Мой добрый папа Мой добрый папа Повесть Виктора Голявкина (1929-2001) автобиографическая: он, как и герой книги, вырос в Баку, его отец действительно преподавал музыку и погиб на войне. Мы даже хотели придать \"доброму папе\" портретное сходство с отцом писателя. Но затем передумали, ведь книга написана обо всех \"добрых папах\", об отцовской и сыновней любви, о взрослении и воспитании. \"Мой добрый папа\" - одно из самых известных произведений Виктора Голявкина для детей. Впервые вышедшее в 1964 году, оно неоднократно издавалась, а в 1970 году на киностудии \"Ленфильм\" был снят фильм с одноименным названием. Самокат 978-5-91759-230-5
363 руб.
Russian
Каталог товаров

Мой добрый папа

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
Повесть Виктора Голявкина (1929-2001) автобиографическая: он, как и герой книги, вырос в Баку, его отец действительно преподавал музыку и погиб на войне. Мы даже хотели придать "доброму папе" портретное сходство с отцом писателя. Но затем передумали, ведь книга написана обо всех "добрых папах", об отцовской и сыновней любви, о взрослении и воспитании.

"Мой добрый папа" - одно из самых известных произведений Виктора Голявкина для детей. Впервые вышедшее в 1964 году, оно неоднократно издавалась, а в 1970 году на киностудии "Ленфильм" был снят фильм с одноименным названием.
Отрывок из книги «Мой добрый папа»
1.Я не хочу обедать
Я никогда не хочу обедать. Мне так хорошо во дворе играть! Я всю жизнь бы во дворе играл. И никогда не обедал бы. Я совсем не люблю борщ с капустой. И вообще я суп не люблю. И кашу я не люблю. И котлеты тоже не очень люблю. Я люблю абрикосы. Вы ели абрикосы? Я так люблю абрикосы! Но вот мама зовёт меня есть борщ, мне приходится всё бросать: недостроенный дом из песка и Раиса, Расима, Рамиса, Рафиса - моих друзей, братьев Измайловых. Мой брат Боба любит борщ. Он смеётся, когда ест борщ, а я морщусь. Он вообще всегда смеётся и тычет себе ложкой в нос вместо рта, потому что ему три года. Нет, борщ всё-таки я могу съесть. И котлеты я тоже съедаю. Виноград-то я ем с удовольствием! Тогда и сажают меня за рояль. Пожалуй, я съел бы ещё раз борщ. Только бы не играть на рояле.
- Ах, Клементи, Клементи, - говорит мама. - Счастье играть Клементи!
- Клементи, Клементи! - говорит папа. - Прекрасная сонатина Клементи! Я в детстве играл сонатину Клементи.
Папа мой - музыкант. Он даже сам сочиняет музыку. Зато раньше он был военный. Он был командиром конников. Он скакал на коне совсем рядом с Чапаевым. Он носил папаху созвездой. Я видел папину шашку. Она здесь, у нас в сундуке. Эта шашка такая огромная! И такая тяжёлая! Её даже трудно в руках держать, не то что махать во все стороны. Эх, был бы папа военный! Весь в ремнях. Кобура на боку. На другом боку шашка. Звезда на фуражке. Папа ездил бы на коне. А я шёл бы с ним рядом. Все мне бы завидовали! Вон, смотрите, какой Петин папа.
Но папа любит Клементи.
А я не люблю. Я люблю строить дом из песка и друзей люблю, четырёх братьев: Расима, Рафиса, Раиса, Рамиса. Что мне Клементи!
Я играю. И спрашиваю:
- Не хватит?
- Играй ещё, - говорит мама.
- Играй, играй, - говорит папа.
Я играю, а брат сидит на полу и смеётся. В руках у него заводная машина. Он оторвал от машины колёса. И катает их по полу. И это ему очень нравится. Никто ему не мешает. Не заставляет играть на рояле. И потому ему очень весело. Плачет он очень редко. Когда у него что-нибудь отнимают. Или когда его стригут. Он совершенно не любит стричься. От так и ходил бы всю жизнь лохматый. На это он не обращает внимания. В общем, ему хорошо, а мне плохо.
Папа с мамой слушают, как я играю. Брат катает по полу колёсики. За окном кричат четыре брата. Они кричат разными голосами. Я вижу в окно: они машут руками. Они зовут меня. Им одним скучно.
- Ну, всё, - говорю я, - всё сыграл.
- Ещё разик, - просит папа.
- Больше не буду, - говорю я.
- Ну пожалуйста, - говорит мама.
- Не буду, - говорю я, - не буду!
- Ты смотри мне! - говорит папа.
Я пробую встать. Убираю ноты.
- Я сотру тебя в порошок! - кричит папа.
- Не надо так, - говорит мама.
Папа волнуется:
- Я учился… я играл в день по пять-шесть часов, сразу после Гражданской войны. Я трудился! А он?.. Я его в порошок сотру!
Но я-то знал! Он меня не сотрёт в порошок. Он так всегда говорит, когда злится. Он даже маме так говорит. Как может он нас в порошок стереть? Тем более что он наш папа.
- Не буду играть, - говорю я, - и всё!
- Посмотрим, - говорит папа.
- Пожалуйста, - говорю я.
- Посмотрим, - говорит папа.
В третий раз я играю Клементи.
Наконец-то меня отпускают! Моя брат Боба идёт за мной. Он растерял все колёсики. И ему теперь скучно.
На дворе меня ждут четыре брата. Они машут руками, кричат. Мой дом из песка разрушен. Весь труд мой пропал даром. И всё из-за борща и Клементи! Дом разрушил Рафис - младший брат. Он плачет - братья его побили. Нечего делать! И я говорю:
- Ничего. Новый дом построим.
Я веду всех в магазин к дяде Гоше. Дядя Гоша - папин знакомый. Он нам всё отпускает в долг. Он записывает на листке наш долг, а потом папа платит ему. Так хорошо! Папа так и сказал: отпускай им всё. Что они захотят. Сколько им угодно.
Вот приходим мы в магазин. Дядя Гоша нам отпускает конфеты. Мы можем есть их сколько хотим. Потом папа за всё заплатит.
Раис говорит:
- Я уже всё съел.
Мы опять идём к дяде Гоше. И набираем ещё конфет. Он говорит:
- Не много ли? Приходите ещё.
- Непременно придём, - говорим мы.
Во дворе нас окружают ребята. Мы раздаём всем конфеты. Нам не хватает на всех конфет. Например, Керим без конфет. Маша Никонова и Сашок.
Мы опять идём к дяде Гоше.
- Пожалуйста, - просим мы, - извините. Но нам тут не хватило конфет. Что же делать? Мы все очень расстроены. Нам нужно ещё чуть-чуть конфет. Чтобы всем хватило.
- Зачем чуть-чуть! - говорит дядя Гоша. - Берите! И приходите ещё.
Он даёт нам конфет, и все довольны. Теперь всем ребятам хватило конфет.
На улице уже стало темнеть. Фонари зажглись. Скоро всё небо будет в звёздах. Такое в нашем городе небо. Наш город самый красивый. Хотя я не был в других городах. В нашем городе есть бульвар. Там море, корабли и лодки. И виден остров вдали. И нефтяные вышки в море. Я пошёл бы сейчас на бульвар, но вы слышите? Мама зовёт нас на ужин.
И я иду ужинать. Так целый день. Целый день должен я есть!
Я съел ужин, но это не всё. Меня снова ведут к роялю. Папы нет дома, и я говорю:
- С меня хватит.
- Вот отсюда начни, - просит мама, - вот с этой строчки.
- Хватит с меня, - говорю я, - и всё!
- Будем ждать папу, - говорит мама.
Приходит папа. Он весел. Он держит два больших ящика. В этих ящиках мандарины.
- В июне и вдруг мандарины?!
- С трудом достал, - говорит папа.
Он открывает ящики.
- А ну! Налетайте! Ребятки! Хватайте!
Мы налетаем, хватаем, смеёмся. Папа смеётся вместе с нами. Ест мандарины. И говорит:
- Позовите всех.
Я зову братьев Раиса, Рафиса, Расима, Рамиса. И мы угощаем их мандаринами. И ящики быстро пустеют.
Потом братья уходят. И мама уносит пустые ящики. И говорит папе:
- Как с деньгами? Сумеем ли мы всё же съездить на дачу? Хотелось бы. Лето уже проходит.
Я вижу, папа задумался. Он говорит:
- Может, мы сумеем. Но, может быть, и не сумеем. Но если мы даже и не поедем, то не беда - жизнь и так прекрасна!
Но я-то знаю. На даче прекрасней. Там нет рояля. Там гранаты, айва, виноград, инжир… Там море без конца и края. Я так люблю купаться в море! Я так хочу на дачу! Там рядомстанция. Там гудят паровозы. Там проходят разные поезда. А когда машешь им вслед - тебе тоже машут из окон вагонов. И ещё там горячий песок, утки, курицы, мельницы, ослики…
Потом я засыпаю на стуле. Сквозь сон слышу я голоса, всё про дачу, про море, про лето…
А утром я просыпаюсь в кровати.
2.Соседи
Фатьма ханум - это тётя Фатьма, мама братьев Рамиса, Рафиса, Расима, Раиса. Как видит меня, каждый раз говорит: "Ах, Петька, Петька, совсем большой!" Она помнит, когда я был маленький. И теперь удивляется, что я большой. Разве можно так удивляться! Я ведь рос постепенно. Вот и сейчас, вышел я в коридор, а она говорит:
- Очень быстро растёшь!
- Все растут одинаково, - говорю я.
- Расти, расти, - говорит она.
- Вас мама ждёт, - соврал я.
Мама любит беседовать с Фатьмой ханум. А Фатьма ханум - с моей мамой. Они могут часами беседовать.
- Тётя Фатьма, пойдёмте к нам!
В который раз мама рассказывает! О том, как я потерялся. Они смеются. Но я не смеюсь. Что мне смеяться! Я это много раз слышал. Раз сто или двести. Очень странные взрослые люди! Рассказывают одно и то же. Разве со мной так бывает? Каждый день у меня куча новостей. Что мне вспоминать что-то старое? Когда кругом одни новости!
Я слышу их разговор.
Мама. Помню, он у меня родился, у него глаза были синие. А потом они стали совсем не синие. Какие-то серые. Так обидно! Вот ведь как бывает!
Фатьма Ханум. Быстро растёт…
М а м а. Да, да, да, вот я и говорю… А когда он был маленьким, он был маленьким - вот таким… он тогда отправился гулять, он открыл сам дверь, вышел на улицу, он прошёл тогда весь город, вот так наискосок весь город, и остановился в скверике; как сейчас помню, была суббота, играл оркестр, и под оркестр плясали взрослые. Ему это так понравилось! Он стал вместе со всеми плясать, его так и нашли в таком виде - вот так руки в боки и пляшет!
Фатьма Ханум. Очень весёлый ребёнок!
Мама. Горе мне с ним.
Фатьма Ханум. У меня их четыре.
Мама. Я и забыла!
Они смеются.
Но я не смеюсь. Ничего нет смешного.
Тётя Фатьма говорит мне:
- А ну расскажи, как ты там танцевал?
- Я маленький был, - говорю, - и не помню.
- Очень быстро растёшь, - говорит она.
- Сыграй-ка Клементи, - просит мама.
Но я не хочу играть Клементи.
- Твой папа учился, - говорит мама. - Сразу после Гражданской войны… Он играл по семь-восемь часов…
- Это я знаю, - говорю я.
- Ну, хорошо, - говорит мама, - ну, хорошо, тогда спой Фатьме песню.
Мама играет, а я пою:
Солнышко ясное,
Наша жизнь прекрасная!
Я пою с удовольствием. Я ору.
- Подожди, подожди! - кричит мама. - Сначала начнём, три… четыре!
Солнышко ясное,
Наша жизнь прекрасная!
Я пою во всё горло.
- Нельзя ли потише? - просит мама. - Я даже не слышу рояля.
- Конечно, можно, - говорю я, - но тогда какой смысл?
- Сначала, сначала! - кричит мама. - Нас ждёт Фатьма!
Хорошо, что в дверь постучали. Это старик Ливерпуль. Я сразу узнал. Только он так стучится. Он, когда пьяный, стучит тихо-тихо. Почти неслышно.
Он крутит перед лицом руками. Как будто делает мельницу.
- А где Володя? - говорит он.
- Он не пришёл ещё, - говорит мама.
- Он мне страшно нужен…
- Но его нет.
- Я хотел угостить его…
- Вы же знаете, что он не пьёт.
- Я знаю, но вдруг… он ведь мой сосед… он мне страшно нужен…
- Ливерпуль, Ливерпуль, - вздыхает мама.
- Здрасте! - говорит он Фатьме ханум.
- Здравствуйте, - говорю я.
- Здравствуй, старик, - говорит он мне.
- Я не старик, - обижаюсь я.
- Это не важно, - говорит он.
- Как же не важно? - говорю я.
- Извините, - говорит он.
- Пожалуйста, - говорит мама.
- Я должен вам денег, - говорит он, - не могли бы вы мне одолжить ещё?
Мама даёт ему бумажку.
- Я вам верну, - говорит Ливерпуль.
- Конечно, конечно, - говорит мама.
И старик Ливерпуль уходит.
У Ливерпуля тонюсенький, детский голос, бородка крючком и лысая голова. Это мама прозвала его Ливерпулем, хотя он имел другое имя. Он, кажется, был из Перу, каким-то случаем попал в Россию и навсегда остался здесь жить.
Не люблю я, когда он пьяный. Он тогда машет руками, качается. Словно вот-вот упадёт. Стариком вдруг назвал меня. Вот ещё новость!
Мама беседует с Фатьмой ханум. Я смотрю в окно. Вижу брата. Он строит дом из песка.
- Что ты торчишь тут? - говорит мама.
- Так, ничего, - отвечаю я.
Я жду папу. Вот сейчас выйдет он из-за угла. У него полные руки гостинцев. Чего только нет там! И мандарины, большие оранжевые мандарины!
А папы всё нету. Всегда так. Всегда его нету, когда я его жду. Но стоит мне отойти от окна - он появится.
3.На балконе
Я иду на балкон. Вижу девочку с бантом. Она живёт вон в том парадном. Ей можно свистнуть. Она глянет вверх и увидит меня. Это мне и нужно. "Привет, - скажу я, - тра-ля-ля, три-ли-ли!" Она скажет: "Дурак!" - или что-то другое. И дальше пойдёт. Как ни в чём не бывало. Как будто бы я не дразнил её. Тоже мне! Что мне бант! Будто я её жду! Я жду папу. Он мне принесёт гостинцев. Он будет мне рассказывать про войну. И про разное старое время. Папа знает столько историй! Никто лучше не может рассказывать. Я всё слушал и слушал бы!
Папа знает про всё на свете. Но иногда он не хочет рассказывать. Он тогда грустный и всё говорит: "Нет, не то написал я, не то, не ту музыку… Но ты-то! - Это он мне говорит. - Ты-то уж не подведёшь, я надеюсь?" Мне не хочется папу обидеть. Он мечтает, чтоб я композитором стал. Я молчу. Что мне музыка? Он понимает. "Это печально, - говорит он. - Ты даже представить себе не можешь, как это печально!" Почему это печально, когда мне совсем не печально? Ведь папа мне не желает плохого. Тогда почему так? "Кем ты будешь?" - говоритон. "Полководцем", - говорю я. "Опять война?" - Папа мой недоволен. А сам воевал. Сам скакал на коне, стрелял из пулемёта…
Папа мой очень добрый. Мы с братом однажды сказали папе: "Купи нам мороженое. Но побольше. Чтобы мы наелись". - "Вот тебе таз, - сказал папа, - беги за мороженым". Мама сказала: "Они ведь простудятся!" - "Сейчас лето, - ответил папа, - с чего бы им простудиться!" - "Но горло, горло!" - сказала мама. Папа сказал: "У всех горло. Однако мороженое все едят". - "Но не в таком количестве!" - сказала мама. "Пусть едят сколько хотят. При чём тут количество! Больше они не съедят, чем смогут!" Так сказал папа. И мы взяли таз ипошли за мороженым. И принесли целый таз. Мы поставили таз на стол. Из окон светило солнце. Мороженое стало таять. Папа сказал: "Вот что значит лето!" - велел нам взять ложки и сесть за стол. Мы все сели за стол - я, папа, мама, Боба. Мы с Бобой были в восторге! Мороженое течёт по лицу, по рубахам. У нас такой добрый папа! Он столько купил мороженого! Что теперь нам не скоро захочется…
Двадцать деревьев посадил папа на нашей улице. Сейчас они выросли. Огромное дерево перед балконом. Если я потянусь, я достану ветку.
Я жду папу. Сейчас он появится. Мне трудно глядеть сквозь ветки. Они закрывают улицу. Но я нагибаюсь и вижу всю улицу.
4.Мой папа идёт дирижировать
Я слышу в комнате папин голос. Он дома, а я всё ещё торчу на балконе!
А на столе-то! Печенье, конфеты, две банки варенья, два торта, две банки компота, замечательная любительская колбаса, ветчина и яблоки, ещё две какие-то коробки и другие вкусные вещи. Просто целый магазин!
- Вот так да! - говорю. - Как ты здесь очутился?
- Отстань от отца, - говорит мне мама, - он сегодня идёт дирижировать.
Я видел однажды, как он дирижировал. Папа тогда взял меня с собой. Я сидел в большущем зале. Все глядели на сцену. Там на сцене был папа. Он стоял спиной к залу, лицом коркестру. И кругом было тихо-тихо. Потом папа взмахнул вверх руками - и весь оркестр как грянет! Я даже вздрогнул. Я глядел на люстры, на всех людей. Я вертел головой ивсё время вставал. "Что ты скачешь?" - сказали мне. "Я не скачу", - сказал я. Меня вывели силой из зала. "Я с папой, - сказал я, - он там дирижирует". - "А ты не врёшь?" - "Что мне врать, - сказал я. - Там мой папа". Меня привели прямо к папе. Спросили: "Ваш сын?" Мой папа был мокрый от пота. И волосы папины были мокрые. Я смотрел на него и не мог понять: почему папа мокрый? Папа снял пиджак. Вся рубашка была тоже мокрой. Как будто его водой облили. Он сказал: "Вот какая работа…" Я был так удивлён, что не знал, что ответить. Всё время твердил: "Пошли… пошли…" - и тянул папу за руку…
Громко плачет сейчас мой брат Боба. Он хочет, чтобы папа его взял с собой. Но папа его брать не хочет. Папа уже брал меня. С него хватит.
Папа. Я сегодня иду дирижировать!
Мама. Да, но эти заплатки…
Папа. Какие заплатки?
Мама. Ты забыл? Твои брюки с заплатками.
Папа. Я ведь стою спиной к людям!
Мама. Я ни при чём. Ты прекрасно знаешь! Помешанный на своих мандаринах! Всю зиму таскал эти ящики! Люди думают, ты сумасшедший!
Папа. Кто думает? Ты мне его покажи!
Мама. Все думают! Разве одни мандарины? Зачем два приёмника? Два патефона?
Папа. Но их же двое? Пусть слушают музыку…
Мама. Очень им нужна твоя музыка!
Папа. Всем нужна музыка.
Мама. Но не в таком количестве!
Папа. Я ведь спешу… Я сегодня иду дирижировать…
Мама. Ну так иди дирижируй!
Папа. Выходит, что я не могу дирижировать!
Мама. Хоть раз в жизни купил бы кастрюльку!
Папа. Зачем мне кастрюлька? Сама покупай!
Мама. А, значит, я виновата?.. С моим больным сердцем… с таким человеком… как можно!.. Дай, Петя, воды…
Я бегу за водой на кухню. Даю маме пить. Ей становится лучше.
Мама. Пусть все соседи скажут!
Папа. Я ведь иду дирижировать…
Мама. Пусть все соседи скажут!
Папа. Что скажут?
Мама. Пусть они скажут!
Папа вздыхает. Он говорит:
- Придётся штаны одолжить у соседей.
Мама. Кто одолжит тебе свои штаны?
Папа. Ко мне все прекрасно относятся. Все, абсолютно все! Например, Ливерпуль… нет, лучше я пойду к Али, он ко мне неплохо относится…
Мама мне говорит:
- Петя, слышишь? Вот твой папаша! Не будь таким! Будь толковым. А то вот точно так же пойдёшь в заплатках… куда-нибудь там… дирижировать…
Я говорю:
- Я никуда не пойду дирижировать.
- Ещё не известно, - говорит мама.
Папа мой говорит:
- Пойдём, Петя, со мной за штанами.
Мы идём с папой к дяде Али. Дядя Али - это папа Измайлов. Он только что пришёл с работы. Я видел его с балкона. Он даже мне улыбнулся. Конечно, он даст папе штаны. И папа пойдёт дирижировать. Мне тоже нужно к дяде Али. Он обещал меня взять с собой, показать мне вышки, как бурят нефть и фонтан нефтяной. Хотя, правда, фонтан - это редкость.Но, кто знает, может быть, мне повезёт.
5.Папа там, а мы здесь
Я, мама, Боба, старик Ливерпуль, дядя Али, Фатьма ханум, Рафис, Расим, Раис, Рамис - все сидим у приёмника. Сейчас папу объявят по радио. И заиграет оркестр. Хотя папу небудет видно, но мы-то знаем: он там на сцене; он дирижирует этим оркестром. Мы все думаем здесь о папе, а он думает там о нас. Хотя ему некогда думать, но это ведь ничего не значит! Папа мой выступает по радио. Такого ещё никогда не бывало!
- Долго ждать, - говорит Ливерпуль.
- Сейчас, сейчас, - волнуется мама.
- Молодец Володя, - говорит Фатьма.
В какой раз мама рассказывает:
- Я и не думала. Он звонит вдруг по телефону, так и так, говорит, только что я узнал, меня будут транслировать. Я кричу: "Что транслировать?" Он отвечает: "Меня транслировать". Я говорю: "Каким образом?" Он говорит: "По радио". А я всё не пойму, ведь впервые… Когда я поняла, так волновалась!
- За такого человека, как Володя, - говорит Ливерпуль, - я с удовольствием выпил бы. За него я готов всегда выпить.
- Опять всё про то! - возмущается мама.
- Нет, за успех, - говорит Ливерпуль. - Я за успех… Я не просто так…
- Да прекратите вы, - говорит мама.
- Сейчас начнётся!
- Нету там ничего, - говорит мой брат Боба.
- Там твой папа, - говорит мама.
- Где же папа, раз там его нет?
- Суета сует, - говорит Ливерпуль.
- Вы опять пьяный? - говорю я.
- Тебя не касается, - говорит он.
- Так-то так, - говорю, - но всё же…
- Понимаешь, это со мной бывает. Не то чтобы каждый день. Но довольно часто. Я не скажу, что всё это здорово. Наверное, это даже плохо…
- Отвратительно! - говорит мама. -…но тут, брат, ничего не поделаешь. Тут такое, брат, дело. Привык я - и всё тут! Ну, ты не поймёшь…
- Понимать-то нечего! - говорит мама. -…в общем-то это скверная штука. А главное, что бесполезная. Толку от этого нету. Ну совершенно нет толку. Нисколечко… Трудно сказать, зачем я это делаю. Но я это делаю. И никому не советую…
- Да прекратите вы! - говорит мама. -…ты, брат, не думай, что я несчастливый. Я, может быть, даже самый счастливый. Я видел свет, много разных людей, а теперь я здесь, с вами… Твой отец плавал на шхуне "Мария"… Это шхуна была, я вам скажу! Таких шхун поискать на свете! Твой отец там плавал юнгой. До великих событий. Потом эти события - он на коня. Командир эскадрона! Как в сказке!
- Замолчите вы! - кричит мама.
- Таких людей, - говорит Ливерпуль, - как твой отец, очень мало на свете.
- Что такое, - вдруг говорит Али, - шкала на Париже?
- О! Париж! - говорит Ливерпуль. - Я там не был…
- Почему шкала на Париже? - говорит дядя Али.
- О каком Париже вы говорите? - говорит мама.
- О самом французском, - говорит он.
- Ой, - кричит мама, - шкала на Париже! Приёмник совсем на другой волне!
Мой брат Боба куда-то исчез. Конечно же это его рук дело! Каждый крутит приёмник. Все ищут волну. Наконец-то! Мы слышим гром оркестра.
- Какая досада! - волнуется мама. - Володю уже объявили!
- Ура! - кричу я. - Ура!
- Уррра!! - кричат братья Измайловы.
- Какая досада, - говорит мама. - Как это можно! Ведь самое главное! - Маме обидно. Она ищет Бобу.
Боба лежит под кроватью. Он чувствует что-то неладное.
- А ну выходи! - кричит мама. - Сейчас же!
Он не думает вылезать.
- Я жду! - кричит мама. - Давай вылезай!
- Оставьте его, - говорит Ливерпуль.
- Я ему покажу! - кричит мама. - Ведь он ненормальный!
- Я спрошу его, - говорит Ливерпуль. Он подходит к кровати и спрашивает: - Ты варёные калоши не ел?
- Не ел… - отвечает Боба.
- Тарелки в суп не крошил?
- Не крошил…
- Затылком ничего не видел?
- Ничего не видел…
- Какой же он ненормальный?! Вы слышите? Дай ему Бог здоровья!
- Ливерпуль, Ливерпуль, - говорит мама, - вы мне ребёнка калечите.
Братья Измайловы поют песни. Под мощный гром оркестра.
6.Воскресенье
В стену к нам постучали Измайловы. Мы всегда стучим к ним, а они стучат к нам. Это наша связь.
Я бегу к ним узнать, в чём дело.
Рамис, Рафис, Расим, Раис - в белых рубашках, в панамках и в синих сандалиях. Дядя Али говорит:
- Как Володя? Не хочет ли он прогуляться с детьми? Такой вечер! Вот мы все готовы.
Мой папа спал. Но он встал сейчас же.
- Да, да, да! - сказал он. - Немедленно! Мы идём прогуляться!
Это так неожиданно!
Я ищу свой костюмчик. Мой брат Боба плачет. Он сам не может одеться.
- В чём дело? - говорит мама.
- Скорей, - говорит папа, - вечер чудесный, Али ждёт нас, дети ждут, я пойду умоюсь…
Мой папа идёт умываться.
- Я не пойму, - говорит мама, - он же спал…
Папа мой одевается. Я одеваю Бобу.
- Сумасшедшие! - говорит мама.
Вот и тётя Фатьма. Она нас торопит. У них разговоры с мамой. Им гулять некогда. Им нужно поговорить. Все кругом мешают. Всегда не дают разговаривать.
Мы идём на бульвар всей компанией. У нас замечательная компания! Разве лучше бывают компании? Четыре моих лучших друга - все в белых рубашках и синих сандалиях. Я в красных сандалиях, а Боба в коричневых. Боба несёт заводной паровоз, а Рафис винтовку. У него замечательная винтовка. Её сделал дядя Али. Он всё может сделать - стул, стол, табуретку… У нас в прошлом году была ёлка огромная. Мы стали ставить её - ну никак! - ёлка всё время падает. "Крест надо, - говорит папа, - где я возьму его?" Мы опять ставим ёлку в бочонок, а ёлка всё время падает. Входит дядя Али, говорит: "У вас доски есть?" Мы говорим: "Какие доски?" - "Деревянные", - говорит он. Я принёс две дощечки. А он говорит: "Толще есть?" Я говорю: "Толще есть". Он говорит: "Тащи их". Он берёт эти доски: раз-два - и крест готов. Мы так удивились! Соседи у нас просто редкие. Мы к ним ходим. Они ходят к нам. Папа музыке учит Раиса, Рамиса, а Расим, Рафис ещё маленькие. А то папа их тоже учил бы.
Мы идём на бульвар всей компанией.
А на бульваре народу! Море как зеркало. Играет музыка. Папа держит меня крепко за руку, а я иду по барьеру. А за барьером море. Там катают на катере.
- Кто со мной? - говорит папа. Он идёт первый на пристань.
Мы садимся в катер. Мотор тарахтит, и мы едем. А я сижу с гармонистом. Он вовсю играет. И поёт здорово:
Любимый город может спать спокойно…
Я тоже пою, поют братья Измайловы. Все поют.
С моря город наш весь в огнях. Будто фейерверк. Очень красиво!
Только жалко, что мало катались.
- Ещё хотим! - кричат братья Измайловы.
Катер подходит к пристани.
Брат мой Боба схватился за поручни. Еле-еле его оторвали.
Он идёт и ревёт на весь бульвар.
- Прекрати! - кричит папа. - Мне это не нравится!
Мы заходим в тир.
Папа с дядей Али стреляют. А нам не дают. Мы стоим смотрим, даже не просим. Мы знаем: нельзя мешать, раз люди целятся.
- Все в десятку, - говорит папа.
Они снова целятся, а мы смотрим.
- А где Боба? - говорит папа.
Мы выбегаем из тира. Папа даже забыл свою премию.
Возле тира толпа.
- Что случилось? - говорит папа.
- Да вот, мальчик потерялся. А где живёт, не знает. То есть он номер дома помнит. А улицу он забыл.
- Где этот мальчик?
Да разве увидишь здесь мальчика! В такой толпе! Мы, конечно, его не видим. Зато мы слышим, как он говорит:
- Я забыл свою улицу…
Ну конечно же это Боба!
Ему говорят:
- Вспоминай, мальчик, это ведь важно.
- Сейчас, - говорит Боба, - вспомню…
Ему говорят:
- Ты не торопись. Вспоминай без волненья.
А он говорит:
- Я совсем не волнуюсь.
Ему говорят:
- Ты кушать хочешь?
- Хочу, - говорит Боба.
- Сыр хочешь?
- Сыр не хочу.
- А конфету?
- Конфету хочу.
- Тебя хорошо кормят?
- Плохо.
- Товарищи! Мальчика плохо кормят! Тебя очень плохо кормят?
- Очень.
- А чем тебя кормят?
- Всем.
- Значит, ты не бываешь голодным?
- Бываю.
- Как же ты бываешь голодным, если тебя всем кормят?
- А я не бываю голодным.
- Ты же сказал, что бываешь.
- А я нарочно.
- Зачем же ты нас обманываешь?
- Просто так.
- Ты всех обманываешь?
- Всех.
- Зачем же ты это делаешь?
- Просто так.
- Смотрите какой! Просто жуть! Ну и ребёнок!
Тогда папа сказал чуть не целую речь. Он сказал:
- Товарищи! Это мой сын. Он сбежал из тира. Давайте-ка мне его сюда! Я его отец. А болтает он здорово. Это уж верно. Вы это сами заметили. И где только он научился болтать! Просто диву даёшься! Я вижу, он вам понравился. Но я вам его не оставлю. Раз уж он мой сын.
Тогда все расступились. Мой папа взял Бобу на плечи. Пожелал всем успехов в работе. И мы пошли домой.
А премия в тире осталась. Тут про всё на свете забудешь!
7.Мой папа пишет музыку
Наш папа сегодня дома. Сегодня он не идёт в музыкальную школу, где он обычно преподаёт. Сегодня у папы свободный день. Сегодня он пишет музыку. В это время у нас дома тихо. Мы с мамой ходим на цыпочках. Брат мой Боба уходит к Измайловым.
Наш папа пишет музыку!
- Тру-ру-ру! - напевает папа. - Та-та! Та-та-та!
Это правда, я не люблю Клементи. Не очень люблю я музыку. Но когда папа вот так за роялем поёт и играет и пишет ноты - мне кажется, он сочиняет марш. Музыку я не люблю, это верно. Я люблю разные песни. Те, что поют солдаты. И марши люблю, что гремят на парадах. Если бы папа мой написал такой марш! Я был бы очень доволен. Я папу просил об этом. Он мне обещал. Может быть, он сейчас пишет марш для солдат?
Может быть, я увижу когда-нибудь целый полк - все с винтовками, в касках, раз-два! раз-два! - все шагают под громкий папин марш! Как это было бы здорово!
- Ты пишешь марш? - говорю я папе.
- Марш? Какой марш?
- Самый военный, - говорю я.
- Убери его, - говорит папа.
- Марш отсюда! - говорит мама.
Я иду на балкон. Вижу девочку с бантом. Подумаешь, бант! Папа мой пишет музыку! Может быть, марш!
- Тру-ру-ру! - поёт папа.
Ага, слышит, наверное! Пусть она знает. Всё делает вид, что не слышит!
- Трам-там! - стучит папа по крышке рояля.
Это нельзя не услышать.
Она поднимает голову. Но я смотрю в сторону. Пусть она знает!
Бам! - папа стукнул по крышке рояля. С такой силой, что я даже вздрогнул.
Бам!!! Бам!!! - он стучит кулаком по крышке.
- Ага! Ну, каково?
А она только бантом махнула.
Тогда я разозлился и крикнул:
- Эй, ты! Нечего здесь проходить! Слышишь? Нечего!
Расстроенный, я ушёл с балкона. Я вижу, и папа расстроенный. Он сидит, подперев рукой щеку. Такой весь печальный.
- Мама на кухне, - говорит он.
- Зачем мне мама?
- Тогда как хочешь, - говорит он.
Вот и мама. Она говорит:
- Брось ты это… Володя…
- Что бросить-то? - говорит папа.
- Эту твою… симфонию…
- Я же чувствую… тут вот не то… тут не то… а тут - то!
- Ну и брось, раз всё не то…
- Не всё не то…
- Всё равно.
- Как это так - всё равно?!
- Я-то тут ни при чём, - говорит ему мама.
- Ты ни при чём, это верно…
- И Петя ни при чём, и Боба.
- И Петя, и Боба… - говорит папа.
Он смотрит на нас, а мы на него.
- Дайте мне отдохнуть, - просит папа.
Но ему не дают отдохнуть. К нам звонок. Это Олимпиада Васильевна. Со своим сыном Мишей. Папа будет с ним заниматься.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
СОДЕРЖАНИЕ

1.Я не хочу обедать
2.Соседи
3.На балконе
4.Мой папа идёт дирижировать
5.Папа там, а мы здесь
6.Воскресенье
7.Мой папа пишет музыку
8.Олимпиада Васильевна и дядя Гоша
9.Старик Ливерпуль и папа
11.На даче
12.Мой папа и Алёша
13.Очень маленькая глава
16.До свидания, папа!
18.Я вижу папу
19.Обратно домой
21.Про отцов и про нас
22.Двойка
23.Два письма
24.До свидания, дядя Али
25.На крыше
26.Бетховен! Бах! Моцарт!
27.Олимпиада Васильевна и мама
28.Я встречаю дядю Гошу
29.Карнавал
31.Последняя глава
Отзывы Рид.ру — Мой добрый папа
5 - на основе 5 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
24.02.2016 21:55
Я не большой поклонник Голявкина, есть у него удачные произведения, есть не очень, есть совсем, на мой взгляд, графомания. А вот эта повесть мне понравилась больше всего, что мы с детьми прочитали у этого автора.
Это автобиографическая повесть о детстве, дружбе, семье, о родном городе Баку - очень колоритно и узнаваемо описанном в книге.
Рисунки в книге не цветные, но они как нельзя лучше передают дух того времени и очень подходят к этой повести. Замечу,что книги издательства Самокат часто проиллюстрированы очень специфически, мне далеко не всё нравится. В этой книге иллюстрациями довольна.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
5
15.05.2014 16:58
Прочитанные в детстве книги во многом определяют сознание и мировоззрение - это мое твёрдое убеждение. "Мой добрый папа" - это очень добрая и светлая книга о безусловной нежной родительской любви, о том, какими чистыми и искренними могут быть люди в любой ситуации - и очень здорово, если после прочтения эти семена западут в душу и пустят ростки. В наше время очень не хватает таких людей, как папа главного героя - бескорыстных, отзывчивых, любящих, их катастрофически мало, а они еще и погибают за зря. 

И да, это еще и повесть о войне, хотя войны в ней мало, вроде бы всего несколько страниц, а тем она страшнее и печальнее - она отбирает лучших. И стоит ли эта война того, чтобы уходили наши добрые папы, сыновья и братья? Пусть ее лучше не будет, а близкие будут рядом. 

Войны - это игры политиков, а мы в их руках пешки и солдатики, они решают драться друг с другом за земли, деньги, зарабатывают себе славу и величие, а какой ценой? Они-то сидят себе в кабинетах и крестики на карте отмечают, а мы любимых теряем. Нет, я эту войну не выбираю, мне и в мире хорошо живется. 

Хорошая книжка - антивоенная и полная любви и чистоты, а потому еще и как никогда актуальная. Да и в свете очередной прошедшей годовщины победы стоит обязательно прочитать, чтобы вспомнить в очередной раз, что нет в войне ничего красивого, только грусть и потеря, смерти и лишения. Сколько таких книг нужно написать и прочитать, чтобы не было больше войны?!?
Нет 0
Да 4
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Мой добрый папа» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить