Чужак в стране чужой Чужак в стране чужой Впервые в серии - культовый роман Гранд-мастера мировой фантастики, повлиявший на умы американской молодежи наравне с \"Властелином колец\"! Эксмо 978-5-699-36654-5
278 руб.
Russian
Каталог товаров

Чужак в стране чужой

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
Впервые в серии - культовый роман Гранд-мастера мировой фантастики, повлиявший на умы американской молодежи наравне с "Властелином колец"!
Отрывок из книги «Чужак в стране чужой»
Роберт Хайнлайн Чужак в стране чужой
Часть первая Его подзапятнанное происхождение
1
Жил да был марсианин, и звали его Валентайн Майкл Смит. И ежу ясно, что самую большую опасность для человека представляет человек (то ли он сам, то ли его ближний, а может, даже и не ближний, а какой-нибудь совсем уж дальний — тут мнения расходятся). Вот этот-то хорошо известный очень распространенному в природе насекомоядному млекопитающему (см. сочинения А. Брэма) факт и стал основополагающим при подборе кадров для первой марсианской экспедиции (марсианской, это в смысле человеческой — на Марс, а не, скажем, марсианской — невесть куда). В те далекие времена, через восемь лет после основания первого поселения на Луне, не было еще и разговора, чтобы лететь от планеты к планете с постоянно включенным двигателем; короткий начальный разгон, изнурительно-долгий свободный полет, предпосадочное торможение — вот и все, на что была способна тогдашняя техника. Двести восемьдесят пять дней (земных, каких же еще) от Земли до Марса, столько же на обратный путь да плюс еще четыреста пятьдесят дней сидеть на Марсе в ожидании, когда же наконец планеты выстроятся в конфигурацию, подходящую для этого самого обратного пути. Жуть.
Подзаправившись на орбитальной станции, «Посланник» получая возможность долететь до, так сказать, планеты аккредитации, ну а возвращение домой зависело от того, не разобьется ли он при посадке, найдется ли на Марсе вода для двигателей, и не случится ли какая-нибудь из тысяч возможных — а также невозможных — неприятностей.
Восьмерым людям предстояло находиться в тесном общении — и помещении — друг с другом чуть не три года; совершенно ясно, что для такого подвига требуется сверхчеловеческая уживчивость. Мужская команда — организм не очень здоровый и очень нестабильный; оптимальным был признан вариант четырех семейных пар — будто удастся найти нужных специалистов в таком сочетании (вернее сказать — бракосочетании).
Эдинбургский университет (основной подрядчик по проекту) поручил подбор команды Институту социальных исследований.
После отбраковки добровольцев, явно непригодных по возрасту, здоровью, складу ума, подготовке или темпераменту, остался список из девяти тысяч возможных кандидатур. Кораблю требовались астрогатор, врач, повар, капитан, механик, семантик, инженер-химик, инженер-электронщик, физик, геолог, биохимик, биолог, инженер-ядерщик, фотограф, инженер-ракетчик и гидропоник. Имелись сотни комбинаций из восьми добровольцев, обладающих всеми этими знаниями и умениями, а среди этих сотен — три комбинации, состоявшие из семейных пар; казалось бы, чего еще, но во всех этих трех случаях психодинамики, оценивавшие взаимосовместимость, хватались от ужаса за голову. Главный подрядчик предложил снизить пороговое значение фактора совместимости, в ответ на это Институт предложил вернуть свой символический — размером в один доллар — гонорар.
Кто-то из добровольцев умирал, кто-то отказывался от полета, на месте их имен в списке появлялись новые: машина раз за разом пересматривала данные. Капитан Майкл Брант, магистр естественных наук, коммодор резерва ВВС, пилот и ветеран полетов на Луну (все это в тридцать два года) вовремя вспомнил, что человек — сам кузнец своего счастья, и попросил некого сотрудника Института отобрать из списка фамилии незамужних соискательниц, которые — вместе с ним — завершили бы формирование экипажа. После того как каждая из этих гипотетических семейных пар была пропущена через тест на совместимость с остальной командой, предприимчивый капитан купил билет в Австралию, предложил руку свою и сердце Уинифред Коуберн, старой (на девять лет старше его самого) деве, и получил согласие.
Машина поморгала лампочками и с облегчением выплюнула пачку перфокарт; команда была сформирована.
Капитан Майкл Брант, командир и первый пилот, астрогатор, запасной повар, запасной фотограф, инженер ракетчик.
Доктор Уинифред Коуберн Брант, сорок один год, семантик, медсестра, завхоз, историк.
Мистер Фрэнсис Сини, двадцать восемь лет, первый помощник, второй пилот, астрогатор, астрофизик, фотограф.
Доктор Ольга Ковалик Сини, двадцать девять лет, повар, биохимик, гидропоник.
Доктор Уорд Смит, сорок пять лет, терапевт и хирург, биолог.
Доктор Джейн Лайл Смит, двадцать шесть лет, инженер-ядерщик, техник-электронщик, техник силовых установок.
Мистер Сергей Римский, тридцать пять лет, инженер-электронщик, инженер-химик, механик, приборист, криолог.
Миссис Элеонора Альварес Римская, тридцать два года, геолог и селенолог, гидропоник.
Между собой члены этой команды обладали всеми нужными для полета профессиями и навыками, частично — приобретенными за время предполетной подготовки, а самое главное — они должны были отлично ужиться друг с другом.
«Посланник» стартовал. Первые недели его слышали даже радиолюбители; затем сигналы ослабели, теперь их принимали и передавали на Землю ретрансляционные спутники. Команда пребывала в добром здравии и хорошем настроении, вся медицинская практика доктора Смита ограничилась единственным случаем стригущего лишая, адаптация к невесомости прошла быстро и почти без применения лекарств. Дисциплинарных проблем не возникало — во всяком случае капитан Брант ни о чем подобном не докладывал.
«Посланник» встал на низкую — ниже Фобоса — предпосадочную орбиту и две недели фотографировал поверхность Марса.
«Садимся завтра в 12.00 по Гринвичу, чуть к югу от Lacus Soli», — сообщил капитан Брант.
Эта радиограмма оказалась последней.
2
Прошло четверть века, и только тогда люди снова попали на Марс.
Через шесть лет после того, как замолк «Посланник», беспилотный зонд «Зомби», запущенный La Societe Astronautique Internationale,[1] пересек космическую пустоту, выждал полагающееся время на орбите, а затем вернулся. Результаты приборных исследований подтвердили разреженность марсианской атмосферы и ее неприспособленность для жизни людей, местность, изображенная на снимках, выглядела унылой и малопривлекательной — по человеческим, конечно же, стандартам.
Но на тех же самых снимках были детали, удивительно напоминавшие развалины городов, а уж знаменитые «каналы» оказались самыми настоящими инженерными сооружениями. Начали готовить новую экспедицию, но тут разразилась Третья мировая война.
В результате столь продолжительной задержки новая экспедиция оказалась значительно сильнее предыдущей. В отличие от погибшего «Посланника» космический корабль Федерации «Чемпион», снабженный лайловскими двигателями, совершил перелет за какие-то девятнадцать дней; на его борту было восемнадцать человек команды и двадцать три колониста (и в том и в другом случае — одни мужчины). Намереваясь организовать поиски «Посланника», капитан ван Тромп совершил посадку к югу от Lacus Soli.[2] Доклады второй экспедиции поступали на Землю ежедневно. Особый для нас интерес представляют три нижеследующих сообщения.
Первое: «Обнаружен ракетный корабль „Посланник“. Уцелевших нет».
Второе: «Марс обитаем».
Третье: «Во изменение доклада 23–105. Обнаружен один уцелевший с „Посланника“».
3
Капитан Виллем ван Тромп был человеком гуманным. Незадолго до посадки он радировал: «Ни в коем случае не организуйте пассажиру торжественного приема. Обеспечьте челнок с малым посадочным ускорением, санитарную машину и охрану».
Корабельный врач получил задание проследить, чтобы Валентайна Майкла Смита поместили в отдельную палату Бетесдинского медицинского центра,{1} уложили на водяную кровать и оградили от всяких внешних контактов. Сам ван Тромп направился на чрезвычайное заседание Верховного Совета Федерации.
Верховный министр науки, наблюдавший, как Смита поднимают на кровать, даже не пытался скрыть раздражения.
— Конечно же, капитан, — повернулся он к ван Тромпу, — как командир экспедиции — научной экспедиции, не будем об этом забывать — вы имели право организовать медицинское обслуживание и защиту личности, временно оказавшейся на вашем попечении. Но не много ли вы на себя берете, ставя препятствия действиям сотрудников моего министерства? Да ведь этот ваш Смит — настоящая сокровищница научной информации!
— Скорее всего — да, сэр.
— Тогда какого же… — министр науки переключил свое внимание на Верховного министра мира и безопасности.
— Дэвид? Вы не могли бы дать своим людям указание? Сколько же можно мурыжить профессора Тиргартена и доктора Окаджиму, да и остальных тоже.
Мирный министр покосился на капитана ван Тромпа. Капитан ван Тромп покачал головой.
— Но почему? — не унимался научный министр. — Почему? Вы же сами признаете, что он не болен.
— А вы бы, Пьер, дали капитану самостоятельно высказать, что он там признает, — посоветовал мирный министр. — Ну так что, капитан?
— Смит действительно не болен, сэр, — медленно начал ван Тромп, — но ему плохо. Во-первых, тяготение. Сейчас его вес в два с половиной больше привычного, мускулы просто не справляются. Он не привычен к нормальному атмосферному давлению. Он не привычен ни к чему земному и подвергается сейчас колоссальному напряжению. Кой черт, джентльмены, я и сам устал как собака — я, родившийся на этой планете.
По лицу научного министра скользнула презрительная улыбка.
— Позвольте вас заверить, дражайший капитан, что мы предвидели трудности гравитационной акклиматизации, если уж она вас так волнует. Я ведь тоже бывал в космосе и знаю, как чувствуешь себя потом. А этот самый человек, Смит, должен…
Капитан ван Тромп решил, что сейчас самое время устроить небольшой скандал. А потом можно будет оправдаться тем самым гравитационным недомоганием, и безо всякого вранья — он чувствовал себя так, словно прилетел не на Землю, а на Юпитер.
— Чего? — прервал он назойливого министра. — Этот человек Смит? Этот человек? Да вы что, не видите, что он не человек?
— Э-э?
— Смит. Не. Является. Человеком.
— Как это? Объясните, пожалуйста, свои слова, капитан.
— Смит — разумное существо, предки которого были людьми, но сам он больше марсианин, чем человек. До того как мы свалились этому вашему «человеку» на голову, он даже и не видел ни разу никаких таких людей. Он думает, как марсианин, чувствует, как марсианин. Он выращен и воспитан разумной расой, у которой нет с нами ничего общего — у них нет даже пола. Помните, в школе, «фенотип есть продукт взаимодействия генотипа с окружающей средой»? Так вот, генотип у Смита наш, человеческий, но взаимодействовал этот генотип с абсолютно чуждой нам средой; можете себе представить, что за продукт получился в результате. Если вы хотите, чтобы у него совсем крыша съехала, если вам не жаль терять эту самую «сокровищницу информации» — валяйте, напускайте на него своих дубоголовых профессоров. А и действительно, ну чего бы ради давать несчастному придурку шанс попривыкнуть к этому бедламу, называемому «планета Земля»? Да и вообще при чем тут я? Мое дело извозчичье — погрузил товар на телегу, довез, сдал под расписку и привет. Я свою работу выполнил.
— И выполнили прекрасно, капитан, — нарушил затянувшуюся тишину Генеральный секретарь Дуглас. — Если этому марсианскому человеку, или там человеческому марсианину, нужно несколько дней, адаптации, наука может и подождать. Так что, Пит, потерпите. Капитан ван Тромп устал.
— Не знаю, как наука, — заметил министр народной информации, — но есть вещи, которые ждать не могут.
— Да, Джок?
— Если человек с Земли не увидит в своем стереоящике человека с Марса, вскоре вам, мистер Секретарь, придется усмирять мятежи.
— Хм-м… думаю, вы преувеличиваете. Достаточно того, что в новостях будут другие марсианские материалы. Торжественный прием, я награждаю капитана и его команду. Капитан ван Тромп делится своими впечатлениями — не бойтесь, капитан, мы отложим это на завтра, дадим вам спокойно выспаться.
Народно-информационный министр решительно потряс головой.
— Что, Джок, не годится?
— Публика ожидала, что на Землю привезут взаправдашнего живого марсианина, за отсутствием такового нам нужен Смит, и нужен он нам позарез.
— Живые марсиане? А что, капитан, — повернулся Дуглас к ван Тромпу, — есть у вас съемки марсиан?
— Километрами и килограммами.
— Вот вам и пожалуйста, Джок. Будет нечего показывать в прямом эфире — переходите на записи. Да, капитан, так что там насчет экстерриториальности. Марсиане, говорите, не возражают?
— Ну… в общем-то нет, сэр, но и согласия, как такового, не было.
— Я не очень вас понимаю.
Капитан ван Тромп задумчиво поскреб подбородок.
— Говорить с марсианами, сэр, это все равно, что говорить с эхо. Никто тебе не возражает, но толку — круглый нуль.
— Вам, пожалуй, следовало прихватить сюда и этого… как там его фамилия? Ну, словом, вашего семантика.
— Его фамилия Махмуд, сэр. Доктор Махмуд не совсем здоров. Он немного… Он немного перенервничал, сэр.
Ван Тромп разумно рассудил, что «немного перенервничал» звучит значительно приличнее, чем «напился в стельку», а по смыслу — почти одно и то же.
— Отметил возвращение?
— Ну, разве что немного, сэр. (Вот же кроты чертовы!)
— Хорошо, доставьте его ко мне, когда очухается. Думаю, нам пригодится и этот молодой человек Смит.
— Возможно, — без большой уверенности сказал ван Тромп.
Тем временем «этот молодой человек» Смит изо всех сил старался удержать душу в теле. К огромному облегчению вышеупомянутого тела, стиснутого и изнуренного странной (такой же странной, как и все в этом невероятном месте) структурой пространства,{2} незнакомые другие уложили его в мягкое гнездо. Теперь можно было и расслабиться; Смит переключил все внимание третьего уровня на дыхание и сердцебиение.
И увидел, что сжигает себя. Легкие работали с такой же интенсивностью, как дома, сердце колотилось, как бешеное, едва успевая разносить поступающий кислород по телу — и все это в борьбе с искривлением пространства, и все это в удушающе обильной и невыносимо горячей атмосфере. Требовались срочные меры.
Вскоре пульс снизился до двадцати ударов в минуту, а дыхание стало почти незаметным для постороннего (отсутствовавшего в данный момент) взгляда, оставалось только проверить стабильность достигнутого состояния. Понаблюдав некоторое время за собой и окончательно убедившись, что не утратит телесности, если отключит внимание от биологических процессов, Смит оставил в карауле небольшую часть второго уровня, а остального себя удалил. Назрела необходимость возглядеть на конфигурацию столь многих новых событий, чтобы воспринять их в себя, а затем восхититься ими и восхвалить их — дабы не стать их жертвой.
С чего начать?
С того момента, когда он покинул дом, всеобъяв этих других, ставших отныне его согнездниками? Или с прибытия в этот мир, в это мучительно скомканное пространство? Мозг Смита на мгновение послезрел ослепительные вспышки, наново услышал непонятные грохочущие звуки и содрогнулся от боли. Нет, он не готов еще воспринять эту конфигурацию — назад! назад! назад, туда, где он еще не видел и не знает этих других, ставших теперь своими. Даже дальше, за тот момент, когда он впервые огрокал, что отличен от братьев своих согнездников, после чего потребовалось исцеление… назад, в гнездо!
Ничто из этого не мыслилось в земных символах и понятиях. Смит освоил уже азы английского, но пользовался им со значительно большими затруднениями, чем индус, говорящий на бейсик-инглише с турком. Для нашего марсианина английский представлял собой нечто на манер кодовой книги, дающей после долгой, нудной работы совершенно неадекватное переложение текста. Сейчас его мысли витали в абстракциях, сформировавшихся за полмиллиона лет развития совершенно чуждой человеку культуры и были абсолютно непереводимы на какой-либо из человеческих языков.
А за стенкой доктор Таддиус резался в криббедж{3} с Томом Мичемом, личным фельдшером Смита, не забывая при этом поглядывать на приборные шкалы. Когда мерно подмигивавшая лампочка снизила темп своего мерного подмигивания с девяноста двух раз в минуту до двадцати, медики отложили карты и бросились в палату.
Пациент не подавал никаких признаков жизни.
— Позовите доктора Нельсона! — почти выкрикнул Таддиус.
— Да, сэр! — Мичем на секунду задумался. — А как насчет противошокового оборудования?
— Позовите доктора Нельсона!
Фельдшер выскочил в коридор. Таддиус оглядел трупообразного марсианина, протянул было к нему руку, но тут же опасливо отдернул. В палате появился второй врач, постарше, его трудная, неуклюжая походка выдавала человека, долго пробывшего в космосе и не успевшего реадаптироваться к высокой гравитации.
— Так что там у вас?
— Приблизительно две минуты тому назад, сэр, резко упали частота дыхания, температура и пульс.
— И что вы сделали?
— Ничего, сэр. Согласно вашим указаниям…
— Вот и отлично. — Нельсон окинул Смита взглядом, затем изучил показания приборов — ровно таких же, как и в дежурной комнате. — Если будут какие-либо изменения, сразу сообщайте. — Он повернулся к двери.
— Доктор, а как же… — недоуменно начал Таддиус.
— Да, доктор? У вас есть какой-нибудь диагноз?
— Э-э… мне не хотелось бы проявлять излишней самонадеянности, высказываясь по поводу вашего пациента…
— Я же спросил — у вас есть какой-нибудь диагноз?
— Хорошо, сэр. Шок. Возможно, — добавил он уже без прежней уверенности в голосе, — несколько нетипичный. Но все равно — шок, ведущий к летальному исходу.
— Мнение вполне разумное, — кивнул Нельсон. — Только вот случай перед нами не вполне разумный. У меня на памяти этот пациент впадал в подобное состояние добрый десяток раз. Вот посмотрите. — Он приподнял руку Смита, а затем отпустил ее. Рука не упала, а так и осталась висеть в воздухе.
— Каталепсия? — заинтересовался Таддиус.
— Как бы это ни называлось, задача у вас одна — не позволяйте никому его беспокоить, а при любых изменениях зовите меня. — Нельсон осторожно положил безвольную, словно восковую руку на прежнее место и вышел из палаты.
Таддиус еще раз взглянул на пациента, недоуменно покачал головой и вернулся в дежурную комнату. Мичем собрал со стола карты, потасовал.
— Криб?
— Нет.
— Если хотите знать, — заметил Мичем, — этот, за стенкой, и до утра не дотянет.
— Ваше мнение никого не интересует. Покурите там, с охранником, а я хочу посидеть спокойно и подумать.
Мичем пожал плечами, неторопливо встал и вышел. Вытянувшиеся было в струнку охранники узнали фельдшера и снова расслабились.
— Что у вас там за шум, а драки нет, — поинтересовался один из морских пехотинцев, который повыше.
— У пациента родились тройняшки, вот мы и спорим, как их назвать. Ну, гориллы, кто даст мне в зубы, чтоб дым пошел? И огоньку.
— А с молоком у него как? — поинтересовался второй охранник, выуживая из кармана пачку сигарет.
— Да так себе, средненько. — Мичем затянулся и добавил: — Вот как на духу, ребята, не знаю я про этого пациента ровно ничего.
— А на хрена этот приказ насчет «никаких женщин ни при каких обстоятельствах»? Он что, сексуальный маньяк?
— Я знаю одно: его привезли с «Чемпиона» с указанием обеспечить абсолютный покой.
— «Чемпион»? — переспросил первый охранник. — Ну, тогда все ясно.
— Чего тебе там ясно?
— А вот что. Он же их не имел, и не трогал, и даже не видел много месяцев. А кроме того, он болен — теперь-то понятно? Они боятся, что как только он доберется до бабы, так тут же от возбуждения и загнется. Я б на его месте так точно бы загнулся.
* * *
Сам же предмет и виновник всех этих недоумений ощутил присутствие врачей, но огрокал, что намерения их благие и нет никакой необходимости спешно вызывать основную свою часть.
На рассвете Смит вернулся, ускорил свое сердцебиение, увеличил глубину дыхания и начал со всем подобающим вниманием и почтением изучать обстановку. Он осмотрел палату, воспринимая и восхваляя все, вплоть до самых мельчайших ее деталей — сделать это вчера не хватило сил. Помещение выглядело весьма необычно — оно ничем не напоминало клинообразные металлические отсеки «Чемпиона», не говоря уж о том, что на Марсе вообще нет ничего подобного. За ночь Смит наново пережил всю последовательность событий, связавшую родное гнездо с этим местом, теперь он был готов воспринять окружающее, восхвалить его и даже до некоторой степени — возлюбить.
Неожиданно оказалось, что он в палате не один: на тонкой, непрерывно удлиняющейся ниточке с потолка опускалось некое, вполне достойное восхищения восьминогое существо. Человеческий детеныш?
Дальнейшие наблюдения пришлось прекратить — появились два незнакомых человека (доктор Арчер Фрейм, сменивший Таддиуса, и санитар).
— Доброе утро, — весело произнес врач. — Как самочувствие?
Смит всесторонне изучил услышанное. С первой фразой все ясно, это формула вежливости, не имеющая смысла и не нуждающаяся в ответе, но вот вторая может быть и формулой вежливости и конкретным вопросом, в зависимости от того, кто ее употребляет — капитан ван Тромп или доктор Нельсон.
Смита охватило тоскливое отчаяние, обычное при попытке общения с этими существами. Но он не дал своему телу утратить спокойствие, подумал еще секунду и решил рискнуть.
— Я чувствую себя хорошо.
— Хорошо, — эхом отозвалось непостижимое существо. — Сейчас придет доктор Нельсон. Если вы не возражаете, санитар подготовит вас к завтраку.
Фразы не содержали ни одного незнакомого Смиту понятия, но услышанное с трудом укладывалось в голове. Он знал, что является пищей и почти неизбежно будет употреблен в таком качестве раньше или позже. Но если ему выпала такая высокая честь, почему никто не предупредил об этом заранее? Он даже и не подозревал, что запасы пищи настолько истощились, что возникла необходимость уменьшить количество воплощенных членов группы. Смита охватило легкое сожаление — ведь все эти новые события так и остались неогроканными — но «возражать»? Странный, очень странный вопрос. Тем временем санитар протирал его лицо и руки холодным, мокрым куском материи (часть ритуала «приготовления»?).
Лихорадочную работу по формулировке ответа прервал вошедший в палату Нельсон. Врач бегло ознакомился с показаниями приборов, а затем повернулся к своему пациенту.
— Стул был?
Опять неоднозначное слово, но все равно вопрос абсолютно ясен — Нельсон задает его чуть не при каждом разговоре.
— Нет.
— Ну, с этим разберемся, но только сперва вам нужно поесть. Санитар, принесите завтрак.
Сперва Смит просто лежал и пережевывал вкладываемую ему в рот пишу, но вскоре Нельсон потребовал, чтобы пациент сел, взял ложку и ел дальше сам. Первая в этом искаженном пространстве самостоятельная работа оказалась изнурительно трудной, но все же посильной, что преисполнило Смита радостным торжеством.
— Кого я съел? — спросил он, поднимая миску, чтобы иметь возможность вознести своему благодетелю хвалу.
— Не кого, а что, — поправил его Нельсон. — Синтетическое пищевое желе, что бы эти слова ни значили. Справился уже? Ну и ладушки, а теперь слезай с кровати.
— Извините? — Очень удобная формула, сигнализирующая о сбое в общении.
— Я говорю — слезай. Вставай на ноги. Пройдись немного. Конечно же, тебя сейчас ветром качает, но только валяясь в этой кроватке мускулатуру не накачаешь.
Нельсон открыл вентиль, и водяной матрас начал быстро опадать. Нельсон возлюбил меня и взлелеивает, напомнил себе Смит, убирая в небытие вспыхнувшую было боязливую неуверенность. Вскоре он лежал уже не в мягком гнезде, а на твердой поверхности, покрытой сморщенной клеенкой.
— Доктор Фрейм, — сказал Нельсон, — возьмите парня задругой локоть.
Постоянно ободряемый Нельсоном, с помощью двух врачей Смит кое-как перекинул ноги через бортик кровати.
— Спокойно. А теперь вставай, — скомандовал Нельсон. — И не бойся, если что, мы тебя подхватим.
Смит сделал усилие и встал — худощавый юноша с тонкими, недоразвитыми мускулами, гипертрофированной грудной клеткой и гладким, безмятежным лицом (еще на «Чемпионе» его подстригли и надолго лишили усов). Поражало сочетание этого младенческого личика с умудренными глазами девяностолетнего старика.
Некоторое время он стоял неподвижно, стараясь унять дрожь, затем проволочил йогу по полу, сделал шаг, другой, третий и расплылся в детской, торжествующей улыбке.
— Молодец! — захлопал в ладоши Нельсон.
Смит попытался шагнуть еще раз, содрогнулся всем телом и рухнул на руки едва успевших среагировать врачей.
— Вот же черт! Опять спрятался в этот свой анабиоз. — Судя по голосу, Нельсон воспринимал случившееся как личное оскорбление. — Давай помоги мне затащить его на кровать. Да нет, сперва нужно ее надуть.
Фрейм перекрыл вентиль задолго до полного наполнения матраса, когда оболочка была еще в шести дюймах от верха, на пару с Нельсоном они приподняли скрючившегося в эмбриональной позе Смита и уложили на мягкую податливую клеенку.
— Организуйте ему валик под шею, — приказал Нельсон, — а если что не так или очнется — зови меня. После обеда мы снова его прогуляем. Три месяца — и этот парень будет прыгать с дерева на дерево, что твой Тарзан. Он же, по сути, абсолютно здоров.
— Да, конечно, — без особой уверенности согласился Фрейм.
— И еще, чуть не забыл. Когда очухается, научи его пользоваться клозетом. Только обязательно возьми себе в помощь санитара, а то вдруг этому мальчонке вздумается снова упасть в обморок.
— Да, сэр. А вы предлагаете какой-либо конкретный способ… ну, то есть каким образом я ему…
— Каким? Личным примером! Он ведь только слова плохо понимает, а так — посообразительнее нас с тобой.
С ленчем Смит управился безо всякой посторонней помощи. Появившийся через несколько минут санитар взял поднос с грязной посудой и воровато оглянулся.
— Слышь, — прошептал он чуть не на ухо Смиту, — у меня есть роскошное предложение.
— Извините?
— Бизнес, заработаешь деньги быстро и без труда.
— Деньги? Что такое «деньги»?
— Знаешь, кончай философию, за денежки и поп пляшет. Я говорю быстро, потому что не могу долго задерживаться в палате, ты не поверишь, с каким трудом меня пристроили на это место. Я представляю «Несравненные Новости». Шестьдесят кусков за рассказ о твоей жизни. Ты сам и пальцем не пошевелишь — на нас работают лучшие в стране писатели-призраки. Ответишь на вопросы, а они все склеят. — В руках санитара появился лист бумаги. — Подпишись в углу, всех и делов.
Смит взял бланк и начал его изучать. Вверх ногами.
— Господи Исусе! — ошеломленно воскликнул санитар. — Да ты что, читать не умеешь?
Этот вопрос был понятен.
— Нет, — честно признался Смит.
— Ну… Тогда вот как сделаем. Я прочитаю тебе текст, затем ты поставишь отпечаток пальца, и я это засвидетельствую. Слушай внимательно. «Я, нижеподписавшийся, Валентайн Майкл Смит, известный еще как „Человек с Марса“ передаю фирме „Несравненные Новости Лимитед“ в эксклюзивное распоряжение все права на основанную на истинных фактах историю моей жизни с предположительным названием „В застенках Марса“ в обмен на…»
— Санитар!
На пороге стоял Фрейм, только что бывшая в руках санитара бумага загадочным образом испарилась.
— Сейчас, сэр. Я забирал поднос.
— Что вы там читали?
— Ничего.
— Я не слепой. Этого пациента нельзя беспокоить.
Доктор Фрейм пропустил санитара вперед, вышел сам и плотно закрыл дверь. Смит пролежал без движения целый час, но огрокать происшедшее ему так и не удалось.
4

Оставить заявку на описание
?
Содержание
* Роберт Хайнлайн. Чужак в стране чужой (роман, перевод М. Пчелинцева)
Штрихкод:   9785699366545
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   614 г
Размеры:   205x 138x 44 мм
Оформление:   Тиснение золотом, Частичная лакировка
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Пчелинцев Михаил
Отзывы Рид.ру — Чужак в стране чужой
4.4 - на основе 5 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
18.11.2010 01:03
Удивительно отвратительный перевод.
Как можно додуматься перевести "The first human expedition to Mars was selected on the theory that the greatest danger to man was man himself" как "И ежу ясно, что самую большую опасность для человека представляет человек (то ли он сам, то ли его ближний, а может, даже и не ближний, а какой-нибудь совсем уж дальний — тут мнения расходятся). Вот этот-то хорошо известный очень распространенному в природе насекомоядному млекопитающему (см. сочинения А. Брэма) факт и стал основополагающим при подборе кадров для первой марсианской экспедиции (марсианской, это в смысле человеческой — на Марс, а не, скажем, марсианской — невесть куда)".
Это издевательство.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
26.09.2010 00:37
Эта книга вышла за рамки фантастической литературы, и стала классикой мировой литературы. Роман сразу после выхода приобрел статус "культового", его называют "библией" поколения 60-х.
Это самый известным из фантастических романов, когда-либо написанных.
И он действительно этого достоин. Глубокий филосовский смысл, хороший язык, при этом роман динамичен и увлекателен. Он "переворачивает" взгляд на жизнь, на привычные вещи, заставляет переосмыслить бытие. Она может и не понравиться, но все равно повлияет на Вас.
Теперь о минусах этого издания. Здесь не указан переводчик, а зря. Перевод Михаил Пчелинцев не самый удачный, тот самый, где Майкл "грокал". Многие, конечно, познакомились с книгой именно в этом переводе, так как Эксмо печатает исправно этот роман уже не первый год.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Чужак в стране чужой» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить