Лучшие пьесы 2012 Лучшие пьесы 2012 В сборнике представлены десять лучших современных пьес, отобранных жюри Всероссийского драматургического конкурса «Действующие лица» в 2012 году. В жюри, под председательством драматурга и режиссера Михаила Угарова, входили авторитетные театральные деятели, драматурги, критики, режиссеры, актеры, в том числе: Иосиф Райхельгауз, Альберт Филозов, Александр Галибин, Марина Багдасарян, Ада Колганова, Ксения Драгунская, Родион Белецкий, Павел Руднев, Елена Ковальская, Ксения Ларина, Александр Демахин, Екатерина Кретова, Андрей Райкин. В сборнике представлены авторы: Михаил Хейфец, Полина Бородина, Марья Зелинская, Егор Черлак, Семен Киров, Павел Павлов, Александр Углов, Елена Курапина (Магдалена), Михаил Волохов, Анастасия Малейко. Сборник представляет интерес для театров, библиотек, литературных и театральных критиков, любителей современной литературы и драматургии, а также для всех тех, кто держит руку на пульсе современного искусства. Гаятри 978-5-904584-52-8
462 руб.
Russian
Каталог товаров

Лучшие пьесы 2012

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
В сборнике представлены десять лучших современных пьес, отобранных жюри Всероссийского драматургического конкурса «Действующие лица» в 2012 году.

В жюри, под председательством драматурга и режиссера Михаила Угарова, входили авторитетные театральные деятели, драматурги, критики, режиссеры, актеры, в том числе:
Иосиф Райхельгауз,
Альберт Филозов,
Александр Галибин,
Марина Багдасарян,
Ада Колганова,
Ксения Драгунская,
Родион Белецкий,
Павел Руднев,
Елена Ковальская,
Ксения Ларина,
Александр Демахин,
Екатерина Кретова,
Андрей Райкин.

В сборнике представлены авторы:
Михаил Хейфец,
Полина Бородина,
Марья Зелинская,
Егор Черлак,
Семен Киров,
Павел Павлов,
Александр Углов,
Елена Курапина (Магдалена),
Михаил Волохов,
Анастасия Малейко.

Сборник представляет интерес для театров, библиотек, литературных и театральных критиков, любителей современной литературы и драматургии, а также для всех тех, кто держит руку на пульсе современного искусства.
Отрывок из книги «Лучшие пьесы 2012»
Зимнее время
Пьеса недавнего будущего в двух частях


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

МИХАЛЫЧ, старый часовщик
ИРЭН, его внучка, учащаяся колледжа
ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ, давний приятель Михалыча
ДВАНОЛЬДВА , жена Михалыча
САНЁК, их сын
А также: АНДРЕЙ, собака Нохча и ряд не идентифицированных автором фигур



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Темная сцена. Луч прожектора выхватывает из тем- ноты левую часть сцены — там стоит паренек в замызганном армейском комбинезоне. Танковый шлем на его голове сбит на затылок. Парень смотрит в зрительный зал и в то же время — куда-то мимо всех. Это Андрей.

Он как все: раздолбай, весельчак и не жмот,
Повод есть — по сто грамм не дурак.
Ну а если прищучит, а если прижмет —
Улыбнется: «Все будет тик-так!»

Да, такой: без нужды не возьмет лишний груз,
Не охотник до споров и драк…
Но попробуй, задень! Сразу губы в закус,
И с прищуром: «А в тик, блин, не так?»

В штаб таких не берут. Пусть надежен вполне,
Да не любит казенных бумаг.
Но когда на зачистку с таким на броне,
Чуешь кожей: прокатит тик-так.

…Мы до леса дошли, до раскидистых ив,
До опушки. А дальше — никак.
Пули ныли до боли знакомый мотив:
Тик и так, тик и так, тик и так…

Из-под каски взглянув на зарывшийся взвод,
Процедил он: «Отставить косяк!»,
И рванул с автоматом куда-то вперед,
Чтобы сделать все тик и все так.

На вечерней поверке усталый комбат
После зычного: «Мать вашу фак!» Закурил.
И негромко спросил у ребят:
«Живы все? Ну и ладно… Тик-так».


10 часов 36 минут
Прожектор гаснет , скрывая от нас Андрея. Зато загорается свет на правой стороне сцены. Мы видим стандартную кухню старой городской квартиры. Брежневки или хрущевки. Газовая плита, мойка, пара настенных шкафов… Между шкафами и холодильником — окно.За столом сидит Михалыч. На лбу у него специальная лупа, которая обыкновенно бывает у часовщиков,через нее он разглядывает разложенные на столе детальки. Михалыч увлеченно их перебирает , чистит , что-то к чему-то прикручивает отверткой, припаивает…

На плите греется чайник. Вот из-под крышки показалась струйка пара. Вот чайник запыхтел. А вот и заливистая трель его свистка. Но Михалыч не реагирует , он с головой ушел в ремонт . Свист чайника все нарастает . Когда он становится невыносимым, на кухню шаровой молнией влетает Ирэн. Это девушка немелких габаритов с ярко-зелеными волосами. Ирэн с грохотом убирает с конфорки чайник, с силой поворачивает вентиль плиты.

ИРЭН. Дед, блин! Что за дела?! Чайник сейчас взлетит, а он… Сидит себе, в ус не дует! Оглох, что ли?

МИХАЛЫЧ (поднимает голову). А-а, Иришка… Ты это… Пришла уже?

ИРЭН. Полчаса уже как, вообще-то… Не слышал, дверь открывала?

МИХАЛЫЧ. Нет, не слыхал. Я тут, Бельчонок, это… Заколупался совсем. Видишь, какое дело… (Кивает на разложенные де- тали.) Резисторы ни к черту, и контакты все окислились… Сижу, на время не смотрю… (Кидает взгляд на настенные часы.)

ИРЭН. Бельчонок! Опять ты со своим бельчонком, дедыч! Сколько раз говорила… Просила же: не называй так! (Критически осматривает себя, хлопает по животу, по бедрам.) Ни фига себе бельчонок! С такой задницей ни в одно дупло не пролезешь. (Из вазочки на столе берет конфету, отправляет в рот .) Что это у тебя? (Показывает на разбросанные детали.) Решил подпольное производство смартфонов замутить? (Достает из кармана сотовый, сверяет время с настенными часами.) У тебя, кстати, отстают.

МИХАЛЫЧ. Нет, у тебя спешат… (Стучит отверткой по столу.) Да это Прокопыч все, дядя Тигран… Приемник мне притащил из своей кладовки. Он у него там столько лет висел и ничего, а тут… Звука, говорит, не стало. Ну, глянул я —
а контакты-то того, окислились. И конденсатор на честном слове… Вот, чиню сижу.

ИРЭН. Нормал! Класс!.. На той неделе ты ему микроволновку ремонтировал, до этого антенну настраивал… (Берет из вазочки сушку.) Дедыч, у тебя гордость есть? Нормальная, человеческая гордость? Это… Как его… Достоинство, блин? (С хрустом ломает в ладони сушку.) Его под жопу коленом, как последнее это самое… А он им: давайте я вам, грит, чего- нибудь просто так, за бесплатно, сделаю. Ну, плиз! А писсуары, грит, вам в мэрии не помыть?..

МИХАЛЫЧ (хмурится). Ну, ладно, ладно! Включила шарманку… Мужу своему плешь грызть будешь, когда появится.

ИРЭН. Во-во, дяде Тиграну! Вот возьму и назло вам всем за него замуж выйду… Дед, ну по серьезу. Не так, что ли? Кто с работы тебя турнул? Не этот ли любимый твой Тигран Прокопьевич? Не он разве?.. И после этого у него совести хватает тебе на починку разную хренотень тащить! Как ты его во- обще на порог пускаешь…

МИХАЛЫЧ. Угомонись, Ирка! Не твоего это ума… Кому сказать: малявка деда своего поучает… А! Дожил… (Сдвигает лупу с глаза на лоб.) А чего мне, подскажи, на пенсии еще делать? На диване, что ли, сидеть, на Малахова по ящику пялиться? Сериалы про Мухтара изучать?.. Не могу я без дела, понимаешь? Не могу без этого… Всякого-разного, чтобы руками… А так и мне веселей, и людям польза.

ИРЭН. Людям! Да эти люди забили на тебя большой и толстый. Ты тридцать лет куранты городские чинил, стрелки переводил, лазил на эту башню как придурок. По винтовой лестнице — на десятый этаж почти! Снег не снег, ветер не ветер, ливень не ливень… А сколько раз ломались они… Ты же тогда целыми ночами там, в этом скворечнике, с тросами и шестеренками — весь в говне голубином… Не так?.. А они… Эти… Тебя — по собственному, без всяких премий и выслуги!

МИХАЛЫЧ. Если ты о Прокопыче, то зря. Он тут вообще никаким боком… Он кто? Простой завхоз: инвентарные номера там на стульях трафаретом набить, лампочки, где надо, вкрутить… Заявление мое управделами подписывал. Самолично.

ИРЭН (обмахивается телефонной трубкой, словно веером). Какая разница? Все они одна шайка-лейка… (Оглядывает кухню.) Что душно-то у тебя так? Форточку открыл бы…

МИХАЛЫЧ. Не выдумывай, нормально… Терпимо… Вот и видно, что ты, Ириха, еще салага совсем. Шайка-лейка! Ты пойми: управделами — это второй человек после мэра. Шишка — не нашему Тиграну Прокопычу чета. (Вздыхает .) Но я, Иришка, никого не виню. И всех этих… Я их очень даже понимаю. Решили там… (Поднимает палец к потолку.) Решили — всей страной раз и навсегда пере- ходить на летнее время, значит, баста! Значит, назад дороги не будет… И, спрашивается, на кой я им сдался при таком раскладе? А? Зачем им целую штатную единицу держать, зарплату платить, если городские часы переводить больше не надо?

ИРЭН. На кой, на кой… На той! Да хотя бы из уважения к тебе! Ты им вон сколько лет отдал… А они… Справедливо разве? (Со злым хрустом грызет кусочки сушки.) А накроется в курантах что-нибудь? Разве не было такого, а?

МИХАЛЫЧ. Было, как не было! И много раз — то противовес перекосит, то стрелки по осени к циферблату примерзнут… Было… Я, Ириш, если по правде, к этим часам, как к живым относился. Да они и были живыми… И есть… Они ведь для нашего города — как сердце. Большое такое, сильное… (Чешет небритую щеку.) Да только мне тут Прокопыч по большому секрету проболтался, будто их реконструировать собираются. Мол, всю механику выкинут, вместо нее установят голую электронику. Да не какую-нибудь — импортную! А время… Время, слышь, Ириха, на особом табло высвечиваться станет. Понятно? И управлять всем этим будет компьютер.

ИРЭН (не очень уверенно). Компьютер, ничего себе!.. Ну, до этого, дедыч, дожить еще надо. И вообще — вилами по воде… А пока…

МИХАЛЫЧ. Пока — намнут бока! Пока ты только языком чесать, балаболка… Нет, чтобы дедушку своего накормить по- человечески. Рассольничек какой-нибудь там сварганить, картошки пожарить…

ИРЭН. Ага! Бегу и падаю… Для рассольника у тебя жена есть. Пускай она и варит.

МИХАЛЫЧ (скептически). Ну-ну… Дождешься от нее… (Изображает пальцами решетку.) Закрыли бабку нашу.

ИРЭН. Опять?!

МИХАЛЫЧ. Не опять, а снова… Десять суток. Одно слово — Два- нольдва!

ИРЭН. Во дает! Я как чувствовала. Месяца не прошло, а она опять… Вскормленный в неволе орел молодой… Орлица, блин… За что хоть?

МИХАЛЫЧ (пожимает плечами). Не знаю точно. Вроде за пикет несанкционированный какой-то — в защиту тополиной аллеи, что ли… Или дубовой рощи… Не помню я.

ИРЭН. Ну пипец! Ну бабулю бог послал — не соскучишься! То ей судьба гренландских китов заснуть не дает, то какие-то исторические усадьбы, которые под снос, то дыра в озоновом слое… Теперь вот тополя спасает… Точно, Дванольдва!

МИХАЛЫЧ. Ну, тебе-то она бабушка родная, а не Дванольдва!

Дванольдва — это ее те прозвали… Которые… Ну, в общем… Есть такая статья в административном кодексе — за незаконное пикетирование: два ноль, пункт два — вот и прозвали. (С грустью в голосе.) А в общем-то, Ирка, всегда она такой и была. Всегда, сколько помню… По молодости — то демонстрация в защиту мира, то сбор подписей за освобождение Анджелы Дэвис, то шествие против израильского сионизма. А теперь и вовсе… (Безнадежно машет рукой.)

ИРЭН. Ох, дождется она когда-нибудь, ох, дождется…

МИХАЛЫЧ. Типун тебе!.. Ляпнешь тоже… Ты, Ириш, вместо того, чтоб трепаться, ты бы лучше передачку бабушке сообразила. Чай там в пакетиках, доширак какой-нибудь, печенье… Все ж-таки, десять дней ей в кутузке-то, на тюремной по- хлебке. Не девочка уже.

ИРЭН. Ой, да ладно! Десять дней… Кому она там нужна — десять дней… Личность установят, через сутки отпустят, сколько раз уж так было… Деда, я колбаски отрежу?

(Направляется к холодильнику.) Сколько раз — и все время досрочно выпускали. Штраф выпишут — и гуляй, Вася, жуй опилки! Да и некогда мне по отделениям бегать, передачки узникам совести таскать.

Ирэн тянет за ручку холодильника, но дверца не поддается. Ирэн тянет сильнее — результат тот же. Она дергает изо всех сил — бесполезно.

МИХАЛЫЧ. Некогда ей! Сильно деловая стала? С каких это пор?

ИРЭН. С недавних, дедыч, с недавних…

Девушка предпринимает еще одну безуспешную попытку открыть холодильник. Ирэн хмыкает , пожимает плечами. Наливает себе чаю.

ИРЭН. У нас это… У нас по району конкурс объявили, на кабельное ведущая местных новостей требуется. Ну, понятно, чтобы голос, внешность, фигура… С внешностью и голосом у меня все в поряде, а вот фигура… (Вновь похлопывания по бокам и бедрам.) Фигурой надо бы заняться. А то в экран, блин, не помещусь. (Прихлебывает чай.) Я, дед, в фитнес записаться хочу.

МИХАЛЫЧ. Чего?

ИРЭН. В фитнес. Клуб такой, упражнениями там разными занимаются. Под музыку.

МИХАЛЫЧ. Дискотека, что ли?

ИРЭН. Какая дискотека, деда! Говорю же — фитнес. Это как бы спорт, только под музыку. Для фигуры полезно.

МИХАЛЫЧ. А-а, ну тогда поступай, записывайся. Раз спорт — ладно… Хотя ты и так девка ничего… Видная, все при тебе…
В разговоре возникает пауза. Слышится только по- звякивание чайной ложечки.

ИРЭН. Там платно… Слышь, дедыч, там платная секция.
Молчание.

ИРЭН. У тебя же пенсия скоро…

Молчание.

ИРЭН. Мне не много и надо-то, деда. Пять тысяч у меня есть, пару штук добавить надо. А лучше — три… А?

МИХАЛЫЧ (кивает). Вон, крайний шкаф, где ручки нету… Под банкой с гречкой.

Ирэн живо отставляет чашку, подскакивает к настенному шкафчику.
ИРЭН. Здесь?

МИХАЛЫЧ. Я же сказал — крайний! К плите который… Под банкой, где «Рис» написано. ИРЭН. Ты же сказал гречка.

МИХАЛЫЧ. Написано «Рис», а лежит в ней гречка. Чего непонятно?

Ирэн копается в шкафчике, из него на пол падает тяжелая связка ключей.

ИРЭН. Ой, ключи! Ключи какие-то упали… От гаража?
МИХАЛЫЧ (подбирает связку). Да нет, от курантов это. Запасные… Забыл сдать, когда обходной подписывал. Так и валяются.

Наконец девушка находит нужную банку. Достает купюры.

ИРЭН. Ну, так я беру? Три, да, деда? (Прячет деньги в карман, целует деда в щеку.) Спасибочки! Респект и уважуха. Ты самый лучший дед в мире!.. А что небритый такой? Может, у тебя станки кончились? Давай, куплю.

МИХАЛЫЧ. Ишь ты… Куплю! У тебя же времени в обрез, некогда тебе…

ИРЭН. Да, точняк! (Смотрит время на сотовом.) Вообще зашиваюсь! Бежать, дед, надо — за фитнес заплатить, конспекты у Алинки забрать… В парикмахерскую еще…

Общий свет на сцене гаснет , скрывая и дедушку, и внучку. Но зато яркий луч выхватывает холодильник, который вдруг начинает урчать. Мотор работает все сильнее, холодильник подрагивает и гремит . Внезапно это прекращается, дверца холодильника распахивается, и из него осторожно вылезает то ли человек, то ли робот . На человеке-роботе черный шлем, на лицо опущено затемненное полупрозрачное забрало. Его руки и ноги охвачены темными щитка- ми, наколенниками, налокотниками. На груди — что- то вроде защитной кирасы. Тоже черной. Выбравшись наружу, робот-человек несколько секунд стоит у холодильника. Оглядывается, словно обстановку оценивает . Затем решительным шагом направляется за кулисы.

Затемнение.
13 часов 18 минут

Михалыч и Тигран Прокопьевич в гараже ремонтируют машину. Точнее, ремонтирует Михалыч, Тигран Прокопьевич солидно прохаживается рядом и развлекает друга разговорами. Время от времени он подходит к импровизированной «поляне», накрытой на верстаке. Наливает , выпивает , закусывает…
На Михалыче — заляпанная солидолом клетчатая рубаха, старые брюки. На лбу — знакомая нам лупа. Зато его приятель одет с иголочки: яркий красно- белый спортивный костюм с узорами и надписью RUSSIA на спине. Из-под костюма выглядывает большой галстук-бабочка золотого цвета.

МИХАЛЫЧ (копаясь под капотом). Нет, тут не в свечах дело.
Не в свечах… И провода тоже не при чем… Ну-ка, Прокопыч, дай ключ на двенадцать.

Тигран Прокопьевич подает Михалычу гаечный ключ.

МИХАЛЫЧ. На двенадцать, я сказал, а не на четырнадцать! Вот… Сейчас топливопровод глянем. (Гремит под капотом чем- то железным.) Топливопровод, Прокопыч, это такая штука… От него чего угодно ждать можно. Вода попала, грязь какая-нибудь — и все, пиши пропало!

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ (наливая себе из бутылки). Точно, точно, топлипровод это! У меня на него сразу подозрение было. Про свечи это я так, на всякий пожарный… Бывает, что и свечи… Их тоже проверить бы, а, Михалыч?

МИХАЛЫЧ. Проверим, проверим… Все проверим… (После паузы.) Как у вас там?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ (выпивает). Где? На работе-то?.. Да вроде нормалек. Все как при тебе, ничего нового. Работаем потихоньку.

МИХАЛЫЧ. Потихоньку? Это хорошо… Хорошо, когда потихоньку…

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Скажешь тоже! Чего хорошего, если потихоньку? Когда потихоньку — застой это называется. Надо, чтобы… Это… Наоборот, бурлило все… Развивалось… Тебе плеснуть?

МИХАЛЫЧ (отрицательно мотает головой). Ты это к чему? Ну,
насчет того, чтобы все бурлило?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. А к тому, что пора бы нам уже бросать эти рассуждения: потихоньку, мол, полегоньку… Потихоньку да полегоньку мы далеко не уедем. Менять подход нужно! (С аппетитом жует бутерброд.) Сейчас, Михалыч, все надо в темпе, в темпе… Чтоб динамика была, драйв, как молодые говорят… Ну и результат, конечно, на выхлопе!.. Время сейчас, Михалыч, такое наступает.

МИХАЛЫЧ. А что время? Время — оно всегда время… Какую эпоху ни взять — в сутках 24 часа, 1440 минут, 86 400 секунд. Это я тебе, Прокопыч, как часовщик со стажем говорю.

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Э-э! Рассуждаешь, как это самое… Нельзя так, нельзя! Секунды, часы, минуты, может, и те же, да наполнение, содержание у них иное… Вот летнее время навечно установили. Думаешь, просто так это? Прихоть чья-то, блажь? Нет! (Наливает , выпивает , закусывает.) Сигнал нам такой сверху: раз твой рабочий день теперь раньше начинается, значит, и успеть надо больше. Наполнить свое рабочее время, так сказать, содержанием, смыслом… Вот тогда и в державе будет порядок, и лично у тебя — все в шоколаде!

МИХАЛЫЧ (из-под капота). В точку!

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Ты со мной согласен?

Михалыч выбирается из-под капота, в руках у него топливный шланг.

МИХАЛЫЧ. В точку — это насчет топливопровода… В нем загвоздка. (Глядит в трубку на просвет .) Да тут места живого нет, грязью все заросло. Глянь сам…
Михалыч показывает трубку Тиграну Прокопьевичу, тот без особого интереса заглядывает в нее.

МИХАЛЫЧ. Ты когда систему последний раз проверял?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Систему-то? Топливную?.. Не знаю… Не помню я… Да и вообще, при чем тут система? Я ж тебе о другом, Михалыч. Я в широком, так сказать, аспекте… Ты вообще-то согласен? В принципе?

МИХАЛЫЧ. С чем?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Ну, с этим… Что нужны новые подходы, новые решения… Что отныне все как один, с удвоенной энергией… И, самое главное, при непосредственном участии!
МИХАЛЫЧ (прищурился). Тебя что, на повышение? Должность новую дают?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ (поправляет бабочку). Должность, повышение… Разве в этом суть? Не место красит, как говорится… Дело-то не в том, какое кресло человек занимает, а в том, что это за человек. Какой у него административно-деловой потенциал.

МИХАЛЫЧ. Понял, понял… Ну, поздравляю с назначением!

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Погоди, рано еще. Сглазишь… Да и назначения еще нет, все только в планах… Зреет, так сказать, соответствующее решение… Слухи ходят разные, но достоверные, имеющие под собой… Вот именно… (Отправляет в рот шпротину.) В кабинет управделами могу скоро пере- ехать, вот как! Нынешний-то что учудил… Сидим мы тут на аппаратке, отчеты, сводки слушаем, ля-ля-кренделя… Треплемся меж собой в полголоса, кто о хоккее, кто о рыбалке. А этот возьми — и ляпни: с переходом на летнее время я, мол, сам не свой стал. Не высыпаюсь, говорит, ничего на работе не успеваю. Так вот буквально и брякнул: не успеваю ничего на работе! Ты можешь себе представить?

(Отрезает себе сала.) Сам наш лично хоть этого и не слышал, но пере- дали ему быстро. Стук, как известно, доходит быстрее звука… Ну, и в тот же день управляющего к себе, на ковер. Раз- говор был… Долгий… Рассказывали: вышел из кабинета — морда в пятнах, потный весь, глаза навыкате, как у рака…

МИХАЛЫЧ. Думаешь, снимут?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Приказа пока нет, но… Что еще с ним делать, не оставлять же… В то время, когда поставлены такие задачи, когда наметился коренной перелом… А у этого завал на работе. Не высыпается он ночью! Получается, он у себя в кабинете днем спит? И кому это надо?.. Я так понимаю: не справляешься с работой в новых исторических условиях — отойди в сторонку, освободи место для тех, кто… Ну, в общем… Других… И кемарь себе дома на здоровье!

МИХАЛЫЧ. Логично. Только я, Прокопыч, если честно, тоже все никак к новому времени не привыкну. Столько лет два раза в год часы переводили, а тут… Херомантия какая-то выходит: утром встаю, а не по себе как-то, организм протестует…

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Херомантия — это, Михалыч, у тебя в га- раже. Жара, как в плацкартном под Геленджиком… (Снимает спортивную курточку, остается в рубашке-поло с логотипом SOCHI–2014.) А еще — в сознании, не до конца перестроенном. От кого, от кого, а от тебя я меньше всего ожидал. Ты же вон сколько лет на такой ответственной работе… Был… (Предупреждая возражения собеседника.) Нет, нет, не спорь — на ответственной! Не кому-нибудь другому — тебе самые главные часы города поручены были. Ты же лично отвечал, чтобы они минута в минуту, секунда в секунду… Остановись куранты — и жизнь бы в городе замерла… Ну, ладно, не замерла, но осложнилась бы, перепуталась. Но ты такого ни разу не допустил. Ни разу, Михалыч! За что и был… И неоднократно… И в торжественной обстановке… Как сейчас помню: грамота к юбилею, в красивой такой рамочке… За это надо выпить.

Тигран Прокопьевич наполняет свою рюмку. Выпивает.

МИХАЛЫЧ. Ну-у, куда хватил… Когда это было! Сто лет в обед…

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Неважно, когда. Важно — с кем. И еще
важнее — что все-таки было!.. Что, скажешь, плохо жил? Надо было тебе путевку — пожалуйста! По профсоюзной линии, за пятьдесят процентов. Понадобились запчасти для курантов — нет проблем! Выписывали с лучших заводов, по каталогам… А когда годы эти настали — смутные, непонятные… Я ж тебе продуктовые наборы — по первому списку. И видик, и комплекты постельного белья под зарплату, и пуховик китайский двухсторонний… Помнишь? Все у тебя было… Да и сейчас… Бедствуешь разве? (Оглядывает помещение.) Вон у тебя гаражина какая! Квартира целая. Да тут жить можно. (Прохаживается.) Вилла, а не гараж! Потолок — ого-го!.. Стены под плитку… Ямы… Ямы две у тебя?

МИХАЛЫЧ. Смотровая и овощная.

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Вот! Две ямы… (Подходит к люку овощ- ной ямы.) Овощную под кессон делал? Правильно, влага по весне проникать не будет. Она у тебя сколько метров?

(Пробует открыть люк.) Закрыта, что ли? На ключ крышку запираешь? (Снова тянет за ручку крышки, но та не поддается.) Нахрена ты ее закрываешь? Вентиляции же нету, воздух застаивается. Картошка гнить начнет…

МИХАЛЫЧ. Моя не сгниет, не боись! А вот шланг твой топливный… Еще б немного — и точно бы сопрел, лопнул по сгибу. И тогда неизвестно что… (Демонстрирует приятелю дефектный шланг.) Стенки аж закоксовались от серы. Бензин у хачиков заливаешь? Экономишь?

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Ну, есть такое… Бывает… А чего зря деньги транжирить-то? На трассе стараюсь заправляться, там подешевле.

МИХАЛЫЧ. Оно и видно! Бодяжат там, Покопыч, бодяжат сплошь и рядом… Левый чеченнефтепродукт 95-м немного разведут, присадки кинут — и в цистерну. Через полгода вкладыши летят, клапана прогорают… (Берет насос, присоединяет его к топливному шлангу.) Качай давай.

Тигран Прокопьевич послушно жмет на поршень насоса.

МИХАЛЫЧ. Все, хорош… (Смотрит на просвет .) Вот теперь более-менее… Промоем — и на место, послужит еще. Но при следующем ТО лучше на новый смени. И фильтр тоже… По нял? (Копается в моторе.)

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Ты, Михалыч, серьезно это — насчет клапанов? Правда, что ли, прогорают? Ничего себе… Нет, мне нельзя, чтобы прогорали. Мне без машины никак… Да и не только мне. Сейчас такой темп, что без колес… Да сейчас все на машинах! (Подходит к другу.) Ты, Михалыч, хоть в курсе, сколько на нашей планете машин бегает? Вот то-то… По новостям сказали: математики подсчитали, что если их в одну цепочку выстроить, получится два расстояния от Земли до Луны!

МИХАЛЫЧ. Да будешь ты на колесах, будешь… Сейчас шланг на место, бензинчику качнем… Попробуем… Ну-ка! (Включает зажигание, двигатель начинает работать.) Ну, вот, как часики теперь… Швейцарские. (Вытирает руки.) Ну, а с бензином ты того… Не шути… На трассе у деляг заливать — себе дороже. Там у них такой коктейль Молотова…

ТИГРАН ПРОКОПЬЕВИЧ. Ладно, хоккей! Понял все… Хорошо, что предупредил, я на них теперь комиссию из торготдела натравлю, пусть им там перья как следует взъерошат. (С сожалением смотрит на недопитую бутылку.) Ну, я тогда того, Михалыч… Пойду… Времени-то уже, наверно… (Достает из кармана песочные часы.) Ну, точно, что я говорил… Ничего себе мы тут… А? Во время-то за работой летит! (Убирает часы.) За машину — спасибо, выручил по- дружески. Только это… Слышь, Михалыч, пусть она пока здесь до понедельника, а? Куда я сейчас в таком виде… А гараж у тебя все равно пустой. Лады?

Свет гаснет . Остается один прожектор на люке овощной ямы. Под ним явно что-то происходит: от- туда доносятся приглушенные неясные звуки. Наконец люк распахивается, и из него появляется голова в черном шлеме. Еще секунда — и человек в темных доспехах уже вылез наружу. За ним из ямы появляется другой, третий… Все они, как близнецы, похожи друг на друга. Постояв у распахнутого люка, черные люди- роботы деловито и организованно покидают сцену. Затемнение.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить