Анжелика.Королевские празднества Анжелика.Королевские празднества Впервые серия романов о легендарной Анжелике издана без купюр и с благословения автора! Людовик подписывает согласие на брак с испанской инфантой. Война, длившаяся в Европе не один век, наконец прекращена. Но какой ценой! Король понимает, что обрекает себя на жизнь с нелюбимой женщиной. И это в то время, когда великолепная Анжелика покорила его своим шармом, манерами и острым умом. Жоффрей понимает, что это опасно. И однажды не возвращается домой. Ходят слухи, что его заточили в Бастилию по обвинению в колдовстве. Освободить графа может только король, и Анжелика на коленях умоляет его помиловать мужа. Но как ответит ей Людовик, который однажды был сражен неземной красотой этой женщины, принадлежащей другому? Клуб семейного досуга 978-5-9910-0711-5
273 руб.
Russian
Каталог товаров

Анжелика.Королевские празднества

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Впервые серия романов о легендарной Анжелике издана без купюр и с благословения автора!

Людовик подписывает согласие на брак с испанской инфантой. Война, длившаяся в Европе не один век, наконец прекращена. Но какой ценой! Король понимает, что обрекает себя на жизнь с нелюбимой женщиной. И это в то время, когда великолепная Анжелика покорила его своим шармом, манерами и острым умом. Жоффрей понимает, что это опасно. И однажды не возвращается домой.
Ходят слухи, что его заточили в Бастилию по обвинению в колдовстве. Освободить графа может только король, и Анжелика на коленях умоляет его помиловать мужа.
Но как ответит ей Людовик, который однажды был сражен неземной красотой этой женщины, принадлежащей другому?
Отрывок из книги «Анжелика.Королевские празднества»
Глава 10
Свадьба по доверенности в Фонтарабии. — «Зеркало Португалии» и «Пелегрина». — Инкогнито Мадемуазель

— Ваш супруг встречался вчера с королем Испании… И что, в каком настроении тот был? — так на следующий день начала разговор Мадемуазель.

Анжелике не удалось принять более уместный в подобной ситуации озадаченный вид, однако принцесса, видимо, этого не заметила. Молодая женщина начинала понимать, что при дворе каждый предпочитал скрывать свои мысли, и ответила уклончиво:
— Пусть Ваше Высочество простит меня! В эти дни мне редко выпадает возможность поговорить с мужем, он ведь тоже так занят на службе у Его Величества…
— Я знаю, что отнимаю у вас много времени! Но кроме вас, мне здесь больше не с кем поболтать. Даже в подобном хаосе вы не теряете головы. А вот я со вчерашнего дня не нахожу себе места. — Так что же рассказал вам супруг?

Анжелика заметила, что в вопросах внешней политики мужья, как правило, не откровенничают с женщинами, и в особенности — с женами.

— Кажется, ваша пара и в этом случае является исключением, — не отставала от нее Мадемуазель.

Анжелика понимала, что несколько обнадеживающих слов ничего не будут ей стоить, а принцесса де Монпансье жаждет узнать, состоится ли свадьба. И тогда, стараясь унять волнение принцессы, графиня де Пейрак заверила Мадемуазель, что убеждена в благополучном исходе.

Как и главный распорядитель, она заявила, что хотя ей неизвестны тайны небожителей, но все же она может сказать — Анжелика особо выделила слово «может», — что, по ее мнению и по мнению ее мужа, все решится в течение двух-трех дней или даже часов. Она также добавила, что благоприятный исход зависит от доброй воли министров, которые должны вычеркнуть пару-тройку пунктов из договора, дабы успокоить гордость испанского монарха… И от Марии-Терезии!.. Ведь с тех пор, как инфанта увидела письмо короля Франции — то, которое ей не позволили прочесть, — она вряд ли так просто откажется от союза со столь галантным монархом. Так что, когда наступит подходящий момент, Мария-Терезия сделает решающий ход.

— Дочь властвует над сердцем отца! — облегченно промолвила Мадемуазель.

После она рассказывала всем, кто хотел ее слушать: «Мадам де Пейрак намекнула, что ее муж сумел получить аудиенцию у испанского короля. Подумать только, у этих дворян с Юга связи повсюду и даже горы им не помеха». И повторяла с таинственным видом: «Дочь властвует над сердцем отца!» Вскоре ее слова твердили повсюду.

Оптимисты утверждали, что инфанта — которую они даже не видели — непременно заставит короля уступить.

Другие же считали, что конец гегемонии Испании в Европе — утопия, в которую не поверит ни один здравомыслящий человек.

Но все они немного опоздали со своими суждениями.

«Здравомыслящие люди», то есть кардинал Джулио Мазарини и дон Луис де Аро де Гусман, снова встретились с глазу на глаз. Кардинал был серьезно болен, но сейчас недомогание не могло его остановить… Нужно было искать выход из тупика, так что оба министра с головой окунулись в работу.

28 мая главный распорядитель королевского гардероба Людовика XIV отбыл с приказом справиться об Их Величествах, которые, любезно приняв посланника, отправились на ежедневную прогулку к морю.

На следующий день в королевский дворец Сан-Себастьяна съехалось столько французов, что пришлось просить их посторониться и пропустить слуг испанского короля, но никто даже с места не сдвинулся. Все жаждали увидеть инфанту.

Над головами, как по волнам, истончая соблазнительные ароматы, плыли огромные блюда с яствами, и французские дворяне увлеченно обсуждали каждое из них: жаркое из крольчатины, куропатки с латуком, колбаса из мяса птицы на подложке из сливочного бисквита, свиные хрящики с артишоками… Кулинарное искусство высоко ценили при королевском дворе Испании, ведь всем известно, что королевский повар, служивший еще Филиппу III, отцу нынешнего монарха и Анны Австрийской, Франческо Мартинес Монтино , составил сборник рецептов, получивший название «Трактат о том, как накрывать праздничный стол».

29 мая, вероятно, из-за толпы и давки на улицах, Филипп IV и инфанта отменили привычную прогулку к морю. Все были страшно огорчены. «Все кончено», — вздыхали пессимисты. Чем крепче становилась уверенность, что мирный договор наконец подпишут, тем больше препятствий возникало на пути к нему. Казалось, король Испании не пойдет навстречу.

* * *
Но однажды ночью внезапно прискакал всадник, стремительно преодолевший расстояние от Сен-Жан-де-Люза до Сан-Себастьяна.

*
Разбудили короля Испании.

Всадник оказался гонцом, отправленным первым министром доном Луисом де Аро к государю со срочным донесением, в котором сообщалось, что переговоры закончены и обе стороны совершенно удовлетворены их исходом.

Король принял решение завтра же выехать вместе с инфантой в Фонтарабию. Но, поскольку завтра уже наступило — было два часа ночи второго июня, — то до отъезда Их Величеств оставалось всего несколько часов.

Кареты Филиппа IV и инфанты покинули Сан-Себастьян около восьми утра и медленно поползли по дороге мимо деревень Пасая.

В Рентерии они пересели в великолепную габару и в сопровождении множества лодок и габар с музыкантами переправились на другой берег залива.

Несмолкающее пение скрипок заглушало разноголосый шум — аплодисменты и прощальные выкрики местных жителей на родном языке.
Часто непокорные их кастильским королям баски понимали, что инфанта едет в Фонтарабию, чтобы выйти там замуж и стать королевой Франции.
Мария-Терезия, которую они несколько дней видели рядом с ее августейшим отцом на берегу реки в летящей по волнам позолоченной лодке или осматривающей галеоны из Америки, их инфанта, восхищающаяся ловкостью закидывающих сети баскских рыбаков и их виртуозными танцами, скоро пересечет невидимую границу, разрезавшую надвое воды Бидассоа и исчезнет за горизонтом Франции. Больше они ее никогда не увидят.
Она слышала прощальные крики и пожелания.

Их Величества прибыли в Фонтарабию в шесть вечера.
Город встретил их многочисленными залпами пушек, а гвардейский полк — ружейной стрельбой, склонив знамена в знак приветствия.
Собралась огромная толпа.
Французов прибыло видимо-невидимо. Стоило им услышать о благополучном завершении переговоров, как они тотчас устремились на другой берег. Повсюду исполняли праздничные танцы, страстные и стремительно легкие.

Провинция Гипускоа снова оказывала монарху ту же услугу, что и его отцу в 1615 году, когда два государства обменялись французской и испанской принцессами. Услуга заключалась в готовности принять у себя на границе до десяти тысяч человек, но из Каталонии с Филиппом IV приехали только шестьсот всадников и столько же пехотинцев из личной охраны короля. Командовал ими подполковник Педро Нуно Португальский, герцог де Верагуа, потомок Христофора Колумба , адмирал и «аделантадо» обеих Индий . Солдаты были одеты в желтые мушкетерские плащи, украшенные двухцветной бахромой, с прорезями для рук. На их груди и спине красовался королевский герб, а на плечах — бургундские кресты . Пехотинцы были вооружены пиками и мушкетами.

Теперь король Испании желал ехать как можно быстрее.

По прибытии в город, среди шума танцев и грохота ружейных залпов, Филипп IV решил, что церемония отречения Марией-Терезией от наследства и испанской короны произойдет тем же вечером.
В восемь часов прибыли свидетели: Алонсо Перес де Гусман , патриарх обеих Индий, и Фернандо де Фонческа Руис де Контрерас, маркиз де Лапилла, королевский секретарь. Последний зачитал вслух оба документа. Патриарх, в свою очередь, принял торжественную клятву инфанты.
Брак по доверенности должен был состояться на следующий день, 3 июня, в церкви Фонтарабии.

*
3 июня.
После объявления о столь ошеломляющем и необычайно скором решении королева Анна Австрийская и оба ее сына провели часть ночи в поисках самых великолепных вещей, которые только могли отыскать в подарок будущей королеве Франции.

Со своего балкона Мадемуазель поведала Анжелике новости этой лихорадочной ночи, в событиях которой она, к ее величайшему огорчению, не участвовала.

— Что в шкатулке, я не видела. Но она довольно большая и сделана из ароматной древесины «каламбукко» , что растет в Америке. Внутрь, насколько мне известно, положили все самое прекрасное, что только можно себе представить, кроме драгоценностей, принадлежащих французской короне, потому что они не являются собственностью королев и никогда не покидали пределов страны… Но в любом случае сегодня шкатулка останется здесь — пока инфанта не вышла замуж, она не имеет права принимать подарки короля… Признаюсь, мне так жаль, что не довелось увидеть, какие сокровища в нее положили.

Пока она говорила, две женщины заканчивали ее одевать в строгое черное платье.

— Я намерена присутствовать на свадьбе по доверенности, — оживляясь, продолжала принцесса, — вчера, как только мы узнали о прибытии в Фонтарабию Их Величеств, Филипп и я тут же стали собираться на завтрашнюю церемонию, чтобы посмотреть на обряд бракосочетания и наконец-то увидеть испанского короля и инфанту. Кардинал ничего не имел против, но король запретил брату появляться там. Он заметил, что будь на месте Месье — возможного наследника трона Франции — наследник испанского престола, он бы ни за что не ступил на чужую землю.

«Ведь даже испанские гранды и знатные сеньоры не соизволили приехать в Сен-Жан-де-Люз, чтобы взглянуть на французский королевский двор… Король пожелал, чтобы и принцесса, его кузина, также воздержалась от поездки».
— Но я настаивала на своем, уж можете мне поверить.

Это привело к целой проблеме. Министры собрались в комнате кардинала, все еще прикованного к постели подагрой. Брат короля, хорошо понимая, что уж ему-то окончательно отказано в разрешении появиться на церемонии в иностранном королевстве, изо всех сил старался — «что довольно подло» — добиться того же запрета и для Мадемуазель.
Но король, напротив, неожиданно передумал и дал свое согласие.
Просто-напросто королева Анна объявила, что может довериться только мнению Мадемуазель и что настал момент, когда кто-нибудь здравомыслящий наконец опишет ей инфанту, чтобы «ее материнское сердце успокоилось». Лишь уверившись в красоте невестки, она сможет подготовиться к торжественному и волнительному моменту встречи на Фазаньем острове, которого так ждала.

Кардинал понимал, что следует уважать трепетное отношение испанцев к независимости их земель, и потому сообщил дону Луису де Аро, что на церемонию инкогнито прибудет Великая Мадемуазель. Месье Лене , поверенному принца Конде, поручили ее сопровождать. Принцесса приказала одолжить на время простую карету, чтобы фамильный герб на экипаже не выдал ее.

Так что сегодня Бине не надо заниматься прическами!
— Пусть мои волосы останутся не завитыми. Конечно, эти бесцветные плоские пряди меня не красят, но зато так нас точно никто не заметит.
Великая Мадемуазель была одета в платье из черного сукна и черную атласную вуаль, а скромное жемчужное ожерелье и серьги были единственными украшениями, уместными во время траура. Она была полностью готова к своей миссии.
Пудриться принцесса не стала.
К поездке готовились в строжайшей тайне, чтобы герцогине де Монпансье не досаждали просьбами те, кто жаждал бы к ней присоединиться. Так что Мадемуазель взяла с собой только Анжелику и еще трех дам.

*
В Андее, на берегу Бидассоа, их ждали заранее приготовленные Лене лодки. Это были три габары с «великолепной росписью и позолотой», портьерами из голубого узорчатого шелка с крупной бахромой из золотой и серебряной нити и всей необходимой для комфортного путешествия мебелью.
Лодочники рассказали им, что уже перевозили нескольких французских дам в Фонтарабию.
— Я уверена, что это кое-кто из свиты королевы и мадам де Моттвиль. Она боялась поставить под угрозу мое инкогнито, потому что уж ее-то испанцы знают. Держу пари, утром она завтракала с Пиментелли…

Всю весну тайный эмиссар испанского короля дон Антонио Пиментелли де Прадо ездил по окрестностям Парижа, тайно спеша в Лувр, как только ему подавали знак.
Все его знали, и каждый хотел видеть, чтобы обсудить события наполненного мучительным ожиданием года. Его привязанность к королевскому двору Франции, а точнее, привязанность двора к нему, появилась во время поездки в Лион, куда он прибыл с доброй вестью и словами: «Инфанта ваша».
Мадам де Моттвиль действительно обедала у Пиментелли. Ее и еще нескольких дам заметили в окнах его дома. Позже стало известно, что дон Антонио угощал их шоколадом, который очень ценился в Испании, и бисквитами.

На пристани Фонтарабии путешественников ждала открытая карета, запряженная шестеркой лошадей. И хотя Мадемуазель не сомневалась в успехе своего инкогнито, она, тем не менее, была уверена, что карету предоставили именно ей. Король Испании отличался редкой учтивостью. А главное — и это очень понравилось Мадемуазель — уважал родственников короля. Его предупредили о прибытии важной особы, и он бы не позволил смутить гостя ранга принцессы де Монпансье встречей с грубой толпой плебеев.
Не считая придворных, сопровождавших короля из Мадрида, множество дворян рангом пониже появились в последний момент в Фонтарабии, откликнувшись на летящий над горами радостный клич. Они боялись пропустить захватывающее зрелище, событие, казавшееся еще совсем недавно абсолютно невозможным,— подписание мирного договора между Францией и Испанией.

Фонтарабия — небольшой город, расположенный в горах, — на все лады воспевал честь и славу Испании. Среди тех, кого поток военных, всадников и музыкантов отнес к дверям церкви Святой Марии, были епископ Памплоны, граф де Фуэнсалдана , герцог де Верагуа, барон де Ватевилль и дон Антонио Пиментелли де Прадо, тайный посланник короля Испании в Лионе.

Испанский хроникер отмечал, что улицы заполнила шумная толпа, «но она только добавляла зрелищности и красочности спектаклю. Граф де Фуэнсалдана ослепил всех изысканностью своего наряда, великолепием одежд слуг и окружавшей его многочисленной семьи».

Там же находился дон Карлос д’Эсте, маркиз де Бургомайн — рыцарь Золотого руна , командующий немецким полком и генерал-сержант Армии. Был и дон Хениго де Беландия, рыцарь и командор ордена Святого Иоанна , а также генерал и главнокомандующий артиллерией Милана — могущественного и знаменитого итальянского города, где императоры Священной Римской империи продолжали короновать королей Ломбардских. А также дон Николас де Кордога, рыцарь ордена Сантьяго, полковник от инфантерии и генерал Армии; дон Хосе де Борха, рыцарь ордена Монтезы , капитан кавалерии; дон Диего де Фонсека, капитан от инфантерии; дон Хосе де Кордоба, рыцарь ордена Калатравы и также капитан от инфантерии; дон Хосе де Эскобедо, назначенный на галеоны; дон Антонио де Роблес, рыцарь ордена Сантьяго, капитан кавалерии, и наконец сержант-майор Габриэль де Сифра.
Вместе с бароном Ватевиллем, сеньором Бро, аббатом де Болме, а также Вирджинио Ваалем — братом ордена Святого Иоанна, сержант-майором и полковником, здесь также были барон де Сен-Морис, полковник от немецкой инфантерии, и дон Фернандо де Лухан виконт де Сен-Мар — капитан стражи правителя Милана. Пожаловали дон Франциско де Салазар, сын графа Салазара, и дон Хуан Антонио Абурто — оба блистательные капитаны кавалерии, а также маркиз де Рисбург, полковник от валлонской инфантерии.

Прибыли полковник от немецкой инфантерии барон де Вик, граф д’Утрехт, маркиз Арпано, граф Эреди и полковник кавалерии дон Альфонсо Перез де Лос Риос. Герцога де Верагуа сопровождали рыцарь ордена Калатравы, капитан от инфантерии дон Луис де Аларкон и дон Хуан де Ватевилль, маркиз де Конфлан, а также полковник кавалерийских частей граф де Бассолен. Дополняли великолепный сонм многочисленные представители дворянства горных баскских провинций Испании — Наварры, Бискайи, Гипускоа и Араба . По словам испанского хроникера, «знатные баски, наряду с дворянами и простолюдинами Франции добавили зрелищу еще больше пышности».

Все возглавляющие кавалерию принцы прибыли к церкви верхом и теперь, красуясь, гарцевали, восхищая всех талантом наездника и великолепием нарядов. Дон Карлос д’Эсте, маркиз де Бургомайн, выделялся особенно, поскольку носил орден рыцаря Золотого руна. Не менее яркой фигурой были Хениго де Беландия, рыцарь и командор ордена Святого Иоанна, и дон Педро д’Арагон, капитан бургундской стражи. Они напоминали Великих герцогов Запада , которые, мечтая воскресить легендарное королевство Лотаря , простиравшееся от севера до юга, ослепляли Европу великолепием и щедростью и находились в родстве как с Габсбургами, так и с королями Испании.

Орден Золотого руна представлял собой цепь из перемежающихся золотых звеньев в виде пластинок, на которых изображены золотые огнива, исторгающие языки пламени в форме буквы «В», что означало «Бургундия». К центральному звену цепи или же на широкую алую ленту подвешивали золотого барашка.

На паперти и у входа в церковь уже толкались охваченные волнением люди, одни протискивались внутрь, другие стояли в проходе, чтобы посмотреть, как в церковь будут входить король и инфанта, некоторые, напротив, пробирались к выходу, пытаясь отыскать знакомых.

Беспокойная толпа зевак разлучила Анжелику и Мадемуазель, к которой неожиданно подошли два гордых идальго, разыскивающих «родственницу месье Лене», и весьма почтительно проводили ее внутрь храма.

Ожидание затянулось.

Скучающие священники беседовали с француженками, и мадам де Моттвиль не раз ужаснулась речам, которые они вели, пользуясь царившим в храме полумраком.
«Perdone. Dejeme pasar» , — неожиданно произнес по-испански чей-то хриплый голос позади Анжелики. Она оглянулась и, посмотрев вниз, увидела рядом престранное создание. Это была карлица с невероятно уродливым лицом, настолько маленькая и полная, что казалась квадратной. Ее пухленькая рука сжимала ошейник черной борзой. Следом шел карлик в яркой, как и у его спутницы, одежде, толстощекий, с хитрой физиономией, при виде которой каждому хотелось смеяться.
Толпа раздвинулась, пропуская маленьких людей и собаку.

— Это карлица инфанты и ее шут Томасини, — произнес кто-то. — Кажется, она забирает их с собой во Францию.
— И зачем ей эти уроды? Во Франции у нее найдутся другие поводы для смеха.
— Она утверждает, что только ее карлица умеет готовить шоколад с корицей.

Наконец, за Анжеликой пришел сам Лене. Анна Австрийская поручила заботу о Мадемуазель и ее свите поверенному принца Конде, с которым возобновила старую дружбу, связывавшую их еще до Фронды.
Дворцы испанского короля и его дочери находились недалеко от церкви, но, чтобы до нее добраться, пришлось бы несколько раз подниматься в гору. Так что Их Величества поехали в карете. Инфанта сидела по левую руку от отца.
Словно рябь по водной глади, по толпе пробежала волнительная дрожь предвкушения встречи с монаршей семьей, а когда король Испании вышел из кареты, то шепот восхищения перерос в рев обожания.

В честь важного события поля шляпы Филиппа IV удерживали две самые впечатляющие драгоценности из сокровищ короны: исключительно крупный бриллиант, названный «Зеркалом Португалии» , и жемчужина, единственная в своем роде по форме, величине и перламутровому блеску — «Пелегрина» .
Мадемуазель прошептала на ухо Анжелике:
— Это означает «Паломница» на испанском…

Филипп IV, бледный как смерть, шел по главному нефу. Хор пел «Te Deum».

Инфанта следовала за отцом одна, одетая в белое атласное платье с богатой вышивкой. Но «страж инфанты» так искажал ее фигуру, что французам не удавалось составить верное суждение о внешности своей будущей королевы. Ее camera-mayor графиня Приего несла шлейф этого внушительных размеров одеяния.
Король склонился перед алтарем «с неповторимым величием», как потом говорила Мадемуазель.

Их Католические Величества поднялись на возвышение, расположенное под главным сводом храма и застеленное роскошными турецкими коврами. Король и инфанта сели перед алтарем с Евангелием, а придворные дамы и фрейлины на некотором расстоянии от него.
По другую сторону от алтаря на табурете, обшитом темно-красным бархатом, сидел дон Луис де Аро. Испанские гранды прошли к скамьям.
После молитв, обязательных, когда на богослужении присутствовали королевские особы, епископ Памплоны начал мессу.
Вскоре Мадемуазель ни с того ни с сего начала взволнованно озираться по сторонам, что тотчас привлекло внимание сидевших недалеко от нее французов.
Уже прошла добрая половина мессы, а одно место среди тех, что были приготовлены для гостей, все еще пустовало.

Это было место монсеньора де Фрежюса, единственного француза, официально приглашенного принять участие в церемонии. На него возложили ответственность предоставить доверенность, составленную королем Людовиком XIV на дона Луиса де Аро, чтобы тот представлял интересы французского монарха на церемонии. Так что господин де Фрежюс являлся также единственным свидетелем отсутствующего супруга. Епископ до сих пор не появился, но, по-видимому, это никого не тревожило и не волновало. Среди испанцев все было спокойно. Наконец, командор де Сувр заметил обеспокоенность Мадемуазель и тоже обратил внимание на отсутствие монсеньора де Фрежюса. Он сказал об этом Пиментелли и де Лионну, который, в свою очередь, отправил аббата на поиски епископа. Ведь без французского представителя и, в особенности, без документа, который находился у него, брак не мог быть заключен.

Тут появился и монсеньор де Фрежюс, один и явно разгневанный тем, что его не встретили и не предоставили сопровождения. О чем только думает распорядитель церемоний! Де Фрежюс бросил вскользь, что как-никак он — епископ и его полагается разыскивать со свечами. Проходя мимо дона Луиса, он вполголоса пожаловался, что «можно было позаботиться о том, чтобы его предупредить» — его, единственного француза, получившего официальное приглашение.

Итак, дневная месса подходила к концу. Вот-вот должна была начаться церемония бракосочетания по доверенности.

Когда епископ Памплоны в праздничном облачении появился в сопровождении патриарха обеих Индий, французского епископа с той самой свитой, которая только что вручила дону Луису де Аро документ, предназначенный для Его Католического Величества, король и инфанта встали.
Вперед вышел королевский нотариус и зачитал вслух документ, который мессир де Ломени-Праслен отвозил на подпись Людовику XIV в ноябре прошлого года и который французский король подписал в Тулузе 10 ноября 1659 года, разрешив дону Луису де Аро исполнить роль короля Франции при заключении брака по доверенности.
Затем нотариус зачитал разрешительную грамоту, выданную папой Александром VII и дозволяющую брак при кровном родстве супругов.
После епископ Памплоны обратился к инфанте со словами, дает ли она согласие стать супругой Людовика XIV. Он задал ей три «свадебных вопроса», как и положено при бракосочетании.

Инфанта три раза оборачивалась к отцу, спрашивая позволения ответить. И получив согласие, тихо отвечала «да» — так тихо, что ответ можно было скорее угадать, чем услышать.
Гости радостно зашептались, забыв, что находятся в стенах храма. И французы, и испанцы, присутствующие на церемонии, были людьми благородного происхождения и знали, как должно вести себя у алтаря, но волнение слишком захватило их.
Когда подошел момент давать клятву, инфанта и дон Луис протянули друг другу руки, но их пальцы так и не соприкоснулись. Затем, встав на колени, инфанта взяла отца за руку и поцеловала ее.

По восковым щекам короля потекли слезы.
Мадемуазель шумно высморкалась.
Именно в этот миг каждый осознал, насколько важный сегодня день.
Состоялось великое событие.
Из храма Мария-Терезия шла по главному нефу справа от Филиппа IV.
Отныне она стала королевой, отныне она стала равной своему отцу.

*
Фонтарабия — город на холмах и поэтому с церковной паперти открывался великолепный вид на окрестности.
У входа в храм собралось множество французов, которые обменивались поздравлениями и впечатлениями.
Анжелика заметила в толпе Жоффрея и подошла к нему. Они не виделись со вчерашней ночи, когда муж отправился домой, чтобы сменить одежду и побриться, а ее задержала Великая Мадемуазель. Анжелике тоже пришлось переодеваться в спешке три или четыре раза. Она поспала от силы несколько часов, но подкрепляя силы хорошим вином, оставалась бодрой. За Флоримона можно было не беспокоиться. За ним присматривала Марго. Будучи гугеноткой, она осуждала праздники и, хотя заботливо хлопотала вокруг госпожи, когда та прихорашивалась, прислугу, которая находилась в ее подчинении, держала в строгости.

Анжелика, просияв, добралась до мужа и коснулась его веером.
Он галантно поцеловал ей руку. Довольно забавно было играть в эту игру на публике, облекая любовь и влечение друг к другу в самые простые жесты нежной привязанности. Но таковы правила светского театра. Люди вокруг них обсуждали наряды гостей на церемонии. Французы высмеивали привычки испанских придворных.
Сегодня, более чем когда-либо, была заметна любовь последних к тесным одеждам. Испанские мужчины буквально тонули в обилии кружев, а их обувь из прекрасной кожи больше напоминала туфли-лодочки, так как была напрочь лишена каблука. «Они настолько преисполнены собственным величием, что у них нет нужды подчеркивать его при помощи маленького куска древесины», — заметила мадам де Моттвиль.

«Но, — продолжала она, — справедливости ради стоит признать, что и наряды французов перешли всякие границы: обилие рюш и оборок, ширина рингравов, множество рядов кружев на чулках и манжетах, галстуки — так называемые «крылья бабочки», больше напоминающие сегодня «крылья мельницы», — все это выглядело так гротескно и нелепо, что меня вовсе не удивлял смех испанцев». Но, так или иначе, наряды поражали воображение и выглядели впечатляюще, подчеркивая атмосферу праздника, царящую в городе.
— В Испании, — добавил кто-то, — молодые и привлекательные женщины остаются дома. А что до остальных, то «страж инфанты» придает им приличествующее их рангу величие.
Анжелика подумала о том, что Жоффрей выглядит здесь самым элегантным мужчиной. Он не походил ни на испанца, ни на француза, и каждый, а особенно каждая, — смотрел на него так, словно он — заморский принц.

Муж снова поцеловал ей руку и руки еще нескольких дам и удалился, сказав только, что заметил человека, с которым должен встретиться.
Анжелика отправилась вместе со всеми посмотреть, как обедает испанский монарх.
— Нам сюда, в этот зал. Там уже накрывают на стол. Согласно испанскому этикету король должен есть один, следуя очень сложному церемониалу.
На стенах зала висели огромные гобелены, выполненные в приглушенных коричневато-золотистых тонах, слегка оживленных красным и серо-голубым. Сюжеты для них позаимствовали из истории Испании. В зале было не протолкнуться. Стоять приходилось в невероятной тесноте.
Внезапно наступила полная тишина.

Вошел король. Анжелике удалось влезть на маленький табурет.
— Он похож на мумию, — прошептал Пегилен.
И действительно, кожа Филиппа IV была желтой, словно пергамент. Больная, слишком жидкая кровь окрашивала нездоровым румянцем щеки монарха. Он прошел к своему столу, шагая, словно марионетка на ниточках. Большие тусклые глаза, не мигая, смотрели прямо перед собой. Выдающийся вперед худой подбородок, красные губы и редкие медно-золотистые волосы только усиливали его болезненный вид.

Однако, проникнувшись сознанием своего почти божественного величия, он не допускал ни единого жеста, который бы не предписывал этикет. Филипп IV был закован в свою власть, как в доспехи, и, в одиночестве сидя за столом, ел гранат маленькой ложечкой так торжественно, словно совершал богослужение.
Между тем толпа бурлила и разрасталась. Сзади напирали все новые зрители, и первые ряды внезапно подались вперед, к королю. Еще немного — и его стол бы перевернули.
В зале было нечем дышать, и Филиппу IV стало нехорошо. На мгновение все увидели, как он поднес руку к горлу, чтобы отодвинуть душивший его кружевной воротник и глотнуть воздуха. Но тотчас снова принял величественный вид, словно добросовестный актер, готовый ради роли на любые муки.

— Кто бы мог подумать, что этот призрак плодит детей, как петух? — не унимался неисправимый Пегилен де Лозен, когда они собрались на улице после окончания обеда. — Его незаконнорожденные отпрыски заполнили своими криками кулуары дворца, а вторая жена продолжает рожать заморышей одного за другим. Только вчера они лежали в колыбели, а сегодня уже покоятся в усыпальнице Эскориала.
— Последний, говорят, умер, когда мой отец отправился послом в Мадрид просить руки инфанты, — вступил в разговор Лувиньи, один из сыновей герцога де Грамона. Правда, с тех пор родился еще один, но и он уже одной ногой в могиле.
— Нет-нет, — возразил граф де Сент-Амон, — это не совсем так. Инфант Фелипе-Просперо еще жив. Но жизнь в нем едва теплится. В четыре года его силы поддерживает только молоко кормилицы. Молодая королева Мария-Анна Австрийская вновь беременна. Это одна из причин, по которой она не смогла сопровождать короля. Испанцы надеются, что на этот раз на свет появится здоровый наследник.
— Он умрет, — произнес маркиз д’Юмьер, — и кто тогда унаследует трон Карла V? Инфанта — наша королева!
— Вы заглядываете слишком далеко в будущее и судите чересчур поспешно, маркиз, — возразил герцог Бульонский, известный пессимист.
— Откуда вам знать, что такую вероятность не предвидели его высокопреосвященство кардинал Мазарини, а возможно, и Его Величество?
— Да-да, наверно, вы правы, но избыток честолюбия никогда не способствовал установлению мира.
Втягивая длинным носом принесенный ветром морской воздух, словно учуял какой-то подозрительный запах, герцог Бульонский проворчал:
— Мир! Мир! Да от него и следа не останется через десять лет!

*
Анжелика увидела, что пришли за Мадемуазель, чтобы сопроводить ее в комнаты инфанты, ныне королевы Франции, которая давала обед.
Из-за толчеи молодая женщина не смогла присоединиться к принцессе и предпочла остаться на месте. Тем временем французский и испанский дворы продолжали соперничать друг с другом в изысканности нарядов и танцев. Мадемуазель вскоре вернулась, безмерно довольная тем, что ей удалось встретиться с дочерью испанского короля и новой королевой Франции.

Герцогиня де Монпансье дрожащим от волнения голосом рассказала, что ее проводили к Марии-Терезии, которая обедала в присутствии камер-дам и менин . Великая Мадемуазель присела в реверансе перед молодой королевой, и та ответила ей прелестной улыбкой. «Она показалась мне одновременно такой любезной и величественной, что я уверена — Ее Величество очень понравится французам».

Во время обеда молодая королева то и дело поглядывала на французскую принцессу, свою новую родственницу. Перед тем как выйти из зала, она приблизилась к ней и промолвила с чудной грацией: «Un abrauto le quierodar a escondidas» . Как только королева удалилась в свои апартаменты, первая камер-дама сообщила Мадемуазель, что Их Величество Мария-Терезия хотела бы ее видеть. Встретившись вновь, они присели на карро и немного побеседовали в непринужденной обстановке, а барон де Ватевилль исполнял роль переводчика. Королева спрашивала Мадемуазель о том, красивы ли ее сестры, увидит ли она их в Сен-Жан-де-Люзе?.. Очевидно, Ее Величество испытывает тревогу, но ценит то, что в такой день французская принцесса из ее новой семьи пренебрегла этикетом, чтобы разделить вместе с ней свадебное волнение.

«Это было веление сердца», — говорила Мадемуазель. Но оно явно пришлось не по душе испанскому хроникеру Леонардо дель Кастильо, которому поручили записывать все без исключения события грандиозного праздника. Увлеченный возложенной на него задачей, он не стал скрывать несогласие с тем, будто встреча королей на Фазаньем острове сможет рассеять неприязнь, установившуюся между двумя народами.

«На бракосочетании присутствовала мадам Орлеанская, дочь герцога Орлеанского и двоюродная кузина Его Католического Величества, которая была приглашена во дворец инфанты и присутствовала на обеде Ее Величества. И хотя она прибыла инкогнито, но позволила всем себя рассмотреть и узнать, со свойственной французам бесцеремонностью и полным отсутствием такта».

* * *
— Наш король дает бал сегодня вечером, поезжайте домой, вам нужно переодеться, — сказала Мадемуазель Анжелике.
«Испанцы в печали. Они потеряли инфанту. Но мы — мы получили новую королеву».
«Король желает танцевать. Я пришлю за вами портшез».
Мадемуазель де Монпансье наспех поужинала в Андее и тотчас отправилась к королеве-матери, чтобы рассказать обо всем, что ей довелось увидеть. Она отыскала Анну Австрийскую у кардинала и подробно поведала о своем путешествии, доставив королеве немалое удовольствие.
Так как третьего июня отмечали небольшой религиозный праздник, Мадемуазель отправилась вместе с королевой в церковь к вечерней молитве, а затем вернулась к себе, чтобы переодеться к балу, где она не появлялась со дня смерти отца… Из украшений принцесса, как и ее сестры, предпочла жемчуг, который, как уверяли, являлся вполне уместным во время траура украшением.

*
— Поторопитесь, мадам!
Что действительно впечатлило Марго, так это то, что приглашение принес паж из королевского дворца.

*
Анжелика любила танцевать.
Случалось, что, выйдя из игрального зала, не желавшая спать молодежь брала с собой скрипачей и лютнистов и отправлялась на поиски помещения — зачастую обычной конюшни или сарая, — чтобы немного потанцевать. Однажды вечером вместе с душой компании Филиппом де Курсильоном, у которого был дар веселиться и устраивать развлечения, Анжелика научила всех провансальской вольте , исполнив танец под ритм тамбурина.

— Скорее, мадам!

Маргарита приготовила для госпожи красное платье того светлого оттенка, который буквально загорался, когда на него падал свет. На этот раз служанка немного волновалась.
Она выведала у пажей некоторые подробности о предстоящем празднике. Не сумев заполучить для танцев достаточно просторный зал у риколлетов, бал решили провести в помещении театра, где ставили испанские комедии. У одной из стен установят помост для музыкантов, а на подмостках в центре разместятся те, кто не пожелает танцевать.
Узнав, что бал состоится в театре, Анжелика недовольно поморщилась, но потом смирилась.

Действительно, только театральный зал был единственно подходящим по размеру помещением.
Время шло, а портшеза, обещанного принцессой, все было.
Нарядная Анжелика покорно ждала.

*
Ночь давно опустилась на землю, и король, должно быть, уже открыл бал.
Анжелика ужасно расстроилась. Она так хотела увидеть, как танцует король. Все признавали, что делал он это бесподобно.
Ближе к полуночи она попросила Марго помочь ей снять платье, корсаж, воротничок, манжеты и распустить прическу. Ей хотелось спать. Она выпила холодной воды и собралась ложиться. В воздухе витало что-то необычное. Это был вечер знаменательного дня, когда случилось невероятное: дочь короля Испании вышла замуж за французского монарха.
Маргарита отлично «чувствовала», отчего Мадемуазель не прислала за мадам де Пейрак портшез. Анжелика же не «чувствовала» этого и попросила служанку объясниться.
По мнению Марго, весь высший свет сегодня вечером наблюдал, как король Людовик XIV в двадцать один год прощался с юностью, и поэтому ни к чему, чтобы взгляд короля привлекла новая красавица, тем более что его бывшие любовницы и так ссорились из-за расположения монарха.

— Ты преувеличиваешь, — пожала плечами Анжелика.

Она не могла себе представить, что Мадемуазель может сыграть с ней такую дурную шутку. Принцесса выглядела искренней, когда приглашала ее на бал.

— Но, — возразила Марго, — принцесса не может замечать все, особенно в такой день, как сегодня. Не первый и не последний раз приказы Мадемуазель не выполняются! Или их истолковывают по-своему. «Слуги» сильных мира сего славятся умением угадывать намерения хозяев лучше их самих.
Анжелика велела служанке замолчать, потому что сейчас она напоминала ей кормилицу…
Об истинной причине Маргарита догадалась чуть позже, когда домой вернулся граф де Пейрак. Анжелика все еще спорила с Марго, но появился Жоффрей, и все разочарования вмиг исчезли. Никакой бал не сравнится с возможностью быть рядом с ним. Она бросилась мужу на шею.
Марго сделала реверанс и ушла.

А супруги удалились наверх, в свою комнату, где ощущалось свежее дыхание ночи и куда время от времени доносился легкий шепот волн.
Жоффрей не стал скрывать, что известие о королевском бале в Сен-Жан-де-Люзе заставило его покинуть иностранных гостей, с которыми он встречался по просьбе кардинала. Граф хотел как можно быстрее прибыть на великолепный праздник, чтобы опередить поклонников жены и самому пригласить прекрасную графиню де Пейрак на танец, если только он не испортит его своей неуклюжестью. Как и Анжелика, Жоффрей любил танцы! А она знала, что некоторые из них для него не сложнее ловких выпадов стремительной дуэли.
— Да вы ревнуете, — снова с наслаждением упрекнула Анжелика графа, — надеюсь, вы не из тех мужей, которые мечтают запереть супругу дома, чтобы скрыть ее от посторонних взглядов?
— Кто знает? — отвечал он, напустив на себя злодейский вид. — Особенно если супруга — самая красивая, самая изысканная и самая обворожительная? Кто знает?..
Они игриво спорили.
Они теряли себя в объятиях друг друга.
Они любили друг друга.
Они были счастливейшими из смертных и умели смаковать отпущенные им мгновения счастья, когда окружающий мир вдруг исчезал и во всей Вселенной они оставались одни.


Глава 11
Королевский бал

Придворные кружились в танце на той же сцене, на которой ставили испанскую комедию, рассказывает испанский хроникер. Королева-мать и те дамы и господа, которые не желали танцевать, входили через огромную дверь и поднимались на помост посреди зала. Четверть часа спустя король и его придворные вошли в театр через другой вход. Музыканты расположились вдоль стены.

Хроникер увлеченно называет имена танцоров, которые, преисполнившись оживления и нетерпения, забывали в танцевальных па и сложных движениях о серьезности церемонии, на которой присутствовали, — к слову, без приглашения! — по другую сторону границы, в Фонтарабии.
Среди всеобщего ликования по случаю королевской свадьбы особенно выделялась глубокая печаль испанцев, которые прощались со своей инфантой, но это была далеко не единственная причина их уныния.

И хотя это казалось довольно странным — видеть, как король Франции открывает бал, чтобы отпраздновать свадьбу с женщиной, которую он еще даже не видел, — самыми радостными на балу выглядели именно французы. Собравшись вокруг своего молодого короля, их неизменного спутника в сражениях и празднествах, они дарили себе и друг другу этот бал в память о минувших годах, прожитых в непрерывной череде развлечений и битв, где среди размеренной непринужденности приемов и танцев они вкусили опьянение юности, стоя на пороге великих свершений, предначертанных им и их монарху.

Помимо короля, Месье и Мадемуазель в Фонтарабию приехали мадемуазель Шемро и мессир д’Арманьяк , принцесса де Бад и герцог де Креки , а также герцогиня де Валентинуа и, конечно, принцесса Генриетта Английская . Хроникер писал о ней как о даме, которая «необычайно грациозна во всем, что было особенно заметно, когда она танцевала. А праздничный наряд делал ее еще более прекрасной. Одним словом, она была великолепна!».

Здесь роль хроникера была отведена французу, и каждый с легкостью распознает в описании стиль аббата де Монтрея. Граф де Суассон, мессир де Тюренн, герцог Бульйонский, герцог де Валентинуа и еще несколько дам не танцевали, то ли оттого, что не любили танцы, то ли потому, что полагали, будто танцы в театре не слишком приличествуют их рангу.
Кроме того, на бал явились пять или шесть испанских сеньоров.

Среди дам, даривших наслаждение взору своей красотой, грацией и изяществом движений, выделялась герцогиня де Валентинуа, хотя ей было далеко до прекрасной мадемуазель де Менвилль . И несмотря на то что последнюю все единогласно признали самой обворожительной женщиной, герцогиня танцевала гораздо лучше. Первой же красавицей объявили мадемуазель де Ламотт , к тому же в искусстве танца она превзошла остальных. Возможно, секрет скрывался в партнерах, от которых многое зависит во время наиболее сложных танцевальных фигур.

Все поддались очарованию вечера, чуть тронутого ноткой грусти и волнения. Увлеченные царящим вокруг весельем и задором музыканты непревзойденно сплетали ударные ритмы сельских танцев с более медленными мотивами, требующими при исполнении известного изящества.
Среди мужчин хроникер выделил господ де Вилькье , де Санкура и де Гонтери.
«Не осмеливаюсь говорить о короле, — пишет аббат де Монтрей, — который привлекательностью и изысканностью превзошел всех, а кроме того, прекрасно танцевал…»
Были такие, кто в упоении от блистательного бала сожалели об отсутствии дона Хуана Хосе Австрийского, сына короля Испании, необыкновенно привлекательного мужчины и прекрасного танцора.

Но настойчивые призывы к молчанию заставили болтунов прикусить языки. Неужели они позабыли о скандале, виновником которого стало ужасное чудовище Капитор, шут дона Хосе?
Дон Хуан Хосе повсюду возил с собой шута, дабы тот постоянно развлекал его, как это было принято у испанских грандов и в старину при дворах. Во время поездки в Лувр шут также был при нем. Вернее, это была женщина по имени Капитор, переодетая мужчиной — на боку у нее даже висела шпага. Капитор открыто обсуждал Марию Манчини и жестоко ее высмеивал, изображая, будто Манчини, худая смуглая итальянка — королева. Вот почему весь двор догадался о страсти короля, до этого момента тщательно от всех скрываемой. Перепуганная Мария потребовала немедленно убрать карлицу, которая, возможно, лишь исполняла чью-то волю — извечная роль шутов, вестников любовных признаний или приказов и зачастую разоблачителей многих тайн. Действительно, этот скандал вынудил Людовика XIV просить руки племянницы Мазарини, и тут пришел черед пугаться кардиналу.
Мирные переговоры с Испанией вот-вот завершатся подписанием соглашения и свадьбой инфанты с Людовиком XIV, а тут последний собирается пойти на поводу у своей страсти. Да какой!

Как известно, за этим последовали ожесточенные споры, и чем они закончились, ясно всем, ибо король женился на инфанте. Кардинал победил.
Не давая веселью потухнуть, Филипп де Курсильон, всегда полный разнообразных идей и острот, тут же загладил в памяти гостей воспоминание о скандале, построив всех для сарабанды , такой длинной, что танцорам пришлось выйти на улицу и танцевать под луной.
Затем все вернулись в зал — там настала очередь танцев, в которых пары двигались мелкими шажками, а значит, можно было мимоходом коснуться руки партнера и посмотреть ему в глаза.

Сегодня вечером жизнь била ключом для всех.
Все были так же молоды, как и король.

* * *
Открыв бал с королем, своим кузеном, Мадемуазель подошла к Анне Австрийской и села рядом, чтобы поговорить о привлекательности и обаянии будущей королевы Франции. Вспомнили о рассказах господина де Фрежюса и аббата де Монтрея.
«Инфанта небольшого роста, но превосходно сложена. В ней есть все, чтобы восхитить самых взыскательных критиков женской красоты: ослепительная белизна кожи, такая, что выделяет ее из всех остальных дам. Она — блондинка, и это ее истинный цвет волос — светлый, серебристый, оттеняющий нежный румянец и перламутровую кожу. Голубые глаза очаровывают блеском и излучают нежность». Красоту ее губ воспели многие — они чувственные и ярко-алые. Нельзя упрекать аббата де Монтрея за то, что он был очарован инфантой… Когда он предоставил свой отчет, в нем говорилось: «Губы, созданные для того, чтобы их целовали короли…»

Что до ее рук, то они не столь красивы, как у Анны Австрийской. Но вряд ли стоило ожидать иного, ведь у королевы-матери самые красивые руки и шея во всей Европе.
Мария-Терезия справлялась о тете и о кардинале. Желание инфанты поскорее увидеть свою тетушку Анну было таким трогательным. Согласно этикету, о короле, своем супруге, она пока не смела говорить.

Мадемуазель не стала подробно передавать свое впечатление о короле Филиппе IV, который на первый взгляд показался ей «старым и надломленным».
«Но она особо отметила, что, несмотря на суматоху и хлопоты, связанные с церемонией бракосочетания, этот великий монарх позаботился о том, чтобы в порту Фонтарабии ее встретили две запряженные шестеркой лошадей кареты и идальго, которым поручили присматривать за «родственницей месье Лене». А во время мессы в церкви король приказал отдернуть занавеску со стороны Мадемуазель, чтобы она могла лучше видеть его и саму церемонию.

«Подобная предупредительность показалась мне весьма почтительной и необычайно любезной», — добавила герцогиня де Монпансье.

Она также поведала королеве и о том, с каким «неповторимым величием» король преклонил перед алтарем колени.

«Так трогательно! Так волнительно!» — думала Анна Австрийская, и ее сердце рвалось из груди от переполнявшего ее сладостного нетерпения.

Завтра! Завтра, 4 июня, состоится первая встреча на Фазаньем острове.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Часть первая Двор путешествует

Глава 1
Людовик XIV в Провансе исполняет обет, данный
Милосердной Богоматери. — Чудо для трона
Франции. — Видения брата Фиакра
Глава 2
Мария Манчини, великая любовь короля. — Монарх
намерен жениться. — Смятение кардинала, ведущего
переговоры о браке Людовика с испанской инфантой
в залог будущего мира
Глава 3
Двор ожидает в Провансе. — Король покоряет города,
в том числе и Марсель. — Мирный договор подписан
Глава 4
Дворец Веселой Науки. Счастье
Король отказывается от своей любви — он женитсяна Инфанте

Часть вторая Сен-Жан-де-Люз

Глава 5
Случайное знакомство на балконе. — Взгляд короля
Воспоминания Великой Мадемуазель. — Анжелика
впервые видит океан
Глава 6
Посещение Дворца переговоров, в котором состоится встреча королей. — Гобелены и их сюжеты. — Тревожный вечер. — Возвращение Жоффрея. — Новая красавица двора
Глава 7
Морские празднества для испанского короля и инфанты. — Мадемуазель де Монпансье и Тюренн. — Рассказ о сражении у ворот Сент- Антуан. — Письмо Людовика XIV будущей супруге. — Размышления Филиппа IV об англичанах
и французах. — «Монахиня в синем»
Глава 8
Анну Австрийскую посещают тревожные мысли
о будущей невестке. — Наряд «страж инфанты»
Глава 9
Праздник Тела Господня в Сан-Себастьяне
Тревожная встреча. — Ночной пикник на берегу
Бидассоа. — Три посетителя
Глава 10
Свадьба по доверенности в Фонтарабии
«Зеркало Португалии» и «Пелегрина»
Инкогнито Мадемуазель
Глава 11
Королевский бал


Часть третья Фазаний остров

Глава 12
4 июня. Долгожданная встреча Анны Австрийской с братом,
королем Филиппом IV. — 6 июня. День торжественных
клятв и подписания мирного договора. — 7 июня.
Расставание. Отъезд испанского короля
Глава 13
Королева Мария-Терезия ступает на французский берег. — «Ambigu». — Золотой голос королевства поет для Анжелики

Глава 14
Королевская свадьба. — Королевский кортеж. — «Где ваш муж? Где граф де Пейрак?» —
Странное появление Куасси-Ба

Глава 15
Мария-Терезия прощается с графиней де Приего. —
Водопад подарков. — Тринадцатое июня: последний визит
кардинала Мазарини на Фазаний остров
Глава 17
Странное нападение с пистолетом. — Анжелика
разделяет карету с королевой-матерью
Глава 18
Разочарование перед парижским отелем. — Анжелика
ищет Ортанс. — Встреча двух сестер
Глава 19
Адвокат для графа де Пейрака. — Поход в Тюильри. —
Западня для Анжелики в галереях Лувра
Глава 20
Последние новости от адвоката Дегре. — Счастливое
известие

Часть пятая Приезд короля
Глава 21
Квартал Сен-Ландри: остров на острове. — Париж
готовится. — Анжелика и старый дядюшка,
мост Нотр-Дам. — В Венсенне: двор ожидает
Глава 22
Ортанс и Анжелика выбирают платья для торжеств
вступления короля в Париж. — Появление мадам
Скаррон. — Роскошный кортеж. — Три женщины
у окна отеля Вове


Часть четвертая Возвращение в Париж

Глава 16
Королевский двор возвращается из Страны Басков
в Париж. — Спасение Куасси-Ба
Странное нападение с пистолетом. — Анжелика
разделяет карету с королевой-матерью
Глава 18
Разочарование перед парижским отелем. — Анжелика
ищет Ортанс. — Встреча двух сестер
Глава 19
Адвокат для графа де Пейрака. — Поход в Тюильри. —
Западня для Анжелики в галереях Лувра
Глава 20
Последние новости от адвоката Дегре. — Счастливое
известие

Часть пятая Приезд короля
Глава 21
Квартал Сен-Ландри: остров на острове. — Париж
готовится. — Анжелика и старый дядюшка,
мост Нотр-Дам. — В Венсенне: двор ожидает
Глава 22
Ортанс и Анжелика выбирают платья для торжеств
вступления короля в Париж. — Появление мадам
Скаррон. — Роскошный кортеж. — Три женщины
у окна отеля Вове

Перевод заглавия:   Angelique: Fetes Royales
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   373 г
Размеры:   206x 134x 18 мм
Оформление:   Тиснение цветное, Тиснение золотом
Тираж:   10 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Овезова Айя
Отзывы Рид.ру — Анжелика.Королевские празднества
5 - на основе 6 оценок Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
17.01.2015 18:41
«Анжелика. Королевские празднества» - это третий из серии историческо-авантюрных романов (первый - «Анжелика, маркиза ангелов», второй – «Тулузская свадьба») известной французской писательницы Анн Голон (Симона Шанже), посвященных очаровательной авантюристке XVII века Анжелике.
Старая версия этого романа «В галереях Лувра» несколько отличается от новой, но принципиальной разницы, на мой взгляд, нет.
Разговор в книге, охватывающей период всего в несколько месяцев (май-сентябрь 1660 года), идет о свадьбе короля Людовика XIV де Бурбона (1638-1715) с инфантой Испании Марией Терезией (1638-1683) на условиях Пиренейского мира (1659), ознаменовавшего окончание франко-испанской войны (1635-1659), а также о возвращении короля в Париж и событиях, разыгравшихся в это время в стенах Лувра.
В книге фигурируют, выступившие на первый план, многие реально существовавшие исторические фигуры – суперинтендант финансов, виконт де Мелен и де Во, маркиз де Бель-Иль Николя Фуке (1615-1680), младший брат короля Филипп I герцог Орлеанский (1640-1701), фаворит последнего шевалье Филипп де Лоррен-Арманьяк (1643-1702) и некоторые другие, которые сыграли трагическую роль в судьбе Анжелики и Жоффрея де Пейрак.
Граф де Пейрак прямо на свадьбе короля в Сен-Жан-де-Люз в Байонне на Юго-Западе Франции был задержан и препровожден в Париж где помещен в Бастилию. На его имущество в Тулузе и Париже был наложен арест. Анжелика, занявшаяся поиском своего мужа, в результате организованных на нее покушений, трижды чуть не была лишена жизни, причем дважды прямо в резиденции короля в Лувре. Как показало частное расследование, проведенное адвокатом Дегре, все это было следствием давних событий, происшедших с Анжеликой в замке Дю Плесси де Бельер 11 лет назад, когда она стала случайным свидетелем заговора Фронды против короля.
Хотел бы заметить, что изложенные в книге приключения, в целом, укладываются в хронологию, характер и реалистичность, происходивших в то время событий. В ряде случаев они согласовываются с фактурой произведений Александра Дюма-отца о короле Людовике XIV и мушкетерах.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Анжелика.Королевские празднества» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить