Посмертные записки Пиквикского клуба Посмертные записки Пиквикского клуба Проходят годы, меняются вкусы, но ничто не в силах затмить блистательный образ восторженного и наивного чудака мистера Пиквика - плод вымысла классика мировой литературы Чарльза Диккенса. Роман \"Посмертные записки Пиквикского клуба\" является любимой книгой многих поколений читателей и олицетворяет в их глазах классическую Англию XIX века. Эксмо 978-5-699-45225-5
180 руб.
Russian
Каталог товаров

Посмертные записки Пиквикского клуба

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Проходят годы, меняются вкусы, но ничто не в силах затмить блистательный образ восторженного и наивного чудака мистера Пиквика - плод вымысла классика мировой литературы Чарльза Диккенса. Роман "Посмертные записки Пиквикского клуба" является любимой книгой многих поколений читателей и олицетворяет в их глазах классическую Англию XIX века.
Отрывок из книги «Посмертные записки Пиквикского клуба»
ГЛАВА II
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ
ПЕРВОГО ВЕЧЕРА С ВЫТЕКАЮЩИМИ ИЗ НИХ ПОСЛЕДСТВИЯМИ
Солнце — этот исполнительный слуга — едва только взошло и озарило утро тринадцатого мая тысяча восемьсот двадцать седьмого года, когда мистер Сэмюэл Пиквик наподобие другого солнца воспрянул от сна, открыл окно в комнате и воззрился на мир, распростертый внизу. Госуэлл-стрит лежала у ног его, Госуэлл-стрит протянулась направо, теряясь вдали, Госуэлл-стрит простиралась налево, и противоположная сторона Госуэлл-стрит была перед ним.
«Таковы, — размышлял мистер Пиквик, — и узкие горизонты мыслителей, которые довольствуются изучением того, что находится перед ними, и не заботятся о том, чтобы проникнуть вглубь вещей к скрытой там истине. Могу ли я удовольствоваться вечным созерцанием Госуэлл-стрит и не приложить усилий к тому, чтобы проникнуть в неведомые для меня области, которые ее со всех сторон окружают?» И мистер Пиквик, развив эту прекрасную мысль, начал втискивать самого себя в платье и свои вещи в чемодан. Великие люди редко обращают большое внимание на свой туалет. С бритьем, одеванием и кофе покончено было быстро; не прошло и часа, как мистер Пиквик с чемоданом в руке, с подзорной трубой в кармане пальто и записной книжкой в жилетном кармане, готовой принять на свои страницы любое открытие, достойное внимания, — прибыл на стоянку карет Сент-Мартенс-Ле-Гранд.
— Кеб! — окликнул мистер Пиквик.
— Пожалуйте, сэр! — заорал странный образчик человеческой породы, облаченный в холщовую блузу и такой же передник, с медной бляхой и номером на шее, словно был занумерован в какой-то коллекции диковинок. Это был уотермен.
— Пожалуйте, сэр! Эй, чья там очередь?
«Очередной» кебмен был извлечен из трактира, где он курил свою очередную трубку, и мистер Пиквик со своим чемоданом ввалился в экипаж.
— «Золотой Крест», — приказал мистер Пиквик.
— Дел-то всего на один боб, Томми, — хмуро сообщил кебмен своему другу уотермену, когда кеб тронулся.
— Сколько лет лошадке, приятель? — полюбопытствовал мистер Пиквик, потирая нос приготовленным для расплаты шиллингом.
— Сорок два, — ответил возница, искоса поглядывая на него.
— Что? — вырвалось у мистера Пиквика, схватившего свою записную книжку.
Кебмен повторил. Мистер Пиквик испытующе воззрился на него, но черты лица возницы были недвижны, и он немедленно занес сообщенный ему факт в записную книжку.
— А сколько времени она ходит без отдыха в упряжке? — спросил мистер Пиквик в поисках дальнейших сведений.
— Две-три недели, — был ответ.
— Недели?! — удивился мистер Пиквик и снова вытащил записную книжку.
— Она стоит в Пентонвиле, — заметил равнодушно возница, — но мы редко держим ее в конюшне, уж очень она слаба.
— Очень слаба! — повторил сбитый с толку мистер Пиквик.
Как ее распряжешь, она и валится на землю, а в тесной упряжи, да когда вожжи туго натянуты, она и не может так просто свалиться; да пару отменных больших колес приладили; как тронется, они катятся на нее сзади; и она должна бежать, ничего не поделаешь!
Мистер Пиквик занес каждое слово этого рассказа в свою записную книжку, имея в виду сделать сообщение в клубе об исключительном примере выносливости лошади в очень тяжелых жизненных условиях.
Едва успел он сделать запись, как они подъехали к «Золотому Кресту».
Возница соскочил, и мистер Пиквик вышел из кеба. Мистер Тапмен, мистер Снодграсс и мистер Уинкль, нетерпеливо ожидавшие прибытия своего славного вождя, подошли его приветствовать.
— Получите, — протянул мистер Пиквик шиллинг вознице.
Каково же было удивление ученого мужа, когда этот загадочный субъект швырнул монету на мостовую и в образных выражениях высказал пожелание доставить себе удовольствие — рассчитаться с ним (мистером Пиквиком).
— Вы с ума сошли, — сказал мистер Снодграсс.
— Или пьяны, — сказал мистер Уинкль.
— Вернее, и то и другое, — сказал мистер Тапмен.
— А ну, выходи! — сказал кебмен и, как машина, завертел перед собой кулаками. — Выходи... все четверо на одного.
— Ну, и потеха! За дело, Сэм! — поощрительно закричали несколько наемных кучеров и, бурно веселясь, обступили компанию.
— Что за шум, Сэм? — полюбопытствовал джентльмен в черных коленкоровых нарукавниках.
— Шум! — повторил кебмен. — А зачем понадобился ему мой номер?
— Да ваш номер мне совсем не нужен! — отозвался удивленный мистер Пиквик.
— А зачем вы его занесли? — не отставал кебмен.
— Я никуда его не заносил! — возмутился мистер Пиквик.
— Подумайте только,— апеллировал возница к толпе, — в твой кеб залезает шпион и заносит не только твой номер, но и все, что ты говоришь, в придачу. Мистера Пиквика осенило: записная книжка.
— Да ну! — воскликнул какой-то другой кебмен.
— Верно говорю! — подтвердил первый.— А потом распалил меня так, что я в драку полез, а он и призвал трех свидетелей, чтобы меня поддеть. Полгода просижу, а проучу его! Выходи!
И кебмен швырнул шляпу на землю, обнаруживая полное пренебрежение к личной собственности, сбил с мистера Пиквика очки и, продолжая атаку, нанес первый удар в нос мистеру Пиквику, второй — в грудь мистеру Пиквику, третий — в глаз мистеру Снодграссу, четвертый, разнообразия ради, — в жилет мистеру Тапмену, затем прыгнул сперва на мостовую, потом на зад, на тротуар, и в заключение вышиб весь временный запас дыхания из мистера Уинкля — все это в течение нескольких секунд.
— Где полисмен?! — закричал мистер Снодграсс.
— Под насос их! — посоветовал торговец горячими пирожками.
— Вы поплатитесь за это! — задыхался мистер Пиквик.
— Шпионы! — орала толпа.
— А ну, выходи! — кричал кебмен, все время не переставая вертеть перед собой кулаками.
До этого момента толпа оставалась пассивным зрителем, но когда пронеслось, что пиквикисты — шпионы, в толпе начали с заметным оживлением обсуждать вопрос, не осуществить ли им в самом деле предложение разгоряченного пирожника, и трудно сказать, на каком насилии над личностью решили бы остановиться, если бы скандал не был прерван неожиданным вмешательством нового лица.
— Что за потеха? — спросил довольно высокий худощавый молодой человек в зеленом фраке, вынырнувший внезапно из каретного двора гостиницы.
— Шпионы! — снова заревела толпа.
— Мы не шпионы! — завопил мистер Пиквик таким голосом, что человек беспристрастный не мог бы усомниться в его искренности.
— Так, значит, не шпионы? Нет? — обратился молодой человек к мистеру Пиквику, уверенным движениям локтей раздвигая физиономии собравшихся, чтобы проложить себе дорогу сквозь толпу.
Ученый муж торопливо изъяснил истинное положение вещей.
— Идемте! — проговорил зеленый фрак, силою увлекая за собой мистера Пиквика и не переставая болтать. — Номер девятьсот двадцать четвертый, возьмите деньги, убирайтесь — — почтенный джентльмен хорошо его знаю — —без глупостей — — сюда, сэр — — а где ваши друзья? — — сплошное недоразумение — — не придавайте значения — — с каждым может случиться — — в самых благоустроенных семействах — — не падайте духом — — не повезло — — засадить его — — пусть попробует — — узнает, чем пахнет — — ну и канальи!
И, продолжая нанизывать подобного рода бессвязные фразы, извергаемые с чрезвычайной стремительностью, незнакомец прошел в зал для пассажиров, куда непосредственно за ним последовал мистер Пиквик со своими учениками.
— Лакей! — заорал незнакомец, неистово потрясая колокольчиком. — Стаканы — — грог горячий, крепкий, сладкий, на всех — — глаз подбит, сэр? — — лакей! — — сырой говядины джентльмену на глаз сырая говядина — — лучшее средство от синяков, сэр, — — холодный фонарный столб — — очень хорошо — — но фонарный столб неудобно — — чертовски глупо стоять полчаса на улице, приложив глаз к фонарному столбу — — ха-ха! не так ли? — — отлично!
И незнакомец, не переводя дыхания, одним глотком опорожнил полпинты грога и бросился в кресло с такой непринужденностью, как будто ничего необычайного не произошло.
Пока трое его спутников осыпали изъявлениями благодарности своего нового знакомого, у мистера Пиквика было достаточно времени рассмотреть его внешность и костюм.
Он был не выше среднего роста, но благодаря худобе и длинным ногам казался значительно выше. В эпоху «ласточкиных хвостов» его зеленый фрак был щегольским одеянием, но, по-видимому, и в те времена облекал джентльмена куда более низкорослого, ибо сейчас грязные и выцветшие рукава едва доходили незнакомцу до запястья. Фрак был застегнут на все пуговицы до самого подбородка, грозя неминуемо лопнуть на спине; шею незнакомца прикрывал старомодный галстук, на воротничок рубашки не было и намека. Его короткие черные панталоны со штрипками были усеяны теми лоснящимися пятнами, которые свидетельствовали о продолжительной службе, и были туго натянуты на залатанные и перелатанные башмаки, дабы скрыть грязные белые чулки, которые тем не менее оставались на виду. Из-под его измятой шляпы с обеих сторон выбивались прядями длинные черные волосы, а между обшлагами фрака и перчатками виднелись голые руки. Худое лицо его казалось изможденным, но от всей его фигуры веяло полнейшей самоуверенностью и неописуемым нахальством.
Таков был субъект, на которого мистер Пиквик взирал сквозь очки (к счастью, он их нашел); и когда друзья мистера Пиквика исчерпали запас признательности, мистер Пиквик в самых изысканных выражениях поблагодарил его за только что оказанную помощь.
— Пустяки! — сразу прервал его незнакомец. — Не о чем говорить — — ни слова больше — — молодчина этот кебмен — — здорово работал пятерней — — но будь я вашим приятелем в зеленой куртке — — черт возьми свернул бы ему шею — — ей-богу — — в одно мгновение — — да и пирожнику вдобавок — — зря не хвалюсь.
Этот набор слов прерван был появлением рочестерского кучера, объявившего, что комодор* сейчас отойдет.
— Комодор? — воскликнул незнакомец, вскакивая с места. — Моя карета — — место заказано — — наружное — — можете заплатить за грог — — нужно менять пять фунтов — — серебро фальшивое — — брамеджемские пуговицы — — не таковский — — не пройдет.
И он лукаво покачал головой.
Случилось так, что мистер Пиквик и его спутники решили сделать в Рочестере первую остановку; сообщив новоявленному знакомому, что они едут в тот же город, они заняли наружные задние места, чтобы сидеть всем вместе.
— Наверху вместе с вами, — проговорил незнакомец, подсаживая мистера Пиквика на крышу со стремительностью, которая грозила нанести весьма существенный ущерб степенности этого джентльмена.
— Багаж, сэр? — спросил кучер.
— Чей? Мой? Со мною вот пакет в оберточной бумаге, и только остальной багаж идет водой — — ящики заколоченные величиной с дом тяжелые, чертовски тяжелые! — отвечал незнакомец, стараясь засунуть в карман пакет в оберточной бумаге, внушавший подозрение, что содержимым его были рубашка и носовой платок.
— Головы, головы! Берегите головы! — кричал болтливый незнакомец, когда они проезжали под низкой аркой, которая в те дни служила въездом в каретный двор гостиницы. — Ужасное место — — страшная опасность — — недавно — — пятеро детей — — мать — женщина высокая, ест сандвич — — об арке забыла — — кррак — — дети оглядываются — — мать без головы — — в руке сандвич — — нечем есть — — глава семьи обезглавлена — — ужасно, ужасно! — — Рассматриваете Уайтхолл, сэр? Прекрасное место — — маленькое окно — там тоже кое-кому голову сняли — —а, сэр? — — он тоже зазевался — — а, сэр? а?
— Я размышлял, — сказал мистер Пиквик, — о странной превратности человеческой судьбы.
— О! Понимаю! Сегодня входишь во дворец через дверь, завтра вылетаешь в окно. Сэр — философ?
— Наблюдатель человеческой природы, сэр, — ответил мистер Пиквик.
— Ну? Я — тоже. Как и большинство людей, у которых мало дела и еще меньше дохода. Сэр — поэт?
— У моего друга мистера Снодграсса большая склонность к поэзии, — ответил мистер Пиквик.
— Как и у меня, — сказал незнакомец. — Эпическая поэма — — десять тысяч строк — — июльская революция — — сочинил на месте происшествия — — Марс днем, Аполлон ночью — — грохот орудий, бряцание лиры...
— Вы были свидетелем этого замечательного события, сэр? — спросил мистер Снодграсс.
— Свидетелем? Еще бы — — заряжаю мушкет заряжаюсь идеей — — бросился в винный погребок — — записал — — назад — — бац! бац! — — новая идея — — снова в погребок — — перо и чернила — — снова назад — — режь, руби — — славное время, сэр.
Он неожиданно повернулся к мистеру Уинклю:
— Спортсмен, сэр?
Штрихкод:   9785699452255
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   576 г
Размеры:   206x 130x 40 мм
Оформление:   Тиснение золотом, Частичная лакировка
Тираж:   4 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Подарочное издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Редактор:   Крыловская Л.
Художник-иллюстратор:   Сеймур Роберт, Браун Найт Хэблот
Переводчик:   Ланн Евгений Львович, Кривцова Александра
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить