Зеленые холмы Калифорнии Зеленые холмы Калифорнии Три женщины…Три судьбы…Три характера…Мать, дочь и внучка…Для них не важны разделяющие их расстояния и вечный конфликт поколений. Каждая из них – одна с девичьим максимализмом, другая – с несладким грузом любовных неудач, третья, вроде бы защищенная мудростью прожитых лет, – стремится к одной и той же цели: найти свое настоящее женское счастье. Где же прячется это счастье? Может быть, далеко-далеко от родного дома, среди «Зеленых холмов Калифорнии»? АСТ 978-5-17-059715-4
86 руб.
Russian
Каталог товаров

Зеленые холмы Калифорнии

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Три женщины…Три судьбы…Три характера…Мать, дочь и внучка…Для них не важны разделяющие их расстояния и вечный конфликт поколений. Каждая из них – одна с девичьим максимализмом, другая – с несладким грузом любовных неудач, третья, вроде бы защищенная мудростью прожитых лет, – стремится к одной и той же цели: найти свое настоящее женское счастье. Где же прячется это счастье? Может быть, далеко-далеко от родного дома, среди «Зеленых холмов Калифорнии»?
Отрывок из книги «Зеленые холмы Калифорнии»
Екатерина Вильмонт Зеленые холмы Калифорнии
Стася

– Добрый вечер, могу я поговорить со Стасей? – раздался в трубке приятный баритон.

– Я вас слушаю.

– Привет, я тебе посылочку привез.

– Из Штатов, что ли?

– Ну да, от твоей мамы.

– Куда приехать?

– Ну вообще-то я и сам могу привезти.

– Супер!

– Говори адрес… Я сказала.

– Завтра утром завезу. Часов в девять. Устроит?

– Ага.

Лёка с утра умотала на работу, а я решила наплевать на школу. Интересно же, что там опять Мамалыга прислала. Я свою родительницу Мамалыгой зову, звания мамы она не заслуживает.

Он пришел в полдесятого. Красивый – ужас, я аж затрепыхалась. А он на меня так внимательно посмотрел и почему-то ухмыльнулся. Я его сразу возненавидела. Он был взрослый, лет двадцати пяти, наверное, или даже больше и на меня смотрел как на писюху зеленую. Скотина…

– Ты Стася?

– Паспорт предъявить?

– Хочешь сказать, что у тебя уже есть паспорт?

– Мне семнадцать лет, если хотите знать!

– О, совсем старуха! На, старуха, держи!

Он протянул мне довольно большую сумку.

– Спасибо.

– А про мать спросить не хочешь?

– Чего спрашивать, и так все известно.

– Злишься на нее?

– А вам-то что?

– Значит, злишься. Впрочем, я отчасти тебя понимаю.

– На фиг вам меня понимать? И мне на фиг ваше понимание?

– У, какая колючка! Ладно, я пошел.

– Всего наилучшего.

– Бывай здорова, Стася. Ах да, я же хотел спросить: Стася – это Анастасия?

– Нет, Станислава.

– Есть такое имя? Вот достал!

– Выходит, есть!

– Ладно, извини, пока!


Да, с именами у нас в семье обстоит круто. Бабка – Леокадия, Мамалыга – Ариадна, я – Станислава. Нехило, да? Хотя мне мое имя нравится. Оригинально. Но не глупо. Не Изабелла какая-нибудь или Клеопатра.

В дверь опять позвонили.

– Кто?

– Панна Стася, я забыл тебе еще конверт отдать.

Панна Стася! Меня как что-то стукнуло изнутри, даже живот заболел.

– Вот держи.

– Спасибо. А вас как звать?

– Меня? – почему-то здорово удивился он.

– Ну да, кого же еще!

– Игорь, а что?

– Ничего, просто спросила. Идиот он, что ли?

– Ну пока, панна Стася.

– А вы что, там живете, в Штатах?

– Живу.

– А… ее откуда знаете? – Я кивнула на сумку.

– Ариадну? Мы с ней в одном бизнесе крутимся. У тебя, кстати, красивая мама.

Я поперхнулась, закашлялась. А он засмеялся, да так, что у меня опять живот заболел.

– Ладно, я пошел. Там, между прочим, приглашение. – Он показал на конверт.

– Опять? Ей не надоело?

– Выходит, не надоело. А ты дура!

– Это почему?

– Разве кисло посмотреть Америку? Знаешь, какая красота у нас в Калифорнии? Ну пока!

Он ушел. А я, конечно, прибалдела от него, от этого Игоря. Вообще-то я уже была влюблена в другого Игоря, из параллельного класса, с красивой фамилией Марвич. Но рядом с американским Игорем он сразу как-то скукожился и показался мне обычным сопляком-задавакой. Этот взрослый, мужчина, он крутится в каком-то там бизнесе, в Америке, в штате Калифорния.

– Ты что, в школе не была? – удивилась Лёка.

– Не-а.

– Можно узнать почему?

– Можно. Мамалыга опять шмотки прислала.

Лёка только брови подняла.

– А письма нет?

– Есть. И приглашение.

– И ты опять его порвала?

– Не-а.

– Что это с тобой?

– Да я вот подумала… Может, стоит поехать?

– Стаська, ты издеваешься над бабкой?

– Даже не собираюсь. Она приглашение на двоих прислала, махнем?


Мать уехала в Штаты, когда мне было шесть лет. И ни разу не приезжала, только посылала тряпки и изредка деньги. Звонила регулярно, плакала в трубку, канючила, что скучает, мучается и все такое, но… А лет пять назад стала дважды в год приглашения присылать. Но я их рвала на фиг. Больно мне надо! Я обиделась на нее раз и навсегда. Чем шмотки дерьмовые посылать, могла бы хоть разок приехать. Но у нее всегда находилась тысяча причин, по которым она вот именно сейчас никак не могла себе позволить… И лет в двенадцать я решила – все, хватит, нет у меня матери и не надо. Мне и с Лёкой хорошо. Тут я точно знаю – Лёка любит меня и за себя и за мать. И Гера мне тоже за деда и за папашу, которого я и не видела никогда. Я стала называть ее Мамалыгой. Отвратительная пресная каша. Если в нее добавить кусочек сыра сулугуни, проглотить можно. В качестве сыра были посылки со шмотьем. По телефону я с ней разговаривала еле-еле, думала, ее проймет, она все бросит и приедет, а потом поняла – ничто ее не проймет. Ну и ладно. Между прочим, Лёка тоже обиделась. Но Мамалыга ей все же дочь и она от меня эту обиду скрывает. Но я знаю…

…Обычно я Мамалыгиных писем не читаю, очень нужно! Читает Лёка. Иногда комментирует, иногда требует, чтобы я прочла. А зачем? Там всегда одно и то же: «Дорогие, любимые, простите, жить без вас не могу…» Жить она без нас не может, видали? Это она без мужиков своих жить не может. То у нее Артур какой-то был, то Джон, а то и вовсе японец. В последнее время русский эмигрант завелся, Игорь…

Когда я завалилась спать, на тумбочке письмо увидела. Значит, Лёка хочет, чтобы я его прочла.

«Солнышко мое единственное, если бы ты знала, как я тоскую, как мне стыдно и больно, что ты без меня растешь, да что там, выросла уже и влюбилась, наверное, когда ж и влюбляться, если не в семнадцать лет. Мне вот уж тридцать семь, а я все еще жду настоящей любви…»

Мне стало тошно, я это читать не хочу. Пусть ждет своей любви хоть до гроба. Дура она совсем, что ли? Я скомкала письмо и зашвырнула на шкаф. Пускай пылится до генеральной уборки. К черту, не желаю я никакой любви. Ничего в ней нет хорошего. Никто не знает, но я один раз переспала с парнем. Гадость! И девчонки все врут, что это кайф. Со всех сторон гадость!

Утром Лёка спросила:

– Прочла письмо?

– Не-а. Начала и сблеванула.

– А что насчет поездки?

– На фиг!

– Твердо?

– Тверже не бывает. Лучше в свои Мариански Лазни езжай, подлечишься, все больше толку будет.

На том мы и порешили. А на красавчика Игоря я решила забить.
Леокадия Петровна

Когда Стаська уходит в школу, я, если есть время, очень осторожно и тщательно обыскиваю ее комнату. Знаю, это некрасиво, но ничего не могу с собой поделать. Я за нее боюсь, боюсь давно, постоянно, панически. Что я ищу? Шприцы, наркотики, обгорелую ложку, противозачаточные средства – сама не знаю что. К счастью, пока я ничего такого не находила, но береженого Бог бережет… Следов моих обысков она пока не обнаружила, иначе закатила бы грандиозный скандал. Она бывает излишне резкой, даже грубой, но ведь она сирота при живой матери, отца даже я никогда не видела. Стаська сама про себя говорит, что она полукруглая соломенная сирота. Надо отдать ей должное – она девочка развитая, любит читать, и не только детективы.

Ну вот, кажется, обыскала все. Сюрпризом для меня явилось лишь то, что на сей раз она не порвала приглашение, а спрятала в стол. Неужто вдруг захотела в Америку и только из альтруизма отказывается, чтобы я могла полечиться в Марианских Лазнях? Меня эта мысль тронула до слез. А на шкафу валяются уже три скомканных письма. Давненько мы не делали генеральную уборку.

Зазвонил телефон. Бухгалтерша с нашей радиостанции.

– Леокадия Петровна, приезжайте денежки получать. Последний раз в руки даем.

– То есть как? – испугалась я.

– Дальше на карточку переводить будем.

– А у меня нет карточки.

– Сделаем, не проблема. Как раз и заявление напишете. Кстати, придумайте заранее какое-нибудь слово, не меньше семи букв.

– Зачем? Какое еще слово?

– Кодовое, только никому не говорите. И такое, чтобы не забыть. Все, миленькая, я вас жду с двенадцати до четырех.


Кодовое слово из семи букв? Такое, чтобы не забыть? Ариадна, чего проще! Единственная дочь, которая так бездарно, нелепо, жестоко устроила свою жизнь, сломав разом жизнь дочери и матери. Когда она упорхнула за океан, мне было всего сорок шесть, по нашим временам – не возраст. Но она думала только о себе. И что? Чего ради были все эти жертвы? Чего она там достигла, в своей Америке? Сделала карьеру? Нет. Устроила личную жизнь? Тоже нет. Менять мужиков как перчатки можно и здесь. И, по-видимому, с каждым годом шансов у нее все меньше, Дура, жестокая эгоистичная дура. И это я виновата, я воспитала ее такой. Нет, я ее такой не воспитывала. Я старалась привить ей… Ах, да какая разница теперь, что я там старалась ей привить… Как говорится, что выросло, то выросло. Теперь главное – не упустить Стаську. Но почему же все-таки она не выбросила приглашение?


Ненавижу нововведения, вроде зарплаты на карточках, электронных пропусков и прочей дребедени, хотя радиослушатели считают меня вполне современной и, как выражается Стаська, «суперпродвинутой бабкой». Всю жизнь смолоду я проработала диктором Всесоюзного радио, а потом наша профессия «принакрылась медным тазом». А надо было на что-то жить и растить Стаську. Тогда я стала репетитором, подтягивала по русскому языку безграмотных компьютерных детей. Иногда мне хотелось убить этих долдонов или самой удавиться, и я твердо решила ни за что не заводить в доме компьютер, чтобы Стаська научилась читать и писать как нормальный ребенок, хотя, конечно, она клянчила и канючила, но я отвечала, что у меня просто нет денег. С тех пор я приучилась скрывать от нее часть своих заработков, чтобы она привыкла соразмерять запросы и желания с реальными возможностями, и кажется, мне это удалось. Не то чтобы я купалась в деньгах, какое там, но все же она считала и считает, что я зарабатываю несколько меньше, чем на самом деле. Иногда, правда, я устраиваю ей сюрпризы – дарю хорошие вещи, вожу куда-нибудь на отдых, но у меня всегда есть «заначка» на черный день. Ах да, я отвлеклась. Работу репетитора я ненавидела, но жить-то надо. И вдруг… Бывают в моей жизни такие прекрасные «вдруг»! Мне позвонила одна моя приятельница и бывшая коллега и с искренним возмущением сообщила, что ей, известному диктору, предложили черт знает что. А именно – вести передачу на молодежном канале, и не просто так, а на сленге.

– Можешь себе представить, я должна была говорить: «Элвис Пресли откинул копыта в таком-то году…» Как тебе такое нравится?

– И ты отказалась? – с замиранием сердца спросила я.

– А ты полагаешь, я могу так низко пасть? Разумеется, отказалась. А ты бы согласилась?

– Я бы с превеликой радостью!

– Ты с ума сошла!

– А чем это хуже ликующих репортажей об успехах советской промышленности или сельского хозяйства? По крайней мере Элвис Пресли и в самом деле откинул копыта. Это правда, и ничего, кроме правды. А уж в каких выражениях сообщать эту правду, мне абсолютно все равно. Хоть в матерных. Умоляю, сведи меня с этими людьми.

Несмотря на неподдельное возмущение, просьбу мою она выполнила. И я своим глубоким, поставленным в Школе-студии МХАТ голосом стала произносить в эфире весьма причудливые сленговые тексты, которые поначалу редактору даже приходилось мне переводить. Но меня это только забавляло. Моя закадычная подруга Натэлла чуть не врезалась в столб, когда в машине услыхала по радио, как я читаю этот текст. У нее случилась форменная истерика от хохота. Зато мой братец Гера позвонил вечером и сказал:

– Лёка, передай своим патронам, что это гениальный ход! У них большое будущее. Мои студенты в диком восторге. Торчат и тащатся.

Вот так я вернулась к любимой профессии и, должна сказать, полюбила ее еще больше. Теперь я зачастую сама пишу свои тексты, черпая новые словечки и обороты из лексикона внучки и ее окружения.

Наша студия располагается в здании бывшего заводского профилактория, а недавно в это же здание въехал новый дециметровый телеканал и во дворе стало так тесно, что даже пешком пройти проблема, не то что припарковаться. За мной всегда присылают машину, и шофер Вася, въезжая во двор, матерится так виртуозно, что я только диву даюсь. У меня даже создается впечатление, что он своими матюгами разгоняет плотные ряды машин, так что ему удается каким-то образом вклиниваться между ними.

– Ты уж извини, мать, но без этого разве ж по Москве проедешь?

Я только смеюсь в ответ. Он хороший парень, Вася. А в борьбе с московскими пробками все средства хороши. Например Натэлла, женщина с тонким музыкальным вкусом, однажды повергла меня в шок. Мы с ней попали как-то в пробку на Ленинградском проспекте, она тяжело вздохнула, поменяла диск в магнитофоне и вдруг врубила Верку Сердючку. Я чуть из машины не выпала, а подруга объяснила:

– Понимаешь, при пробках помогает, как это ни дико! Вот, смотри, что я говорила!

И в самом деле, пробка начала рассасываться!

– Но как тебе в голову пришло такое купить? – полюбопытствовала я.

– Это не мне, а Датико. Датико был ее любимым племянником.

Я хотела было посоветовать этот способ Васе, но потом решила, что его виртуозный мат для меня приятнее.

Зарплату у нас выдают в конвертах. Вскрыв его, я обнаружила некоторую прибавку. Приятный сюрприз.

– Ошибки нет? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Нет-нет, все правильно, – успокоила меня бухгалтерша.


Надо бы чем-то порадовать Стаську, но угодить ей сложно, тем более что Ариадна заваливает ее тряпками, очевидно полагая их достойной заменой материнской любви. И я купила внучке коробку ее любимых конфет «Рафаэлло». Обожаю смотреть, как она их ест. Это целый ритуал. Ни чаю, ни кофе. Она садится в кресло, кладет свои длиннющие ноги на пуфик, двумя пальчиками берет конфету из коробки, подносит ко рту, потом, словно опомнившись, осматривает ее со всех сторон, нюхает, откусывает половину, закрывает глаза и долго-долго мнет языком во рту, наконец громко выдыхает: «Кайф!» – и бросает в рот вторую половину, но уже не смакует, а быстро проглатывает и облизывает пальцы. Интересно, что любые другие конфеты она ест только с чаем и без всяких фокусов. Как-то я ее спросила, почему, но она только плечами пожала:

– Понятия не имею.

Не успела я войти в квартиру, как позвонила Стаськина классная руководительница:

– Леокадия Петровна, прошу вас выбрать время и зайти в школу.

– Что-то случилось? – перепугалась я.

– Пока нет, но поведение Станиславы… Да и вообще, учебный год только начался и еще можно кое-что сделать… Как-никак выпускной класс.

– Но она же хорошо учится!

– Она стала много пропускать, и, думаю, вы не всегда в курсе.
Содержание
Стася
Леокадия Петровна
Ариадна
Стася
Леокадия Петровна
Стася
Ариадна
Леокадия Петровна
Ариадна
Леокадия Петровна
Стася
Леокадия Петровна
Стася
Леокадия Петровна
Стася
Леокадия Петровна
Стася
Леокадия Петровна
Ариадна
Стася
Штрихкод:   9785170597154
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   235 г
Размеры:   205x 135x 15 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   10 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   2-е издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить