Месть Ледовой Гончей Месть Ледовой Гончей Второй роман цикла «Ледовые корсары». В Пустыне, среди торосов и вздыбленных льдин, под всепрощающим снегом хранится множество тайн. И кому, как не ледовому корсару, знать о них? Главные герои — юноша-эмпат и его друг, бывший воришка из блуждающих городов, — волею судьбы оказались на борту пиратского судна и теперь обречены на приключения. Их ждут падшие шаманы и демоны льдов, следы погибших цивилизаций и покой удаленных форпостов, шпионы таинственного братства и опустившиеся на самое дно легендарные герои. Но когда рядом друг — все не так уж и плохо. Альфа-книга 978-5-9922-1589-2
166 руб.
Russian
Каталог товаров

Месть Ледовой Гончей

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Второй роман цикла «Ледовые корсары».

В Пустыне, среди торосов и вздыбленных льдин, под всепрощающим снегом хранится множество тайн. И кому, как не ледовому корсару, знать о них? Главные герои — юноша-эмпат и его друг, бывший воришка из блуждающих городов, — волею судьбы оказались на борту пиратского судна и теперь обречены на приключения. Их ждут падшие шаманы и демоны льдов, следы погибших цивилизаций и покой удаленных форпостов, шпионы таинственного братства и опустившиеся на самое дно легендарные герои. Но когда рядом друг — все не так уж и плохо.
Отрывок из книги «Месть Ледовой Гончей»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "Сомнения"


Глава первая. "Демоны нижних палуб"


Бродун взревел. Возмущенный и недовольный голос косматого гиганта прокатился по снежной пустыне. Зверь, высотой двадцать футов, не меньше, неуклюже пятился от окружающих его людей и недоумевал - как в такой прекрасный, солнечный день ему довелось столкнуться с наглыми коротышками. Могучий нос-хобот, способный пробивать многовековой лед в поисках пищи, метался из стороны в сторону, будто указующий перст нацеливаясь то на одного моряка, то на другого. Крохи, окружившие бродуна, пугали пустынного странника. От них пахло шкурами мертвецов и грязью, и кроме того они делали ему больно.
В Пустыне вновь громыхнул выстрел дальнобоя. Обиженно взвыв, покрытый белоснежным мехом исполин попятился и сделал прыжок в сторону, мечтая оставить позади обидчиков. Толстые лапы подняли в воздух ледяную крошку, сверкнувшую в свете солнца.
Если бы у него хватило смелости и ума - он мог растоптать пиратов-охотников в считанные мгновения, которые с азартными криками гнали снежного великана на смерть.
Мне стало его жалко.
Зверь, испуганно прижимая лохматые уши и прихрамывая, поспешил прочь от полукольца охотников. Наверняка он уже сто раз проклял себя за то, что не сбежал, когда из-за гряды торосов выполз трехпалубный гусеничный корабль. Бродун мог скрыться, когда ледоход остановился, и с него спустили лайар. Могучие лапы унесли бы пушистого гиганта далеко-далеко от тарахтящей крохи, пока та ползла по безветренной ледяной глади, загоняя его в тиски меж двух кораблей, но мохнатый зверь лишь проводил её настороженным взглядом.
Зря...
Теперь же люди гнали глупого странника Пустыни прямиком к лайару, на носу которого двое моряков привели в готовность бортовой метатель и теперь ждали, когда дичь окажется в пределах выстрела. Двигатель кораблика молчал.
Среди сверкающих под ярко синим небом льдов раздался ещё один выстрел. На огненный порошок капитан сегодня не скупился и его можно понять: мясом бродуна, хоть и жестким, можно кормить команду целую неделю. Хотя может и больше? Никогда не задумывался об этом.
Истинные хозяева Пустыни, маленькие, беззащитные для мороза люди успешно гнали раненного зверя прямиком на спешно организованную засаду. Мне казалось, что на лайаре-то, спущенном с верхней палубы ледохода, можно было избежать ненужной возни. Но скучный корабельный быт настолько достал моряков, что те с радостью приняли участие в "охоте".
- Бауди, чего встал? - одернул меня ворчливый голос Полового. Старший матрос наблюдал за травлей бродуна, облокотившись на очищенные ото льда поручни. Он задумчиво коснулся жуткого шрама на месте правого глаза. Из-под обледеневшего шарфа поднимались облачка искрящегося пара. Металлическая сетка окуляра, прикрывающего здоровый глаз, покрылась инеем. - Работай, а то замерзнешь!
Я послушно взял увесистый ломик и принялся сбивать лед с обшивки. Половой прав: я уже чувствовал как холодные пальцы мороза пробираются под парку. Руки в огромных меховых варежках тоже стали замерзать. Несмотря на то, что сегодня над Пустыней царил чудесный безветренный день (надо сказать большая редкость) - весенний холод никуда не делся, и работа - лучший способ согреться. Тем более, что до ужина мне нужно расчистить дорожку от дверей на первую палубу, до трапа на верхнюю, где сейчас несколько механиков колдовали со странным механизмом, который все почему-то называли "папочкой". Вечно сокрытый чехлом, он был для меня одной из самых больших загадок "Звездочки".
Глаза, хоть и защищенные сетчатыми очками, уже заболели от яркой белизны солнечной Пустыни. Так что к работе я вернулся с облегчением.
Зазвенел металл, откалывающий наросший лед. Позади опять взревел бродун, на сей раз с нотками паники. Стиснув зубы, я продолжил работу. Не выйдет из меня охотника, никогда не выйдет. У меня сердце щемило от жалости к зверю, так неудачно столкнувшемуся во льдах со "Звездочкой". Но оспорить приказ капитана - это слишком смело для простого юнги. Поэтому оставалось лишь затолкать чувства куда подальше и посвятить себя работе.
Бродуны - очень красивые звери. Величественные, неторопливые корабли ледовых морей. Четыре лапы-столба, мохнатое, сильное тело и длинный, невероятно пушистый хвост. Мощная шея, вытянутая морда, заканчивающаяся твердым хоботом и маленькие грустные чёрные глаза-угли.
Ирония судьбы - этим красавцам не страшны даже снежные львы, а вот люди... Мягкие, беззащитные перед клыками хищников люди - самый опасный враг.

Мне представилась жизнь бродуна. Степенная, размеренная. Неторопливые поиски сероватого льда (как раз под таким часто находились колонии волокунов, забивающих вырытые пещеры рыбой). И бесконечное путешествие от горизонта до горизонта. Озаренное почти не греющими лучами солнца или же проходящее под колючими ударами вьюги, среди древних торосов и по снежным мостам над расщелинами. Знаете, иногда я ловлю себя на мысли о том, что этот мир был создан прежде всего для животных. Люди появились позже. И хоть утверждают легенды о первородности человека - мне кажется, все было совсем не так.
Взять хотя бы красный лед.
Белый кусок откололся, обнажив чёрный металл обшивки, с ребристыми вкладками для удобной ходьбы. Я ногой столкнул его вниз, с палубы, пропихнув между прутьями ограждения. Кусок гулко ударил по проходу следующей палубы, раскрошился, брызнув осколками. Ничего. Мне все равно потом внизу работать придется. Скину и оттуда.
Так вот... Красный лед. Людям он ничем не поможет. Этот мох (или растение?) пронизывающие многие ярды замерзшего панциря, можно попытаться сварить, но есть его все равно невозможно. А вот снежные олени, с невероятно вкусным мясом, держатся поближе к алым полям, облюбовывая их себе как пастбища. Но изначально же это был просто лед. Просто то, что уходит прямиком в океан. Причем здесь, казалось бы, люди?
Или взять тех самых волокунов, живущих в толщах льда и редко выбирающиеся наверх. Обладатели вонючего, противного мяса оказывались на столе людей в качестве пищи только в самые голодные дни, когда давно уже съедено все, что можно было съесть. Я слышал, что даже ледовые волки брезгуют охотой за подледными жителями. Зато их рыбные хранилища, сокрытые в белой твердыне - лакомая награда для бродунов. И получается, что волокуны были созданы для бродунов. Только те и разоряют холодные кладовые подледных обитателей.
Если задумываться дальше, то можно предположить, что бродуны и олени были созданы для людей, а волокуны и алый мох - для бродунов и оленей, а рыба и морская вода для волокунов... Но это же безумная цепь, если вспомнить о всех обитателях льдов. Все эти связи, кто кого ест и зачем - не слишком ли сложно для разумного созидания?
Надо льдами пронесся предсмертный вопль бродуна. Могучая гарпунная пушка на лайаре осечек не знала.
- Все, поймали, - сказал Половой. Он отлепился от поручня. - Теперь ждем ежедневного варева от мастера Айза. Бродунина с бродуниной, на бродуниновом бульоне.
Я улыбнулся, почувствовав, как царапнул губы шерстяной шарф. Кок ледохода "Звездочка" не слишком усердствовал в разнообразии меню. Главное, чтобы еда просто была. Вотчина пухлого весельчака находилась на второй палубе. Место сборищ и вечно раскаленных плит. Если хотите забыть о бесконечной зиме - добро пожаловать на кухню Валли Айза. Кок работал почти голышом, вечно мокрый от пота и с жизнерадостной улыбкой на круглом лице. Он был одним из первых, кого я увидел, выбрав путь юнги.
- Давай, Бауди, поторопись. И не забудь потом прибрать там, - Половой кивнул на проход второй палубы. - А то уже нагадил.
- Хорошо!

Охотники тем временем принялись разделывать тушу бродуна. Стараясь не смотреть в их сторону, я продолжил крайне интересную работу "настоящего моряка". Вообще, когда я только оказался на борту "Звездочки", мечтая о далеких странах, то сразу отметил идеальную чистоту. Теперь мне, новичку, доподлинно известно, сколько сил нужно потратить, чтобы добиться такого порядка.
И кто этим должен заниматься.
Первые несколько недель я даже разгибался с трудом. Поясница, спина, руки, ноги - у меня болело просто все. С утра до ночи я и мой друг - беглый воришка Фарриан ан Лавани - "знакомились" с недрами трехпалубного ледохода "Звездочка" при помощи тряпок, щеток, скребков и прочих инструментов уборки. Мастер Половой, старший матрос, поставленный над нами, гонял нас без жалости и какого-либо душевного трепета. Я бы даже сказал - нам доставалось больше чем остальным.
Но справедливости ради надо отметить: почти все моряки палубной команды частенько проводили время на карачках, драя коридоры и жилые залы. За исключением, разумеется, офицеров. Так что ничего постыдного в этом не было.
Казалось бы.
Одной из первых истин мне открылось следующее: палуба на корабле - это государство в государстве. Со своими порядками, традициями и таящимися в темных коридорах демонами.

Когда я закончил, наконец, расчищать дорожку и спустился по внешнему трапу вниз, чтобы не проходить бесконечные коридоры "Звездочки" - тарахтящий лайар привез последнюю партию нарубленного мяса. Моряки, перепачканные замерзшей кровью, возились у кормы ледохода, подготавливая суденышко к погрузке. Скрипел кран, звенели цепи, а внизу радовались тяжелому и удачному дню свежеиспеченные охотники.
Я прошелся по проходу второй палубы, сбросив вниз обломки льда, и побрел к ближайшему тамбуру. С работой покончено и если меня не поймает кто-нибудь из старших матросов - можно отобедать и спокойно предаться праздному отдыху в кубрике палубной команды.
Штурвал, отпирающий дверь в тамбур, загудел, проворачиваясь, и я шагнул прочь из ледяного мира в обитель тепла. Именно так пару месяцев назад мы с Фарри ступили на борт корабля, ещё не зная, что судьба закинула нас к лихим владетелям пустынь - ледовым корсарам.
Не могу назвать это время плохим. Отнюдь. Здесь я никому не был должен. Да, много работы. Но это работа, это труд, это справедливо. А то что скучно... По мне так лучше поскучать, чем вернуться в те времена, когда надо мною висели тени Звездного Головача и пьяницы Эльма. Когда я был заперт в снежном городке и с ужасом ждал появления слуг Черного капитана, идущих по моему следу.

О том, чем занималась "Звездочка" я трусливо старался не думать. Был случай, полтора месяца назад. Обычный день вдруг преобразился. Ледоход встал, старшие матросы пробежали по палубе и заперли все люки наружу и на другие уровни, а Половой собрал нас в кубрике и тщательно следил, чтобы никто не отлучился. Одноглазый корсар нервно теребил ключ от оружейного склада и вслушивался в рокот двигателей. Корсары палубной команды нервно шутили меж собой и тоже ждали пока ледовые штурмовики капитана "договариваются" с владельцем пойманного судна. Кто-то надеялся, что сделка полюбовной не будет и абордажникам потребуется помощь(тогда в руки палубной команды попадет оружие). Кто-то, как и я, боялся.
Грохот моторов, свет шаманских фонарей над головами и напряжение, страх перед схваткой - я помню те ощущения. Мы не могли даже посмотреть, что происходит снаружи - иллюминаторы были только в некоторых каютах штурмовиков на первой палубе, да в рубке капитана. Обхватив колени руками, я сидел и молился всем богам сразу, и Темному и Светлому, чтобы драка прошла без нашего участия. Вернее, без моего участия, хотя и понимал, что нет никакой разницы возьму я оружие в руки или нет. Я - корсар. Тот, кто живет за счет чужого горя. Дело совсем неблагородное. Тогда мне хотелось как можно быстрее сбежать с корабля. Но вокруг на многие десятки миль не было ни единого поселения.
В тот раз обошлось. Капитан пойманного ледохода откупился частью груза и ушел, а мы, просидевшие в напряжении несколько часов, выползли наружу, чтобы перенести захваченное добро на корабельные склады. Ни капли крови не пролилось на ослепительный снег. Никто не остался лежать среди безжизненных льдов.
Но то было в тот раз...
Потом мы почти месяц простояли в Пустыне, в стороне от путевиков и проложенных трактов. Трехпалубный шапп спрятался в расщелине, подальше от чужих глаз и ждал какой-то определенный груз. Старое место встречи, как с тоской звали его моряки.
Несколько дней назад к месту встречи подошел чёрный шапп и выгрузил на снег три сотни мешков с зерном. Капитан "Звездочки", Аргаст Дувал, по прозвищу "Гром" очень долго торговался с косматым, похожим на медведя командиром черного судна. Я наблюдал за этим с палубы, ежась от пронизывающего ветра. Ощетинившиеся оружием абордажники обеих команд стояли друг напротив друга, и посреди этой молчаливой угрозы резко жестикулировали два здоровяка. Торг длился около часа, и после того как владельцы кораблей ударили по рукам - мы спустились за грузом и оттащили его на теплый склад.
Интересно, откуда взялось столько зерна? Неужели там, на юге, есть такие большие теплицы?
Впрочем, это было несколько дней назад, и теперь мы двигались куда-то на юг, делая остановки вроде той, что сейчас. Теперь мы действительно были вольными бродягами Пустыни.
Не могу сказать, что мне это нравилось.


"Кошки" повисли у меня на плече, дверь на вторую палубу отворилась, и я очутился в царстве теплых запахов. Этот тамбур выводил прямиком на кухню мастера Айза, большую часть времени колдующего над плитами. Ароматы сырости, варева, нечистых тел и острых ноток энговых смесей кружили голову. В прямом смысле. Затхлый зал, проветривающийся очень редко, посреди которого нахохлились плиты кока, был окружен лежаками механиков корабля - а этот народец зазря не мылся, справедливо полагая, что все равно придется испачкаться.
Поначалу запах кухни был истинным испытанием, но со временем я привык. И сейчас, стоя в воняющем зале с низким потолком и переборками (чтобы беречь тепло от плит и печей), думал о том, что раз время ужина уже пришло, то можно заглянуть к корабельному коку за миской баланды. Грубое, конечно, словечко. Да, мы частенько ворчали на старину Валли, но исключительно в дань традиции. Готовил он на самом деле очень вкусно.

- Мастер Айз! - окликнул я здоровенного кока, работающего, как водится, с голым пузом и со смешным колпаком на бритой голове. - А можно...
- О! Бауди! Не можно, а нужно! - он обернулся, махнул рукой, в которой был зажат половник, в сторону стоящего у плиты подноса. - Бери и дуй к шаману, поняло? Пусть оно пожрет, да?
Я сокрушенно вздохнул, но спорить не стал. Юнга делает все, что приказывают старшие матросы или офицеры. Валли Айз, как кок, принадлежал к касте последних.
- Я тут "кошки" оставлю с паркой?
- Оставляй, чудо. Поторопись, остынет!
Он забыл про меня в ту же секунду, как я коснулся подноса. Работы у кока хватало.
Корабль содрогнулся, взревел и тронулся с места. Звякнула посуда, сваленная горой в мойке, задрожали кастрюли и чаны, сложенные в нависающий над плитой отсек. Я пошатнулся, схватившись за стол.
- Драный демон, - сорвалось с губ.
Меня ждала нижняя палуба.

Как я уже говорил - каждый уровень пиратского шаппа - это свой, особенный мир. Есть первая палуба, вотчина офицеров и ледовых штурмовиков - украшенная коврами и диковинными шкафчиками из дерева. Всегда светлая, всегда тихая, если плотно прикрыты двери в небольшой тренировочный зал. Трехместные каюты абордажников, отдельные покои офицеров - постоялый двор на гусеницах, а не боевая палуба. Чуждый для простого моряка мирок с отдельной отопительной котельной.
Из палубной команды наверху чаще всего бывали стюарды. Самая замкнутая и оторванная от простых пустынников группка. У нас в общей зале спал только один из них: старший матрос Ворчун - остальные держались поближе к офицерам, прикрепленные каждый к своему "хозяину".
Стюардов в команде недолюбливали. Может быть из зависти, а может быть из-за очевидного примера как может извратиться вольная жизнь странника Пустынь. Был ты свободным человеком, и вдруг стал личным рабом какого-нибудь головореза. Пусть еда лучше, работы меньше, но ты себе уже не принадлежишь. Ты - стюард.
Меня передергивало от перспективы оказаться среди офицерских слуг. Вторая палуба казалась мне значительно милее. Все её запахи, все шумы, темные закоулки и старые топчаны общих залов были частью мира простого моряка или техника. Здесь всегда бурлила жизнь. Даже ночью. Слышались беседы у печек. Шатались по темным коридорам обходчики или ремонтники. В столовой, неподалеку от кухни мастера Айза, постоянно торчал кто-то из ледовых штурмовиков, соскучившихся по общению с "простыми людьми".
Первая, вторая палубы - вот она корабельная жизнь. Настоящая. И в пику ей существовал нижний уровень "Звездочки".
Я остановился на последней ступеньке трапа, ведущего в темный коридор технической палубы. Ненавижу это место и считаю его самой зловещей частью корабля. Царство грохота с которым не справлялась даже усиленная обшивка перегородок. Я чувствовал, как ярдах в двадцати от меня, за могучими боками шаппа, перемалывают вековой лед огромные траки. Судно тряслось и подрагивало из-за неровностей Пустыни, и ему вторило тихое позвякивание крышки на кастрюле да дрожь зубов.
В этой темноте кто-то есть
Я сошел с трапа в пахнущий маслом и гарью мир корабельных механиков, оказавшись на территории тьмы, затхлого воздуха и резких звуков. Очень странное место облюбовал себе старый корабельный шаман. Нездоровое. Перехватив поудобнее поднос, я с тоской посмотрел вперед, туда где кончалось пятно света от фонаря и начиналась тьма. Вдоль пола тянулась труба отопления, покрытая старыми тряпками. Не знаю, для чего они, но унылую картину дополняли прекрасно.
Пол под ногами дрожал, и я шел очень аккуратно, ожидая в любой момент резкого толчка или удара. Позади сквозь переборки доносился грохот расположенных на корме двигателей.
Балиар ан Вонк самый чудаковатый человек на борту "Звездочки". Даже полубезумные инструментарии, большую часть дня проводящие здесь, среди механизмов, предпочитают спать на второй палубе, где грохот двигателей "Звездочки" ещё можно научиться не замечать (хотя несмотря на все многослойные перегородки, призванные снижать грохот до терпимого - гремело у двигательной очень сильно) .
Старый шаман почти никогда не покидал черной палубы.

Оказавшись на границе света и тьмы, я перевел дух. Теперь поворот направо. Там будет безликая дверь в технические помещения и узкий закуток, в котором должен гореть фонарь. Если он горит - хорошо. Если нет, то наощупь в закуток и вдоль стенки налево, дальше - переход в ещё один коридор. Там будет ещё один, и я его увижу, если не погас фонарь. Инструментарии дотошно проверяют каждый механизм на своей палубе, следят за любой мелочью, связанной с сердцем корабля. Однако освещение коридоров к их интересам не относится. Капитан Аргаст Дувал как-то умудрился заставить их самостоятельно убирать свои проклятые коридоры, чтобы держать палубную команду подальше от секретов инструментариев, но вот битву за фонари вне технических лабиринтов проиграл. Так говорили в кабаке "У Полового" (как в шутку называли печь посреди жилого зала простых моряков, у которой постоянно грелся кто-то из старожилов и с охотцей делился жуткими историями да легендами "Звездочки").
Одна из страшных сказок гласила, что на третьей палубе обитают души погибших моряков. Тех, кто настолько прикипел сердцем к бывалому шаппу, что даже после гибели остался на борту. Меня страшилки не трогали. Опыт подсказывал, что от живых гораздо больше неприятностей. И я с большей радостью встретился бы в темном коридоре с духом мертвого моряка, чем с тем, кого увидел в проходе к каюте шамана.
Под мерцающим фонарем, прислонившись к переборке, стоял ученик шамана - Зиан ан Варр. Тощий, как древко алебарды, в роскошной, распахнутой шубе. Вытянутое лицо с надменно поджатыми губами, темные провалы пустых глаз с вечно розоватыми белками от пагубного пристрастия к алому камню.
Он о чем-то переговаривался с механиком, лицо которого было тщательно обмотано грязными тряпками, а глаза скрывали огромные защитные очки. Инструментарию явно хотелось уйти подальше от скучающего Зиана, но он терпеливо изображал интерес к беседе.

Ан Варр - один из демонов "Звездочки". Желтое пятно на свежевыпавшем снеге. Избалованный лицемерный ублюдок, которого ненавидела большая часть палубной команды, и опасались механики. Лихих штурмовиков он задирать не смел, а при офицерах имел вид придурковатый и благоразумный. Ему хватало ума не наглеть и держать себя в руках, и потому меня колотило от бессильной ярости, когда я видел Зиана в компании с кем-нибудь из властьпредержащих на корабле пиратов.
Было в нем что-то необъяснимое, что-то такое, что нельзя описать словами. Удивительно, но он ни разу не задевал меня. Ни разу не трогал, но я его ненавидел. Просто за то, что он был. Досадное, глупое чувство. И даже сейчас я не могу понять, отчего оно тогда возникло так ярко, так невыносимо важно.
Надо сказать, что Фарри на тот момент уже как-то получил свою дозу подлости от "привилегированного" пассажира. Не сильно, не очень обидно, обошлось внеочередными работами на гальюне. Такими незначительными достижениями могли похвалиться немногие палубники. Обычно расплата за шалости молодого шамана была куда строже. Кое-кто при виде Зиана вздрагивал и прятал глаза, вспоминая что-то из прошлого. Истории эти никогда не рассказывали в нашем "кабаке". Но они всегда были где-то неподалеку.
У печки Полового говорили, что когда-нибудь капитан узнает о бесчинствах юнца, говорили, что тогда все станет иначе. Но люди опытные, пересекающие Пустыню уже не один год, лишь хмыкали и напоминали, что свободные шаманы, пусть даже такие неприятные как ан Варр, у путевых столбов не валяются, а гильдейские стоят так дорого, что капитан Гром и дальше будет путешествовать с закрытыми глазами и с затычками в ушах.
Зиан, скучающий в проходе, увидел меня и некрасиво улыбнулся. Словно кто-то прорезал дугу на его прыщавом круглом лице. Его уныние, неприязнь к механику и злость на учителя моментом растворились в новой эмоции. Но это была не та радость, которую испытывают от встречи с приятелем. Так ликуют грабители, зажавшие в переулке богатую добычу. Или циркачи, выходящие на помост перед зрителями.
Тело как одеревенело. Очень хотелось развернуться и уйти, лишь бы не проходить по узкому коридору мимо затаившегося мерзавца. Из-за подноса мне пришлось бы хитро маневрировать, лишь бы не задеть Зиана. И ан Варр это понимал. Он улыбался, ожидая кульминации и развязки.
"Тебе придется потесниться, Эд. А это значит, что ты проиграл. Что ты выполняешь его волю."
Я прогнал прочь гордыню. Разумнее всего было заткнуть её и пройти через пустяковое испытание. Подумаешь, ерунда какая-то, мелькнуло в голове.
"Не ерунда!"
Инструментарий чуть потеснился, пропуская меня. В его очках показалось мое отражение. Напряженное лицо, почти каменное. Угрюмый взгляд. Я и правда так выгляжу? Расслабься, Эд! Немедленно расслабься, не то он все поймет. Поймет, что ты его боишься.
"Разве?"
Чуть приподняв поднос, лишь бы не задеть Зиана, я попытался протиснуться мимо.
- Постой, юнга! - вдруг сказал шаман. - Что же ты несешь? Неужели с кухни прислали помои для нашей свинки?
Он покосился на инструментария, ожидая реакции на шутку. Тот неуверенно хмыкнул и чуточку сжался, мечтая юркнуть куда-нибудь в темный угол.
- Это ужин для мастера Вонка, - сказал я.
- Мне кажется, что именно это я и сказал! Дай взглянуть, чем кормят старого безумца.
Он бесцеремонно протянул руку и стянул крышку с кастрюли. Я попытался отшагнуть, но Зиан ловко вцепился свободной рукой в поднос и вонзил в меня взгляд.
- Не дергайся. Уронишь.
Затем он с заговорщеским видом посмотрел на механика, подтянул поднос к себе поближе и смачно харкнул в парящее мясо.
- Немного приправы от ан Варра. Все для любимого учителя.
Несколько мгновений я приходил в себя от шока. Поднос показался очень тяжелым, словно в слюне обсосанного любителя алого камня содержались тысячи фунтов горной породы.
- Иди уже, чего стоишь, юнга.
Лязгнула вернувшаяся на место крышка.
- Ты больной? - вырвалось у меня. Глупое, беспомощное. Мне стыдно за то, как я тогда отреагировал. Ничего лучше детского "ты больной" у меня на тот момент не нашлось. Увы, я никогда не умел отвечать остротами. Это талант Фарри, а не мой.
- Да брось ты, пусть откушает мяса, чего ему станется. Главное, как мне видится, чтобы он не попросил меня разжевать ему пищу. Но пока зубы старика ещё на месте. Справится, как думаешь?
Зиан посмотрел на инструментария, надеясь, что его искрометная шутка не прошла незамеченной.
- Надо идти, - буркнул тот. - Срочно.
Он, мысленно давно уже просчитавший каждый шаг до ближайшей двери, рванулся с места и быстро скрылся в одном из подсобных помещений, впустив в коридор лязг машин.
- Струсил, - сам себе прокомментировал это Зиан. Взгляд шамана блуждал под действием алого камня. Он катал наркотик во рту, пытаясь вспомнить имя безвестного механика, и совсем не думал обо мне, а я боролся с закипающим внутри гневом. Не надо обзаводиться врагами так скоро. Не надо!
"Ты не сможешь. Ты везде найдешь себе неприятности, Эд. И кто-нибудь непременно пострадает. Непременно!"
От него несло давно не мытым телом. Запах перебивал даже привычный для третьей палубы смрад энги и её смесей. Он вонял даже больше чем инструментарии.
- Ты чего творишь? - вырвалось у меня. Разум пал на колени, пораженный возмущением и гневом. Логика отступила.
Он с недоумением посмотрел на меня, затем на оскверненный котелок с мясом, но промолчал, искренне не понимая моего возмущения.
- Я говорю, чего ты творишь?! Это ужин мастера ан Вонка!
Зиан опять не произнес ни слова, бестолково улыбаясь. Шаркуний сосатель камня! Хотелось сказать ему что-нибудь обидное, злое, пробудить совесть, если она у него вообще есть. Где-то на краю сознания я понимал, что никто мне не поверит в то, что Зиан плюнул в ужин учителю. И уж тем более сам добряк Балиар не поверит. Свидетель-инструментарий рисковать не станет и затеряется среди собратьев так, что я никогда не узнаю, кто он вообще был.
Я стоял в коридоре, держа поднос с испорченным мясом, и пытался придумать, как быть дальше. На миг во мне появилась мысль, что пусть сами разбираются друг с другом. Мое дело - отнести ужин. Что там с ним сделают по дороге - неважно. Пусть хоть яд сыплют, какая мне разница?
Но эта слабость жила во мне только один миг. Может быть, лучше всего ей было и победить, не знаю. Потому что в следующие несколько минут мною безраздельно владел гнев.
- Совсем ум потерял, камнесос поганый, - прошипел я и ткнул Зиану подносом в грудь. Тот опешил, распахнул глаза в изумлении. Кастрюлька перевернулась, и парящее мясо с бульоном пролилось ему на одежду.
Вскинув руки, ан Варр уставился на то, как по его дорогой шубе стекает жир. Потом поднял взгляд на меня.
- Ой, простите, - процедил я и нагло встретил его взор.
- Я это так не оставлю, запомни.
Блуждающий взгляд сосателя прояснился.
- Понял, палубник? Ты зря так поступил. - Зиан приоткрыл рот, показав гниющие зубы. - Очень зря.
- В следующий раз будешь думать, прежде... - не мог смолчать я.
Ученик шамана подался вперед и попытался достать меня кулаком, но я легко угадал его движение, отшатнулся, и в свою очередь приложил его в скулу. Небольно, но обидно. Слишком небольно. Руки чесались страшно, честное слово. Хотелось размазать недоноска по коридору. Накопленная за последние два месяца ненависть рвалась наружу, словно получив единственный шанс.
"Помни об Эльме. Ты же не хочешь стать таким же?"
- Ах ты шаркуний выродок! - взвыл Зиан и отпрянул. - Поганая шавка!
Я неторопливо поднял поднос с кастрюлей и пожал плечами, буркнув:
- Зато у меня хотя бы мозги имеются!
Он услышал это сквозь гул двигателей и заскрипел зубами, а я, наслаждаясь его обидой и возмущением, зашагал по коридору в сторону трапа. Ноги и руки потряхивало лихорадкой драки, но я знал, что ухожу победителем.
- Я этого так не оставлю, палубник. Ой не оставлю, - прошипел мне в спину Зиан. Он скрестил на груди дрожащие руки и тщетно пытался успокоиться. Уголок его рта предательски подергивался.
- Напугал льва морозом, - сорвалось с моих губ
И тут мне в шею что-то противно шлепнулось, от чего по телу пробежали отвратительные мурашки. Меткий гад умудрился забросить мне за шиворот жирный кусок мяса. Мерзкий, царапающий кожу налипшей грязью. Я обернулся, отбросил в сторону поднос и двинулся к прищурившемуся Зиану.
Он не проронил ни слова. Он попытался закрыться от моих ударов, но ни разу не атаковал. Я понял почему лишь когда услышал удивленный старческий возглас:
- Что здесь происходит?
На пороге своей каюты стоял Балиар ан Вонк с фонарем в руке. Добродушное лицо пожилого шамана вытянулось от изумления. Он переводил взгляд то на разбрызганный ужин, то на меня, прижавшего Зиана к стене.
- Я и сам хотел бы это знать, учитель! - сказал ан Варр. Он отстранился от меня, повернулся к шаману лицом и развел руками. - Посмотрите, что он сделал с моей шубой?
Гнев во мне сошел на нет, лишив сил и разума. Я понял, что потерял инициативу, что погорячился. Осознал, что никто не услышит моей жалобы на то, что ужин был безнадежно испорчен плевком Зиана. Мало того, меня скорее всего ещё и осудят, посчитав за ябеду. Вместо этого я угрюмо стиснул челюсти и встретил осуждающий взор старого шамана.
- Все не так, как выглядит, - жалко проговорил я и заткнулся.
- Я не хочу разбираться в этом, я видел то, что видел и не видел того, что было до этого, - сказал старик. - Но ты, малыш, знаешь законы "Звездочки".
Он смотрел на меня, ожидая реакции, и я покорно кивнул, понимая, что меня ждет.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785992215892
Бумага:   Газетная
Масса:   305 г
Тираж:   8 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Фронтиспис
Художник-иллюстратор:   Аникин Владимир
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить