Поспорить с судьбой Поспорить с судьбой Дать честное королевское слово легче легкого, а вот жениться за три месяца, да еще так, чтобы потом не жалеть всю оставшуюся жизнь,— это уже сложнее… Хуже опрометчивых обещаний, пожалуй, только непрошеные провидцы, которых так и тянет испортить предстоящую свадьбу печальными пророчествами о грядущей трагедии. Но что делать? Отказаться от слова чести невозможно, а вот поспорить с судьбой можно и попытаться. Альфа-книга 978-5-9922-1073-6
144 руб.
Russian
Каталог товаров

Поспорить с судьбой

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
Дать честное королевское слово легче легкого, а вот жениться за три месяца, да еще так, чтобы потом не жалеть всю оставшуюся жизнь,— это уже сложнее…
Хуже опрометчивых обещаний, пожалуй, только непрошеные провидцы, которых так и тянет испортить предстоящую свадьбу печальными пророчествами о грядущей трагедии. Но что делать? Отказаться от слова чести невозможно, а вот поспорить с судьбой можно и попытаться.
Отрывок из книги «Поспорить с судьбой»
Глава 1
1. Король всегда прав.
2. Если король не прав, см. п.1
Кондратий IV Грозный
Мафей проснулся, рывком сел в кровати и почему-то первым делом схватился за уши. И тут же вспомнил свой страшный сон. Он быстро вскочил, оделся и скорее телепортировался в большую купальню, в надежде еще застать там если не самого Кантора, то хоть кого-нибудь, кто мог бы сказать, где мистралийца можно найти. Однако в купальне уже давно никого не было, только суетились слуги, прибирая последствия вчерашней попойки. В отчаянии Мафей бросился домой к Элмару.
Принц-бастард, в скверном настроении с тяжкого похмелья, сидел в библиотеке с большим кувшином кислого молока и мокрым полотенцем на голове. Увидев возникающего из телепорта братишку, он чуть приподнял голову и простонал:
— Если ты сейчас скажешь, что я должен встать и идти разбираться с очередным переселенцем в твоей комнате…
— Нет, — поспешно мотнул головой Мафей. — Элмар, где мистралиец? Он мне нужен.
— Он ушел, — ответил Элмар, снова роняя голову на спинку кресла. — А зачем он тебе?
— Совсем ушел?
— Да уже и уехал, наверное. Он проспал, так что утром сорвался и бегом побежал, все переживал, что опоздает, даже похмеляться не стал. А тебе-то зачем?
Мафей огорченно сел на пол и запустил пальцы в волосы.
— Элмар, — сказал он, чуть не плача. — Я видел сон. Я хотел его предупредить.
— О нем? — спросил Элмар, встревожено выпрямляясь. — Из этих твоих страшных снов?
Принц кивнул.
— Его били… И пытали раскаленным железом… Он кричал…
— Тханкварра… — тихо проворчал Элмар, сердито скомкал полотенце и бросил на пол. — Так я и знал! Вот ведь не везет девчонке… Так я и думал, что как только она к нему как следует привяжется, его тут же убьют, а она будет сидеть и ждать… А он еще рассказывал, что проклятие ничем никому не грозит! Мафей, ты хоть ей не говори раньше времени. Он еще появится где-то через недельку, тогда и предупредишь. Не сбудется же твой сон так быстро… Хотя толку предупреждать… Вон Жака предупредили, и что толку? Он боялся в кабаки ходить, а все случилось в королевском банкетном зале. От судьбы не уйдешь… Тем более, если его пошлют, все равно поедет, даже если наверняка будет знать, что убьют. Но ты предупреди, конечно… Или я сам предупрежу. И Жаку тоже скажи, вдруг меня в поход пошлют…
Он снова горестно застонал и положил голову на спинку кресла.
— Что с тобой? — сочувственно спросил Мафей. — Может, тебя полечить?
— Ты что, сам не видишь? — сердито проворчал Элмар.
— У тебя голова болит?
— И не только голова… Да что тебе, как маленькому, все объяснять надо? — принц-бастард издал очередной стон и вопросил сам себя: — Ну на кой же хрен было так напиваться? Может, Шеллар и прав?
— А, так это у тебя алкогольное отравление! — обрадовался Мафей. — А я уж думал, ты заболел…
— Уж лучше бы я заболел… — простонал Элмар. — О боги, что я вчера нес под конец… Самому стыдно…
— Слезай с кресла, — пожалел его Мафей. — И ложись на пол. На спину. Полечу.
— А ты правда можешь? — оживился похмельный герой.
— Могу. Я же токсикологию изучал, там алкогольное отравление тоже описано.
Элмар покорно сполз на пол и растянулся на пушистом толстом ковре.
— Потерпи немного, будет больно, — предупредил эльф, присаживаясь на корточки рядом с ним. Он несколько раз тряхнул кулаком, словно встряхивая невидимые кости, и с силой разжал пальцы, как будто бросил эти невидимые кости на живот пациенту. Элмар взвыл от неожиданности и вскочил.
— Ты что, убить меня хочешь? Больно же!
— Я предупреждал — потерпи, — напомнил Мафей, поднимаясь. — Ну как, лучше?
— Спасибо… — вздохнул Элмар, поднимаясь с пола и опять забираясь в кресло. — Лучше. Но все равно… Пойду я, пожалуй, лягу в постель и попробую поспать. Может теперь получится.
— А что, до сих пор не получалось?
— Да ты что, смеешься? Стоит мне лечь, как у меня тут же начинает со страшной силой кружиться голова, до тошноты… Мафей, как вырастешь, никогда так не напивайся. Это так плохо… Вот, как мне сейчас. Посплю, правда, может теперь кружиться не будет. А ты смотайся к Жаку, посмотри, как он там. И к Шеллару зайди. А то я сегодня уже никуда пойти не смогу, мне хоть и лучше, но все равно нехорошо. Зайдешь потом, после обеда, расскажешь, как они там.
— Хорошо, — кивнул Мафей и отправился к Жаку.
Королевский шут сидел в своей гостиной, мрачно уставившись на огонь в камине. Он даже не заметил Мафея, пока тот не подошел и не окликнул его.
— А, это ты… — так же мрачно проворчал Жак. — Ну, садись. По делу или в гости?
— Скорее в гости… Не знаю… Просто так, — Мафей забрался на подлокотник и сочувственно поинтересовался: — Тебе тоже плохо?
— А что, похоже, что мне хорошо? — угрюмо откликнулся Жак.
— У тебя тоже алкогольное отравление? — уточнил эльф.
Жак чуть оттаял и посмотрел на него с интересом.
— Ты что, у Элмара был?
— Был, — кивнул Мафей. — Я его полечил немножко, и он пошел спать. Если хочешь, я и тебя полечу.
— Да нет, спасибо, — вздохнул Жак. — Похмельем я не страдаю. Я не так много и выпил. Мне плохо просто так. Снилась всякая дрянь, и на душе паскудно… А ты чего с утра по гостям бегаешь?
Мафей объяснил причину утренней беготни по гостям, отчего Жак снова помрачнел и расстроился.
— Конечно, скажу, если увижу, — вздохнул он. — Только Ольге не говори. И чего она такая невезучая? В кои-то веки нашла себе мужика по вкусу, и на тебе… То ли правда проклятие? А с чего он тебе вдруг приснился? Тебе же обычно снятся более-менее близкие люди, а с ним ты даже не знаком.
— Знаком, — возразил Мафей и на всякий случай проверил уши. Вроде бы уши были в порядке. — Я с ним вчера общался… Ты уже спал тогда.
— Ты что, приходил туда, к нам? А зачем? Что-то спросить хотел?
Мафей повертелся на своем кресле, опять потрогал уши и вместо ответа спросил:
— Жак, почему меня не учат боевой магии?
— Тебя еще боевой магии учить? Ты и без того целую башню разнес, забыл уже? Хочешь весь дворец разнести?
— Тогда это было нечаянно. Я даже сам не понял, что я сделал. Просто ужасно перепугался и выпустил порцию чистой Силы. Но сейчас-то я уже не маленький.
— Мэтру виднее. Раз не учит, значит рано. А почему тебе вдруг пришло в голову? Подвигов захотелось?
— Нет, — принц нахмурился и посерьезнел. — Просто вчера произошло одно событие, которое заставило меня задуматься о моей полной несостоятельности в вопросах самообороны.
— Тебя что, кто-то обидел? — с некоторым удивлением поинтересовался Жак.
— Меня обозвали разными неблагозвучными словами и самым вульгарным образом оттаскали за уши. И я с ужасом обнаружил, что мне совершенно нечего было этому противопоставить. Так какой смысл в моем магическом могуществе, если любой достаточно наглый воин может схватить меня за руку и надрать мне уши на свое усмотрение?
— Это кто же сделал? — изумился Жак, забыв даже о своем угнетенном настроении. — Кантор, что ли?
— А как ты догадался?
— Да я больше не знаю настолько наглых воинов. А за что?
— Да за дело, в общем-то… Ты только не говори никому. Я не о том. Он-то ладно, он был по-своему прав и ничего плохого мне не желал. Но может же случиться и что-нибудь похуже. И что мне тогда делать? Сидеть, утирать слезы и сознавать, что я действительно маг недоделанный, придурок непутевый, а также инфантильный лопух? Обидно, знаешь ли.
— Это он тебя так обозвал? — усмехнулся Жак. — А по какому поводу?
— Я хотел отлить у вас немножко драконьей крови, — признался Мафей. — И попробовать.
— Всего-то? Попросил бы меня, я бы тебе сам отлил.
— Вот именно, — вздохнул принц. — И ты тоже не знал, что кровь дракона смертельна для эльфов. И я не знал. А он знал откуда-то. Поймал меня за руку и отчитал за невежество.
— Правда? — недоверчиво переспросил Жак. — А он тебе клипсу не сдернул?
— Правда, — вздохнул Мафей, — я специально проверил по справочнику. Чистая правда.
— А как так может быть?
— Очень легко. Все магические напитки на эльфов действуют иначе.
— Так ты… — ужаснулся Жак. — Ты знал, что они действуют иначе, и не додумался посмотреть в справочнике до того, как в рот совать, а не после? Ну ты правда придурок непутевый… И после этого ты хочешь, чтобы мэтр тебя учил боевой магии? Да он ни за что не согласится, даже если ты ему все расскажешь. А ты ведь не расскажешь, а то еще получишь и от него.
— Конечно, не согласится, — снова вздохнул Мафей и жалобно посмотрел на Жака. — А ты? Ты тоже не согласишься?
— Ты это о чем? — не понял Жак.
— О боевой магии. — Мафей спрыгнул с ручки кресла, подошел к нему и, опустившись на одно колено, начал произносить стандартную просьбу: — С почтением и послушанием прошу вас, уважаемый мэтр, быть моим наставником и…
— Стой! — перебил его Жак. — У тебя что, блюдце полетело? Каким наставником? Я же не маг.
— Как это — ты не маг? — удивленно поднял голову эльф. — Ты самый лучший боевой маг, какого я знаю. Если ты способен в одиночку победить пятерых магистров в битве магов, у тебя достаточно высокий уровень, чтобы иметь учеников. И тебе обязательно нужны ученики, раз ты единственный представитель своей школы в этом мире. Жак, научи меня, пожалуйста. Я буду очень стараться.
— Я тебе сто раз объяснял, — жалобно простонал Жак. — Это не магия. Это виртуальное конструирование. Чисто игровая фенечка. Да и не могу я такие вещи делать сознательно, мне для этого надо вылететь в мегасеть… тьфу ты, в субреальность.
— Так я на тебя что-нибудь кастую, и ты вылетишь. А я тебя там встречу. И ты мне покажешь.
— Мафей, не морочь мне голову. Во-первых, это больно. А во вторых, как я тебе объясню хоть что-нибудь о виртуальном пространстве, если ты ни о чем подобном представления не имеешь?
— Да мне не надо объяснять, ты покажи, а я сам пойму. А потом я сам тебя и полечу, если будет больно. Жак, ну пожалуйста. А то мне придется просить Этель, а она еще потребует за это чего-то неподобающего… Я никому не скажу, что это ты. Пожалуйста. Я тебя как друга прошу.
Жак вдруг резко повернулся и уставился на огонь в камине.
— Как друга? — изменившимся голосом повторил он. Затем наклонился и подбросил дров в камин, хотя особой надобности в этом не было.
— А как же иначе? — искренне удивился Мафей, снова забираясь на ручку кресла. — Почему ты так расстроился? Что-то не так? Может, я тебя чем-то обидел? Ты сегодня какой-то странный, будто действительно на кого-то обиделся… А, ты, наверное, обиделся на Шеллара? Он вчера спрашивал об этом… Жак, а за что?
— Знаешь, Мафей, — вздохнул Жак, не оборачиваясь. — Давай как-нибудь в другой раз. Нет у меня никакого желания об этом разговаривать. И так тошно. Скажи только честно: ты правда сам решил с утра по гостям пробежаться, или это он тебя ко мне послал?
— Сам, — обиженно отозвался Мафей. — На слово поверишь, или поклясться? Я с ним сегодня даже не виделся еще.
— Поверю, поверю. — Жак чуть смягчился и все-таки повернулся к нему. — Что, тебя действительно так беспокоит судьба человека, который надрал тебе уши?
— Почему нет? — принц удивленно взмахнул длинными пушистыми ресницами. — Уши ушами, но он еще спас мне жизнь, заставил задуматься о важных вещах, просветил в некоторых вопросах… и, кроме всего прочего, я выучил девять мистралийских слов, которых до сих пор никогда не слышал.
— Приятно иметь дело с таким оптимистом, — криво усмехнулся Жак. — А каких слов?
Мафей немедленно процитировал фрагмент из воспитательного монолога наглого воина, отчего собеседник страдальчески задрал брови и попросил:
— Ты хоть наставнику не хвастайся о своих новых познаниях, а то ему плохо станет. Мне и то как-то стремно слышать из твоих уст такую похабную матерщину. Неужели он тебя так обложил за эту несчастную кровь?
— Нет, — вздохнул Мафей. — Так он меня обложил за другое. Я смотрел в зеркале, как они с Ольгой занимаются сексом и он меня засек.
— И не надоело тебе? — укоризненно сказал Жак. — Ведь мэтр тебя уже ловил, объяснял… нет, ты дождался, что тебе уши надрали. И ведь что противно, тебе даже ни капельки не стыдно.
— Но что тут стыдного? Я не делаю ничего неподобающего, просто смотрю. В познавательных целях, а не для удовлетворения каких-либо потребностей. Я не понимаю, почему это стыдно и запрещено.
— Как тебе еще объяснять… — пожал плечами Жак. — То ли эльфы все такие бесстыжие, то ли ты дурачком прикидываешься. Попробуй представить себе, что ты с кем-то трахаешься, и в самый интересный момент вхожу я и начинаю на вас смотреть. Ну и что ты при этом почувствуешь?
— Не знаю. Мне сложно представить.
— Могу тебя просветить. У тебя все на фиг тут же упадет и тебе уже ничего не захочется. Разве что сказать мне пару тех слов, которые ты вчера выучил.
— Действительно? Так бывает?
Жак тяжко вздохнул и махнул рукой.
— Ты безнадежен. Хоть бы ты уже скорей начал, что ли, а то меня уже все эти теоретические беседы задолбали.
Мафей, которого тоже давно задолбали нравоучения на эту тему, соскочил с кресла и стал прощаться. Тем более что он действительно еще не видел сегодня кузена Шеллара и хотел его навестить, пока к нему не набежали всяческие посетители и с ним еще можно спокойно пообщаться.
Вопреки ожиданиям Мафея, в спальне его величества уже кипела жизнь. Прямо-таки бурлила и била ключом, даже через край. Король возлежал на кровати с перекошенным от боли лицом и решительно требовал, чтобы мэтр во-первых, покинул комнату и дал ему возможность поговорить о делах государственной важности, а во-вторых сделал что-нибудь с этой проклятой слабостью, поскольку его величеству крайне необходимо непременно созвать на сегодня внеочередное заседание кабинета министров. Разгневанный мэтр Истран бегал вокруг кровати и не менее решительно требовал, чтобы его величество выбросил из головы всяческие вздорные идеи касательно заседаний, поскольку вставать с постели ему категорически запрещается, и вообще не смел даже думать о государственных делах, пока не поправится. Чуть в сторонке молча стоял Флавиус со своей неизменной папкой и с каменным лицом наблюдал за битвой, терпеливо ожидая, чем она закончится. Завидев принца, он приветствовал его безмолвным поклоном и возобновил наблюдения за ходом боевых действий. Воюющие стороны тут же прекратили сражение и одновременно повернулись к Мафею.
— Доброе утро, — сказал король. — Ты не знаешь, где Элмар?
— Ваше высочество, почему вы появляетесь в королевской спальне телепортом и без разрешения? — сердито вопросил мэтр Истран. — Извольте вернуться в свою комнату и подождать меня там.
— Извините, — пробормотал растерянный Мафей, который совершенно не ожидал оказаться в центре скандала. — Доброе утро. Элмар дома, он плохо себя чувствует.
— Опять вчера набрался! — сердито простонал король. — Ну что мне с ним делать? Он мне нужен!
— Ваше величество, извольте немедленно прекратить бессмысленные затеи, встать вы все равно не сможете.
— Мэтр, вам что, самому не понятно, что если я не разберусь со всем этим бардаком сегодня, в крайнем случае завтра, то к моменту выздоровления я останусь без короны!
— Сегодня я вам категорически запрещаю даже пытаться встать с постели! А насчет завтра поговорим отдельно.
Пока они препирались, Флавиус молча поманил Мафея пальцем и тихо шепнул, наклонившись к его уху:
— Ваше высочество, я вас убедительно прошу на пять минут чем-нибудь отвлечь вашего наставника. В интересах короны.
Мафей немедленно воззвал:
— Простите, мэтр, не могли бы вы уделить мне пять минут? Я хотел… мне необходимо вам кое-что рассказать.
— Что именно? — ворчливо поинтересовался мэтр, отвлекаясь от перебранки с его величеством. Мафей выразительно покосился на короля и попросил:
— Мы не могли бы… вернуться в лабораторию или куда-нибудь еще?
Наставник со вздохом согласился, и они вместе покинули спальню его величества к великой радости последнего и неописуемому облегчению главы департамента. В лаборатории мэтр Истран уселся в кресло и сказал, насмешливо взирая на ученика:
— Ну, и что же вы собираетесь мне поведать, ваше высочество? Уже придумали или будете импровизировать?
— Вовсе нет, — состроил обиженную рожицу Мафей. — Я собирался рассказать вам свой сон.
— А я полагал, вы собираетесь убрать меня из опочивальни его величества, чтобы он мог все-таки побеседовать со своим любимым господином Флавиусом.
— Почему же вы тогда согласились? — не удержавшись, спросил Мафей и уселся на шкафчик с картотекой.
— Потому что кое в чем его величество все же прав… но я вас слушаю, ваше высочество.
Мафей изложил свой сон и выжидающе уставился на наставника.
— А чего вы от меня ожидаете? — удивился тот. — Мне, конечно, очень жаль, этот молодой человек мне чем-то симпатичен, но сделать что-либо, чтобы предотвратить его печальную судьбу, я не в состоянии. Остается только уповать на то, что в данном случае, как и в предыдущих, обойдется без фатальных последствий.
— Я хотел уточнить, — замялся Мафей. — Вчера Шеллар упрекнул меня за то, что я не рассказал ему свой предыдущий сон… и просил впредь рассказывать все, что бы мне ни приснилось. А я боюсь его расстроить. Как вы полагаете?..
— Я полагаю, рассказать, конечно, следует, но не сейчас, а позже, когда он поправится. А сейчас я вас покину и попытаюсь все-таки прийти к взаимному согласию с его величеством. Если, конечно, вы не желаете рассказать мне еще что-нибудь.
Мафей запаниковал.
— А… вы хотели еще что-то узнать?
— Хотел бы. Но я вижу, вы твердо намерены это от меня скрыть? Вы опасаетесь наказания, или вам просто стыдно признаться?
— Что вы имеете в виду? — для верности уточнил Мафей, заливаясь краской.
— Вчера ночью я видел, как вы в величайшем смятении рылись в справочнике «Снадобья, эликсиры и прочие магические напитки», и, найдя искомое, пришли в ужас. Кроме того, ваши уши выглядели так, словно их кто-то перед этим как следует намял. Вот я хотел бы узнать, кто именно. За что, я догадался. Вас изловили при попытке похитить сосуд с кровью дракона и, вероятно, отпить из него. А вот кто? Этель?
— Почему вы так решили?
— Потому, что вряд ли кто-либо еще решился бы поступить с вами подобным образом, а у нее и не на такое наглости хватит. Или вы хотите сказать, что я ошибся?
— Ошиблись, — вздохнул Мафей. — Это сделал дон Диего. Тот, что мне потом приснился.
— Невероятно! Какой необыкновенный человек! Он не сказал вам, откуда у него такие познания о свойствах магических напитков?
— Сказал, — охотно ответил Мафей, радуясь возможности увести разговор в сторону. — Из собственного жизненного опыта. Он говорил, что у него есть знакомый, тоже полуэльф, как и я, и этот знакомый его как-то однажды просветил на этот счет. Правда, больше ничего об этом загадочном знакомом он не сказал… а жаль. Мне было бы интересно пообщаться с себе подобными. Да и полезно, наверное…
— Что ж, — усмехнулся наставник, — утешьтесь тем, что вы и так получили невероятно полезный для вас опыт. Как вам понравилась такая разновидность воспитания? Может быть, и мне стоило бы периодически прибегать к столь действенному методу? Насколько я помню, на его величество телесные наказания произвели в свое время незабываемое впечатление.
— Не надо, — уныло пробормотал принц.
— Что ж, сейчас мне некогда беседовать с вами на эту тему, тем более что вы уже получили адекватное наказание за ваше невежество и недостойное поведение. Но впредь имейте в виду, что метод нашего мистралийского гостя мне чрезвычайно понравился.
— Да, мэтр, — обрадовано кивнул Мафей, радуясь, что хоть зеркала в разговоре не всплыли. И, все-таки набравшись наглости, поинтересовался насчет боевой магии. Мэтр понимающе улыбнулся и выбрался из кресла.
— Я научу вас обездвиживать противника, и этого будет вполне достаточно. А о боевой магии можете смело забыть на ближайшие двадцать-тридцать лет.

У тебя хоть капля мозгов есть? Хоть немножечко? Вот столечко? Что ты себе думал своей пустопорожней тыквой, когда кастовал телепорт в место, которого ты толком не помнишь? Молодость вспомнить захотелось? Прогуляться по памятным местам, по которым тебя наставник смычком гонял? Ну, подставкой от пюпитра, какая разница… Так мало того, что ты этих мест уже не помнишь, ты еще и не разобрался как следует в совмещении преломлений. Я не маг, и то понимаю, что тебе дальше, чем от штаба до уборной телепортироваться не следовало, а тебя по континенту понесло! Ты вообще о чем-нибудь способен думать, кроме своей магии и своих стихов? Ну да, еще о бабах, это я в курсе. Совесть у тебя есть? Что ты мне улыбаешься, девушка я тебе, что ли? Я из-за тебя, паршивца, чуть умом не тронулся! Где тебя носило все это время? То есть, как — не знаешь? Очень мило — не знает он! Как у тебя ума хватило кидаться неизвестно куда, без малейшей гарантии найти дорогу назад, зная, что без тебя тут все рухнет к свиньям собачьим? Как я еще тебе должен объяснять, сколько тебе раз еще повторять, что ты не для красоты здесь околачиваешься? Как мне еще бороться с твоей проклятой эльфийской мозговой недостаточностью? Как в тебя вбить хоть какое-то понятие об ответственности, как тебе еще доступнее объяснить, что ты здесь главный, на тебе все держится и ты в ответе за все и за всех? Пассионарио, я не знаю, что с тобой делать. Какому идиоту пришла в голову мысль, что ты можешь возглавить партию? И с какой стати? Потому, что ты непревзойденный оратор? Так ведь это единственное твое достоинство, все прочее — одни недостатки! Тебя же и близко нельзя подпускать ни к чему, где требуется хоть капля ответственности! Тебе пару мышей нельзя доверить, сдохнут от недосмотра, а тебе доверили командовать людьми! Что ты опять улыбаешься? Не будет он больше! Так я и поверил! О небо, за что мне такое наказание! За какие прегрешения шеф мне повесил на шею этих двух негодников? Одного вполне хватило бы, чтобы рехнуться за пару лун… С Кантором и то легче, он хоть не улыбается… Перестань улыбаться, на меня это не действует, я амулет надел! Телепортист хренов! Есть же т-кабина, на кой оно тебе сдалось — так рисковать! Еще раз что-то подобное выкинешь — я на тебя ошейник надену! Вот небо свидетель — надену и заклепаю намертво собственными руками! Чтобы вообще больше колдовать не смог! И нечего на меня глазами сверкать, напугал тоже! На баб своих будешь сверкать, может, испугаются и разбегутся! Пусть? А что ж такое? За ум взялся, или где-то в странствиях яйца оторвало? Или просто новую нашел? Да перестань улыбаться, что ты прямо сияешь весь! Ну вот, опять! Где ты их находишь, этих самых прекрасных на свете? Ну да, так я и поверил, что у тебя хоть что-то может быть серьезно! Не смеши. В каком из миров ты ее откопал? Да вы что, сговорились? Я теперь что, вам обоим буду записочки таскать? Да пошли вы на… оба, придурки влюбленные! Нет, не иначе шеф все-таки врет насчет эльфа, чтоб я сдох, вы точно-таки братья! Да разумеется, про Кантора я все знаю, не хватало мне только, чтобы и ты себе ненормальную переселенку нашел… Что нормальная, это радует, но то, что они знакомы — уже не очень… Кто хоть? Да ты что, последние остатки мозгов куда-то телепортировал? Охренел совсем? Ты еще помнишь, чем однажды кончилась для Кантора вот такая же неземная любовь? Не смей и близко подходить ко дворцу! Не хватало, чтобы тебя там поймали! Да запросто, не пройдет и луны, как Шеллар со своим Флавиусом тебя там засекут и изловят! Не убьют, конечно, но засветишься на весь мир, я тебе гарантирую. Это в лучшем случае. А еще тебя могут принять за шпиона. Или выдать мистралийскому правительству, если того потребуют интересы короны. Или втянуть в какую-нибудь авантюру, на которые Шеллар большой мастер. Кантор уже вляпался, чуть не пристрелили позавчера, тоже именно по этой самой причине. Не мог он этих коронованных особ послать куда подальше… Так что и думать забудь болтаться по королевским дворцам, сиди дома и пиши стихи, если уж так невмоготу. Да, именно так! Кантору можно, а тебе нельзя! Потому что Кантор серьезный и осторожный, а ты — безответственный недотепа. Потому, что для него это редкий шанс как-то поправить его проблемы с психикой, а для тебя — развлечение. И потому, что он — рядовой боевик, если с ним что-то случится, разве что родные поплачут, а ты… Как тебе непонятно? Ты — наш вождь, хоть и хреновенький, и твоя распроклятая улыбка — наше знамя, перестань наконец улыбаться! И если что случится с тобой, наше движение накроется… вот тем самым. Если ты еще помнишь, ты — наш последний шанс навести какой-то порядок в этой несчастной стране, твоей стране, между прочим! Хотя я не представляю, как ты наведешь порядок в стране, если у тебя в комнате бардак такой, что зайти страшно… В общем, ты меня понял? С базы ни шагу, никаких больше самостоятельных занятий магией, и никаких прекрасных и совершенных баб в королевских дворцах! Ты меня хорошо понял? Не слышу ответа. Что? Что ты мне показал? Ах ты, засранец! У Кантора научился? И шеф еще говорит, что вы не братья! Я очень даже смею тебя воспитывать и на тебя орать, и нечего становиться в позу и строить из себя оскорбленную добродетель, ты в самом деле виноват. Куда! Стой! Не смей! Ах ты, паршивец! Вернись немедленно!.. Нет, ну что мне с ним делать? Шефу пожаловаться? И где этого негодника опять искать? Ненавижу! Всех! Этих неуправляемых подопечных, этого шефа, и эльфов заодно, если он все-таки не врет…

Господа министры и господа президиум дворянского собрания покидали зал заседаний в полном молчании. Никто не переговаривался с соседом, никто не обсуждал абсолютно ничего, никто не высказывал никакого мнения. Все выходили молча, бледные, с одеревеневшими лицами, и поспешно разбегались, словно торопясь покинуть некое страшное место. Последним вышел король, опираясь на плечо Элмара. Он шел с трудом, шатаясь и морщась от боли, бледный и весь какой-то всклокоченный, как после драки. Элмар бережно поддерживал его и негромко что-то говорил. Лицо у его высочества было примерно такое же, как и у господ министров.
Жак подождал, пока они пройдут, вышел из-за колонны, и не торопясь двинулся следом. У двери королевских апартаментов он остановился, прислушался, но входить не стал, поздоровался со стражниками и сел на корточки под развесистым экзотическим кустом в огромной кадке. Достал из кармана сигарету, зажал в зубах и стал шарить по карманам в поисках спичек. Стражники неуверенно затоптались, видимо, горя желанием подойти, но не решаясь. Затем Марк все-таки прислонил к стене алебарду и, воровато озираясь, не видать ли где какого начальства, подошел и присел рядом.
— Что там у вас было? — вполголоса спросил он.
— Где? — не понял Жак.
— На заседании.
— Я там не был, — пожал плечами шут. — Я только что пришел. А там что-то было?
— Ты даже не слышал ничего?
— Ничегошеньки. Я пришел, когда все уже выходили. Заметил только, что у всех морды перекошены. А там что, шумели?
— Не просто шумели, орал кто-то на весь дворец, стекла били… Драка там случилась, что ли? А мы тут стоим, ничего не знаем…
— Стекла били? — изумился Жак. — На заседании кабинета министров? Ни хрена себе, позаседали… надо будет у Элмара спросить. Марк, ты не знаешь, он выйдет или телепортом домой уйдет?
— Не знаю, — развел руками Марк. — Выйдет, наверное, если только его король не засадит в свой кабинет. Подожди, если время есть. Может, мэтр выйдет, его спросишь. Заодно нам расскажешь, что позавчера вечером случилось на этом ужине, чтоб ему провалиться.
— Ты разве там не был? — помрачнел Жак.
— Был. Но я ничего не понял. И ребята тоже. Что с тобой случилось? Ты же сроду оружия в руках не держал и вообще крови боишься. Или ты до сих пор прикидывался, а на самом деле ты особо секретный агент Флавиуса?
— Ну вот, пошли гулять сплетни… — недовольно проворчал Жак. — Блюдце у меня взлетело по-серьезному. Перенервничал, наверное. В глазах потемнело… и дальше ничего не помню. Очнулся с мечом в руках, кругом кровища и головы валяются… Бр-р-р! До сих пор страшно!
— А-а, — понимающе протянул Марк. — Тогда понятно. Ну и хорошо. А то если бы не ты, мы бы еще неизвестно сколько с этой Комиссией мучились. Наш начальник вообще на радостях дома праздник закатил по этому поводу… А нам вот, видишь, караулы удвоили… А вот и его высочество, и ждать не пришлось. Ну ладно, пойду на пост, пока никто не заметил.
Марк шмыгнул на свое место у дверей, а Жак поднялся из-под кадки и поприветствовал Элмара, который поспешно покидал королевские апартаменты.
— Ой, Жак! — обрадовался Элмар. — Вот хорошо, что ты пришел! А Шеллар о тебе спрашивал! Только сейчас к нему не стоит ходить, его мэтр каким-то эликсиром напоил, и он не совсем при памяти…
— Я не к нему, — опустил глаза Жак. — Я к тебе. Ты куда сейчас?
— Я? — Элмар минутку подумал и махнул рукой. — А, демоны с ним со всем! Мне надо срочно что-то выпить, так что пойдем в самый ближайший кабак.
— Почему не здесь? — удивился Жак.
— Во-первых, у меня есть подозрение, что Шеллар запретил меня поить во дворце, а во-вторых, я тебе хочу что-то рассказать, а тут… сам понимаешь, дворец есть дворец. Пойдем в «Веселую белку», тут рядом. Я тебя угощу.
— Может, не надо в кабак… — замялся Жак и тут же сам себя одернул: — Ой, чего это я! Привычка осталась — по кабакам не ходить. Пошли. Расскажешь мне, что там было на заседании и кто там стекла бил.
— Расскажу, — пообещал Элмар. — Только не сейчас. Выпью, успокоюсь немного…
— А чего все с такими мордами выходили? — поинтересовался Жак, едва поспевая за широким шагом принца-бастарда.
— И это тоже расскажу, только потерпи немного.
— Ладно, — Жак чуть пожал плечами, помолчал, потом спросил, неловко отводя глаза: — Как он там? Вообще?
— Шеллар? Да вот видишь, не лежится ему спокойно. Вчера поставил всех на уши, с мэтром поругался…
— Из-за чего?
— Из-за всего. Из-за постельного режима, обезболивающих заклинаний, тонизирующих эликсиров и всего прочего. Вот уж трудяга-энтузиаст! Он вообще хотел это заседание вчера провести. Представляешь себе? Голову от подушки оторвать не может, а туда же! Надо ему это заседание, ну просто позарез! По мне, так Флавиус бы сам прекрасно без него провел, и никто бы и не вякнул, так нет, ему лично понадобилось! Вот он и пристал к мэтру, чтобы тот ему кастовал обезболивающее днем и еще приготовил какой-то эликсир, придающий сил. А если кастовать днем, то перерыв придется делать ночью. А спать как? И эликсир этот, от него потом такие постэффекты, что здоровому мало не покажется. А ему хоть говори, хоть не говори, уперся — и все. А мэтр тоже уперся, и ни в какую. На том и поругались. Мэтр кричит, что его величество себя угробить желает, а Шеллар ему на это, что, дескать, если он еще пару дней пролежит, то его кто-то другой угробит… В общем, они достигли компромисса — мэтр напоил его этим эликсиром, а обезболивающее кастовать не стал. Понадеялся, что в таком случае Шеллар свое заседание поскорей закончит. Как же! Уж лучше бы кастовал все-таки. Может, как-то и обошлось бы. А так пошел мой бедный кузен на это траханое заседание своими ногами, но при полном букете ощущений… В тебя никогда стрелой не попадали? Впрочем, что это я дурацкие вопросы задаю… Поверь мне, гадостная штука, да еще «бабочка», да еще на вторые сутки, когда воспаление идет… В общем, приятного мало, по себе знаю.
Они спустились по мраморным ступеням дворца, прошли по мощеной аллее и вышли за ворота.
— Весна… — мечтательно произнес Элмар, вдохнув полной грудью и полюбовавшись на солнце. — Вот и еще один год пролетел… Кстати, с новым годом.
— Тебя тоже, — вздохнул Жак, которого, похоже, не особо радовала весна. — Ну, и дальше?
— Подожди, — попросил Элмар. — Не на улице же.
Жак послушно замолк и терпеливо молчал всю дорогу до ресторации «Веселая белка», а также все время, пока Элмар распоряжался насчет отдельного кабинета и выпивки.
— Ну, так что же там случилось? — спросил он, когда Элмар, наконец, осушил изрядный бокал вина и тут же налил себе следующий.
— А как ты думаешь?
— Я думаю, его величество изволили лишиться чувств посреди заседания, — предположил Жак.
— И близко не угадал, — печально усмехнулся Элмар, пропустил еще бокал и занялся мясным рулетом с овощами. — Как же, дождешься от него! Как только все остальные там чувств не лишились, вот что странно… Так вот, собрались мы все и засели — министры и президиум дворянского собрания совместно. Шеллар, понятно, сам речи говорить не в состоянии, он поручил доклад Флавиусу. Тот и доложил. Что дескать, произошло одно досадное недоразумение и одно чудовищное преступление. Недоразумение — что один из гостей на банкете обезумел и покромсал Комиссию, а преступление — что готовился государственный переворот и было совершено покушение на короля. По этому поводу были приняты меры… и зачитал список мер из тридцати двух пунктов. Хорошие меры, мне понравилось. Все счета членов Комиссии арестовали, имущество конфисковали, как нажитое преступным путем, поправив тем самым финансовые дела королевства. Все документы из их конторы изъяли, и нашли там уйму интересного. Вчера ночью, пока мы в купальне расслаблялись, Флавиус трудился, как землеройка — по городу прошли повальные аресты, утром уже кое-кого и осудили, а к вечеру и казнили.
— Так быстро? — удивился Жак.
— Так это же не уголовные дела. В службе Безопасности дела об угрозе короне решаются быстро и без всяких там адвокатов. Особенно если речь идет о заговоре и покушении на короля. Заседает закрытый трибунал, и готово. Тем более, там доказательств — хоть ковшом черпай. Так что штук восемь голов на площади Справедливости уже торчит, и еще человек полтораста сидят в подвалах департамента, ждут. А начальника службы безопасности господина Фейна вообще на кол посадили. Я так понял, Флавиус крепко обиделся, что Фейн метил на его место и из-за этого провалил какую-то грандиозную секретную операцию. А Флавиус — он шутить не любит… Заодно и прочих сотрудников пугнул как следует. Некоторых министров тоже арестовали, на заседание заместители приходили… Так о чем это я? Ах, да. Зачитал Флавиус свой доклад и тонко им намекнул, чтобы впредь вели себя прилично и думать забыли о всяких безобразиях, потому как неуязвимых среди них не осталось. И ты думаешь, эти придурки поняли намек? Они начали протестовать! Как тебе нравится! А начал все граф Монкар. Как это его пропустили вчера ночью, неужто не за что было? Он вчера весь день настраивал дворянское собрание, чтобы все протестовали и требовали расследования, рассмотрения дел в суде, и вообще высказали королю неодобрение и недоверие. Так вот, он высказал сомнения насчет того, что было преступлением, а что — недоразумением…
— Какой догадливый! — хмыкнул Жак.
— Возможно, возможно… Расписал в красках, как ни за что ни про что выволокли из дома его ненаглядную Алису и призвал всех не допускать беззакония и злоупотребления властью.
— Кто бы говорил! — опять хмыкнул Жак.
— Вот именно. Шеллар ему на это ответил, спокойно так и логично, как он всегда это делает. Дескать, никаких сомнений в том, что с Комиссией произошло именно недоразумение, быть не может, поскольку будь ты в своем уме, то ничего бы им не сделал, а безумцы не подлежат суду. Так что тут и расследовать нечего. А с Алисой разберутся, виновата она там или нет. И ничего беззаконного делаться не будет. Можно будет даже подумать о помиловании, если все пойдет нормально. Тоже, значит, намекнул. И эти гоблины бестолковые так и не поняли! Им показалось, что его величество изволит оправдываться, и значит можно на него, как Ольга говорит, наехать. И пошло. Выступил генерал Дальдо, все с теми же идеями насчет беззакония и заявил, что король использует элитные войска по своему желанию, не ставя в известность генштаб… А между прочим, он имеет такое право, и генштаб ставят в известность только из вежливости. То ли генерал об этом забыл, то ли просто хотел создать мнение присутствующих. Я вижу, Шеллар сидит и тихо звереет. Он вообще с самого начала был какой-то нервный, взвинченный — от этого эликсира, от боли, да еще почти двое суток не курил. Но самообладания пока не потерял и только напомнил генералу насчет того, что корпус паладинов подчиняется королю и он имеет право им распоряжаться. И предложил высказываться, если еще у кого-то есть соображения по данному вопросу. Тут они вообще распоясались. Наше дворянское собрание приволокло на заседание наследников герцога Браско — у него пять сыновей, оказывается, и от их имени выразили протест против конфискации, а эти пять лбов еще и разорались… Кто их только пустил? Потом то же самое учинили компаньоны Ваира — у них же из общего дела капитал изъяли, получается. Казначей слезу пустил, что в пещере сокровищ нашли совсем мало, наверное, девушки растащили, и дефицит бюджета по-прежнему поправить нечем… смеешься? Я тоже чуть со смеху не помер. Министр иностранных дел скулил, что мировая общественность скажет, нас после этого, как Мистралию, перестанут за людей считать… Тут уже Шеллар пятнами пошел, сидит, сопит, как тролль, глаза кровью налились, но молчит. А они видят, что он молчит, и полный бардак пошел…
— Это тогда стекла выбили? — уточнил Жак.
— Да никто стекла не бил, подожди, не перебивай. Опять взял слово граф Монкар и предложил, во-первых, создать особую комиссию по расследованию коварного убийства на банкете и добиться, чтобы голова виновника — то есть твоя — украсила площадь Справедливости. А также все беззаконные деяния его величества внести в отдельный список и на основании этого списка поставить вопрос о правомерности его пребывания на престоле. Так делается, если ты не знаешь. Короли не предстают перед судом, но если попадаются на чем-то преступном, с них запросто снимают корону. Я как понял, к чему идет, мне чуть дурно не сделалось. Как представил себе, что мне придется все-таки занять престол… И тут смотрю — Шеллар приподнимается, встает во весь рост, и как рявкнет: «Корону? Корону тебе, сукин сын?» Все сразу — хлоп! — и заткнулись. А он повел глазами по залу и негромко так начинает говорить. Вы, говорит, господа, намеков не понимаете. Вы тут настолько уже обнаглели, что на второй день после неудачного заговора приходите ко мне и начинаете высказывать претензии. Говорит, а голос все громче, громче… Доходит, говорит, уже до того, что человек, по уши погрязший в заговоре, лучший друг руководителя и отец активной участницы, которого оставили на свободе только из уважения к его былым заслугам, ставит вопрос — могу ли я оставаться на престоле? Это следует понимать так, что заговор продолжается? И уже не говорит, а кричит. Когда шайка мошенников фактически узурпировала власть, вам это казалось законным и правильным, потому что они с вами дружили и делились взятками, а когда их не стало и законный правитель начинает наводить порядок, вы вопите о беззаконии? Голову вам захотелось? А о своей собственной вы подумали? Где она может оказаться завтра, вместе с вашим списком? — Элмар перевел дыхание, опорожнил еще один бокал и продолжил. — Жак, это было жутко, можешь мне поверить. Он орал минут десять. У всех дар речи пропал моментально. У меня тоже. Никто никогда не слышал, чтобы Шеллар так орал. Он голос-то повышал в крайне редких случаях, сам знаешь. А тут… страшно было смотреть. Стоит, ладонями в стол уперся, бешеными глазами водит и орет. Боги, я никогда не подозревал, что у моего кузена такая луженая глотка! Он по каждому прошелся персонально, каждого ткнул носом в дерьмо и обложил матом в семь этажей. Генерала, у которого берут солдат для покушения на короля, а он знать не знает. Казначея, у которого в казне образовалась загадочная бездонная дыра и которого ждет личная королевская ревизия, и если он до тех пор эту бездонную дыру не заделает, свои претензии будет высказывать на том свете предкам. Наследников этих придурочных, которым оставили родовой замок, а они еще недовольны, наверно, хотят вообще титула лишиться. Министра иностранных дел, который работает на три разведки одновременно и почему-то думает, что никто об этом не знает… Ну и прочих… тоже. Я испугался, что его сейчас еще и безумцем объявят, стал за камзол дергать, так и мне заодно досталось. Что я сижу тут для мебели, первый наследник называется, не имею понятия, что творится в стране, и вином от меня разит с утра. А я, между прочим, всего один бокал за завтраком выпил. Даже обидно… Все застыли, никто не шевелится, и все ждут, чем же это закончится.
— И чем это закончилось? — поинтересовался Жак.
— Тем, что начали лопаться стекла, которые тебе так покоя не давали. Никто их не бил, они сами полопались. Штуки три. Тогда его величество изволили опомниться и замолчать. Повел глазами по залу, посмотрел на их окаменевшие физиономии, и уже нормальным голосом сказал: «Я тут король или хрен собачий?». И знаешь, как-то ни у кого сомнений не возникло. Вот уж никогда не думал, что можно так напугать людей простым десятиминутным криком.
— Я так понимаю, — улыбнулся Жак, — что сегодня его величество научился гневаться?
— Ты смеешься… Мне тоже всегда было смешно, когда он говорил, что страшен в гневе, только никто этого не знает. А ведь правда страшно. Я уж решил, что у него что-то в голове нарушилось… А он наорал на всех, а потом сел и опять спокойно так говорит: «А теперь, господа, давайте договариваться по-хорошему, как цивилизованные люди». Последний намек, так сказать сделал: либо вы, сволочи, успокоитесь и заткнетесь, либо полетят новые головы, благо, есть за что. И ведь сразу к ним вернулась способность понимать намеки, и в пять минут договорились. Вспомнили, кто здесь король, и какие у него права, и полностью осознали, что неуязвимых среди них действительно не осталось. А с Монкаром они договорились персонально — обменялись, так сказать, головами — Шеллар помилует Алису, а Монкар отвечает за твою безопасность. И если вдруг с тобой что случится, разбираться не будут, а сразу за нее возьмутся. Кстати, ты в курсе, что Ольгин мистралиец Монкара обложил матом, показал ему два пальца и еще побить грозился?
— За что? — хихикнул Жак, представив себе эту картину.
— Его светлость вломился в королевские апартаменты и начал хамить и что-то требовать. А Диего там в это время один сидел, мы с Мафеем Шеллара в клинику отнесли. Ну, ты же знаешь этого нахала? Хотя ты с ним мало общался… Так вот, наш мистралийский друг начисто лишен такого качества, как почтение к вышестоящим, зато наглости у него на шестерых. Он послал его светлость во все известные науке места и посулил выкинуть силком, если сам не уберется. Монкар пытался пожаловаться, но тут уж я это дело пресек, сказал, что не советую ему связываться, что, дескать, мистралийцы — они такие, если вдруг с этим нахалом что-то случится, наедут братья и устроят кровную месть, и тому подобный вздор. Откуда только фантазия взялась?
— Подействовало? — поинтересовался Жак.
— Еще как! А еще, чтобы Шеллар не думал, что я у него для мебели, я им тоже сказал, что если вдруг с моего кузена снимут корону, она перейдет ко мне, а я кузена Шеллара очень люблю и сделаю его своей правой рукой с неограниченными полномочиями. И еще заодно вызвал на поединок всех пятерых наследников герцога Браско. Что противно, ни один не принял вызов. Четверо сказали, что они недостойны скрестить меч с особой королевской крови, и тут же по быстрому смылись. А пятый, злобный сукин сын, сказал, что он бы с удовольствием, но он маг, а я воин, так что поединка у нас не выйдет, разве что Мафей его вызовет.
— Дурак он, что ли? — отозвался Жак. — Если Мафею показать пару боевых заклинаний, он от этого героя мокрого места не оставит. Из него дурная Сила так и прет, ее только оформить как-то…
— Правда? — порадовался Элмар. — Я знал, что Мафей силен, но не думал, что настолько.
— Ну, а дальше что? — напомнил Жак.
— Да в общем, все. На том и закончилось. Все быстро разбежались по своим делам: казначей — дырку заделывать, генерал — виноватых искать, министр иностранных дел — лекарства принимать… Ну, и так далее. А Шеллар даже извинился передо мной, за то, что наорал и нахамил. Извини, говорит, Элмар, я не хотел тебя обидеть, просто не дергай меня за камзол, когда я в гневе… А потом действие эликсира кончилось, он еле успел до своих покоев добраться, а в гостиной мне уже пришлось его на руки брать, а то бы свалился. Мэтр его отругал, какой-то наркотой напоил и уложил в постель. — Элмар вздохнул, в очередной раз опростал бокал и вдруг спросил: — Жак, а ты почему к нему не приходишь? Он о тебе постоянно спрашивает. Переживает, что ты на него обиделся.
— Странно, — ядовито ответил Жак, как-то сразу помрачнев. — Когда он меня подставлял вот так по-свински, он не переживал. Друг, называется. Если бы он меня просто об этом попросил по-дружески, я бы… я бы и это для него сделал. А он вот так…
— Он не хотел, — угрюмо сказал Элмар, опустив глаза. — Это я его заставил.
— Слушай, рассказывай эти сказки Мафею, ладно? — скривился Жак. — Понятно, ты его любишь, хочешь, чтобы у него все было хорошо, у тебя хватит благородства взять все на себя, но не надо мне врать так по-детски.
— Я не вру, — настойчиво повторил Элмар, не поднимая глаз. — Это я виноват. Когда он сказал, что мне придется занять престол…
— С чего бы? — перебил его Жак.
— У него был другой план. Он собирался убить их сам. А после этого ему пришлось бы в любом случае сложить с себя корону. И я так из-за этого расстроился, что совсем разум потерял. Я взял с него слово, что если он придумает что-то другое, то обязательно попробует. Вот он это и придумал. Он не хотел. Он говорил, что план никуда не годный, подлый и безнравственный, но я настоял. Уж очень мне не хотелось быть королем. — Элмар поднял глаза и покаянно продолжил: — Жак, клянусь честью, так оно и было. Он не хотел тебя подставлять А я… я не знал, что это будешь ты. Он мне не сказал. Если бы я знал, я бы не позволил тебе взять мой меч. А если бы знал ты, ты бы не трансформировался. Он не мог сказать. Ни тебе, ни мне. Прости нас. Прошу тебя. Сходи к нему. Все равно ведь помиритесь, что я, тебя не знаю. Сходи, поговорите, объяснитесь по-человечески. Он бы сам к тебе пришел, если бы мог. Жак, он ведь переживает. Ему и без того плохо. Если вы не помиритесь, он ведь и правда мне не простит.
Жак вздохнул и заговорил о другом.
— А у меня новость, — сказал он. — Тереза, наконец, избавилась от своих проблем.
— Так вот ты где вчера был? — повеселел Элмар. — Из постели весь день не вылезал?
— Почему весь день? Днем она меня всякими зельями отпаивала, потому что у меня до самого вечера все конечности тряслись. А уж ночью конечно…
— Ну надо же! — восхитился Элмар. — Что же он с ней сделал?
— Кто? — не понял Жак.
— Диего. Они чуть ли не час просидели вместе в оранжерее, и после того вышли в обнимку. Тут явно без него не обошлось. Но ты не думай, он ничего неподобающего не делал. Поколдовал, наверно.
— Вот это номер… А она мне не сказала.
— Не сказала? Может, и мне не следовало говорить?
— Теперь уже поздно. Сказал так сказал. Я ей не признаюсь, не переживай. Но любопытно все-таки… Неужели он правда маг? Надо будет Мафея спросить, не заметил ли чего интересного.
Элмар чуть помрачнел и задумчиво посмотрел на бокал в своей руке. Потом подумал и поставил на стол.
— Жак, — сказал он, продолжая исследовать цвет вина в бокале. — Скажи, я действительно слишком много пью, или это у моего кузена… преувеличенные опасения?
Жак пожал плечами.
— Нашел у кого спросить. Откуда я знаю, сколько для тебя много, а сколько нет? Он тебя лучше знает. А с чего ты вдруг об этом задумался?
— На днях Шеллар мне прямым текстом заявил, что я спиваюсь. Жак, скажи честно, я спиваюсь?
— Я тебе что, врач-нарколог? — жалобно уставился на него Жак. — Спроси у специалиста. Или хотя бы у Ольги.
— А Ольга что, специалист?
— Да нет… Но в ее время алкоголизм был массовой проблемой, и официальная пропаганда на каждом углу вещала о его вреде… ну, и население просвещали по этому вопросу. Хотя население слушало и продолжало пить.
— Так вот почему она так много пьет! — оживился Элмар. — Это просто традиция ее родины! А я уж боялся, что с ней что-то не в порядке.
— Слушай, — не утерпел Жак. — Что Ольга пьет много, ты замечаешь, а сколько пьешь ты — должен считать я? Вот сядь сам и подумай, много ли ты пьешь, часто ли ты это делаешь, помнишь ли себя, как напьешься и как себя чувствуешь наутро. Кстати, должен заметить, что Ольга всегда все помнит и у нее не бывает похмелья.
— Ты опять об охоте? — нахмурился принц-бастард. — А я совсем о другом. Вчера я сидел, вспоминал позавчерашний вечер и чуть со стыда не сгорел. Я ведь до того допился, что разоткровенничался с малознакомым человеком о таких вещах… о которых никогда ни с кем не говорил.
— Да ты постоянно что-то подобное делаешь, — заметил Жак. — Ты вспомни. Вечно напьешься, чего-нибудь отмочишь, а потом две недели страдаешь и стыдишься. И поди разберись, то ли ты по жизни такой и есть, то ли правда спиваешься. Так что, или иди к специалисту, или разбирайся сам. Считай, сколько пьешь, записывай и выводи статистику.
— Я тебе что, алхимик? — обиделся Элмар. — Я не знаю, как это делается.
— Ну, не выводи статистику. Так посмотри и разберись. Но лучше сходи к специалисту. Или стыдно?
— А тебе бы не стыдно было?
— Мне? Нет. Я же не принц. Я так… болтающееся при дворе нечто, которое при случае можно использовать и подставлять. А тебе могу дать еще один совет. Когда тебе хочется выпить, попробуй отказаться от этого желания, и посмотри, насколько трудно это окажется. А то ты сначала выпил кварту или полторы, а потом задумался…
Элмар скорбно задрал брови и с болью в голосе произнес:
— Жак, не говори так…
— А делать так — оно ничего, можно? — проворчал Жак. — Я вчера вообще хотел уехать из этого города на фиг куда подальше… но пришел Мафей, глазами похлопал, потом Тереза пришла… И понял я, что просто не смогу. Не станет у меня сил бросить их и уехать. А вы… а пошли бы вы с вашими государственными проблемами, с вашей честью и вашим благородством, и извинениями вашими… великие комбинаторы! Завтра подам в отставку, сменю квартиру, найду другую работу, женюсь… и больше ни за какие хряпки не буду иметь дел с королями и прочими наследными принцами.
— Ты серьезно? — ужаснулся Элмар.
— А что, у меня, по-твоему, есть настроение шутить?
— Ты хочешь от нас уйти? Жак, не надо, прошу тебя. Поговорите и помиритесь. А то ведь он от тебя не отстанет, он же настырный… Это все я виноват, хочешь, набей мне морду, я и сопротивляться не стану.
— Спасибо, — проворчал Жак. — Такие предложения мне неинтересны. Нашел тоже удовольствие — морды бить. Ты б еще рыбьего жиру предложил.
— Жак, я тебя очень прошу… Ну хотя бы не уходи так, скажи ему, что ты обижен, что не желаешь иметь с нами дела, и все такое… но не уходи молча.
— Еще одна гениальная идея! — фыркнул Жак. — Прийти к полуживому человеку и высказывать ему претензии. Ты как придумаешь что-нибудь… Может, потом скажу. Когда выздоровеет. А может и молча уйду. Не знаю. Пойду я, пожалуй, домой. А ты посиди, у тебя еще кварта вина осталась, вот и проверь, сможешь ты ее не допить или нет.
Глава 2
— Как ваше здоровье?
— Не дождетесь!
Старый одесский анекдот
В комнате для посиделок царило необычайное оживление. Придворные дамы дружно хохотали и обсуждали что-то очень забавное. Даже тихая Акрилла развеселилась так, что уронила свой неизменный роман и не заметила. А ее подружка Вероника, такая же молоденькая и новенькая, вовсе уже стонала со смеху и не могла сказать ни слова. Она вообще была хохотушка и смеялась по любому поводу.
— Что у вас веселого? — спросила Эльвира, снимая перчатки и пелерину. — Еще какие-то новости?
— Селлия вернулась, — сообщила Камилла. — Ты бы ее видела!
— А что, она пьяная или в неподобающем виде?
— Откуда ты знаешь? — изумилась Анна.
— Знаю, — улыбнулась Эльвира и присела в свободное кресло. — Я только что ходила проведать Киру, и встретила там Ольгу. Мы с ней немного прогулялись вместе, зашли пообедать в «Эльфийскую лютню»…
— Ольгу туда пустили? — снова изумилась Анна. — Или сегодня она оделась прилично?
— Анна, не будь дурой, — хмыкнула Камилла. — Теперь Ольгу пустят везде, в каком бы виде она не явилась. Ее голубые штаны теперь являются не одеждой неподобающего вида, а символом победы. Могу поспорить, что через луну-другую пол-города будет носить такие же штаны. Они наверняка войдут в моду и даже станут считаться особо шикарными. Во всяком случае, среди воинов. Ну, так что Ольга?
— Она мне рассказала кое-что про Селлию.
— Она тебе рассказала, где она была? — уточнила Акрилла.
— Это она мне рассказала еще в Сорелло. Селлию отправили в башню к Этель, чтобы не путалась под ногами. А сегодня Ольга рассказала, чем наша Селлия там занималась. Хотя увидеть своими глазами было бы интереснее.
— Это точно, — согласилась Камилла. — Это надо было видеть. Пьяная Селлия в халате нараспашку бредет, шатаясь, по коридору и говорит по-хински…
— Это как же надо было напиться, чтобы заговорить по-хински! — восхитилась Эльвира. — Вот уж теперь все мужики ее будут. Сойдет за особо образованную. Она, наверно, и трахаться по-хински научилась.
— Возможно, — пожала плечами Камилла. — Но король ее теперь точно отставит. А принимая во внимание то, что он как раз всерьез собрался жениться, для нее это будет трагедия.
— Дамы, о чем вы говорите! — жалобно посмотрела на подруг Эльвира. — Даже если он и соберется жениться, не на Селлии же!
— Ты ей это объясни, когда она проспится и закатит истерику, — вздохнула Камилла. — Она тебе еще припомнит твой дурацкий совет и сделает виноватой.
— Пусть только попробует! Я тогда королю настучу, что она по пьянке о нем говорила.
— А что она говорила? — заинтересовалась Анна.
— Так я вам и сказала! Чтобы вы тут же сами настучали?
— У Анны, как всегда, ума хватает только на прямые вопросы, — хихикнула Камилла. — Лучше расскажи подробнее, что же тебе Ольга рассказывала про Селлию. Интересно.
Эльвира охотно изложила дамам историю незадачливой маркизы, которая стремилась попасть на оргию, чем вызвала у них новый приступ истерического смеха.
— Ой, не могу! — стонала Вероника, маленькая и пухленькая, как хомячок. — Ой, умора! Она что, правда такая дура? Решила, что мэтр тоже участвует в оргиях?
— Да нет, самое веселое, что она вполне готова была отдаваться на столе троим мужчинам, лишь бы ее приняли в компанию! — хихикала Анна.
— Трое мужчин — это мелочи, — усмехнулась Камилла. — Самое смешное, она всерьез поверила, что это оргия и что ее там убьют.
— А ее теперь прогонят? — спросила Акрилла.
— Может, и прогонят, — мурлыкнула Камилла. — А может и нет. Смотря, какое настроение будет у его величества. И в зависимости от того, настучит ему Эльвира или нет… Эльвира, а что это у тебя в сумочке? Банка какая-то?
— Варенье, — ответила Эльвира. — Вам-то что?
— На сладенькое потянуло? — заметила Анна. — Ты не залетела часом?
— Шуточки у тебя! — оскорбилась Эльвира, а сама подумала, что шутки шутками, а ведь от эльфа можно запросто и залететь, несмотря на все предохранительные заклинания. И как этот общеизвестный факт не пришел ей в голову раньше? Даже не спросила этого Карлсона… Надо же было настолько голову потерять! Вот будет потеха, если он больше не прилетит, а память от него на всю жизнь останется… — Я вообще люблю варенье. Просто редко позволяю себе сладости, чтобы фигуру не испортить.
Сделав такое заявление, она демонстративно запустила руку в вазочку с конфетами, изъяв полную горсть, и высыпала к себе в сумочку.
— Пойду к себе, — сказала она. — Переоденусь, потом приду. Или не приду, не знаю.
— А что это тебя, действительно, на сладкое потянуло? — удивилась Камилла. — Решила наплевать на фигуру? От Ольги научилась? Так ты смотри, Ольгу сколько ни корми, она доской была, доской и останется, ей можно, а тебе может и повредить.
— Это у меня на нервной почве, — пояснила Эльвира и поспешила покинуть подруг, чтобы не вдаваться в дальнейшие обсуждения.
В комнате ее ждал сюрприз. Он сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и печально смотрел в окно. Эльвира поспешно нащупала задвижку и заперла за собой дверь, чтобы никто вдруг не вошел.
— Карлсон, — сказала она. — Что ты здесь делаешь днем? Или у тебя не получилось попасть домой?
Он обернулся и виновато посмотрел на нее. Глаза у него были как у побитой собаки, несчастные и какие-то больные.
— Извини, — сказал он, и она услышала, что его голос дрожит, будто он собирается заплакать. — Я не хотел тебя беспокоить, но… это единственное место, куда я могу безошибочно телепортироваться. Я уйду, как стемнеет.
Эльвира бросила в кресло пелерину, перчатки и шляпку и подошла к нему.
— Что случилось? У тебя опять какие-то неприятности? Может, я могу чем-то помочь?
— Вряд ли, — вздохнул он и снова виновато посмотрел на нее. — Просто сегодня я услышал о себе столько неприятных и обидных слов… и что самое противное, это все совершенно справедливо.
— Тебе дома от начальства попало? — догадалась Эльвира. — Ну, не переживай так. Хочешь варенья?
— Хочу, — печально кивнул Карлсон. — А у тебя есть варенье?
— Есть, — засмеялась Эльвира. — Я сегодня специально купила на случай, если ты вдруг прилетишь.
Он грустно улыбнулся.
— Как в сказке? «Я самый тяжелый больной в мире»?
— Совершенно верно. А я буду тебе родной матерью, и буду лечить вареньем, — снова засмеялась Эльвира и ласково потрепала его по челке. — А потом ты успокоишься и пожалуешься мне на свое жестокое начальство, а я тебе посочувствую.
— Спасибо, — снова улыбнулся он и спрыгнул с подоконника. — Приятно, что хоть кто-то рад меня видеть и готов посочувствовать. Хотя, в общем-то, жаловаться мне особенно не на что, я сам виноват…
— Виноват или нет, все равно неприятно, когда тебя ругают. Давай, я прикажу подать чаю, а ты пока спрячься в ванной, чтобы тебя слуги не увидели. Только сиди тихо и воду больше не кипяти.

В королевской спальне было сумрачно, хотя на улице еще вовсю светило солнце. Тяжелые темные шторы были плотно задернуты, чтобы свет не раздражал его величество, которого раздражало решительно все. В том числе и эти самые шторы, за которыми не видно было солнца, а короля очень живо интересовало, скоро ли проклятое медлительное светило склонится к закату. На закате должен был прийти придворный маг и кастовать обезболивающее заклинание, и этого момента Шеллар III ожидал, как великого блага. Он уже успел сто раз проклясть свое патологическое трудолюбие, свои бредовые идеи насчет заседания, изобретателя стимулирующего эликсира, всех своих министров и персонально графа Монкара, покойных членов Комиссии, растяпу-дядюшку, свое скудоумие и несообразительность, свое небрежное отношение к хранению доспехов и уходу за ними, и в особенности неизвестного стрелка, имя которого так и не попало в историю.
Король пребывал в одиночестве, так как ему стыдно было стонать при подданных, и он всех выгнал вон. Дурманящее действие эликсира, которым его напоили после заседания, давно закончилось, оставив только тяжесть в голове, а боль вернулась. Он пытался как-то с ней бороться, отвлекаться, о чем-нибудь думать, но ни о чем постороннем думать не получалось. Мысли перемешивались, обрывались и куда-то расползались, а обмануть боль не удавалось. Отчаявшись сосредоточиться хоть на чем-нибудь, король прикрыл глаза и стал просто ждать заката. Он лежал в тяжелом, душном полузабытьи, прислушиваясь к дергающей боли в воспаленной ране, и мысленно упрекал себя в малодушии. «С Элмаром такое бывало много раз, — уговаривал он сам себя. — Это не страшно. Это можно стерпеть, не скуля. Неужели я хуже Элмара? Неужели я слабее этого несчастного мистралийского барда, который молчал, когда ему крошили руку хлеборезкой?» Уговоры помогали мало. И примеры терпения и мужества, которые он сам себе приводил, тоже не производили особого впечатления. Он стискивал зубы, стонал вполголоса и мысленно осыпал ругательствами темные шторы, через которые не видно было, скоро ли закат, а также свое патологическое трудолюбие… и далее по списку.
Услышав, как скрипнула дверь, король приоткрыл глаза и увидел, как в комнату кто-то тихонько входит.
— Мэтр? — с надеждой позвал он, подавив очередной стон.
— Нет, — негромко ответил вошедший и направился к стульчику Мафея. — Это я.
— Жак… — неуверенно выговорил король и замолк, не зная, что сейчас услышит в ответ. То ли Жак пришел, потому что простил, то ли решил высказать все, что думает о таких друзьях, перед тем, как уйти навсегда…
— Угу, — Жак взгромоздился на стульчик, поставив ноги на перекладину, точно, как Мафей, и, дотянувшись до тумбочки, зажег свечу. — Пусть будет светлее, а то не видно ничего. Вам не мешает?
— Нет, — чуть качнул головой король и посмотрел на своего шута, пытаясь определить, что же он все-таки скажет. А Жак молча смотрел на него, тоже, видимо, чего-то ожидая, или не зная, что сказать. Король не выдержал первым.
— Прости, — тихо сказал он и стиснул зубы, чтобы не застонать вслух.
— Что, плохо? — сочувственно качнул головой Жак. — Да вы не стесняйтесь, никто вас не услышит. Мэтр звукоизолировал вашу спальню. Звонок у вас проведен прямо в комнату прислуги, если здесь дернете — там услышат. А в комнате можете хоть в полный голос кричать, ни одна живая душа не услышит.
По всей видимости, себя он не учитывал. Либо не считал за живую душу.
— Жак…
— Да не сержусь я, не сержусь. Не умею я долго сердиться. А вы этим пользуетесь… Пошутить вам про что-нибудь? Или вам смеяться больно?
— Не знаю… не пробовал, — признался король, не помня себя от радости. Ему даже показалось, что боль стала вполне терпимой и не столь уж мучительной.
— Ну попробуйте, если не боитесь. Хотите свежайшую хохму? Это не шутка, это правда. Вам опять гроб сделали.
Короля немедленно разобрал смех, и он убедился, что смеяться все-таки больно.
— Ты так больше не шути… — попросил он, с трудом сдержав вскрик. — Больно смеяться… Который час?
— До заката еще почти час. Уже недолго. Я с вами посижу, поразвлекаю вас, хотите? Или вам лучше, чтобы никто не мешал?
— Спасибо… посиди.
— Что-нибудь хотите?
— Курить! — простонал король. — Двое суток… рехнуться можно!
— Что, мэтр воспользовался вашим бедственным состоянием и припрятал вашу трубку? — сочувственно улыбнулся Жак и прикурил сигарету от свечи. — Держите. Смотрите только, не подпалите одеяло. А голова у вас не закружится?
— Она и так кружится, — отмахнулся король, глубоко и с наслаждением затянулся, и блаженно улыбнулся. — Как хорошо…
— Как мало надо человеку для счастья, — улыбнулся в ответ Жак. — Ну, что вам рассказать? Какие-нибудь новости? Или что-нибудь загадочное?
— А у тебя есть что-то свеженькое? — чуть оживился его величество.
— Есть. Хотите?
— Хочу.
— Во-первых, у меня загадочным образом вдруг состоялась личная жизнь. Неожиданно и внезапно. Вот вчера еще не было, а сегодня уже есть. Тереза молчит и пожимает плечами, а Элмар утверждает, что всей этой радостью я обязан некому мистралийскому товарищу… как будто я и так ему мало обязан!
— Да, — кивнул король. — Это он. Спроси Мафея, он видел.
— Только и всего? А я-то думал, это окажется что-то загадочное, над чем можно будет подумать… Но раз вы и так все лучше меня знаете, вот вам еще интереснейшая фенька. Опять же насчет нашего друга из солнечной Мистралии, дона Диего Тенорио. Откуда он, кстати, такую фамилию взял?
— Да фальшивая фамилия, плюту ясно.
— А, вспомнил. Это из классической драмы, да? Что-то типа местного Отелло? Ну бог с ней, с фамилией. Мне не дает покоя вот какой вопрос. Откуда он знал… вернее, как он догадался, что это буду я, если этого никто, кроме вас, не знал, даже я сам?
— Ты его спрашивал?
— Разумеется. И он мне ответил, что он, дескать, увидел, как Элмар передвинул меч, и понял, что это для меня. Так вот, это полная фигня. Он понял все не после этого, а немного позже.
— Изложи по порядку, — попросил король.
— Ладно, попробую по порядку. Итак, вот он сидит рядом со мной… Он знал, зачем он там сидит?
— Частично. Он знал, что его эманация должна кого-то активировать.
— Но кого — не знал? Значит, я правильно понял. Сидит, ждет своего любимого гимна, и никого не трогает. Кроме меня. Меня он поминутно достает вопросами, где я бывал и где он мог меня видеть. И думает все это время только об этом самом — где он меня видел. Он засек этих стрелков на галерее намного раньше, чем сказал о них. Почему? Потому что полагал, что стрелять будут в него и это никого больше не касается. Вот заканчиваются выступления аристократов, Элмар передвигает меч, Диего это все видит, но по-прежнему сидит и молчит. То есть, на этот момент он еще ни о чем не догадался, а мне он просто клипсу сдернул. Вот встаете вы и даете мне слово, а он по-прежнему сидит и помалкивает. Вот встаю я, говорю пару слов, поскольку больше ничего сказать не в состоянии, сажусь, и тут его осеняет. Он начинает щупать меня на предмет кольчуги и спешит сообщить Элмару о стрелках. Вывод: пока я говорил свои несчастные пару слов, он все понял. Абсолютно все: кто активируется, что сейчас будет, как это будет, и в кого станут стрелять, как только разберутся. Он не сводил с меня глаз, пока говорил свою речь, и очень точно определил момент трансформации. Так вот, мне было бы очень интересно знать: как он обо всем догадался? И мне очень неприятно и как-то боязно даже предполагать, что он вспомнил, где он меня видел, потому что трансформировался я всего один раз в жизни.
— Интересно… — согласился король и с сожалением посмотрел на окурок. — Дай-ка мне еще сигарету. Это надо посидеть и крепко подумать… то есть, полежать.
— А вам не много будет? Ну ладно, держите, только не кашляйте потом, кашлять тоже будет больно, как и смеяться. Так что, помолчать, будете думать?
— Не сейчас, — вздохнул король. — Я не в состоянии сосредоточиться. Потом подумаю. Расскажи что-нибудь. Как там все?..
— Все — это кто? Ну ладно, начнем по порядку. С меня. Мне вторую ночь кошмары снятся, такие, что спать страшно.
— Мне тоже, — снова вздохнул король.
— Вам? — удивился Жак. — Да вам-то почему? Вы же совершенно спокойно можете наблюдать что угодно. Или это потому, что вам плохо?
— Может, потому… Не знаю.
— А что вам снится?
— В основном — что я женюсь.
Жак не выдержал и захихикал.
— Тебе смешно? А я дал Элмару слово, что женюсь.
— А конкретные сроки указали? — хитро прищурился Жак.
— К сожалению. До лета.
— Вот и чудненько, — улыбнулся Жак. — Наконец-то вы и в самом деле женитесь. Еще не решили, на ком?
Его величество страдальчески поморщился.
— Не надо об этом. А остальные как?
— Остальные… Вот Элмар, к примеру, крепко задумался над вопросом: не много ли он пьет.
— Наконец-то…
— Не радуйтесь раньше времени, неизвестно, до чего он додумается. Вдруг решит, что он наоборот, пьет слишком мало.
— Не шути так. Тебе смешно, а у меня кузен спивается.
— Да почему вы так решили? Может, все не так страшно, тем более что он все-таки об этом задумался. А еще он мне рассказал, как вы страшны в гневе. Кстати, а почему вы, действительно, Монкара не посадили?
— Потом объясню. Долго рассказывать.
— Потом так потом. О ком вам еще рассказать? О Терезе я уже говорил… Ольгу я еще не видел. Киру тоже не видел. Видел Эльвиру вчера утром, когда мы расходились по домам. Зашел к ней посмотреть, как она там. Стоит у окна и мечтательно смотрит вдаль, как будто к ней Карлсон прилетал. Так что с ней все в порядке.
Король нахмурился, словно вдруг вспомнил что-то важное.
— Жак, — спросил он. — А скажи честно, Эльвира до сих пор меня проклинает за то…
— Да почему вы решили, что именно проклинает? Она просто осталась в твердом убеждении, что вы никудышный любовник, потому как грубы и неуважительны к партнерше. А кто вам виноват?
— И она всем это говорит?
— Ах, вон в чем дело! — догадался Жак. — Вы опасаетесь, что ваша будущая королева наслушается о вас нелицеприятных суждений? В общем-то, и такое может статься. А вы поговорите с Эльвирой по душам, извинитесь по-человечески, а не так, как на церемонии. И попросите держать язык за зубами, потому как вам жениться надо… срочно. Она поймет. Или вы в качестве искупления на ней жениться решили?
— Я же просил — об этом ни слова.
— О женитьбе? А почему, собственно? А вот давайте поговорим. Считайте это ответной маленькой пакостью от меня. И не надо глаза закатывать. Почему вам так не хочется жениться? Я понимаю, это нелегкое решение, но я вот, к примеру, на Терезе женюсь. Как только она чуть оправится от удивления, она тут же вспомнит, что она честная католичка и что мы живем в грехе, и немедленно мне об этом напомнит. И я женюсь, и сопротивляться не буду.
— Потому что ты ее любишь.
— А вам кто не дает? Полюбите и вы кого-нибудь. И не фиг рассказывать мне сказки о том, что вы не можете. А то я не знаю, что вы до сих пор бережете ту сережку, что Валента потеряла у вас в постели. Даже на шее носите.
— Я не потому ее ношу, — возразил король.
— А почему?
— Вот уж приставучий! Только не говори никому. Она приобрела волшебную силу… Не знаю, каким образом. Я ее ношу, как амулет.
— Амулет? А от чего?
— От любовной магии.
— Так вот оно что! — засмеялся Жак. — Бедные придворные дамы! Бедная, несчастная ведьма! И бедная Азиль. Она до сих пор думает, что виной всему матовая сфера, и переживает за вас. Вы хоть ей скажите… впрочем, нет, ей нельзя говорить, через сутки будет знать весь город. Но дело, собственно, не в этой сережке. Вы все равно изволили влюбиться, ваше величество, крепко и надолго. Так что, вполне умеете и можете. Не хотите только, но это уже другой вопрос. И очень хотелось бы знать: почему не хотите?
— Не твое дело, — проворчал король. — Отстань. Я уже говорил об этом с мэтром.
— А со мной не желаете?
— С меня и мэтра хватило. Отвяжись.
— А вот не отвяжусь. Так вот, сдается мне, что есть один хороший способ заставить вас захотеть. Надо напоить вас так, чтобы вы перестали соображать, а как перестанете, угостить чем-нибудь вроде той же травки или памятной фанги. Тогда вы сразу растормозитесь и забудете, что вы чего-то не можете и не хотите. Правда, активных действий от вас все равно не дождешься, так что придется вашей даме самой прийти к вам в спальню…
— Где она до утра будет пытаться меня разбудить, — сердито отозвался король. — Перестань издеваться над больным человеком. Оставь меня в покое, сколько можно просить! Я тут король или хрен собачий?
— А как вы сами думаете? — проворчал Жак.
— И не хами королю! — его величество попробовал засмеяться, но тут же вскрикнул и закусил губу.
— Простите, — покаялся Жак. — Я не хотел вас смешить, само вырвалось. Уже недолго, потерпите. Совсем чуть-чуть. Солнце уже садится. Я больше не буду. Лучше давайте подумаем, что мы мэтру скажем. Вы же накурили в комнате, он сразу унюхает.
— Мне все равно. Мне уже хуже не будет.
— А я?
— Пострадаешь немного за короля и отечество.
Мэтр как чувствовал, что о нем зашел разговор, и появился еще до того, как Жак успел ответить.
— Добрый вечер, — сказал он и тут же принюхался. — Кто здесь курил?
— Я, — ответил король. — Добрый вечер, мэтр. Кстати, где моя трубка?
— И думать забудьте, пока не поправитесь. А ты, дрянной мальчишка, еще раз посмеешь его угощать, больше сюда не войдешь.
— Мэтр, прошу вас, — жалобно попросил король. — Верните мне трубку. Когда я курю, мне становится легче.
— Ни в коем случае. И не просите.
— Тогда я приказываю.
— У себя в кабинете будете приказывать. А пока я занимаюсь вашим лечением, извольте меня слушаться. — Маг обернулся к Жаку и строго посмотрел на него. — А ты изволь убираться отсюда и не утомляй его величество глупыми разговорами. И не пытайся подсунуть под одеяло коробочку с сигаретами, которую ты прячешь в кармане. Я все вижу.
Жак скорчил уморительную рожицу и развел руками.
— Сдаюсь. Вы меня сделали, мэтр. Спокойной ночи, ваше величество.
Он спрыгнул со стульчика, шутливо раскланялся и вышмыгнул за дверь. Мэтр Истран приблизился к королю, занес руку, потом вдруг остановился и спросил:
— А скажите, ваше величество, если бы вам предложили на выбор — обезболивающее заклинание или трубку, что бы вы выбрали?
— Это сложный вопрос, — серьезно сказал Шеллар III. — Тут надо сесть и крепко подумать. Трубки три придется выкурить, не меньше. А выкурив три трубки и крепко подумав, я выберу заклинание.
— Все шутить изволите? — покачал головой придворный маг и повторил вчерашний номер с невидимым гвоздем.
Король вздохнул с неописуемым облегчением и вытянулся поудобнее.
— Будете спать, ваше величество, или желаете побеседовать? — спросил мэтр, с улыбкой наблюдая за ним. — Только, разумеется, тему курения можете сразу считать закрытой.
— Что ж делать, — смиренно согласился король, втайне надеясь, что Жак все-таки что-нибудь придумает. — Присаживайтесь, можно и побеседовать. Только я вас умоляю, не о женитьбе, Жак меня уже утомил этой темой. Поимейте хоть вы сочувствие, пока я не поправлюсь. Кстати, долго мне еще так лежать?
— У вас опять нашлись какие-то неотложные государственные дела? — Мэтр остановился, не дойдя до стула, и приготовился к новой битве.
— Нет… Впрочем, они всегда есть, но я спрашиваю просто, чтобы знать.
— Вы сами почувствуете. Еще несколько дней. И убедительно вас прошу больше не подвергать организм подобным перегрузкам. Потерпите. Тем более, это заседание вполне могли провести и без вас.
— Без меня? — горько обиделся король. — Мой с утра пьяный кузен?
— Вы несправедливы к его высочеству. Он вовсе не был пьян. И не будете ли вы так любезны объяснить, что у вас там произошло на заседании? Я не стал вас расспрашивать днем, видя, в каком вы состоянии, а его высочество очень быстро убежал.
— А что? — безмятежно спросил король.
— Что? Да ничего особенного, только шум стоял такой, что дворец трясся и стекла вылетали. И потом все придворные маги до обеда бегали, как подстреленные гоблины. У графа Монкара сердечный приступ, у казначея поднялось давление, у министра иностранных дел инфаркт, еще было четыре сосудистых криза, два сердечных приступа, два нервных припадка и один тяжелый случай внезапного заикания.
Его величество тихо затрясся от беззвучного смеха.
— Вам смешно, ваше величество? Поделитесь же со мной вашей радостью, что произошло на заседании?
— Да ничего выдающегося. Было бы от чего в обморок падать! Между прочим, Зиновий такое творит на каждом заседании, и даже похлеще, орет, ругается, пинает кресла и посохом по столу лупит что есть силы, и ничего, никаких инфарктов и прочих заиканий. А наши господа какие-то все нежные, не плюнь на них! Никогда короля в гневе не видели.
— Жаль, — улыбнулся придворный маг.
— Что — жаль?
— Жаль, что меня там не было. Хотел бы я посмотреть на короля в гневе. Так это вы там кричали так, что вылетели стекла? Тогда понятно, почему вы вернулись в таком плачевном состоянии. Не бережете вы себя, ваше величество. Зачем вам понадобилось туда ходить? Флавиус бы прекрасно справился.
— Мэтр, — укоризненно отозвался король. — Если все сваливать на Флавиуса, наши господа так и не вспомнят, кто у них король. По-моему, они искренне верят, что король — это такой специальный господин, который тут околачивается, чтобы им было над кем посмеяться. И неужели вы не рады, что я научился гневаться?
— Рад, конечно, — согласился мэтр. — А как вы себя чувствуете сейчас?
— Замечательно. Мне так хорошо… Я вас еле дождался.
— Понимаю, — кивнул волшебник. — К сожалению, перерывы делать все равно придется, так что потерпите несколько дней. Потом будет легче. Это весьма неприятно, но я полагаю, вы справитесь.
— А куда я денусь, — король слегка дернул здоровым плечом.
— Это верно, никуда… Когда поправитесь, настоятельно рекомендую вам поехать куда-нибудь к морю отдохнуть. Вы в этом крайне нуждаетесь.
— Может быть… Не знаю… Во всяком случае, сначала женюсь.
— Вы столь решительно настроены?
— Я же дал слово. Мэтр, а вы мне ничего не посоветуете по этому поводу? Я в полной растерянности, если честно. Вы там что-то говорили о конкретных кандидатурах…
— Ваше величество, — серьезно сказал придворный маг. — Скажите честно: вы хотите быть счастливы?
— А это возможно?
— Вполне. Просто прислушайтесь, что подскажет вам сердце. Оно ведь у вас не каменное. И оно обязательно даст вам знать, когда вы встретите ту самую женщину, способную сделать вас счастливым. Только когда ваше мудрое сердце подпрыгнет, ударится о ребра и скажет «это она!», не возражайте ему, оно знает лучше. Дайте ему волю и следуйте ему.
Король тяжко вздохнул.
— А она возьмет и откажет.
— Знаете что? — не выдержал мэтр. — Давайте вернемся к этому разговору, когда поправитесь. А то вы начинаете ныть и жаловаться. Если откажет, женитесь на старшей дочери Агнессы, и покончите с этим неприятным делом. Все равно принцесс больше нет.
— Мэтр, вы шутите! — ужаснулся король. — Ей же семнадцать лет! Да еще такая наследственность!
— Что вы, ваше величество! Ни одной из трех галлантских принцесс король Луи IX не приходится отцом. А что касается возраста… Первого любовника принцесса завела еще в тринадцать, так что вам не придется ее ничему учить.
— Простите, мэтр, но если мне все равно придется жениться на шлюхе, то лучше уж пусть будет Камилла.
— По-моему, вы устали, ваше величество, — засмеялся мэтр. — Давайте к этому разговору вернемся тогда, когда вам действительно откажет ваша избранница. А пока — спокойной ночи.
Король со вздохом попрощался со старым волшебником, и мэтр удалился пешком через дверь, как все люди. А как только его шаги затихли в коридоре, появился принц Мафей. Он возник из серого тумана прямо на своем любимом стульчике и заулыбался, видимо, радуясь точному попаданию.
— Ты что, специально следил, когда мэтр уйдет? — улыбнулся король.
— Да, — честно признался Мафей. — А как ты меня засек?
— Я не засек. Я догадался. Проведать решил?
— Конечно. Я по тебе соскучился. На, вот Жак просил тебе передать. — На одеяло мягко шлепнулась коробочка с сигаретами.
— Спасибо! — умилился король и немедленно потянулся за свечой, чтобы прикурить. Мафей с интересом понаблюдал за его действиями, чуть склонив набок голову, и вдруг спросил:
— Шеллар, а эльфы курят?
— Понятия не имею. У мэтра спроси. Никогда не видел курящего эльфа… Стой, ты о чем это? Не смей и пробовать! Уши оборву! Мал еще!
— Шеллар, оставь в покое мои уши! — обиделся принц. — Я уже не маленький! Сколько лет было тебе, когда ты начал курить?
— Двенадцать, — признался король. — Но я же человек. Да и то меня за это гоняли и наказывали где-то лет до шестнадцати.
— Правда? — изумился Мафей. — Тебя тоже наказывали?
— Конечно. Мэтр был категорически против курения, особенно в моем возрасте. А мне хотелось быть взрослым и самостоятельным.
— А за что тебя еще наказывали?
— Да, пожалуй, больше ни за что. В остальном я был послушным и благовоспитанным мальчиком. Ну, разве что, иногда за некоторые эксперименты. Я всегда был очень любопытным и любил экспериментировать… с разными вещами. Просто, чтобы посмотреть, что получится.
— Ты увлекался алхимией?
— И алхимией тоже.
— А еще чем?
— А много чем. Криминалистикой, психологией, биологией, даже астрологией немного, но это было самое невинное мое увлечение.
— А просто так ты никогда не шалил?
— Не припоминаю. Разве что за компанию с Элмаром, он вечно придумывал что-нибудь веселое.
— И вас наказывали, как и меня?
— Элмара наказывали.
— А тебя?
— А я не попадался. Я даже последствия своих экспериментов зачастую ухитрялся скрывать. Хотя это не всегда удавалось… Однажды я, к примеру, устроил пожар в своей учебной комнате. Причем никого не позвал на помощь и потушил самостоятельно, но последствия были катастрофические — стол и занавески сгорели полностью, обгорел шкаф и две стены… И вот сижу я в своей погоревшей комнате и удрученно думаю, что же я скажу мэтру, когда он это все увидит. Когда вдруг является кузина Нона, удивленно смотрит вокруг и спрашивает: «А что тут случилось?» Я объясняю, что случилось и какая у меня проблема. Нона подумала минут пять и выдала такой бесценный совет: «Надо в комнате побрызгать духами, чтобы горелым не воняло, и никто ничего не заметит».
Мафей улыбнулся и спросил с живейшим интересом:
— А ты придумал, как скрыть последствия, или тебе все-таки попало?
— Конечно, попало. Как можно скрыть обгоревшие стены?
— А вот если бы тебе к, примеру, нужно было скрыть только стол, что бы ты сделал?
Король пристально посмотрел на кузена и подозрительно поинтересовался:
— Малыш, а что ты такое сделал со столом?
— Ты опять догадался? — скорбно вздохнул Мафей. — Я нечаянно завернул его спиралью.
— Стол? — изумился король. — Твой большой письменный стол? Как это возможно? И он не сломался?
— Местами сломался… — снова вздохнул Мафей. — Поколдовал я неудачно.
— И без спросу, разумеется. И теперь ждешь за это соответственного наказания.
— Конечно. А можно что-нибудь сделать?
— Единственное, что можно сделать — это заменить его на такой же, если найдешь. Или поколдовать как-нибудь. Эх, Мафей, некому тебе уши намять… Что можно было такого сделать, чтобы свернуть спиралью стол? А?
— Ты только мэтру не говори, — попросил Мафей. — Вдруг я все-таки смогу как-то это спрятать. А то он мне грозился уши надрать… Сказал, что это действенный метод, даже на тебя произвел впечатление… А тебя он тоже за уши таскал?
— Нет, — усмехнулся король. — Меня он один раз отодрал ремнем.
— Это больно?
— Очень.
— Больнее, чем за уши?
— Думаю, да. Но меня за уши не таскали, так что лучше спроси Элмара. Его в детстве и за уши драли, и ремнем, и даже кнутом, кажется. У него была очень суровая матушка. Варвары, что ты хочешь.
Мафей повертелся на своем стульчике, помялся, потом все-таки спросил:
— Шеллар, а как ты начал встречаться с девушками?
— Я с ними не встречался, — неохотно ответил король. — Об этом тоже лучше спроси у Элмара.
— У него я тоже спрошу, — пообещал Мафей. — Я всех спрашиваю. Вот и у тебя тоже. Как-то же ты начал?
— Мафей, мой опыт в этой области тебе не пригодится. Если тебе так уж интересно, все началось с того, что однажды мы с Элмаром напились, и он завел разговор о женщинах. Узнав, что у меня до сих пор их не было — а мне было семнадцать, — он пришел в ужас и немедленно потащил меня к каким-то знакомым шлюхам. Так что, это совершенно неинтересно, не романтично и весьма пошло, должен заметить. И тебе так начинать не рекомендую. Равно как и не рекомендую использовать то, что ты видел в моей спальне, в качестве примера для подражания. Понятно?
— Понятно, — согласился Мафей. — Хотя у тебя в спальне все равно темно и ничего толком не видно. Жаль, что я не могу видеть за пределами дворца…
— Что, на Жака хочешь посмотреть? Или на Элмара?
— Элмара я уже видел позавчера.
— Он знает? — коварно поинтересовался король.
— Нет! — испугался Мафей. — Не говори ему! А то он тоже рассердится…
— Тоже? А кого ты уже успел рассердить? А, ты имеешь в виду, когда Кантор тебя засек и грозился оборвать уши? Ты смотри, он такой, он не посмотрит, что ты принц. Тебе не рассказывали, как он обложил матом графа Монкара и выставил из моей гостиной?
— Рассказывали, — повеселел Мафей. — Шеллар, ты же не скажешь Элмару? А то ведь правда рассердится.
— Да не скажу, не скажу. Иди, наверное, спать, а то у нас разговор зашел совсем не о том… Да и устал я, если честно. Приходи завтра, расскажешь, что там с твоим столом.
— Расскажу, — вздохнул Мафей. — Спокойной ночи.
Штрихкод:   9785992210736
Бумага:   Офсет
Масса:   350 г
Размеры:   200x 130x 32 мм
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Фронтиспис, Разворотная
Художник-иллюстратор:   Клепакова Л.
Отзывы Рид.ру — Поспорить с судьбой
5 - на основе 6 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
16.10.2012 09:55
Новая часть приключений уже полюбившихся героев серии. Сюжет притягивает внимание и не отпускает до конца, но, как всегда, заканчивается произведение на самом интересном месте. Характеры прописаны детально, что позволяет рисовать в воображении живые образы героев.
Обложку переиздали, сделав книгу еще более "соблазнительной". Герои все так же готовы помочь друг другу, что в нашей жизни встречается редко.
Вообще взаимоотношения между персонажами, мягко говоря, не шаблонны. Король и шут - лучшие друзья, Шеллару плевать на то, что думают о нем придворные (этот серпентарий никак не уймется - по дворцу прошел шепоток, что шут и король - любовники... Извращенцы, придворные, однако). Младший принц Мафей и кузен Шеллара - Элмар - не стремятся к власти и всячески помогают Шеллару в его некоторых безумных начинаниях. Элмар до сих пор считает себя неотесанным варваром, даже несмотря на то, что вилку держать его все-таки научили и грамоте обучили. Он - открытый человек, и ежели ему что-либо не понравится - не постесняется об этом заявить, а то и дать по голове своим немаленьким кулаком. Каждый узнает в этих героях частичку себя.
Это одна из самых долгоиграющих серий (чуть ли не за последнее десятилетие!). Готова поклясться, что очень многие прочитав парочку книг, обнаружили на просторах интернета продолжение из огромного количество томов. Сначала были в шоке, а уже минут через десять потирали ручки в предвкушении. Персонажи стали настолько родными, что даже не совсем динамичное повествование не портит книгу. Так же как и обилие пороков, а их здесь фирменный набор - курение, алкоголь, наркотики и все из этого вытекающее.
Многие сетуют на обилие эротики в книгах Панкеевой. Сама же писательница отвечает на этот самый вопрос с заметной ухмылкой: "эротики здесь не больше, чем в жизни. Но явно меньше, чем обычно в литературном отображении этой самой жизни, потому и кажется, что много. Для меня духовная сторона любви неотделима от плотской, и обе, на мой взгляд, важны”.
Что касается жанра, то он скорее всего - приключения. Любовная линия есть - но она не главная.
В книге происходит много событий, из-за произведение выглядит немного сумбурным и разношерстным. Каждый найдет своего героя - от непоседливого принца Мафея, сумасбродного Кантора, до рационального короля Шеллара... Их огромное множество. Ольга все так же рассказывает сказки, только уже живет при дворе короля.
Перечитывала весь цикл раз пять и до сих пор не жалею, что купила эти книжки. Уж очень увлекательные.
Сюжет этой книги вертится вокруг короля, давшего обещание жениться во что бы то ни стало. Кто бы знал, во что может обратиться невинное обещание...
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
29.03.2012 15:36
Одна из самых пронзительных и печальных книг серии. Может быть потому, что сама попытка поспорить с судьбой, разорвать нить того, что суждено и пойти по иному пути не может быть другой. Трудной, тяжелой, почти невыполнимой, до слез на глазах...Да-да, конец я дочитывала со слезами на глазах. До невозможности было жалко Шеллара, и вместе с тем, я в очередной раз поняла, за что я им восхищаюсь. И восхищаюсь автором, создавшим такой цельный и яркий образ. Порадовал и улыбнул второй мой любимый персонаж - Карлсон, даже когда он просто появлялся на страницах, хотелось улыбнуться - немного забавный, немного нелепый, для меня он стал неиссякаемым источником позитива. Что касается героинь, и в этой книге, что Ольга, что Эльвира проявили себя как вполне разумные и соображающие дамы. Немного раздражала Кира, но и ее чисто по человечески можно понять и немножко пожалеть, непростое испытание ей выпало.
С нетерпением жду переиздания четвертой книги в таком же замечательном оформлении.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Поспорить с судьбой» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить