Дом с привидениями Дом с привидениями Наследство, неожиданно свалившееся на семью Хабровичей, - настоящая катастрофа! Да, им достался чудный дом в Варшаве, но в завещании есть хитрое условие: они должны собрать под этой крышей всех столичных родственников, а для этого нужно как минимум расселить прежних жильцов и отремонтировать здание. Увы, зловредная соседка наотрез отказывается не только съезжать, но даже не пускает новых хозяев на свою часть чердака. Яночка и Павлик Хабровичи решают \"выкурить старую грымзу\", и для этого необходимо проникнуть на запретную территорию. А там, похоже, творятся черные дела… АСТ 978-5-86471-597-0
91 руб.
Russian
Каталог товаров

Дом с привидениями

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Наследство, неожиданно свалившееся на семью Хабровичей, - настоящая катастрофа! Да, им достался чудный дом в Варшаве, но в завещании есть хитрое условие: они должны собрать под этой крышей всех столичных родственников, а для этого нужно как минимум расселить прежних жильцов и отремонтировать здание. Увы, зловредная соседка наотрез отказывается не только съезжать, но даже не пускает новых хозяев на свою часть чердака. Яночка и Павлик Хабровичи решают "выкурить старую грымзу", и для этого необходимо проникнуть на запретную территорию. А там, похоже, творятся черные дела…
Отрывок из книги «Дом с привидениями»
1
– Домашнее сочинение на тему как я провела каникулы, – читала Яночка монотонным голосом, полностью игнорируя знаки препинания. – Каникулы я провела на производственных совещаниях. Производственные совещания проходили с утра до вечера у нас дома, а один раз в доме моей бабушки и моего дедушки в очень нервной обстановке, потому что папа оборвал у них вьющуюся розу которая вилась по стене дома. И тогда бабушка сдалась и сложила оружие. А дедушке складывать было нечего он все равно голоса не имел и поэтому производственное совещание в их доме закончилось тем что большая половина перешла на нашу сторону...
– Постой-ка, – прервала Яночку учительница, которая наконец поняла, что зачитываемое домашнее сочинение нетипичное, излишне интимное, что ли. Того и гляди будут обнародованы какие-то семейные тайны, о которых наверняка не следует знать всему классу.
– Нельзя говорить – большая половина, половины всегда равны, – автоматически поправила учительница и добавила:
– В твоем сочинении есть неясности. "Бабушка сложила оружие". Что за оружие?
Оторвавшись от тетради, Яночка взглянула на учительницу большими голубыми глазами и задумалась.
– Ручное, – ответила она, подумав.
– Ручное оружие?
– Да, именно ручное. Такая большая железная шкатулка, которая запирается ключиком. Бабуля держала ее в руках.
Смятение все больше овладевало учительницей.
– Шкатулка в качестве оружия? Постой, а что, собственно, бабушка с ней делала?
– Размахивала в разные стороны, а потом положила и сказала, что слагает оружие. А раз держала в руках – значит, ручное.
Исчерпывающий и вежливый ответ не только не прояснил, но, напротив, еще более запутал смысл домашнего сочинения. Шум в классе постепенно затих, ученики слушали Яночкино сочинение с растущим интересом. Назревала нездоровая сенсация. Надо было спасать положение и собственный авторитет, и учительница сухо произнесла:
– Ты пишешь о производственных совещаниях. Как производственные совещания? Почему на производственных совещаниях применяется ручное оружие? Что за совещания такие?
Яночка положила тетрадку с сочинением на парту, набрала полную грудь воздуха и затараторила:
– Производственные совещания это такие совещания на предприятиях, когда совещаются о производстве на предприятии. И у нас тоже были совещания, чтобы посовещаться. Дома все их называли производственными совещаниями. Бабушка была против, а дедушка всегда поступает так, как велит бабушка, значит, он тоже против. Вот они с дедушкой и были против, значит, надо было совещаться. Но сразу после того, как папа оборвал вьющуюся розу, бабушка сказала, что сдается, и сложила оружие. Ведь если вьющейся розы больше нет, то ей все равно и она может меняться.
– Меняться? В каком смысле?
– В квартирном, – ответила Яночка, слегка удивившись, что кому-то могут быть непонятны столь очевидные вещи.
Теперь учительница замолчала надолго, переваривая услышанное и чувствуя, как инициатива ускользает из ее рук. Пожалуй, из педагогических соображений не стоит касаться вопроса о дискриминации дедушки, деликатная это тема... Безопаснее вернуться к производственным совещаниям. И по возможности ровным, назидательным голосом учительница задала вопрос:
– Так какие же вопросы обсуждались на ваших производственных совещаниях?
Яночка с готовностью подняла тетрадь и продолжила чтение: "... на нашу сторону. И теперь только один человек был против. Дело в том, что мой папа получил наследство..."
– Что получил? – вырвалось у учительницы, хотя она и дала себе слово больше не прерывать чтение этого любопытного домашнего сочинения и не выяснять сомнительные места.
– Наследство, – вежливо ответила ученица и сочла нужным пояснить:
– Это такое имущество, проше пани, которое получают от покойников.
– А... ну да. Продолжай.
Яночка опять взяла в руки тетрадь. Почувствовав интерес к своему сочинению, она воодушевилась и теперь читала с выражением:
– «... папа получил наследство. В Аргентине умер наш родственник и составил завещание. Наследство состоит из дома в Варшаве и денег, но денег все равно не достанется, потому как они все уйдут на ремонт дома. И это наследство папе завещали при условии, что в доме поселятся все наши варшавские родственники, а в их квартиры переселятся те люди, которые сейчас живут в этом доме. И выходит, все наши родные должны сдать свои старые квартиры, вот почему бабушка была против. Она сказала, что ни за что не оставит своей квартиры, в том доме плющ разросся по всей стене, она его двадцать лет растила не для того, чтобы теперь оставлять чужим людям. И когда папа в нервах оборвал этот плющ, ту самую вьющуюся розу, бабушке стало все равно. А папа вовсе не хотел никакого наследства, он говорил, что ремонт – это катастрофа, но мама его переубедила. Она сказала, что там есть гараж, и папа переубедился, но мы с братом все там рассмотрели и поняли – на самом деле для мамы главной была терраса, на которой можно загорать. Там и в самом деле есть гараж, но терраса главнее. Конец.»
Яночка кончила читать. В классе стояла мертвая тишина. Прервала ее учительница:
– Я просила вас, дети, в своих домашних сочинениях коротко и правдиво описать летние каникулы. Ничего не выдумывать. А у тебя что? Сказки сочиняешь!
– И никакие это не сказки! – обиделась Яночка. – Тут одна сплошная правда, я ничего не придумала. Я не виновата, что на нас свалилось наследство... проклятое, как его называет папа. Так что все лето шли сплошные производственные совещания и разговоры только о доме. И мы с братом тоже должны были участвовать, папа очень переживал, а мы не хотели, чтобы он чувствовал себя, как последняя падаль...
– Как что? !
– Папа сказал, что он чувствует себя, как падаль, вокруг которой собрались шакалы, гиены и прочие стервятники, которые только и ждут, чтобы его растерзать. Бабушка очень обиделась. Я не написала, но в доме еще есть бассейн с фонтаном, ну, не в доме, а в садике. Это мы с братом назвали бассейном, на самом деле лужица, образовалась потому, что труба протекает, а из трубы иногда бьет фонтанчик. Там проходит водопроводная труба, она не наша, ведет в соседний дом, мы слышали, как один водопроводчик говорил – совсем худая труба, давно менять пора. И когда жильцы из того дома включают краны, наш фонтанчик не бьет и лужица подсыхает, а если они водой не пользуются, у нас опять целое озеро образуется. А ремонтировать никто не хочет, не известно, кому труба принадлежит...
Учительница наконец поняла, что Яночка не сочиняет, в их семье и в самом деле произошли исторические события – наследство аргентинского родственника, собственный дом в Варшаве, при доме садик с бассейном, а в доме терраса, на которой можно загорать! Не каждый день случаются такие события в жизни ее учеников.
– И где же этот дом? – поинтересовалась она все еще недоверчиво.
– На улице Красицкого, район Мокотув. А садик выходит на две улицы, дом угловой.
Класс молчал, оторопело уставившись на Яночку, которая совершенно спокойно рассказывала о таких невероятных вещах. Нет, они знали, такое бывает, но в другой жизни. А чтобы вот здесь, в Варшаве... Учительница отказалась от попыток преодолеть свое непедагогическое любопытство и спросила:
– И чем же кончилось дело? К чему вы пришли на ваших производственных совещаниях?
– Кончилось тем, что папа согласился, и теперь мы приступаем к обменам. И сразу же к ремонту. А пока вынуждены ютиться по углам, зато потом места будет много, потому что этот дом очень большой. И старый.
– А насколько старый?
– По-разному.
– Это как же понимать – по-разному?
– Ну, по-разному... Он состоит из двух частей, так одной из них целых сто лет, может, даже и сто пятьдесят, а второй всего сорок восемь. Тот самый аргентинский покойник построил ее собственноручно, там все в очень хорошем состоянии, отремонтировать можно без проблем, раз плюнуть, если не пожалеть денег...
– Яночка, что за выражения!
– Это не я выражаюсь, так сказал один пан, который будет заниматься ремонтом.
– А сколько этажей в доме?
– Два. Но зато есть чердак. Вот он жутко нас интересует, потому что никто не знает, что там, на этом чердаке. Во время войны потерялся от него ключ, и с тех пор туда никто не заглядывал. А ходят слухи, что там какой-то человек повесился и висит до сих пор, но это не точно. Через замочную скважину ничего не разглядеть! А во время войны в доме жил какой-то немец. Ну, не настоящий немец, а такой... фоке...
– Фольксдойч?
– Ага, он самый. Так тому было до лампочки, что в доме делается.
– А ты откуда знаешь?
– Знаю, потому что бабушкина подруга прятала в его доме разные вещи, оружие и боеприпасы, и многое другое...
– Яночка, что ты такое говоришь? – перебила ее учительница. – Как можно прятать такие вещи в доме немца, пусть даже и ополячившегося?
– Нет, проше пани, все так и было. Бабушкина подруга, пани Агата, работала у этого немца приходящей уборщицей и в этом большом доме могла спрятать все, что угодно, никому бы и в голову не пришло, что в немецком доме партизаны свое оружие прячут. А на чердак и вовсе никто уже тысячу лет не заглядывал. Ну, может, не тысячу, а лет пятьдесят... И там может оказаться все, что угодно! Класс слушал затаив дыхание, ни словом не перебивая, вопросы задавала одна учительница. На ее вопросы Яночка отвечала немного сбивчиво, но просто и бесхитростно, так что не приходилось сомневаться – говорит правду. Вот так неожиданно были нарушены монотонные школьные будни.
– А ты не приукрашиваешь? – пожелала убедиться учительница. – Может, сама все это придумала?
– Ведь вы же нам сказали – ничего не придумывать, описать жизнь такой, какова она в действительности, – снова обиделась Яночка. – А папа совсем не обрадовался дому, ни за что не хотел брать на себя эту обузу, но аргентинский покойник уперся, и ни в какую! Или мы берем все, или ничего, ему, этому покойнику, очень хотелось, чтобы весь дом перешел во владение наше фам... фамильное, потому как не только он, покойник, родился в этом доме, но и его дед здесь родился, и вообще все тут родились. Вот почему надо выселить из нашего фам... фамильного дома всех посторонних, оставить только фамилию, то есть родственников, и больше никого.
Учительницу настолько увлекла вся эта необычная история, что она махнула рукой на заранее составленный план урока и, чувствуя молчаливую поддержку класса, решила выяснить все до конца, успокаивая свою педагогическую совесть необходимостью знать жилищные условия своих учеников, ведь от этих условий так зависит успеваемость...
– Ты излишне сумбурно описываешь события, – сделала она Яночке замечание по существу. – Необходимо придерживаться логики и последовательности. – И в ответ на недоуменный взгляд больших голубых глаз пояснила:
– Попробуй рассказать все по порядку. И объясни, как это ваш аргентинский родственник мог родиться в доме, который он сам построил? Не мог же он построить дом до своего рождения.
– Так ведь он родился в старой половине, а построил новую. Уже после своего рождения.
– А сколько семей проживает в вашем доме? И много ли у вас родственников, то есть я хотела спросить – квартир? То есть, семей родственников? – сама запуталась учительница. Яночка поправила ее со знанием дела.
– Вы хотели сказать – комплектов? – спросила она и тяжело вздохнула. – Наша родня состоит из трех комплектов, но каждый желает заполучить царские апартаменты. Это папа так сказал. И еще сказал – не ляжет он костьми, чтобы каждому увеличить метраж. Какие три комплекта? Ну, первый – это мы, то есть мама, папа, мой брат и я. Второй комплект – бабушка с дедушкой. А третий комплект – тетя Моника со своим женихом и сыном Рафалом. И вместе с Моникиным женихом у нас набирается четыре квартиры на обмен. В доме как раз проживает четыре семьи. Три из них уже согласились на обмен с нами, а одна – ни в какую! Она вообще страшно подозрительная, эта семья, проше пани.
– Чем же она подозрительная? И что за семья? Многодетная?
– Да нет, всего три человека. Во-первых, старая грымза...
– Как ты отзываешься о старших! – укоризненно поправила ее учительница. – Невежливо так говорить.
Яночка подумала и постаралась выразиться повежливее:
– Во-первых, жутко старая... гражданка, во-вторых, ее сын, в-третьих, жена сына. В нашем доме они занимают две комнаты, а от нас хотят получить как минимум три! Трехкомнатную квартиру. Такие жадные! И еще хотят денежную доплату, а еще... Каждый раз они еще чего-то хотят еще. А я знаю, что это из-за чердака. Вот поверьте мне, они ни за что не выедут из нашего дома, пока не узнают, что там, на чердаке!
Учительница задумчиво произнесла:
– Говоришь, со времен войны на чердак никто не входил? Сорок или пятьдесят лет туда никто не заглядывал? Вряд ли. Даже если дверь заперта на замок, так ведь замок можно и спилить.
– Да нет, не на замок, – так же задумчиво возразила Яночка. – Там не только висячий замок, а железная дверь, и еще замки в этой двери. Не один замок, вся дверь в запорах! Чердак как раз над самой старой частью дома. И дверь целиком железная! И на ней такие прочные железные засовы, запертые на несколько замков, кошмар! Такое никому не отпереть, проще двери выломать, а тогда дом разрушится. Вот прежние жильцы и не трогали дверь, боялись, у них потолки обрушатся, да и не интересно им, что там, на чердаке. Так что у нас столько хлопот, проше пани...
Классная руководительница была молода, собственная кооперативная квартира еще очень неясно маячила перед ней в туманной дали, поэтому хлопоты семейства Хабровичей из-за собственного дома с террасой, садом и бассейном казались ей не такими уж отпугивающими. Да и можно ли назвать хлопотами приведение в порядок собственного особняка? Одно удовольствие... Впрочем... Вспомнив, что бассейном ученица называет лужу во дворе из-за неисправного водопровода, а также, предстоящие семейству Хабровичей мытарства по обмену жилплощади, учительница перестала завидовать и преисполнилась сочувствия к отцу Яночки, на которого милые родичи, похоже, возложили все хлопоты по ремонту дома и обмену квартир. И к концу урока она уже радовалась тому, что у нее нет родственников в Аргентине...
Перевод заглавия:   Nawiedzony Dom
Штрихкод:   9785864715970
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   140 г
Размеры:   167x 106x 14 мм
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Селиванова Вера
Негабаритный груз:  Нет
Срок годности:  Нет
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить