Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе Захватывающее, удивительно правдивое и трагичное повествование - таков культовый \"Ромовый дневник\" американского писателя и журналиста Хантера Томпсона, написанный в 1959 году. Эта жизнь была жадной, и я для нее годился… Подобно большинству, я был искателем, человеком действия, оппозиционером, а порой тупым скандалистом. Мне никогда не хватало времени хорошенько подумать, но я чувствовал, что инстинкт ведет меня верным путем. Я делил с другими оптимизм скитальца на тот счет, что ... лучшие неизбежно доберутся до вершины. В то же самое время я разделял и мрачное подозрение, что жизнь, которую мы ведем, - безнадежное предприятие, а мы всего лишь актеры, дурачащие сами себя в процессе бессмысленной одиссеи. Именно напряжение между двумя этими полюсами – неугомонным идеализмом с одной стороны и ощущением неминуемого рока с другой – и держало меня на ногах. Хантер Томпсон Амфора 978-5-367-00928-6
314 руб.
Russian
Каталог товаров

Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе

  • Автор: Хантер С. Томпсон
  • Твердый переплет. Плотная бумага или картон
  • Издательство: Амфора
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 319
  • ISBN: 978-5-367-00928-6
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (4)
  • Отзывы ReadRate
Захватывающее, удивительно правдивое и трагичное повествование - таков культовый "Ромовый дневник" американского писателя и журналиста Хантера Томпсона, написанный в 1959 году.

Эта жизнь была жадной, и я для нее годился… Подобно большинству, я был искателем, человеком действия, оппозиционером, а порой тупым скандалистом. Мне никогда не хватало времени хорошенько подумать, но я чувствовал, что инстинкт ведет меня верным путем. Я делил с другими оптимизм скитальца на тот счет, что ... лучшие неизбежно доберутся до вершины. В то же самое время я разделял и мрачное подозрение, что жизнь, которую мы ведем, - безнадежное предприятие, а мы всего лишь актеры, дурачащие сами себя в процессе бессмысленной одиссеи. Именно напряжение между двумя этими полюсами – неугомонным идеализмом с одной стороны и ощущением неминуемого рока с другой – и держало меня на ногах.

Хантер Томпсон
Отрывок из книги «Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе»
Через несколько жалких часов сна меня разбудил жуткий шум-гам. Причиной тому оказался Сала, словно бы выпрыгнувший из кошмарного сна.

— Мать твою за ногу! — орал он. — Машина! Стервятники!

С трудом, но все же я вспомнил, что мы оставили его машину рядом с «Каса Кабронес». Пуэрториканцев страшно интересовали брошенные машины — они набрасывались на них, как голодные волки, и буквально разрывали на части. Первым делом шли колпаки на колесах, затем сами колеса, затем бамперы и дверцы, а в последнюю очередь хищники уволакивали корпус — человек двадцать—тридцать, будто муравьи, волочащие дохлого жука, оттаскивали останки машины к какому-нибудь торговцу металлоломом за десять янки-долларов, после чего бились на ножах и розочках от бутылок за свою долю добычи.

Йемон просыпался медленно, постанывая от боли. Вокруг его рта была корка запекшейся крови. Наконец он сел на матрасе и тупо на нас уставился.

— Просыпайся, — сказал я. — Твой мотороллер тоже там.

Сала скинул ноги с койки.

— Слишком поздно. У них было двенадцать часов, а машину эти уроды могут за двенадцать минут разделать. Нам посчастливится, если мы там хоть масляное пятно найдем.

— Что, кранты? — прохрипел Йемон. Все еще не вполне проснувшийся, он сидел и тяжелым взглядом на нас таращился.

Я кивнул.

— Очень может быть.

— Черт возьми, так порыли туда! — воскликнул он, вскакивая с матраса. — Поймаем этих гадов и выбьем десяток-другой зубов.

— Остынь, — бросил Сала. — Теперь уже все кончено. — Он встал и расправил плечи. — Черт, такое ощущение, будто мне туда нож воткнули. — Он подошел ко мне. — Что у меня с плечом — нет там дыры от ножа?

— Нет, — успокоил я его. — Только царапина — похоже, от ногтя.

Сала выругался и пошел в ванную под душ.

Йемон уже сполоснул лицо и теперь торопливо одевался.

— Надо в темпе, — заторопил он. — Возьмем такси. — Открыв одно из окон, он впустил в жилище немного света.

Я с неохотой принялся одеваться. По всему телу виднелись синяки, и было больно шевелиться. Я хотел снова залечь в постель и проспать весь день, но понимал, что надежды на это нет.

Пройдя несколько кварталов до Пласа-Колон, мы поймали такси. Йемон сказал водителю, куда ехать.

Никогда прежде не доводилось мне видеть город в воскресное утро. Обычно я вставал около полудня и отправлялся к Элу на длинный завтрак. Теперь же улицы были почти пусты. Не наблюдалось никаких признаков будничного хаоса, верещания и рева целой армии торговцев, что раскатывали по городу в незастрахованных автомобилях. Берег был почти безлюден, магазины закрыты — и только церкви, казалось, занимались каким-то бизнесом. Мы проехали их несколько штук, и перед каждой толпился празднично одетый народ — загорелые мужчины и мальчики в свежевыглаженных костюмах, женщины в платьях с цветочными узорами и вуалях, маленькие девчушки в белых платьицах, а также тут и там священник в черной мантии и с высокой черной шляпой на голове.

Затем мы набрали обороты по длинному проезду к Кондадо. Тут все было по-другому. Никаких церквей не наблюдалось, а тротуары были полны туристов в сандалиях и цветастых бермудах. Они струились в большие отели и обратно — болтали, читали газеты, тащили чемоданы, все как один в темных очках и с предельно деловым видом.

Йемон вытер лицо носовым платком.

— Блин, — вымолвил он. — Потерю мотороллера мне уже не выдержать. И без того — избитый, уволенный, арестованный...

Я кивнул, а Сала ничего не сказал. Он подался вперед к водителю, в любой момент ожидая увидеть, как его драгоценную машину курочит толпа вредителей.

После того, что показалось несколькими часами, мы свернули с дороги в аэропорт и выехали на узкую аллею к «Каса Кабронес». Мы все еще были в сотне ярдов оттуда, когда я заметил машину Салы.

— Господи, — вымолвил он. — Чудо.

Когда мы подкатили поближе, я понял, что она стоит на двух кокосовых бревнах вместо колес. Колеса исчезли — а также мотороллер Йемена.

Сала воспринял все очень спокойно.

— Что ж — лучше, чем я думал. — Он забрался в машину и все проверил. — Надо же — ничего, кроме колес, не пропало. Чертовски повезло.

Йемон был в ярости.

— Я узнаю этот драндулет! — орал он. — В один прекрасный день я поймаю того, кто будет на нем кататься!

Я был уверен — если мы будем болтаться возле «Каса Кабронес», нас ждут новые неприятности. При мысли о еще одном избиении мне стало не по себе. Я прошел несколько сот футов в сторону бара, высматривая, не приближается ли кто-нибудь. Но бар был закрыт, а стоянка пуста.

По пути обратно к машине я заметил в кустах у дороги что-то красное. Это оказался мотороллер Йемена, накрытый пальмовыми листьями. Кто-то спрятал его, намереваясь забрать позднее.

Я позвал Йемена, и он выволок свой драндулет на дорогу. Ничего не пропало. Затем он подергал ногой педаль, и мотороллер превосходно завелся.

— Вот черт, — сказал Йемон. — Мне стоило бы посидеть здесь и подождать, пока та гнида за ним вернется. А потом малость ее удивить.

— Обязательно, — подхватил я. — После чего провести несколько лет в Ла-Принцесе. Идем — надо отсюда сматываться.

Сидя в своей машине, Сала принялся прикидывать стоимость новых шин и колес. От этого ему явно поплохело.

— Давайте чего-нибудь перекусим, — предложил Йемон. — Я зверски проголодался.

— Вы что, спятили? — возмутился Сала. — Я не могу оставить здесь машину — они ее совсем приговорят. — Он достал бумажник. — Вот, — сказал он Йемену. — Сгоняй на бензоколонку, позвони торговцу «фиатами» и скажи ему пусть пришлет четыре колеса. Здесь его домашний телефон — скажи, что это для мистера Лоттермана.

Йемон взял карточку и затарахтел прочь по дороге. Несколько минут спустя мы услышали, как он возвращается. Затем мы сидели еще час и ждали аварийную. К моему вящему изумлению, торговец «фиатами» железно выслал четыре колеса. Мы их смонтировали, Сала написал на квитанции фамилию Лоттермана, а потом мы подъехали к отелю «Лонг-Бич» позавтракать. Йемон последовал за нами на мотороллере.

В патио было так людно, что мы обосновались внутри, в закусочной. Повсюду сидели люди, которых я добрых лет десять тщательно избегал: нескладные женщины в трикотажных купальных костюмах, пузатые мужчины с безволосыми ногами, безжизненными взглядами и смущенными смешками — все как один американцы, и все ужасающе одинаковые. «Этих людей, — подумал я, — следовало бы держать дома, в Штатах, — запереть в подвале какого-нибудь „Икс-клуба" и усмирять эротическими фильмами; если им потребуется отпуск, показать зарубежный видовой фильм; ну а если они по-прежнему будут недовольны, отправить их в пустыню и спустить на них бешеных псов».

Я волком на них смотрел, ожесточенно пытаясь запихнуть в себя гнусный завтрак, который поставила передо мной официантка, — склизкая яичница, жирный бекон и слабый американский кофе.

— Проклятье, — сказал я ей. — Это что угодно, только не «Недикс». А пуэрториканский кофе у вас есть?

Официантка помотала головой.

Сала вышел и вернулся с номером «Майами Геральд».

— А мне здесь нравится, — с ухмылкой сказал он. — Мне очень нравится сидеть здесь, смотреть на пляж и думать о всех тех славных делах, которые я мог бы провернуть, будь у меня под рукой «люгер».

Я положил на стол два доллара и встал.

— Ты куда? — поинтересовался Йемон, поднимая взгляд из-за половинки газеты, которой с ним поделился Сала.

— Не знаю, — ответил я. — Наверное, к Сандерсону. Куда угодно — только бы от этого народа подальше.

Сала тоже поднял взгляд.

— Вы с Сандерсоном чертовски славные приятели, — с улыбкой сказал он.

Я слишком сосредоточился на уходе, чтобы обращать на Салу внимание, однако выбравшись на улицу, понял, что смысл его слов был оскорбительным. Я догадывался, что горечь проистекает из того, что сумма его залога оказалась намного больше моей. Черт с ним, подумал я. Сандерсон тут ни при чем.

Через несколько кварталов дальше по улице я зашел в кафе на открытом воздухе выпить пуэрториканского кофе. Там же я за семьдесят центов купил номер «Нью-Йорк Тайме». От газеты мне сильно полегчало. Она напомнила мне про большой знакомый мир, который занимался своим делом за горизонтом. Я заказал еще чашечку кофе, а когда уходил, взял с собой «Тайме», неся ее по улице, как драгоценный свиток мудрости, весомое заверение, что я еще не отрезан от той части мира, которая и впрямь была реальна.

До дома Сандерсона я добирался добрых полчаса, но путь лежал вдоль пляжа, и прогулка вышла замечательная. Сандерсона я обнаружил в саду — растянувшимся на пластиковой лежанке для принятия солнечных ванн. В раздетом виде он казался худощавее.

— Привет дебоширам, — бросил он. — Как тюрьма?

— Жуть, — сказал я.

— Ничего-ничего, — ободрил меня Сандерсон. — В другой раз будет куда хуже. Ты уже будешь известен.

Я уставился на него, раздумывая, что за извращенный юмор он на мне практикует.

Сандерсон приподнялся на локте и закурил сигарету.

— С чего все началось? — поинтересовался он.

Я рассказал, стирая тут и там разные маловажные пункты, категорически отрицая все, что мне было известно об официальной версии.

Затем я откинулся на спинку кресла, оглядывая белый пляж, море и пальмы и думая, как же все-таки странно в таком вот местечке всерьез тревожиться о тюрьме. Казалось почти нереальным, что человек может приехать на Карибы и угодить в тюрьму за какой-то дурацкий проступок. Пуэрториканские тюрьмы существовали для пуэрториканцев — а не для американцев, которые все как один носили пестрые галстуки и рубашки на пуговицах.

— Почему твой залог был намного ниже? — спросил Сандерсон. — Что, заваруху эти двое начали?

Опять двадцать пять. Я уже всерьез желал, чтобы меня обвинили в чем-то брутальном — вроде «буйного нападения» или «избиения офицера».

— Черт побери, понятия не имею, — сказал я.

— Тебе повезло, — заметил Сандерсон. — За сопротивление аресту можно год тюрьмы схлопотать.

— Ладно, — начал я, пытаясь сменить тему, — пожалуй, твоя речуга спасла ситуацию. Хотя когда мы им сказали, что работаем в «Ньюс», это их не сильно впечатлило.

Сандерсон закурил еще сигарету.

— Почему же — это кого угодно впечатлит. — Он снова поднял взгляд. — Только не думай, что я лгал, чтобы тебя спасти. «Тайме» подыскивает здесь внештатного корреспондента, и они попросили меня кого-то найти. На сегодня это ты.

Я пожал плечами.

— Годится.

Затем я вошел в дом еще выпить. Когда я был на кухне, то услышал шум подъезжающей машины. Это оказался Сегарра, одетый как какой-нибудь жиголо на итальянской Ривьере. Проходя в дверь, он сдержанно мне кивнул.

— Добрый день, Пол. Что там ночью была за проблема?

— Не помню, — буркнул я, выливая спиртное в раковину. — Пусть тебе Хел расскажет. А мне пора.

Он неодобрительно на меня глянул, затем прошел прямо через дом в сад. Я подошел к двери сказать Сандерсону, что ухожу.

— Загляни завтра ко мне в контору, — сказал он. — Поговорим о твоей новой работе.

Сегарра был явно озадачен.

Сандерсон ему улыбнулся.

— Вот, Ник, еще одного из твоих парней похищаю, — пояснил он.

Сегарра нахмурился и сел.

— Замечательно. Бери хоть всех оптом, — отозвался он.

Я вышел и побрел по Калле-Модесто, задумываясь, как бы убить остаток дня. Это всегда становилось проблемой. Воскресенье неизменно бывало выходным, и суббота обычно тоже. Но мне осточертело раскатывать по городу с Салой или торчать у Эла, а больше делать было нечего. Я хотел выбраться дальше по острову, посмотреть на какие-нибудь другие города, но для этого требовалась машина.

Машины мало, подумал я. Требовалась также и квартира. Денек был жаркий, а я устал, и все тело ныло. Я хотел поспать или просто отдохнуть, но деваться было некуда. Я миновал несколько кварталов, легкой походкой прохаживаясь в тени больших и раскидистых деревьев, думая обо всем том, что я мог бы предпринять в Нью-Йорке или Лондоне, проклиная тот извращенный импульс, что привел меня на этот тусклый и потный кусок скалы, — и в конце концов остановился у аборигенского бара купить пива. Заплатив за бутылку, я взял ее с собой и стал потягивать пиво на ходу. Я прикидывал, где бы мне поспать. Квартира Салы железно отпадала. Она была жаркой, шумной и гнетущей, как склеп. Быть может, у Йемена, подумал я — но это было далеко, и туда было никак не добраться. Когда я наконец оказался лицом к лицу с тем фактом, что мне ничего не остается, кроме как бродить по улицам, то решил начать подыскивать собственную квартиру — место, где у меня был бы свой холодильник, чтобы готовить выпивку, где я мог бы расслабляться наедине или куда я даже мог бы время от времени приводить девушек. Мысль обзавестись собственной постелью в собственной квартире вдохновила меня так, что я поторопился избавиться от этого дня и перейти к следующему. Тогда я начал поиски.

Я понял, что прямо сейчас не готов связать себя таким обязательством, как квартира и, возможно, машина — особенно когда меня могли в любой момент бросить в тюрьму. Кроме того, газета могла прикрыться — или я мог получить от какого-нибудь старого друга весточку насчет работы, скажем, в Буэнос-Айресе. Раз уж на то пошло, не далее как вчера я готов был в Мехико отправиться.

Но я определенно чувствовал, что подхожу к той точке, где мне следовало определиться насчет Пуэрто-Рико. Я был здесь три месяца, но мне они показались тремя неделями. До сих пор мне здесь не за что было держаться — отсутствовали какие-то реальные за и против, которые я находил в других местах. Все то время, что я жил в Сан-Хуане, я браковал его, не испытывая к нему реальной неприязни. Я чувствовал, что рано или поздно увижу некое третье измерение, некую глубину, которая делает город реальным и которую никогда не увидишь, пока там какое-то время не поживешь. Но чем больше я здесь жил, тем больше подозревал, что впервые попал в место, где это жизненно важное измерение попросту не существовало или было слишком призрачным. Вполне могло статься, это место было именно тем, чем казалось, — жутким смешением деляг, воров и обалделой голытьбы.

Я прошел милю с лишним — думал, курил, потел, вглядывался поверх высоких изгородей и в низкие окна на улицу, прислушивался к реву автобусов и непрестанному лаю бродячих собак, не видя почти никого, кроме людей, что проезжали мимо в переполненных авто, направляясь бог знает куда, — целых семей, втиснутых в машины, просто с гулом и криком раскатывавших по городу, — они то и дело останавливались, чтобы купить пастилы или глоток «коко-фрио», затем снова забирались в машину и двигались дальше, вечно с недоумением выглядывая из окон и дивясь всему тому замечательному, что янки проделывали с городом: вот поднималось конторское здание десяти этажей в вышину, вот новое шоссе вело в никуда — и, конечно, повсюду были новые отели, чтобы поглазеть. Поглазеть можно было также на женщин-янки на пляжах или, если приехать достаточно рано, чтобы занять хорошее место, посмотреть «телевисьон».

Я гулял себе дальше, но с каждым шагом все больше разочаровывался. Наконец, в отчаянии, я поймал такси и отправился в «Карибе-Хилтон», где проводился международный теннисный турнир. Воспользовавшись пресс-картой, я весь оставшийся день просидел на трибуне.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785367009286
Бумага:   Газетная
Масса:   314 г
Размеры:   205x 130x 20 мм
Оформление:   Тиснение золотом, Частичная лакировка
Тираж:   4 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Редактор:   Саламашенко Егор
Переводчик:   Кондратьев Михаил
Отзывы Рид.ру — Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе
5 - на основе 5 оценок Написать отзыв
4 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
14.01.2012 18:40
Вообще любые книги Хантера Стоктона Томпсона являются золотым наследием всего мира, но только не россии. Зачем нам книги гения - у нас свои гении: Маринина со своей бульварщиной и т. д. и т.п.
Как вы думаете, почему Джонни Депп после смерти Томпсона оплатил его похороны и расплатился с его кредиторами ??? Всего то чуть больше двух миллионов долларов. Короче, книги уникальные, не даром Познер сказал, что Хантер гений, и что таких людей он больше не встречал.
Единственное условие для чтения книг Томпсона: кто не в теме- читать не стоит.
А книги его пользуются бешеной популярностью во всем мире !!!
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
28.10.2011 18:38
В названии указаны два романа, а книга содержит только "Ромовый дневник" и мелким шрифтом написано от автора Страх и ненависть в Лас-Вегасе.
Будьте внимательны те, кто хотел приобрести два романа автора.
Нет 1
Да 3
Полезен ли отзыв?
5
23.07.2010 03:53
"П.Кемп, Пьяный Журналист, Прилипала и Гадина - часы приема от полудня до рассвета, понедельник выходной".
Х.Томпсон, "Ромовый дневник"
Каждая страница этой книги действительно пропитана ромом, её герои только и делают, что пьют ром...тёплый, со льдом, дешёвый, дорогой, в одиночку и в компании. Сама по себе история, описанная в книге в некоторой степени биографична, но, всё таки, это художественное произведение. В ней молодой, ещё не особо опытный журналист Пол Кемп приезжает в Пуэрто-Рико, где устраивается работать в одной местной газете.
В общем то, повествование Ромового дневника не направлено на то, чтобы читатель в конце книги сделал какие-то выводы или открыл для себя какие-либо новые истины, но, несмотря на это, книгой зачитываешься. Видимо всё дело в мастерстве Доктора Гонзо и в его писательском и журналистском обаянии, а также в его честности и смелости писать всё так, как оно есть...ведь за это мы и любим Хантера.
Нет 0
Да 7
Полезен ли отзыв?
3
26.11.2009 21:31
Книга раннего Хантера Томпсона, к сожалению по началу отвергнутая издателями, была выпущена только в конце 90-х годов, несмотря на то, что являлась первой серьезной работой автора. В ней описывается период жизни и работы Хантера в Пуэрто-Рико в небольшой местной газете. Эта книга отличается от других работ писателя своим меланхоличным и, местами даже романтичным настроением. Во большинстве своих книг он высмеивает американское общество, законодательство и критикует политических деятелей.
В "Ромовом дневнике" мы видим другого Хантера, молодого, не слишком известного журналиста, который пытается найти свое место в этой жизни, блуждая по миру.
Книга увлекательная, немного грустная, читается на одном дыхании.
Нет 1
Да 3
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 4
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Ромовый дневник. Страх и ненависть в Лас-Вегасе» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить