Повелитель миражей Повелитель миражей В мире силы, боевых рангов и аристократии одиночке сложно выжить. Особенно когда живешь в чужой стране, тебе шестнадцать, а на твое наследство объявлена охота. Детство тут же завершается, друзья превращаются в приятелей, а все остальные пытаются использовать тебя в своих интересах. Остается рассчитывать только на себя, свою силу и хитрость, чтобы отомстить тем, кто предал родителей, и обрести новую семью. Альфа-книга 978-5-9922-1643-1
166 руб.
Russian
Каталог товаров

Повелитель миражей

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
В мире силы, боевых рангов и аристократии одиночке сложно выжить. Особенно когда живешь в чужой стране, тебе шестнадцать, а на твое наследство объявлена охота. Детство тут же завершается, друзья превращаются в приятелей, а все остальные пытаются использовать тебя в своих интересах. Остается рассчитывать только на себя, свою силу и хитрость, чтобы отомстить тем, кто предал родителей, и обрести новую семью.
Отрывок из книги «Повелитель миражей»
На руке кружится маленький воздушный водоворот, мягко перетекает от края до края ладони, взбирается на пальцы, лихо покачивается на кончике указательного и вновь плавно перемещается на середину ладони. Не дышу уже минуту, боюсь разрушить мое личное хрупкое чудо.
— Вот так, молодец, у тебя все получается! — Голос отца полон сдерживаемой гордости.
Позволяю себе легкий вздох и отпускаю стихию. С легким хлопком миниатюрный вихрь пропадает, оставляя на душе настоящее торнадо восторга и удовлетворения. Я — смог.
В небольшом проеме между бумажными перегородками двери в очередной раз мелькает встревоженное лицо матери — время обеда давно прошло. Затянулся домашний экзамен изрядно. Все как обычно началось с невинной фразы: «Давай посмотрим, чему ты там научился у старого Макото» — и моментально выскочило за пределы изученного. И ведь не оправдаешься незнанием — будет только хуже!
— Закончили, — отец поднялся на ноги и протянул мне руку, — пойдем посмотрим, чем кормят сегодня в этом доме.
Мне и самому любопытно — уж больно необычные запахи витают в воздухе, наверняка мама «помогла» ветру донести до нас ароматы восточной кухни. Уже около года живу в Токио, а все никак не привыкну. Мама всерьез взялась за освоение японских блюд, но чем они изысканнее, тем больше душа тяготеет по картошке с мясом. Правда, в открытую такое говорить не стоит — расстроится еще, а я не так часто вижу родителей, чтобы тратить время на обиды. Отец с матерью два месяца из трех в разъездах, слишком много интересов у семьи осталось на старой родине — в России. Хотя лично я помню только пепел на месте родового дома, серые лица родителей и вереницу малознакомых родственников, каждый из которых тянулся погладить бедного ребенка. Кажется, все они что-то говорили, но слова отчего-то забылись. Быть может, потому, что повторяли друг за другом одно и то же да обращались скорее не ко мне, а к матери, что прижимала меня к груди. Слова скорби, поддержки, пожелания терпения и обещания мести. Через неделю последовал переезд, правда, двое братьев и сестра почему-то не поехали с нами. Родители сказали, они приедут позже, но все никак.
В Японии все было иначе, по-другому — сложно подобрать слова. Мир внезапно сузился до размеров двора возле дома — дальше меня одного не пускали дядя Гриша с его друзьями — они тоже приехали вместе с нами. В город я выезжал пару раз вместе с отцом — суетливое место, слишком много людей, яркая реклама, велосипеды, мотороллеры, потоки автомобилей — дома было куда спокойней, потому я не рвался сбегать из дома навстречу приключениям, да если честно — и сил особо не было, после занятий с Макото-саном.
Учителя мне наняли за неосторожное высказывание в духе: «А что я буду делать, если вы опять уедете?» Случилось это во вторую поездку родителей, первую я благополучно провел возле телевизора, пытаясь вникнуть в птичье щебетание дикторов — благостное было время! Языка я не знал, учить меня никто и не планировал — семья, как я думаю, хотела вернуться назад, потому первое знакомство с мастером вышло довольно пресным — без уверений в почтении и вводного курса. Старик ткнул в себя, назвал свое имя, а потом выжал из меня все соки физическими упражнениями. На возгласы: «Я больше не могу!» — интернационально отвечала тросточка сэнсэя, каждый раз уверенно доказывая, что вполне себе могу.
Передышки ознаменовывались работой с бахиром — так по-японски называется сила духа, магия, божественная энергия — у каждого народа свое название чуда, что полностью изменило мир в средние века. Потому и названия разные — страны сделали открытие в одно время. Как говорил учитель истории, на планете словно включили огромный рубильник. Фраза вполне может соответствовать истине — в устройстве иных древних сооружений, что стали сотнями обнаруживать после вывода на орбиту первых спутников, так никто и не разобрался. Да и самой силой мы пользуемся далеко не в полном объеме, что не мешает использовать ее в войнах. Бахир позволял значительно усилить человека и даже контролировать стихии, а при достижении вершины мастерства — обрушивать огненные дожди и за секунды выращивать целые леса из ледяных кольев. Правда, далеко не все могли вообще использовать силу, а уж настоящих мастеров можно было перечесть по пальцам что в древности, что сейчас — даже в масштабах планеты. С учетом наследования и усиления способностей от поколения к поколению, уже в средние века начали появляться боевые кланы и роды, с которыми очень быстро стали считаться даже правители империй. Умные вожди заключили пакт о дружбе с кланами, признав их главной опорой державы. И так — повсеместно, власть кланов соседствует с властью государственной. Правда, так уж открыто нам не рассказывали — все же в государстве все живут по единым законам, но додумать не сложно — особенно, когда растешь в одном из боевых родов Российской Империи.
Использовать силу для собственного усиления или убыстрения в тренировках вредный старик запрещал. Только дикой физической усталостью можно объяснить покорное выполнение нудных упражнений — хоть какой-то отдых измученному телу. Первый месяц всего-то водил кончик перышка через лабиринт. За каждое касание узких стенок проход начинается заново. Адово утомительная работа, а если бы не подсказки в духе «делай, как я» от Макото-сана, так завяз бы на первом же задании. Ничего общего с размахом и крушениями на родовом полигоне! Никаких тебе техник в духе уничтожения боевых роботов в кинофильмах, даже ни единого деревца не пострадало! Как-то я пожаловался дяде Грише, но тот почему-то встал на сторону сэнсэя.
В каждый приезд родителей устраивался небольшой экзамен. Любая неудача — грустное покачивание головой от отца, удача — счастье и гордость в его глазах. Достойная награда. А через полгода на мои неудачи начал реагировать сам сэнсэй. На экзамене он не присутствовал, предпочитая обретаться под тенью деревьев в саду, но неким мистическим образом всегда знал результат. Как и отец, Макото-сан не говорил ни слова, но как-то надламывался изнутри, словно не я, а он потерпел неудачу, и не на экзамене, а не меньше, чем в целой войне. Так что вскоре все домашние экзамены завершались не иначе как безоговорочным успехом. Потихоньку пришло понимание японского языка — словарный запас расширялся после занятий с сэнсэем, и не был особенно богат, но уже сейчас я вполне смогу выйти в город, прикупить вещи и даже сориентироваться в токийском метро. Правда, кто же меня, двенадцатилетнего, отпустит…
На обед было нечто, внутри которого можно было угадать разве что рыбу да рис. Но на вкус — вполне себе объедение.
— Сын, — обеденную тишину нарушил рокот отца, — через день мы должны будем уехать.
Вот так всегда — не успели приехать, даже неделю не побыли. Позволяю легкой обиде появиться на лице.
— Не расстраивайся, — мягко вступила мать, — мы на неделю, а потом останемся дома на целый год. А может, даже все вместе вернемся домой. — Мягкая улыбка самого дорогого человека на свете отогнала грусть.
— Не будем загадывать, — поспешил вставить слово отец, — в этот раз с нами поедет дядя Гриша. За тобой присмотреть будет некому, но Макото-сан согласился взять тебя к себе.
— Как скажете, — легко согласился я. У сэнсэя я уже гостил пару раз, и это были самые яркие дни в серости и рутине ежедневности, если не считать дней приезда родителей. У старика оказался неожиданно огромный дом с шикарным, раз в десять больше нашего, садом. Наравне со всей этой красотой обнаружилась и полоса препятствий, прохождение по которой изрядно поумерило мои восторги. Но все же в доме Макото я не чувствовал себя запертым в четырех стенах, а иногда даже путал с родным загородным поместьем. А уж если к старику приезжали внучки, то времени на грустные мысли вовсе не оставалось — тут бы выжить в совместных тренировках. Внучки не привыкли сдерживать силу в спаррингах с дедом, а сам сэнсэй отчего-то решил, что и я выдержу такую нагрузку. Судя по тому, что я все еще жив и здоров — Макото-сан оказался прав, исключая пару случаев, когда сэнсэй вытаскивал меня из схватки за секунду до гибели. Суровая вышла школа, но дико интересная! Океан адреналина, вкус победы и жар борьбы!
— Мы записали тебя в школу, так что через месяц готовься, — подмигнул отец, — нечего бездельничать.
«Конечно же бездельничать!» — хотел было возмутиться я, но вовремя остановился, уловив нотки грусти в глазах матери.
— Твоя учеба оплачена полностью, как и учеба у Макото-сана. Возьми кредитку, — через стол пролетел пластмассовый прямоугольник, — пользоваться умеешь, — утвердительно произнес отец, — надеюсь на твое благоразумие.
— Так вы же только на неделю? — Я обескураженно рассматривал логотип «Визы» на черной поверхности.
— Мало ли что, — уклончиво ответил отец.
— Все будет хорошо, — подбодрила мама и взяла меня за руку.
Следующий день я сохранил в памяти навсегда. С самого утра и до поздней ночи мы носились по городу, объехали множество мест, а самое главное — были обычной счастливой семьей. Я изображал из себя гида и служил переводчиком под насмешливыми взглядами матери, пока отец не разразился длинной речью на чистом японском, устав подхихикивать над особо удачными моими переводами. Я даже не расстроился: уж сильно утомительное это дело — думать на русском, а говорить по-японски. Словом, отличный был день, даже дядя Гриша под конец поучаствовал — шумная компания хотела было завязать беседу с родителями, но внезапно им стало очень-очень плохо, а дядя вызвал им «скорую». В суете дядя Гриша подарил мне еще одну кредитку, с пин-кодом, приклеенным на тыльной стороне, а под самую ночь еще один прямоугольник пластика незаметно положила мама. Вернее, это она считала, что незаметно, но после занятий с сэнсэем моя чувствительность стала чуть ли не болезненной, потому я не особо любил большой город. Ночь перед отъездом родных практически не спал, душу рвали тоска и желание умолять отца никуда не ехать, но кто послушает глупого ребенка? Вся возня с кредитными картами (а утром нашлась четвертая, уж и не знаю от кого), помноженная на отъезд дяди Гриши и вроде как короткий срок разлуки, вызывала ощутимую тревогу.
Как оказалось, не напрасно.
Через полгода после этого разговора я официально принял тот факт, что они не приедут. Ко мне в свое время подходил и Макото, и друзья отца с родины. Все они пытались мягко намекнуть, стараясь особо не травмировать, что родных больше нет; никого — ни отца, ни матери, ни дяди, ни его друзей. Я не верил, ждал, однако со временем пришло смирение.
Мир не исчез и не разрушился, все так же ночь сменяла день. Все так же шли тренировки, средняя школа, снова тренировки, сон. Но из души словно выдернули очень важную часть.

Мягко шелестит трава над головой, впереди — бездонная глубина неба, без единого облачка. Если отпустить фантазию в полет, то можно представить, что лежишь среди огромного зеленого леса, который возносится на сотни метров ввысь. А может, даже небо вовсе не вверху, и если отпустить траву из рук — упадешь в бездонный небесный океан.
Всего в паре метров от ограды средней школы уже не так педантично относятся к благообразию подстриженных газонов, вот и обнаружился пятачок невыкошенной травы между деревьями, как-то сам по себе превратившийся в мое любимое место уединения. Не доносятся крики мелкоты со школьного двора, не шумит автострада, да и мало кто рискнет чистотой школьной формы, пытаясь разведать окрестности. Мне-то без разницы — подушка воздуха вокруг формы не даст испачкаться или застудиться на холодной весенней земле.
— Дима! Я знаю, что ты здесь! — Звонкий вопль Ай заставил вжаться в землю и изо всех сил прикинуться бревнышком. Я же говорил про внучек сэнсэя? Ай — одна из них, самая спокойная и добрая.
Лезвие ветра срезает травинки в паре сантиметров над носом, ни в чем не повинная трава моментально закрывает взор и предательски щекочет кожу.
— Ди-има! Следующее лезвие пройдет на пять сантиметров ниже. — Строгий голос девушки заставляет перекинуть доступные мне силы в доспех духа. И вот как у доброго, спокойного Макото-сана могут быть в родственницах такие отмороженные девки? И ладно еще Ай, та же Юко безо всяких разговоров просто запустила бы лезвие чуть выше земли.
— А-а-пчхи! — Сознательно демаскирую себя. Как-то не хочется проверять, что крепче — мой щит или удар «ветерана» — так звучит бойцовский ранг, равный нашему «витязю» — что-то вроде пятого-шестого дана.
— Вот ты где! — Победный тон разносится совсем рядом, после чего меня бесцеремонно хватают за ногу и тащат предположительно в сторону школы. — Я тебя ищу уже десять минут! До конца выпускного экзамена остался всего час, а ты дрыхнешь! — ворчит Ай.
— Ай, милая, — я пытаюсь выдернуть ногу из стального захвата, — Ай, стой!
Да что б ее! Ветер отзывается на просьбу-приказ и моментально сплетается вокруг ноги целеустремленной девушки. Теперь немного подкорректировать падение и Ай с визгом падает прямо в объятия.
— Ай, я уже все сдал. — Уверенно смотрю в изумрудные глаза. Между нашими лицами чуть меньше ладони, ее руки на моих плечах, мои ладони удерживают девушку за мягкие… — о-у, а вот это уже может быть проблемой.
— Да? А мне почему не позвонил? — ошеломленно переспрашивает девушка, пытается привстать и… осознает местоположение моих рук. Лицо заливается краской, а глаза начинают знакомо прищуриваться. — Ди-им-ку-ун, — шипяще, слегка растянуто произносит Ай.
«Хьюстон, у нас проблемы». Я бы сказал — срочно нужен «КамАЗ» для фронтального удара по организму, это будет менее болезненно.
— Ай, ты сегодня такая красивая! — стараюсь заболтать без пяти минут убийцу и мягко перевожу ладони с приятных округлостей чуть выше. — А эта прическа тебе особенно идет! Отличный вкус!
— Спасибо, — смущается девушка и одной рукой поправляет сбившийся локон.
А-а! Чего мне терять, хоть не так обидно помру. Руки моментально перемещаются Ай на плечи и не дают уклониться от поцелуя. Воздух помогает мягко перевернуть девушку, не разрывая прикосновения губ. А теперь — бежать!
— Стой, извращенец! — Еле ухожу от вполне боевого Воздушного серпа. — Стой, хуже будет!
Куда уж хуже — дерево чуть впереди того места, где я был секунду назад, с гулом распадается на две части. Устраивать схватку точно не стоит: в таком состоянии Ай школу снесет и не заметит, а значит — бежим!
«Идеальный срез», — моментально отмечаю, уклоняясь от падающего дерева, и перекатом ухожу от Воздушных вееров. Ах, какой был прекрасный парк! Позади в хаосе щепок взбешенной фурией шагает Ай, щедрыми мазками рисуя вокруг сцены из кошмарных снов маньяка-лесоруба.
Вот она — спасительная оградка средней школы! Еле ухожу от чего-то полупрозрачного справа, а вот оградка в маневрах ограничена — с глухим ударом отрезанная часть ворот ухает об асфальт.
— Что-то случилось? — в метре передо мной внезапно возникает Юко.
«И ведь секундой ранее не было ее» — проносится в голове бесполезная мысль. Бесполезная потому, что робот-убийца в облике милой девочки уже подходит к границе школы.
— Ага, — смиренно соглашаюсь с внучкой сэнсэя. — Ну, я пойду, вы уж между собой сами решите! — и сделав ручкой, прошмыгиваю в двери школы.
— О, Березин-кун! Ты-то мне и нужен, — радостно встречает меня преподаватель по информатике, бесцеремонно цапает за руку и тащит на второй этаж. — Опять сбой, понятия не имею почему.
И что за манера у всех сегодня — тащить меня без спроса? Хотя что скрывать — мне и самому интересно. Информатика — единственный предмет, не вызывающий в школе желания биться головой о парту. Структурированные строки английского языка, английская документация — вот где рай! Тишина и сосредоточенность под мерный стук клавиш. Это вам не ад японского языка, японской истории и японской литературы. Математика и физика еще кое-как спасали в безнадежном океане информации чужой культуры, скрашивая пятерками стройные ряды «хорошо» по гуманитарным предметам. По информатике же было что-то вроде «пять с бонусами» — теми самыми бонусами, что превращали мои честные «трояки» в «четверки». Учебное заведение получило гранты вычислительной техникой и буквально захлебнулось в роскоши серверов и компьютеров, так как обслуживать все это добро предлагалось собственными силами. В школе же информатику-то проходили на уровне текстовых редакторов, что отражало уровень подготовки самого учителя — какие им серверы? Вот и пришлось доброму Диме впрячься в процесс информатизации родного заведения; не бесплатно, само собой.
— Так, что тут у нас? — мудро заявил я, приватизируя бесхозную кружку с горячим кофе возле клавиатуры. — Кхм, это мы мигом.
— Вот и отлично! — просиял учитель. — А кофе я себе еще налью, не переживай.
Да я и не переживаю, что уж. Пока преподаватель ходил в учительскую, заглянул в камеры наблюдения за двором. Надо же — никакого хаоса и погромов, две сестрички мило устроились на скамейке возле входа и о чем-то шепчутся. Что все мирно — хорошо, а вот сговор двух фурий вызывает определенное беспокойство.
— Такаши-сан, вы не против, если я задержусь в школе допоздна? — спросил я у вернувшегося с новой кружкой преподавателя. — Возникла новая проблема, возможно, придется работать всю ночь.
— О-у, Дим-кун, а тебя отпустят дома? — взволнованно уточнил Такаши и поставил свою кружку на стол.
— Конечно! Я предупрежу по телефону, — бодро отозвался я. Лучше мне тут денек пожить, честно говоря. Или два, больший срок сестры обычно не злятся.
— В таком случае как скажешь, — радостно кивнул учитель. Еще бы, ему за мою работу платят очень даже солидную сумму, но я не в обиде, денег хватает.
На четырех родительских карточках оказалось больше, чем обычный человек способен потратить за жизнь, даже с учетом капитальных трат — на машину или жилье. Естественно, если задаться целью промотать — то и на месяц не хватит, но я вполне скромен в запросах. Очень скромен — переключаю внешнюю камеру на вид парковки. Двухколесный тысячекубовый монстр терпеливо дожидается своего всадника. Вот что примиряет меня с муравейником японской столицы, духотой токийского метро и дикими пробками — сила и свобода чуда технологической мысли. Владение воздухом пресекает любые аварийные ситуации. Правда, водить в шестнадцать лет нельзя, но, как оказалось, с подделанными правами — можно. Увы, не сегодня — вздыхаю я.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785992216431
Аудитория:   16 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   256 г
Размеры:   206x 133x 22 мм
Тираж:   10 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Фронтиспис, Разворотная
Художник-иллюстратор:   Федоров В.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить