Храброе сердце Ирены Сендлер Храброе сердце Ирены Сендлер Оскара Шиндлера знают все, Ирену Сендлер – единицы. Рискуя жизнью, Ирена спасла 2500 детей. О ее подвиге молчали более 60 лет… Когда ей исполнилось 97, она была номинирована на Нобелевскую премию Мира. Во время Второй мировой войны польская католичка Ирена Сендлер, рядовой социальный работник, создала подпольную организацию для спасения еврейских детей, обреченных на верную смерть за стеной Варшавского гетто. Рискуя жизнью, на дне сумки для инструментов она выносила малышей из гетто, а в задней части грузовичка у нее был мешок для детей постарше. Имя каждого спасенного ребенка Ирена вносила в список, чтобы после войны пристроенные в приюты дети смогли найти уцелевших родственников. Всего в списках числится 2500 имен. Мир не знал о ее подвиге до тех пор, пока три школьницы из Канзаса не решили написать об Ирене доклад... Эксмо 978-5-699-65020-0
403 руб.
Russian
Каталог товаров

Храброе сердце Ирены Сендлер

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (4)
  • Отзывы ReadRate
Оскара Шиндлера знают все, Ирену Сендлер – единицы. Рискуя жизнью, Ирена спасла 2500 детей. О ее подвиге молчали более 60 лет… Когда ей исполнилось 97, она была номинирована на Нобелевскую премию Мира.

Во время Второй мировой войны польская католичка Ирена Сендлер, рядовой социальный работник, создала подпольную организацию для спасения еврейских детей, обреченных на верную смерть за стеной Варшавского гетто. Рискуя жизнью, на дне сумки для инструментов она выносила малышей из гетто, а в задней части грузовичка у нее был мешок для детей постарше. Имя каждого спасенного ребенка Ирена вносила в список, чтобы после войны пристроенные в приюты дети смогли найти уцелевших родственников. Всего в списках числится 2500 имен.

Мир не знал о ее подвиге до тех пор, пока три школьницы из Канзаса не решили написать об Ирене доклад...
Отрывок из книги «Храброе сердце Ирены Сендлер»
…Прозвучал отбой, и Ирена с матерью и соседями, многие из которых выбежали из дома в чём спали, поднялись обратно наверх. Она переоделась, взяла противогаз и влилась в достаточно жидкий, но оживленный поток растерянных варшавян, пытающихся продолжать жить нормальной жизнью в первый день войны.
В нескольких кварталах от неё что-то горело – в небо поднимался чёрный столб дыма. Трамваи ходили по расписанию, будто не происходило ничего необычного, но у всех были с собой сумки с чёрными резиновыми противогазами. На улицах царило необычное единение. Ирена без всякого стеснения разговаривала с людьми, которых знала в лицо по ежедневным поездкам на работу и с работы, они обменивались слухами, говорили друг другу слова поддержки, стараясь просто быть вместе или, может, придать друг другу смелости. Она рассматривала пассажиров и думала, кто из них доживёт до конца войны.
Рабочий стол Ирены был завален прошениями и папками с документами. Не успела она открыть первую из них, как снова завыли сирены, и сотни работающих в здании людей забились в подвал. По слухам, эти бомбоубежища могли спасти людей от всего, кроме прямого попадания. Гремящие над их головами взрывы сотрясали здание до основания. Рядом с ней на жёсткой скамейке сидела ещё одна Ирена – Шульц. Глаза её были закрыты, но по шевелению губ было видно, что она либо молится, либо успокаивает себя, что-то напевая. Но что это было на самом деле, Ирена не слышала.
Шульц была начальницей Ирены в 1932 году, когда она только пришла на работу в службу соцзащиты. Теперь они вместе подделывали документы и всячески мошенничали с госфинансами, чтобы облегчить жизнь своих подопечных. Их называли "двумя Иренами".
К своей противозаконной деятельности Ирена Шульц относилась с юмором. Но при этом она ещё и отличалась внутренней дисциплинированностью и фотографической памятью. Она знала обо всех подложных документах, обо всех случаях мелкого мошенничества с госфондами, помнила имена и места работы всех сообщников. Она знала, кому из коллег можно доверять и что можно поручить.
Очередная бомба разорвалась в опасной близости от их здания. Напротив двух Ирен сидели директор службы соцзащиты Ян Добрачинский и его секретарь Яга Пиотровска. Она было потянулась, чтобы схватить начальника за руку, но в последний момент остановилась.
Ещё один зубодробительный взрыв, на этот раз так близко, что с потолка посыпалась штукатурка. Заморгали лампочки, кто-то закричал. Ирена почувствовала, как у неё на руках зашевелились волоски.
Ирена Шульц перешла напротив и присела по другую руку от Яна Добрачинского.
Только здесь, в бомбоубежище, Ирена заметила, какой он крупный мужчина. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверь, а в подвале он даже не мог встать во весь рост. Всё в Добрачинском было какое-то большое и тяжелое. Голова и плечи склонялись вперёд, густые чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад. До недавних пор он редко выходил из своего кабинета и почти никогда не улыбался. Когда он вставал, руки у него несуразно висели по сторонам, словно не входили в изначальный план его создателя, а были приделаны уже потом, на всякий случай. Но где-то с полгода назад, когда его помощником по административным вопросам стала Яга Пиотровска, всё изменилось, и он словно оттаял. В конторе про них ходили всяческие слухи.
Ирена с Ягой тянулись друг к другу, как это часто бывает с полными противоположностями. Ирену привлекала богемность Яги, а той импонировали человеческие качества Ирены. Яга была на целую голову выше, и Ирене думалось, что её фото вполне можно было бы вынести на обложку модного журнала. Яга была завсегдатаем артистических кафе и ночных клубов типа "Romanishes Caf" и приносила оттуда множество всяких историй. Даже на работу она одевалась, словно собираясь в богемный клуб – ярко-красный лак для ногтей и такая же помада, коротко подстриженные по последней моде каштановые волосы, игривая улыбка на лице. Толстую чёрную оправу своих очков Яга разрисовала разноцветными точечками и закорючками. Яга сама шила себе авангардную одежду, и на этот раз была в платье из круглых и треугольных лоскутков бордового и зеленого бархата.
Ирена тайком рассматривала угловатые черты лица Добрачинского: острый нос, квадратная челюсть, зачёсанные назад набриолиненные тёмные волосы… Ирена Шульц о чём-то пошепталась с ним и сделала какие-то пометки у себя в блокноте.
Внезапно раздался ещё один взрыв, самый близкий за все время, и все бывшие в убежище разом вскрикнули, будто сидели в вагончике на "американских горках". Ирену пугала вероятность погибнуть в этом подвале – её тело будет гнить под тоннами битого кирпича, пока его не обнаружат, если вообще обнаружат… Но ещё больше пугала перспектива оказаться погребённой под руинами заживо.
Ирена Шульц вернулась на своё место рядом с Иреной. Добрачинский с непроницаемым лицом открыл принесённую с собой книгу и взялся за чтение "Преступления и наказания".
– О чём вы? – шёпотом спросила Ирена.
Ирена Шульц пожала плечами.
– О делах. О рабочих мелочах, – она попыталась улыбнуться. – Ты его недолюбливаешь, Ирена, но он очень изменился.
Ирена почувствовала, как у неё по спине побежала струйка пота.
– Хотелось бы, чтобы он получше относился к людям.
– В действительности мы говорили о евреях, – сказала Ирена Шульц, – о том, что теперь, после начала войны, им будет ещё труднее жить. Он им тоже очень сочувствует.
Ирена не упустила возможности съязвить:
– Сочувствием их не накормишь.
Ирена Шульц принялась теребить сумку с противогазом.
– Ян Добрачинский, конечно, человек сложный. Но Яга говорит, что мы должны ему довериться.
– Ты же не рассказала ему о наших…
– Нет. Нет, конечно же, нет. Но, мне кажется, в скором времени нам просто придется это сделать.
Снаружи было затишье… разрывы бомб слышались редко и где-то далеко. Ирена откинулась на стену и закрыла глаза. Она прекрасно помнила свою первую личную встречу с Иреной Шульц в 1935-м, через три года после поступления на работу.
Всю ночь тогда шёл снег, и Варшава превратилась в город из рождественской сказки. Но Ирена знала, что уже к середине дня девственные снежные одежды покроются грязью и волшебство обратится в жидкую кашу под ногами. Рабочая неделя шла нервно, потому что Ирена силилась понять смысл введённых правительством ограничений на помощь евреям и цыганам. Когда Ирена добралась до своего кабинета, её помощница сообщила, что из центральной конторы на Злотой, 74, позвонила её начальница Ирена Шульц и сказала, что зайдёт сегодня "проверить кое-какие документы". За три года работы в соцобеспечении Ирена ни разу не встречалась с надменной пани Шульц, о которой шла не очень добрая слава. Зная её твёрдый почерк, скрупулезность и педантизм в бухгалтерских вопросах, Ирена представляла свою невидимую начальницу этаким функционером, пожилой женщиной, обожающей ставить на место ходящих у неё в подчиненных молодых девчонок…
В кабинет Ирены вошла высокая, исполненная внутреннего достоинства женщина всего несколькими годами старше её самой, одетая в модный, но практичный серый костюм, с мужским портфелем. Она шагала с самоуверенностью актрисы: плечи подняты, грудь вперед, голова гордо вскинута вверх. Когда начальница подошла поближе, Ирена увидела, что её короткие светлые волосы, наверно, для пущей строгости образа, прихвачены чёрными шпильками. Приближаясь к столу Ирены, она не сводила с неё своих голубых глаз.
Женщина по-мужски протянула Ирене руку.
– Я пани Шульц… из главной конторы, – сказала она своим хрипловатым голосом. – У меня к вам есть несколько вопросов.
Она незаметно огляделась по сторонам, чтобы определить, насколько близко находятся те, кто может их услышать, а потом села на стул рядом с Иреной и достала из кожаного портфеля несколько папок. Она наклонилась поближе и, почти касаясь своей головой головы Ирены, проговорила:
– Здесь есть ошибки.
Ирена узнала эти папки: Пищеки, Голдблатты, Штерны, – и у нее ёкнуло сердце. Причина визита пани Шульц была ясна. Если её уволят, денег не будет не только на лекарства для мамы-сердечницы, но и на еду. Хорошо, если просто уволят, а то ведь и отправят в тюрьму!..
Ирена Шульц открыла папку Пищеков.
– Здесь есть ошибки, – повторила она, и Ирена приготовилась услышать самое страшное.
После того как чуть раньше в том же году умер маршал Пилсудский, государственная политика сильно качнулась вправо и силу в стране набрало национал-демократическое движение Дмовского. Новые правила распределения соцпомощи ущемляли права евреев и приносили большие страдания большинству подопечных Ирены. Чтобы семья Пищеков могла и дальше получать социальное пособие, нужно было внести в их дело две "поправки". Крохотные изменения, ничего серьёзного. В описании жилья Пищеков, квартиры, больше похожей на нищенскую хижину, указывалось, что "три человека занимают две комнаты", тогда как это была одна комната, разделенная стараниями скаредного домовладельца на две грубо сколоченной перегородкой. Поэтому Ирена заменила две комнаты в описании жилищных условий на одну. Их дочь по возрасту потеряла право на пособие, и Ирена подправила дату ее рождения, сделав её на шесть месяцев моложе… всего-то на полгода. Свои криминальные деяния она оправдывала, напоминая себе то, чему учил её отец, убеждённый социалист. Сострадание и закон, говорил он, иногда противоречат друг другу, и в этом случае законом всегда нужно считать сострадание. Ведь её подопечными были Пищеки, а не законодатели-антисемиты. Отец, работая в Отвоцке, тоже тайком таскал из лечебницы лекарства, чтобы раздавать их пациентам из бедных еврейских семей. Она делала почти то же самое – чуть-чуть нарушала закон ради высшего блага.
Начальница показала на одну из строчек документа:
– Этот ребёнок… Сара Пищек… в обоих документах указана неправильная дата рождения.
– Какая халатность с моей стороны. Обычная описка. Приходится заполнять так много формуляров!..
Ирена Шульц помолчала, пока мимо них проходила другая работница, а потом показала на "ошибку" Ирены кончиком остро заточенного карандаша и тихонько сказала:
– Вы поменяли всю дату рождения… и день, и месяц, и год. Это сразу же вызвало у меня подозрения. Вы прекрасно знаете, что выделять льготы и пособия людям, не имеющим на них права, противозаконно. Господин Пищек дал вам взятку?
Ирена резко выпрямилась на своем стуле и, стараясь говорить не очень громко, ответила:
– Никаких взяток. Я сделала это, чтобы им было чем кормить Сару. Ей же всего три года.
Она с мольбой посмотрела в небесно-голубые глаза Ирены Шульц.
– А она умирает с голоду.
Они некоторое время сидели молча, сверля друг друга глазами. Наконец Ирена Шульц опустила глаза и обвела кружочком ложную дату рождения.
– В следующий раз меняйте только год. Это будет честная описка по невнимательности, и её вряд ли заметит даже такой буквоед, как я.
Вот так они стали подругами и заговорщицами. Осенью 1938 года на Варшаву внезапно накатила следующая волна беженцев, и двум Иренам пришлось снова придумывать способы выделения пособий тем из них, кто был беднее всех и не имел на них права. Все это превратилось в некую мрачную игру; правительство вводило новые дискриминационные правила, а две Ирены находили способы их обойти. Они действовали все смелее и увереннее. Они нашли сочувствующих среди работников продуктовых складов, знали, кому доверять, где достать поддельные документы. Это сотрудничество постепенно переросло в странную, но очень крепкую дружбу. Время от времени Ирена Шульц шутливо плакалась Ирене, что мошенничать не в её характере, что в нормальные времена она чтила букву закона и была образцовым бюрократом.
Смотреть на эту парочку было одно удовольствие. На фоне высоченной блондинки Ирены Шульц темноволосая и розовощекая Ирена казалась еще миниатюрнее, чем была на самом деле. В последние мирные месяцы они работали по 12 часов в день. Два-три раза в день, не исключая суббот и воскресений, они носили пищевые концентраты, деньги и лекарства в еврейский район города. Ирена Шульц была вооружена поддельным пропуском на склады и письмом за подписью только что назначенного директором службы соцобеспечения Варшавы Яна Добрачинского. Ставя свою подпись на листе бумаги, он думал, что на нём напечатают документ об уровнях зарплат комендантов жилых домов.
К лету 1939 года практически все еврейские дети в Варшаве были лишены права на социальную помощь и пособия. Но две Ирены продолжали придумывать все более хитроумные способы обходить эти ограничения и, практически не оставляя никаких следов, перенаправлять денежные потоки. Они работали в тесном сотрудничестве с Евой Рехтман, бывшей социальной работницей из отделения Ирены, уволенной за свое еврейское происхождение. Ева с Иреной устроились на работу одновременно, в 1932 году, для обеих это был первый опыт работы в сфере соцобеспечения, и они быстро сдружились. Ева отличалась яркой и нестандартной семитской наружностью: оливковая кожа, светлые волосы, крупный, но не слишком, нос, экзотические, широко расставленные добрые светло-карие глаза. Ева Рехтман выделялась в любой толпе, длинные ноги и осиная талия как магнитом притягивали взгляды мужчин. С лица ее никогда не сходила улыбка.
У них в конторе Еву называли не иначе как "этой волшебной еврейкой, способной добиться чего угодно.
– У нее фотографическая память! – восхищались коллеги. – Она никогда не унывает. Иногда даже кажется, что таких идеальных людей не бывает.
Еву сократили зимой 1938–1939-го, когда вышел указ правительства, предписывающий уволить из госорганов опеки и соцобеспечения всех работников еврейского происхождения.
– Не бери в голову, – сказала Ева в последний день работы, – со мной всё будет хорошо. Просто такие уж сейчас времена. И Добрачинский тут ни при чем. У него не было выбора. Вот, прочитай.
Она показала Ирене записку, написанную от руки на официальном бланке:
Дорогая госпожа Рехтман,
я приношу свои глубочайшие извинения за недальновидность и бессердечие своего вышестоящего начальства, настоявшего на вашем увольнении. Я осуждаю такие взгляды и решения. За шесть лет работы в нашем учреждении вы продемонстрировали высочайший профессионализм и исключительную преданность своему делу. Мне не оставили выхода, и я вынужден вас уволить. Тем не менее я буду счастлив выдать вам официальное рекомендательное письмо, которым вы сможете воспользоваться при поступлении на другое место работы.
C глубочайшими сожалениями,
Ян Добрачинский.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Предисловие Свет из бездны Израиль, 2013.
Варшавское Гетто.
Часть первая Канзас, сентябрь 1999 – февраль 2000.
Глава 1 В ней столько злобы Канзас, 1999.
Глава 2 Время собирать камни Канзас, 1999 год.
Глава 3 Проект «Ирена Сендлер» Канзас, 1999.
Глава 4 Исследовательская работа Канзас, 1999.
Глава 5 Миллениум Канзас, декабрь 1999 – январь 2000.
Глава 6 Премьера Канзас, январь 2000.
Глава 7 Где же могила Ирены? Канзас, февраль 2000.
Часть вторая Варшава, сентябрь 1939 – январь 1944.
Глава 8 Вторжение Варшава, сентябрь 1939.
Глава 9 Очереди за хлебом Варшава, октябрь 1939 – январь 1940.
Глава 10 Приказы Варшава, октябрь 1939 – январь 1940.
Глава 11 Оккупация Варшава, январь – октябрь 1940.
Глава 12 Варшавское гетто Варшава, октябрь 1940 – январь 1941.
Глава 13 Начало ликвидации гетто Варшава, октябрь – декабрь 1941.
Глава 14 Нищие и сироты Варшава, январь-февраль 1942 г.
Глава 15 Рискованные операции Варшава, февраль – апрель 1942 г.
Глава 16 Серебряная ложка Варшава, апрель – июль 1942 г.
Глава 17 Ликвидация Варшава, июль-август 1942
Глава 18 Депортация Варшава, 22 июля – август 1942.
Глава 19 Сопротивление Варшава, август – декабрь 1942.
Глава 20 Жегота Варшава, ноябрь 1942 – февраль 1943
Глава 21 Теплая ванна Варшава, январь 1943 – октябрь 1943.
Глава 22 Павяк Варшава, октябрь 1943 – январь 1944.
Часть третья Канзас и Варшава, февраль 2000 – май 2008.
Глава 23 Национальный День Истории Канзас, февраль – май 2000.
Глава 24 Меценаты Канзас, июль 2000 – май 2001.
Глава 25 Мы уже не в Канзасе Варшава, май 2001.
Глава 26 Рассказы Варшава, май 2001.
Глава 27 Оно прямо у вас под ногами Варшава, май 2001.
Глава 28 Побег из Павяка Варшава, май 2001.
Глава 29 «Вы спасли спасительницу» Варшава, май 2001.
Глава 30 Сердечки и подсолнухи Варшава, май 2001.
Глава 31 Воспоминания Варшава, май 2001.
Глава 32 11 сентября и боль канзасских прерий Канзас и Варшава, сентябрь 2001 – весна 2002.
Глава 33 И куда же теперь? Варшава, 2002–2005.
Глава 34 Последняя встреча Канзас и Варшава, май 2008.
Эпилог.
Постскриптум.
И где же они теперь? Февраль, 2010.
Основные источники.
Дополнительные источники.
Послесловие.
Вкладка.
Штрихкод:   9785699650200
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   618 г
Размеры:   216x 146x 31 мм
Тираж:   15 000
Литературная форма:   Художественно-исторический очерк
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Переводчик:   Куликов Дмитрий
Отзывы Рид.ру — Храброе сердце Ирены Сендлер
3.75 - на основе 4 оценок Написать отзыв
4 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
29.03.2016 10:09
"Храброе сердце Ирены Сендлер" – удивительная история о подвиге, совершённом во время Холокоста, и о том, как этот подвиг изменил жизни трёх школьниц в современном Канзасе. Книга из серии "Психология. Зарубежный бестселлер" издательства Эксмо. Качество её печати отличное. Книга в твёрдом переплёте. Бумага офсетная. Формат стандартный. Шрифт средний, легко читаемый. Фотографии и иллюстации чёрно-белые. Книга переводная. Перевод переводчика Дмитрия Куликова классический. Рекомендуемыйвозраст - 12+. Автор книги - американский писатель, врач терапевт Джек Майер. Он мастерски сплетает две отдельные истории, происходящие в прошлом и настоящем, неразрывно связанных между собой, в одну большую сагу, дающую нам уникальную возможность понять суть Холокоста и его значение для современного мира. Книга очень сильная. Она о прекрасной женщине Ирен Сендлер, портрет которой напечатан на обложке книги, и о подвиге девочек, хорошо подготовивших проект в школе. Книга произвела на меня неизгладимое впечатление и оставила в душе след на всю жизнь. Она захватила меня с первых строк и не отпускала до конца. И хотя читать книгу очень тяжело, я читала, не отрываясь. Прочла быстро, за два вечера. Конечно, не все события, описанные в ней являются правдой, но я продолжала читать. Порою мне трудно было сдерживать слёзы. Меня охватывали самые разные эмоции: радость, грусть, страх, ужас, а также ненависть. Ненависть к тем, кто основал Варшавское гетто, тех кто придумал, что нужно ставить в документах национальность и проклинать людей за их семью.
Ирена - женщина, которая посмела нарушить правила, установленные фашистами, и только за это ей стоит поставить памятник. Сколько жизней она спасла, рискуя своей, не описать и тысячью словами. И что означало спасти человека? Спрятать? Скрыть от полиции? Но и прокормить, когда продуктов на своих детей не хватает. И оборудовать убежище (в каком шкафу городской квартиры прятать евреев от соседей-друзей-доносчиков? в каком погребе деревенского дома, в каком свинарнике?)… И, простите, вынести нечистоты, если нет уборной… И младенцу не дать ночью плакать… И при бомбёжке, схоронясь в убежище, оставить скрывающихся в квартире и трястись, как бы они себя со страху не выдали вскриком… И вылечить больного без врача и лекарств… А если, не дай Бог, умрёт, да в городской квартире – как и где хоронить? Быт свинчен из мелочей, любая могла угробить и укрывшегося еврея, и заслоняющего его спасителя. И пусть история Ирены в книге раскрывается, как воспоминание, она играет важную роль. А девочки из Канзаса на всегда изменились, узнав о храброй женщине, которая всем сердцем желала спасти всех, не думая о себе и сумевшей сделать всё, что было в её силах. И я с ними полностью согласна. Те эмоции, которые переживали герои произведения, я проживала вместе с ними. Продолжая читать, глотала слёзы и давила в себе ужас. Местами я буквально заставляла себя читать, но в то же время не могла оторваться. Я ощутила весь подвиг этой хрупкой и одновременно сильной женщины, которая ничего не требовала взамен. Она беззаветно, делая всё, что могла слелать. Только благодаря таким людям, жизнь кажется не такой ужасной и страшной. Вообще мне нравится читать книги на военную тему. Они вызывают во мне много чувств и эмоций, и помимо прочих гордость за то, что были такие герои, которые в невероятно тяжёлых условиях второй мировой войны смогли проявить столько силы, сострадания, человечности и мужества, и отстоять для нас мир. Конечно, война - это очень страшно, но это было и нам этого забывать нельзя. Это наша историю и мы должны её знать. Данное произведение - это книга о спасённой истории. Она возрождает в нас веру в гуманизм и служит источником вдохновения для любого читателя. Её обязательно должен прочитать каждый школьник и каждый студент. Её должны прочитать все мы!
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
11.06.2015 14:48
Книга не однозначная. И совсем не равнозначная в различных своих частях по художественной ценности исторической правдивости. Ну, а "документальная" часть, написанная о работе школьниц из Канзаса по общественному распространению собранных ими сведений о деятельности Ирены Сендлеровой - просто бездарная (ну, возможно, здесь ещё есть накладка от перевода, но переводчик-то один на всю книгу). Ну, и американец не был бы американцем, если бы не потоптался на советских костях (сами посудите, в свете сегодняшних событий, зачем искать правды об антисоветской деятельности АК, об авантюризме польского правительства в изгнании, обрекшего поляков на смерть, лишь бы не дать Красной армии войти в Варшаву, а потом ещё и обвинивших СССР в провале Варшавского восстания? И забыть, что при освобождении Польши советских солдат погибло не меньше, чем поляков - а ведь могли домой вернуться, жить, детей тоже нарожать!)
О художественной ценности. Самое важное, что имеет безусловную ценность и исторический экскурс - предисловие и послесловие Анатолия Кардаша. Это - читать всем как документ и размышление на тему нравственности вообще и нравственности в прилагаемых условиях в частности. В самом же произведении ценна прежде всего сама история Ирены Сендлеровой. СЕНДЛЕРОВОЙ! - именно это её настоящее имя, и стоило бы как дань уважения к этой отважной женщине, рисковавшей жизнью своих родных и близких, в том числе, и ради сохранения настоящих имен спасенных ею еврейских детей закапывавшей в землю бутылки с записями переименований, использовать его, а не устоявшийся американский вариант!
Но об Ирене уже есть и книга (Анна Мешковская – автор книг «Мать детей Холокоста. История Ирены Сендлер» и «Дети Ирены Сендлер»), и фильм снят, а значит цель работы Джека Майера - рассказать об американском следе в "популяризации" истории. Видимо, в этом и состояла документальная часть книги (сколько ни о чем не говорящих читателю фото девочек в разных сценках и ракурсах, "обнимашки" на фоне памятников и т.д.). И жалкие попытки сопоставить ад фашисткой оккупации со сложностями, которые преодолеваются школьницами и их семьями в Канзасе сегодня, смерть миллионов жертв, нацистские изуверства, пытки, казни - с неизбежными и сегодня уходами из жизни наших родителей от неизлечимых или внезапных недугов, но в наше сытое время и при медицинском уходе - это, знаете ли, слишком уж грубые параллели. Ну, и конечно, чисто по-американски - пиар до конца - нам ведь, читателям, страшно интересно, за кого вышли замуж эти отважные девчонки из Канзаса и сколько детей нарожали!
За всеми эти популистскими штампами история самой Ирены приглушается, обрастает ненужными деталями, теряет звенящую свою скорбь!
НО - это мнение ТОЛЬКО о книге!
Что касается людей, работавших вместе с Иреной, обеспечивавших этот канал сохранения жизни - не только покинуть гетто, но и обеспечить документами, кровом, уходом, карточками на питание, денежными субсидиями - это были ЛЮДИ! Именно ЛЮДИ, а не герои (именно об этом всегда и говорила Ирена) - ЛЮДИ, не утратившие человечности, жившие по принципу - помоги слабейшему, тони вместе с ним, но не оставляй попыток спасти его. "Сострадание и закон иногда противоречат друг другу, и в этом случае законом всегда нужно считать сострадание." И ещё цитата: "...именно возможность спасать людей делала хоть насколько-то осмысленным окружающий её мир хаоса и жестокости. ...если страх - это своего рода голод, то ярость - это хлеб и вода, которыми можно пусть и не насыщаться, но... поддерживать жизнь."
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
5
12.03.2015 17:21
Из новых книг выбрала эту для прочтения. Документально-художественный роман! Про Ирену Сендлер слышали? Эту книгу действительно нужно прочесть всем! Мне очень нравится! Женщина вызволила из Варшавского гетто 2500 детей! Две... С... Половиной... Тысячи.... Это же просто умопомрачительно! рискуя своей жизнью! Жизнью! Своей! Вы бы смогли? Я... Не знаю! В адско-скотских условиях! Во времена не просто сложные, а, катастрофические невозможные... Сохранить в себе ЧЕЛОВЕКА, совершать ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ поступки, делать по истине БЛАГОЕ дело... Невероятная женщина! Она вернула этим детям право на жизнь... И оставила за ними право на ИХ НАСТОЯЩИЕ имена! Про этот подвиг забыли на 60 лет!!! Пока 3 школьницы из Канзаса не прочитали о ней заметку и не стали копать... Школьницы! В мире не так уж много людей чистых , благородных... Невероятная история! Правда... Пока в мире есть такие люди, человечество будет жить, будет с кого брать пример и кем восхищаться. Читайте, интересно, познавательно , поучительно!
Нет 1
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
27.01.2014 15:49
Смотреть видео Храброе сердце Ирены Сендлер
Нет 1
Да 4
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 4
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Храброе сердце Ирены Сендлер» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить