Мария Стюарт Мария Стюарт Стефан Цвейг — признанный мастер романизированной биографии, каждый раз избиравший объектом описания яркую историческую личность. Вниманию читателя предлагается его книга «Мария Стюарт», одно из лучших жизнеописаний, созданных выдающимся австрийским мастером. Трагически прекрасная, насыщенная неожиданными поворотами жизнь шотландской королевы до сих пор полна неразрешенных загадок. Азбука
124 руб.
Russian
Каталог товаров

Мария Стюарт

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Стефан Цвейг — признанный мастер романизированной биографии, каждый раз избиравший объектом описания яркую историческую личность. Вниманию читателя предлагается его книга «Мария Стюарт», одно из лучших жизнеописаний, созданных выдающимся австрийским мастером. Трагически прекрасная, насыщенная неожиданными поворотами жизнь шотландской королевы до сих пор полна неразрешенных загадок.
Отрывок из книги «Мария Стюарт»
ВСТУПЛЕНИЕ


Если ясное и очевидное само себя объясняет, то загадка будит творческую
мысль. Вот почему исторические личности и события, окутанные дымкой
загадочности, ждут от нас все нового осмысления и поэтического
истолкования. Классическим, коронным примером того неистощимого очарования
загадки, какое исходит порой от исторической проблемы, должна по праву
считаться жизненная трагедия Марии Стюарт. Пожалуй, ни об одной женщине в
истории не создана такая богатая литература - драмы, романы, биографии,
дискуссии. Уже три с лишним столетия неустанно волнует она писателей,
привлекает ученых, образ ее и поныне с неослабевающей силой тревожит нас,
добиваясь все нового воспроизведения. Ибо все запутанное по самой природе
своей тяготеет к ясности, а все темное - к свету.
Но все попытки отобразить и истолковать загадочное в жизни Марии Стюарт
столь же противоречивы, сколь и многочисленны: вряд ли найдется женщина,
которую бы рисовали так по-разному - то убийцей, то мученицей, то неумелой
интриганкой, то святой. Однако разноречивость ее портретов, как ни
странно, вызвана не скудостью дошедших сведений, а их смущающим изобилием.
Сохранившиеся документы, протоколы, акты, письма и сообщения исчисляются
тысячами - ведь что ни год, вот уже триста с лишним лет, все новые судьи,
обуянные новым рвением, решают, виновна она или невиновна. Но чем
добросовестнее изучаешь источники, тем с большей грустью убеждаешься в
сомнительности всякого исторического свидетельства вообще (а стало быть, и
изображения). Ибо ни тщательно удостоверенная давность документа, ни его
архивная подлинность еще не гарантируют его надежности и человеческой
правдивости. На примере Марии Стюарт, пожалуй, особенно видно, с какими
чудовищными расхождениями описывается одно и то же событие в анналах
современников. Каждому документально подтвержденному "да" здесь
противостоит документально подтвержденное "нет", каждому обвинению -
извинение. Правда так густо перемешана с ложью, а факты с выдумкой, что
можно, в сущности, обосновать любую точку зрения. Если вам угодно
доказать, что Мария Стюарт была причастна к убийству мужа, к вашим услугам
десятки свидетельских показаний; а если вы склонны отстаивать противное,
за показаниями опять-таки дело не станет: краски для любого ее портрета
всегда смешиваются заранее. Когда же в сумятицу дошедших до нас сведений
вторгается еще и политическое пристрастие или национальный патриотизм,
искажения принимают и вовсе злостный характер. Такова уж природа человека,
что, оказавшись между двумя лагерями; двумя идеями, двумя мировоззрениями,
спорящими, быть или не быть, он не может устоять перед соблазном примкнуть
к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой,
обвинить одну и воздать хвалу другой. Если же, как в данном случае, и сами
авторы в большинстве своем принадлежат к одному из борющихся направлений,
верований или мировоззрений, то однобокость их взглядов заранее
предопределена; в общем и целом авторы-протестанты возлагают всю вину на
Марию Стюарт, а католики - на Елизавету. Англичане, за редким исключением,
изображают ее убийцею, а шотландцы - безвинной жертвой подлой клеветы.
Особенно много споров вокруг "писем из ларца"; если одни клятвенно
защищают их подлинность, то другие клятвенно ее опровергают. Словом, все
до мелочей подцвечено здесь партийным пристрастием. Быть может, поэтому
неангличанин и нешотландец, свободный от такой кровной зависимости и
заинтересованности, более способен судить объективно и непредвзято; быть
может, художнику, охваченному хоть и горячим, но не партийно-пристрастным
интересом, скорее дано понять эту трагедию.
Конечно, и с его стороны было бы непростительной смелостью утверждать,
будто он знает непреложную правду обо всех обстоятельствах жизни Марии
Стюарт. Единственное, что ему доступно, - это некий максимум вероятности,
и даже то, что он по всему своему разумению и всей совести сочтет за
объективную точку зрения, неизбежно будет носить черты субъективности.
Поскольку источники загрязнены, ему приходится в мутных струях искать свою
правду. И так как показания современников противоречивы, он вынужден на
этом процессе в каждой мелочи выбирать между свидетелями обвинения и
свидетелями защиты. Но как бы ни осмотрителен был его выбор, в иных
случаях он поступит всего честней, снабдив свое суждение вопросительным
знаком и признав, что тот или иной эпизод в жизни Марии Стюарт остался
темным, недоступным исследованию и таким, должно быть, останется навсегда.
Поэтому автор представленного здесь опыта взял себе за правило не
обращаться к показаниям, исторгнутым пыткой и другими средствами
запугивания и насилия: тот, кому дорога истина, не станет полагаться на
вынужденные показания как на заслуживающие доверия. Точно так же и
донесения шпионов и послов (в те времена понятия почти равнозначные) лишь
с величайшим отбором принимаются здесь во внимание и каждый отдельный
документ берется под сомнение; и если автор держится взгляда, что сонеты,
а также большая часть "писем из ларца" достоверны, то пришел он к этому,
тщательно взвесив все обстоятельства, а также основываясь на мотивах
внутреннего характера. Повсюду; где в архивных документах сталкиваются два
противоречивых утверждения, автор каждое из них возводил к его истокам и
политическим мотивам, и если бывал вынужден сделать между ними выбор,
всегда сообразовывался с тем, насколько данный поступок психологически
созвучен характеру в целом, что и было для него конечным мерилом.
Ибо сам по себе характер Марии Стюарт не представляет загадки, он
противоречив лишь во внешнем своем развитии, внутренне же монолитен и ясен
от начала до конца. Мария Стюарт принадлежит к тому редкому, глубоко
впечатляющему типу женщин, чья способность к бурным переживаниям как бы
ограничена коротким сроком, к женщинам, которые знают лишь мгновенный
пышный расцвет и расточают себя не постепенно, а словно сгорая в горниле
одной-единственной страсти. До двадцати трех лет чувства ее все еще
покоятся тихой заводью, да и потом, начиная с двадцати пяти, ни разу не
всколыхнутся они бурным прибоем, и только в течение короткого двухлетия
клокочет разбушевавшаяся стихия - так обычная, будничная судьба
превращается в трагедию античного масштаба, великую и величаво
развивающуюся трагедию, подобную "Орестее" (*1). Лишь за это двухлетие
предстает перед нами Мария Стюарт поистине трагической фигурой, только под
этим давлением поднимается она над собой, разрушая в неистовом порыве свою
жизнь и в то же время сохраняя ее для вечности. Только благодаря страсти,
убившей в ней все человеческое, имя ее еще и сегодня живет в стихах и
спорах.
Этой необычайной уплотненностью внутренней жизни, сведенной к
единственному мгновенному взрыву, предуказаны форма и ритм всякого
жизнеописания Марии Стюарт; задача художника - воспроизвести эту круто
взлетающую и так же внезапно ниспадающую кривую во всем ее неповторимом
своеобразии. А потому да не сочтут произволом, что таким большим отрезкам
времени, как первые двадцать три года жизни, а также без малого двадцать
лет заточения, здесь отведено столько же места, сколько двум годам ее
трагической страсти. В жизни человека внешнее и внутреннее время лишь
условно совпадают; единственно полнота переживаний служит душе мерилом:
по-своему, не как холодный календарь, отсчитывает она изнутри череду
уходящих часов. В опьянении чувств, блаженно свободная от пут и
благословенная судьбой, она может в кратчайший миг узнать жизнь во всей
полноте, чтобы потом, отрешившись от страсти, снова впасть в пустоту
бесконечных лет, скользящих теней, глухого Ничто. Вот почему в прожитой
жизни идут в счет лишь напряженные, волнующие мгновения, вот почему
единственно в них и через них поддается она верному описанию. Лишь когда в
человеке взыграют его душевные силы, он истинно жив для себя и для других,
только когда его душа раскалена и пылает, становится она зримым образом.



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Первое место действия - Шотландия (1542-1548)
Второе место действия - Франция (1548-1561)
Третье место действия - Шотландия (1561-1568)
Четвертое место действия - Англия (1568-1587)

ШОТЛАНДИЯ

Иаков V (1512-1542), отец Марии Стюарт.
Мария де Гиз Лотарингская (1515-1560), его супруга, мать Марии Стюарт.
Мария Стюарт (1542-1587).
Джеймс Стюарт, граф Меррейский (1533-1570), внебрачный сын Иакова V и
Маргариты Дуглас, дочери лорда Эрскина, сводный брат Марии Стюарт, регент
Шотландии до и после правления Марии Стюарт.
Генрих Дарнлей (Стюарт) (1546-1567), правнук Генриха VII по матери,
леди Ленокс, племянницы Генриха VIII. Второй супруг Марии Стюарт,
возведенный ею на шотландский престол.
Иаков VI (1566-1625), сын Марии Стюарт и Генриха Дарнлея. После смерти
Марии Стюарт (1587) - полноправный шотландский король, после смерти
Елизаветы (1603) - английский король Иаков I.
Джеймс Хепберн, граф Босуэлский (1536-1578), позднее герцог Оркнейский,
третий супруг Марии Стюарт.
Уильям Мейтленд Летингтонский, государственный канцлер Марии Стюарт.
Джеймс Мелвил, дипломатический агент Марии Стюарт.
Джеймс Дуглас, граф Мортонский, после убийства Меррея - регент
Шотландии, казнен в 1581 году.
Мэтью Стюарт, граф Ленокский, отец Генриха Дарнлея; обвинял Марию
Стюарт в убийстве своего сына.
Аргайл, Аран, Мортон Дуглас, Эрскин, Гордон, Гаррис, Хантлей, Керколди
Грейнджский, Линдсей, Мар, Рутвен - лорды, выступающие то как сторонники,
то как противники Марии Стюарт; участники бесчисленных заговоров и
междоусобиц, они почти все кончают жизнь эшафоте.
Мэри Битон, Мэри Флеминг, Мэри Ливингстон, Мэри Сетон - четыре Марии,
сверстницы и подруги Марии Стюарт.
Джон Нокс (1505-1572), проповедник реформатской церкви, главный
противник Марии Стюарт.
Давид Риччо, музыкант, секретарь Марии Стюарт, убит в 1566 году.
Пьер де Шателяр, французский поэт при дворе Марии Стюарт, казнен в 1563
году.
Джордж Бьюкенен, гуманист, воспитатель Иакова VI, автор наиболее
злобных пасквилей на Марию Стюарт.

ФРАНЦИЯ

Генрих II (1518-1559), с 1547 года французский король.
Екатерина Медичи (1519-1589), его супруга.
Франциск II (1544-1560), его старший сын, первый супруг Марии Стюарт.
Карл IX (1550-1574), младший брат Франциска II, после его смерти король
Франции.
Кардинал Лотарингский, Клод де Гиз, Франсуа де Гиз, Анри де Гиз - из
дома Гизов.
Ронсар, Дю Белле, Брантом - авторы, прославлявшие Марию Стюарт в своих
творениях.

АНГЛИЯ

Генрих VII (1457-1509), с 1485 года английский король, дед Елизаветы,
прадед Марии Стюарт и Дарнлея.
Генрих VIII (1491-1547), его сын, правил с 1509 года.
Анна Болейн (1507-1536), вторая супруга Генриха VIII; обвиненная в
нарушении супружеской верности, была казнена.
Мария I (1516-1558), вторая дочь Генриха VIII от брака с Екатериной
Арагонской, после смерти Эдуарда VI (1553) - английская королева.
Елизавета (1533-1603), дочь Генриха VIII и Анны Болейн, при жизни отца
считалась незаконнорожденной; после смерти своей сводной сестры Марии
(1558) взошла на английский престол.
Эдуард VI (1537-1553), сын Генриха VIII от третьего брака в Джоанной
Сеймур, ребенком обручен с Марией Стюарт, о 1547 года - король.
Иаков I, сын Марии Стюарт, преемник Елизаветы.
Уильям Сесил, лорд Берли (1520-1598), всемогущий государственный
канцлер Елизаветы.
Сэр Фрэнсис Уолсингем, государственный секретарь и министр полиции.
Уильям Девисон, второй секретарь.
Роберт Дадлей, граф Лестерский (1532-1588), фаворит Елизаветы,
предложенный ею в супруги Марии Стюарт.
Томас Хоуард, герцог Норфолкский, первый дворянин королевства,
претендовал на руку Марии Стюарт.
Толбот, граф Шрусберийский, по поручению Елизаветы был стражем Марии
Стюарт в течение пятнадцати лет.
Эмиас Паулет, последний тюремщик Марии Стюарт.
Палач города Лондона.



1. КОРОЛЕВА-ДИТЯ (1542-1548)


Марии Стюарт не исполнилось и недели, когда она стала королевой
Шотландской; так с первых же дней заявляет о себе изначальный закон ее
жизни - слишком рано, еще не умея радоваться, приемлет она щедрые дары
фортуны. В сумрачный день в декабре 1542 года, увидевший ее рождение в
замке Линлитгау, отец ее, Иаков V, лежит в соседнем Фокленде на смертном
одре. Тридцать один год королю, а он уже сломлен жизнью, устал от власти и
борьбы. Истинный храбрец и рыцарь, жизнелюбец по натуре, он страстно
почитал искусство и женщин и был любим народом. Нередко, одетый
простолюдином, посещал он сельские праздники, танцевал и шутил с
крестьянами, и отчизна еще долго хранила в памяти сложенные им песни и
баллады. Но, злосчастный наследник злосчастного рода, он жил в смутное
время в непокорной стране, и это решило его участь. Властный, наглый сосед
Генрих VIII побуждает его насадить у себя реформацию (*2), но Иаков V
остается верен католицизму, и этим разладом пользуется шотландская знать,
вечно впутывающая жизнерадостного, миролюбивого короля в войны и смуты. За
четыре года до смерти, когда он искал руки Марии де Гиз, Иаков V уже
хорошо понимал, что значит быть королем наперекор строптивым и хищным
кланам. "Madame, - писал он ей с трогательной искренностью, - мне всего
лишь двадцать семь лет, а жизнь уже тяготит меня, равно как и моя
корона... Осиротев в раннем детстве [Иаков V был годовалым ребенком, когда
погиб его отец, Иаков IV], я был пленником честолюбивой знати;
могущественный род Дугласов держал меня в неволе, и я ненавижу это имя и
самую память о нем. Арчибалд, граф Энгасский, Джордж, его брат, и все их
изгнанные родичи постоянно натравливают на нас английского короля, и нет у
меня в стране дворянина, которого он не совратил бы бесчестными посулами и
не подкупил золотом. Никогда не могу я быть уверен в своей безопасности, а
равно и в том, что воля моя и справедливые законы выполняются. Все это
страшит меня, madame, и от вас жду я поддержки и совета. Без всяких
средств, пробавляясь лишь помощью французского короля да нещедрыми
даяниями моего богатого духовенства, пытаюсь я украшать свои замки,
подновлять крепости и строить корабли. Но мои бароны видят в короле,
который хочет на деле быть королем, ненавистного соперника. Боюсь, что,
невзирая на дружбу французского короля и поддержку его войск, невзирая на
преданность народа, мне не одолеть баронов. Я не отступил бы ни перед чем,
чтобы проложить моей стране путь к справедливости и миру, и думаю, что
преуспел бы, когда бы не было у моей знати могущественного союзника.
Английский король неустанно разжигает меж нами вражду, и ереси,
насаждаемые им в моем государстве, поражают все сословия вплоть до
духовенства и простонародья. Единственной силою, на которую я и мои предки
искони могли опереться, были горожане и церковь, и я спрашиваю себя: долго
ли еще они будут нам опорой?"
Поистине это письмо Кассандры (*3) - все его зловещие предсказания
сбываются, да и многие другие, еще более тяжкие бедствия обрушиваются на
короля. Оба сына, подаренные ему Марией де Гиз, умирают в колыбели, и у
Иакова V в его лучшей поре все еще нет наследника короны, которая год от
года вое более его тяготит. В конце концов непокорные бароны вовлекают его
в войну с могущественной Англией, чтобы в критическую минуту предательски
покинуть. У Солуэльского залива Шотландия узнала не только горечь, но и
позор поражения [в первой половине XVI в. столкновения между Англией и
Шотландией происходили неоднократно; в 1542 г. у залива Солуэй-Ферт
(юго-западное побережье Шотландии) англичане одержали победу над армией
Иакова V] Войско, покинутое предводителями кланов, трусливо разбежалось,
почти не оказав сопротивления, а король, мужественный рыцарь, в этот
тяжкий час сражается не с чуждым врагом, а с собственной смертью. В
Фокленде лежит он, измученный лихорадкой, утомленный постылой жизнью и
бессмысленной борьбой.
В тот хмурый зимний день 9 декабря 1542 года, когда за окнами стоял
непроницаемый туман, в ворота замка Фокленд постучал гонец. Он принес
измученному, угасающему королю весть о том, что у него родилась дочь,
наследница. Но в опустошенной душе Иакова V нет места радости и надежде.
Почему не сын, не наследник?.. Обреченный смерти, видит он повсюду лишь
несчастье, крушение и безысходное зло. "Женщина принесла нам корону, с
женщиной мы ее утратим", - произносит он покорно. Это мрачное пророчество
было его последним словом. Глубоко вздохнув, повернулся он к стене и
больше ни на что не отзывался. Спустя несколько дней его предали земле, и
Мария Стюарт, еще не научившись видеть мир, стала королевой.


Однако быть из рода Стюартов и притом шотландской королевой значило
нести двойное проклятие, ибо ни одному из Стюартов не выпало на этом
престоле счастливо и долго царствовать (*4). Двое королей - Иаков I и
Иаков III - были умерщвлены, двое - Иаков II и Иаков IV - пали на поле
брани, а двум их потомкам - этой еще несмышленой крошке и ее кровному
внуку Карлу I - судьба уготовила еще более страшную участь - эшафот.
Никому из этого рода Атреева (*5) не было дано достичь преклонных лет,
никому не благоприятствовала судьба и звезды. Вечно воюют они с врагами
внешними, врагами внутренними и с самими собой, вечно окружены смутой и
носят смуту в себе. Их страна так же не знает мира, как не знают его они
сами. Меньше всего могут они положиться на тех своих подданных, кто должен
быть опорою трона, - на лордов и баронов, на все это мрачное и суровое,
дикое и необузданное, алчное и воинственное, упрямое и своенравное племя
рыцарей, - "un pays barbare et une gent brutelle" [варварская страна и
жестокое племя (фр.)], как жалуется Ронсар, поэт, заброшенный в эту страну
туманов (*6). Чувствуя себя в своих поместьях и замках маленькими
королями, лорды и бароны гонят, точно убойный скот, подвластных им пахарей
и пастухов в свои нескончаемые драки и разбойничьи набеги; неограниченные
властители кланов, они не знают иной утехи, кроме войны. Их стихия -
раздоры, их побуждение - зависть, все их помыслы о власти. "Золото и
корысть - единственные сирены, чьих песен заслушиваются шотландские лорды,
- пишет французский посол. - Учить их, что такое долг перед государем,
честь, справедливость, благородные поступки, - значит лишь вызвать у них
насмешку". Драчливые и хищные, как итальянские кондотьеры, но еще более
необузданные и неотесанные в проявлении своих страстей, все эти древние
могущественные кланы - Гордоны, Гамильтоны, Араны, Мейтленды, Крофорды,
Линдсеи, Леноксы и Аргайлы - вечно грызутся между собой из-за первенства.
То они ополчаются друг на друга в бесконечных усобицах, то клятвенно
скрепляют в торжественных "бондах" [договорах (англ.)] свои недолговечные
союзы, сговариваясь против кого-то третьего, вечно сбиваются в шайки и
клики, но ничем не связаны меж собой и, будучи все родственниками и
свойственниками, на самом деле завистливые и непримиримые враги. В душе
это все те же язычники и варвары, как бы они себя ни именовали,
протестантами или католиками, - смотря по тому, что им выгоднее, - все те
же правнуки Макбета и Макдуфа, кровавые таны, столь блистательно
запечатленные Шекспиром.
Только в одном едина неукротимая завистливая свора - в борьбе против
своего государя, короля, ибо всем им одинаково несносно послушание и
незнакома верность. И если эта "кучка негодяев" - "parcel of rascals", как
заклеймил их шотландец из шотландцев Бернс (*7), - и терпит некое подобие
власти над своими замками и прочим достоянием, то лишь из ревности одного
клана к другому. Гордоны потому оставляют корону Стюартам, что боятся, как
бы она не досталась Гамильтонам, а Гамильтоны - лишь из ревности к
Гордонам. Но горе шотландскому королю, вздумай он в своей пылкой,
юношеской самонадеянности стать королем на деле, насаждать в стране
порядок и добрые нравы и противостоять алчности лордов! Весь этот
враждующий между собой сброд тотчас же по-братски сплотится, чтобы
свергнуть своего государя; и коль не сладится у них дело мечом, то к их
услугам надежный кинжал убийцы.
Трагическая, раздираемая бурными страстями, сумрачная и романтическая,
как баллада, эта маленькая, обособленная, омытая морями страна на северной
окраине Европы - к тому же еще и нищая, ибо ее истощают нескончаемые
войны. Несколько городов - впрочем, какие же это города, - просто
сбившиеся под защиту крепости лачуги! - не могут разбогатеть или даже
достичь благосостояния. Их вечно грабят и жгут. Замки же аристократов,
сумрачные и величавые развалины коих высятся и по - сей день, ничем не
напоминают настоящих замков, кичащихся своим великолепием и придворным
блеском, эти неприступные крепости предназначались для войны - не для
мирного, гостеприимства. Между немногочисленными разветвленными
аристократическими родами и их холопами отсутствовала столь необходимая
государству благотворная сила деятельного среднего сословия. Единственная
густонаселенная область между реками Твид и Ферт лежит слишком близко к
английской границе, и набеги то и дело разоряют ее и опустошают. На севере
можно часами бродить вокруг одиноких озер, по пустынным пастбищам или
дремучим лесам, не встречая ни селения, ни замка, ни города. Деревни здесь
не лепятся друг к другу, как в перенаселенных краях Европы: здесь нет
широких дорог, несущих в страну торговлю и деловое оживление, ни пестрящих
вымпелами рейдов, как в Голландии, Испании и Англии, откуда отплывают
корабли, спеша в далекие океаны за золотом и пряностями; население еле-еле
кормится, пробавляясь овцеводством, рыбной ловлей и охотой, как в
дедовские времена; по своим обычаям и законам, по благосостоянию и
культуре Шотландия той поры не меньше чем на столетие отстала от Англии и
Европы. В то время как в портовых городах повсеместно возникают банки и
биржи, здесь, словно в библейские дни, богатство измеряется количеством
земли и овец. Все достояние Иакова V, отца Марии Стюарт, составляют десять
тысяч овец. У него нет ни сокровищ короны, ни армии, ни лейб-гвардии для
утверждения своей власти, ибо он не может их содержать, а парламент, где
все решают лорды, никогда не предоставит королю действительных средств
власти. Все, что есть у короля, помимо скудного пропитания, дарят ему
богатые союзники - Франция и папа; каждый ковер, каждый гобелен, каждый
подсвечник в его дворцовых покоях и замках достался ему ценой унижения.
Неизбывная нищета, подобно гнойной язве, истощает политические силы
Шотландии, прекрасной, благородной страны. Нужда и алчность ее королей,
солдат и лордов делают ее игрушкой в руках иноземных властителей. Кто
борется против короля и за протестантизм, тому платит Лондон; кто борется
за католицизм и Стюартов, тому платят Париж, Мадрид и Рим; иностранные
державы охотно покупают шотландскую кровь. Спор двух великих наций о
первенстве все еще не решен, поэтому Шотландия - ближайшая соседка Англии
- незаменимый партнер Франции в игре. Каждый раз, как английские войска
вторгаются в Нормандию, Франция нацеливает этот кинжал в спину Англии, и
воинственные скотты [группы кельтских племен в древней Ирландии и
Шотландии; отсюда название Шотландии - Scotland, страна скоттов]
немедленно переходят the border [границу (англ.)], угрожая своим auld
enimies [заклятым врагам (среднеангл.)]. Но и в мирное время шотландцы -
вечная угроза Англии. Поэтому укрепление военных сил Шотландии - первейшая
забота французских политиков; Англия же, стравливая лордов и разжигая в
стране мятежи, стремится подорвать эти силы. Так несчастная страна
становится кровавым полем столетней войны, и только трагическая судьба еще
несмышленого младенца окончательно решит этот спор.
Какой великолепный драматический символ: борьба начинается у самой
колыбели Марии Стюарт! Младенец еще не говорит, не думает, не чувствует,
он едва шевелит ручонками в своем конверте, а политика уже цепко хватает
его нерасцветшее тельце, его невинную душу. Таков злой рок Марии Стюарт,
вечно втянута она в эту азартную игру. Никогда не сможет она беззаботно
отдаться влечениям своей натуры, постоянно ее впутывают в политические
интриги, делают объектом дипломатических уловок, игрушкой чужих интересов,
всегда она лишь королева или претендентка на престол, союзница или враг.
Не успел гонец доставить в Лондон обе вести, что Иаков V скончался и что у
него родилась дочь, наследная принцесса и королева Шотландии, как Генрих
VIII Английский решает заручиться этой драгоценной невестой для своего
малолетнего сына Эдуарда; еще несложившимся телом, еще дремлющей душой
распоряжаются, как товаром. Но политика не считается с чувствами, она
принимает в расчет только короны, государства и права наследования.
Отдельный человек для нее не существует, он ничего не значит по сравнению
с мнимыми и реальными целями всемирной игры. Правда, в этом конкретном
случае намерение Генриха VIII обручить престолонаследницу Шотландии с
престолонаследником Англии разумно и даже гуманно. Непрерывная война между
двумя братскими странами давно утратила всякий смысл. Перед народами
Англии и Шотландии, живущими на одном острове, под защитой и угрозой
одного моря, родственными по происхождению и условиям жизни, несомненно,
стоит одна задача: объединиться. Природа на сей раз недвусмысленно явила
свою волю. И только соперничество обеих династий Тюдоров и Стюартов
препятствует выполнению задачи. Если бы удалось благодаря этому браку
превратить спор в союз, общие потомки Стюартов и Тюдоров стали бы
одновременно править Англией, Шотландией и Ирландией, и объединенная
Великобритания могла бы отдать свои силы более сложной борьбе - за мировое
первенство.
Но такова ирония судьбы: едва лишь в политике в виде исключения блеснет
ясная, разумная идея, как ее искажают неумным исполнением. Сначала все
идет как по маслу: сговорчивые лорды, которым щедро заплачено, охотно
голосуют за брачный договор. Однако умудренный опытом Генрих VIII не
удовлетворяется клочком пергамента. Ему слишком хорошо знакомы лицемерие и
жадность этих благородных господ, и он понимает, что на них нельзя
положиться и что за большую сумму они тут же перепродадут малютку королеву
французскому дофину. А потому Генрих VIII требует от шотландских
посредников в качестве первейшего условия немедленной выдачи ребенка. Но
если Тюдоры не верят Стюартам, то Стюарты платят им тою же монетой;
особенно противится договору королева-мать. Набожная католичка, дочь Гизов
(*8) не хочет отдать свое дитя вероотступникам и еретикам, а кроме того,
не требуется большой проницательности, чтобы обнаружить в договоре опасную
ловушку. Особым, секретным пунктом посредники обязались в случае
преждевременной смерти ребенка содействовать тому, чтобы "вся полнота
власти и управление королевством" перешли к Генриху VIII. Тут есть над чем
задуматься! От человека, который уже двух жен отправил на эшафот [Генрих
VIII казнил в 1537 г. вторую жену - Анну Болейн, мать Елизаветы, и в 1542
г. пятую - Екатерину Говард], всего можно ждать: в своем нетерпении
завладеть желанным наследством он еще, пожалуй, постарается, чтобы ребенок
умер поскорей - и не своею смертью; поэтому заботливая мать отклоняет
требование о выдаче малютки Лондону. Сватовство едва не приводит к войне.
Генрих VIII посылает войска, чтобы захватить драгоценный залог, и отданный
по армии приказ красноречиво говорит об откровенной бесчеловечности века:
"Его Величество повелевает все предать огню и мечу. Спалите Эдинбург дотла
и сровняйте с землей, как только вынесете и разграбите все, что
возможно... Разграбьте Холируд и столько городов и сел вокруг Эдинбурга,
сколько встретите на пути; отдайте на поток и разграбление Лейт и другие
города, а где наткнетесь на сопротивление, без жалости истребляйте мужчин,
женщин и детей".
Как гунны, вторглись вооруженные орды Генриха VIII в Шотландию. Но мать
и дитя своевременно укрылись в укрепленном замке Стирлинг, и Генриху VIII
пришлось удовольствоваться договором, по которому Шотландия обязалась
выдать Марию Стюарт Англии (вечно ее продают и покупают, как товар!) в
день, когда ей исполнится десять лет.
Казалось бы, все уладилось к общему удовольствию. Но политика во все
времена была наукой парадоксов. Ей чужды простые, разумные и естественные
решения: создавать трудности - ее страсть, сеять вражду - ее призвание.
Вскоре католическая партия пускается в интриги, выясняя исподтишка, не
выгоднее ли сбыть дитя - оно еще только лепечет и улыбается - французскому
дофину, а после смерти Генриха VIII никто уже и не думает о выполнении
договора. Но теперь выдачи малютки невесты от имени малолетнего короля
Эдуарда требует английский регент Соммерсет, и, так как Шотландия
противится, он опять посылает войска, ибо с лордами можно говорить только
на одном языке - языке силы. Десятого сентября 1547 года в битве - вернее,
бойне - при Пинки шотландская армия была разбита наголову, более десяти
тысяч трупов усеяли поле брани. Марии Стюарт не исполнилось и пяти лет, а
из-за нее уже рекой льется кровь.
Перед англичанами лежит беззащитная Шотландия. Но в разграбленной
стране нечего взять: Тюдоров же интересует единственное сокровище -
ребенок, олицетворяющий корону и преемство трона. Однако, к великому
огорчению английских шпионов, Мария Стюарт неожиданно и бесследно исчезла
из замка Стирлинг; даже наиболее приближенные лица не знают, куда спрятала
ее королева-мать. Новый надежный тайник выбран превосходно: ночью
преданные слуги под строжайшим секретом отвозят ребенка в монастырь
Инчмэхом, укрывшийся на небольшом островке посреди озера Ментит - "dans
les pays des sauvages" [в краю дикарей (фр.)], как сообщает французский
посол. Ни одна тропка не ведет в заповедные места; драгоценный груз
доставляют в лодке на остров и там поручают заботам благочестивых иноков,
никогда не покидающих обитель. Здесь, в надежном убежище, вдали от
беспокойного, взбаламученного мира, живет, ничего не ведая, невинное дитя,
меж тем как дипломатия, раскинув свои сети над морями и странами, усердно
занимается его судьбой. Ибо на арену, угрожая, выступает Франция, чтобы не
дать Англии полностью подчинить себе Шотландию. Генрих II, сын Франциска
I, посылает в Шотландию сильную эскадру, и генерал-лейтенант французского
вспомогательного корпуса просит от его имени руки Марии Стюарт для
малолетнего дофина Франциска. Политический ветер, резко и порывисто
задувший из-за пролива, круто повернул судьбу ребенка: вместо того чтобы
сделаться английской королевой, маленькая дочь Стюартов внезапно
предназначена в королевы Франции. Едва лишь новое и более выгодное
соглашение заключено, как седьмого августа драгоценный объект сделки,
девочку Марию Стюарт пяти лет восьми месяцев от роду, сажают на корабль и
отвозят во Францию, запродав другому, столь же незнакомому супругу. Вновь
- и не в последний раз - чужая воля определяет и изменяет ее судьбу.


Неведение - великое преимущество детства. Что знает трехлетнее,
четырехлетнее, пятилетнее дитя о войне и мире, о битвах и договорах? Что
ему Франция или Англия, Эдуард или Франциск, что ему неистовое безумие,
охватившее мир? Длинноногая девочка с развевающимися белокурыми локонами
бегает и резвится в мрачных и светлых покоях замка вместе с четырьмя
своими сверстницами-подружками. Ибо ей - чудесная идея в столь варварский
век - отобрали среди лучших семейств Шотландии четырех подруг, ее
однолеток: Мэри Флеминг, Мэри Битон, Мэри Ливингстон и Мэри Сетон. Дети,
как и она, они сегодня весело играют с малюткой королевой, завтра они
разделят ее одиночество на чужбине, чтобы чужбина не казалась ей совсем уж
чужой, позднее сделаются ее придворными дамами и однажды, в особенно
задушевную минуту, поклянутся выйти замуж не раньше, чем их госпожа
изберет себе супруга. И если три из них покинут королеву в несчастье, то
одна последует за ней и в изгнание и пребудет ей верна до самого смертного
часа; так отблеск блаженного детства озарит и ее последние, страшные
минуты. Пока же пять девочек весело играют изо дня в день то в замке
Холируд, то в замке Стирлинг, не задумываясь о таких вещах, как
королевское достоинство и величие, ведущее к опасной гордыне. Но однажды
вечером маленькую Марию поднимают с постели, в сумраке ночи на озере ждет
лодка, чтобы отвезти ее на тихий, благостный остров - Инчмэхом зовут его,
что значит "мирная обитель". Какие-то незнакомые люди, одетые не так, как
все, в черных широких развевающихся рясах, приветствуют ее. Добрые и
кроткие, они чудесно поют в высоком зале с цветными окнами, и девочка
быстро привыкает к ним. Но вскоре ее опять увозят вечером (и не однажды
придется Марии Стюарт бежать под покровом ночи от одной судьбы к другой);
и вот она на высоком корабле со скрипящими мачтами и белыми парусами;
кругом чужие солдаты и бородатые матросы. Но маленькая Мария не боится.
Все они добры и ласковы с ней; семнадцатилетний сводный брат Джеймс, один
из многочисленных бастардов Иакова V, рожденных до его брака, гладит ее
пушистые белокурые волосы, да и четыре Марии, ее любимые подружки, тоже с
нею. Пять девочек, радуясь новым впечатлениям, как радуются дети всякой
перемене, резвятся меж пушками французского военного судна и закованными в
латы моряками. А высоко на марсе матрос опасливо вглядывается в даль; он
знает: по проливу курсирует английский флот в надежде захватить невесту
английского короля, пока она не стала нареченной французского дофина. Но
ребенок видит только то, что рядом и что ему ново; он видит: море синее,
люди добрые, и корабль, фыркая, как исполинский зверь, прокладывает себе в
волнах дорогу.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Вступление
Действующие лица
1. Королева-дитя . (1542-1548)
2. Юность во Франции . (1548-1559)
3. Вдовствующая королева и все же королева . (июль 1560 – август 1561)
4. Возвращение в Шотландию . (август 1561 года)
5. Камень покатился . (1561-1563)
6. Оживление на политическом аукционе невест . (1563-1565)
7. Второе замужество . (1565)
8. Роковая ночь в Холируде . (9 марта 1566 года)
9. Преданные предатели . (март – июнь 1566)
10. В непроходимых дебрях . (с июля по Рождество 1566)
11. Трагедия любви . (1566-1567)
12. Дорога к убийству . (22 января – 9 февраля 1567)
13. Quos deus perdere vult…[52] . (февраль – апрель 1567)
14. Путь безысходный . (апрель – июнь 1567)
15. Низложение . (лето 1567 года)
16. Прощание со свободой . (лето 1567 – лето 1568)
17. Беглянке свивают петлю . (16 мая – 28 июня 1568)
18. Петля затягивается . (июль 1568 – январь 1569)
19. Годы в тени . (1569-1584)
20. Последний круг . (1584-1585)
21. Дело идет к концу . (сентябрь 1585 – август 1586)
22. Елизавета против Елизаветы . (август 1586 – февраль 1587)
23. «В моем конце мое начало» . (8 февраля 1587)
Эпилог . (1587-1603)
Отзывы Рид.ру — Мария Стюарт
5 - на основе 2 оценок Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
09.07.2014 15:09
С детства не люблю давать читать книги, боюсь их потерять))) Брежу собрать хорошую библиотеку, к сожалению, дорогое удовольствие, но серия "Мировая классика" идеально подходит для свершения моей мечты))) Качество переплета, стоимость и бумага заслуживают твердой четверки!
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Мария Стюарт» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить