носить тяжести.
– Когда мы отправляемся?
– Завтра.
– Пожалуйста, не воображай, дядюшка, что меня наставила на путь истинный твоя проповедь о пользе закалки, – сказал Кит, прощаясь. – Мне необходимо уехать из этого города, от О'Хара – куда угодно, лишь бы подальше.
– Кто такой О'Хара? Японец?
– Нет, он ирландец, рабовладелец и мой лучший друг. Он редактор и издатель и вообще главная шишка в «Волне». Он делает там все, что захочет.
Вечером Кит Беллью настрочил О'Хара записку.
«Уезжаю всего лишь на несколько недель, – писал он. – Найми какого-нибудь чудака, пусть докончит за меня последний рассказ. Прошу прощения, милый друг, но этого требует мое здоровье. Вернусь и налягу на работу с двойным усердием».
Содержание
СМОК БЕЛЛЬЮ
Часть первая. ВКУС МЯСА
Часть вторая. МЯСО
Часть третья. ЗА ЗОЛОТОМ НА РУЧЕЙ ИНДИАНКИ
Часть четвертая. МАЛЫШ ВИДИТ СНЫ
Часть пятая. ЧЕЛОВЕК НА ДРУГОМ БЕРЕГУ
Часть шестая. ГОНКИ
СМОК И МАЛЫШ
Часть первая. МАЛЕНЬКИЙ КАРСОН
Часть вторая. КАК ВЕШАЛИ КАЛТУСА ДЖОРДЖА
Часть третья. ОШИБКА ГОСПОДА БОГА
Часть четвертая. ЯИЧНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ
Часть пятая. ПОСЕЛОК ТРУ-ЛЯ-ЛЯ
Часть шестая. ТАЙНА ЖЕНСКОЙ ДУШИ
Штрихкод:   9785170753420
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   354 г
Размеры:   207x 131x 25 мм
Тираж:   1 500
Литературная форма:   Авторский сборник
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Галь Нора, Чуковский Николай, Чуковская Лидия
Негабаритный груз:  Нет
Срок годности:  Нет
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить