Трагедия на Неве Трагедия на Неве Хассо Стахов испытал на себе все ужасы войны, юношей попав на один из самых горячих участков Восточного фронта - в район Ленинграда. На основе собственных впечатлений, дневников других участников упоминаемых событий, используя сохранившиеся в архивах боевые донесения командиров подразделений и соединений, автор анализирует феномен несгибаемой обороны Северной столицы. Книга, открывающая шокирующие тайны кровавой трехлетней битвы, во многом определившей исход войны, публикуется на русском языке впервые. Она рассказывает об ужасах блокады, как это виделось со стороны противника, и о трагедии 2-й Ударной армии Власова, погибшей при попытке освободить город из блокадного кольца. Центрполиграф 978-5-227-03928-6
316 руб.
Russian
Каталог товаров

Трагедия на Неве

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Хассо Стахов испытал на себе все ужасы войны, юношей попав на один из самых горячих участков Восточного фронта - в район Ленинграда. На основе собственных впечатлений, дневников других участников упоминаемых событий, используя сохранившиеся в архивах боевые донесения командиров подразделений и соединений, автор анализирует феномен несгибаемой обороны Северной столицы.
Книга, открывающая шокирующие тайны кровавой трехлетней битвы, во многом определившей исход войны, публикуется на русском языке впервые. Она рассказывает об ужасах блокады, как это виделось со стороны противника, и о трагедии 2-й Ударной армии Власова, погибшей при попытке освободить город из блокадного кольца.
Отрывок из книги «Трагедия на Неве»
Пятая глава





Оставим партизан в лесах Пруссии и Ингерманландии. Обратим наш взор на регулярные войска. Имеют ли вообще дивизии группы армий «Север» этой зимой и весной 1942 года какие-либо шансы на выживание? Немцы не только возлагают надежду на это, они даже верят в победу. Они не знают, что их фюрер играет ва-банк, все еще рассчитывая на неожиданный удар с целью овладения Ленинградом. Он смиряется с окружением 96.000 немцев под Демянском, так как полагает, что сможет изменить ситуацию. По его мнению, удар из котла обещает хорошую перспективу для продвижения вглубь территории России. Немецкие солдаты не знают, что военно-воздушные силы Германа Геринга по своим боевым возможностям рассчитаны лишь на четверо суток непрерывных боев. Они не знают, что получают обморожение конечностей из-за того, что на фоне, казалось бы, уже одержанной быстрой победы над Советским Союзом, было отдано распоряжение о частичной демобилизации германской армии. Поэтому Генеральный штаб не позаботился о поставке на фронт в сухопутные войска достаточного количества теплых вещей. Когда же зима проявила себя с неожиданной силой, то сразу же сказались просчеты в снабжении. Немецкие солдаты не могут себе представить, что отмороженные уши, носы, конечности не входят в сферу геостратегических планов их военачальников. Каждая мать вздымает в ужасе руки при мысли, что ее мальчик отправляется в суровую зиму в летней одежде.

И разве не искали Советы уже в 1939 году признаков закупок немцами на мировом рынке овечьей шерсти для зимнего обмундирования? Разве не занимались советские разведчики сбором тряпья из мусорных баков у немецких казарм, чтобы обнаружить на них следы от зимней ружейной и моторной смазки? Лишь при наличии этого, как они полагали, Гитлер мог бы начать войну с Россией. Но никаких следов такого рода они не обнаружили. Русские не могли себе представить, что Гитлер и его полководцы даже не забивали этим свои головы. Немецкому руководству было приятнее думать о том, как пройдет парад победы в Москве.

Немцы не отдают себе отчета, насколько велик объем их ошибок, неправильных расчетов, смертельно опасной для них смеси высокомерия, заносчивости и мелкобуржуазной мании величия. Но самое главное, что они не представляют себе реальной силы и неукротимой жизнеспособности своего советского противника.

28 декабря 1941 года генерал-лейтенант Герберт Лох посылает сразу же после своего назначения командиром 28-го армейского корпуса докладную записку с грифом «совершенно секретно» командованию 18-й армии. Она касается позиций в районе «Бутылочного горла» (Шлиссельбургско-Синявинский выступ – Ю.Л.), простирающегося по фронту на 15 км и в глубину на 20 км, захватывая с севера побережье Ладожского озера, с запада берег Невы и, проходя с востока через густую сеть болот и лесов. Докладная записка в сжатой и конкретной форме предлагает отвести войска до железнодорожной линии, ведущей к железнодорожному узлу Мга, так как «эти позиции не блокируют Петербург и не в состоянии противостоять крупному наступлению противника. Мы ведь не воюем лишь ради поддержания нашего престижа», - пишет генерал, и тем самым свидетельствует, как мало он знает своего верховного главнокомандующего. Он продолжает: «Поэтому также не следует подвергать себя риску иметь тяжелые потери и, как следствие, крупные неудачи».

Это сказано достаточно ясно. Немцы почти полностью блокировали Ленинград. Но они сами попали в такую ситуацию, которая стала для них чрезвычайно опасной, как только они захотели сделать блокаду долговременной. В этом смысле предложение генерала является исключительно логичным. Дорога, проходившая по льду замерзшего Ладожского озера, по которой доставлялись промышленная продукция, войска и население, имела протяженность 30 километров. «Она», - пишет генерал Лох, - лучше, чем полевые дороги, петляющие вдоль озера. Какой тогда смысл оборонять эти дороги? То, что не удастся удержать в случае крупного подготовленного наступления, выпирающий в сторону противника выступ размерами 15 км по фронту и 20 км в глубину», - говорит генерал, - не требует каких-либо доказательств. Русские в отличие от нас имеют полную свободу действий. Они могут неделями готовиться к крупному наступлению с тем, чтобы затем начать его одновременно с востока, севера и запада. В случае концентрированного удара на Мгу», - высказывает опасение генерал, - по меньшей мере, три немецкие дивизии со всем вооружением и техникой будут выведены из строя». Насколько близок провидец к истине, подтвердится позднее. Генерал предлагает заблаговременно подготовить будущие позиции и разъясняет их целесообразность. Он рекомендует как можно быстрее подготовиться к отходу.

Что говорит командующий 18-й армией фон Кюхлер по поводу этого трезвого и взвешенного предложения, соотнося его с иллюзорной стратегией и безрассудностью Гитлера? Мы знаем, что немецкие армии отступают от Москвы в метель и при температуре минус 35 градусов.
По обеим сторонам дорог все забито телами убитых солдат, неподвижно застывшими автомобилями и взорванными орудиями. Гитлер издал приказ, в котором требует: «В обороне сражаться за каждую пядь земли и до последних сил. Лишь, таким образом, мы сможем нанести противнику тяжелые кровопролитные потери, ослабить его моральный дух и добиться полного превосходства немецких солдат».
Если к сказанному добавить еще и звуки музыкальных произведений Вагнера, то тогда уже точно создастся впечатление, что слова корпусного генерала, отважившегося посоветовать скорейший добровольный отход на стабильный участок фронта, попахивают предательством.

Но фон Кюхлер слывет благоразумным человеком. Он воспринимает докладную записку, как деловой документ и высказывает на оригинале жирными буквами свое мнение: «Сдача Бутылочного горла по представленным причинам, рассматривалась и мною», - говорится в его резолюции. Но затем приходит черед слову «однако», которое является примером решения удерживать в эти дни все, что только можно удержать. И это решение меньше всего увязывается с разглагольствованиями Гитлера под звуки ему угодных фанфар. Кюхлер преподает конкретный урок своему генералу, говоря, что его предложение может быть только тогда реализовано, когда действительно будут оборудованы долговременные оборонительные позиции. Нельзя так просто размещать солдат в открытом поле. «В этом случае», пишет далее Кюхлер, - войска понесут большие потери не от врага, а из-за погодных условий, особенностей местности и обморожений. Несмотря на отправленные заявки, в армии пока ощущается большая нехватка саперов и военных строителей». Эта ссылка на отправленные заявки, скорее всего, свидетельствует о том, насколько Кюхлеру претит самоубийственная стратегия Гитлера.

Генералу Лоху хочется несколько ослабить удавку над Ленинградом, чтобы дать передышку своим дивизиям и снизить потери, как это всегда соответствовало прусским офицерским традициям. Генерал не видит какой-либо причины сдавать Мгу. Она является для немцев стратегически важным пунктом, также как для ленинградцев это слово является волшебным, открывающим путь к свободе. Отличительным знаком Мги является неуклюжее строение водонапорной башни, посеченное осколками снарядов. Мга – больше, чем деревня, но и не город. Этот поселок расположен у коричневой от торфа реки одноименного названия, что петляет через сотни болот в окрестных лесах. Из Мги можно добраться по Кировской железной дороге до портов с базами снабжения Мурманск и Архангельск на севере страны. Из Мги дорога идет также в Свердловск на Урале, Ярославль на Волге, на Гатчину по пути в Псков и Кёнигсберг. В 1942 году она является важнейшим железнодорожным узлом в «Бутылочном горле». Мга, как раз и становится основной целью наступления советской армии под Ленинградом. Для немцев Мга представляется кошмаром, огромным кладбищем с бесконечными рядами березовых крестов, чей вид заставляет притихнуть даже самых невозмутимых и опытных бойцов.

Спустя семь месяцев 6-й советский гвардейской стрелковый корпус перейдет в наступление на Мгу во время Первой Ладожской битвы (немецкое обозначение военной операции в Приладожье 27.8 – 2.10.1942 г. – Ю.Л.), положив тем самым начало многомесячному сражению за «Бутылочное горло».

Немецкие части, сражающиеся на огромном пространстве между Кронштадтской бухтой и озером Ильмень, постоянно испытывают нехватку в личном составе и боевой технике, из-за чего не в состоянии в полной мере выполнять поставленные перед ними задачи. Самой напряженной для немецкого командования является «работа по латанию прорех». Оно вынуждено оголять боевые порядки в одном месте, чтобы заделывать возникшие дыры в других местах. Оно растягивает боевые позиции так, что солдаты едва могут видеть друг друга. Приданные другим дивизиям подразделения перетасовываются, поспешно вводятся в бой, затем также быстро перебрасываются на другую позицию. Некоторые дивизии смогли доложить о восстановлении своего штатного боевого состава лишь через несколько месяцев после таких боевых действий. Война «несчастного человека» становится нормой. В таких немыслимых условиях однажды случается так, что один из батальонов за ночь перебрасывается при диком морозе на автомобилях на 100-километровое расстояние. Когда он прибывает к месту назначения, то почти половина его состава уже небоеспособна из-за обморожений. В довершение выясняется, что из-за ошибки в передаче приказа туда был послан не тот батальон.

Для некоторых немецких командиров частей все более ощутимой становится разрыв между беспрекословным повиновением и совестью. Под впечатлением быстрой победы над Францией в 1940 году, считавшейся заклятым врагом, многие старые высокопоставленные офицеры, служившие еще солдатами в Первую мировую войну, полагали свести таким образом счеты за постыдный для них Версальский мирный договор, и как следствие, отомстить французам, оккупировав их территорию. Поэтому их недовольство Гитлером уменьшилось. А если оно и выражалось, то в силу родословного высокомерия, а не из-за моральной или деловой оценки.
Сомнения, которые теперь вновь начинают зарождаться, имеют более глубокие корни. Один из молодых офицеров, граф фон Штауффенберг также все больше начинает задумываться над происходящим. Будучи кавалеристом, он, несмотря на свое выдающееся военное дарование, был определен закостеневшей военной бюрократической машиной заниматься выездкой лошадей. Позднее ему была поручена, хотя и ответственная, но все же рутинная работа. В качестве офицера штаба Главного командования сухопутных войск он все глубже начинает заглядывать за кулисы. Уже 13 ноября 1941 года собравшиеся в Орше начальники штабов групп армий, самих армий и танковых групп высказали сильную озабоченность нехваткой личного состава и военного имущества, надежных транспортных средств и подготовленных дорог. А на носу зима, при этом противник усиливает свое сопротивление. Начальник штаба сухопутных войск Гальдер посетовал: «Перед началом похода на Россию мы считали, что у русских может быть самое большее 19.000 орудий. А сейчас нами уже захвачено 24.000 орудий». Затем он добавил: «Самое прекрасное время наших военных действий осталось позади». Это в точности его слова. По итогам этого совещания господа с красными лампасами сделали такой вывод: «Никаких больше наступательных операций до следующей весны».

При этом о Гитлере никто и не вспомнил. А он намерен передвинуть линию фронта на 600 километров вперед. Он считает невозможным с точки зрения технических возможностей оборонной промышленности то, что Сталин способен комплектовать на Урале и Волге новые армии. Поэтому и не верит такого рода донесениям. Более того, он даже отводит с центрального участка Восточного фронта четыре дивизии. Немного спустя командующий 3-й танковой группой Рейнхардт, с которым мы уже встречались под Ленинградом, оценивает совокупную боеспособность своих восьми дивизий, как равную семи ротам. А генерал Гудериан заявляет после того, как осознает масштабность катастрофы под Москвой: «У нас боеспособны лишь части тылового обеспечения, которые медленно откатываются назад».

Через несколько дней после того знаменательного совещания в Орше Гитлер доверительно признается датскому министру иностранных дела Скавениусу, что немецкий народ будет уничтожен советской властью, если не проявит стойкости и готовности к самопожертвованию. В эти дни офицер отдела личного состава прилагает к папке с документами для доклада начальнику Управления военной экономики и вооружения сухопутных войск копию одного из писем, на которой делает пометку: «Написано в совершенно трезвом состоянии»! В письме сообщается: «Дорогой Г.! Среди приближенных Розенберга (рейхсминистр по вопросам оккупированных восточных территорий - Ю.Л.) обсуждается следующий вопрос: Немцы не в состоянии заселиться на всем Восточном пространстве. В целях селекции они должны быть поделены на людей типа «А» и «О». Тип «А» (alt – Ю.Л.) предназначен для старого Рейха. Тип «О» (ost – Ю.Л.) – для Восточного пространства. Путем отбора должен быть выведен новый сорт людей. Из людей типа «О» будет сформирован «особый класс», который заселится на крайних точках Восточного пространства (Крым и Ингерманландия). От этих крайних точек «ковром» пойдет заселение людей типа «О» в направлении Германии. Могу ли я Вас в предварительном порядке занести в список тех людей типа «О», которые определены для «коврового покрытия» в направлении Германии? Или же Вы предпочитаете быть причисленным к людям «особого класса «О» в Ингерманландии (район Ленинграда – Ю.Л.)?
Ироническое отношение к данному документу представителя военного командования и расовая идеология окружения Розенберга представляют собой две грани внутреннего мира правящих слоев Германии.

Советское руководство тем временем вводит в бой семь новых полностью вооруженных армий, о которых немцы не имеют никакого представления. Из всех 162 германских дивизий, действующих на Восточном фронте, лишь 8 являются полностью готовыми к ведению наступательных действий и 47 – ограниченно готовы к этому. 104 дивизии могут вести лишь оборонительные бои. Зато детально проработан и готов план проведения парада победы Гитлера в Москве.

Гитлер заявил: «Автомобиль способен на все!» Однако, из его 500.000 автомобилей, 100.000 полностью выведены из строя и еще 250.000 находятся в ремонте. А 210.000 лошадей должны быть списаны из-за нехватки фуража, истощения и воздействия противника. В такой ситуации руководство вермахта не могло приступить к строительству оборонительных позиций и оборудованию зимних укрытий. Поэтому ничего не оставалось, как продолжать отдавать приказ: «Держаться до последнего солдата».

Вольфганг Фенор отмечает в своей захватывающей книге о Штауффенберге дату 20 января 1942 года, как отход 36-летнего графа от кошмарных стратегических планов Гитлера. Будущий участник покушения к тому времени уже разрабатывал собственную концепцию действий, несмотря на свой 15-часовой рабочий день. Он начинает постигать безумие, в которое вовлечен его народ.
В то время, как в застывших от ледяного холода лесах вгрызаются друг в друга в смертельной злобе десятки тысяч молодых солдат, Штауффенбергом все больше овладевает ярость. Он осуждает аппарат власти, чьей частью является он сам, и становится на сторону жертв гитлеровского режима. «Эти люди, не задумываясь, решились на самые высокие поступки», - напишет он позже, «в то время, как фюрер и его подражатели делили между собой сферу влияния. Эти люди смогли отстаивать свои взгляды и убеждения во имя спасения десятков тысяч других жизней». Такого рода слова многие бывшие офицеры даже сегодня не очень охотно воспринимают. В том числе и испытавший многое, глуховатый артиллерийский командир, ничего не желавший знать о взаимных обязательствах, об обоюдной верности, которую требует присяга и об ответственности, которую командир несет также и в отношении своих подчиненных. Буркнув, он прервал разговор на эту тему словами: «Присяга, есть присяга. И все!» Хотя интересно, как бы он истолковал фразу генерал-фельдмаршала фон Манштейна, заявившего: «Гитлеру было чуждо чувство добропорядочности в отношении немецких солдат». Или слова Теодора Фонтане (немецкий поэт и философ 19-го века – Ю.Л.): «Если первое лицо государства нарушает данную им клятву либо из-за своего безумия, или из-за совершенного им преступления, или еще по каким-либо причинам, то почему я не могу позволить себе сделать подобное».

К началу войны у Красной Армии на вооружении были 23.000 танков, из них 14.700 в полной боевой готовности. К маю 1942 года она потеряла 26.500 боевых машин, включая те, что были произведены за это время. Но в это же самое время непрерывным потоком с конвейера сходят все новые колоссы. Только за 1942 год их произведено 25.000 единиц. За этот же период немцы выпускают 10.000 танков. Русская армия теперь насчитывает 5 миллионов человек, а немецкая – чуть более 1,5 миллионов. Русские имеют лишь один фронт боевых действий, немцы ввязались в войну на огромном пространстве: от мыса Норд Кап до Эль-Аламайн и от Нарвика до Черного моря. С этой точки зрения самопожертвование, ведущее к массовой гибели русских и немцев под Ленинградом, представляется безумием. Этим объясняется также, почему высокопоставленные, опытные и верные долгу немецкие офицеры намерены устранить своего верховного главнокомандующего Гитлера, несмотря на риск заслужить репутацию предателей, объявленных вне закона. И это за то, что они не хотят быть соучастниками убийств миллионов людей, осознавая, сколько еще из них могут погибнуть ради проигранного дела. Акцентируя внимание на то, что Сталин уничтожал в массовом количестве и без зазрения совести народы Советского Союза, мы зачастую закрываем глаза на то, что подобные действия Гитлер совершал и со своим народом.

Один из тюремных надзирателей попытался высмеять генерал-майора Штиффа, одного из заговорщиков покушения на Гитлера 20 июля 1944 года за его вид в полосатой робе заключенного, которую тот теперь должен был носить вместо брюк с генеральскими лампасами. В ответ Штифф пробурчал: «Разве вам понять, какую одежду сегодня почетнее носить»? Штиф был убит по приказу Гитлера в тюрьме Плетцензее.

Нет ничего удивительного в том, что в то время большинство военнослужащих не были готовы оправдать заговор. Солдат, заряженный на выполнение своего долга, и не имеющий дополнительной информации, не в состоянии видеть взаимосвязанных факторов. Бесчинства соотечественников в военной форме истолковывались лишь как отдельные «свинские поступки» и не могли быть тогда приписаны системе. Часто это выражалось следующими словами: «Если бы об этом знал фюрер». Поэтому ни обер-ефрейтор, ни боевой генерал не видят смысла сопротивляться действующему режиму. Слишком близко находятся они от линии фронта, чтобы позволить себе думать о том, что могло бы ослабить их боевой дух. Их служба продолжается без перерыва днем и ночью. У них просто нет времени на то, чтобы, уютно устроившись с рюмкой коньяка и сигарой, вести беседу о целесообразности заговора и критиковать командование, находящееся на удалении 1000 километров от них. Они востребованы в данном месте и слишком далеки от центральных властей. Это не оправдывает хвастунов в генеральской форме. И вовсе непонятно с перспективы сегодняшнего дня, когда речь идет о «самовыражении» и о «переоценке ценностей».

О том, насколько уже измотаны боями немецкие части на северном участке фронта, свидетельствует докладная записка генерала Зигфрида Томашки, командира восточно-прусской 11-й пехотной дивизии – элитного соединения вермахта. Она направляется служебным порядком с грифом «Совершенно секретно».

«Любовь к Отечеству, воля к победе, чувство долга и повиновение подвигают войска идти на самые большие жертвы», - говорится в ней. - Но эта готовность жертвовать собой не гарантирует успеха, если для этого больше не остается боеспособных сил… Наиболее отличившиеся в бою фронтовики сомневаются в компетенции немецкого командования. Они не понимают, почему больше не соблюдается принцип, прививаемый каждому офицеру, что восстановление истраченных сил является предпосылкой к достижению успехов». Томашки выражается еще конкретнее: «Конечно, с помощью пропагандистской работы можно кое-чего добиться. Но ею ни в коем случае не удастся вновь сделать солдата боеспособным, если он выведен из строя из-за перенапряжения своих сил». Записка заканчивается судьбоносной фразой: «Это закончится катастрофой. Но при надлежащем руководстве ее можно избежать». При этом слово «надлежащем» выделено особо. Эти слова хотя и мужественные, но воздействия не имеют. Хождение по инстанциям всегда длительно. Часто этот путь заканчивается корзиной для мусора.

Сегодня нам уже известно то, что тогда лишь предвидели такие генералы, как Томашки: начался смертельный бой третьего рейха, стоивший потери миллионов человеческих жизней,. Гальдер записывает в марте 1942 года в своем дневнике о том, что потери вермахта на Восточном фронте достигли к этому времени 1.073.066 человек. Трем немецким пехотинцам противостоят теперь десять красноармейцев, на один немецкий танк приходится десять советских. У русских в три раза больше самолетов всех типов, чем у немцев. Гитлер объявил войну США. Он замышляет планы вторжения в Иран, Ирак и Египет. Командующий сухопутными войсками фон Браухич отправлен в отставку, несмотря на то, что он глядел в рот своему фюреру, повторяя за ним слова о том, что «война ведется между расами».


Судьбоносный вопрос о том, удался бы вообще упорядоченный отход при отсутствии отсечных позиций, подъездных дорог, транспортных средств и с учетом безжалостно преследовавшего противника – этот вопрос унесут с собой в могилу последние из оставшихся в живых фронтовиков. Он стал предметом уже известного нам острого диалога между генералом Лохом и Кюхлером, он же привел в те месяцы к отставке всех трех командующих группами армий, к смене танкового генерала Гудериана, к увольнению из армии Эриха Гёпнера и к спорам между «ястребами и голубями» в руководстве вермахта. Даже советские маршалы считали правильным приказ Гитлера: «держаться до последнего».
То, что методы ведения войны Гитлером выливаются во все большую проблему, не в состоянии признать большинство из тех, кто в силу своего кругозора и занимаемой должности, по крайней мере, могли бы способствовать некоторым изменениям. А те немногие, кто, действительно, решаются сказать правду в глаза, лишь изредка встречают понимание со стороны своего Верховного главнокомандующего.

Насколько мало у берегов Волхова вспоминают немецкие обороняющиеся части о Гитлере, настолько же мало думают наступающие дивизии «красных» о Сталине. Немецкие части причиняют русским боль, как заноза в теле, заняв оборону на флангах прорыва советских войск и в местах окружения. Поэтому 2-я Ударная армия генерал-лейтенанта Клыкова намерена, в первую очередь, расширить участок своего наступления. Она отходит от первоначально разработанного плана и стремится направить основной удар на Чудово, железнодорожный узел у изгиба шоссе, расположенный вблизи Волхова. Помимо этого русские включают в свою игру новый фактор: 54-ю армию генерал-майора Федюнинского. Она должна прорвать с северо-востока немецкую линию обороны у Погостья, а затем соединиться со 2-й Ударной армией в районе шоссе между Ленинградом и Чудово. Такими клещами должен быть откусан весь немецкий северо-восточный фронт и большая часть немецкого волховского фронта.

Погостье – это неприметная железнодорожная станция посреди болот. Отныне она становится еще одним источником ужасных слухов, которые распространяются в немецких войсках, и, в первую очередь, в 18-й армии. Это относится также и к Киришскому плацдарму, Гайтолово, Просеке с линией электропередач, Синявинским высотам, Мге, Городку, Дубровке (Невский пятачок – Ю.Л.), Колпино, Званке, Дымно, Просеке «Эрика» («Долина смерти» - Ю.Л.). Каждый уцелевший солдат навсегда сохраняет в памяти эти названия, сопоставляя их с небывалым кошмаром.
Погостье – это всего лишь несколько домов барачного типа. Оно тянется вдоль железнодорожной линии, ведущей из Мги на юго-восток к немецкому плацдарму у деревни Кириши, что находится в 50 километрах от нее у прямой как стрела железнодорожной насыпи, которая большей частью не выше человеческого роста. Эта насыпь служит немцам основной линией боевых действий, окруженной с обеих сторон болотистым мелколесьем. К нему подступают заросли из тростника, переходящие в трясину с молодой порослью деревьев. Затем начинается лес, состоящий из берез, ольхи, дубов, елей и сосен. Между ними простираются бездонные топи. Эта местность абсолютно чужда немцам из-за своего бездорожья. Но русские могут в ней бесшумно и быстро передвигаться, а также ловко маскироваться.

Только к середине 1941 года в руки офицеров немецкого Генерального штаба попадает документ под названием: «Военно-географические сведения о европейской части России». В нем имеются такие интересные наблюдения, как, например: «Покрытая густым лесом Ленинградская область… дает хорошие возможности для укрытий, но существенно затрудняет обзор. В лесной местности очень трудно ориентироваться из-за кустарников и однообразия при передвижении на большие расстояния». Мы узнаем из этого документа, что «климат совершенно не подходит для проведения военных операций. Лучшее время для использования пригодных дорог – это лето, но оно очень короткое. Сухой период продолжается немногим более трех месяцев. Весна и осень обозначаются в документе, как «время бездорожья». Зимний период приносит с собой длинные, темные ночи, сильный мороз, высокий снежный покров, особенно, начиная с января, снежные заносы и так далее. Все это чаще всего затрудняет продвижение войск, осложняет их питание, размещение и снабжение». Мы читаем о дорожной сети, которая «на большом пространстве непригодна для использования современных средств передвижения. В труднопроходимых лесах и болотистой местности Ленинградской области немногие пригодные шоссейные и проселочные дороги дают возможность обороняющейся стороне из-за своей малой ширины создавать любые виды заграждений».

Это звучит совсем по-другому, чем восторженное описание талантливым писателем Владимиром Набоковым местности вокруг его родного города. Но это лишь кажущееся противоречие.
Немцы вступают на русскую землю, как захватчики. Для них любая милая полянка, каждая опушка леса грозит гибелью или, по меньшей мере, тяготами бессонных ночей на посту под проливным дождем, или же боями пехотных подразделений при лютом морозе.
Набоков, напротив, возвращает нас после летней охоты за бабочками и зимних прогулок в санях в уют своего поместья с просторным холлом, широкими лестницами, салонами и пятью ванными комнатами. Зимой 1905 года у него, шестилетнего мальчика, нет никаких других забот, как только ждать предстоящей встречи с новой гувернанткой, которую привезет с близлежащей станции Сиверская кучер Захар на санях, запряженных вороными лошадьми Зойкой и Зинкой. А за ней в это время будут следовать другие сани с багажом мадмуазель, включая ее шляпные коробки.

Есть люди, которые приписывают трудности с доставкой и снабжением в группе армий «Север» и роковую неповоротливость немецких войск недостаткам инфраструктуры в раю советских трудящихся. Это слабый аргумент, диктуемый высокомерным пренебрежением. Не нужно было быть провидцем, чтобы вовремя организовать снабжение. И остается загадкой, почему немецкие офицеры службы военных сообщений лишь теперь открывают для себя, что их грузовые автомобили не могут передвигаться с прицепами, так как этого не позволяют русские ухабистые дороги.

Но вернемся в болотистые леса окружающие Погостье. Здесь, как и ранее на Волхове, просочились сквозь тонкую немецкую оборонительную линию и между опорными пунктами целые батальоны красноармейцев. Немцы направляют против них специально созданные отряды по борьбе с диверсантами. Но тем не удается выследить «группы призраков», и они вынуждены довольствоваться лишь несколькими окруженными сибиряками, которые надеялись примкнуть к передовым отрядам советских войск. Немцы слышат команды русских офицеров и сержантов, рев танковых моторов и лязг их гусениц, выдвигающихся на рубеж атаки, откуда они прорубают выстрелами своих пушек «огневую просеку». Дым из выхлопных труб стелется по деревьям, заставляя немцев зажимать нос. Русские усердно валят деревья, не обращая внимания на обстрел, обтесывают их для будущих блиндажей и окопов. Они высылают к железнодорожной насыпи посты подслушивания, а в это же время немцы вблизи передовой позиции оборудуют наблюдательные пункты и ДОСы (долговременные огневые сооружения – Ю.Л.). В воздухе пахнет грозой.

В то время, как здесь противники еще лишь прощупывают друг друга, на юго-востоке через Волхов начинает перекатываться огненный вал 2-й Ударной армии. Несколько дней спустя морзянка немецких радистов стрекочет и в районе Погостья: «Срочно! Противник открыл огонь на всем участке фронта и переходит в наступление!» 54-я армия генерал-майора Федюнинского штурмует железнодорожную насыпь у Погостья.
Мы уже познакомились с 225-й гамбургской пехотной дивизией. Ее полки сейчас растянуты по всей линии фронта, находясь, в районе боевых действий на большом расстоянии друг от друга. 333-й пехотный полк, по-прежнему, не готов к боям в зимних условиях. Одетый в серо-зеленые шинели, сапоги с короткими голенищами и без маскировочных белых халатов он занял оборону у железнодорожной насыпи Погостья. Давно уже забыты теплые постели в казармах Восточной Пруссии.

Для этой дивизии, также, впрочем, как и для всех других, выдержавших натиск противника под Ленинградом, подходят слова из хроники 215-й пехотной дивизии, которая уже прочно втянута в водоворот советского прорыва через Волхов: «Немецкое военное командование повинно не только в том, что не позаботилось своевременно обеспечить войска теплым обмундированием. Оно вообще не подумало о зимней одежде, подходившей к этому времени года. Возникающие повсеместно по вине командования трудности в снабжении и осознание неспособности смягчить страдания заболевших однополчан, вызывали в войсках горькое разочарование. Это не способствовало поднятию боевого духа. Тем удивительнее было сохранение солдатами чувства долга, которое позволило им выстоять до конца, несмотря на самые большие для них лишения.

Житель Пфальца (округ в федеральной земле Рейнланд-Пфальц – Ю.Л.) Гейнц Тюфферс в эти страшные дни назначен передовым артиллерийским наблюдателем у Погостья. В его дневнике появляется такая запись: «Русские непрерывно атакуют нашу слабую оборонительную линию с опорными пунктами у железнодорожной насыпи. Три русских танка, преодолевших насыпь, беспорядочно ведут огонь по убегающим немецким солдатам. Ужасное зрелище!»
Немецкие солдаты, спасающиеся паническим бегством? Тот, кто в то время безоговорочно верил немецкой кинохронике, изображавшей молодцеватых солдат-фронтовиков, которые стремительно неслись вперед под звуки победных маршей, тот может воспринимать подобное описание как советскую пропаганду. И тем не менее. Многие пережили такое, как с немецкой, так и с русской стороны. Повидавшие всякое на своем веку, знатоки военного ремесла давно уже научились своевременно оставлять свои позиции, независимо от того, имелся на это приказ или нет. «Меняю железный крест на кроссовки», - так это звучало тогда на солдатском жаргоне. Отмеченные высокими наградами мастера рукопашного боя стремглав, подобно зайцам, бежали, подхватив оружие и набив карманы патронами. Но они точно знали, когда должны остановиться, и, взяв себя в руки, вновь оказать сопротивление, а затем перейти в контратаку до того, как красноармейцы закрепятся на отвоеванной ими позиции. Но было и другое: безудержное бегство, паника по принципу «спасайся, кто может». Оставленные на произвол судьбы раненые и контуженые солдаты, брошенное боеготовое стрелковое оружие и пушки, изготовленные к стрельбе новенькие минометы, забытые и даже еще включенные радиостанции. Все это, действительно, имело место. Не всегда дисциплина одерживает верх над стадным чувством.
Когда в группу из тридцати солдат, среди которых каждый в отдельности чувствует себя в безопасности, попадает снаряд, и в живых остаются лишь шесть человек, а остальные подают на землю разорванные и обезображенные до неузнаваемости, когда истекающие кровью раненые корчатся в муках, крича и моля о помощи – тогда слова: «решительность», «осмотрительность», «стойкость» звучат, как чистая издевка. Священный трепет любви к Отечеству не в силах восполнить способность к сопротивлению.

Некоторые из солдат, бежавших с поля боя, попадают затем в руки полевой жандармерии и предстают перед военным трибуналом. Офицеры, оказавшиеся в момент боя вдруг в тыловом штабе, направляются затем, если их не расстреливают, в штрафной батальон. Об этом, в частности, свидетельствует написанное гневной рукой донесение одной из немецких дивизий под Ленинградом: «Доложено, что офицеры не выполняли отданные им важные приказания, отказывались вести свои подразделения в бой, и отсиживались в тылу. А в это время их подчиненные в ходе ожесточенного боя с врагом… бросали оружие, как это было с 7-й ротой, и оставляли свои позиции».

В это же самое время один из полковых командиров раздражено крутит перед собой лист бумаги, сидя у себя в блиндаже на северном участке Волховского котла. Его адъютант смахнул песок, попавший во время последней бомбежки на карту обстановки, расстеленную на столе, и с подчеркнуто безразличным видом подал этот листок полковнику. «Старик» пробегает глазами сообщение, затем сжимает зубы и бормочет: «Они все сошли с ума». Затем он читает вслух: «Командиры отвечают за то, чтобы охота в занятых войсками районах осуществлялась», - голос полковника срывается на фальцет – «согласно инструкциям, определенным главным охотоведом рейха. Право на охоту имеют лишь обладатели охотничьего билета, полученного в этом году, или еще перед войной. Командиры уполномочены сами выдавать такие охотничьи билеты. Необходимо строго соблюдать в местных охотничьих угодьях сроки запрета на отстрел диких животных, действующие на территории Германии». И так далее.

Полковник и его адъютант молча смотрят друг на друга. Оба знают, что думают одинаково: «Тысячи наших парней гибнут в эти дни. Всего лишь несколько минут назад о своем возвращении доложили ротный командир и его унтер-офицер. Это все, что осталось от роты, которая неделю назад ушла выполнять здание, имея десять унтер-офицеров и 54 солдата. У каждого командира, посылающего в бой своих людей, сердце при этом обливается кровью. А у какого-то безмозглого бюрократа вдруг находится время отдавать распоряжения на запрет отстрела зайцев. Он даже приказывает выделять полевую жандармерию для контроля. И это в то время, как у нас не хватает людей для занятия позиций и отражения атак красноармейцев. Нам надлежит изучить правила охоты на этот сезон, применительно к прилагаемому образцу, в то время, как танки противника гонят наших солдат по полям, как зайцев. В довершение всего рекомендуется применять практику сохранения поголовья зверей, как это принято в Германии. А в это же самое время русские, запертые в котле, едят своих последних лошадей, или даже отрезают куски мяса от своих погибших однополчан, чтобы самим не умереть с голода.

Свой гнев полковник выплескивает в виде самых отборных ругательств. И это настолько заводит его, что он отпихивает в сторону другие бумаги с пометкой «Командиру», которые подготовил для него адъютант. Среди них находится дивизионный приказ №29. В нем сообщается следующее: «Рядовой Маркус Л. приговорен 26 февраля 1942 года военно-полевым судом дивизии к смертной казни за умышленное членовредительство. Осужденный, находясь на посту, выстрелил себе из пистолета в левое предплечье, чтобы покинуть фронт. По причине тяжести ранения ему пришлось ампутировать всю руку. Приговор утвержден командующим 18-й армией и приведен в исполнение 4.3.1942 года в 6 часов 22 минуты.
Случайно адъютант оказался в соседнем полку как раз в тот момент, когда Маркус Л., чей самострел уже был обнаружен, перевозился после ампутации к месту казни. После всего увиденного молодой офицер, погруженный в свои мысли, садится в автомобиль, чтобы возвратиться домой. Перед разбитым мостом машина застревает в пробке. Саперы с полным напряжением сил пытаются исправить повреждение. Автомобиль продолжает стоять зажатый в колонне между другими машинами. Холод пробирает до костей. «А что Вы думает об этом самостреле? - спрашивает адъютант водителя, который сидит рядом с ним, скрючившись и подняв ворот шинели. «Бедный парень, господин обер-лейтенант. В здравом рассудке ведь этого не сделаешь». «А что бы Вы с ним сделали?» «Я бы не хотел быть судьей. Но он подвел своих товарищей». «Ну и дальше?». «Ну что сказать? Вместе с ним мы потеряли еще одного солдата. А нас, промерзших насквозь горемык, и так тут, на Волхове осталось немного. Теперь другие вынуждены за него отдуваться: стрелять, стоять на посту, переносить раненых. Такого ему не сможет простить ни один из его однополчан. Все это очень грустно».

«У русских на той стороне, все то же самое», - размышляет адъютант. Совсем недавно он прочитал протокол допроса одного из военнопленных. В нем красноармеец Василий Исаев сообщал об одном солдате, носившем с собой немецкую листовку и прострелившем себе на посту левую руку. «Военнослужащий был приговорен военным трибуналом к смертной казни», - так говорилось в протоколе. «Приговор был приведен в исполнение в расположении роты. После того, как она была построена, был выведен осужденный. Скомандовав «Смирно», военный прокурор зачитал приговор. Два представителя НКВД тотчас же после этого расстреляли солдата из автоматов. Затем прокурор объявил, что так поступят с каждым предателем. Его семья также будет ликвидирована».

Машина двигалась рывками. Из колонны поднимались клубы выхлопных газов. «Но если по вине кого-то одного калечится целая армия», - продолжал размышлять адъютант, - если он не может нормально одеть солдат и дать им надлежащее вооружение, если он бросает их непрестанно в бой против заведомо более сильного противника, то ему ведь, пожалуй тоже придется предстать перед расстрельной командой в один из серых рассветов в 6 часов 22 минуты?» Старший лейтенант ужасается своим мыслям и выпрямляется на сиденье. Он молод, он идеалист. Ему просто хочется верить в то, что фюрер наверняка наведет везде порядок.

Конечно, возникали такие моменты, когда важнее было стабилизировать фронт и ограничить развитие катастрофической ситуации, чем наказывать отдельных проштрафившихся солдат. Ситуации, когда командиры приводили в чувство бегущих бойцов чаще всего угрозами, и даже, применяя оружие. После чего подразделения вновь были готовы к обороне или к переходу в атаку. К числу тех, кого мы сегодня осознанно представляем себе не с оружием, готовым к применению, а скорее с пальмовой веткой в руке, относится, как это подтверждает документ из Фрайбургского военного архива, капитан Рихард фон Вайцзеккер (президент Германии в середине 90-х годов – Ю.Л.). Мы встречаемся с ним, как с адъютантом 9-го гренадерского полка в конце марта 1945 года, когда он с остатками своей части попал в окружение в районе Фришской Косы (Курляндия – Ю.Л.). Плотно сбившись в кучу, солдаты из нескольких частей ждут под сильным обстрелом советской артиллерии погрузки на корабли, чтобы избежать своей гибели. Когда русские переходят в наступление с целью взять штурмом плацдарм, то положение приобретает угрожающий характер. Капитан фон Вайцзекер выстраивает оборону в виде полукольца, затем, собрав всех гренадеров, прорывает позицию противника на глубину полутора километров, и захватывает господствующую высоту. Оттуда через некоторое время он начинает организованный отход, обеспечив предварительное прикрытие.

Его командир предлагает внести имя фон Вайцзеккера в «Почетный список немецких сухопутных войск». Обосновывая свое предложение, он пишет: «…прорывался все дальше с последними из солдат своего полка, увлекая их своим примером и решительными действиями… Этот достойный подражания смелый поступок особо ценен тем, что… основная часть солдат и многие командиры уже не имели достаточных сил, чтобы самостоятельно поддерживать свой боевой дух».

А что же происходит тем временем в Погостье? Четыре недели шли кровавые бои, после чего красноармейцам 54-й армии удалось, наконец, прорваться через железнодорожную насыпь. Теперь клещи начинают сжиматься с севера и юга. 2-я Ударная армия продвинулась от берегов Волхова особенно глубоко в западном и северном направлениях. Она стоит уже в 20 километрах от штаба 18-й армии, находившегося в Сиверской, где проходит железная дорога от Ленинграда через Гатчину и Лугу на Псков. Всему Ленинградскому фронту немецкой 18-й армии угрожает опасность получить удар с тыла. К тому же, ширина прорыва на позициях вдоль железнодорожного полотна у Погостья, который осуществляет в южном направлении 54-я советская армия, достигла восьми километров. Повсюду воронки от снарядов заполнены до краев телами солдат, уничтоживших друг друга в рукопашных схватках.

Уже в конце декабря 1941 года схлестнулись немцы и русские друг с другом севернее железнодорожной насыпи. Части немецких дивизий, откатившихся после неудачного прорыва к Волховстрою и берегу Ладожского озера, оказались теперь окруженными в застывших от мороза лесах. В те дни в район северо-восточнее Тосно, что находится вдоль шоссе Ленинград – Чудово, прибыла 269-я пехотная дивизия, местом расквартирования которой в мирное время был Гамбург.
Дивизия выдвигается на исходную позицию для проведения наступательной операции с целью улучшения положения на всем участке «Бутылочного горла» восточнее Мги. Солдаты совершают марш при сильнейшем морозе и резких порывах ветра. Проезжая часть покрылась ледяной коркой, проселочные дороги непреодолимы из-за метровых заносов. С грустью все вспоминают о подготовленных к зиме позициях под Ленинградом (в районе Урицка – Ю.Л.), которые им пришлось покинуть самым спешным порядком.

В эти месяцы полки 269-й пехотной дивизии постоянно переходили из одного подчинения в другое. Офицеры в таких случаях называют это на своем профессиональном языке «сменой диспозиции». Положение частей, с боями отходящих от Волхова и все еще остающихся в окружении, обострилось вдруг настолько, что потребовалась помощь 269-й пехотной дивизии. Ее полки практически сразу же по прибытии с ходу вступают в бой. Железнодорожные станции Малукса и Погостье вновь оказываются в руках русских. Затем удается их с боем отбить. Гамбуржцы (269-я пд – Ю.Л.) пробиваются в район Западных Бараков к окруженным там частям восточно-прусской 291-й пехотной дивизии. Только создав сильное прикрытие транспортным колоннам, удается перебросить туда продовольствие и боеприпасы и забрать обратно раненых. За каждым деревом подкарауливает их смерть. Русские полностью перекрывают дорогу, делая лесные завалы и ставя мины. Ловушка вновь захлопывается. Двое суток продолжаются бои, после чего удается прорвать заграждение, погрузить на сани раненых солдат 291-й пехотной дивизии, находившейся в простреленном пулеметными очередями деревянном сарае. Измотанные, полузамерзшие солдаты 291-й пехотной дивизии, оборонявшие Бараки, пускаются в обратный путь. Но через несколько сотен метров колонны наталкиваются на русских. Вновь немцы оказываются в окружении, дорога на Малуксу для них снова закрыта. Приходится в который раз с боем отбивать Бараки, и опять штурмом брать Малуксу.

В конце концов, удается оборудовать линию опорных пунктов. Появляется даже возможность нанести удар по противнику из отвоеванных Западных Бараков. Но после этого батальоны вновь подвергаются угрозе окружения. Раненые немецкие солдаты даже попадают в руки русских, но затем их быстро удается освободить. Дивизия почти полностью обескровлена. Теперь она отходит к железнодорожной насыпи у Погостья. Удается также организовать скоординированный отход «волховских бойцов», отступающих с северного участка фронта. Но за это приходится расплачиваться слишком дорогой ценой. И все это проходит под лозунгом: «На Восточном фронте без перемен».
Еще не так давно можно было услышать, язвительный вопрос в связи с теми трудностями, что пережили тогда немецкие солдаты: как же, мол при таком самопожертвовании и готовности выполнять приказы, им не удалось выиграть войну? Это странный аргумент, так как каждый из нас может сегодня получить информацию из объективных источников. И нет смысла глупо ожидать того, что возникнет дискуссия о том, что все усилия в этой жизни ведут в принудительном порядке к успеху. Нам остается лишь с уважением и удивлением относиться к способности людей совершать сверхчеловеческие поступки. И этого не могут отрицать даже самые радикальные из наших немецких республиканцев. Может быть, это будет убедительным доводом для последующих поколений, чтобы они смиренно преклонили колени, а не продолжали высокомерно усмехаться.

Разумеется, на этом не заканчивается жертвенный путь 269-й пехотной дивизии. Теперь ее передовая линия обороны с опорными пунктами, имеющими наименования: «Адель», «Маленькая Эрна», «Долли», «Цилли» и «Бэби» подвергаются возрастающему давлению противника. В этом месте 8-я советская армия намерена нанести удар на Мгу и концентрированными усилиями свести на нет оборонительные планы немцев на других участках фронта. В это же время одно за другим поступают донесения об атаках под Погостье, о сибирских лыжных батальонах, действующих в тылу немецких позиций, о заблокированных путях снабжения, перерезанных линиях связи, захваченных противником полевых кухнях, нападениях на транспорты с ранеными. В тот самый день, когда 2-я Ударная армия переправляется через Волхов, 8-я советская армия переходит в наступление из района Лодвы (в настоящее время лесное урочище в 30 км юго-восточнее Мги – Ю.Л.) А у излучины Невы под Дубровкой (район Невского пятачка - Ю.Л.) стоят войска, готовые выступить им навстречу, как только те захватят Мгу. До самого марта продолжаются бои. Однако красноармейцы не могут добиться успеха.
Но и здесь оказывается ложью тезис о том, что русские напрасно под Ленинградом шли на такие жертвы, атакуя немцев. Из этих немцев лишь немногие, кто уцелел или получил ранение, радуются своему оборонительному успеху и тому, что они упомянуты в Сводке верховного командования вермахта.

По-прежнему, не утихают бои за Погостье. По-прежнему, позиция вдоль железнодорожной насыпи переходит из рук в руки в ходе атак и контратак. Неделями не стихают бои за лесные просеки и опушки. Такие названия, как «Опушка-сердечко», «Просека-Z», «Звезда Мерседес» остаются на всю жизнь в памяти солдат. Оставленные опорные пункты спустя несколько дней вновь начинают подавать признаки жизни. Их блиндажи внезапно превращаются в самые неистовые очаги схваток. Разведывательные дозоры натыкаются на оставленные буквально несколько минут назад командные пункты, где совсем недавно суетились офицеры, посыльные, связисты, солдаты резерва, находились раненые и те солдаты, что отбились от своих частей. Лежащих вокруг убитых солдат происходящее больше не касается. Роты, оставившие вдоль просеки свою технику и личные вещи, находят их по возвращении развороченными русскими танками. Солдаты, захватившие пленных, исчезают навсегда, как впрочем, и сами пленные. То же самое касается многих из тех, кого спешно бросают в бой, так как прибыли они на замену как раз в момент атаки. Бесследно исчезают также связисты, посланные искать повреждения на линии, подносчики снарядов и посты подслушивания.
Содержание
Об этой книге
Первая глава. Круиз - путешествие в память
Вторая глава. Что мы в действительности знали
о Советском Союзе?
Третья глава. Но о холодах не было сказано ни
слова
Четвертая глава. Бандитская война партизан
и военное право
Пятая глава. Ножницы между дисциплиной
и совестью
Шестая глава. Кровавая железнодорожная насыпь
в Погостье. Встреча через много лет
Седьмая глава. На Волхове: триумф и бедствия
на просеке "Эрика"
Восьмая глава. Неизвестное: мясорубка Киришского
плацдарма
Девятая глава. Сколько весит пулемет "MG 42"?
Сколько весит карабин "98к"?
Десятая глава. Удар на Мгу и оборонительный
рубеж Синявино
Одиннадцатая глава. Восьмичасовой рабочий день
гренадеров, выходные без бомбежек?
Двенадцатая глава. Что означала товарищеская
взаимовыручка для каждого солдата?
Тринадцатая глава. Бой за высоту 50,1 - затем
драматический отход
Четырнадцатая глава. Волховский марш, крысы
и вещмешок
Источники и документы
Литература (подборка)
Документы
Штрихкод:   9785227039286
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   362 г
Размеры:   210x 133x 23 мм
Оформление:   Лакировка
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Мемуары
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Редактор:   Янцева Л.
Художник-иллюстратор:   Шурлапова Е.
Переводчик:   Лебедев Ю.
Отзывы Рид.ру — Трагедия на Неве
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
1
09.02.2014 19:47
Надеялся, что книга содержит исторические факты, подвергающие сомнению официальную точку зрения на события. Но это художественное "произведение", не историческое. Рассказ о том, как страдали несчастные оккупанты в болотах под Ленинградом без теплой одежды, подробных карт и в условиях непрерывных атак Красной Армии. Только нам ваши рассказки, извините, на хрен не уперлись! Сидели бы по домам, пили свое пиво, тогда и страдать не пришлось бы! Вот и весь сказ.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Трагедия на Неве» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить