Древний. Катастрофа Древний. Катастрофа Когда привычный мир сгорает в огне ядерной войны, когда жалкие остатки великой цивилизации вынуждены спасаться в подземных убежищах, когда на кону не жизнь, а выживание, приходит время новых героев. Древний - офицер-спецназовец, известный под позывным Тринадцатый, становится главной надеждой на спасение людей, укрывшихся в бункере на окраине Новосибирска. Его задача - всеми силами и средствами защитить от гибели тех, кто смог пережить Последнюю Войну человечества. Правда, он еще не знает, что эта война не последняя... АСТ 978-5-271-32315-7
292 руб.
Russian
Каталог товаров

Древний. Катастрофа

  • Автор: Сергей Тармашев
  • Твердый переплет. Плотная бумага или картон
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Древний
  • Год выпуска: 2012
  • Кол. страниц: 384
  • ISBN: 978-5-271-32315-7
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Когда привычный мир сгорает в огне ядерной войны, когда жалкие остатки великой цивилизации вынуждены спасаться в подземных убежищах, когда на кону не жизнь, а выживание, приходит время новых героев. Древний - офицер-спецназовец, известный под позывным Тринадцатый, становится главной надеждой на спасение людей, укрывшихся в бункере на окраине Новосибирска. Его задача - всеми силами и средствами защитить от гибели тех, кто смог пережить Последнюю Войну человечества. Правда, он еще не знает, что эта война не последняя...
Отрывок из книги «Древний. Катастрофа»
ПРОЛОГ


На ухабистой лесной дороге джип снова тряхнуло. Шрецкий недовольно поморщился. Что поделать, он сам решил оставить дорогу в первозданном виде, для таёжного колорита. В следующий раз на вертолётах. Но сегодня надо пройти весь маршрут так, как проходят его жильцы. И завтрашняя госкомиссия с прессой.
Кортеж вот уже полтора часа двигался к намеченной цели. Шрецкий потрепал по голове захныкавшего сынишку. Мальчику всего девять, но рождение в семье миллиардера накладывает свой отпечаток и в более раннем возрасте. Ребёнок был исключительно капризен, что служило причиной постоянной головной боли многочисленных нянек, воспитательниц и гувернанток, однако отец прощал сыну любые выходки. Прислуга — люди низшего сорта, пусть терпят будущего хозяина и делают свою работу. За которую им, кстати, весьма неплохо платят. Проблемы психологического комфорта сотрудников олигарха не интересовали. Для этих целей существуют другие сотрудники.
Глаза сын унаследовал от матери, и стоило только Шрецкому взглянуть в них, как в голове ярко вспыхивал образ Маши. Вот и сейчас, глядя на сына, олигарх вновь подумал о жене. Прошло уже два года с момента её смерти, но он видел её перед собой, как будто это было вчера. Шрецкий тяжело вздохнул. «Двадцать второй век, биорегенерация, клонирование органов, анабиоз... а рак так и не научились лечить», — в многотысячный раз промелькнула мысль. Он предлагал лучшим докторам любые деньги, сулил блестящие перспективы, но те в ответ только разводили руками. Молниеносно прогрессирующие метастазы, рак головного мозга... Никто не мог ничего сделать. Маша сгорела за две недели, как спичка.
Спичка... Он любя называл её так. Невысокая симпатичная худенькая и стройная восемнадцатилетняя девчонка с каре чёрных волос и огромными зелёными глазищами случайно попалась ему на глаза десять лет назад на одной из бесчисленных деловых конференций, которую он проводил в Новосибирске. Девушка раскладывала на столах какую-то канцелярию и страшно трусила от сознания того, что не успевает выполнить свои обязанности в срок, а когда увидела входящего в конференц-зал на десять минут раньше срока влиятельного бизнесмена со свитой, и вовсе замерла. Распорядитель от встречающей стороны зло прошипел где-то сзади: «Вы уволены», и огромные изумруды глаз наполнились влагой. Шрецкий закрыл глаза и улыбнулся. Он помнил историю первой встречи детально, с точностью до трёх секунд. На запястье тихо завибрировал портативный коммуникатор, безжалостно вырывая его из тёплых воспоминаний.
— Эдуард Романович, выпуск новостей на центральном канале, — доложил референт и отключился. Вспыльчивый характер Шрецкого был всем хорошо известен, и вышколенные сотрудники никогда не произносили лишних слов, не имеющих отношения к делу. Шрецкий коснулся сенсора и включил новости. Из динамиков зашумел взволнованный голос диктора:
— ...снова обостряется. Как известно, после захвата террористами «Шельфа ООН» Соединённые Штаты Америки, не ставя в известность международное сообщество, начали боевую операцию по освобождению месторождения. К вечеру вчерашнего дня Шельф был полностью захвачен вооружёнными силами США. В ходе боя террористам удалось активировать один из двух ядерных зарядов, которыми они угрожали уничтожить месторождения, в результате чего восемь из девяти добывающих платформ были уничтожены. Однако Вашингтон заявил, что проведённое обследование Шельфа показало, что ввиду большой глубины и успешных действий своих вооружённых сил сам нефтяной резервуар Шельфа не пострадал. В настоящий момент спецслужбы США ведут полную проверку оборудования Шельфа на предмет поиска возможных оставшихся в живых террористов и уточнения размеров необходимых восстановительных работ. Тем временем биржевые цены на нефть подпрыгнули до фантастического значения. Час назад Белый Дом сделал заявление, что в связи с неспособностью ООН обеспечить безопасность последнего нефтяного запаса США берут Шельф под свой контроль. Второй флот ВМС США, проводивший операцию освобождения, срочно усиливается пятым и шестым флотами. Правительства более чем сорока стран-участниц ООН уже подали официальный протест. В эти минуты срочно собирается Совет Безопасности... — Шрецкий выключил передачу и откинулся на роскошном сидении. «Плевать они хотели на ваш Совет Безопасности», — подумал он и, щёлкнув ногтем по сенсору коммуникатора, спросил:
— Сколько ещё осталось до «Подземстроя»?
— Через пятнадцать минут будем на месте, Эдуард Романович. — Немедленно откликнулся референт.
«Хорошо — подумал Шрецкий, — посмотрим, как подготовлен уровень». Он взглянул на увлечённо играющего в какую-то очередную компьютерную битву с пришёльцами сына. Мальчишка уже забыл о капризах по поводу некомфортной дороги и был всецело поглощён виртуальной мясорубкой. Сидевшая на противоположном сидении гувернантка, имевшая ученую степень по педагогике, не отрывала взгляд от ребёнка. Шрецкий снова закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Чутьё к прибыли у него было развито лучше, чем нюх у волка. Это он первым из представителей крупного бизнеса вложил средства в правительственную программу «Подземстрой». Ещё пять лет назад, когда в стране уже заканчивались, но всё же ещё были свои нефть и газ, правительство под давлением военных, поддерживаемых некоторыми политическими партиями, пытавшимися поднять свой рейтинг, приняло программу строительства огромных подземных бункеров на случай ядерного конфликта. Формально конфликтовать было не с кем, однако ситуация с энергоносителями ухудшалась, в мире то и дело вспыхивали вооружённые конфликты за обладание теми или иными местами разработки, да и в других экономически сильных государствах подобные программы существовали и даже в некоторых случаях давали некоторое политическое преимущество партиям, являвшимся инициаторами строительства. В итоге Программа была принята. Однако она была больше формальной, чем реальной, так как основные государственные средства который год были брошены на исследования в области разработки альтернативных энергоносителей, и денег, действительно позволяющих организовать строительство в необходимых для реализации программы масштабах, не было. Крупный бизнес не хотел делать столь огромных вложений, в ядерный конфликт никто особо не верил, да и альтернативная энергия являлась гораздо более привлекательной отраслью с точки зрения возможных в случае успеха дивидендов. Но Шрецкий в буквальном смысле учуял прибыль, стал единственным партнёром государства в программе и взял на себя почти семьдесят процентов расходов. И прав на владение.
В тот же год началось строительство пробного бункера в Новгородских землях. Через два года небольшой «Подземстрой-1» был завершён и Шрецкий приступил к строительству основательного «Подземстроя-2» под Новосибирском. Этот проект очень любила Маша, именно она предложила место строительства. Жена настояла на том, чтобы создать для семьи отдельный уровень в бункере. Сын подрастёт и будет играть там с друзьями в космических героев, смеясь, говорила она. Шрецкий был уверен, что ей просто нравится романтика идеи многокилометрового подземелья. Совсем ведь девчонка ещё, того и гляди сама будет там в героев играть. Его губы тронула тёплая улыбка, он вновь видел Машу и слышал её звонкий, почти детский смех. Даже роды не изменили её ни на грамм. Она по-прежнему казалась восемнадцатилетней девочкой рядом с мужем, разница в возрасте с которым составляла тридцать девять лет. Не смотря на все чудеса биорегенерации, малознакомые иностранцы, видя Шрецкого в компании жены, держащей на руках ребёнка, часто восхищались тем, какие красивые у него дочь и сын.
— Эдуард Романович, новости, экстренный выпуск. — Прожужжал коммуникатор голосом референта. Шрецкий включил новости.
— ...только что сделал официальное заявление на Совете Безопасности ООН. Официальный Пекин заявил, что США незаконно захватили «Шельф ООН», и обвинил Белый Дом в инсценировке захвата террористами Шельфа. Полномочный представитель Китайской Республики объявил требование Пекина к США немедленно отвести войска от Шельфа и сдать Шельф под контроль объединённым силам ООН. Флот ВМС Китая уже начал движение к шельфу. В Китае объявлена мобилизация. К требованию Пекина уже присоединились Великобритания, Франция, Россия, Германия, страны Арабской коалиции и ещё не менее двадцати стран. Представитель Белого Дома вновь заявил о неспособности ООН обеспечить безопасность шельфа и отверг обвинения Китая в инсценировке теракта, назвав это заявление абсурдом. Россия выразила надежду на разумное разрешение ситуации сугубо мирными способами. Представители Франции и Великобритании также...
Шрецкий щёлкнул ногтем по сенсору и мысленно усмехнулся. Он с самого начала штурма Шельфа был уверен, что Штаты так просто оттуда не уйдут. Вот теперь настал звёздный час «Подземстроя-2». После завершения «Подземстроя-1» бункер три месяца пустовал, было продано менее одного процента подуровней. Конкуренты посмеивались над Шрецким. А потом конфликт за месторождение газа между Индией и Пакистаном закончился обменом ядерными ударами. За три часа погибли в общей сложности девять миллионов человек и перестало существовать само спорное месторождение. Ещё через десять дней управляющий директор «Подземстроя-1» доложил, что площади бункера распроданы полностью. Прибыль превысила четыреста шестьдесят процентов. Это был триумф. Спохватившиеся ринулись строить бункера, но семьдесят процентов прав на строительство уже принадлежало Шрецкому. В результате началось строительство ещё двух бункеров, но догнать «Подземстрой-2» уже было невозможно. Ещё до окончания первой стадии строительства пятьдесят процентов площадей бункера уже было заказано и оплачено. И вот теперь конфликт на Шельфе. Пожалуй, стоит дать указание директору по реализации о поднятии цен.
Шрецкий коснулся сенсора изменения затенённости стекол и сделал почти тёмное окно прозрачным. За окном весело проносилась сибирская тайга. Ярко светило августовское солнце, пробиваясь через густые кроны величественных сосен и пушистых елей. Шрецкий поморщился. Он не любил солнце, предпочитая искусственное освещение. А вот Маша сейчас была бы рада. Он представил, как она обязательно бы остановила весь кортеж и выскочила из машины просто порадоваться лесу, к ужасному недовольству начальника службы безопасности, который немедленно принялся выставлять оцепление, что ещё больше бы развеселило Машу. Шрецкий представил себе, как её звонкий смех переливается в прозрачном лесном воздухе, а вокруг неё веером рассыпаются и растворяются в лесу телохранители, прячущие улыбку на суровых лицах. Машу в империи Шрецкого любили все. В конце концов, сорвав душистую мохнатую еловую лапку, сияющая Маша вернулась бы в машину...
Он посмотрел вперёд, на нависающую Медвежью. Ставосьмидесятиметровая сопка с практически голой вершиной и густо заросшими таёжной растительностью склонами в лучах утреннего солнца и вправду была чем-то похожа на лежащего медведя, очень лохматого и зелёного. Возможно, именно этому она и обязана своим названием. А может, где-то на её склонах ещё живут настоящие медведи. Этот вопрос всегда живо интересовал Машу. Шрецкого же интересовал бункер, прорубленный в скальном основании Медвежьей на глубину в три километра ниже уровня грунта. Миллионы тонн скальной породы над бункером служили надёжным щитом, глубина залегания бункера и сама его конструкция просчитывались неоднократно лучшими специалистами. Военные консультанты утверждали, что бункер гарантированно выдержит не меньше трёх прямых попаданий любого известного ядерного заряда, состоящего на вооружении. Автономная система жизнеобеспечения с замкнутым циклом, новейшим ядерным реактором, изготовленным по спецзаказу лучшими японскими производителями, могла гарантированно функционировать около пятисот лет. Вместительные склады, полностью загруженные всем необходимым и не очень, медицинский уровень, укомплектованный ультрасовременным оборудованием, научный комплекс с мощнейшими компьютерами последнего поколения, высококвалифицированный персонал, несущий круглосуточное дежурство. Роскошные жилые подуровни, предназначенные для очень богатых людей, и подуровни попроще, для людей просто богатых, уровень «Улей» для почти простых людей. Жилые помещения были рассчитаны на тридцать тысяч человек и пять тысяч сотрудников персонала, но на самом деле бункер мог принять вдвое больше. Деньги должны приносить деньги, а не просто быть зарыты в землю, пусть даже и на три километра, да и какая в реальности может быть ядерная война, сейчас не полудикий двадцатый век, и Бункер, помимо своего основного, документального предназначения, по совместительству являлся огромным экзотическим увеселительным центром. Фешенебельные Вип-апартаменты и развлекательные центры на любой вкус, медико-косметические салоны и биорегенерация, водные скважины пятикилометровой глубины и рестораны, способные удовлетворить любым требованиям даже самого капризного гурмана. Уровень жизнеобеспечения имел собственные оранжереи и биофермы, вплоть до производства мёда и выращивания устриц, уже имеющие свой собственный товарный знак. В следующем году планировалось очистить пологий склон Медвежьей и начать строительство горнолыжного спуска. По самым скромным подсчётам, бункер должен принести девятизначную цифру прибыли. Одним словом, это был его, Шрецкого, шедевр. И завтра день торжественной сдачи «Подземстроя-2» госкомиссии. На официальном уровне, разумеется, всё уже было сдано и подписано, множество жилых подуровней были уже заселены владельцами, желающими присутствовать на церемонии открытия. Завтра состоится торжественная часть, будет сам президент, первые лица, обилие прессы. Появиться на подобном мероприятии с сыном будет совсем не лишним PR-ходом. А сейчас надо самому убедиться в том, что всё готово к завтрашней демонстрации.
Кортеж въехал за ворота и остановился. Снова зажужжал коммуникатор.
— Эдуард Романович, желаете осмотреть внешнюю площадь или сразу внутрь? — референт прекрасно помнил о дотошности Шрецкого и старался предусмотреть всё.
— Начнём отсюда, — решил Шрецкий, — управляющего директора ко мне.
— Он уже ожидает вас, Эдуард Романович.
Снаружи к машине подбежал телохранитель и открыл дверь. Управляющий директор и десяток других должностных лиц спешили засвидетельствовать своё почтение.
— Добро пожаловать. Эдуард Романович, к приезду госкомиссии всё готово. — Управляющий директор не хуже других был осведомлён о необходимости говорить только по делу.
— Хорошо, — Шрецкий окинул взглядом внешнюю территорию. — Тогда это что такое? Или местные лесники решили баньку срубить? — Недовольным тоном поинтересовался олигарх.
Внешняя территория представляла собой гладко забетонированный прилегающий вплотную к скальным породам сопки дугообразный кусок земли площадью пятьсот квадратных метров. Это место было размечено под вертолётные площадки, места выгрузки и небольшую автостоянку для служебного транспорта, который доставлял жильцов и сотрудников из Новосибирска в бункер и обратно. Пользоваться личным транспортом разрешалось только избранным, коих было очень и очень немного. Внешнюю территорию ограждал пятиметровый бетонный забор, опоясывающий площадку, начинающийся прямо из скалы и заканчивающийся так же в скале, далее шёл пояс охранных наблюдательных вышек, на которых несли службу вооружённые охранники. После пояса вышек было установлено ещё два пояса колючего заграждения со служебными собаками между ними. Специально созданная служба охраны отвечала за безопасность бункера, а количеству всевозможных датчиков, камер слежения и сигнализаций на квадратный метр могла позавидовать служба безопасности президента какой-нибудь небольшой страны. Однако сейчас на внешней территории сразу в нескольких местах лежали стройматериалы, и люди в рабочей форме собирали из них какие-то конструкции.
— Эдуард Романович, это телевизионщики собирают для себя трибуны под телекамеры. Присутствуют только аккредитованные телеканалы, согласно проданным правам на трансляцию. — Управляющий директор произнёс фразу на одном дыхании и замер, ожидая ответа.
— Проследите, чтобы к 19:00 все работы были завершены. Кто не успеет, будет лишён аккредитации и выдворен за ворота. — Шрецкий развернулся и пошёл в сторону входа в бункер, давая понять, что на этом осмотр внешней территории завершён.
Бункер имел два основных входа и три запасных. Основной грузовой вход был заблокирован нелинейной системой шлюзов с мощными воротами. Загрузка складов «Подземстроя-2» была завершена, и в следующий раз грузовой вход будет разблокирован через сто лет, для плановой замены неприкосновенных запасов. Основной пассажирский вход располагался рядом и представлял собой точную копию старшего брата, уменьшенную в несколько раз. Расположение запасного грузового и двух пассажирских выходов содержалось в тайне.
После первой шлюзовой камеры располагался первый пункт проверки документов, на котором несли службу несколько охранников. Автоматика закрыла ворота за спиной Шрецкого и его свиты.
— Система безопасности производит идентификацию личности мгновенно. — Докладывал начальник службы безопасности «Подземстроя». — Сейчас система проверит давление и содержание воздуха в этом отсеке и откроет ворота второго шлюза.
— На что делается проверка воздуха? — Шрецкого не интересовали такие тонкости, но в данный момент он ощущал какое-то смутное беспокойство. Безопасник стал торопливо перечислять:
— Проверяется герметичность, давление, температура, уровень радиации, наличие посторонних живых организмов вплоть до бактерий, при необходимости проводится кварцевое...
Но Шрецкий его уже не слушал. Он понял причину своего беспокойства. Он чувствовал взгляд. Точнее, Взгляд. В своей империи Шрецкий был царь и бог, его боялись все. Никто кроме Маши не позволял себе столь неприкрыто его рассматривать. Он повернул голову влево и увидел источник своего дискомфорта. В пяти метрах от него на своём месте стоял человек в форме охранника. Что-то неуловимо знакомое было в его лице. Их взгляды встретились. И ничего не изменилось. Охранник спокойно продолжал рассматривать Шрецкого, только теперь он глядел олигарху в глаза. На мгновение Шрецкому стало не по себе. Он никак не мог понять, в чём дело. Во взгляде не было ни агрессии, ни ненависти. Охранник ничем выдающимся не отличался. На вид лет 30–35, среднего роста, очень коротко стриженный, как и большинство представителей своей профессии. Подтянутая мускулистая фигура, вес килограмм под сто. На нагрудной нашивке небольшая цифра 13. Видимо, опознавательный знак или что там у них вместо фамилий. Тёмные глаза, пара слабозаметных шрамов — наверняка следы тяжёлых операций, при сегодняшнем уровне развития биорегенерации лёгкие повреждения кожи просто не оставляют следов... в его личной охране служат парни намного колоритнее, настоящие глыбы... и тут Шрецкий понял, где он видел такой же взгляд.
Когда Маша умерла, Шрецкий вместе с поверенными сам приехал за телом, несмотря на уговоры друзей. Он твёрдо решил отменить все дела и все эти последние три дня не отходить от неё. В морге элитной московской клиники тело передавал сухонький старичок-прозектор. Старик механически выполнил все необходимые процедуры, и при этом его взгляд, скользя с живых на мёртвых и обратно, никак не менялся. Дед смотрел на тела, словно это была мебель или элементы интерьера, с которыми он бок о бок не один десяток лет. В его взгляде не было ни жалости, ни скорби, ни радости, ни заинтересованности. Это была какая-то смесь безразличия с необходимостью. И когда старик переводил взгляд на кого-то из поверенных, ничего в его взгляде не менялось. Живые ли, мёртвые ли перед ним, старику не было до этого дела. Тогда Шрецкий не задумался над этим, боль от потери жены застилала всё.
Сейчас на него вновь смотрел этот взгляд. Ну и что? За более чем сорок лет бизнеса Шрецкий стал специалистом по взглядам, его опыту мог позавидовать иной профессор физиогномистики, одним лишь взглядом Шрецкого не возьмёшь. Внезапно он вспомнил. Память бизнесмена, привыкшего держать в голове содержание множества договоров и контрактов, официальных и приватных бесед и встреч вплоть до неважных, на первый взгляд, деталей услужливо вытолкнула нужное воспоминание.
Шла вторая неделя их с Машей медового месяца. Личная яхта Шрецкого, больше похожая на океанский лайнер, каковым она, по сути, и являлась, сделала остановку на Сейшельских островах. Лет двадцать назад он купил себе один из небольших островков этого архипелага и устроил там одну из своих летних резиденций. Белоснежный мраморный дворец смотрел из буйства тропических джунглей прямо в океан, словно ослепительно белая жемчужина выглядывала из раскрытых створок сочно-зелёной раковины. Огромный коралловый риф, переливаясь яркими красными, жёлтыми, коричневыми и оранжевыми красками, простирался далеко в изумрудно-зелёное море, которое в полдень сверкало почти так же сильно, как Машины глаза. Она с первого взгляда влюбилась в это место и целый час щёлкала новеньким, недавно подарённым голограмматором.
— Я хочу отправить родителям голограммки! — сообщила она, захлёбываясь от восторга, — можно, любимый?
Шрецкий улыбнулся.
— ну конечно можно, дорогая. Вот же коммуникатор, Интернет через спутник круглый год! — засмеялся он. — Адрес помнишь?
— Наш домашний компьютер голограммы не примет. Коммуникатор есть только у папы на работе. У меня записан номер! — Маша достала из лежащей на столике сумочки маленький красный дамский бумажник и начала усердно копаться в его кармашках, где обнаружилось немало различных бумажек и второпях сделанных пометок. Периодически Маша доставала какой-нибудь клочок и с удивлением произносила что-то вроде: «Ой! А это что?» и продолжала поиски. Шрецкий, глядя на это, не мог сдержать улыбки. Наконец нужный номер был найден, и Маша с видом Бонапарта, только что покорившего Европу, бросила бумажник на столик и принялась за коммуникатор. При этом она сосредоточенно хмурила брови и совсем по-детски надувала пухлые губки. Видимо, задача перед ней стояла не из лёгких. Эта картина умиляла Шрецкого просто до глубины души. Он смотрел на жену и продолжал счастливо улыбаться.
— Не смотри на меня, ты меня смущаешь! — Заявила Маша. — У меня никогда раньше не было коммуникатора.
— Может, тебе помочь?
— Нет! Я сама! — Маша показала ему язычок. — А ты не смотри, не мешай! — повторила она, сверкнув изумрудными глазищами, и снова погрузилась в исследовательский процесс.
Шрецкий выдал короткий смешок, оставшийся без ответа. Он перевёл взгляд на стол и протянул руку к её бумажнику.
— Можно взглянуть?
— Ага! — разрешила Маша, не отрываясь от коммуникатора.
Бумажник был видавшим виды. Изрядно потёртым, служившим уже далеко не первый год.
— Материна вещица? — Догадался Шрецкий.
— Угу.
Он раскрыл бумажник. Куча маленьких кармашков, забитых кучей маленьких бумажек...
В пустом раскладывающемся прозрачном пластиковом кармане в самом углу одиноко лежала маленькая чёрно-белая фотография «три на четыре», стандартное фото на документы. На нём был коротко стриженный крепкий парень лет тридцати с небольшим в камуфлированной форме войск специального назначения. Тёмные глаза смотрели прямо в объектив, из-за чего складывалось ощущение, что человек с фото смотрит прямо на тебя.
— Отдай, пожалуйста, — Маша стояла рядом, протянув руку. Изумрудные глаза потемнели, в их уголках собралась влага.
— Кто это? — Шрецкий отдал бумажник. — Это твой любимый человек? — Он вдруг понял, что их роман развивался настолько легко и стремительно, что никогда раньше подобного вопроса не задавалось. — Где он теперь?
— Он... — Маша опустила голову, и на палубу упала слезинка. — Он был офицером спецназа. — Она посмотрела Шрецкому в глаза. — Он погиб. На войне.
Маша убрала бумажник в сумочку и вернулась к коммуникатору.
Шрецкий промолчал. Энергетический кризис разрастался, вооружённые конфликты вспыхивали и гасли по всей карте мира. Страна имела интересы во многих уголках планеты, и гибель наших бойцов давно уже престала быть чем-то из ряда вон выходящим.
Через десять минут сосредоточенное сопение у коммуникатора сменилось победным визгом — голограммы дошли до адресата, и огромные изумруды глаз снова засияли. Той фотографии Шрецкий больше не видел.
И вот теперь на него смотрел человек с фотографии. Перепутать было невозможно, парень совсем не изменился, от фото его отличали только шрамы. Спокойный, безразлично-обязательный взгляд патологоанатома на труп. Шрецкому стало жутко.
— Эдуард Романович, двери открыты, желаете пройти дальше? — Неуверенно спросил решившийся нарушить тишину управляющий директор. Шрецкий мысленно стряхнул с себя оцепенение и понял, что шлюз давно открыт и все ждут только его. Он решительно прошёл внутрь. Спустя ещё три шлюзовых камеры, расположенных в коленчатом коридоре, свита вышла к электропоезду, доставляющему людей к шлюзовым камерам шахты лифта. Уже сидя в кресле вагона, Шрецкий кивком подозвал к себе безопасника.
— Кто этот сотрудник за номером тринадцать?
— Новенький, Эдуард Романович, принят две недели назад, — заторопился безопасник, — прошёл все проверки, ветеран спецназа, многократно награждён, имеет рекомендации...
— Уволить на следующий день после сдачи объекта. — Перебил Шрецкий. — И не раньше. Нам не нужны сейчас лишние крошки для тараканов из прессы. Вопросы?
— Никаких, Эдуард Романович. — Безопасник отошёл и сел на своё место.
— Эдуард Романович, — рядом стоял референт с коммуникатором в руках, — новости, экстренный выпуск.
Шрецкий кивнул, референт коснулся сенсора и поставил коммуникатор на стол.
— ...специальный корреспондент из зоны конфликта. Десять минут назад ВМС США сбили два самолёта республики Китай, проводивших облёт территории «Шельфа ООН». Оба пилота погибли. Командующий флотами США заявил, что выполняет приказ президента и конгресса об охране шельфа и не позволит никому подойти ближе двенадцатимильной зоны. Торги на мировой нефтяной бирже приостановлены. Перед зданием американского посольства в Пекине в эти минуты возник стихийный митинг, количество его участников стремительно растёт. Глава ООН обратился к странам-участницам конфликта с просьбой соблюдать благоразумие. Официальная реакция Пекина пока неизвестна, однако военные наблюдатели констатируют выдвижение китайского флота на дистанцию удара. Мировая общественность уже высказывает осуждение...
Шрецкий выключил коммуникатор. «Плевали они на ваше осуждение», — подумал он и взглядом подозвал референта.
— Отправьте в московскую штаб-квартиру приказ директору по продажам поднять стоимость ещё не реализованных площадей «Подземстроя-2» в четыре раза.
— Слушаюсь, Эдуард Романович.
Электропоезд остановился у шлюзов лифта. Свита прошла через три шлюза и оказалась в лифте. Скоростной лифт набирал и гасил скорость настолько плавно, что сидевшие в мягких комфортабельных креслах пассажиры практически не ощущали скорости. Через несколько минут лифт достиг цели на глубине три тысячи метров. Это был личный уровень Шрецкого. С тех пор, как умерла Маша, он бывал здесь редко, предпочитая руководить строительством на расстоянии. Однако план уровня он помнил отлично. Шрецкий сразу же направился в свой офис, сын с воплями помчался в противоположную сторону. Для него подземное приключение началось ещё в шлюзовых камерах. Приехавшие с мальчишкой няня и гувернантка в ужасе устремились за ребёнком.
Кабинет Шрецкому понравился. Пятьдесят квадратных метров площади, четырёхметровые потолки, массивная мебель ручной работы в классическом английском стиле. Шрецкий любил красное дерево, и проектировщики учли эту слабость олигарха: всё в помещении было выполнено из самых дорогих его сортов. Однако больше всего кабинет напоминал рубку авианосца или центр управления полётами. Три стены, кроме находящейся за спинкой президентского кресла, практически полностью являлись голографическими экранами. По ним непрерывно бежали сообщения об изменении различных котировок и индексов, транслировалось в реальном времени положение дел на ведущих мировых биржах, карта мира была усыпана значками, отмечавшими местоположения различных интересов империи Шрецкого. Мощнейший коммуникатор последнего поколения, установленный на рабочем столе, пискнул и заговорил голосом референта:
— Эдуард Романович, Новосибирск на связи. Губернатор, правительственная линия.
— Соединяйте.
Коммуникатор подмигнул Шрецкому зелёным индикатором правительственной линии и тут же переключился на красный, сообщая, что активирован максимальный уровень защиты данных. Спустя мгновение на голографическом экране появилась тучная фигура губернатора региона, и динамики пробасили с одышкой:
— Здравствуй, Эдуард Романович, с приездом. Как добрался по лесной дороге-то?
— Здравствуй, Пётр Викентьевич, твоими молитвами хорошо.
Оба знали, что лесная дорога к «Подземстрою» была оставлена в нетронутом виде не только с целью придания туристического колорита, но и в угоду партии Зелёных, имевших в регионе сильные позиции. Губернатор занимал своё кресло второй срок и был не против отсидеть в нём и третий, поэтому возможность выглядеть в хорошем свете на страницах газет лишней не была.
— Эдуард Романович, новости-то слушал сегодня? — одышка очень толстого человека сильно тяготила губернатора, длинные фразы давались ему с трудом, поэтому он старался пользоваться короткими. — Чего американцы-то творят.
— Этого и следовало ожидать, Пётр Викентьевич, американцам никто не указ, — Шрецкий ввёл короткую команду и теперь, ведя разговор, разглядывал на карте движения флотов в районе конфликта. — Вон сколько народу уже собралось побряцать оружием. И китайцы, и англичане, и арабы, и мы. Ну, как же без нас-то, — ухмыльнулся Шрецкий.
— Тут есть мнение, что в случае дальнейшего обострения ситуации президент может и не прилететь. — Губернатор снова перевёл дух, — шепнули мне тут из Москвы по секрету. Ты вот что, Эдуард Романович, прилетай-ка ко мне сейчас, потолкуем, чайку попьём. Вы с президентом чуть ли не друзья, может, созвонишься и замолвишь за нас словечко, Эдуард Романович? Глядишь, и не передумает президент. Это ведь и тебе выгодно, да и у нас тут выборы на носу. И региону встреча с президентом нужна кровь из носу. Меня пол краевой думы с утра осаждает. Помоги, Эдуард Романович, мы в долгу не останемся, окажем максимальное содействие в любом вопросе, только скажи. — Столь длинная тирада далась губернатору нелегко, откуда-то из недр необъятного костюма он достал платок и стал вытирать градом катящийся по лицу пот.
Шрецкий на мгновение задумался. Конечно, госкомиссия примет «Подземстрой-2» и без присутствия президента, это уже давно решённый вопрос. И проблемы губернатора со всем его регионом волновали Шрецкого очень мало. Но вот сам факт возможного отсутствия президента изрядно портил стройную PR-кампанию Шрецкого, начавшего набирать серьёзный вес на политической арене страны. А с этой самой ареной у него были связаны очень даже далеко идущие планы...
— Что ж, Пётр Викентьевич, давайте попробуем помочь нашему общему горю, чем сможем, — улыбнулся Шрецкий.
— Вот и чудненько, вот и чудненько, — задышал губернатор, — я вышлю за тобой вертолёты, Эдуард Романович, через час они будут у тебя.
Экран погас, индикатор подмигнул ещё раз на прощание и отключился.
Эко как прижало-то, подумал Шрецкий. Не пожалел топливо из краевых стратегических резервов, вертолёты послал. Не иначе снова у президента средств будут просить. Зачем ещё он им нужен. Шрецкий ухмыльнулся и ткнул сенсор референта на коммуникаторе.
— Слушаю Вас, Эдуард Романович.
— Через час вылетаем в Новосибирск на встречу с губернатором. Вертолёты уже в пути. Оповестите всех членов комиссии и готовьте мой вертолёт, я хочу вылететь обратно из Новосибирска через пять часов. К моменту моего возвращения я хочу получить от директоров подробный доклад о мощностях «Подземстроя-2», включая резервные и аварийные. Свяжитесь с Москвой, с директором по продажам, мне нужен полный список ещё непроданных площадей.
— Будет сделано, Эдуард Романович.
Шрецкий активировал почтовый терминал и некоторое время работал с персональной корреспонденцией. Коммутатор щёлкнул — автоматика кабинета, настроенная на круглосуточный приём новостей, сама вывела на экран экстренный выпуск.
На экране шла картинка со спутника — в море быстро тонули два охваченные пламенем боевых корабля. Возбуждённый голос диктора за кадром скороговоркой сообщал о последних событиях:
— ...в акватории «Шельфа ООН» продолжился страшной трагедией. ВМС США нанесли массированный ракетный удар по двум лёгким эсминцам объединённого флота ООН. В результате атаки оба корабля уничтожены и стремительно тонут. К месту трагедии спешат спасательные суда и вертолёты. Командующий флотами США заявил, что корабли ООН нарушили двенадцатимильную зону безопасности, установленную конгрессом США. Только что полномочный представитель Белого Дома в ООН зачитал обращение президента США, в котором говорится, что в случае повторных попыток нарушить зону безопасности страна-нарушитель будет лишена Соединёнными Штатами возможности участия в добычи нефти после восстановления оборудования на «Шельфе ООН». Как сообщают наблюдатели, уничтоженные эсминцы объединённого флота ООН принадлежали России и Арабской коалиции. Мы ждём реакции Москвы. Пока ещё Кремль не делал никаких заявлений. В Пекине здание посольства США демонстранты забрасывают камнями. Полиция применила слезоточивый газ...
Внезапно картинка на экранах сменилась. Судя по всему, камера установлена где-то на высотном доме соседнего квартала. На экране издалека видно здание, буквально тонущее в огромном людском море. Диктор за кадром ещё более усилил скорость вещания и стал говорить практически без пауз:
— Срочное сообщение! После объявления о гибели эсминца Арабской коалиции здание посольства США в Тегеране в считанные минуты оказалось окружено многотысячной толпой. Разъярённая толпа смела полицейские кордоны и пошла на штурм посольства. В данный момент вы видите, как людские массы врываются внутрь. Из здания слышны выстрелы. По сообщениям полиции, к посольству срочно движутся усиленные войсками отряды полиции. Мы следим за развитием событий со здания...
Коммутатор открыл на экране новое окно и вывел референта:
— Эдуард Романович, вертолёты будут через двадцать минут. Комиссия готова, можно начинать шлюзование. Ваш вертолёт ожидает вас в Новосибирске. — Референт закончил доклад и отключился.
Шрецкий вышел из кабинета. Да, дела. Интересно, как америкосы планируют разрешить эту проблему. Надо лететь, а то если дела и дальше так пойдут, президент действительно может и не приехать на открытие.
У лифта между свитой радостно прыгал сынишка, не забывая наступать на ноги всем попавшимся. Все попавшиеся усиленно изображали умиление. Шрецкий мысленно усмехнулся: «Ничтожества».
— Вертолёт, вертолёт!!! Папа! Мы полетим кататься на вертолёте! — наследник вцепился в отцовский рукав.
Начальник личной охраны тут же зашептал:
— Эдуард Романович, брать ребёнка в чужой вертолёт с чужими пилотами неосторожно, я бы не рекомендовал...
— Нельзя, сынок, — перебил главного телохранителя Шрецкий, — мы покатаемся в другой раз.
— Ну паааапа! — немедленно начал канючить сын, — я хочу на вертолёт, мы с мамой всегда катались с тобой на вертолёте, — сынишка хлопал зелёными глазёнками.
«Маша...»
— Так уж и быть, поехали! — сдался Шрецкий, улыбаясь.
Начальник личной охраны попытался возразить:
— Но Эдуард Романович, это же...
Шрецкий поморщился и, не дослушав, прошёл в кабину лифта, давая понять, что разговор окончен.
Подъём на лифте, шлюзования, электропоезд, снова шлюзования. Всю дорогу Шрецкий был погружен в раздумья. Вне всякого сомнения, конфликт в зоне «Шельфа ООН» принимал не самый лучший оборот, и надо было извлечь из этого максимальную выгоду. Изворотливый ум Шрецкого работал на полную мощность, анализируя ситуацию, сравнивая и отвергая различные варианты, скрупулёзно выискивая наилучший, подобно ищейке, идущей по кровавому следу подранка.
Резко вернулось ощущение страха. Шрецкий отвлёкся от мыслей и понял, что снова находится на первом пункте проверки документов. За прошедший час здесь ничего не изменилось, включая положение охранников. Охранник под тринадцатым номером уже не смотрел на него, но отделаться от неприятного чувства не удавалось.
«Да что такое!» — Мысленно выругался Шрецкий.
На внешней территории уже стояли обещанные вертолёты и личный помощник губернатора. Губернаторский вертолёт и два вертолёта сопровождения оторвались от земли синхронно, демонстрируя неплохую слётанность экипажей. Дорога по воздуху должна занять около часа. Шрецкий устроился поудобней в мягком кожаном кресле, затемнил иллюминатор и включил частоту новостей.
— ...передавали ранее, разъярённая толпа смяла полицейские кордоны и штурмом взяла здание посольства США в Тегеране, буквально разорвав всех находившихся внутри. Конгресс США собирается на экстренное заседание. Американский президент заявил, что реакция США на кровавую расправу не заставит себя ждать. Наблюдатели из зоны конфликта передают, что флоты Китая и Арабской коалиции начали сближение и через час достигнут границы двенадцатимильной зоны. Представитель коалиции в ООН заявил, что в случае повторения атак флот коалиции нанесёт ответный удар, и потребовал от Совета Безопасности ввести войска ООН в акваторию «Шельфа» и вернуть его под юрисдикцию ООН. Официальный Пекин выдвинул требование приостановить членство США в ООН и подчёркнул готовность Китая выполнять союзнические обязательства согласно договору об Альянсе. Третий член Альянса, Россия, пока не сделала никаких официальных заявлений. В эти минуты президент России собрал правительство на экстренное заседание. Партнёры США по блоку НАТО пока воздерживаются от комментариев. Оставайтесь с нами, мы будем...
Шрецкий выключил новости и задумался. Шансы на завтрашнее прибытие президента стремительно уменьшались. Что ж, надо ждать официального заявления Кремля, от него и оттолкнёмся. После окончания заседания необходимо любой ценой переговорить с президентом. Присутствие рядом губернатора и председателя Краевой Думы будет нелишним.
Вертолёты совершили посадку на крыше здания правительства края, и спустя три минуты Шрецкий уже входил в кабинет губернатора. Тут, судя по всему, ждали только его. Пётр Викентьевич собрал действительно узкий круг самых доверенных лиц: вице-губернатор, председатель краевой Думы и он сам. Больше в кабинете никого не было. Шрецкий коротко поприветствовал присутствующих и опустился в кресло.
— Видал, Эдуард Романович, что творится! — Губернатор ткнул пухлой рукой в сторону настенного экрана, где в данный момент была изображена спутниковая карта. Шрецкий узнал акваторию «Шельфа ООН».
— Американцы заявили, что в странах с «антиамериканскими настроениями» будут охранять свои посольства сами. С ближайших баз уже начали выдвигаться воинские части. — Губернатор отдышался и достал платок, больше напоминающий небольшую простыню. — Заварили кашу, а теперь хвостом вертят. Просят своих партнёров по НАТО быть верными союзническим обязательствам и передать все находящиеся в районе акватории «Шельфа» корабли из состава Объединённых сил ООН для усиления своего флота. Англичане и немцы уже вошли в акваторию. — Губернатор принялся вытирать потоки пота, шумно дыша. — Китайцы и арабы готовятся пересечь границу двенадцатимильной зоны. Ждут только нас, а мы пока молчим. ООН выдает заявления одно за другим со скоростью какого-нибудь пронырливого писаки из жёлтой бульварной газетёнки, только вот америкосы плевать на них хотели. — Губернатор окончательно выдохся.
— Всем нужна нефть, — ухмыльнулся Шрецкий. — Американцы сделают так, как выгодно им, и весь этот ооновский трезвон их не остановит. Ну а прилипалы из НАТО будут глядеть в рот дяде Сэму в надежде отхватить с барского стола кусочек шельфа послаще. Штаты сделали неплохой ход: ядерный конфликт не нужен никому, а вот переписать квоты добычи нефти, воспользовавшись случаем, будет заманчиво. Неудивительно, что Москва столь тщательно обдумывает свой шаг. Ситуация непростая: с одной стороны, союзнический долг и платформа на «Шельфе», с другой — отношения с американцами, совместное строительство двенадцатой платформы МКС и второй очереди лунного посёлка. Если Вашингтон заморозит финансирование своего участка...
Настенный голографический экран вспыхнул российским триколором, и голос диктора торжественно объявил о прерывании всех программ в связи с заявлением президента. Глава государства, как всегда, источал уверенность и серьёзность. Он начал с описания момента. Шрецкий с любопытством ждал сути. «Интересно, как ты выкрутишься», — олигарх завидовал умению президента сохранять лицо в проигрышных ситуациях. В определённых кругах за эту способность президент получил за глаза прозвище «Неваляшка». Однако то, что происходило сейчас, было далеко не стандартной политической проблемой. Наконец президент огласил позицию страны. Чего-то подобного Шрецкий и ожидал. Россия верна союзническому долгу Альянса и в случае агрессии окажет помощь союзникам. Однако боевые корабли Российского флота не будут пересекать границу двенадцатимильной зоны, так как мы надеемся на дипломатическое разрешение проблемы. Россия предлагает США вернуть шельф под юрисдикцию ООН и создать специальные объединённые силы охраны «Шельфа». После чего президент выразил соболезнования семьям и родственникам погибших моряков и подчёркнул необходимость сохранять ясный ум и трезвость мышления, которые, как никогда, необходимы сейчас России.
«Так вот как, значит, хочешь быть хорошим и нашим, и вашим. А получится?» — Шрецкий уже представил бурю эмоций в штабах оппозиции.
Выступление президента закончилось, и телепрограмма продолжилась ток-шоу модного политического обозревателя, который с жаром принялся обсуждать заявление главы государства.
— Таким образом, господа, — Шрецкий отвернулся от экрана и подытожил: — Президент дал понять, что место на передовой Россия занимать не будет. А значит, его завтрашнее присутствие на сдаче «Подземстроя» вполне возможно. Я свяжусь с президентом, как только у него появится возможность провести с нами разговор. Все необходимые для этого действия уже предприняты. Пока же предлагаю обсудить наши дела.


Обсуждение шло уже три часа, громадьё планов губернатора сотоварищи, связанных с возможностью личной встречи с президентом, вполне соответствовало необъятным размерам самого губернатора, сменившего за время разговора с десяток носовых платков-простыней. Шрецкий мысленно скривился: «Ещё один метит в московское кресло». Судя по всему, Пётр Викентьевич пытался набрать очки где только возможно. Похоже, решил, что засиделся в регионах, начал работать на перспективу... Что ж, и из этого можно будет извлечь ощутимую выгоду. А связи с президентом до сих пор нет, вот это уже не самый хороший признак.
Размышления Шрецкого прервал очередной экстренный выпуск новостей, возвестивший о заявлении генерального секретаря ООН, официально потребовавшего от США немедленно прекратить эскалацию конфликта и вернуть «Шельф» под юрисдикцию ООН, после чего было объявлено о созыве экстренного заседания. Однако на этом новости не закончились. Все крупные информационные агентства наперебой сообщали о целом ряде провалов плана США по самостоятельной охране своих посольств на территории «государств с неблагоприятной политической обстановкой». Страны Арабской коалиции не допустили на свои территории американские армейские подразделения, о чём официально уведомили Белый Дом. Народные возмущения в этих странах разрастались, то тут, то там на граждан США набрасывалась разъярённая толпа, стали поступать сообщения о новых жертвах. В России оппозиция не замедлила воспользоваться невнятной позицией президента, на коммерческих каналах телевидения представители политических партий и блоков, не преминувших извлечь для себя выгоду из создавшегося положения, уже гневно критиковали правительство и партию власти, требуя более жёсткой реакции на гибель наших моряков.
«Ну как же можно упустить такой прекрасный случай и не заработать пару-другую процентов избирателей», — Шрецкий был далёк от мысли, что потопленный корабль и на самом деле что-то значил для акул от политики. Он хорошо помнил сильнейший политический резонанс, казалось бы, достаточно далёкого от России Индо-Пакистанского конфликта. Конечно, ситуация там была гораздо более серьёзной, ещё бы, в общей сложности четыре обоюдных ядерных удара. Мир тогда содрогнулся, и многие смекалистые политики среднего уровня сделали себе на этом громкое имя. Вот и сейчас Шрецкий безошибочно угадывал амбиции почуявших многообещающий шанс политиканов.
«Слетаются стервятники. Самые лакомые куски всегда достаются первым. Скоро начнут локтями отталкивать друг друга», — мысленно усмехнулся олигарх.
В этот момент корреспондент на экране сообщил, что флоты Китая и Арабской коалиции вошли в двенадцатимильную зону «Шельфа». Командующий флотом НАТО потребовал немедленного прекращения продвижения и возврата флотов на исходные позиции, обещая в случае неповиновения выполнить приказ конгресса и уничтожить нарушителей. Практически сразу последовали заявления Пекина и Тегерана с требованием передачи «Шельфа» под контроль представителей ООН. Флоты сближались, время шло, однако никакого развития событий не последовало.
— Ваше мнение, Эдуард Романович, — Губернатор достал очередной платок, — как дальше будет протекать конфликт? — Даже мощнейшая система кондиционирования, ионизации и обогащения воздуха, установленная в кабинете, не могла ничего противопоставить граду пота, катившемуся по багровому от одышки лицу губернатора. В тёмно-зелёном костюме, вместившем в себя его необъятную тушу, губернатор напоминал Шрецкому гигантскую болотную жабу.
— Полагаю, как и раньше в подобных ситуациях. — Шрецкий тщательно проследил, чтобы ничто не выдало брезгливость в его взгляде. — Побряцают оружием и разойдутся. Штаты и основные участники этого представления получат в результате пересмотренные и увеличенные квоты. Остальные, кто и так имел мало, будут иметь ещё меньше. Ради чего это всё, бесспорно, и затевалось. Никому не нужен второй Индо-Пакистан, так что в дальнейшем сотрясать воздух будут только политики и ...
— Экстренное сообщение из зоны конфликта! Три минуты назад флот НАТО нанёс удар по передовым кораблям флотов Китая и Арабской коалиции! — комментатор буквально захлёбывался словами. Экран показывал картину настоящего побоища: корабли, охваченные пламенем и клубами густого дыма, корабли, разорванные на части и стремительно тонущие, корабли, неестественно зарывшиеся в воду... Картинка шла со спутника, и не было возможности разобрать мелкие детали, но уже было понятно, что дело приняло серьёзный оборот. Море вокруг тонущих кораблей было усеяно спасательными плотами и пытающимися выжить людьми.
— Ещё нет данных о потерях, но и так видно, что они огромны, спасательные суда срочно пытаются оказать помощь выжившим. — Внезапно голос комментатора перешёл почти на крик:
— Только что нами получено сообщение: Флоты Китая и Арабской коалиции нанесли массированный ответный удар...
Шрецкий встал и обвёл взглядом застывших в шоке людей.
— Господа, мне необходимо срочно вылететь в Москву.


Шрецкий сидел в Вип-зале аэропорта Толмачёво. Он был мрачен. Ни о каком прибытии президента речь уже не шла. Под вопросом был и сам факт завтрашней сдачи «Подземстроя» госкомиссии. Сейчас необходимо как можно скорее оказаться в Москве, надо держать руку на пульсе событий. Самолёт срочно готовили к вылету, однако раньше чем через час вылететь не удастся. Охрана и свита молча застыли вокруг, словно превратившись в каменных истуканов, лишь избалованный отпрыск всесильного олигарха как всегда капризничал, недовольный чем-то. Нянька и гувернантка тихо пытались успокоить вредного наследника, предлагая ему откушать сладостей или заняться компьютерной игрой. В конце концов, выбор пал на компьютер.
Шрецкий собрался было в который раз поторопить референта с подготовкой вылета, но тот уже был рядом и включал коммуникатор.
— Экстренное сообщение по каналам новостей, Эдуард Романович, — казалось, что находящиеся в зале люди перестали дышать. В гробовой тишине звук динамиков разнёсся по всему залу:
— ...обменялись ядерными ударами. Связь с акваторией «Шельфа ООН» и прилегающими к нему районами потеряна. Мы срочно пытаемся получить любую информацию с места трагедии...
— Сообщите капитану самолёта, что если мы не вылетим через полчаса, он может искать себе новую работу, — Шрецкий практически рычал на референта.
Через пятнадцать минут Шрецкий поднимался на борт своего личного самолёта. Усевшись за рабочий стол, олигарх проводил взглядом промчавшегося по салону в направлении компьютерного симулятора сына. Коммуникатор моргнул лампочкой внутренней связи, и командир экипажа доложил, что до взлёта осталось десять минут.
В этот момент референт включил голографический экран и доложил:
— Эдуард Романович, правительственное сообщение.
Изображение государственного флага сменилось каменным лицом премьер-министра. Без лишних слов и нелишних объяснений премьер сообщил об объявлении в стране военного положения и призвал к соблюдению спокойствия и недопущению паники, назвав это вынужденной временной мерой. На этом правительственное сообщение закончилось.
— Соединяйте меня с президентом до тех пор, пока не соедините. И обеспечьте мне связь с Министерством обороны. Скажите капитану, что нам необходимо быть в Москве так быстро, насколько это вообще возможно.
— Слушаюсь, Эдуард Романович.
Как только самолёт набрал высоту, Шрецкий затемнил иллюминатор. Солнце оставалось позади самолёта, но даже с этой стороны дневного света, столь нелюбимого олигархом, было ещё много, он раздражал и мешал думать. Переговорить с президентом по-прежнему не удавалось, Министерство обороны тоже молчало. Шрецкий понимал, что сейчас там творится, но до Москвы оставалось ещё половина пути, а информацию надо было иметь на руках немедленно.
— Эдуард Романович, Министерство обороны, Игорь Фёдорович. — Прервал его размышления референт.
Коммуникатор подмигнул индикатором защищённой линии связи, и Шрецкий выдохнул:
— Приветствую тебя, Игорь Фёдорович, что происходит?
— Конфликт у «Шельфа» вышел из-под контроля, — не отвечая на приветствие, заговорил зам министра, почти не делая пауз, — арабы с китайцами имели серьёзное численное превосходство и раздавили натовцев, но те напоследок ответили ядерными ударами. Компьютеры идентифицировали пуски ядерных ракет, и наши союзники ответили. Всё произошло менее чем за десять секунд. После чего связь с флотами была потеряна. Точно не известно, что же конкретно там произошло, но не все ядерные ракеты, выпущенные флотами, имели целью корабли противника. Были приняты меры, но подлётное время ракет, выпущенных с подлодок, невелико, китайцы не успели перехватить несколько боеголовок, одна из них ударила по Пекину. Нашим друзьям арабам тоже досталось. Сейчас идёт срочная эвакуация всех жизненно важных объектов и учреждений, мы предпринимаем все меры, чтобы избежать паники, но эвакуация крупных городов дело крайне сложное... — Зам министра перевёл дух.
— Игорь, но почему военное положение? — Шрецкий забыл о приличиях, всё ещё отказываясь верить в самое худшее, — для чего эвакуация? После драки кулаками не машут...
Зам министра помолчал секунду и ответил неожиданно ровным голосом:
— Девятнадцать минут назад Китай произвёл массированные пуски. Цель — страны-участницы конфликта. Остаточное подлётное время — одиннадцать минут. Шестнадцать минут назад натовцы ответили. Цель — страны Альянса. Подлётное время четырнадцать минут. Нас тоже задевает. Девять минут назад китайцы с арабами произвели пуски второй волны удара. По нашим расчётам, через три-пять минут будет третья волна. Шесть минут назад НАТО произвела пуски второй волны. — Генерал сделал паузу и абсолютно спокойным тоном закончил: — Первую волну мы перехватим. Возможно, почти всю вторую, хотя это «почти» уже никому не поможет. А потом будет третья... Четвёртую перехватывать будет нечем. И некому. У нас нет выбора — нам придётся ответить. Никто в мире не успел провести серьёзную эвакуацию, понимаешь? Никто. На это просто не хватило времени. Президент покинул Кремль. Откуда я говорю с тобой, ты уже понял. Так что, Эдик, сиди в своём «Подземстрое» и радуйся, что ты так удачно там оказался. — Генерал, не прощаясь, отключился.
Шрецкий обвёл глазами самолёт и понял, что взгляды всех сейчас обращены на него. Только сынишка увлечённо громил очередных компьютерных монстров, не отрывая глаз от голографического экрана, на котором то и дело вырастали грибы ядерных взрывов.
Олигарх ткнул сенсор связи с экипажем и произнёс, с трудом не срываясь на крик:
— Срочно возвращаемся в Новосибирск!!!


Самолет уже заходил на посадку, когда в вечернем небе ослепительно вспыхнуло второе солнце.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
4.1. В связи с невозможностью полного излечения последствий пребывания в условиях внешней среды, все сотрудники Внешней группы должны содержаться в тщательном карантине.
4.2. Доступ в карантинный подуровень разрешён только персоналу лечащей группы медицинского отдела. Во избежание угрозы астерильности всякий контакт иных лиц с Внешней группой строжайше воспрещается.
4.3. С целью продления жизни сотрудников Внешней группы и повышения эффективности исследований, направленных на разработку способов борьбы с астерильностью, весь состав Внешней группы, не задействованный в исследованиях медицинского отдела, в свободное от исполнения функциональных обязанностей время должен находиться в анабиозных капсулах.
Из приказа директора по медицине от 14 октября 2111 года.
1


Старший смены охраны на пункте проверки документов №1 тщательно старался не смотреть в сторону проходящих мимо него в первый шлюз Шрецкого со свитой. Наконец полутораметровая свинцовая стена шлюза опустилась и скрыла источник его страхов. Любая неосторожность в присутствии Хозяина могла стоить работы в ту же минуту. Шипение воздуха в системе герметизации ворот стихло, и индикаторы консоли управления возвестили о начале шлюзования перед выходом на внешнюю территорию. Старший с облегчением вздохнул и повернулся к новенькому:
— Ну, всё, Тринадцатый, можешь собирать вещички. Уволят тебя завтра же, если не сегодня, это как к гадалке не ходи. Хозяин таких выходок не прощает. — Ему было немного жаль новенького, хотя тот был со странностями. Говорил мало, в компаниях не участвовал, даже не «проставился» по случаю прибытия на новое место работы. Вне службы в город не уезжал, свободное время проводил либо в спортзале, либо в своём небольшом номере. С неделю тому, в неформальной, так сказать, обстановке зам начальника службы охраны Бункера, приходившийся старшему родственником, опрокинув рюмку, упомянул, что изучал личное дело вновь прибывшего сотрудника. Бывший майор ГРУ. Зовут его Алекс Тринадцатый, но позвать парня по имени было бесполезно, отзывался новенький только на свой странный позывной, который абсолютно совпадал с его не менее странной фамилией. Досталось мужику от жизни порядком. Спецназ, горячие точки, госпиталя... Лет десять вылезал из мясорубок только на стол к хирургам, вот после очередной такой передряги и списали на гражданку. Впрочем, теперь всё это ему не поможет. Все знают, что никто из тех, что имели неосторожность смотреть в глаза Хозяину, долго на работе не задерживался.
Тринадцатый едва заметно пожал плечами и ничего не ответил.
После известий о гибели российского корабля в акватории «Шельфа ООН» всеобщее приподнятое по случаю приближающегося дня открытия Бункера настроение померкло. Люди напряжённо ловили слова комментаторов, которые снова и снова сообщали о нарастании напряжения. Случайных людей в службе охраны не было, кто был из служивых, кто из компетентных органов, поэтому о том, что такое гибель наших солдат, тут знали не понаслышке.
Вскоре в Бункер прибыла очередная группа жильцов, так между собой персонал окрестил владельцев жилых площадей «Подземстроя». Рейсовые автобусы вот уже третий день каждые два часа доставляли из города людей, прибывавших на открытие Бункера. Только сейчас на лицах выходящих из шлюза уже не было улыбок — известия не оставили равнодушным никого. Старший хмуро глядел на мониторы внешних камер, показывающих выползающую из ворот внешней территории тройку автобусов, возвращающихся в город за следующей партией жильцов, и думал о семье. Жена и две дочки ждали его возвращения домой после недельной вахты только через три дня, но ему было бы гораздо спокойнее, если бы сейчас они были бы в Бункере. Мелькнула мысль связаться с замом начальника службы и по-свойски договориться о приезде семьи. Не положено, конечно, но... Старший решил, что как только произойдёт смена на ужин, сразу же поговорит с родственником.


Сообщение о применении ядерного оружия в акватории «Шельфа ООН» застало директора по науке в своём кабинете за чашкой кофе. Несколько секунд седой академик осмысливал услышанное, потом решительно протянул руку к коммуникатору. Но доклад секретаря опередил его:
— Лев Ильич, управляющий директор просит вас срочно подойти к нему. — Женский голос дрожал.
Академик не стал терять времени. Межуровневый лифт располагался недалеко от кабинета, и через полминуты главный учёный заходил к главному управляющему. Директор по медицине уже был здесь.
— Господа, Шрецкий только что вылетел в Москву, так что всё руководство Бункера на текущий момент собралось здесь. Вы слышали новости, это ужасная трагедия, мир ещё не оправился от Индо-Пакистанской катастрофы, — управляющий директор ослабил галстук, он заметно нервничал, — глава корпорации не оставил никаких указаний и не отвечает на вызовы...
Директор по науке не стал дожидаться окончания фразы и приступил к делу:
— Люди переживают за своих родственников. Вот уже несколько часов поступают просьбы сотрудников разрешить вызвать сюда свои семьи. Многие живут в Новосибирске.
— Поддерживаю. Мои люди просят о том же. — Вступил в разговор директор по медицине.
— Но, господа, мы не имеем права! В Бункере пять тысяч сотрудников, если сюда начнут прибывать их семьи... — пытался сопротивляться Управляющий.
— Бункер в состоянии вместить всех. Вы прекрасно знаете наши возможности. — Главный медик, светило мировой величины, как всякий гений, ненавидел политесы. — Наши с вами семьи тут, и мы спокойны. Поэтому давайте-ка побеспокоимся за вверенных нам людей!
— Но господин Шрецкий не потерпит такого самоуправства, — Управляющий, представив себе реакцию олигарха, попробовал последний довод.
— Репутация господина Шрецкого только выиграет от столь благородного жеста. — Отрезал академик. — Хватит ходить вокруг да около, надо принимать решение. В эти минуты половина персонала сходит с ума от страха за своих близких.
Управляющий директор помедлил ещё пару секунд. Самый молодой из трёх директоров, он, тем не менее, был старшим по занимаемой должности. Управляющий работал в империи Шрецкого второй десяток лет и был далеко не глуп, дело своё знал, иначе бы не занимал эту должность. Быстро взвесив всё «за» и «против», он принял решение, а после принятия решения никаких сомнений уже быть не может. Может быть только уверенное достижение цели. Именно за это качество Управляющий ценился Хозяином. Он тронул сенсор коммуникатора и отдал приказ вошедшему помощнику:
— Немедленно объявить всему персоналу, что сотрудники, желающие вызвать свои семьи в Бункер, получают на это разрешение. Так же оповестить весь персонал отдыхающей от вахты смены о необходимости срочно прибыть в «Подземстрой». Свяжитесь с автобусами и отдайте соответствующие распоряжения о доставке людей из города. Выполняйте.
Управляющий директор повернулся к коллегам и закончил:
— Господа, нам необходимо подготовить Бункер к приёму новых жильцов.
Но было уже поздно.
Правительственное сообщение о введении военного положения повергло всех в шок. Люди, ожидающие прибытия своих близких, не находили себе места. Пункты связи Бункера с внешним миром мгновенно были заполнены пытающимися дозвониться до своих семей. Из города поступали известия о начавшейся эвакуации. Повсеместной паники ещё не возникло, но нервное напряжение достигло предела, многие жители попытались самостоятельно добраться до «Подземстроя» в надежде получить убежище, и на выезде из города в направлении Бункера образовалась гигантская пробка. Рейсовые автобусы Бункера, успевшие покинуть пределы Новосибирска, были загружены под завязку, люди стояли настолько плотно, что порой не могли пошевелиться. Водители сообщали, что вынуждены двигаться медленнее обычного не только из-за перегруза. Дорога к Бункеру всё сильнее заполнялась электромобилями, спешащими добраться до «Подземстроя», внутри которого сотни глаз не отрывали взглядов от мониторов внешних камер. Но дорога, серой лентой выползающая из ворот Бункера в тайгу, была пуста.
Управляющий директор в который раз безуспешно пытался связаться со Шрецким из кабинета Хозяина. Здесь была мощнейшая аппаратура связи новейшей разработки, но это не помогало, референт олигарха отклонял все звонки, видимо, следуя указанию Шрецкого. Внезапно автоматика приглушила звуки всех экранов и во всю стену вывела спутниковую карту мира. Управляющий поднял взгляд и замер. Армейская навигационная система выдала сотни отметок в атмосфере и стратосфере над обоими полушариями, двигающихся встречными курсами. Ниже кроваво-красным пульсировали строчки идентификации: «Внимание! Ракетная атака! Количество отметок: 18». Под зловещим предупреждением система уже выводила данные расчётов по каждой из захваченных целей. Напротив ближайшей уже горели цифры характеристик: «Расчётное подлетное время 27 минут 39 секунд. Расчётная дистанция до точки поражения 102,178 км». Управляющий как в тумане смотрел на всё увеличивающееся количество отметок и отказывался верить своим глазам. Рёв баззеров боевой тревоги, разнёсшийся по Бункеру, вывел его из оцепенения.


Старший смены охраны на пункте проверки документов положил трубку внешней связи. Он заметно нервничал.
— Жена говорит, что добраться удастся не раньше чем через час. Вечереет, дорога не очень, к тому же забита сильно, много народа сюда спешит. Хорошо ещё, что быстро выехали из города, представляю, что сейчас творится на дорогах.
— Внутренний телефон скоро расплавится, — ответил оператор шлюза, — тут сотни людей ждут свои семьи. Но до нас от города добрых два часа езды, так сразу не поспеешь...
Рёв баззера заглушил его слова. Люди переглянулись. Опытные специалисты знали разницу между звуком сирены учебной тревоги и зловещим сигналом боевой. Старший побледнел и выдохнул:
— Неужели война...
— ВНИМАНИЕ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ ЗАНЯТЬ МЕСТА СОГЛАСНО БОЕВОМУ РАСПИСАНИЮ. ГРАЖДАНСКИМ ЛИЦАМ ПРЕДПИСЫВАЕТСЯ НЕ ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ ЗА ПРЕДЕЛЫ ЖИЛЫХ ПОДУРОВНЕЙ ДО ОСОБОГО РАЗРЕШЕНИЯ! — Ожили динамики системы оповещения.
Пульт связи замигал сигналом вызова.
— Управляющий директор! — Старший смены ткнул сенсор ответа.
— Пункт проверки документов №1, старший смены Сорок восьмой, слушаю вас, господин управляющий директор. — По форме доложил старший.
— Согласно инструкции при объявлении боевой тревоги весь личный состав обязан покинуть поверхность и занять свои места в Бункере согласно боевому расписанию, — голос Управляющего был твёрд и решителен. Он сделал вдох и продолжил:
— Приказываю всем сотрудникам, несущим службу на поверхности, своих постов не покидать. Мы будем ждать прибытия людей из города столько, сколько это будет возможным. — Директор на мгновение замолчал и совсем не командным тоном закончил:
— Там наши семьи, там наши дети. Мы должны дождаться.
Дорога на мониторах слежения по-прежнему была пуста. Тысячи людей в эти минуты не сводили с неё глаз.


Вспышка надземного термоядерного взрыва в вечернем небе над городом была настолько яркой, что у охранников, несущих службу на вышках внешней территории, в момент взрыва смотревших в сторону города, мгновенно была сожжена сетчатка глаз. Ослепшие, обезумевшие от боли люди в попытках покинуть вышки падали вниз, ломая конечности, их крики сливались с воем испытывающих ужас караульных собак в леденящую душу какофонию смерти. Вспышка и мощный электромагнитный импульс мгновенно вывели из строя все камеры и датчики, установленные снаружи. Мониторы ослепли. Люди замерли в шоке.
Не проронивший до этого ни слова Тринадцатый одним движением преодолел пятиметровое расстояние и оказался перед оператором шлюза:
— Открывай ворота! Взрывная волна скоро будет здесь, там снаружи два десятка человек. Быстрее! — И развернувшись к остальным, добавил: — Выходим, наша помощь там не помешает.
Толстая плита внешних ворот шлюза лениво поднялась, и глазам четверых человек предстала жуткая картина. Далеко за горизонтом, там, где находится город, над стеной тайги, возвышаясь над заревом вспыхнувшего лесного пожара, зловеще клубился огромный серый гриб. В вечерних сумерках он походил на гигантского паразита, впившегося в кожу земли и сосущего из её артерий. Его серые бока волнообразно расширялись, создавая ощущение, что ненасытная мерзкая тварь растёт, наливаясь выпитой кровью. Стоны раненных и вой собак тонули в нескончаемом крике тысяч испуганных птиц, спешивших улететь подальше от опасности. Живой поток пернатых над головами людей стремился обогнать приближающуюся смерть.
— Подобрать раненных! Всем в шлюз! — Тринадцатый пытался перекричать шум. Оставить людей на внешних постах было явно неудачным решением. Видимо, начальство понадеялось на удалённость взрыва. И напрасно.
Дважды повторять не пришлось. Бойцы группами по три человека бегом несли на руках раненных. Огромные свирепые волкодавы, словно напуганные щенята, поджав уши, жались к ногам людей, жалобно скуля.
Тринадцатый помог дотащить раненного в шлюз. Ослепший наблюдатель, падая с вышки, сломал ноги и рёбра, похоже, было повреждено лёгкое, человек хрипел и кашлял кровью. Его осторожно положили на пол. Тринадцатый развернулся к выходу. Последние бойцы вбегали в ворота, а со стороны гигантского гриба уже была видна на горизонте неумолимо надвигающаяся полоса смертоносной тьмы, словно в пустыне жестокая песчаная буря готовилась навеки поглотить зелёный цветущий оазис. Тринадцатый подал сигнал оператору, и плита внешних ворот опустилась вниз. Люди уже выходили из первого шлюза, когда взрывная волна достигла Бункера. Рёв сокрушительного удара взбесившейся воздушной массы был слышен даже через трёхметровую толщу свинца и стали.


Управляющий директор не покидал кабинета с момента принятия решения о вызове семей сотрудников, координируя подготовку Бункера к приёму новых жильцов. Но дорога, ведущая к «Подземстрою», была пуста. Компьютер беспристрастно отсчитывал время до удара, и Управляющему ничего не оставалось, как с ужасом смотреть на стремительно тающие цифры. Изображение пустой дороги сменилось яркой вспышкой, и мониторы погасли. Директор закрыл глаза, представив, что сейчас испытывают люди, до последней секунды надеявшиеся на спасение своих близких. Он посмотрел на карту, где продолжала разворачиваться трагедия, и почувствовал почти физическую боль. Ведь спасение было так близко, они не успели совсем немного... Немного! Пронзившая мозг мысль была подобна раскалённой спице. Управляющий сосредоточился на показаниях компьютера. Система работала. Значит, электромагнитный импульс не прошёл защиту армейской техники. Значит, ещё работали спутники, действовали защищённые командные пункты военных. Значит, удар не был столь сокрушителен. Но главное было в том, что система оповещения снова пульсировала предупреждением о приближающемся ударе. До удара оставалось шестьдесят четыре минуты. Шестьдесят четыре! Внезапная догадка давала надежду. Директор судорожно забарабанил пальцами по консоли компьютера, вводя параметры запроса. Через минуту картина была ясна.
Военные успели перехватить практически все боеголовки первой волны удара, имевшие цели в районе города. Этот сверхмощный взрыв был единственным. Согласно анализу системы, все оставшиеся противоракетные силы и средства брошены навстречу второй волне. Остановить её не удастся, но по расчётам компьютера, Бункер не попадает в зону непредотвратимых ударов. Что будет, когда третья волна достигнет цели, Управляющий думать не хотел. У него оставалось ещё шестьдесят две минуты. Людям, надевшимся укрыться в Бункере, до спасения не хватило каких-то пяти-шести минут, в тот момент, когда электромагнитный импульс сжёг электромоторы машин. Даже после ударной волны должны были остаться выжившие. Нельзя терять ни секунды.
Управляющий директор активировал конференц-связь с руководителями структурных подразделений и уверенно произнёс:
— Внимание! До следующего удара остается шестьдесят две минуты. Приказываю: начальнику охраны немедленно организовать спасательный отряд для выхода на внешние территории, осмотреть дорогу и принять меры для поиска и эвакуации всех выживших людей. Инженерному отделу срочно поднять на поверхность весь имеющийся транспорт в распоряжение спасателей. Медицинскому отделу быть готовым к приёму пострадавших. Всем руководителям поддерживать непрерывную связь, докладывать мне лично каждые две минуты, командиру спасательного отряда — доклад ежеминутно.


Тайга смягчила удар взрывной волны, основной таран воздушной массы прошёл над лесом, ломая верхушки мощных деревьев и выворачивая с корнем слабые. Колючие заграждения, наблюдательные вышки и бетонный забор разнесло на куски, после чего на пути воздушной массы встала Медвежья. Камни и грунт вперемешку с обломками забора и построек загромождали некогда идеально ровную бетонную площадку внешней территории. Мощный восьмиосный электровездеход, поданный инженерным отделом на поверхность через грузовые ворота, расчищал в завалах дорогу для двух своих собратьев поменьше, призванных вывозить пострадавших.
Спасательный отряд, не желая терять драгоценного времени, уже спешил к выходящей из покорёженного леса дороги. Спасателей наскоро сформировали из находящихся ближе всех к выходу охранников шлюзов и внешней территории. Сейчас, разбившись на две группы, двадцать человек бегом двигались вдоль краёв дороги, обходя поваленные деревья, сорванные ветви, выкорчеванные кусты. Земля была усеяна трупами птиц и мелких животных, спустя несколько минут начали находить тела людей. Вскоре обнаружили первых выживших. Когда электромагнитный импульс ядерного взрыва сжёг цепи электродвигателей, люди пошли пешком, но взрывная волна настигла пытающихся спастись в нескольких километрах от бункера. Лес ослабил силу удара, многие успели укрыться за стволами деревьев, за камнями, в складках местности, но среди уцелевших было много раненых и покалеченных. Двигаться самостоятельно они не могли, их приходилось вытаскивать на руках, носилок не хватало. Раненых грузили на вездеходы, способных идти наскоро объединяли в группы и направляли к Бункеру. Людской поток возрастал.
Сорок восьмой, возглавляющий одну из спасательных групп, вышел на радиосвязь с командиром отряда.
— Докладываю: прошли шесть километров, обнаружили уже около трёхсот выживших. Много раненых, пришлите вездеход, на руках не дотащим, тут в основном женщины и дети, мужиков мало, нести некому. Дальше дорога делает поворот вокруг холма, завалы метров пять высотой, с холма сюда всю растительность срезало, вездеходы там уже не пройдут, только если пешком пробираться. Уцелевшие говорят, что где-то за этим холмом остались заглохшие машины и наши автобусы.
Он выслушал указания командира и осмотрелся вокруг. Спасатели торопились выжать максимум из стремительно истекавших минут, все действия выполнялись только бегом, уцелевшие люди старались помочь вытаскивать раненых из-под лесных обломков, но сил все равно не хватало.
— Тринадцатый! — Старший окликнул новенького. — Получен приказ отправить небольшую группу оповещения вглубь дороги. Задача: не отвлекаясь на оказание физической помощи, пройти как можно дальше, оценить ситуацию, всех найденных направлять своим ходом к Бункеру. Мы сейчас дальше всех, так что пойдёшь старшим. Бери с собой тех троих и вперёд. Держи связь и следи за временем, до удара осталось двадцать минут.
Тринадцатый уложил очередного раненного на дорогу и кивнул. Через полминуты четвёрка бойцов скрылась за изодранным холмом, от которого осталось лишь скальное основание метров десяти высотой. Продвигаться бегом дальше было уже невозможно, обломки деревьев лежали слишком густо. Наконец холм удалось обойти, и глазам четверых спасателей предстала ужасная картина разыгравшейся полчаса назад трагедии. Вся дорога, насколько хватало взгляда, была заполнена искорёженными машинами и переломанными деревьями. Повсюду лежали тела погибших. Многих смерть застала в своих автомобилях. В километре дальше по дороге были хорошо видны изодранные остатки автобусов Бункера.
— Идём парами. Вы вдвоём — по левой, мы — по правой стороне дороги. Работаем пять минут, потом обратно, иначе рискуем не успеть, вездеход уйдёт за три минуты до удара. Не останавливаться. Бегом марш! — Тринадцатый отдал команду на бегу, не останавливаясь.


Бойцы бежали вдоль дороги уже четыре минуты, уцелевших по-прежнему не было. Тринадцатый вышел на связь с командиром спасателей:
— Прошли километр, живых нет. Судя по всему, выжили только те, кто успел выйти за холм. Он смягчил удар. Темнеет, скоро тут вообще ничего не будет видно.
— Возвращайтесь. До удара четырнадцать минут. Вездеход уйдёт за три минуты.
Тринадцатый махнул рукой, и маленькая группа повернула назад. В этот момент сзади донёсся крик о помощи.
— Помогите! — Бойцы обернулись. Из леса, опираясь на ветку, словно на костыль, выходила немолодая женщина. Группа рванула к ней. Женщина была не одна, мальчик лет десяти поддерживал её за руку, помогая идти.
— Родненькие, я уж думала, так и сгинем в этом кошмаре, — запричитала женщина, — что же это делается-то, помилуй, господи, нас грешных...
— Вас только двое? Ещё есть кто-нибудь живой? — Резко перебил её Тринадцатый. Сейчас не до истерик, времени оставалось всё меньше.
— Там, в овражке, там все сидят, — женщина взяла себя в руки, — Из автобусов мы, мужики наши в Бункере работают, к своим мы ехали, вызов как только пришёл, вот мы и... — женщину била мелкая дрожь, — как рвануло-то, в овражек сразу, я его заприметила из автобуса, когда ехали, вот мы туда и попрятались, — она выдала фразу на одном дыхании и перевела дух. — Физику я в школе преподаю, сразу поняла, что прятаться надо.
— Сколько там живых и где этот овраг?
— Человек сто будет, одни бабы да детишки, кто меня послушал. Остальные по дороге дойти пытались... тут недалеко совсем, метров пятьдесят, я покажу, родненькие...
Бойцы переглянулись. Было ясно, что вывести людей до удара невозможно. Женщины и дети были обречены на гибель. Тринадцатый секунду подумал и вышел на связь с командиром спасателей:
— Я Тринадцатый. Обнаружил выживших. Около сотни, семьи сотрудников Бункера, тут только женщины и дети. Вывести до удара не успеем. Будем выводить за холм, времени должно хватить. На дороге от холма до Бункера необходимо отрыть спасательные траншеи, попробуем от одной к другой добраться до Бункера. Как принял меня?
— Принял тебя хорошо. — Голос командира спасателей звучал глухо. Его семья тоже была где-то на этой дороге. Эфир затих — десятки людей напряжённо ловили каждое слово. — Сделаем всё, что можем. Торопитесь, двенадцать минут до удара.
Боец развернулся к женщине и коротко бросил:
— Показывай дорогу.
Овражек оказался относительно глубоким и довольно узким, взрывная волна пронеслась над ним, не задев укрывшихся людей. Поваленные деревья образовали подобие крыши над оврагом, и сейчас он напоминал большую землянку, в которую забились испуганные люди.
— Внимание! Соблюдайте спокойствие! Мы — спасательная команда, сейчас мы проводим всех в Бункер. — Тринадцатый говорил громко и подчёркнуто спокойно, чтобы добавить людям хотя бы немного уверенности. — Техника по завалам не пройдёт, поэтому идти придётся пешком, и идти надо быстро, не растягиваться, времени у нас мало.
Спорить никто не стал.
— Ты поведёшь голову колонны, вы — оцепление слева и справа, я замыкаю. — Спасатели приступили к делу. На обочину дороги вышли быстро, но идти было непросто. Вид искорёженных машин и лежащих повсюду тел погибших поверг уцелевших в состояние, близкое к паническому ужасу. Многие плакали, кто-то упал в обморок. Охранники метались вдоль колонны, оказывая помощь, но продвижение шло медленно, дети просто не могли идти ещё быстрее.
— Тринадцатый, что там у тебя? — Вышел в эфир командир отряда.
— Двигаемся к холму, прошли половину пути.
— Три минуты до удара. Мы отрыли щели поперёк дороги. Первая в двух километрах от холма, вторая в четырёх. Большего не успеть. Какая вам нужна помощь? У нас много добровольцев, хотят идти тебе навстречу.
— Надо готовить грузовой вход, пассажирский всех не вместит. Если есть люди с носилками, пусть встречают около холма, у нас много детей, идём медленно. Есть расчёт места удара? Как далеко от нас?
— Сейчас. — Командир отключился, видимо, запрашивал Бункер.
Голова колонны была уже недалеко от холма, но люди сильно растянулись по узкой обочине, преодолевая попадающиеся на пути препятствия. Женщины и дети старались изо всех сил, самых маленьких приходилось нести на руках. Рация снова ожила:
— Расчёты сообщают о серии из трёх взрывов, пройдут практически подряд. Если их мощность будет такой же, то первая ударная волна достигнет холма через пять минут, третья — через семь. После этого прямой опасности не будет минут двадцать, потом ещё серия, точнее сейчас сказать нельзя. Следующий эфир через десять минут, сейчас всем выключить рации, не то останемся без связи. До удара семьдесят секунд.
Тринадцатый выключил рацию.
— Никому не оборачиваться! Вверх не смотреть, при вспышке закрыть глаза! Двигаемся быстрее!
Голова колонны огибала холм, когда тёмное небо осветилось ярче, чем в летний безоблачный полдень.
— Бегом!!! Бегом!!! Все за холм!!!
Две минуты — это так много. И так мало. Земля под ногами содрогнулась, кто-то упал, в лесу то тут, то там раздавался хруст дерева, беглецы выбивались из сил, пытаясь успеть. Небо вспыхнуло снова, и почти сразу вспышка повторилась, земля дрожала под ногами.
За холмом людей встречало десятка три спасателей. Отстающих подхватывали на руки и несли практически бегом. Когда последние беглецы достигли спасительной стороны холма, позади уже был слышен монотонный вой надвигающейся воздушной массы.
— Уши заткнуть! Рот держать открытым!
Воздушный таран достиг холма. Следующие несколько минут показались вжавшимся в камень людям вечностью. Землю била крупная дрожь, небо то вспыхивало, то снова погружалось в вечернюю тьму, рёв разбушевавшейся стихии заглушал все звуки, перепады давления грозили разорвать барабанные перепонки.
Тринадцатый сросся с подножием холма. Закрыв глаза, он мысленно отсчитывал минуты. Ничего нельзя сделать. Сейчас остаётся только ждать. Знакомая ситуация... Сколько раз ему оставалось лишь ждать, не имея возможности что-то изменить. В госпиталях после операций, неподвижно лежащим, опутанным трубками капельниц и дренажей. После боёв, у тел погибших друзей, в ожидании похоронной команды. И тогда, десять лет назад, когда, вернувшись из очередной горячей точки, прямиком в госпиталь, он с нетерпением ждал Машу. Ранение было пустяковое, всего и забот было на пару-другую сеансов биорегенерации, но врачи категорически отказывались выпустить раньше срока. Маша тогда работала на какой-то крупной бизнес-конференции, после которой она обязательно бы приехала. Она всегда приезжала. Но в тот день Тринадцатый её так и не дождался. Не появилась она и на следующий. Её телефон безразлично выдавал долгие гудки, словно игнорируя надоедливого упрямца. На третий день пришло коротенькое сообщение: «Привет, солнце! Я долго думала и поняла, что лучше мне не приезжать. Прости меня за всё». Позже общие знакомые рассказали о появившемся в жизни Маши всесильном олигархе. Сейчас, спустя десять лет, ирония судьбы свела его со Шрецким. Зла не было. Не было ни обиды, ни горечи, ни даже любопытства. Только пустота, не заполненная ничем и никем многие годы.
Боль с годами прошла, осталось лишь одиночество, с которым он свыкся за это время, словно со старым другом. И ещё была работа. Малые войны и большие конфликты вспыхивали по всему миру, без дела сидеть не приходилось. Там, в разгаре боя, он чувствовал себя нужным и полезным, там он жил. Гражданская жизнь стала какой-то чужой, далёкой и непонятной, заставляя его в мирной обстановке чувствовать себя незащищённым и уязвимым; наверное, именно так себя чувствует дикий тигр, внезапно оказавшийся в центре огромного мегаполиса. Но здоровье бойца спецназа не вечно, и день, которого Тринадцатый так боялся, однажды настал. Первая неделя гражданской жизни едва не раздавила бывшего офицера одиночеством. Надо было срочно чем-то заняться, чтобы не сойти с ума, и он без колебаний согласился, когда старый знакомый, тоже из бывших, предложил порекомендовать его в службу охраны «Подземстроя-2».
Подсознание отметило проход третьей ударной волны и вытолкнуло его из воспоминаний. В ушах звенело, услышать, что происходит вокруг, было невозможно. Тринадцатый огляделся. Со стороны Новосибирска разгоралась тайга, зарево по всему горизонту освещало искалеченный лес, создавая зловещую игру теней в сумрачном небе. Четыре гигантских грибовидных облака простирались в небо, пыль медленно, но неумолимо застилала небо. Дорога представляла собой месиво из обломков деревьев, камней и грунта.
«Двадцать минут», — въевшийся в кровь рефлекс думать в бою быстро и чётко помогал принимать решения практически мгновенно. Тринадцатый стал поднимать оглохших, потерявших ориентацию в пространстве людей, жестами направляя их в сторону Бункера. Спасатели пришли в себя быстро, сразу же включившись в работу. Самых маленьких детей усадили на носилки по трое-четверо, и спустя минуту колонна уже продиралась по дороге сквозь завалы. Тринадцатый включил рацию.
— Я — Тринадцатый, вызываю Бункер, приём. — Один из охранников, идущих впереди, обернулся и показал кулак с торчащим вверх большим пальцем. Рация работала. Офицер повторил вызов.
— Я — Бункер, слышу тебя! — Через звон в ушах откуда-то издалека донёсся треск эфира.
— Двигаемся к укрытию. Дорога сильно захламлена, люди контужены, скорость продвижения мала. Сколько у нас времени и что ожидать? — Треск и шумы усиливались, связь была неустойчивой, эфир забит наведёнными взрывами помехами.
— Через двадцать одну минуту будет ещё серия ударов, до вас достанет только одна волна, она будет у холма ещё через минуту. Потом у нас будет шесть минут и двадцать три секунды. После этого тут всё накроет. Похоже, по нам ударили прицельно. Расчёты показывают вероятность прямого попадания в Медвежью восемьдесят три процента. Через двадцать две минуты мы откроем грузовые ворота и постараемся выслать транспорт.


Люди боролись за свои жизни, упрямо двигаясь через завалы. Отблески зарева временами прорезали сумерки, отбрасывая длинные дрожащие тени от искорёженных деревьев, слабо освещая дорогу. Через двенадцать минут идущие достигли первой спасательной щели. Она была забита обломками деревьев, сцепившихся друг с другом. Переплетение ветвей, стволов и корней было настолько плотным, что образовавшийся барьер собрал вокруг себя гору обломков высотой в несколько метров. Завал пришлось обходить по лесу. Видимость ухудшалась, люди спотыкались и падали, раздирая в кровь руки и ноги, но никто не сдавался, дети практически не плакали, сосредоточенно продираясь сквозь искалеченный лес наравне с взрослыми. По ту сторону завала было значительно чище, люди перешли на бег, и скорость движения возросла.
Вспышка ядерного взрыва на мгновение осветила сумеречное небо, и земля вновь содрогнулась. Стремление выжить заставляло обессиленных людей двигаться на пределе возможностей. Ко второй спасательной щели они вышли, опередив летящую позади смерть на пару десятков секунд. Отвал каменистого грунта, извлечённого при сооружении укрытия, задержал обломки леса, и укрытие практически не было завалено деревьями. Спасатели спешно укладывали людей как можно плотнее друг к другу, последний человек вжался в дно за мгновения до взрывной волны. И снова рёв воздушной массы и треск ломающихся деревьев заполнили собой всё вокруг. Снова дрожала земля, и рвал барабанные перепонки перепад давления. Но на этот раз всё закончилось быстро.
Тринадцатый поднялся и посмотрел вокруг. Кое-где людей изрядно засыпало грунтом, в одном месте в щель упали обломки деревьев, значит, там есть пострадавшие. До Бункера осталось два километра. До смерти — шесть минут. Не успеть. Вся надежда на вездеходы. Взбесившийся воздушный поток сделал дорогу почти чистой, но что творится сейчас у подножия Медвежьей, было не известно. Надо выводить людей на дорогу и идти, других вариантов нет. Радиосвязь была невозможна, количество и сила возмущений в атмосфере создавали непреодолимые помехи. Тринадцатый принялся поднимать людей. Когда спустя две минуты люди выбрались на дорогу, со стороны Бункера ярко бил свет фар приближающихся вездеходов.
Сорок восьмой на ходу спрыгнул с брони.
— У нас меньше трёх минут! Женщин и детей на малые платформы, носилки с раненными на большую. Быстрее!!! Всем держаться крепче!
Облепленная людьми техника рванула к Бункеру. В третий раз счёт шёл на секунды. Тринадцатый привычно сидел на броне и смотрел на приближающийся зев грузового входа. Ярко освещённый шлюз на фоне сумеречного неба казался далёким маяком, нёсшим надежду потерявшемуся в штормовой ночи кораблю.
«Тридцать секунд», — вдруг напомнило подсознание. Тройка вездеходов, не сбавляя скорости, влетела в шлюз. Огромная плита внешних ворот двинулась вниз. Шипение воздуха в системе герметизации ещё не успело стихнуть, как первый удар сотряс сопку. Все шлюзы были открыты заранее, и вездеходы, не останавливаясь, шли к лифту. Персонал давно покинул подгорное пространство на уровне земной поверхности, и сейчас здесь командовала автоматика. На проносившихся мимо экранах системы мониторинга тревожно мигали индикаторы радиационной опасности. Как только замыкающая машина проходила очередной шлюз, мощные плиты ворот опускались, и система нагнетала в закрывшийся шлюз повышенное давление, усиливая надёжность преград. Головной вездеход был уже недалеко от ворот лифтовой платформы, когда сопка вздрогнула второй раз. Двигатели заглохли, свет фар погас. Защита не выдержала электромагнитного импульса близкого взрыва.
— Бегом!!! Все в лифт! Детей и раненных на руки! Быстро!!! — подсвечивая светом фонаря вход на лифтовую платформу, проорал команду Тринадцатый. Мимо уже бежали люди с детьми на руках, мелькали силуэты несущих носилки спасателей.
— Внимание! — разнёсся звук динамиков внутренней связи. — Всем службам боевая готовность! Две минуты до прямого попадания.
Лифт пошёл вниз, набирая скорость. Сопку снова тряхнуло, но платформа уже плавно уносила измученных людей на трёхкилометровую глубину.
— ОДНА МИНУТА ДО ПРЯМОГО ПОПАДАНИЯ. — Система оповещения беспристрастно вела отсчёт.
Грузовой лифт не имел ни стен, ни крыши, и в тусклом свете аварийного освещения было видно, как по мере погружения над головами людей периодически сходились мощные створы, блокирующие лифтовую шахту.
— Тридцать секунд до прямого попадания.
Лифт остановился, и створы ворот поползли в стороны. Яркий свет ворвался в шахту и слепил привыкшие к полумраку глаза.
«Успели», — подумал Тринадцатый.
Женщины, подхватив детей, бежали к выходу. Спасатели поднимали носилки с ранеными.
— ДВАДЦАТЬ СЕКУНД ДО ПРЯМОГО ПОПАДАНИЯ.
На выходе спасшихся людей встречали сотрудники медицинского отдела, одетые в костюмы радиационной защиты.
— ДЕСЯТЬ СЕКУНД ДО КОНТАКТА.
Стало видно, что большая часть территории грузового склада, в который открывались ворота лифта, была затянута полупрозрачной плёнкой и превращена в огромный герметичный пузырь.
— ПЯТЬ.
— ЧЕТЫРЕ.
— ТРИ.
— ДВЕ.
— ОДНА.
— КОНТАКТ.
Всякое движение замерло. Казалось, что люди перестали даже дышать. В наступившей звенящей тишине не было слышно ни звука. Потом откуда-то издалека послышался тихий глухой гул. Он приближался. Спустя несколько секунд этот негромкий звук заполнил собой всё вокруг, словно мириады крохотных мягких лапок невидимо крались вокруг, как будто огромный песочный бархан неторопливо перетекал с места на место, или едва уловимое дуновение ветра беспокоило недавно опавшую листву. Тринадцатый положил ладонь на стену. Огромный Бункер мелко дрожал.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785271323157
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   369 г
Размеры:   200x 130x 32 мм
Оформление:   Тиснение
Тираж:   7 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Художник-иллюстратор:   Newsmedia Stars
Отзывы Рид.ру — Древний. Катастрофа
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
08.03.2012 01:26
Постапокалипсис – один из наиболее популярных антуражей в фантастической литературе – приобрел новую актуальность в связи с намеченным на декабрь 2012 года концом света. Именно эту благодарную тему разрабатывает Сергей Тармашев в своем цикле «Древний», посвященном приключениям бравого спецназовца Тринадцатого.
«Древний. Катастрофа» - первая книга цикла, распадающаяся на две равноценных по объему части; потому это скорее две повести, объединенные одним героем, а не один полноценный роман.
В первой части Тармашев рисует довольно безрадостную картину ядерной войны и первых послевоенных лет, когда выжившие в специальном подземном убежище люди лихорадочно пытаются найти ответ на вопрос: как жить дальше? Проявляя истинный героизм, группа спецназовцев во главе с Тринадцатым, спасает убежище от угрозы из вне (которую олицетворяет некий спятивший военный, решивший любой ценой пробраться внутрь). Работа в условиях эпицентра ядерных взрывов пагубно сказывается на здоровье «внешней группы», поэтому принимается решение о необходимости их погружения в анабиоз, способный отсрочить смерть людей с одной стороны, а с другой – в распоряжении управляющего Совета оказывается стратегическое оружие, которое можно использовать в самых критических ситуациях.
Во второй части, действие которой отстоит от первой на 700 лет, главной является политическая интрига, когда гениальный стратег и управленец, выходец из низших слоев нового общества Арториус, стремится захватить власть, используя для этого Древних.
«Древний. Катастрофа» - отличный пример фантастического боевика, где сюжет служит во многом лишь стержнем, на который нанизываются боевые сцены, с описанием которых автор проблем практически не испытывает (хотя иногда и тут встречаются забавные ляпы – например, при выходе на поверхность герои одевают противорадиационные скафандры, но чеку с гранаты герой срывает зубами). Так же не плохо прописан Тринадцатый – суровый и мужественный герой, которому смело можно доверить собственную безопасность.
Есть на страницах книги еще один персонаж – сын одного из спецназовцев и гениальный ученый Андрей Серебряков, все свои силы приложивший к вопросу спасения жизней внешней группы. Сцена прощания Тринадцатого с Серебряковым в конце первой части – одна из наиболее сильных и цепляющих.
Вторая часть, посвященная скорее раскрытию характера Арториуса, где древние появляются в самом конце лишь как необходимый и действенный инструмент, получилась слабее первой, чему не мало способствует снижение динамизма повествования и концентрация на психологическом портрете одного персонажа.
Не смотря на отсутствие литературной глубины и ряд сюжетных «ляпов», произведение Тармашева замечательно выполняет ту роль, для которой и предназначено – развлекательная литература, которая легко и быстро читается с довольно приятными персонажами и рядом удачных сцен.
Нет 0
Да 2
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Древний. Катастрофа» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить