Многоярусный мир Многоярусный мир Творчество одного из самых оригинальных и интересных авторов мировой фантастики Филипа Хосе Фармера представлено абсолютным мировым шедевром писателя - сериалом \"Многоярусный мир\". История миниатюрных вселенных, созданных специально, чтобы служить кучке бессмертных Властителей, разворачивается из романа в роман как авантюрная кинолента - эксцентричная, героическая, полная инопланетной экзотики, юмора и нескончаемых приключений. Роджер Желязны назвал книги этого сериала уникальным явлением как в творчестве самого Фармера, так и в литературе вообще. Эксмо 978-5-699-31890-2
557 руб.
Russian
Каталог товаров

Многоярусный мир

Многоярусный мир
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Творчество одного из самых оригинальных и интересных авторов мировой фантастики Филипа Хосе Фармера представлено абсолютным мировым шедевром писателя - сериалом "Многоярусный мир". История миниатюрных вселенных, созданных специально, чтобы служить кучке бессмертных Властителей, разворачивается из романа в роман как авантюрная кинолента - эксцентричная, героическая, полная инопланетной экзотики, юмора и нескончаемых приключений. Роджер Желязны назвал книги этого сериала уникальным явлением как в творчестве самого Фармера, так и в литературе вообще.
Отрывок из книги «Многоярусный мир»
1


Из-за дверей донесся призрачный трубный зов. Семь нот казались
слабым и далеким сиянием серебряного фантома, как если бы
звуки превратились в вещество, из которого создаются тени.

Роберт Вольф знал, что за раздвижными дверцами не может быть
ни рога, ни человека, трубящего в него. Минуту назад он уже
осматривал внутренности стенного шкафа. Если не считать
цементного пола, белых оштукатуренных стен, вешалок и крючков
для одежды, полки и лампочки над головой, шкаф казался
абсолютно пустым.

И все же он слышал звуки трубы -- слабые, будто бы приходящие
из-за неведомой грани нашего мира. Роберт Вольф был один,
поэтому никто не мог подтвердить истинность события, которое,
по его мнению, выходило за рамки возможного. Комната, в
которой он стоял как завороженный, совершенно не годилась для
подобного переживания. Но сам он был к нему готов. В последнее
время его сны наполняли беспокойные причудливые видения. В
течение дня в голове возникали странные мысли и проблески
каких-то картин, пусть мимолетные, но очень яркие и даже
пугающие -- непрошеные, нежданные и неотразимые образы.

Вольф забеспокоился. Было бы нечестно пережить психическое
расстройство, едва заработав себе пенсию. Однако, если это уже
случалось с другими, то могло произойти и с ним. Ему давно
следовало показаться доктору, но он не мог заставить себя
прислушаться к голосу рассудка и продолжал выжидать, никому
ничего не говоря, даже жене.

Он стоял в комнате отдыха нового дома в районе новостроек
"Хохокам Хоумс" и удивленно рассматривал дверцы стенного
шкафа. Если рог протрубит еще раз, он раздвинет их и убедится,
что внутри никого нет. И тогда, зная, что звуки порождаются
его больным воображением, он откажется от покупки дома. Он
пропустит мимо ушей истерические протесты жены, отправится к
своему доктору, а потом навестит психотерапевта.

--Роберт! -- позвала его жена.-- Что ты там так задержался?
Поднимайся к нам. Я хочу поговорить с тобой и мистером
Брессоном!

--Одну минуту, милая,-- крикнул он в ответ.

Она еще раз окликнула его и теперь так близко, что он
обернулся. Бренда Вольф стояла на верхней площадке лестницы,
ведущей в комнату отдыха. Как и ему, ей было шестьдесят шесть
лет. Полнота, густо нарумяненные и припудренные морщины,
толстые стекла очков и волосы синевато-стального цвета
навсегда погребли былою красоту Бренды.

Он вздрогнул, увидев ее, как вздрагивал при каждом взгляде на
зеркало, замечая свою лысую голову, глубокие складки от носа
до рта и звездочки морщин в уголках покрасневших глаз. Не в
этом ли его проблема? А может быть, он до сих пор не смирился
с тем, что происходит со всеми людьми, нравится им это или
нет? Может быть, причина его неприязни заключена не в
физическом угасании, а в понимании того, что и ему, и Бренде
не удалось осуществить мечты своей юности? Когти и жернова
минувших лет оставили свои следы на плоти, но время сжалилось
над ним, разрешив дожить до старости, и он не мог оправдывать
отсутствие гармонии в душе словами о недолговечности и
бренности существования. Мир не виноват в том, что он
превратился в старика. Ответственным за все был он, и только
он; по крайней мере, ему хватало мужества признавать этот
факт, и Вольф ни в чем не упрекал вселенную или ту ее часть,
которая олицетворялась его супругой. Он не кричал, не ворчал и
не хныкал, как Бренда.

Хотя бывали времена, когда хотелось и поскулить, и поплакать.
Не так уж много на свете людей, потерявших память о первых
двадцати годах своей жизни. Он подумал о двадцати годах, так
как Вольфы, усыновившие его, говорили, что Роберт был тогда
именно в этом возрасте. Его нашел старик Вольф во время своих
скитаний по холмам Кентукки около границы штата Индиана. И уже
тогда Роберт не знал, откуда и как он попал сюда. "Кентукки" и
даже "Соединенные Штаты Америки" казались ему бессмысленными
звуками -- впрочем, как и весь английский язык.

Вольфы взяли его к себе и оповестили об этом шерифа. В ходе
расследования властям так и не удалось установить его
личность. В другое время такая история могла бы привлечь
внимание широкой общественности, но страна находилась на грани
войны с Кайзером, и людей волновали более важные вопросы.
Роберт, названный в честь умершего сына Вольфов, начал
помогать старикам в работе на ферме. Ему пришлось пойти в
школу, так как все воспоминания о предыдущем обучении исчезли
без следа.

Его невежество в вопросах поведения оказалось еще большей
неприятностью, чем отсутствие номинальных знаний. Он то и дело
смущал и обижал других людей. Обитатели холмов изводили его
презрительными, а иногда и жестокими насмешками, но он быстро
учился -- и его готовность к тяжелой работе плюс огромная сила
и умение постоять за себя заслужили всеобщее уважение.

За удивительно короткий срок, словно повторяя усвоенное,
Роберт закончил начальную и среднюю школы. Скорость обучения и
прохождение классов экстерном не помешали ему без труда сдать
вступительные экзамены в университет. Здесь у него появилась и
сохранилась на всю жизнь любовь к классическим языкам. Больше
всего ему нравился греческий, потому что этот язык задевал в
нем какую-то струнку души и казался чуть ли не родным.

Получив в чикагском университете степень доктора философии, он
преподавал в учебных заведениях восточных и средне-западных
штатов. А потом Роберт женился на Бренде -- красивой девушке
с замечательной душой. Или это ему так казалось вначале. С
годами иллюзии рассеялись, но и тогда он был относительно
счастлив.

Однако необъяснимая потеря памяти и тайна его происхождения
по-прежнему волновали Вольфа. Долгое время это не тревожило
его, но теперь, после ухода на пенсию...

--Роберт,-- закричала Бренда,-- сейчас же поднимайся сюда! У
мистера Брессона очень мало времени!

--Я уверен, что мы не первые клиенты мистера Брессона, которым
захотелось без спешки осмотреть все помещения,-- мягко ответил
он.-- Или ты уже решила отказаться от дома?

Бренда сердито взглянула на него, с негодованием отвернулась и
вперевалку заспешила восвояси. Вольф вздохнул, предчувствуя
обвинения в том, что он якобы нарочно выставлял ее в глупом
виде перед агентом по продаже недвижимости.

Он снова повернулся к дверцам стенного шкафа. Может быть,
набраться смелости и открыть их? Какая нелепость -- стоять
словно в шоке, переживая приступ невротической
нерешительности. Но он не мог сдвинуться с места и лишь
вздрогнул, когда охотничий рог вновь протрубил семь нот. Как и
раньше, звуки доносились из-за толстой преграды, но теперь они
стали значительно громче.

Сердце глухо застучало, словно кто-то изнутри колотил кулаком
в грудную кость. Он заставил себя подойти к дверям, протянул
руку к покрытой латунью выемке, которая находилась на уровне
пояса, и толкнул в сторону одну из створок. Дверца отъехала,
заглушив звуки рога тихим урчанием роликов.

Белые оштукатуренные доски стены исчезли. Они превратились в
ход на сцену, придумать которую он бы не мог, несмотря на то
что, по идее, она являлась порождением его сознания.

Солнечный свет хлынул в проем, размеры которого вполне бы
позволили Роберту, чуть пригнувшись, пройти через него. Обзор
перекрывали растения, чем-то напоминавшие деревья -- но не
земные деревья. Сквозь ветви и причудливые листья он увидел
ярко-зеленое небо. Его взгляд скользнул вниз и остановился на
пятачке земли под деревьями. Шесть или семь кошмарных тварей
собрались у подножья гигантского валуна. Скала из красной
породы с кварцевыми блестками немного походила по форме на
поганку. Мерзкие существа с черными, лохматыми и уродливыми
телами, стояли к нему спиной, но одно из них повернулось
боком, и его профиль резко выделялся на фоне зеленого неба.
Голова монстра вполне могла сойти за человеческую, если бы не
грубые, недоразвитые черты и не злобный оскал, исказивший лик.
Тело, лицо и голову твари покрывали шишки и наросты, которые
придавали ей вид чего-то недоделанного, словно ее создатель
забыл завершить свое творение. Две короткие ноги выглядели
как задние собачьи лапы. Чудовище тянуло длинные руки к
молодому человеку, который стоял на плоской вершине валуна.

Одежду мужчины составляла лишь набедренная повязка из оленьей
кожи и мокасины. Он был высокого роста, мускулистый и
широкоплечий, его кожу покрывал коричневый загар, длинные
густые волосы отливали красновато-бронзовым оттенком,
скуластое лицо дышало силой, верхняя губа чуть выдавалась
вперед. Человек держал в руках инструмент, который, видимо, и
являлся источником услышанных Вольфом звуков.

Ударом ноги мужчина сбросил вниз одну из уродливых тварей,
когда та, карабкаясь по скале, добралась до вершины. Он поднял
серебряный рог к губам, чтобы еще раз протрубить свой зов, как
вдруг заметил стоявшего в проеме Вольфа. Его лицо озарила
улыбка, сверкнули белые зубы.

--Так ты, наконец, пришел! -- воскликнул он.

Вольф не ответил ни словом, ни жестом. Он только подумал:
"Теперь я действительно сошел с ума! К слуховым галлюцинациям
прибавились зрительные. А что дальше? Закричать и броситься
прочь или тихо уйти, сказав Бренде, что мне необходимо
увидеться с доктором? И надо действовать прямо сейчас! Без
промедлений и объяснений. Закрой рот, Бренда, я уже ухожу".

Вольф сделал шаг назад. Проем начал закрываться, белые стены
вновь обретали материальность. Или, скорее, он с новой силой
восстанавливал пошатнувшиеся границы своего мира.

--Эй! -- крикнул юноша на вершине валуна.-- Лови!

Он бросил рог. Крутясь в воздухе и сверкая серебром в лучах
солнечного света, проникавшего сквозь листву, инструмент летел
прямо к открытому проему. За секунду до того, как стены
сомкнулись, рог проскочил отверстие и ударил Вольфа по
коленям.

Он охнул от боли. Резкий удар рассеял его сомнения по поводу
реальности происходящего. Сквозь узкую щель он увидел, что
человек с рыжими волосами поднял руку, соединив в кольцо
большой и указательный пальцы. Он улыбнулся и крикнул:

--Удачи тебе! Надеюсь, мы вскоре увидимся! Я Кикаха!

Отверстие сжималось, словно глаз, закрывающийся в дреме. Свет
угасал, и предметы теряли очертания. Но, бросив последний
взгляд, Вольф заметил девушку, которая выглядывала из-за
ствола дерева.

Ее огромные глаза походили на кошачьи, а полные губы
темно-красного цвета создавали приятный контраст с
золотисто-коричневой кожей. Густые в черную и рыжую полоску,
похожие на шкуру тигра, и когда она выглядывала из-за дерева,
слегка вьющиеся пряди почти касались земли.

А потом стены стали белыми, словно закатившиеся белки в глазах
покойника. Все вокруг приобрело свой прежний вид. Остались
только боль в коленях да рог, который твердым краем упирался в
лодыжку Вольфа.

Он поднял инструмент и повернулся, чтобы осмотреть предмет в
полосе света из комнаты отдыха. Вольф больше не считал себя
безумным, хотя по-прежнему был ошеломлен. Он заглянул в другую
вселенную и что-то получил оттуда, но почему и как -- Вольф не
знал.

Эта вещь, длиною около двух с половиной футов и чуть меньше
четверти футов весом, напоминала бы по форме рог африканского
буйвола, если бы не широкий раструб. На узком конце плотно
сидел мундштук из какого-то золотистого материала, а сам рог
был сделан из серебра или покрытого серебром металла. Не
обнаружив клапанов, Вольф повертел инструмент в руках и нашел
ряд из семи небольших кнопок. Внутри раструба на расстоянии
полдюйма находилась сеточка из серебряных нитей. Когда он
держал рог под углом к свету лампы над головой, создавалось
впечатление, что сеточка находится глубоко в основании.

Тут свет упал на корпус как-то по-особому, и он увидел деталь,
пропущенную при первом осмотре: между мундштуком и раструбом
виднелся едва заметный иероглиф. Ничего подобного он прежде не
встречал, хотя считался экспертом по любым типам алфавитной
письменности, идеограммам и пиктографии.

--Роберт! -- позвала его жена.

--Уже поднимаюсь, милая.

Он положил рог в правый угол стенного шкафа и закрыл дверь.
Выбора у него не осталось, разве что бежать из дома вместе с
рогом. Если он сейчас возьмет его с собой, жена и Брессон
начнут задавать вопросы. И раз уж Вольф не вносил инструмент
в дом, он не мог объявить его своей собственностью. Брессон
потребует сдать инструмент ему на хранение, поскольку предмет
нашли в доме, принадлежавшем его агентству.

Вольфа терзали сомнения. Неужели ему не удастся вынести рог из
дома? А главное, Брессон может принести сюда новых клиентов,
причем, вероятно, еще сегодня, и кто-нибудь, открыв дверь
стенного шкафа, найдет спрятанный рог. И тогда клиент может
отнести его Брессону.

Вольф поднялся по ступеням и вошел в большую гостиную. Бренда
встретила его сердитым взглядом. Брессон, круглолицый мужчина
в очках, лет тридцати пяти, чувствовал себя неловко, хотя и
улыбался.

--Как вам понравились помещения? -- спросил он.

--Они великолепны,-- ответил Вольф,-- и чем-то напоминают мне
наш старый дом.

--Мне здесь тоже нравится,-- сказал Брессон.-- Я родился на
Среднем Западе и вполне понимаю ваше нежелание жить в домах,
построенных наподобие ранчо. Только не подумайте, что я их
критикую. Я и сам живу в таком доме.

Вольф подошел к окну и выглянул на улицу. Полуденное майское
солнце ярко светило с голубых небес Аризоны. Лужайку покрывала
изумрудная бермудская трава, посаженная три недели назад,--
абсолютно новая, как и все дома в этом недавно построенном
районе "Хохокам Хоумс".

--Почти все дома одноэтажные,-- рассказывал Брессон.-- В почве
много селитры, поэтому земляные работы обошлись в большую
сумму, но дома стоят недорого. Вы получаете их почти даром.

"А если бы эту селитру не выкопали и не создали пространство
для комнаты отдыха? -- подумал Вольф.-- Что бы тогда увидел
человек с другой стороны в момент раскрытия прохода? Неужели
он увидел бы только землю и навсегда потерял бы шанс
избавиться от рога? Да, в этом нет никаких сомнений".

--Вы, наверное, читали, почему нам пришлось отложить
строительство этого района? -- поинтересовался Брессон.-- Во
время земляных работ мы наткнулись на древний город хохокамов.

--Хохокамов? -- спросила миссис Вольф.-- Это еще кто такие?

--Многие люди, приехавшие в Аризону, никогда не слышали о
них,-- ответил Брессон.-- Но, прожив какое-то время в районе
Финикса, вы обязательно что-нибудь о них узнаете. Это индейцы,
жившие давным-давно в Долине Солнца; они появились в этих
местах по крайней мере тысячу двести лет назад. Хохокамы рыли
оросительные каналы и строили города; их цивилизация набирала
мощь. Но что-то случилось с ними, хотя никто не знает истинных
причин. Они просто взяли и исчезли несколько столетий тому
назад. Некоторые археологи утверждают, что индейцы племен
папаго и пима являются их потомками.

Миссис Вольф фыркнула.

--Видела я этих индейцев. И вряд ли они могут строить
что-нибудь еще, кроме тех жалких глинобитных лачуг, которые
встречаешь в резервации.

Вольф повернулся к ней и раздраженно оборвал жену:

--Про современных майя тоже не скажешь, что они могли когда-то
построить свои храмы и изобрести понятие нуля. Но они это
сделали.

Бренда открыла рот. Улыбка мистера Брессона стала еще более
натянутой.

--Так или иначе,-- сказал он,-- мы приостановили выемку
грунта, пока археологи не дали нам своего разрешения. Отсрочка
работ длилась около трех месяцев, и мы ничего не могли
поделать, потому что правительство связало нам руки.-- Он
помолчал и добавил: -- Хотя вам, возможно, это сыграло на
руку. Если бы нас не задержали, дома могли быть уже проданы.
Поэтому все обернулось к лучшему, не так ли? -- Он бодро
улыбнулся и взглянул на каждого из клиентов.

Вольф помолчал, тяжело вздохнул, догадываясь, что сейчас
услышит от Бренды, и степенно произнес:

--Мы его берем. И давайте подпишем документы прямо сейчас.

--Роберт! -- вскричала миссис Вольф.-- Ты даже не спрашиваешь
меня?

--Прости, моя милая, но я уже принял решение.

--Ах так! Но его еще не приняла я!

--Ну что вы, уважаемые! Не стоит торопиться,-- поспешил
вмешаться Брессон.-- Он отчаянно пытался сохранить на лице
улыбку.-- Не спешите, обсудите все как следует. Если
кто-нибудь приедет и купит этот дом -- а такое может случиться
еще до конца дня; мы продаем их, как горячие пирожки --
найдется множество других домов с точно таким же расположением
комнат.

--Но я хочу этот дом.

--Роберт, а не сошел ли ты с ума? -- возмутилась Бренда.-- Я
никогда не видела, чтобы ты вел себя так прежде.

--Я уступал тебе почти во всем,-- сказал он.-- Я всю жизнь
пытался сделать тебя счастливой. Так уступи и мне хотя бы раз.
Я не прошу у тебя чего-то особенного. Вспомни, еще утром ты
говорила, что хочешь дом именно такого типа, а "Хохокам Хоумс"
-- единственный район, дома которого нам по карману. Давай
оформим купчую, а в качестве залога я могу выписать чек.

Я ничего не буду подписывать, Роберт.

--Почему бы вам не отправиться домой и не обсудить эту
проблему наедине? -- предложил Брессон.-- Как только вы
придете к обоюдному согласию, я буду полностью в вашем
распоряжении.

--А моей подписи вам недостаточно? -- спросил Вольф.

--Я сожалею, но миссис Вольф тоже должна поставить свою
подпись,-- ответил Брессон, выдавливая из себя напряженную
улыбку.

Бренда победоносно усмехнулась.

--Тогда обещайте мне, что вы больше никому не покажете этот
дом,-- попросил Вольф.-- Хотя бы до завтрашнего дня. Если вам
нужны гарантии на покупку, я готов уплатить задаток.

--О, в этом нет необходимости.-- Брессон направился к двери, и
его поспешность выдавала желание как можно скорее выбраться из
неловкой ситуации.-- Я не буду никому показывать дом, пока не
услышу утром от вас окончательного ответа.

На обратном пути в Тэмп, где в мотеле "Пески" супруги снимали
комнаты, оба хранили гордое молчание. Застыв в неприступной
позе, Бренда смотрела на дорогу через ветровое стекло. Время
от времени Вольф поглядывал на жену, отмечая, что ее нос
становится все острее, а губы тоньше -- еще немного, и она
будет выглядеть, как жирный попугай.

И когда ее, наконец, прорвет, крики и брань будут звучать как
клекот жирного попугая. Все тот же старый, затасканный, не
убывающий со временем поток упреков и угроз извергнется на
поверхность, и она будет кричать, что он пренебрегал ею все
эти годы. А напоследок, Бог знает, в который раз, она напомнит
ему, что он либо сидел, уткнувшись носом в книги, либо стрелял
из лука, фехтовал или карабкался по скалам, специально выбирая
те виды спорта, в которых она не могла участвовать из-за
своего артрита. Она начнет разматывать годы неудач, перечисляя
события, которые считала несчастьями, а потом, как обычно, все
закончится громкими и горькими рыданиями.

Почему он до сих пор с ней не расстался? Вольф и сам не знал.
Может быть, из-за того, что безумно любил в молодости, и из-за
того, что в ее обвинениях всегда имелась доля правды. К тому
же сама мысль о разводе казалась тягостной ему -- еще более
тягостной, чем перспектива остаться с Брендой.

Проработав столько лет преподавателем английского и
классических языков, он имел право насладиться результатами
своего труда. И теперь, скопив небольшую сумму, обладая
свободным временем, он мог бы заняться исследованиями, от
которых его раньше отвлекали служебные обязанности. Сделав
этот дом в Аризоне своим опорным пунктом, он мог бы даже
путешествовать. А почему бы и нет? Бренда тоже не откажется
сопровождать его -- наверное, даже сама навяжется в попутчицы.
Но вскоре ей все это так наскучит, что его существование
превратится в ад. И ее ни в чем нельзя винить -- просто у них
нет общих интересов. Но неужели ради ее счастья он должен
отказаться от своих занятий и причуд, которые наполняли его
жизнь смыслом? Тем более что она все равно не станет от этого
счастливой.

Как он и ожидал, после ужина язычок Бренды стал гораздо
активнее. Вольф слушал ее, пытался спокойно убеждать,
указывая на отсутствие логики, несправедливость и
необоснованность обвинений, но это не помогало. Она, как
всегда, закончила рыданиями, угрожая оставить его или
покончить с собой.

Но на сей раз он не уступил.

--Я хочу этот дом, и я хочу наслаждаться жизнью по своему
разумению,-- твердо заявил Вольф.-- Вот так!

Он накинул на плечи пиджак и направился к выходу.

--Вернусь поздно. Если вообще вернусь.

Она закричала и запустила в него пепельницей. Он пригнулся, и
пепельница отскочила от двери, отщепив кусок дерева.

К счастью, Бренда не кинулась за ним следом и не стала
устраивать скандал вне дома, как часто делала прежде.

Уже стемнело, но луна еще не взошла, и ему приходилось
довольствоваться светом из окон мотеля, уличными фонарями и
блеском фар многочисленных машин на Бульваре апачей. Вырулив
на шоссе, он поехал на восток, затем свернул на юг, и через
несколько минут его машина мчалась по дороге в "Хохокам
Хоумс". При мысли о том, что ему предстояло сделать, сердце
тревожно забилось, и по спине побежал холодок. Впервые в жизни
он всерьез задумал совершить преступление.

"Хохокам Хоумс" освещали фонари, из динамиков звучала громкая
музыка, на улицах играли и кричали дети, родители которых в
это время осматривали новые дома.

Не сбавляя скорости, он проехал через Месу, сделал разворот,
вернулся в Тэмп и по шоссе Ван Бьюрена направился в центр
Финикса. Машина неслась на север, потом на восток, пока не
показался городок Скоттсдейл. Здесь Вольф сделал остановку и
полтора часа просидел в маленькой таверне. Успокоив себя
четырьмя рюмочками из "бочонка 69 года", он решил
расплатиться. Пить больше не хотелось -- вернее, он боялся
перебрать, понимая, что при осуществлении плана ему
потребуется ясная голова.

Когда Вольф вернулся в "Хохокам Хоумс", фонари уже не горели,
и в пустыню вернулась тишина. Оставив машину за домом, который
ему хотелось сегодня купить, он надел на правую руку перчатку
и выбил кулаком окно комнаты отдыха.

Когда ему, наконец, удалось забраться внутрь, его тело
сотрясала нервная дрожь, а сердце билось так, словно он
пробежал несколько кварталов. Несмотря на испуг Роберту вдруг
стало смешно. Будучи человеком с богатым воображением, он не
раз представлял себя в роли взломщика -- и не каким-нибудь
простым воришкой, а самим Рэффлзом-везунчиком. Но теперь он
знал, что огромное уважение к закону никогда бы не позволило
ему стать крупным или хотя бы мелким преступником. Совесть
терзала Роберта даже за этот незначительный проступок, а ведь
он считал его полностью оправданным. Более того, мысль о
возможном разоблачении чуть не заставила Вольфа забыть о роге.
Если он попадется на краже, вся его тихая, спокойная и
респектабельная жизнь будет предана позору. А стоил ли рог
всего этого?

Но Вольф решил действовать. Отступив сейчас, он весь остаток
жизни будет жалеть об упущенной возможности. Быть может, его
ждет величайшее из приключений -- приключение, которое еще
никто никогда не переживал. И если он сейчас сдастся, будет
равносильно самоубийству -- он не вынесет потери рога и укоров
души за проявленную трусость.

В комнате было так темно, что пришлось пробираться к стенному
шкафу вслепую. Нащупав раздвижные дверцы, он сдвинул левую
створку в сторону и, избегая резкого шума, начал осторожно
подталкивать ее локтем. Время от времени Вольф замирал и
прислушивался к звукам на улице.

Когда дверь полностью открылась, он отступил на несколько
шагов и, прижав мундштук рога к губам, тихо затрубил. Резкий
звук так напугал его, что Роберт выронил инструмент. Обшарив
пол, он нашел рог в углу комнаты.

Во второй раз Вольф затрубил в полную силу. Раздался еще один
звонкий звук, не намного громче, чем первый. Какая-то деталь
механизма -- вероятно, серебряная сеточка раструба --
регулировала уровень громкости. Постояв несколько минут в
нерешительности, он попытался воссоздать в уме точную
последовательность услышанных нот. Семь маленьких кнопок на
нижней стороне инструмента определяли различные гармоники. Но
чтобы найти нужное сочетание звуков, ему потребуется время и
несколько попыток. Все это может привлечь внимание охраны.

Вольф пожал плечами и прошептал:

--Подумаешь!

Он снова затрубил, начиная аккорд с первой, ближней к себе
кнопки. Прозвучало семь громких нот. Их длительность
соответствовала той мелодии, которую он помнил, но
последовательность оказалась несколько иной.

А когда замер последний звук, издалека донесся крик. Вольф
едва не запаниковал. Он выругался, вновь поднес рог к губам и
начал перебирать клавиши в том порядке, который, по его
мнению, должен был воспроизвести таинственное "сезам", став
музыкальным ключом к другому миру.

В тот же миг луг фонарика пробежал по разбитому стеклу и
двинулся в сторону. Но едва Вольф затрубил еще раз, луч света
вернулся к окну, и снова послышались крики. Вольф отчаянно
пробовал одну комбинацию за другой. Третья попытка завершилась
копией той мелодии, которую трубил юноша на вершине
валуна-поганки.

Чья-то рука просунула фонарик в окно, и глухой голос прорычал:

--Эй, ты, выходи! Выходи, или я буду стрелять!

Одновременно с этим на стене появилось зеленоватое зарево. Оно
вдруг прорвалось сквозь доски дерева и выплавило дыру, через
которую заструился лунный свет. Деревья и валун возникли, как
темные силуэты на фоне зеленовато-серебряного сияния огромного
небесного тела, край которого показался в расширявшемся
проеме.

Вольф больше не медлил. Его заметили. На колебания не
оставалось времени, и теперь могло помочь только бегство.
Другой мир сулил неизвестность и опасность, но здесь его ждал
неминуемый позор и жалкое бесславие. Охранник за окном снова
закричал, но Вольф оставил за собой и этот грубый голос, и
старый знакомый мир. Ему пришлось пригнуть голову и
переступить через высокий край дыры, которая начинала
сокращаться. А когда он оказался на другой стороне и
оглянулся, чтобы бросить прощальный взгляд, отверстие не
превышало размеров корабельного иллюминатора. Но через
несколько секунд исчезло и оно.



2


Вольф сел на траву и попытался отдышаться. Если возбуждение
окажется чрезмерным для его шестидесяти шестилетнего сердца,
это будет пределом черного юмора, подумал он. Умер по
прибытии. УПП! Они -- кем бы "они" ни оказались -- похоронят
его и напишут на надгробной плите: НЕИЗВЕСТНЫЙ ЗЕМЛЯНИН.

Роберт почувствовал себя лучше. Он даже тихо засмеялся,
поднимаясь на ноги. Смело и по-хозяйски Вольф осмотрелся
вокруг. Воздух был приятным и теплым -- около семидесяти
градусов по Фаренгейту, прикинул он. Окружающее пространство
наполняли незнакомые и очень приятные фруктовые ароматы.
Повсюду кричали птицы -- и он надеялся, только птицы.
Откуда-то издалека доносился тихий грохот, но он не испугался.
Без всякого на то основания у него появилась уверенность, что
это рокот прибоя, приглушенный расстоянием. Полная и огромная
луна превосходила спутницу Земли по меньшей мере в два с
половиной раза.

Небо растеряло нежную зелень, которая наполняла его в течение
дня. Несмотря на сияние луны, оно казалось таким же черным,
как ночное небо покинутого им мира. А там, в вышине, мириады
крупных звезд неслись по разным направлениям, и у пришельца
закружилась голова от страха и замешательства. Одна из них
помчалась к нему, становясь все больше и ярче. Звезда
пролетела в нескольких футах над его головой, и в
оранжево-желтом зареве, исходившем от ее хвоста, он увидел
четыре громадных эллипсоидных крыла, свисавшие тонкие ноги и
на долю секунды мелькнувший силуэт головы с длинными усиками.

Всего лишь светлячок с размахом крыльев футов в десять, если
не больше.

Вольф наблюдал, как перемещаются, расширяются и сжимаются
живые созвездия, пока не привык к этому зрелищу. Он задумался,
в каком направлении ему идти, и шум прибоя в конце концов
определил его решение. Береговая линия может стать надежной
точкой отсчета, куда бы он потом ни пошел. Вольф двигался
медленно и осторожно, часто останавливаясь, чтобы прислушаться
и присмотреться к теням.

Неподалеку кто-то вздохнул -- для такого звука требовалась
огромная грудь. Вольф распластался на траве в тени густого
куста и затаил дыхание. Раздался шорох, треснула сухая ветка.
Он приподнял голову и осмотрел залитую лунным светом поляну. В
нескольких ярдах от него вразвалку двигалась огромная,
вертикальная и двуногая фигура, покрытая густой темной
шерстью.

Гигант остановился, и сердце Вольфа застучало с перебоями.
Голова существа повернулась сначала в одну сторону, потом в
другую, и Роберт успел разглядеть профиль, как у гориллы. Но
то была не горилла -- во всяком случае, не земная. Шерсть
существа лишь на первый взгляд казалась черной, на самом же
деле по всему телу и ногам зигзагами чередовались широкие
черные и узкие белые полосы. Его руки были намного короче,
чем у земных горилл, а ноги -- не только длиннее, но и прямее.
Кроме того, скошенный лоб, несмотря на выпиравшую надбровную
кость, выглядел необычайно высоким.

Самец тихо заворчал, издавая не рык и не мычание животного, а
четкий ряд модулированных звуков. Горилла пришла не одна. За
массивным торсом существа зеленоватая луна высвечивала чью-то
голую фигуру -- фигуру женщины, которая шла рядом с животными,
чьи плечи обнимала огромная лапа гориллы.

Вольф не видел ее лица, но хорошо разглядел стройные ноги,
круглые ягодицы, изящную ручку и длинные черные волосы. На миг
у него появилось желание узнать, так ли она прекрасна и
спереди.

Женщина заговорила с гориллой, и звук ее голоса напоминал звон
серебряных колокольчиков. Гигант что-то ответил. Затем они
вышли из пятна лунного света и исчезли в темноте джунглей.

Вольф встал не сразу, его все еще сотрясала дрожь.

Наконец он поднялся и двинулся сквозь подлесок, который
выглядел значительно реже, чем заросли джунглей Земли. Кусты
здесь росли на некотором расстоянии друг от друга, и, если бы
растительность вокруг не казалась такой экзотической, ему бы и
в голову не пришло сравнивать ее с джунглями. Она больше
походила на парк, а трава, мягкая и короткая, выглядела как
недавно подстриженный газон.

Пройдя лишь несколько шагов, он вздрогнул, услышав громкое
фырканье, и на него едва не наскочило какое-то животное. Он
мельком разглядел красноватые оленьи рога, белесый нос,
огромные тусклые глаза и тело с узором в "горошек". Ломая
ветки, зверь бросился в сторону и исчез, но через несколько
секунд Вольф услышал позади шаги. Он обернулся и увидел в
десяти футах все то же оленеподобное создание. Почувствовав
взгляд человека, оно медленно шагнуло вперед и ткнулось
влажным носом в протянутую ладонь. Потом замурлыкало и
попыталось потереться о незнакомца боком. Но поскольку
животное весило не меньше четверти тонны, оно бы просто
оттолкнуло Вольфа от себя.

Поэтому Роберт прижался к нему сам. Он погладил его шерстку за
большими чашеподобными ушами, почесал ему нос и слегка
похлопал по бокам. Невиданный олень лизнул его несколько раз
длинным мокрым языком, который оказался таким же шершавым, как
у льва. Вольф надеялся, что зверю когда-нибудь надоест
проявлять свою привязанность, и вскоре его желание исполнилось
-- животное исчезло также внезапно, как и появилось.

После встречи с оленем Вольф немного поуспокоился. Разве
животное вело бы себя так дружелюбно с совершенно незнакомым
существом, если бы здесь водились плотоядные хищники или
существа, которых следовало бы опасаться?

Шум прибоя становился все громче и громче. Через десять минут
Вольф вышел к берегу моря. Он спрятался за широкой разлапистой
елью и начал рассматривать пляж, залитый лунным светом. Берег
был покрыт чем-то белым, при ближайшем рассмотрении выяснилось
-- очень мелким песком. Пляж тянулся в обе стороны, насколько
хватало взгляда. Ширина пространства между лесом и морем
составляла примерно двести ярдов. Вдали с обеих сторон пылали
костры, вокруг которых кружили силуэты мужчин и женщин. Их
приглушенные расстоянием крики и смех еще больше убеждали его
в том, что он встретил людей.

Вольф осмотрел близлежащую часть пляжа. В трехстах ярдах от
себя, наискосок и почти у самой воды, он заметил парочку
существ, при виде их у него перехватило дыхание.

Его потрясло не то, чем они занимались. Вольфа поразила
конструкция их тел. Выше талии мужчина и женщина выглядели
такими же людьми, как и он, но там, где должны были начинаться
ноги, их тела переходили в рыбьи хвосты.

Не в силах сдержать любопытство, он спрятал рог в пучках
пушистой травы и пополз вдоль края джунглей. Оказавшись
напротив странной пары, он остановился и продолжил наблюдение.
К тому времени мужчина и женщина уже лежали бок о бок и тихо
разговаривали. Вольфу удалось рассмотреть их более
обстоятельно. Прежде всего он убедился, что у них нет оружия.
Скорость передвижения этих существ по суше исключала
возможность агрессивного нападения, поэтому он смело
направился к ним. Они выглядели вполне дружелюбно.

В двадцати ярдах от них он остановился и еще раз присмотрелся
к ним. Роберт мог бы назвать их водяными людьми, но ни в коем
случае не полурыбами. Плавники на концах длинных хвостов
располагались в горизонтальной плоскости, а не вертикально,
как у рыб. Чешуя на хвостах отсутствовала, гибридные тела
сверху донизу покрывала гладкая коричневая кожа.

Он тактично покашлял -- они приподняли головы. Мужчина
вскрикнул, женщина пронзительно завизжала. А потом их движения
были так быстры, что он, не разбирая подробностей, лишь смутно
уловил, как они в мгновение ока поднялись на кончики хвостов,
взвились в воздух и скрылись среди волн. В воде мелькнула
темная голова, в свете луны блеснул вскинутый кверху хвост.

Прибой грохотал, разбиваясь о белый песок. Сияла огромная
зеленая луна. Ветерок, прилетевший с моря, потрепал вспотевшее
лицо Роберта и помчался дальше в джунгли. Из темноты за его
спиной донеслось несколько таинственных криков, а со стороны
пляжа раздавались звуки шумного веселья.

Он погрузился в размышления. Речь двух представителей водяного
народа показалась ему чем-то очень знакомой, впрочем, это же
касалось и языка, на котором говорили женщина и зебрилла (его
собственное определение для гориллы в полоску). Он не понимал
отдельных слов, однако звуки и их ассоциативные связи
пробуждали в его памяти какое-то смутное знание. Но о чем? Вне
всяких сомнений, он никогда не слышал диалекта, на котором
говорили местные жители. Возможно, он напоминает один из
существующих языков Земли, который Вольф мог слышать в записях
или фильмах?

Чья-то рука сжала его плечо. Вольфа приподняли в воздух и
повернули. Распяленный нос и впавшие глаза зебриллы
приблизились к его лицу; в ноздри ударил запах винного
перегара. Зебрилла что-то сказал, из кустов вышла женщина и
медленно приблизилась к ним. В любое другое время у него
перехватило бы дыхание при виде такого великолепного тела и
прекрасного лица. К сожалению, он и сейчас дышал с трудом, но
совсем по другой причине. К тому же гигантская обезьяна в
любой момент могла швырнуть его в море с легкостью и
быстротой, перед которыми поблекло бы даже внезапное
исчезновение водяных людей. Или пальцы огромной руки могли
сомкнуться. раздавив плоть и раздробив кости.

Женщина что-то сказала, и зебрилла ответил. Неожиданно для
себя Вольф понял несколько слов. Их язык имел родственные
связи с микенским диалектом, на котором говорила догомеровская
Греция.

Ему хотелось объяснить свои добрые намерения, но слова не шли
с языка. Во-первых, он был ошеломлен и не мог собраться с
мыслями. Во-вторых, его знание греческого языка той эпохи
ограничивалось отсутствием первоисточников и почти во всем
основывалось на творчестве слепого певца азолической Ионии*.

=========== * Скорее всего Фармер -- певец, вызвавший на
состязание муз и ослепленный ими. =======

Ему все же удалось выдавить из себя несколько неуместных фраз,
но его интересовало не столько значение слов, сколько
стремление выразить свою безобидность. Выслушав его, зебрилла
хмыкнул, сказал что-то девушке и опустил Вольфа на песок. Тот
облегченно вздохнул, но боль в плече заставила его
поморщиться. Огромная лапа монстра обладала невероятной силой,
хотя вполне напоминала человеческую руку, только огромную и
волосатую.

Женщина дернула Вольфа за рубашку. На ее лице появилось легкое
отвращение -- позже он понял, что именно ей в нем не
понравилось. Она никогда еще не видела толстого старого
мужчины. Более того, ее озадачила одежда. Женщина продолжала
стягивать с него рубашку. Испугавшись, что она прикажет
зебрилле раздеть его, он снял рубашку добровольно. Женщина с
любопытством осмотрела ее, понюхала, сказала "Уй!" и сделала
рукой неопределенный жест.

Вольф предпочел бы не понять ее, еще меньше он горел желанием
подчиняться, но сопротивление было бесполезно. Его отказ мог
рассердить женщину и тем самым вызвать гнев зебриллы, поэтому
он сбросил одежду и стал ждать дальнейших указаний. Женщина
пронзительно захохотала, зебрилла закашлялся и заколотил себя
по бедру огромной рукой. Звуки его шлепков напоминали удары
топора по дереву. Он и женщина обнялись и, надрываясь от
смеха, пьяной походкой побрели по пляжу.

Взбешенный и униженный, Вольф начал натягивать брюки,
благодаря судьбу за то, что остался цел. Подобрав нижнее
белье, носки и ботинки. он устало поплелся по песку обратно в
джунгли. Вытащив рог из тайника, он сел на землю и долго думал
о том, что ему делать дальше. В конце концов его сморил сон.




Он проснулся утром, голодный, томимый жаждой, с затекшими
мышцами.

Пляж бурлил своей жизнью. К виденной им ночью парочке водяных
прибавилось несколько больших тюленей с ярко-оранжевыми
шкурами: шлепая ластами, они гонялись взад и вперед за шарами
из янтаря, которые подбрасывали водяные люди. Человек с
коротким козлиным хвостом, мохнатыми ногами и бараньими рогами
гнался по пляжу за женщиной, которая во многом походила на
спутницу зебриллы. Ее отличали лишь желтые волосы. Она бежала
до тех пор, пока рогатый мужчина не прыгнул на нее и, смеясь,
не повалил на песок. Их дальнейшие забавы убедили Вольфа в
том, что эти создания подобно Адаму и Еве, еще не познали
значения греха и запретов морали.

Картина выглядела более чем интересно, но вид завтракавшей
русалки пробудил у Вольфа другие, более насущные желания. В
одной руке она держала большой овальный желтый плод, а в
другой -- полусферу, похожую на половинку кокосового ореха.
Всего лишь в нескольких шагах от Вольфа у костра на песке
сидела женщина той же породы, что и мужчина с бараньими
рогами. Она жарила рыбу, насаженную на кончик палки, и от
аппетитного запаха рот Вольфа наполнился слюной, а в животе
громко заурчало.

Но больше всего ему хотелось пить. И поскольку единственным
водоемом в поле зрения был океан, он вышел на пляж и зашагал к
прибою.

Его встретили так, как он и ожидал -- с удивлением,
настороженностью и даже с долей опасения. Все прервали свои
занятия, какими бы увлекательными они ни казались, и, выпучив
глаза и разинув рты, уставились на него. Как только Вольф
приближался к кому-нибудь из присутствующих, тот поспешно
отступал. Некоторые из мужских особей не желали уступать
дорогу, но, судя по их виду, они бы удрали прочь при одном его
резком слове. Но он не испытывал желания бросать им вызов, так
как даже самый слабый из них мог без труда одолеть его
измученное тело.

Он вошел в прибой по пояс и попробовал воду на вкус.Вольф
надеялся, что она будет пригодна для питья: он видел, как
другие пили ее прямо из океана. Вода оказалась чистой и
свежей,хотя и обладала резким, абсолютно незнакомым привкусом.
Напившись вдоволь, Роберт почувствовал себя так, словно ему
перелили молодую кровь. Он вышел из океана и направился через
пляж в сторону джунглей. Прибрежные жители вернулись к еде и
развлечениям. Несмотря на то что они провожали его дерзкими
прямыми взглядами, никто не сказал ему ни слова. Сначала он
улыбался им, но, заметив, что это вызывает у обитателей пляжа
испуг, отказался от попыток понравиться. Поиски в джунглях
увенчались успехом, он нашел плоды и орехи, которыми
лакомилась русалка. Желтый плод напоминал по вкусу персиковый
торт, а мякоть внутри псевдококосового ореха походила на
нежное мясо, смешанное с мелкими кусочками грецкого ореха.

После еды он мог бы считать себя наверху блаженства, если бы
не одно невыполнимое желание -- ему не хватало его трубки.
Казалось, в этом раю есть все, кроме табака.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Создатель Вселенных (перевод С. Трофимова)
Врата творения (перевод С. Трофимова)
Личный космос (перевод С. Трофимова)
За стенами Терры (перевод С. Трофимова)
Лавалитовый мир (перевод С. Трофимова)
Гнев Рыжего Орка (перевод Н. Виленской)
Больше, чем огонь (перевод И. Васильевой)
Штрихкод:   9785699318902
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   1 220 г
Размеры:   241x 158x 46 мм
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Трофимов Сергей, Виленская Н., Васильева И.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить