Золотая муха Золотая муха Пани Иоанна в своем репертуаре. Отправившись отдохнуть на морское побережье, подышать свежим воздухом и насладиться безлюдьем апрельских пляжей, она оказывается в эпицентре истории с убийством и похищением. Все побережье охвачено безумием - идет охота за янтарем. Самыми немыслимыми способам и охотники за солнечным камнем вылавливают из морских пучин настоящие сокровища. И разумеется, Иоанна в первых рядах. Размахивает гигантским сачком, упоенно копается в мусорных кучах, выброшенных волнами на берег, бродит под проливным дождем - и все с одной целью: отыскать самый лучший янтарь в мире. Но вот незадача, из-под самого носа уводят невероятную и фантастическую находку - золотую муху, навеки застывшую в огромной янтарной капле. Однажды увидев такую красоту, человек сходит с ума и остаток жизни посвящает мечтам о несравненной мухе. А если ко всему прочему начинают исчезать люди, а рядом крутятся подозрительные и неприятные типы, волею судьбы назначенные тебе в мужья, то ничего не остается, как начать собственное расследование и вырвать золотую муху из рук злодеев, чтобы хотя бы минутку полюбоваться сокровищем. АСТ 978-5-86471-587-1
97 руб.
Russian
Каталог товаров

Золотая муха

  • Автор: Иоанна Хмелевская
  • Мягкий переплет. Крепление скрепкой или клеем
  • Издательство: АСТ
  • Год выпуска: 2011
  • Кол. страниц: 416
  • ISBN: 978-5-86471-587-1
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Пани Иоанна в своем репертуаре. Отправившись отдохнуть на морское побережье, подышать свежим воздухом и насладиться безлюдьем апрельских пляжей, она оказывается в эпицентре истории с убийством и похищением. Все побережье охвачено безумием - идет охота за янтарем. Самыми немыслимыми способам и охотники за солнечным камнем вылавливают из морских пучин настоящие сокровища. И разумеется, Иоанна в первых рядах. Размахивает гигантским сачком, упоенно копается в мусорных кучах, выброшенных волнами на берег, бродит под проливным дождем - и все с одной целью: отыскать самый лучший янтарь в мире. Но вот незадача, из-под самого носа уводят невероятную и фантастическую находку - золотую муху, навеки застывшую в огромной янтарной капле. Однажды увидев такую красоту, человек сходит с ума и остаток жизни посвящает мечтам о несравненной мухе. А если ко всему прочему начинают исчезать люди, а рядом крутятся подозрительные и неприятные типы, волею судьбы назначенные тебе в мужья, то ничего не остается, как начать собственное расследование и вырвать золотую муху из рук злодеев, чтобы хотя бы минутку полюбоваться сокровищем.
Отрывок из книги «Золотая муха»
Все три трагедии разыгрались в одном и том же месте и наверняка в один и тот же день. А день, конечно же, был прекрасный: солнечный, жаркий, даже знойный. В такие дни деревья обычно потеют от жары. Вот они и потели в этот знойный тропический полдень, причем делали это так, как принято у деревьев, – истекали смолой, живицей.
Росли же эти хвойные деревья, по всей видимости, не только на суше, но и в воде. И в воде же качались какие-то экзотические цветы, привлекая насекомых необыкновенной раскраской и упоительным запахом. На один из таких цветков опустилась бабочка. Попивая сладкий нектар, она то складывала, то опять распускала свои огромные, яркие крылышки не предчувствуя ничего дурного. И вот, когда в очередной раз она взмахнула крыльями, сверху упала большая тяжелая капля. Не на бабочку и даже не на цветок, а рядом, лишь краешком задев их, но капля была такая большая и тяжелая, что и от слабого прикосновения из сердцевины цветка и с крыльев бабочки взметнулось легкое облачко пыльцы. И в легкое густое облачко угодила следующая капля живицы. Прихватив облачко, капля улеглась рядышком с предыдущей. Цветок уцелел, но бабочка погибла, ибо без пыльцы на крылышках жить бабочки не могут.
А вот еще одно доказательство того, что в том месте все-таки была вода, – ведь рыба водится только в воде. И как раз тогда из икринок вылуплялись мальки. Вылуплялись один за другим, однако так уж устроена жизнь, что всегда кто-то остается последним. Вот и сейчас самый последний малек не успел полностью вылупиться. Все братишки и сестренки весело поплыли себе, а эта малюсенькая рыбка так и осталась навеки с икринкой на хвостике, пригвожденная густыми, тяжелыми каплями живицы, догнавшими ее в воде.
Большая золотая муха присела отдохнуть на шершавом стволе сосны. Долго пристраивалась поудобнее, переступая ножками, наконец выбрала удобное положение и с наслаждением принялась чистить крылышки. Ей и невдомек было, что над ее головой уже нависла беда, воплотившись в тяжелых каплях смолы. Они стекали с верхушки сосны одна за другой, сливаясь и ускоряя свой бег. Вот струя живицы задержалась на миг на какой-то неровности коры, а затем всей тяжестью обрушилась прямо на золотую муху. Та не успела и шевельнуться, мгновенно накрытая липкой массой. Она и погибла мгновенно, зато сохранила навеки свою красоту и обрела бессмертие. Пройдет много-много лет и из-за золотой мухи станут убивать друг друга существа так называемого высшего разряда, которые в то время еще не успели появиться на молодой прекрасной планете Земля...
Прошло более двадцати миллионов лет
* * *
Зима стояла суровая, и море замерзло аж до самой Швеции. Во всяком случае, по твердому льду можно было дойти до горизонта, а не исключено, и дальше Если, конечно, не переломаешь ноги на ледяных буграх и торосах, не провалишься в трещины, не завязнешь в снежных заносах А вдоль берега громоздились застывшие ледяные валы четырехметровой высоты, очень уместные в окрестностях Северного полюса, но не на Вислинской косе.
Мороз держался твердо, хотя солнце со своей стороны тоже старалось и не только сияло, но и честно пыталось греть, всячески подчеркивая тот факт, что на дворе как-никак начало марта и зима бесчинствует незаконно. Оно так старалось, что в конце концов верхний слой замерзших еще в декабре ледяных глыб кое-где подтаял. Поэтому иногда удавалось раздолбать ледяную корку у берега, и тогда под ней обнаруживался янтарный сор.
* * *
– Выброс случился, аккурат как морозы вдарили, – печально пояснил Вальдемар. – Бушевали сильные штормы, и только стихли, только море улеглось, как морозы и вдарили! В одну ночь все напрочь замерзло, сама пани видит – до сих пор держится.
– Так ведь уже март, пора бы и тронуться! – в тон ему ответила я, причем с таким возмущением, словно это Вальдемар виноват в том, что до сих пор все сковано льдом.
Вальдемар не обиделся.
– Оно, конечно, пора. Но сначала стронется залив. Пани может не беспокоиться, мы услышим. Постреляет!
Я оживилась.
– Так есть надежда?
Вальдемар с сомнением глянул в кухонное окно, выходящее на юг. в сторону залива.
– Да нет, надежды особой нету, но я бы лично поостерегся ехать на машине.
– Ну, раз уж вы так говорите, значит, того и гляди – покажется вода.
Уж я-то прекрасно знала, что если бы кто и рискнул проехать на машине через подтаявший залив, так только Вальдемар. Когда лед был толстым и крепким, по нему раскатывали все, кому не лень. На чем попало: на мотоциклах, джипах, грузовиках, я уже не говорю о банальных легковушках. Ведь напрямую, через залив, до Толкмика и Фромборка было гораздо ближе, чем вкруговую, по морскому берегу, – всего-то пятнадцать минут езды вместо полутора часов! Да и до самого Эльблонга дорога тоже намного сокращалась. Жители косы уже несколько лет зимой именно так добирались до материка, причем для водителей езда по этой «автостраде» была еще и дополнительным развлечением, каждый старался показать, на что способен. Кто выписывал на льду замысловатые фигуры, кто с разбегу сигал через торосы, устраивались всевозможные соревнования и конкурсы. Вальдемар с малолетства принимал в них участие и всегда старался быть первым. Так продолжалось до тех пор, пока лед не делался совсем тонким. Наверняка и в этом году Вальдемар последним проехал по нему.
Через два дня и вправду с залива донеслись звуки выстрелов, его поверхность изменила цвет, куда-то подевалась белизна, и на серо-голубой глади возвышались лишь взгромоздившиеся друг на друга льдины, между которыми отчетливо просматривались трещины. У берега вода начала уже довольно выразительно хлюпать, а в порту у лодок засуетились рыбаки. Однако море оставалось в прежнем виде.
Тоскливо обозревала я полярный пейзаж, бродя одна-одинешенька по пустынному берегу. Тоскливо мне было не только из-за пейзажа. На сердце лежала тяжесть, ибо я совсем недавно рассталась с мужчиной своей жизни, и, похоже, навсегда. Сюда, на косу, я прибыла, чтобы немного утешиться, ведь море всегда было лучшим лекарством от сердечных невзгод. Но сейчас целительное море было непохоже на себя, вот и приходилось слоняться по берегу, спотыкаясь на обледенелых ухабах и ямах, в ожидании, когда же море примет обычный вид. И дослонялась-таки! Угодила ногой в обледеневшую расщелину и от боли опомнилась. Немного постонав и обозвав себя словами, которые в прежние времена считались непечатными, я решила – хватит! Хватит с меня сердечной терапии, завтра на пляж ни ногой, устрою себе отдых.
Уж не знаю почему, но как-то так получается, что я всю жизнь принимаю на редкость идиотские решения.
На следующий день я позволила себе поваляться в постели, встала попозже и, кажется, даже позавтракала. Потом оделась и отправилась в магазин.
Вернулась где-то к часу, и сумка с покупками выпала у меня из рук. Я услышала... Сначала даже подумала – ослышалась или перестала понимать польский язык. Вальдемар висел на телефоне и торопливо созывал братьев на янтарь.
В прихожей, у лестницы, по которой я собралась подняться, стоял Мешко, сын Вальдемара, которого я знала чуть ли не младенцем.
– Что происходит, Мешко? – не помня себя заорала я. – Какой янтарь?! Ведь море же замерзло до горизонта!
– Какой там горизонт? – небрежно отозвался Мешко. – До самой Швеции вода! Ну, не совсем, но лед сдвинулся, и янтарь пошел.
Хотя человек в двенадцать лет может и ошибиться, поскольку в этом возрасте ему еще не доверяют сетку и не облачают в комбинезон, меня тем не менее вихрем пронесло по лестнице наверх, так что я даже не заметила, куда сунула авоську с покупками. Одной рукой пытаясь попасть в свитер, второй я натягивала теплые колготки. Уже впрыгнув в высокие резиновые сапоги, схватилась за толстые рейтузы, плюнула и с шапкой в руках, с сеткой через плечо, хлопая по карманам в поисках перчаток, я как сумасшедшая вылетела из дома и помчалась к лесочку, которым поросла ближайшая дюна. Продралась сквозь заросли, распугав оголодавших за зиму кабанов, – их быстрые тени пару раз мелькнули передо мной. Как-то позабыла, что этих зверушек следует опасаться, до кабанов ли сейчас!
И все равно на берегу уже суетилось не менее трети населения Песков. Вальдемар с братьями тянул сеть метрах в двухстах левее меня, и эти метры я преодолела, наверное, одним прыжком, мгновенно оказавшись рядом с ними.
Одного взгляда хватило, чтобы оценить ситуацию. Команда Вальдемара уже принялась вытряхивать из сети целые горы черного мусора, но у берега достаточно плескалось и ничейного, море приоткрыло прошлогодние запасы. Да что толку, даже в высоких резиновых сапогах мне своей сеткой до драгоценного мусора не дотянуться, пришлось бы по пояс погрузиться в ледяную воду, как это делают рыбаки. Доступными для меня были лишь жалкие кучки на берегу да тот сор, что волны прибили к самым ногам. Что ж, и это неплохо.
Неписаный, но свято соблюдаемый закон гласит, что извлеченная из моря куча янтарного мусора является собственностью того, кто ее извлек. До тех пор, пока хозяин собственноручно ее не переберет и не бросит. Потом она становится общественным достоянием и рыться в ней может любой. Теперь же, когда так неожиданно и стремительно размерзло янтарное Эльдорадо, рыбаки выбирают лишь самые крупные и лучшие куски, а средний хлам в спешке откидывают. Не до него – скорей, скорей отхватить у моря еще никем не тронутые сокровища! Вот тут-то и раздолье для таких собирателей янтаря, как я.
Ветра почти не было. Оно и понятно. В сильный ветер взбудораженное море лишь перемешивает янтарный мусор, а на берег мало что попадает. На пологих волнах грозно покачивались огромные, толстые льдины, сталкиваясь друг с другом, сходясь и расходясь, открывая новые и новые нагромождения сокровищ. Успеть бы забросить сетку, прихватить хоть немного, пока темную полосу снова не скроет подоспевшая льдина...
Я глянула мимоходом на рыбаков, и мороз пошел по коже. Два брата Вальдемара с трудом отталкивали напирающие на него колоссальные ледяные плиты. Если накроют человека – верная смерть! Одну удалось отпихнуть, вторая краешком задела Вальдемара. И все-таки Вальдемар, по шею в воде, как-то устоял на ногах, успел сунуть сетку под надвигающуюся громадину, братья придержали льдину, он погрузил сеть во второй раз и уже полную поволок к берегу. Я видела, как он легко опорожнил сорокакилограммовую авоську и устремился обратно в море, даже не прикоснувшись к огромному куску янтаря, медово поблескивающему среди черной массы морской травы и каких-то палок. Итак, лишенная возможности действовать в воде, поскольку сапоги доходили мне лишь до бедер, я истово трудилась вместе с собакой – мы рылись в куче, которую уже успели просмотреть рыбаки. С колли, собакой Вальдемара, я была знакома, мы друг другу не мешали. Я искала янтарь, пес – креветки.
– Убери морду! – сердилась я, отталкивая пса. – Твой хозяин совсем заелся, такой чудесный кусочек не взял. Или проглядел? На, вот тебе рыбешка! А это оставь мне, оно несъедобное Пес добросовестно ворошил мусорную кучу, что было мне на руку: я перестала рыться сама и лишь выхватывала из-под собачьих лап кусочки янтаря, подсовывая взамен креветок. Дело спорилось, хотя мой янтарный улов не шел ни в какое сравнение с добычей рыбаков.
Постепенно мы вплотную приблизились к рыбакам. Выбравшись в очередной раз на берег, Вальдемар, негромко лязгая зубами, попросил:
– Проше пани, достаньте из моего кармана целлофановый пакет. Нет, из верхнего...
Задубевшими пальцами в насквозь промокших перчатках я извлекла из нагрудного кармана его комбинезона большую пластиковую сумку и даже сумела ее развернуть. Вытряхнув сетку, Вальдемар тут же принялся бросать в сумку отборные куски янтаря. Можно сказать, что я ему почти не завидовала, он их по справедливости заработал. Кто мне мешает тоже залезть в море? Пожалуйста, никому не запрещается. А так я промокла всего до пояса, а он – по самую макушку...
Безумие висело в воздухе от границы до самой Стегны. Море оттаяло внезапно, за одну ночь, и сейчас отдавало то, что накопилось за последние осенние штормы. Жители рыбацких деревушек издавна поделили между собой побережье, и с утра все местное население металось по обледенелому пляжу, извлекая из моря сокровища.
В ажиотаже я неосторожно влезла слишком далеко в море, и в один сапог хлынула ледяная вода. У меня аж дух перехватило! Прыгая на одной ноге, я выбралась на сушу, вылила воду из сапога, обулась и двинулась дальше, хотя от холода ноги отказывались слушаться, а зубы стучали как кастаньеты. Но все превозмогла янтарная лихорадка.
Только наступившие сумерки прогнали людей с пляжа. И меня тоже. Настал следующий день, и он оказался не хуже предыдущего. Все жители Песков с раннего утра уже были на берегу. Не будучи местной, я не стала составлять им конкуренцию, а отошла подальше. В конце концов, для местных янтарь – основа благосостояния, для меня же лишь хобби. Нет, не так. Для меня янтарь – дикая страсть, безумие, но все равно я слишком хорошо воспитана, чтобы отнимать хлеб у других. Итак, я отошла подальше, и тут мое благородство было вознаграждено.
Совсем недалеко от берега, за небольшой песчаной отмелью, на волнах покачивался чудесный янтарный мусор. Позабыв об осторожности, я шагнула прямо в песок и провалилась по колено. Песок оказался зыбучим, как в пустыне. Езус-Мария, сейчас засосет, как глупую корову в болоте, да еще в ледяную воду затянет!
Как можно осторожнее плюхнувшись на предательски зыбкую поверхность, я потихоньку поползла к твердой земле. Холода я не чувствовала, напротив, взопрела от эмоций. И не отказалась от намерения выловить свою добычу. Размахнувшись изо всех сил, я забросила сетку-сачок прямо на вожделенную полоску и извлекла за один бросок около двадцати крупных кусочков янтаря, таких, что идут на медальоны или на самые большие бусины. Какое счастье! Оно вспыхнуло во мне, как фейерверк.
Ветра по-прежнему не было, и по-прежнему льдины лениво колыхались на волнах. Я вскарабкалась на одну из них, и меня чуть кондрашка не хватил. Совсем рядом, рукой подать, плавало сокровище, до которого мне ни в жизнь не дотянуться сеткой. Воды в этом месте всего-то будет по пояс, но видит око... Надо во что бы то ни стало обзавестись комбинезоном, как у рыбаков. Очередной катастрофы я избежала лишь чудом – пока мечтала о недоступном янтаре, волна незаметно уносила меня от берега. В последний момент я исхитрилась и спрыгнула-таки с льдины.
И все равно в это утро я насобирала порядочно, всего за два дня набралось около трех килограммов... Ну, может, малость преувеличиваю, но уж два килограмма точно. По килограмму янтаря в день!
– Такое приключается раз в несколько лет, – пояснил Вальдемар, прополаскивая свой янтарь в дуршлаге. – Пани повезло, ведь случаются совсем пустые годы. Вот, скажем, в прошлом – ничегошеньки, янтарь пошел только к концу осени.
– Наверное, чуть раньше, – ненавязчиво поправила я.
Вальдемар покосился на меня и немного погодя произнес в пространство:
– Прошел слух, что кто-то нашел нечто из ряда вон выходящее, но не хотел никому показывать. Я точно не знаю кто, но догадываюсь.
– И другие небось догадываются?
– Может, и так, вчера мужики языки чесали. Ведь скрывай не скрывай, а правда всегда наружу выйдет.
– Как тогда?
– Типун вам на язык, не обижайтесь...
* * *
А тогда... Стоя над ванной и тупо уставившись на дуршлаг в руках Вальдемара, я словно воочию увидела события многолетней давности. Или не очень многолетней. Ровно семнадцать лет назад все начиналось, казалось, так невинно!
Приехала я в том году в Морскую Крыницу, взобралась на дюну у порта, взглянула на окрестный пейзаж, и в глазах у меня потемнело. Точнее, я попросту перестала им верить, собственным глазам.
Хотя уже наступила поздняя осень, день выдался чудесный, солнечный, на небе ни облачка. Полдень. Итак, солнышко светит вовсю, и в его ярких лучах я явственно вижу вдоль всего пляжа золотистую полосу, убегающую в бесконечность. Я и тогда уже знала, что это за полоса, но слишком трудно было поверить в такое неимоверное счастье. Янтарь встречался мне либо в виде ювелирных изделий, либо в виде малюсеньких кусочков, которыми в Сопоте, если очень повезет, удавалось за неделю наполнить спичечный коробок. Мне и в голову не приходило, что подобное сказочное изобилие, как здесь, вообще возможно. Замерев, пялилась я на эту красоту, боясь моргнуть, боясь перевести дыхание, – а вдруг это всего лишь мираж? Нет, золотистая лента упрямо блестела в солнечных лучах.
Рядом со мной стоял мой драгоценный песик, мой Пупсик, мой обожаемый муженек, и тоже не сводил разгоревшегося взора с блистающей полоски.
– Такого быть не может! – восхищенно выдохнул он. – И самое удивительное, что тот тип сказал правду. Стой, ты куда?
Дотронуться до сокровища, убедиться, что оно мне не снится, что существует на самом деле, куда же еще?!
Упомянутый Пупсиком правдивый тип был нашим постоянным спутником в Сопоте. Как и мы, он целыми днями бродил по пляжу, невзирая на ногу в гипсе, но в отличие от нас, лихорадочно выискивающих микроскопические крупицы янтаря, снисходительно посмеивался над нашим увлечением и без конца рассказывал о заливе и косе Вот где море выбрасывает подлинные сокровища, не то что здесь. Мы не очень-то верили его россказням. И оказалось – зря.
Мой муженек устремился следом за мной.
– А ты сомневался, – упрекнула я его, склонившись над золотистым чудом – Вот он, можешь пощупать.
– Тоже мне янтарь! – скривился Пупсик. – Я-то надеялся, что будут покрупнее куски.
– И покрупнее наверняка были, только ради них следовало встать пораньше. Вон сколько народу побывало здесь до нас, глянь на следы, толпы и орды, стада и стаи. Куски побольше выбрал тот, кто явился первым, с восходом солнца.
Пупсик опять скривился.
– Я тебе не Соколиный Глаз или Быстроногий Олень, чтобы следы разгадывать. Может, еще заставишь определить, кто здесь натоптал первым, а кто пришел позднее, чьи следы свежие, а...
– Подумаешь, искусство! Ничего особенного, но не бойся, не заставлю, в данном случае это не имеет значения. Завтра мы тоже придем с восходом солнца.
– Спятила?! Тогда уж лучше просто здесь и заночевать. О, гляди, вот такого точно в Сопоте не найдешь!
Пупсик был прав, такую основательную горошину в Сопоте мы и в самом деле не находили. Хотя, может, потому, что на берег заявлялись ближе к вечеру. Вставать на рассвете мы оба не любили, в этом наши вкусы полностью совпадали, так что понятия не имели, что там валялось на рассвете. К тому же по сопотскому пляжу бродили еще более многочисленные стаи и выклевывали янтарь до последнего зернышка. Здесь народу было поменьше, а отдыхающих и вовсе кот наплакал.
– Так что, остаемся? – с надеждой поинтересовалась я.
– Остаемся, – милостиво согласился Пупсик. – Надеюсь, какую-нибудь комнату удастся снять?
В этом-то я не сомневалась – стояла вторая половина ноября. Пупсик выкаблучивался, никак не мог понять моего желания ехать к морю в такую идиотскую пору года; его тянуло в горы, надеялся покататься на лыжах, но я проявила твердость. Горы плохо сказываются на моем здоровье, так что я еду к морю, а он – как хочет. Возможно, Пупсик еще немного любил меня, а может, просто учитывал материальную сторону дела, потому как перестал капризничать и согласился на море, которого не видел ни разу в жизни. Поскольку пребывание в отпуске оплачивала я, а он хоть и Пупсик, но считать умел.
И вот теперь золотистая полоска на косе, похоже, примирила его с моим безрассудным решением.
Следует уточнить, что этот сладкий песик, этот Пупсик был моим мужем, еще точнее – вторым. Три года состояли мы в браке, и пролетели эти три года незаметно; казалось, всего месяц назад черти занесли нас в ЗАГС, совершенно непонятно с какой стати. Хотя... по крайней мере одна веская причина для этого имелась: ему требовалась варшавская прописка, а проще всего заполучить ее – жениться на варшавянке с жилплощадью. Я же охотно поверила в большую любовь. Три года совместного проживания изрядно подорвали мою веру.
Уже через год я осознала, сколь феноменальную глупость совершила. Год – слишком большой срок, могла бы и раньше пораскинуть умом, сообразить, что выхожу замуж за бабника и обманщика, к тому же капризного, как прима-балерина. И расстаться с ним следует как можно скорее. Но мозги – одно, а сердце – другое. Было в моем Пупсике что-то обвораживающее, порвать с ним не хватало духу, и я, глупая, все надеялась – а вдруг возвратится к нему пламенная любовь, которую он вроде бы питал ко мне вначале. Нет, наверное, и тогда притворялся, ничего он не питал.
Сладким песиком и Пупсиком он стал в тот момент, когда в разгар очередного скандала я ехидно обратилась к нему с этими словами. Так и назвала: «Ах ты мой Пупсик, песик мой сладкий». Он не обиделся, напротив, рассмеялся и одобрил кличку. Наверное, и сам осознавал, что, когда захочет, делается потрясающе умилительным. Эх, не везло мне с мужчинами, не везло. Может, потому, что я присматривала для себя наиболее заметных, за что и приходилось расплачиваться.
Комнату в Большой Крынице мы нашли без труда и к вечеру уже обосновались на новом месте, съездив в Сопот за вещами. Хозяйка даже пообещала пожарить нам рыбу на ужин.
И уже на следующий день мы с самого утра отправились знакомиться с окрестностями.
Извилистое асфальтированное шоссе устремлялось куда-то вдаль, судя по карте – к границе, до которой, тоже в соответствии с масштабом карты, было около одиннадцати километров. По дороге мой Пупсик неоднократно делал попытки свернуть в лес. скрывающий от нас море и пляж, но проехать нигде не мог. Каждый раз следы, оставленные неизвестным транспортным средством, заводили в непроходимые, точнее, непроезжие заросли. И каждый раз я нервничала, ведь машина принадлежала мне.
– Ну куда лезешь? Кто нас отсюда вытянет, из этого песка? Или того хуже, угодишь в какую-нибудь яму... Стой, не видишь, какие корни? По лестнице машина ездить не умеет.
Пупсик вышел из себя:
– Тогда вылезай и иди впереди, смотри, есть ли дорога.
– Как же, разбежалась! Ты будешь ехать, а я идти? Кто из нас мужчина? Мужчинам положено быть первопроходцами!
С большой неохотой он внял моим увещеваниям. Знал – по бездорожью я езжу лучше. Никакой моей заслуги в том нет, просто дано от природы. Вот как летучих мышей ведет какой-то внутренний радар, так и меня неведомая сила заставляет выбирать среди колдобин и ухабов относительно ровные участки Помогала также уверенность в том, что мой «жучок-фольксваген» непременно сумеет выехать оттуда, куда умудрился заехать.
После нескольких неудачных проб, туда-сюда по-тыркавшись, мы единодушно решили – вон тот кривой проезд самый подходящий.
Я пустила Пупсика за руль и посоветовала:
– Посмотри на спидометр и давай хорошенько заметим место.
В результате детальное обследование местности заняло у нас весь день. Асфальтом были покрыты только уже упомянутые одиннадцать километров, все остальное составляли так называемые грунтовые дороги и еще хуже.
На обратном пути пришлось затронуть такую неприятную тему, как восход солнца. Мы не очень хорошо разбирались во всех хитросплетениях янтарной проблемы, но ведь каждому дураку ясно – кто поспел, тот и съел. Видимо, у янтаря есть привычка вылезать на берег по ночам – значит, его обнаружит тот, кто раньше других увидит утром... Лучше на рассвете.
Попытка встать с первыми лучами солнца удалась лишь с третьего захода. Правда, солнце всходило не в такую уж безумную рань, в семь часов, но вскакивать в осеннюю холодрыгу ни свет ни заря... И не в семь, а гораздо раньше, чтобы успеть и одеться, и чаю выпить, и на машине подъехать к облюбованному месту, а потом еще галопом промчаться через совсем уж непроходимую чащобу к морю. Значит, проснуться надо минимум в шесть. Еще затемно!!!
Наученные предыдущими неудачами, мы для верности выползли из постелей даже в пять. Горячий чай с вечера заготовили в термосе. Напялить на себя бесконечные одежки, все эти свитера, носки, теплое исподнее и шарфы было непросто, но мы уложились в пятнадцать минут. И тут оказалось, что не знаем, чем теперь заняться.
Сидеть и ждать, пока не рассветет, было выше наших сил. На цыпочках покинули спящий глубоким предутренним сном дом, сели в машину и, как назло, на отыскание лучшего проезда к дюнам затратили намного меньше времени, чем обычно. Оставили машину и, спотыкаясь в темноте, вскарабкались на вершину дюны. Нас окружали темнота и тишина, дул легкий ветерок и накрапывал дождичек.
– Так оно взошло или еще нет? – раздраженно допытывался Пупсик. – Ни черта не видать!
– Ну, не скажи, море от берега отличить можно, – возразила я. – А что касается солнца, то ему положено взойти через полчаса.
– Так на кой... мы притащились сюда в такую рань?
– Что же делать, перестарались немного. Вообще-то уже должно светать, наверное, темно из-за туч, но я не уверена.
– Она не уверена! Дождь льет, а она еще не уверена! Я насквозь промок, простуда обеспечена.
– Ничего с тобой не случится. Подождем немного, покурим, а потом спустимся к морю. Может, и в темноте что найдем.
Через час, когда солнце уже несомненно взошло, хотя его и не было видно, обнаружилось, что мы насобирали целую кучу разного хлама: деревяшек, камешков, кусочков чьих-то костей, нечто напоминающее сушеное... гм... гуано. И ни крошки янтаря! Нет, решительно нельзя собирать янтарь в потемках. Мы прошли довольно далеко вдоль берега, где вчера искрилась и переливалась россыпь янтарной крошки, а сегодня не было ничего.
Дождь прекратился, зато усилился ветер, поднялись волны. В таких условиях пребывание на пляже никак нельзя было счесть приятным времяпрепровождением, просто кара за тяжкие грехи.
Пришлось вернуться домой, и Пупсик принялся капризничать.
– Говорил же – в горы поедем! В Закопане или в Щирке в такую погоду можно посидеть в кафе, поиграть в бридж, а тут что? Холодина страшная, да еще дождь! Чем заняться?
– Три года назад ты бы знал, чем заняться! – помимо воли вырвались жалкие слова.
– Значит, старею.
– Не правда. Но можно съездить в Гданьск.
В Гданьске, ясное дело, мы прежде всего прошвырнулись по магазинам с янтарем, и в одном я увидела такое, от чего екнуло сердце. Янтарные бусы, но какие! Двухметровая нить малюсеньких янтариков, миллиметра в три, не больше, зеленоватых, светлых, почти прозрачных. Отлично отполированные, они так сверкали и переливались, что больно было глазам. При виде этого чуда душу мою охватило страстное желание сделать самой нечто подобное, ведь соорудила же я в Болгарии бусы из крохотных раковинок. Но вот только как отполировать и продырявить эти кусочки янтаря, даже если и наберу столько?
Поинтересовалась у владельца магазина, тот попытался отделаться от меня ничего не значащими общими словами, но не на ту напал. Понял, что так просто не отвертится, и выдал тайну золотого ключика.
– В принципе бусинки – это отходы производства. Остаются после того, как большой кусок отполируют и распилят на пластины. А если возникнет необходимость, то дополнительно отполируют в так называемом полировочном барабане, по-другому нельзя. Что? Дырочки? Ну, это не проблема.
Для кого как. Не говоря уже о том, что я понятия не имела о существовании полировочного барабана и не представляла, как он выглядит.
Мой благоверный тем временем осматривал более крупные изделия и интересовался ценами. Очень увлеченно осматривал, вон, даже глаза разгорелись. В магазин вошли двое иностранцев и приобрели два кулона, две брошки, браслет и кольцо, все в серебре. У бабы глаза горели не хуже, чем у Пупсика, и по ней было видно – будь ее воля, скупила бы всю лавочку.
Иностранцы удалились, и хозяин вернулся к нам.
– Не так давно была тут одна американка, – доверительно сообщил он, видно уже подружившись с нами. – Купила медальон, знаете такие, на серебряной цепочке. Очень интересный медальон, из цельного кусочка янтаря, причем отчетливо просматривается в нем с самого краю малюсенькая мушка. Чудо! И что пани думает? Приходит через несколько дней и просит перенести мушку в середку медальона, чтобы симметрично было – Кретинка!
– Вот именно! Никакого представления об янтаре у этих американцев!
– И что вы ей ответили?
– Я ей ответил: «Уважаемая леди, эта мушка сидит в этом месте уже десятки миллионов лет, и нет такой силы, чтобы переместила ее на другое». Знаете, как после этого она зауважала мушку?
Пупсик подключился к беседе:
– Кажется, кроме нас, только немцы разбираются в янтаре?
– Да, немцы разбираются, и даже очень неплохо. Они умеют выбрать лучшие изделия. Больше всего их интересуют как раз такие, с мушками, с травками. И очень много вывозят их.
С этого дня Пупсик перестал капризничать. Наутро он разбудил меня в шесть часов, воспылав внезапной страстью к морским прогулкам на рассвете. К счастью, нам не пришлось собирать в темноте камешки и засохшее гуано, поскольку дождя не было, ветер стих и не нагонял тучи, так что солнце получило возможность взойти в нормальное время. На берегу кое-где темнели кучки засохших водорослей; если покопаться, в них изредка попадались довольно невзрачные крупинки янтаря.
– Я разочарован! – торжественно объявил Пупсик. – Будучи вождем краснокожих, утверждаю: сегодня мы здесь первые, до нас не было ни души, разве что были да испарились. А где янтарь?!
Я высказала предположение – возможно, в районе Советского Союза. До границы было довольно далеко, не хотелось переться пешком, поэтому мы вернулись на шоссе к машине и, проехав немного, обнаружили несколько домиков и дорогу к морю. Точнее, некое подобие дороги. Почему-то в данном случае мы проявили редкое единодушие и свернули на эту трассу. Подпрыгивая на корнях могучих сосен и проваливаясь то и дело в ямы, мы наконец потеряли терпение, бросили машину и устремились через дюну пешком. Форсировав ее, обнаружили по ту сторону рыбачий порт.
Судя по карте, все это – домики и оба порта, морской и на заливе, называлось Новая Корчма. Не углядев никакой корчмы, мы порасспрашивали местное население и узнали, что поселок называется проще – Пески. В морском порту пограничный контроль потребовал у нас документы. В те благословенные времена каждый гражданин ПНР обязан был всегда иметь при себе документы, забреди он даже в дикую пущу И у нас документы тоже оказались с собой, пограничники ознакомились с ними и отпустили на волю Теперь можно спокойно отправляться на прогулку.
Мы двинулись по пляжу на восток, оставив сзади несколько вытянутых на песок рыбачьих лодок. Отсюда до границы было три с половиной километра и ни живой души в пределах видимости. Можно сказать, девственная территория, по которой не ступала нога человека. И ни одного янтарика! Вот уже явственно стала видна пограничная сетка. Мой драгоценный песик примеривался было закапризничать, как мы углядели черную полосу перспективного мусора. И, Езус-Мария, на самом ее краю лежал кусок янтаря! Нет, не потрясающих размеров, всего-то с лесной орех или, может, с грецкий, но Пупсик бросился на него, как дикий зверь, глаза опять нехорошо разгорелись, а щеки запылали лихорадочным румянцем.
Я поспешила обогнать его, пока он не наложил лапу на все:
– А вон тот, чур, мой! Не трожь!
Короче говоря, в мгновение ока мы стали обладателями четырех кусочков янтаря, вполне удовлетворивших наши скромные потребности и казавшихся нам огромными. Главное, получилось по справедливости: два ему и два мне. И вдобавок насобирали на этом Эльдорадо целую пригоршню мелких янтарных осколков. Впрочем, не таких уж мелких, некоторые были с горошину. В Сопоте ничего подобного и в глаза не видели.
– Они что, как грибы? – поинтересовался Пупсик, подозрительно глядя на море. – Есть места, где они водятся, а есть и такие, где не бывает?
– Откуда мне знать? – рассеянно отвечала я. – Гляди-ка, до русских уже рукой подать.
Русские наблюдали за нами с пограничной вышки. Не думаю, что им это доставляло особое удовольствие, но других развлечений не было. На этом и кончились, собственно, наши успехи. Развернувшись, мы двинулись обратно.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785864715871
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   170 г
Размеры:   165x 103x 18 мм
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Издание для досуга
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Селиванова Вера
Отзывы Рид.ру — Золотая муха
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
09.04.2013 21:40
Одна из лучших писательниц в жанре иронического детектива Иоанна Хмелевская умеет и заинтриговать читателя, и развеселить его. Запутанная история про поиски уникального янтаря вызвала интерес, как и детективным сюжетом, так и описанием фанатичного увлечения главной героини янтарной горячкой.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Золотая муха» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить