Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы Культовая серия книг \"Кетополис: город китов\" Грэя Ф. Грина, ранее не издававшаяся в России, уже успела завоевать миллионы поклонников по всему миру. Действие книг происходит в начале альтернативного XX века на загадочном острове в Тихом океане, в городе, где властвует таинственный одноногий Канцлер, мечтающий уничтожить всех китов в мире. К его услугам паровые машины - автоматоны и жестокая извращенная наука об электричестве. Казалось бы, цель Канцлера близка. Но внезапно в игру вступает мрачный кровавый маньяк Вивисектор... Что делать обчным людям, оказавшимся меж двух огней? И так ли уж не прав Канцлер, желаюя уистребить китов? И так ли они безобидны, как думаем мы? АСТ, АСТРЕЛЬ 978-5-271-40055-1
363 руб.
Russian
Каталог товаров

Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы

  • Автор: Грэй Ф. Грин
  • Твердый переплет. Плотная бумага или картон
  • Издательство: АСТ, АСТРЕЛЬ
  • Год выпуска: 2012
  • Кол. страниц: 736
  • ISBN: 978-5-271-40055-1
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Культовая серия книг "Кетополис: город китов" Грэя Ф. Грина, ранее не издававшаяся в России, уже успела завоевать миллионы поклонников по всему миру. Действие книг происходит в начале альтернативного XX века на загадочном острове в Тихом океане, в городе, где властвует таинственный одноногий Канцлер, мечтающий уничтожить всех китов в мире. К его услугам паровые машины - автоматоны и жестокая извращенная наука об электричестве. Казалось бы, цель Канцлера близка. Но внезапно в игру вступает мрачный кровавый маньяк Вивисектор... Что делать обчным людям, оказавшимся меж двух огней? И так ли уж не прав Канцлер, желаюя уистребить китов? И так ли они безобидны, как думаем мы?
Отрывок из книги «Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы»
МОЕ ИМЯ НИКТО: ИСТОРИЯ ОФИЦЕРА (I)
Океанский бриз рвет полы черной морской шинели.
Светает. Утоптанная трава, рядом - обрыв, волны бьются о серые камни. Летят брызги. "О скалы грозные дробятся с ревом волны".
Офицер бросает шинель на руки вестового, остается в мундире. Без перчаток пальцы занемели, мерзнут. Офицер дышит на них. Белесый пар улетает в сторону. Холодно. Секундант Тушинского в черном сюртуке, в плаще, в шляпе, которую придерживает рукой. Худое костистое лицо. Делайте п-поправку на ветер! - говорит секундант офицера. Тушинского все нет. Наконец, слышен шорох колес и рокот двигателя, шумный свист пара. На дороге, ведущей из города, появляется черный мобиль на резиновом ходу. Шофер в коже, в круглых очках, насмешливо улыбается. Кабина за ним закрыта темными шторками. Машина дребезжит на камнях, лихо разворачивается, испускает гудок. Стравливает пар. Смех. Женский, грудной. Звучит насмешкой? Нелепо, странно. Секунданты переглядываются.
- Где д-доктор? - спрашивает секундант офицера у секунданта Тушинского. Тот молча качает головой. Не знаю. Секундант офицера срывается, бежит к стоящей вдоль обрыва веренице машин. Ветер доносит его сорванный нервный голос:
- Где доктор? Ах, б-боже ты мой!
Тушинский все не выходит. Опять смех. Наконец ведут доктора. Он цапельно перебирает ногами. Кто-то открыл шампанское - слышен хлопок, голоса: о! за вас! за вас друзья! Доктор пьян. Это худой старик в цилиндре. Белые усы и борода клинышком. У него брюки в тонкую полоску, выше щиколоток, тусклые лакированные ботинки. Доктора держат под руки. Один из людей отделяется от группы и бежит к офицеру. Это его секундант.
- Где п-пистолеты?! - нервничает секундант.
- А кого убили? - спрашивает доктор с интересом.
Издалека, от города, доносится первый удар - медленно раскатывается в стылом воздухе. Офицер поднимает голову. Бьют часы на ратуше. С заминкой - гораздо ближе - начинают бить часы за старым портом. Бомм. Бомм. Боммм. Размеренные низкие удары, усиленные эхом. С английской четкостью отстукивают положенное хронометры далекого адмиралтейства. Офицер считает: шесть, семь... С последним ударом дверь мобиля распахивается, на подножку встает человек. Это стройный мужчина в модном пальто. Он изящно откидывает руку с папиросой, замирает так. Тушинский!
- Эффектно, - говорит кто-то за спиной офицера. Порыв ветра разрывает аплодисменты в клочья. Тушинский раскланивается.
- Я не опоздал? - разносится его мягкий голос.
- Вовремя, - говорит офицер хрипло. Тушинский вздрагивает.
Секунданты ведут переговоры. Офицер поднимает взгляд. Небо - сырое и серое. Парусина, провисшая от дождевой воды.
Над побережьем вытянутым пятном плывет дирижабль. Трансокеанский, с материка. Если повернуть голову, то вдалеке, за рядами крыш видно ледяную иглу Хрустальной башни - воздушного вокзала. Но офицер этого не делает. Офицер закрывает глаза.
...Цеппелин занимает полнеба. Брюхо у него серое и грязное. Раздувшаяся туша. Он медленно приближается к причальной башне. Это один из верхних этажей. Цеппелин движется медленно. Наплывает. Лица людей за стеклом. Р-раз! Рты раскрываются одновременно - люди кричат, но не слышно ни звука. Внезапная глухота. Отражение цеппелина движется в стекле. Дирижабль так огромен, что рассудок тянется, словно резиновый.
Вытянутое тело с надписью "LES TRANSPORTS NATIONAUX aИriens" втискивается в башню. Стекло крошится. Кронштейны гнутся и стонут. Маленькие люди начинают судорожный бег. Их фигурки мечутся и дергаются.
Взрыв. Вспышка. Стена разом лопается. Плиты хрусталя выскакивают из створок и летят вниз. Ниже, ниже, ниже - до самой земли. Здесь стриженая трава и посыпанные песком дорожки. Плиты беззвучно падают и так же беззвучно разбиваются. Осколки медленно проносятся перед лицом дамы с белым зонтом, протыкают насквозь собаку, человека в рединготе, летят дальше. Черные росчерки крови летят вслед.
Офицер стоит и смотрит. Вспышка - почему-то серая - вспухает на башне. Это видно издалека. На тонкой ножке вырос чудовищный нарыв. Весь Кетополис смотрит на это.
И ни звука.
Офицер открывает глаза. Возвращаются смазанные голоса и шум ветра. Грохот прибоя, далекий смех. Хлопки шампанского. От вереницы машин тянутся к месту дуэли любопытные. Офицер поводит плечами, морщится.
К нему подбегает бойкая журналистка:
- "Огни Кето", позвольте представиться, меня зовут... господин лейтенант! да постойте же!
Офицер отмахивается.
Секундант Тушинского беседует с Тушинским. Секундант офицера стоит неподалеку. Доктор привалился к его плечу и дремлет.
Суровый господин с жесткими пшеничными усами. Перед ним - раскладной пюпитр для письма, бумага и чернильница со стеклянным витым пером. Налетает ветер, воет, теребит бумагу, но листки не уносит, бумага закреплена. Господин в летах, грузен. Спокойствие и равнодушие.
Он держит в руках луковицу часов, цепочка уходит под жилет. Господин защелкивает часы и убирает в жилетный карман.
Этот важный господин - распорядитель дуэли.
- Господа... господа, прошу ко мне! - повышает голос распорядитель, чтобы перекрыть вой ветра. - Начинаем.
Он зачитывает вслух, о чем договорились секунданты, подводит итог:
- Был выбран поединок на пистолетах. Что ж, вполне ожидаемое решение. Остались некоторые формальности... Каким оружием желаете воспользоваться? На ваш вкус, господа: дуэльный набор от Мортимера - рекомендую, классика! - или превосходная пара галлийской работы. Что выбираете? Господин актер, слово за вами.
- Я бы предпочел револьверы, - говорит Тушинский. - Если позволите.
Молчание. Лица секундантов вытягиваются, но распорядитель невозмутим.
- Ваше слово, господин лейтенант?
...мертвый, раздувшийся дирижабль, выброшенный на берег. И чайки кружат над ним.
- Согласен.
- Прекрасно, - распорядитель даже не моргает. - Благодарю, господин актер. Тогда, я считаю, будет справедливым, если ваш противник выберет дистанцию. Какую дистанцию предпочитаете? Господин лейтенант!
Офицер поводит плечами.
- Простите?
- Дистанция, господин лейтенант?
- Тридцать шагов, - голос звучит низко и хрипло, как от недосыпа.
Распорядитель кивает: все по кодексу. Потом говорит:
- Господа, позвольте осмотреть ваше оружие.
Негромко щелкает застежка кобуры. Офицер протягивает револьвер рукоятью вперед. Черные каучуковые накладки, вороненый металл, в предохранительное кольцо продет витой шнур. У офицера - побелевшие пальцы, неровно обгрызенные ногти. Револьвер Тушинского из светлой стали, рукоять украшена перламутром. Секунданты осматривают оружие, диктуют распорядителю по очереди - тот записывает:
- Револьвер системы Лебеля, калибр восемь миллиметров. Ствол длинный.
- Револьвер системы Кольта, морской, калибр девять. Ствол средний.
- Неравноценно, господа, - говорит распорядитель, закончив писать. Револьверы лежат перед ним на раскладном деревянном пюпитре: блестящие металлические рыбины. - Неравные условия. Что будем делать?
Тушинский открывает рот... Офицер резко дергает головой: неважно. Тушинский переводит движение губ в многозначительное "о!".".
Некоторое время распорядитель молчит, внимательно смотрит на противников. В пшеничных усах гудит ветер. Глаза светлые и неподвижные - точно из стекла.
- Должен предупредить, господа, - произносит распорядитель наконец, - что выяснившиеся обстоятельства придают дуэли статус "исключительной". Вы знаете, что это означает?
- Это означает, - продолжает распорядитель, игнорируя возмущенные возгласы секундантов, - что суд чести может счесть условия и итог поединка сомнительными, что, в свою очередь, приведет к судебному разбирательству. Вы меня понимаете?
Глухой рокот волн. Вой ветра.
- Да, - говорит офицер.
- Да, - Тушинский. - И стала буря...
- И у вас нет возражений?
- Нет.
- Нет.
- Ваше право, - заключает распорядитель. - Однако мой долг - внести изменения в протокол. Извольте дать мне несколько минут...
Прежде чем встать к барьеру, офицер в последний раз оглядывается. Скальный обрыв, волны бьются о камни. Водяная пыль. К городу ведет дорога - зигзагом; вдалеке виден маяк Фло и - гораздо ближе, темным конусом, с головой в облаках и тумане, маяк Тенестра.


1. Имя

Зовите меня Козмо.
Мое имя никак не переводится, и искать в библии значение его бесполезно. Разве что кроме одного - мои родители, как вы уже, наверное, догадались, безумно любили оперу. Иногда мне казалось, что они любили оперу больше, чем меня.
Сейчас, пройдя путь от точки А до точки Б, получив пулю в левую руку и станцевав танго (вы о нем еще узнаете), я могу сказать: так и есть. Я не входил в круг родительских интересов. Наверное, когда у них появился я - красный и сморщенный, орущий благим матом - родители сходу предрешили мне карьеру оперного певца-баритона, но - просчитались. Любимца публики из меня не вышло. Певца, к счастью, тоже.
Из меня, в общем-то, не вышло даже приличного баритона.
- Ааааа! - кричу я, размахивая руками. Голос мой звучит чисто и красиво - как только может звучать голос восьмилетнего мальчишки. Я бегу по песку в белой матроске, в синей шапочке с бомбоном; из-под моих ног вспархивают откормленные чайки. В голове шумит ветер и прибой. За моей спиной - песчаный пляж, вдалеке - белая парусиновая палатка. Идиллия. Там моя мама читает сочинение госпожи Шелли, а отец дремлет в шезлонге, надвинув на глаза панаму и уронив руку с подлокотника. Волна пенно накатывает на песок, убегает, шипя и огрызаясь. Пальцы отца недавно что-то сжимали, теперь между ними струится вода. Я как наяву вижу эту картину: под зеленоватой толщей остаются белые исписанные страницы. Кажется, это какое-то очередное либретто...
Маму зовут Гельдой, отца - Константином. Она социалистка, он регуляр-инженер с Механического, делает боевых автоматонов.
Вроде бы все рассказал?
Ах, да. За мной по песку гонится нянька.
Я на бегу поворачиваюсь и показываю язык. Няньку зовут Жозефина, она галлийка из Прованса. Сейчас я назвал бы ее хорошенькой, тогда считал, что она дура. В общем, уже в том возрасте я подозревал, что все мои беды будут от женщин.
- Ааааа! - кричу я, когда разозленная девушка наддает и хватает меня за шиворот...
- Да, - говорю я спустя семнадцать лет. В глотке моей, вероятно, умер кто-то простуженный. Тушинский улыбается - господин актер улыбчив и отменно вежлив - как вежливы мертвецки пьяные люди. Гений, говорят мне. Он, несомненно, гений. Голоса плывут в свете газовых рожков, искривляются желтыми полосами. Генрих, повторяет Ядвига настойчиво. Имя тяжело опускается на дно. Я молча смотрю. Ядвига сегодня в иссиня-черном платье, и прекрасна настолько, что я едва могу дышать. В изгибе ее шеи - бог. По крайней мере, я не видел лучшего изображения бога.
- Козмо, скажите хоть вы! - Ядвига поворачивается ко мне.
...У меня и сейчас перехватывает дыхание.
- Козмо?
Кажется, время не властно над двумя вещами - оперой и человеческой глупостью. Как двести лет назад певцы разевали рты, выводя "ля", так и сейчас некто вроде меня открывает рот, чтобы стать похожим на большую рыбу.
Спустя много лет я сижу здесь, на веранде, набросив на плечи китель с контр-адмиральскими эполетами, и вспоминаю. Ноги мои босы, нагретое дерево под пятками, а я смотрю, как вниз по течению шлепает катер, брызги солнца летят с колес. Протяжный гудок возвещает о прибытии. Рано они сегодня. Я щурюсь, смотрю на солнце. Рано. Еще и одиннадцати нет. Под веками пылает красным. Что ж, поиграем в жмурки, Козмо Дантон, господин контр-адмирал, которого не существует. Я привычно потираю шрамы на запястьях. Как они выглядят? Кто побывал на каторге (или прочитал хотя бы один графический роман в бумажной обложке - что полезнее) знает, как они выглядят... Ну, как следы кандалов.
В тот вечер, открыв рот, я сказал:
- Пани Заславская, выходите за меня замуж.
Наверное, я был смешон - влюбленные обычно смешны.
- Козмо... ну зачем вы?
Хороший вопрос. Я вижу: рядом шипит граммофон. Звук - блестящий, жестяной, свернутый в раструб - бьется в замкнутом пространстве. Стены гостиной. Темный орех, резные панели - рельеф их словно вдавлен в мой мозг. Еще вижу: стук каблуков, скрип паркета, отблеск света на бокалах. Смех. Сладковатый запах хороших папирос и плохих манильских сигар. Я щурюсь. Кажется, глаза совершенно пересохли...
Сейчас, прожив на свете больше полувека, пройдя мор, глад и встречу с родственниками жены, я понимаю: есть слова, которые не стоит произносить. Это как в танго - прежде чем сделать шаг, нужно встретиться взглядом. И чтобы ответили "может быть". Иначе будет не танец, а неловкость и насилие. Например, если сказать без всякой подготовки: я люблю тебя - результат предсказуем.
Или: предлагаю руку и сердце...
Понимаете?
Это вынуждает другого быть жестоким. А это мало кому понравится - быть таким жестоким бескорыстно.
...Впрочем, Ядвига оказалась милосердна. Она дала мне возможность снять свои окровавленные трупы с ее бастиона.
- Козмо, милый, вы как всегда шутите!
Если бы. Я стою перед ней, лицо горит как обожженное. Уши мои пылают. Кажется, прислонись я сейчас к деревянной панели, останется выжженный отпечаток.
- Я не шучу. Впрочем, как вам будет угодно, - я кланяюсь.
- Козмо!
Я ненавидел её тогда. Ненавидел всю - от цвета глаз до вышивки на платье. Целую вечность мне казалось, что сейчас я её ударю... А потом вечность закончилась, и мне стало все равно.
Так бывает после выстрела.
Иногда, проводя учебные стрельбы, я командую: приготовиться, залп! В башне - ровное гудение электричества. Спусковая педаль уходит из-под ноги. Гальванер кивает и замыкает рубильник. Секунду ничего не происходит. Затем (БУМ!) рывок в сторону; казенная часть орудия - серо-стальная, огромная, как свисающий зад слона - уходит назад. Удар настолько мощный, что его не воспринимаешь сознанием - просто мир вокруг в одно мгновение сдвигается, застывает... расслаивается на прозрачные пластины... собирается и бежит дальше. Но уже по-другому. Мир изменился. Пара чугунных болванок, несущихся с бешеной скоростью, его неуклонно меняет. И где-то вдалеке, рядом с учебным щитом-мишенью, через несколько секунд вырастут фонтаны воды.
- Перелет! - говорю я, оглушенный. - Поправка...
На губах - кислый вкус горелого пироксилина.
...Единственное, что мне в тот момент хотелось - подойти к кушетке и лечь лицом вниз.
- Не уходите, прошу вас, - сказала Ядвига, неправильно истолковав мой взгляд. Или правильно. Положила руку на мою, сжала. - Побудьте со мной сегодня.
Женщины.
...Зря она беспокоилась, пускать пулю в висок я не собирался. Не дождетесь. Есть нечто непоправимо пошлое в том, чтобы выплеснуть мозги на стену. Даже если кажется, что под черепной костью у тебя - не живое серое вещество, а гипсовый муляж из кабинета анатомии. В бытность мою гардемарином, мы стащили такой и подбросили в койку нашему товарищу. Думали, он закричит, а мы посмеемся. Он не закричал. Он как-то очень тихо и серьезно сказал "мама" - так, что у меня мурашки по телу побежали. Озноб в затылке.
Впрочем, мы все равно смеялись. Идиоты.
Ядвига сказала: не уходите. И я остался у её ног истекать кровью.
Тот вечер.
Больше тридцати лет прошло, а я помню: танцующие пары, стук каблуков, рассыпающийся мелкими бусинами женский смех - есть такая сиамская игрушка, "дождевое дерево", которую переворачиваешь и кажется, что внутри - целый ливень. Я стою под звуками этого смеха, цветные бусины скатываются с моих плеч и разлетаются по полу. Коньяк обжигает горло. Побудьте. Я тяну бокал за бокалом. Со мной. Глоток за глотком. Сегодня.
- Козмо?
...Вколоть бы эфир под кожу - и все хорошо.
- Вы не видели Генриха? - Ядвига смотрит на меня и говорит: - Кажется, вам уже хватит, Козмо. Сколько вы выпили?
Комната передо мной покачивается. Меня окружают милые и приятные люди.
- Все прекрасно, пани. Вам помочь?
Красный ковер. Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж - вернее, бегу. Боль внутри не отпускает. Я уже знаю, почему Яда мне отказала. Конечно! Еще бы! Лучше быть любовницей знаменитого актера, чем женой моряка. Это же просто. А ты, Козмо - идиот. Мелькают ступени. Одна, хитрая, пытается выскочить из-под ноги. Врешь! Я с размаху припечатываю её каблуком - раз! - и продолжаю бег. Всего лишь. Обида напоминает изжогу от коньяка...
Впрочем, это, наверное, и была изжога.
Наконец, я достигаю вершины. Оглядываюсь. Из ниши белый гипсовый амур таращит на меня невидящие глаза. Смотрю вправо, влево. Длинный коридор с десятком дверей - белых, красных и даже, кажется, одна синяя.
Так. И где мне его искать?
Снизу раздаются: музыка, голоса. Я начинаю поиск.
За третьей по счету дверью я натыкаюсь на целующуюся парочку - она выгибает спину, бедро, струящееся розовым шелком, мужская рука, лежащая на нем. Пардон, простите, эскюз-муа - выхожу и только тут вспоминаю, что не разглядел лица кавалера. А если это Тушинский? Возвращаюсь. Мужчина в ярости поворачивается: "Опять вы?! Идите к черту!" Нет, кажется не он. Девушка, чуть откинув голову, смотрит на меня с интересом. А она ничего. Я говорю: "К вашим услугам" - чудовищно низким голосом, глядя ей в глаза, и выхожу. За моей спиной вибрации кругами расходятся по комнате и затихают в обтянутой розовым груди.
...Все-таки из меня мог бы получиться приличный баритон.
Стою в коридоре.
С минуту пытаюсь сообразить, что меня все-таки беспокоит. Что-то здесь определенно не так.
Потом понимаю.
Конечно! В чертовом доме слишком много комнат.
Перевод заглавия:   Cetopolis
Штрихкод:   9785271400551
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   616 г
Размеры:   205x 134x 40 мм
Тираж:   3 500
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Бортникова Л., Врочек Ш.
Негабаритный груз:  Нет
Срок годности:  Нет
Отзывы Рид.ру — Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
30.01.2012 15:53
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить