Кровь и железо Кровь и железо Тьма сгущается над государствами Срединных земель. С Севера угрожает войной самозваный король Бетод и совершают опустошительные набеги страшные плоскоголовые твари шанка. Темные правители Юга, наделенные колдовской силой, только того и ждут, чтобы наброситься на своих соседей. И в самом сердце Союза, его столице городе Агрионте, черной язвой зреет измена. Кто способен сделать невероятное, защитить Срединные земли от сжимающейся вокруг петли? Верховный маг Союза Байяз призывает самых сильных и мужественных грудью встать на защиту родины. И первым на его зов откликается легендарный воин Логен Девятипалый по прозвищу Девять Смертей... Эксмо 978-5-699-31835-3
559 руб.
Russian
Каталог товаров

Кровь и железо

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (9)
  • Отзывы ReadRate
Тьма сгущается над государствами Срединных земель. С Севера угрожает войной самозваный король Бетод и совершают опустошительные набеги страшные плоскоголовые твари шанка. Темные правители Юга, наделенные колдовской силой, только того и ждут, чтобы наброситься на своих соседей. И в самом сердце Союза, его столице городе Агрионте, черной язвой зреет измена. Кто способен сделать невероятное, защитить Срединные земли от сжимающейся вокруг петли? Верховный маг Союза Байяз призывает самых сильных и мужественных грудью встать на защиту родины. И первым на его зов откликается легендарный воин Логен Девятипалый по прозвищу Девять Смертей...
Отрывок из книги «Кровь и железо»
Конец

Логен пробирался между деревьями, его босые ноги оскальзывались и проезжали по влажной земле, по грязи, по мокрым сосновым иглам; дыхание клокотало в груди, кровь гулко стучала в висках. Потом он споткнулся и растянулся на боку, едва не раскроив грудную клетку собственной секирой. Некоторое время он лежал, тяжело дыша и всматриваясь в сумрачный лес.

Ищейка был рядом еще минуту назад, это точно, однако теперь куда-то пропал. Про остальных Логен вообще ничего не мог сказать. Ну и вожак: вот так растерять своих людей! Возможно, стоило повернуть назад, но шанка шныряли повсюду, Логен чуял их запах. Слева раздались какие-то крики — похоже, там шла драка. Он медленно и осторожно поднялся на ноги, стараясь не шуметь. Рядом хрустнул сучок, и Логен мгновенно развернулся.

На него надвигалось копье — безжалостно и очень быстро. На другом конце копья находился шанка.

— Вот дерьмо! — выругался Логен.

Он бросился в сторону, оступился, упал вниз лицом и покатился вбок, ломая кустарник. В любой момент он ожидал удара копьем в спину. Тяжело дыша, вскочил на ноги, вновь увидел, как стремительно приближается сверкающее острие, увернулся и укрылся за толстым стволом дерева. Как только попытался выглянуть — плоскоголовый зашипел и ткнул в него копьем. Тогда Логен на миг показался с другой стороны и сразу же нырнул обратно за ствол, а потом выпрыгнул из-за дерева и с размаху, с оглушительным ревом опустил секиру. Раздался громкий треск: лезвие глубоко врубилось в череп шанка. Чистое везение. Однако Логен считал, что заслужил немного везения.

Плоскоголовый постоял, недоуменно моргая. Потом зашатался из стороны в сторону, по лицу его струилась кровь. А потом рухнул камнем на землю, выдернув секиру из пальцев Логена, и забился в конвульсиях у его ног. Логен попытался ухватить свое оружие за рукоять, но шанка не выпускал из рук копье, беспорядочно рассекая им воздух.

— А! — выдохнул Логен, когда копье вырвало кусок кожи из его руки.

На лицо его упала тень: еще один плоскоголовый. Огромная тварь, и уже в прыжке, с протянутыми руками. Нет времени, чтобы добраться до секиры. Нет времени, чтобы уклониться. Логен открыл рот, но не успел ничего сказать. Да и что скажешь в такую минуту?

Они вместе рухнули на влажную землю и покатились по грязи, колючкам, сломанным сучьям. Они рвали и молотили друг друга, издавая рычание. Логен ударился головой о древесный корень — так сильно, что зазвенело в ушах. У него был нож, но он не мог вспомнить где. Они катились все дальше и дальше, вниз по склону, мир вокруг вращался, голова Логена гудела после удара, а он пытался задушить здоровенного плоскоголового. Это длилось бесконечно.

А ведь затея казалась такой разумной: разбить лагерь возле ущелья, и можно не опасаться, что кто-то подкрадется сзади. Теперь, когда Логен скользил на брюхе к краю обрыва, эта идея потеряла большую часть привлекательности. Его пальцы скребли сырую почву — одна грязь да бурая сосновая хвоя. Он продолжал цепляться, но хватал лишь пустоту. Потом он сорвался. Из горла вырвался слабый стон.

Его ладони сомкнулись на чем-то: корень дерева, торчащий из земли на самом краю ущелья. Логен охнул и закачался в воздухе, но не разжал рук.

— Ха! — вскричал он. — Ха!

Он жив! Горстки плоскоголовых мало, чтобы покончить с Логеном Девятипалым! Он принялся подтягивать свое тело наверх, на вершину обрыва, но почему-то не мог сделать этого. На его ногах висел какой-то тяжелый груз. Он глянул вниз.

Ущелье было очень глубоким, с отвесными каменистыми стенами. То там, то здесь из трещин тянулись вверх одинокие деревья, раскидывая кроны в воздухе. Далеко внизу текла быстрая речка — белый пенный поток, окаймленный зубцами черных камней. Все это не сулило ничего хорошего, но настоящая проблема располагалась ближе, прямо под рукой: здоровенный шанка не отстал от Логена. Он тихо покачивался взад-вперед, крепко вцепившись грязными руками в его левую лодыжку.

— Вот дерьмо, — пробормотал Логен.

В хорошенькую переделку он попал! Ему случалось выходить живым из самых плохих ситуаций, а потом петь об этом песни, но трудно себе представить что-нибудь хуже теперешнего положения. Это заставило Логена задуматься о своей жизни, и она показалась ему горькой и бесцельной. Она никому не принесла ничего хорошего. Только насилие и боль, а между ними — разочарования и житейские тяготы…

Руки уже начали уставать, предплечья горели. Огромный плоскоголовый, судя по всему, не собирался выпускать его. Наоборот, он понемногу взбирался вверх по Логеновой ноге. Шанка поднял голову, уставившись на врага горящим взглядом.

Если бы это Логен цеплялся за ногу шанка, он бы, скорее всего, думал так: «Моя жизнь зависит от ноги, на которой я повис, так что лучше не рисковать». Человек предпочтет собственное спасение убийству врага. Но шанка мыслят иначе. Логен знал это и не слишком удивился, когда плоскоголовый открыл свой огромный рот и вонзил зубы в голень противника.

— А-а-а! — завопил Логен.

Он сильно, как только мог, лягнул шанка босой пяткой, целясь в кровавую рану на голове, но тварь не разжала зубы. Чем отчаяннее Логен дергался, тем дальше руки его соскальзывали с покрытого грязью корня на краю обрыва. Вскоре пальцам стало почти не за что держаться, а оставшаяся часть растения могла переломиться в любую секунду. Логен старался не думать о боли в ладонях и предплечьях, о вонзившихся в ляжку зубах. Сейчас он упадет. Оставался единственный выбор — между падением на камни и падением в воду, и этот выбор почти не зависел от Логена.

Когда перед тобой стоит задача, лучше сразу браться за нее, чем жить в страхе перед ней, — так сказал бы его отец. Логен покрепче уперся свободной ногой в стенку обрыва, сделал последний глубокий вдох и швырнул себя в пустоту со всей силой, какая в нем еще оставалась. Он почувствовал, что зубы шанка отпустили его ногу, а затем разжались цеплявшиеся пальцы, и на миг ощутил свободу.

А потом он стал падать. Быстро. Мимо проносились стены ущелья: серый камень, зеленый мох, клочки белого снега. Все вертелось и кружилось.

Он перевернулся в воздухе, бесцельно молотя руками и ногами, слишком испуганный, чтобы кричать. Ветер хлестал в глаза, рвал одежду, мешал дышать. Логен видел, как огромный шанка ударился о стену ущелья, как тело врага переломилось, отскочило от камня и улетело вниз — теперь уже бездыханное. Зрелище было приятным, но удовлетворение длилось недолго.

Вода поднялась навстречу Логену. Она ударила его в бок, словно нападающий бык, выбила воздух из легких, сознание из головы и втянула в себя, вниз, в холодную тьму.
ЧАСТЬ 1

Кровью тогда сватовство и торжественный пир осквернится: Само собой прилипает к руке роковое железо.
Гомер. Илиада. Песнь шестнадцатая, строки 293–294. Перевод В. Жуковского
Выжившие

Плеск воды — первое, что он услышал. Плеск воды, шорох листьев, щелканье и щебет птицы.

Он приоткрыл глаза и сощурился. Расплывчато-яркий свет сиял сквозь листву. Это смерть? Тогда почему так больно? Весь его левый бок пульсировал. Логен попытался глубоко вдохнуть, поперхнулся, выкашлял воду, выплюнул грязь. Простонал, перевернулся на четвереньки, вытащил себя из реки, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, и перекатился на спину — на мох, склизкий ил и гниющие сучья возле края воды. Какое-то время он лежал и смотрел вверх, в серое небо за черными ветвями; дыхание со свистом вырывалось из сорванного горла.

— Я еще жив, — прохрипел он самому себе.

Еще жив, несмотря на все старания природы, шанка, людей и зверей. Насквозь промокший, распластанный на спине, он засмеялся сиплым булькающим смехом. Если хочешь что-то сказать про Логена Девятипалого, скажи, что он умеет выживать.

Порыв холодного ветра пронесся над заболоченным речным берегом, и смех Логена медленно затих. Он выжил, да, но остаться в живых и дальше — это будет гораздо труднее. Он сел, морщась от боли, затем поднялся на непослушные ноги и оперся о ствол ближайшего дерева. Выскреб грязь из носа, глаз и ушей, а потом задрал мокрую рубашку, чтобы взглянуть на свои увечья.

Бок покрывали кровоподтеки от падения — все ребра в синих и лиловых пятнах. Болезненно, если дотронуться, но переломов нет. Нога представляла собой сплошное месиво, изодранная и кровоточащая после зубов шанка. Логен чувствовал сильную боль, но ступней можно было шевелить, а это главное. Ноги ему понадобятся, если он хочет выбраться отсюда.

Нож по-прежнему висел в ножнах на поясе, и Логен весьма этому обрадовался. Опыт подсказывал, что лишних ножей не бывает, а этот клинок был очень хорош. Тем не менее перспектива удручала: он в абсолютном одиночестве посреди лесов, кишащих плоскоголовыми, и даже понятия не имеет, где находится. Правда, можно пойти вдоль реки. Все реки здесь текли на север, с гор к холодному морю. Значит, надо идти по берегу к югу, против течения, забираясь как можно выше — в Высокогорье, где шанка не смогут его найти. Это единственный шанс.

Там, наверху, будет холодно. Смертельно холодно. Логен глянул вниз, на свои босые ступни. Вот уж повезло, так повезло: шанка подобрался к нему как раз в тот момент, когда он снял сапоги, чтобы срезать мозоли. Куртку он тоже сбросил, поскольку сидел возле костра. В таком виде и дня в горах не продержаться. За ночь руки и ноги почернеют от мороза, и Логен сгниет кусок за куском, прежде чем дойдет до перевалов. Если раньше не умрет от голода.

— Вот дерьмо… — в который раз пробормотал он.

Он должен вернуться к лагерю. Еще есть надежда, что плоскоголовые ушли оттуда и оставили после себя хоть что-то. Что-то, что поможет выжить. Слишком много надежд, да, но выбора нет. Впрочем, у Логена никогда не было выбора.
* * *

К тому времени, как он добрался до места, начался дождь. Под мелкими брызгами волосы прилипли к черепу, одежда промокла насквозь. Логен прижался к мшистому стволу и с бьющимся сердцем смотрел в сторону лагеря. Пальцы его правой руки до боли сжимали скользкую рукоять ножа.

Он увидел черный круг на том месте, где разводили костер, недогоревшие сучья и угли, втоптанные в землю. Увидел большое бревно, на котором сидели Тридуба и Доу, когда пришли плоскоголовые. Увидел разбросанные по поляне обрывки и обломки их вещей. Увидел троих мертвых шанка: они валялись на земле, у одного из груди торчала стрела. Трое мертвецов и никаких признаков живых шанка. Это удача. Удача, которой хватает лишь на то, чтобы выжить — как обычно. Тем не менее враги могут вернуться в любой момент. Надо спешить.

Логен выскочил из-за деревьев, шаря взглядом по земле. Его сапоги по-прежнему стояли там, где он их оставил. Логен схватил их, принялся натягивать на окоченевшие ступни, прыгая на одной ноге, и чуть не поскользнулся в спешке. Куртка тоже обнаружилась на прежнем месте под бревном — потертая и исцарапанная за десять лет войны и плохой погоды, многократно разорванная и залатанная, от одного рукава осталась лишь половина. Походная сумка лежала бесформенной кучей в кустах неподалеку, ее содержимое было разбросано по склону. Логен принялся собирать и заталкивать вещи обратно, пригнувшись и затаив дыхание: моток веревки, старая глиняная трубка, несколько полосок вяленого мяса, игла с бечевкой, помятая фляжка, в которой еще булькали остатки жидкости. Все полезное. Все пригодится.

За ветку куста зацепилось изорванное одеяло, мокрое и покрытое въевшейся грязью. Логен сдернул его и сразу расплылся в ухмылке: внизу на земле валялся старый потрепанный походный котелок — возможно, кто-то пнул его ногой во время схватки, так что посудина откатилась от костра. Логен обеими руками схватил котелок. Надежный, знакомый, помятый и почерневший за годы безжалостного использования, он сопровождал Логена через все войны, по всему Северу и обратно. В нем варили пищу на привалах и вместе ели из него — Форли, Молчун, Ищейка…

Логен снова осмотрел место стоянки. Трое мертвых шанка, но никого из его людей. Может, они где-то рядом? Быть может, если он рискнет поискать их…

— Нет.

Логен сказал это тихо, вполголоса. Он знал, чем дело пахнет. Здесь полно плоскоголовых, чертова уйма врагов. Он понятия не имел, сколько провалялся на берегу реки. Даже если кому-то из парней и удалось удрать, шанка наверняка погнались следом, прочесывая лес. И сейчас все люди Логена наверняка мертвы, а их трупы разбросаны по горным долинам. Ему остается одно: отправиться в горы, пытаясь спасти собственную жалкую жизнь. Надо смотреть правде в глаза, какую бы боль это ни причиняло.

— Теперь нас только двое, ты и я, — сказал Логен, засовывая котелок в походную сумку и забрасывая ее за плечо.

Он похромал прочь так быстро, как только мог. Вверх по склону, по направлению к реке и горам.

Лишь двое из всех. Логен и его котелок.

Выжили только они.
Вопросы

«Зачем я делаю это?» — в тысячный раз спрашивал себя инквизитор Глокта, хромая вдоль коридора.

Стены были оштукатурены и выбелены; впрочем, довольно давно. Все обветшало и пропиталось запахом сырости. Здесь не было окон, поскольку проход располагался глубоко под землей, и светильники отбрасывали медленно покачивающиеся тени.

«Кто бы вообще захотел делать это?»

Шаги Глокты выбивали устойчивый ритм по замызганным половым плиткам. Сначала уверенный щелчок правого каблука, потом клацанье трости об пол, затем долгое подтаскивание левой ноги, сопровождающееся знакомой пронизывающей болью в щиколотке, колене, копчике и спине. Щелк, клац, боль — таков был ритм его шагов.

Грязное однообразие стен коридора время от времени нарушали массивные двери, окованные и проклепанные рябым от ржавчины железом. Из-за одной вдруг донесся приглушенный крик боли.

«Интересно, что за бедолагу допрашивают здесь? В каком преступлении он виновен или неповинен? Какие тайны раскрываются, какие попытки солгать пресекаются, какие измены всплывают на поверхность?»

Впрочем, Глокта недолго думал над этим. Его размышления прервала лестница.

Если бы Глокте представилась возможность подвергнуть пыткам некоего конкретного человека, по собственному выбору, он, несомненно, выбрал бы изобретателя лестниц. Когда он был молод и вызывал всеобщее восхищение — до того, как на него свалились все эти несчастья, — он лестниц и вовсе не замечал. Слетал по ним вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и беспечно шел дальше по своим делам. Больше так не будет никогда.

«Они повсюду. Без лестницы с этажа на этаж никак не переберешься. И спускаться куда тяжелее, чем подниматься, вот чего никто не понимает. Когда поднимаешься, лететь вниз всяко меньше».

Он хорошо знал этот пролет. Шестнадцать ступенек из гладкого камня, немного истертые посередине и слегка влажные, как и все здесь внизу. Перил не было, ухватиться не за что.

«Шестнадцать врагов. Серьезный вызов».

Глокта потратил много времени, чтобы разработать наименее болезненный способ спускаться по лестнице. Он двигался боком, словно краб: сначала трость, затем левая нога, после правая. Это было куда мучительнее, чем при обычной ходьбе, когда левая нога принимала на себя вес тела. Ведь сейчас добавлялась еще и настойчивая пронзительная боль в шее.

«Почему у меня так болит шея, когда я спускаюсь по лестнице? Не на шею же я опираюсь?»

Однако боль была тут как тут.

Глокта приостановился, когда до низа оставалось четыре ступеньки. Он почти победил лестницу. Его рука дрожала на рукоятке трости, левая нога горела огнем. Он провел языком по деснам — там, где раньше были передние зубы, — набрал в грудь побольше воздуха и сделал шаг. Лодыжка вывернулась с устрашающим хрустом, и он нырнул вперед, в воздух, изгибаясь, кренясь, переполняясь ужасом и отчаянием. Как пьяный, он неловко шагнул на следующую ступеньку, скребя ногтями гладкую стену и подвывая от ужаса.

«Проклятый идиот!»

Трость загремела по полу, слабые ноги боролись с каменными ступенями. Наконец он очутился у подножия лестницы, каким-то чудом сохранив равновесие.

«И — вот она. Это ужасная, восхитительная, бесконечная секунда между мгновением, когда ты споткнулся, и мгновением, когда придет боль. Скоро ли я почувствую боль? Насколько сильной она будет?»

Хватая воздух безвольно раскрытым ртом, Глокта стоял у подножия лестницы и ощущал дрожь предвкушения.

«Вот, сейчас…»

Мучение было невыразимым — раздирающая тело судорога вдоль всего левого бока, от ступни до челюсти. Он плотно зажмурил наполнившиеся слезами глаза, прижал правую руку ко рту с такой силой, что хрустнули костяшки, сомкнул челюсти так, что оставшиеся зубы заскрежетали друг о друга, однако все равно не смог удержать рвущийся изнутри тонкий, пронзительный вой.

«Кричу я или смеюсь? Можно ли понять разницу?»

Он с трудом дышал через нос, сопли пузырились, заливая руку, скорчившееся тело содрогалось от усилия выпрямиться.

Судорога прошла. Глокта произвел несколько осторожных движений, проверяя свое тело. Нога горела огнем, ступня онемела, шея щелкала при каждом повороте головы, стреляя вниз по позвоночнику злобными маленькими уколами.

«Неплохо. Могло быть и хуже».

Он с усилием наклонился и подобрал трость, ухватив ее между двумя пальцами, снова выпрямился, вытер сопли и слезы тыльной стороной ладони.

«Захватывающее переживание. Понравилось ли мне оно? Для большинства людей лестница — обыденная вещь, для меня же — целое приключение».

Он похромал по коридору, тихо посмеиваясь. На его лице все еще играла слабая улыбка, когда он добрался до нужной двери и проковылял через порог в комнату.

Неопрятная белая коробка с двумя дверями напротив друг друга. Потолок слишком низкий, а пылающие светильники освещают комнату слишком ярко. Из одного угла ползла сырость, и штукатурка в том месте вздулась облезающими пузырями, присыпанными черной плесенью. Кто-то когда-то пытался отскоблить продолговатое кровавое пятно на одной из стен, но, очевидно, приложил недостаточно усердия.

Практик Иней стоял на другом конце комнаты, сложив могучие руки на могучей груди. Он приветствовал Глокту кивком, выказав не больше эмоций, чем каменный валун, и Глокта кивнул в ответ. Их разделял привинченный к полу деревянный стол, усеянный зарубками и пятнами, с двумя стульями по бокам. На одном из стульев сидел голый жирный человек с коричневым холщовым мешком на голове и крепко связанными за спиной руками. Тишину нарушал единственный звук — сбивчивое приглушенное дыхание. Здесь, внизу, было холодно, но толстяк обливался потом.

«Так и должно быть».

Хромая, Глокта подошел ко второму стулу. Аккуратно прислонил трость к краю столешницы и медленно, осторожно, болезненно опустился на сиденье. Он вытянул шею влево, потом вправо и, наконец, позволил телу расслабиться, приняв почти удобное положение. Если бы Глокте представилась возможность пожать руку некоему конкретному человеку, по собственному выбору, он, несомненно, выбрал бы изобретателя стульев. «Он сделал мою жизнь почти сносной».

Иней молча шагнул из своего угла к привязанному человеку и взялся за угол мешка, зажав его между бледными толстыми пальцами — большим и указательным. Глокта кивнул, и практик сорвал мешок, открывая лицо Салема Реуса. От яркого света тот принялся часто моргать.

«Подлое, мерзкое свиное рыло. Ты гадкая свинья, Реус. Отвратительный хряк. Ты готов сознаться прямо сейчас, могу поручиться — готов говорить и говорить без остановки, пока нас всех не затошнит».

На скуле Реуса темнел большой кровоподтек, и еще один виднелся на челюсти, прямо над двойным подбородком. Когда слезящиеся глаза Салема привыкли к резкому свету, он узнал Глокту, сидящего напротив, и лицо его вдруг озарилось надеждой.

«Тщетной, напрасной надеждой».

— Глокта, ты должен помочь мне! — завопил Реус, наклоняясь вперед, насколько позволяли веревки; слова извергались из его рта отчаянной нечленораздельной массой. — Меня ложно обвинили, ты знаешь это. Я невиновен! Ты ведь пришел помочь мне, правда? Ты же мой друг! Ты обладаешь влиянием. Мы с тобой друзья, друзья! Ты можешь замолвить за меня словечко! Я ни в чем не виновен, меня оболгали! Я…

Глокта поднял руку, призывая к молчанию. Мгновение он рассматривал знакомое лицо Реуса, словно никогда прежде его не видел. Затем повернулся к Инею.

— Очевидно, я должен знать этого человека?

Альбинос не ответил. Нижнюю часть его лица скрывала маска, а верхняя половина не выражала ровным счетом ничего. Он остановившимся взглядом смотрел на пленника, сидящего на стуле, и его розовые глаза были мертвыми, как у трупа. С тех пор как Глокта вошел в комнату, Иней не моргнул ни разу.

«Как у него это получается?»

— Да это же я! Я, Реус! — сипел толстяк. Его тонкий голос становился все выше, срываясь в панику. — Салем Реус, ты ведь знаешь меня, Глокта! Мы с тобой вместе воевали, пока ты не… ну, ты понимаешь… Мы были друзьями! Мы…

Глокта снова поднял руку и откинулся на спинку стула, словно в глубоком раздумье постукивая ногтем по одному из последних своих зубов.

— Реус… Это имя мне знакомо. Купец, член гильдии торговцев шелком. Человек, по общему мнению, богатый. Да-да, теперь припоминаю… — Глокта наклонился вперед и сделал паузу для пущего эффекта. — Он оказался изменником. Реуса забрала инквизиция, а его имущество конфисковали. Видишь ли, он замыслил уклониться от королевских налогов.

Реус разинул рот.

— От королевских налогов! — возопил Глокта, врезав ладонью по столешнице.

Толстяк смотрел на него во все глаза, нервно щупая языком зуб.

«Верхний ряд, правая сторона, второй сзади».

— Но мы забыли о манерах, — заявил Глокта, обращаясь в пространство. — Возможно, прежде мы с тобой и были знакомы, но моему помощнику ты наверняка не был представлен. Практик Иней, поздоровайся с этим толстяком.

Удар вышел не сильный — скорее шлепок, — но достаточно мощный, чтобы Реус слетел со своего сиденья. Стул заплясал на месте, но не сдвинулся.

«Вот как он это делает? Сбить человека со стула так, чтобы сам стул остался стоять?..»

Реус издал булькающий звук и распростерся по полу, прижав лицо к плиткам.

— Он напоминает мне выброшенного на берег кита, — произнес Глокта с отсутствующим видом.

Альбинос схватил Реуса под руку, подтянул вверх и швырнул обратно на стул. Из ссадины на щеке толстяка сочилась кровь, зато его свиные глазки теперь смотрели твердо.

«Большинство людей от побоев сразу плывут, но кое-кто, наоборот, ожесточается. Никогда бы не подумал, что этот слизняк способен на твердость. Однако жизнь полна сюрпризов».

Реус сплюнул кровью на стол.

— Ты зашел слишком далеко, Глокта, о да, слишком далеко! Торговцы шелком — уважаемая гильдия, они пользуются влиянием! И не станут мириться с подобным! Я известный человек! Быть может, прямо сейчас моя жена пишет прошение королю, дабы он выслушал мое дело!

— Ах да, твоя жена… — Глокта печально улыбнулся. — Твоя жена очень красивая женщина. Красивая и молодая. Боюсь, слишком молодая для тебя. Боюсь, она с радостью воспользовалась удобным случаем, чтобы избавиться от такого муженька. Боюсь, она сама, лично передала нам на изучение твои счета. Все до единого.

Лицо Реуса побледнело.

— Мы их внимательно просмотрели. — Глокта кивнул на воображаемую стопку бумаг слева от себя. — Затем сверились со счетами, хранящимися в казначействе. — Он показал на другую стопку справа. — И представь себе наше удивление, когда мы обнаружили, что цифры-то не сходятся. А ведь были еще ночные визиты твоих служащих на некие склады в старом квартале, небольшие незарегистрированные суда, определенные выплаты должностным лицам, подделанная документация… Нужно ли продолжать? — спросил Глокта, с глубочайшим неодобрением покачивая головой.

Толстяк сглотнул и облизал губы.

Перед пленником стояла чернильница с пером, и лежал лист бумаги с признанием вины, записанным во всех подробностях красивым, четким почерком Инея. Оставалось только подписать.

«Все. Сейчас он будет мой».

— Сознайся, Реус, — вкрадчиво прошептал Глокта, — и положи безболезненный конец сему прискорбному делу. Сознайся и назови своих сообщников; мы все равно уже знаем, кто они. Так будет легче для всех нас. Я не хочу причинять тебе боль, поверь, это не доставит мне никакого удовольствия. — «Мне его уже ничто не доставит». — Сознайся. Сознайся, и тебе сохранят жизнь. Ссылка в Инглию вовсе не так плоха, как про нее говорят. Ты будешь продолжать наслаждаться жизнью и честно трудиться на благо своего короля. Сознайся!

Реус сидел, уставившись в пол, и трогал языком свой зуб. Откинувшись на спинку стула, Глокта вздохнул.

— Или не сознавайся, — продолжал он, — и тогда я вернусь сюда со своими инструментами.

Иней выдвинулся вперед, и его массивная тень упала на лицо толстяка.

— Тело найдут в воде возле доков, — нежно шептал Глокта, — раздутое от морской воды и страшно изувеченное. Опознать его не будет никакой возможности.

«Он готов заговорить. Он созрел и вот-вот лопнет».

— Были увечья нанесены до или после смерти? — отстранение задал он вопрос, адресуя его в потолок. — Был ли таинственный усопший мужчиной или то была женщина? Кто сможет сказать? — Глокта пожал плечами.

Раздался резкий стук в дверь. Лицо Реуса дернулось вверх, преисполненное новой надежды.

«Только не сейчас, черт возьми!»

Иней подошел к двери и приоткрыл ее. Из-за двери что-то сказали. Потом она закрылась, и Иней нагнулся, чтобы прошептать Глокте на ухо:

— Эфо Шекуфор.

Из косноязычного бормотания Глокта понял, что за дверью ждет Секутор.

«Уже?»

Глокта улыбнулся и кивнул, словно услышал хорошие новости.

Лицо Реуса помрачнело.

«Этот человек так ловко утаивал свои товары, почему же он не способен сейчас утаить свои эмоции? — Но Глокта сам знал ответ на свой вопрос. — Трудно оставаться спокойным, когда ты напуган, беспомощен, одинок и отдан на милость людей, не ведающих жалости. Кому, как не мне, это известно?»

Он вздохнул и самым утомленным тоном, какой только мог изобразить, спросил:

— Желаешь ли ты сознаться?

— Нет!

Свиные глазки пленника вновь наполнились решимостью. Он ответил на взгляд Глокты прямым взором и теперь сидел молча, настороженно, щупая языком зуб.

«Неожиданно. Очень неожиданно. Но, с другой стороны, мы ведь только начали».

— Что, Реус, зуб беспокоит? — Глокта знал о зубах все. Над его собственным ртом в свое время поработали лучшие мастера. Или худшие — это уж с какой стороны посмотреть. — Похоже, сейчас мне придется покинуть тебя на время, но пока меня не будет, я поразмыслю над твоим зубом. Очень серьезно обдумаю, что с ним можно сделать. — Он взял свою трость. — И мне бы хотелось, чтобы ты, в свою очередь, подумал обо мне, думающем о твоем зубе. А еще серьезнее ты должен подумать о своем признании. — Глокта с трудом поднялся на ноги, расправляя ноющую ногу. — Вместе с тем мне кажется, что самые обычные побои также пойдут тебе на пользу, поэтому я оставлю тебя на полчасика в компании практика Инея.

От неожиданности рот Реуса округлился. Альбинос поднял стул и вместе с толстяком неспешно развернул его к стене.

— Несомненно, Иней — самый лучший из всех, кто у нас имеется для дел подобного рода.

Иней вынул пару потрепанных кожаных перчаток и принялся аккуратно натягивать их на большие белые руки, палец за пальцем.

— Ты ведь всегда предпочитал только лучшее, не так ли, Реус? — договорил Глокта и направился к двери.

— Подожди, Глокта! — взвыл Реус через плечо. — Подожди, я…

Практик Иней накрыл рот толстяка рукой в перчатке и поднес палец к своей маске.

— Тф-ф-ф! — прошипел он. Дверь со щелчком закрылась.

Секутор ждал в коридоре. Он стоял, опираясь одной ногой о стену, насвистывал под своей маской что-то неопределенное и время от времени проводил рукой по длинным прядям волос. Увидев Глокту, Секутор выпрямился и слегка поклонился. Глаза его улыбались.

«Он всегда улыбается».

— Вас требует к себе наставник Калин, — произнес Секутор с местным простонародным выговором. — И кажись, в таком гневе я его никогда не видел.

— Бедняга, как ты, должно быть, перепугался. Ларец у тебя?

— У меня.

— И ты прихватил оттуда немного для Инея?

— Прихватил.

— И конечно, еще чуточку для своей жены?

— Конечно, — ответил Секутор, глаза его улыбались еще «шире», чем прежде. — Моя жена будет довольна. Если я когда-нибудь ею обзаведусь.

— Хорошо. В таком случае я поспешу на зов наставника. Я проведу там пять минут, после чего войдешь ты вместе с ларцом.

— Прямо так взять и вломиться к нему в кабинет?

— Вламывайся на здоровье. Хоть глотку ему перережь, мне не жалко.

— Я сделаю все, как вы говорите, инквизитор.

Глокта кивнул и повернулся было, чтобы идти, но вдруг снова посмотрел на Секутора.

— Только не надо и в самом деле глотку ему резать, слышишь?

Глаза практика опять улыбнулись, и он вложил в ножны устрашающего вида нож. Глокта закатил глаза к потолку и похромал прочь. Его трость клацала по плиткам, нога пульсировала от боли. Щелк, клац, боль — таков ритм его шагов.
* * *

Кабинетом наставнику служила просторная и богато обставленная комната, расположенная на одном из верхних этажей Допросного дома. Все здесь было слишком большим и слишком пышным. Из огромного окна, почти целиком занимавшего одну из обшитых деревянными панелями стен, открывался вид на ухоженные сады внизу. Столь же огромный, покрытый причудливой резьбой стол расположился в центре мягкого цветистого ковра из некой жаркой экзотической страны. Голова свирепого животного из страны холодной, но не менее экзотической висела над величественным камином, в котором горел слабый огонек, вот-вот грозящий потухнуть.

Однако кабинет казался маленьким и серым по сравнению с самим наставником Калином — упитанным, здоровым мужчиной лет под шестьдесят. Его намечающаяся лысина с избытком компенсировалась великолепными белоснежными бакенбардами. Калина считали личностью устрашающей даже в среде инквизиции, но Глокта уже давно ничего не боялся, и они оба знали это.

У стола высилось большое вычурное кресло, однако наставник не сидел в нем, а расхаживал взад-вперед по комнате, кричал и размахивал руками. Глокте он предложил расположиться в другом кресле — тоже роскошном, но явно очень неудобном.

«Хотя меня это не сильно беспокоит. Обычное неудобство — это для меня вполне приемлемо».

Пока наставник неистовствовал, Глокта развлекал себя, представляя над камином вместо свирепого северного зверя голову Калина.

«Он очень похож на свой камин, этот напыщенный болван. Выглядит внушительно, но внутри почти ничего нет. Интересно, как бы он вел себя на допросе? Пожалуй, я бы начал с этих его нелепых бакенбард…»

Впрочем, лицо Глокты являло собой маску внимания и почтения.

— На сей раз ты превзошел самого себя, Глокта, безумный калека! Когда торговцы шелком прознают о случившемся, они живьем сдерут с тебя кожу!

— С меня уже как-то сдирали кожу. Это возбуждает.

«Черт подери, держи рот на замке и улыбайся! Куда запропастился этот свистун, этот болван Секутор? Я с него самого сдеру кожу, когда выберусь отсюда!»

— О да, отлично, Глокта, очень смешно! Подумать только — уклонение от королевских налогов! — Наставник яростно воззрился на него сверху вниз, щетинясь бакенбардами. — От королевских налогов! — завопил он, и на Глокту полетели брызги слюны. — Да они все этим занимаются! Торговцы шелком, торговцы пряностями — все! Каждый чертов придурок, у которого есть корабль!

— Но на этот раз они даже не скрывались, наставник. Это было прямым оскорблением для нас. Я подумал, что мы просто обязаны…

— Ты подумал? — Калин обратил к нему багровое лицо, трясясь от ярости. — Тебе ясно было сказано: держаться подальше от торговцев шелком, торговцев пряностями и всех крупных гильдий!

Он зашагал взад-вперед с еще большей скоростью, чем прежде.

«Этак ты быстро протрешь ковер до дыр. И гильдиям придется покупать тебе новый».

— Ты подумал, скажите на милость! Так вот, ты должен его отпустить. Нам надо освободить его, а ты пока поразмысли над тем, как бы половчее да повежливее принести торговцам свои нижайшие извинения! Это черт знает какой позор! Ты выставил меня на посмешище! Где он сейчас?

— Я оставил его в компании практика Инея.

— Что?! С этим косноязычным животным?! — Наставник в отчаянии рванул себя за волосы. — Что ж, вот мы и вляпались! Сейчас от него почти ничего не осталось! Мы не сможем отправить его обратно в таком состоянии! Все, Глокта, теперь с тобой покончено! Покончено! Я отправляюсь к архилектору! Прямиком к нему!

Массивная дверь кабинета распахнулась от мощного пинка, и внутрь ввалился Секутор с деревянным ларцом в руках.

«Минута в минуту».

Наставник уставился на вошедшего с разинутым ртом, от гнева потеряв дар речи. Секутор приблизился к столу и резко поставил ларец, глухо звякнувший при ударе.

— Какого черта? Что может означать это…

Секутор потянул на себя крышку, и Калин увидел деньги.

«Приятное зрелище, не правда ли?»

Калин умолк на середине тирады с полуоткрытым ртом. Лицо его выразило изумление, затем озадаченность, затем настороженность. Наконец он поджал губы и медленно опустился в кресло.

— Благодарю тебя, практик Секутор, — проговорил Глокта. — Ты можешь идти.

Наставник, задумчиво поглаживая бакенбарды, глядел, как Секутор идет к двери. Лицо Калина постепенно обретало свой обычный красный цвет.

— Конфисковано у Реуса, — объяснил Глокта. — Теперь это, разумеется, собственность короны. Я подумал, что должен отдать деньги вам как своему непосредственному начальнику, дабы вы передали их в казну.

«Или купил себе новый стол еще больше прежнего, жирная ты пиявка».

Глокта наклонился вперед, положив руки на колени.

— А в ответ на все обвинения вы можете сказать, что Реус зашел слишком далеко, что его поведение вызывало вопросы и пересуды, и что пришла пора подать пример. В конце концов, мы ведь не можем допустить, чтобы люди решили, будто мы совсем ничего не делаем. А теперь крупные гильдии занервничают и станут держаться скромнее. — «Они занервничают, и ты выжмешь из них солидную прибавку». — И наконец, вы всегда можете сказать, что во всем виноват я, безумный калека. Валите все на меня.

Глокта видел, что наставнику это предложение пришлось по душе. Калин пытался не выдать своих чувств, но при виде такого количества денег его бакенбарды аж встопорщились.

— Ну хорошо, Глокта. Хорошо. Будь по-твоему. — Калин протянул руку и осторожно прикрыл крышку ларца. — Но если тебе снова придет в голову что-либо подобное… поговори сперва со мной, ладно? Не люблю сюрпризов.

Глокта неловко поднялся на ноги, прохромал до двери.

— Ах да, и еще одно!

Глокта настороженно повернулся. Калин сурово взирал на него из-под своих больших пышных бровей.

— Когда я пойду на встречу с торговцами шелком, мне нужно иметь при себе признание Реуса.

Глокта широко улыбнулся, открывая зияющую дыру на месте передних зубов.

— С этим не возникнет проблем, наставник.

Калин не ошибся: Реуса нельзя было отпускать в таком состоянии. Губы обильно кровоточили, бока покрывали быстро темнеющие кровоподтеки, голова свесилась набок, лицо распухло до неузнаваемости.

«Говоря коротко, он выглядит точь-в-точь как человек, готовый подписать признание».

— Сомневаюсь, что тебе понравились последние полчаса, Реус. Очень сомневаюсь, что они тебе понравились. Возможно, это были худшие полчаса в твоей жизни, хотя не могу утверждать наверняка. Однако я сейчас размышляю над тем, что еще мы можем тебе предложить, и понимаю одну печальную истину… Видишь ли, прошедшие полчаса были наилучшими. По сравнению с тем, что тебя ждет впереди, — это просто светская беседа! — Глокта наклонился, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от кровавой каши, в которую превратился нос Реуса. — Практик Иней — девчонка рядом со мной, — шепнул он. — Безобидный котенок! Когда, Реус, тобой займусь я, прошедшие полчаса ты будешь вспоминать с тоской. Будешь умолять, чтобы я снова позволил тебе провести полчаса с моим практиком. Ты меня понимаешь?

Реус не издавал ни звука, не считая сипения, с которым воздух проходил через его сломанный нос.

— Покажи ему инструменты, — прошелестел Глокта.

Иней шагнул вперед и драматическим жестом раскрыл полированную коробку. Это была мастерски сделанная вещь, настоящее произведение искусства. Как только крышка откинулась, множество находившихся внутри маленьких лотков приподнялись и разложились веером, выставляя на обозрение инструменты Глокты во всем их зловещем великолепии. Здесь были ножи всех размеров и форм, иглы изогнутые и иглы прямые, бутылочки с маслом и кислотой, гвозди и шурупы, тиски и клещи, пилы, молотки и стамески. Металл, дерево и стекло сверкали, отполированные до зеркального блеска и заточенные убийственно остро. Большая багровая припухлость почти полностью закрывала левый глаз Реуса, но своим правым глазом пленник завороженно уставился на открывшуюся ему картину. Назначение одних инструментов было до ужаса очевидным, назначение других — пугающе неясным.

«Хотел бы я знать, чего он боится больше?»

— Кажется, у нас шла речь о твоем зубе, — промурлыкал Глокта. Глаз Реуса дернулся, переместившись на говорившего. — Или, быть может, ты предпочтешь сознаться?

«Он мой, он уже доходит. Ну же, сознавайся, сознавайся, сознавайся…»

Раздался резкий стук в дверь.

«Да черт бы их всех побрал еще раз!»

Иней приоткрыл щелку, послышался быстрый шепот. Реус облизнул вздувшуюся губу. Дверь закрылась, и альбинос наклонился к уху Глокты.

— Эфо арфи-экфор.

Глокта застыл.

«Денег не хватило. Пока я ковылял обратно от кабинета Калина, старый паскудник докладывал обо мне архилектору. И что же, со мной все кончено? — При этой мысли он ощутил некое позорненькое возбуждение. — Ладно, но прежде я позабочусь об этой жирной свинье».

— Скажи Секутору, что я сейчас приду.

Глокта повернулся было к пленнику, но Иней положил большую белую ладонь на его плечо.

— Еф. Эфо арфи-экфор. — Иней показал на дверь. — Фам. Шейчаш.

Глокта ощутил, как у него подергивается веко.

«Здесь? Но зачем?»

Он с трудом поднялся, ухватившись за край стола.

«Быть может, это меня найдут завтра в канале? Мертвое, раздувшееся тело… Опознать его не будет никакой возможности».

Единственной эмоцией, которую он испытал при мысли об этом, была дрожь тихого облегчения.

«И никаких больше лестниц».

Архилектор инквизиции его величества стоял в коридоре за дверью. Его длинный белый камзол, белые перчатки, копна белых волос были столь ослепительно чисты, что засаленные стены за спиной казались бурыми. Архилектору перевалило за шестьдесят, но в нем не чувствовалось даже намека на дряхлость. Стройный, гладко выбритый, тонкокостный, он поддерживал свое тело в идеальном состоянии.

«Выглядит так, словно никогда ничему не удивляется».

Они уже встречались однажды, шесть лет назад, когда Глокта вступал в ряды инквизиции. С тех пор архилектор Сульт, один из самых могущественных людей Союза, ничуть не изменился.

«Один из самых могущественных людей мира, если уж на то пошло».

За спиной Сульта, как гигантские тени, маячили два огромных молчаливых практика в черных масках.

Когда Глокта вышел из комнаты, на лице архилектора появилась сухая улыбка. Она означала многое, эта улыбка: немного презрения и немного жалости, тончайший намек на угрозу. Все, что угодно, кроме веселья.

— Инквизитор Глокта, — проговорил Сульт, протягивая руку в белой перчатке ладонью вниз. На пальце сверкало кольцо с крупным багровым камнем.

— Служу и повинуюсь, ваше преосвященство.

Глокта не сумел сдержать гримасу, когда медленно нагибался, чтобы прикоснуться губами к кольцу. Этот сложный и болезненный маневр, казалось, занял целую вечность. Когда Глокта наконец выпрямился, Сульт спокойно взирал на него своими холодными голубыми глазами. Взгляд архилектора означал, что он успел разложить Глокту по косточкам и тот не произвел на него особого впечатления.

— Идемте со мной.

Архилектор развернулся и заскользил прочь по коридору. Глокта хромал следом, молчаливые практики шли сзади, практически вплотную. Сульт двигался с непринужденной, безразличной уверенностью, полы камзола изящно развевались за его спиной.

«Сволочь».

Вскоре они добрались до двери, сильно напоминавшей дверь кабинета самого Глокты. Архилектор отпер замок и вошел внутрь, практики заняли места по обе стороны двери, скрестив руки на груди.

«Значит, частная беседа. Возможно, она станет для меня последней».

И Глокта шагнул через порог.

Комната напоминала коробку, покрашенную изнутри белой штукатуркой, неуютную, со слишком ярким освещением и слишком низким потолком. Вместо пятна сырости по стене проходила большая трещина, но в остальном кабинет архилектора ничем не отличался от кабинета Глокты. Здесь стоял такой же стол, покрытый зарубками, и те же дешевые стулья; на полу виднелось не до конца отчищенное пятно крови.

«Может быть, пятно просто нарисовали? Для усиления впечатления, так сказать?»

Внезапно один из практиков резко захлопнул дверь. Предполагалось, что Глокта должен был вздрогнуть, но он даже глазом не повел.

Архилектор Сульт грациозно опустился на одно из сидений и подвинул к себе через стол толстую папку, набитую пожелтевшими бумагами. Он махнул рукой в направлении второго стула — того, где обычно сидели заключенные; Глокта не пропустил аналогию.

— Я предпочитаю стоять, ваше преосвященство.

Сульт улыбнулся. У него были прекрасные, острые, ослепительно белые зубы.

— Неправда.

«Здесь он меня поддел».

Глокта отнюдь не грациозно опустился на стул для заключенных. Архилектор тем временем перевернул первую страницу из своей стопки документов, нахмурился и слегка покачал головой, словно был ужасно разочарован тем, что там увидел.

«Возможно, детали моей прославленной карьеры?»

— Меня не так давно посетил наставник Калин. Он более чем огорчен. — Жесткие голубые глаза Сульта поднялись от бумаг. — Его огорчили вы, Глокта. Он весьма красноречиво поведал мне о причине своего недовольства. Сказал, что вы являете собой неконтролируемую угрозу, что вы действуете без единой мысли о последствиях, что вы безумный калека. И требовал от меня удалить вас из его отделения. — Архилектор улыбнулся холодной зловещей улыбкой, в точности такой, какую сам Глокта практиковал на своих пленниках. «Правда, у него больше зубов». — Полагаю, он имел в виду, что вас следует удалить… совсем.

Они уставились друг на друга через стол.

«Видимо, здесь мне следует начать молить о пощаде? Припасть к земле и целовать тебе ноги? Однако все это слишком мало меня беспокоит, и я недостаточно гибок для коленопреклонения. Я встречу смерть сидя. Пусть твои практики перережут мне глотку, вобьют голову в плечи — все, что угодно. Просто не тяните».

Но Сульт не торопился. Облаченные в белые перчатки руки двигались аккуратно, размеренно; страницы шуршали и похрустывали.

— У нас в инквизиции очень немного людей, подобных вам, Глокта. Вы благородного происхождения, из прекрасной семьи. Великолепный фехтовальщик, лихой кавалерийский офицер. Человек, которого готовили для самых высоких назначений. — Сульт осмотрел его сверху донизу, словно с трудом мог поверить в это.

— Все это было до войны, архилектор.

— Разумеется. Когда вы попали в плен, скорбь была весьма велика, ведь надежды на то, что вас вернут обратно живым, практически не было. Война продолжалась, проходил месяц за месяцем, а надежда все таяла и в конце концов свелась почти к нулю. Однако после подписания мирного договора вы оказались в числе пленников, переданных Союзу. — Сульт воззрился на Глокту, сузив глаза. — Вы им что-нибудь рассказали?

Глокта не смог удержаться и разразился булькающим, пронзительным смехом, раскатившимся по гулкой холодной комнате. Странный звук. Не часто такое услышишь здесь, внизу.

— Рассказал ли я им что-нибудь? Да я говорил, пока не сорвал глотку! Я открыл им все, что только мог вспомнить. Я вопил, пока не выдал все тайны, какие когда-либо слышал! Я болтал, как деревенский дурачок. А когда у меня кончилось все, о чем я мог рассказать, я начал выдумывать. Я ссал под себя и плакал как девчонка! Все так делают.

— Но не все выживают. Два года в императорских тюрьмах… Все остальные не продержались и половины этого срока. Врачи были уверены, что вы больше никогда не встанете с постели, однако уже через год вы подали прошение о вступлении в инквизицию.

«Мы оба знаем это. Мы оба при этом присутствовали. Так чего же ты хочешь от меня, почему не приступаешь прямо к делу? Похоже, тебе очень нравится звук собственного голоса».

— Мне говорили, что вы калека, что вас сломали, что вы никогда не вылечитесь, что отныне вам нельзя доверять. Однако я хотел дать вам шанс. Турнир может выиграть любой дурак, но настоящие солдаты рождаются именно на войне. Однако ваше достижение — то, что вы сумели выжить и продержаться два года, — уникально. Поэтому вас послали на Север, чтобы присматривать там за одним из наших рудников. Что вы можете сказать об Инглии?

«Грязная яма, до краев наполненная жестокостью и разложением. Тюрьма, где во имя свободы мы делаем рабами виновных и невинных. Вонючая дыра, куда мы посылаем тех, кого ненавидим и стыдимся, чтобы они умерли там от голода, болезней и тяжелого труда».

— Там было холодно, — произнес Глокта.

— И вы тоже были холодны. В Инглии вы завели себе очень немного друзей — почти никого из инквизиции и совсем никого из ссыльных. — Сульт выхватил потрепанное письмо, лежавшее среди бумаг, и окинул его критическим взглядом. — Наставник Гойл говорил мне, что вы холодны, как рыба, что в вас совсем нет крови. Он считал, что вы никогда ничего не добьетесь, и жаловался, что не может найти вам никакого применения.

«Гойл. Этот гад. Этот мясник. Лучше не иметь крови, чем совсем не иметь мозгов».

— Но спустя три года выработка на вашем руднике увеличилась. Фактически она увеличилась вдвое. Тогда вас вернули обратно в Адую и поместили под начало наставника Калина. Я думал, что, работая с ним, вы научитесь дисциплине, но, по-видимому, я ошибся. Вы упрямо стремитесь действовать по-своему. — Архилектор нахмурился и поднял взгляд на Глокту. — Откровенно говоря, мне кажется, что Калин вас боится. Они все вас боятся. Им не нравятся ваша самонадеянность, ваши методы, ваше… специфическое понимание сути нашей работы.

— А что думаете вы, архилектор?

— Честно? Ваши методы нравятся мне не больше, чем им, и я сомневаюсь, что ваша самонадеянность заслуженна. Но мне нравятся ваши результаты. Мне очень нравятся ваши результаты. — Архилектор резко захлопнул папку с бумагами и оперся на нее ладонью, наклонившись через стол к Глокте.

«Так же, как я наклоняюсь к своим заключенным, когда предлагаю им сознаться».

— У меня есть для вас работа, — продолжил Сульт. — Работа, которая станет лучшим применением для ваших талантов, нежели отлов мелких контрабандистов. Работа, которая позволит вам восстановить свое доброе имя в глазах инквизиции. — Архилектор сделал долгую паузу. — Я поручаю вам арестовать Сеппа дан Тойфеля.

Глокта нахмурился.

— Вы имеете в виду мастера-распорядителя монетного двора, ваше преосвященство?

— Его самого.

«Мастер-распорядитель королевского монетного двора. Влиятельный человек из влиятельной семьи. Очень крупная рыба. Слишком крупная, чтобы ловить ее в моем маленьком пруду. Рыба, имеющая могущественных друзей. Это очень опасно — арестовывать такого человека. Смертельно опасно».

— Позволено ли мне спросить почему?

— Нет, не позволено. Это моя забота. Сосредоточьтесь на том, чтобы вытащить из него признание.

— Признание в чем, архилектор?

— В коррупции и государственной измене, конечно же! Похоже, что наш друг мастер-распорядитель монетного двора был весьма опрометчив в некоторых своих частных действиях. Похоже, что он брал взятки. Что совместно с гильдией торговцев шелком он замышлял мошеннические операции в ущерб интересам короля. Было бы очень полезно, если бы какой-нибудь влиятельный член гильдии торговцев шелком случайно упомянул его имя в связи с каким-либо прискорбным вопросом.

«Вряд ли можно счесть простым совпадением то, что именно сейчас, когда мы разговариваем, один из влиятельных членов гильдии торговцев шелком сидит у меня в комнате для допросов».

Глокта пожал плечами:

— Когда у людей развязывается язык, на поверхность выплывают самые невероятные имена.

— Ну и хорошо. — Архилектор взмахнул рукой. — Можете идти, инквизитор. Я приду к вам за признанием Тойфеля завтра, в это же время. Лучше, чтобы к тому моменту оно у вас уже имелось на руках.

Тяжело дыша, Глокта брел по коридору обратно к своему кабинету.

«Вдох. Выдох. Спокойствие».

Он и не надеялся покинуть эту комнату живым.

«И вот теперь оказывается, что я причастен к судьбам сильных мира сего. Персональное поручение от архилектора Сульта: выбить признание в государственной измене у одного из самых важных чиновников Союза. Какие могущественные люди. Но долговечно ли их могущество? И почему именно я? Потому, что я умею это делать? Или потому, что мной можно пожертвовать?»

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Конец
ЧАСТЬ 1
Выжившие
Вопросы
Никакого выбора
Игра с ножами
Зубы и пальцы
Просторный и пустынный Север
Фехтование
Утренний ритуал
Первый из магов
Добрый человек
Следующий в списке
Предложение и дар
Король Севера
Дорога между двумя дантистами
Плоскоголовые
Деяния истинной любви
Как дрессируют собак
Чаепитие и месть
ЧАСТЬ 2
На что похожа свобода
Королевское правосудие
Пути к бегству
Три знака
Лавка театральных декораций
Варвары у ворот
Что дальше
Лучше, чем смерть
Больное место
Вопросы
Благородство
Черное дело
Слова и пыль
Выдающиеся таланты брата Длинноногого
Такие не сдаются
Она меня… не любит
Семя
Никогда не ставь против мага
Идеальная аудитория
Дом Делателя
Ничья собака
Каждый молится на себя
Старые друзья
Вернуться в грязь
Несчастный
Девять Смертей
Орудия, которые у нас есть
Штрихкод:   9785699318353
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   688 г
Размеры:   217x 143x 30 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Иванов Владимир
Отзывы Рид.ру — Кровь и железо
4.76 - на основе 17 оценок Написать отзыв
9 покупателей оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
20.05.2015 14:01
Ну вот я наконец и прочитал первую книгу трилогии Первый закон. Впечатлений осталась масса. И в большей степени эти впечатления положительные. Единственное что для меня осталось загадкой так это то, что почему эту трилогию и эту книгу в частности отнесли к жанру черная фэнтези? Для меня это загадка. Ну да я согласен враги осаждают союз со всех сторон, причем не только внешние ну и внутренние, Везде процветает коррупция. Каждый старается извлечь из сложившейся ситуации свою выгоду и никто не заботится о благе государства. В общем складывается такое впечатление что всем на все плевать кроме своего благополучия. Что есть, то есть, с этим я согласен. Но все же, в этой книги не достает некоторой атмосферы мрачности и безнадежности, как скажем в романе-эпопеи Князь пустоты Беккера. Вот у него я понял практически сразу что этот роман ничем хорошим закончится не может. У Аберкромби же наоборот невозможно угадать чем все закончится. Я бы лучше отнес эту книгу к жанру реалистичной фэнтези. Ведь не даром Аберкромби называют «наследником» Мартина. А ведь именно Мартин тем и знаменит что пишет в этом жанре, по большей части.
Теперь немного о сюжете и главных героях книги. Странно у большинства сложилось впечатление что эта книга подзатянута, если судить по отзывам. Мне она такой как ни странно не показалась. Ведь в сущности эта книга является «вступительной частью» к основным событиям. Автор знакомит нас с героями, описывает события, факты которые приводят нас в конце концов к пониманию сложившейся ситуации, чтобы читатель смог лучше проникнуться «атмосферой» книги. И это ему удалось. К тому же в чем здесь реалистичность, так это в том что в реальной жизни события как правило тоже развиваются неторопливо. Ну давайте представим себе на мгновенье что автор бы начал описывать события книги быстро, не вдаваясь особо в подробности. И что бы получилось. Каша. Простое нагромождение событий и ничего больше. Понравилось бы тогда нам читать? Думаю нет. А вы как думаете? Приведу вам пример из своей жизни. Мой дед был плотником. И вот прежде чем браться за очередную работу он сначала долго готовился к работе. Проверял всего ли хватает для строительства, обрабатывал материал и.т.д. А уж потом начинал строить когда все было готово. Так вот он мне говорил – что подготовка к работе занимает намного больше времени чем сама работа. А иначе никак. Так вот и здесь. Неторопливость сюжета в этой книги является не ее недостатком а ее достоинством. И никаких особенно батальных сцен я не ждал от этой книги.
Несомненно еще одной удачей автора являются персонажи. Опять же он их описал довольно реалистично на мой взгляд. Взять к примеру первого из магов. И вовсе он не похож на Гандальфа как тут писали ниже. До сих пор я читал книги в которых маги либо злые либо хорошие. И все. А тут же маг предстает перед нами как нечто среднее между добрым и плохим. Ему присущи как хорошие качества так и плохие например такие как определенная жестокость и расчетливость, т.е., он предстает перед нами нормальным человеком со своими достоинствами и недостатками. Тоже самое можно сказать и про остальных героев. Ну разве что Джезаль описан так как обычно описывают нам главных героев., т.е. у него мы наблюдаем некое развитие героя от богатого и наапыщенного идиота до благородного человека. В этой книги возможно это не так заметно, но мне почему то показалось именно так. Несомненно наиболее удачливо у автора получился образ Глокты и Логена а также Ферро. Описывая их автор как бы говорит что жизнь вообще несправедлива, и порой хорошие люди становятся чудовящями, например Логен, или наоборот у злых людей проявляются хорошие качества например Глокта и его забота об Арди.
Вывод – читать обязательно. Оценка 10/10.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
4
24.12.2011 12:23
*Без спойлеров*

Обратил я внимание на эту книгу из-за популярности ее автора. Высокие оценки на многих сайтах, опасная их близость к Толкиену и Дж. Мартину, - это безусловно хороший повод купить книгу за авторством Джо Аберкромби. Его первой книгой в серии, а по совместительству вообще первой серьезной книгой, оказалась "Кровь и железо", написанная в 2006 году. Первая книга и сразу высокие отзывы? Первым блин не оказался комом? Короче говоря с таким вот чувством уважения, предвкушения и легкой примесью скептицизма я принялся за чтение книги "Кровь и железо".
Первое, что бросается в глаза с первых страниц - это стиль письма. Очень детальный, скрупулезный. Автор умудряется обратить внимание на такие мелочи, которые другие писатели просто не замечают, и оказывается, что эти самые мелочи и придают книге Аберкромби свою изюминку, они заставляют больше погрузиться в атмосферу сложившейся ситуации. Вот герой стоит у реки и видит врагов другом берегу, достает лук и стреляет. На первый взгляд обычная ситуация из любой другой книги. Но в "Крови и железе" вы узнаете, что рядом в кустах щебечет кузнечик, а шум волн словно тонкая струна инструмента щекочет ваш слух, а листок с ветки дерева качается на ветру и ласкает вашу щеку. Читая подобные строки, я действительно представлял себя на месте стрелка, ощущал как будто рядом течет речка, шумит лес, чувствовал натяжение тетивы. И несмотря на то, что повествование идет от третьего лица, автор все равно уделяет много внимания тому, как видит этот мир данный персонаж, коих в книге несколько.
И тут мы подходим ко второй особенности книги: Характеры персонажей. Самое главное, что можно о них сказать - они очень необычные. Каждый главный герой изюминку, задвиг, жесткое отклонение от нормы. И каждый этот задвиг уникален. Поначалу некоторые черты характера героев немного отталкивающие, но начиная где-то со второй половины книги, происходит то, из-за чего можно дать автору медаль или любую другую премию. Со второй половины книги автор начинает тасовать колоду с этими униками, создавая невообразимые по интересу диалоги, споры, взаимоотношения. После чего влюбляешься во всех без исключения главных героев, неважно что ты о них думал в первой половине книги. Ведь именно в диалогах Аберкромби раскрывает свою беспристрастность к тем или иных типам личности. Он дает понять, что отлично понимает их достоинства и недостатки, и умеет ими пользоваться, т.е. не боится ставить сложного героя в сложную ситуацию, где читатель строчку за строчкой прочитывает в предвкушении: "А как эти двое чудиков поведут себя в такой сумасшедшей ситуации???!!!" И автор на ура справляется с этим. Ситуации же бывают разные...
О сюжете сказать сложно, не выдавая спойлеров, но вполне возможно. Во-первых он хороший. А во-вторых он продуманный. С самого начала он ориентировался на трилогию, поэтому автор лишь дозировано открывает читателю новую информацию, которая рано или поздно складывается в мозаику, красочную и интересную. Основная тема книги - это упадок величия. Когда-то существовало нечто великое, невообразимое, могущественное, то чего мы начитались в сотнях других книг, здесь оно кануло в небытие, исчезло в веках. Текущий мир - лишь тень былого. И своеобразный трепет перед этим определяет характер книги. Ведь былое не исчезло полностью, остатки его все еще сохранились в мире Аберкромби, и эти остатки просто великолепны. Они заставляют содрогнуться при мысли о том, что если тень столь великолепна, как же чудесен был предмет ее отбрасывающий.
Но стоит упомянуть и о недостатках. У каждой книги есть свой недостаток, ведь идеалы - лишь мечты утопистов. Главное, на что стоит обратить внимание - это первая половина книги. Да, она хороша, да она лучше многих книг, но по сравнению со второй половиной она скучна и неинтересна. Видно, что это первая книга автора и поначалу он лишь утаптывает землю для предстоящих творческих подвигов, которых он достиг во второй половине "Крови и железа". И тут можно придраться почти ко всем вышеперечисленным пунктам: Детальность мира поначалу очень неуместна. Т.е. автор иногда начинает слишком детально описывать ненужные моменты, и слишком поверхностно затрагивать важные. Ощущение, будто он экспериментировал, и лишь спустя пару сотен страниц понял, где нужно ускорить действие, а где замедлить. Далее: Персонажи. Поначалу сложно себя с ними ассоциировать. Их крайности и неадекватность по одиночке не так интересны, как если их свести вместе. Да и ситуации никак не дают им возможности раскрыться хоть чуть-чуть. Получаются одни клише. Иногда даже казалось, что читаешь книгу для подростков про гламурных непобедимых "вампиров". И тут вдруг бабах и во второй половине книги открывается второе дно, "непобедимые вампиры" оказываются обычными людьми и книга в действительности очень умна с точки зрения личностных показателей героев. Признаюсь, я редко когда встречал подобное резкое изменение качества книг. Про сюжет можно сказать тоже самое, что и про остальное. Я лишь прошу любого ни в коем случае не бросать книгу на первых страницах, и главное, не формировать мнение о ней по первым страницам. "Кровь и железо" - шедевр мировой фэнтези и, на мой взгляд, автор вполне заслуживает место рядом с тяжеловесами Мартином, Толкиеном или Ротфуссом Патриком.
На последок хочу упоминуть про экшен и всё остальное. Почему именно так? Да потому что тут есть всё, что душе угодно: и экшен, и диалоги, и приключения, и детектив, и любовь, и захватывающие дух виды. Аберкромби сумел создать целую гамму жанров и аккуратно уложить их в цельное повествование. И каждый из этих элементов очень хорош. Экшен сцены динамичны и красивы, с деталями, эмоциями, кровью и т.п. Любовная история сложна и интересна. Детектив запутан и непредсказуем.
Гремучая смесь под названием "Кровь и железо", где название вполне оправдывает содержание. Здесь нет худых гламурных юношей, убивающих мускулистых качков пачками огромным мечом, здесь глупой морали, что один характер хороший, а остальные плохие. Здесь достоверно рассказывается правда об очень необычном вымышленном мире и не менее странных героях, которые настолько реальны, насколько вообще может быть реально книжное творчество.

Немного об издании:
Иллюстрация на обложке очень красивая, кинжал блестит на матовом фоне. Бумага качественная, под пальцами не мякнет. По весу книга тяжела, но что тут поделаешь? =) Фотка автора сзади очень гламурна и девушкам скорее всего понравится. ;)
Нет 1
Да 9
Полезен ли отзыв?
"Кровь и Железо" заслуживает оценки в пять баллов.Несмотря на уверения многих обзоров,слабо верится,что это дебют.Возможно первый опубликованный роман автора,но никак не дебют в эпистолярном жанре.Книга явно напоминает цикл Мартина "Песнь Льда и Пламени",но,во-первых,действующих героев меньше,и поэтому голова не трещит по швам в попытке связать родственными узами черенок с помойным ведром,во-вторых,динамика действий героев такова,что интерес к чтению не пропадает вовсе от начала до последней буквы,что выливается в пару бессонных ночей и всеобъемлющую ненависть к будильникам и доброхотам, отрывающим от шуршания страницами.В-третьих,эта книга пряма и честна-она раскрывает подоплёку событий без экивоков,предоставляет в распоряжение воображения совершенно чёткие образы персонажей,которые раз за разом подкрепляются их выбором.Однако глупо было бы думать,что эта книга чёрно-белая,что добрые сражаются против злых,умные против тупых.Дело обставлено таким образом,что "добрые" здесь не такие уж и душки с нимбами,но цель их-сохранение естественного порядка вещей,следование моральным догмам среднестатистического современного человека,тогда как "плохие" всячески стараются его нарушить,стирая границы существующих государств,поедая человеческую плоть и поощряя торговлю людьми(и это при том,что и те,и другие некогда были заодно).
Про эту книгу легко писать много и с чувством,потому что она легка и незамысловата для восприятия разумным человеком и так же хороша.Рекомендую(и даже не думайте скачивать её в электронном виде-такие романы заслуживают быть прочитанными с бумаги).
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
5
12.10.2011 20:40
Книга классная. Главные герои, особенно Глокта с его чувством юмора, некоторые моменты так и хочется взять на вооружение.
Впечатлилась этой книгой и сразу же купила две последующие, которые оказались ничуть не хуже.
Оторваться невозможно.
Чувствую что буду даже перечитывать
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
18.09.2011 09:59
Книга очень понравилась, купил всю трилогию абсолютно случайно (прочитал отзыв на каком-то форуме) и не жалею!!!
Много героев и действующих сил, но читается легко, особенно порадовали боевые сцены - весьма похоже на правду(только не для детей).
также присутствует юмор,
каких-либо недочетов не заметил.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
25.06.2011 16:13
Начну с внешнего оформления: оно как и у многих переводных книг от ЭКСМО на высоте — отличная обложка с интересной картинкой, высокое качество переплета, добротная белая бумага — в общем эту книгу очень приятно держать в руках.
Содержание книги не отстает от внешнего оформления: не смотря на некоторые недостатки читается она легко и не отпускает до последней страницы.
Основное внимание уделено раскрытию образов главных и второстепенных героев будущей трилогии, именно за это автору можно простить все огрехи. Образы выписаны настолько реалистично, что сознание само собой рождает не только психологический портрет героев но и их внешний вид, при том что автор не дает прямых описаний (о внешности героев мы узнаем из слов других людей, что-то само приходит на ум).
Аберкромби пишет так, словно делает зарисовки увиденного — он кропотливо описывает все происходящее. Тщательные, проработанные детали, продуманные смены планов, умение выдерживать тон — динамичный, напряженный, драматичный, легкий, таинственный. Автор так же показал потрясающее умение наделять свои персонажи жизнью (равно как и лишать их ее).
Стоит отметить, что однозначных персонажей здесь нет, как нет и четкого деления на «добро» и «зло» — поэтому герои выглядят предельно реалистично. Книга от этого многое выигрывает.
Резюме:«Кровь и железо» образец великолепно написанного, качественного черного фэнтези. Минусов, серьезно портящих впечатление от книги я не вижу; самым существенным из них я считаю недостаточную раскрытость мира, хотя во 2 томе мы узнаем о нем больше — так что это недостаток весьма относителен. Рекомендую книгу к прочтению всем любителям реалистичного (и не только) фэнтези, не опасающимся запутаться в многочисленных и прекрасно выписанных персонажах и их взаимоотношениях.
Нет 0
Да 7
Полезен ли отзыв?
3
11.04.2011 07:53
На удивление невнятное начало. Чувствуется что это первая книга автора. Язык сухой, описательная часть отсутствует полностью. Характеры героев прописаны довольно скудно, по сути все сводится к одному какому либо качеству (Джезаль - надменный, Глокта - озлобленный,...) это все напоминает наш советский мультик "Остров сокровищ" где были вставки типа "Характер скверный. Не женат". Практически невозможно представить окружающий мир, ни столицу (Адуя кажется), ни кабак в котором играют в карты Джезаль с сослуживцами, ни пыточную камеру инквизиции. Читая Мартина, Джордана, ты фактически читаешь путеводитель по миру, ты как будто находишься в центре событий, словно ты идешь бок о бок с героями, здесь же этого нет, присутствует некая отстраненность читателя от созданного писателем мира.
Что еще имеет значение для мира фэнтези, конечно это сражения. Порадовало одно, что ГГ могут в некий определенный момент получить по голове или быть ранеными еще куда нибудь, однако описательная часть сражений оставляет желать лучшего, может это недостаток перевода, но складывается некое сумбурное впечатление от схваток, особенно в конце книжки (непонятно что? зачем? почему? происходит).
Сюжетная линия, честно признаюсь не смог распознать ее и по прочтению второй книжки, а что уж говорить про первую, просто набор фактов, событий, каких-то действий ГГ, и все это не выливается ни в какую картину. Интрига поддерживается за счет огромного числа недомолвок (мол сейчас разговор не об этом, завтра дорасскажу и тд). Видимо это должно завлекать, а получается наоборот, а потом когда открываются недомолвки, думается а неужели их надо было замалчивать до определенного момента, потому что в таких случаях они должны быть использованы в дальнейшем автором в целях развития сюжетной линии, а этого не происходит... сюжет идет по накатанной и его не меняют никакие новые переменные будучи до сели не известные.
Аннотация гласит что должно быть добавление черного юмора, и видимо под этим подразумевается бесконечные выражения типа shit, bullshit, и факопроизводные, видимо это должно быть смешно, но в "Кровь и Железо" я не увидел ни одной шутки, черной, белой ни комичной ситуации ничего.
Вот яда в книжке действительно достаточно. Атмосфера мрачности создана довольно хорошо, чем то напоминает начало Куковского "Черного отряда". Пытки, тоже да, видимо этому и уделялось наибольшее внимание Аберкромби. Читая как кого-то пытают, аж у самого начинают зубы скрипеть, и пальцы сводить. Что еще из положительного о книге? Возможно это то, что чувствуется прогресс автора в сложении слов в предложения, предложений в абзацы, абзацы в главы, язык перестает быть чрезмерно сухим и бедным, начинаются какие бы то ни было размышления, и иногда интересные мысли, немного психологии поведения людей. Хотя и далеко до Бэккеровских философских мышлений которые расписываются на пару страниц неся в себе одну строчку основной мысли, но все же это уже что то.
Надо добавить, что если б пришлось читать "Кровь и Железо" дома, то наверно бы не осилил, а так в поезде пока едешь, заняться нечем сиди читай)))
Нет 2
Да 3
Полезен ли отзыв?
3
13.03.2011 22:18
После ярчайшего дебюта Аберкромби стал крайне заметной фигурой как в британском фэнтези, так и на мировой арене. Он поставил перед собой чёткую цель: переосмыслить и исказить все классические каноны данного жанра. И знаете, что? Он-таки блеснул новаторством. Джо с редчайшим мастерством высмеивает на страницах своей первой книги устоявшиеся стереотипы, порой доводя ситуацию до полнейшего абсурда. Автор выворачивает наизнанку все мыслимые и немыслимые нормы, позволяя читателю насладиться собственным остроумием.
Не стоит воспринимать данное произведение излишне серьезно, так как первая книга трилогии — чистой воды высмеивание порядком застоялых законов, по которым строится добрая половина нынешних произведений. Перо Джо придаёт данным заповедям некий объём, позволяя лицезреть их с разных, в том числе и неприглядных, сторон.
Юмора в тексте предостаточно. Причём юмора весьма циничного и местами злого. Любители пошутить на запретные темы наверняка порадуются, встретив в процессе чтения колкую остроту, щедро приправленную чёрным юмором. Нередко шутки оказываются чисто ситуационными, что, несомненно, тоже вызывает интерес и невольную улыбку.
Ввиду того, что Аберкромби специализируется на психологии, персонажи у него вышли крайне интересные и убедительные. Поражает многогранность характеров. Все они разные, у каждого есть особенные, свойственные лишь им, черты. Это лишь подогревает интерес к действующим лицам. Тут вам и бывший полковник, переживший два года нескончаемых пыток в плену у неприятелей, а в данный момент живущий истязаниями государственных изменников и прочих незаконопослушных граждан. За ним, словно тени, поспевают двое практиков. Они, можно сказать, его руки. Кроме инквизитора Глокты вы встретите отступника Логена Девятипалого по прозвищу Девять Смертей — известного в узких кругах северного воина, прославившегося собственной жестокостью по отношению к врагам. В повествование вторгается и третий персонаж — высокомерный дворянин Джезаль, который благодаря блестящей родословной и финансам отца пребывает в чине капитана. На своём пути Логен Девятипалый встречает первого из магов — Байаза, который грозит превратить его жизнь в сплошное испытание. Это — три основных персонажа. Но автор не останавливается на них. Постепенно он знакомит нас с иными, не менее любопытными, людьми.
Есть в книге и отрицательные стороны: к примеру, сам мир, в котором протекает действие. Он излишне скуден и служит безобидным фоном, что ни есть хорошо. Порой кажется, что автор просто поместил своих персонажей в картонный мирок позднего Средневековья, нехотя прописал пару не блещущих оригинальностью событий и пустил их на самотек. Всё творящееся за пределами личного пространства героев кажется призрачно далеким. Можно сказать, что всё это — лишь искусственно созданные условности, дабы сформировать у читателя некую иллюзию.
Художник из Аберкромби тоже крайне посредственный: порой описываемые им картины настолько художественно бедны, что невольно приходится додумывать некоторые моменты самостоятельно. К счастью, в большинстве случаев автор всё же постарался несколько оживить действо, примечая крайне важные детали и облачая их во множество словесных форм. Конечно, до Жюль Верна или Джордана, которые славились своим скрупулезным подходом к созданию пейзажей, автору еще далеко, но тем не менее… При всём при этом книга крайне динамична. Действие не увязает в бесконечных описаниях мироустройства и детальном разборе каждого листика. Это можно назвать положительной стороной. Очень плотный и густой экшен не позволит заскучать: с каждой новой главой на читателя наваливают всё новые и новые события, в которых порой легко заплутать. Но при всём и при этом в книге крайне мало непосредственно политики: так, парочка незначительных вставок, которые, к тому же, неубедительны. Это вам не Мартин или поздний Сапковский. Лично мне не доставляет никакого удовольствия наблюдение за политическими хитросплетениями, посему для меня их отсутствие является несомненным плюсом.
Особого сюжета прошу не ждать — это лишь треть колоссального романа под названием Первый Закон. Можно сказать, завязка. Финал здесь открытый, предполагающий продолжение. Несмотря на обилие разного рода действий, калейдоскопом сменяющих друг друга, мудреной и вычурно выстроенной сюжетной линии здесь нет.
Вывод: читать стоит в обязательном порядке, хотя бы ради того, чтобы ознакомиться с британским феноменом. Ну, и еще ради персонажей, пожалуй: такие насыщенные и примечательные характеры встречаются крайне редко.
Нет 0
Да 2
Полезен ли отзыв?
3
16.09.2010 12:55
Прочитав эту книгу, никак нельзя подумать, что она является первой у автора - текст грамотный, захватывающий и незаштампованный. Однако, как ни странно, этот роман дебютный для Аберкромби, что заставляет восхищаться талантом автора. В книге целых три главных героя. Первый из них - варвар Логен Девятипалый, типичный бесстрашный воин. Следующий - гвардеец Джезаль дан Луфар, развязный молодой человек, однако серьёзно занимающийся фехтованием. Ну и, пожалуй, самый необычный - инквизитор Занд дан Глокта, некогда обезображенный в плену, но в настоящее время честно выполняющий свою работу. Сюжет строится вокруг историй каждого из персонажей, которые постепенно начинают переплетаться между собой. Но так как эта книга вроде пролога, то все основные действия будут происходить в следующих книгах. Ждем второй том...
Нет 0
Да 4
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 9
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Кровь и железо» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить