Сладкая боль Сладкая боль Городок Уинстонвиль окутан сплетнями. Роско Ланкастер, владелец местной фабрики по производству хлопка, сильно болен. Его молодая жена Каролина приглашает в поместье Ринка, сына Роско от первого брака, чтобы тот простился с отцом. В юности Ринка и Каролину связывали романтические отношения, но стараниями Роско им был положен конец. Теперь влюбленных разделяет пропасть из взаимных обид и прошлых ошибок, но чувства, казалось бы, давно забытые, вот-вот готовы вспыхнуть с новой силой... Эксмо 978-5-699-64591-6
260 руб.
Russian
Каталог товаров

Сладкая боль

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Городок Уинстонвиль окутан сплетнями. Роско Ланкастер, владелец местной фабрики по производству хлопка, сильно болен. Его молодая жена Каролина приглашает в поместье Ринка, сына Роско от первого брака, чтобы тот простился с отцом. В юности Ринка и Каролину связывали романтические отношения, но стараниями Роско им был положен конец.
Теперь влюбленных разделяет пропасть из взаимных обид и прошлых ошибок, но чувства, казалось бы, давно забытые, вот-вот готовы вспыхнуть с новой силой...
Отрывок из книги «Сладкая боль»
Сандра Браун
Сладкая боль
1

— Вы уверены, док?
Хирург утвердительно кивнул:
— Сожалею, миссис Ланкастер, но случай запущенный.
— И… никакой надежды?
— Увы, мы можем лишь избавить мистера Ланкастера от боли. — Врач дотронулся до плеча Каролины и со значением поглядел на мужчину, стоявшего рядом с ней. — Крепитесь, это продлится недолго. От силы пару недель.
Каролина молча кивнула и поспешно отвернулась, пытаясь скрыть слезы.
Доктор мучился сознанием собственного бессилия. Когда родственники больных, услышав страшный приговор, впадали в истерику, ему удавалось сохранить хладнокровие. Но то, что эта хрупкая женщина так мужественно восприняла печальную весть, совершенно выбило молодого врача из колеи. Он вдруг ощутил себя неопытным юнцом, а ответственность, лежащая на нем, показалась ему непосильной ношей.
— Если бы мистер Ланкастер своевременно прошел обследование, то, может быть… — подавленно проговорил хирург.
Каролина покачала головой.
— Он не хотел. Я с самого начала, как только он впервые пожаловался на боли в желудке, уговаривала его обратиться к вам. Но он все отнекивался — уверял, что это простое несварение.
— Да, Роско не переупрямишь. Это всем известно, — подал голос спутник Каролины Ланкастер — адвокат Грейнджер Хопкинс. Он ласково взял Каролину за руку. — Скажите, доктор, миссис Ланкастер может с ним увидеться?
— Действие наркоза закончится через несколько часов, уже к вечеру, — ответил врач. — Я бы советовал вам поехать домой и отдохнуть.
Каролина кивнула, и адвокат Грейнджер, друг семьи Ланкастеров, повел ее к выходу. Они ждали лифт в тяжелом молчании. Известие о том, что дни Роско сочтены, оглушило Каролину, но в глубине души она уже знала приговор. Жизнь никогда ее не баловала, поэтому наивно было бы надеяться на положительные результаты биопсии и тешить себя мыслью, что у Роско ничего страшного нет, что это обыкновенная язва…
— Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Грейнджер, когда двери лифта закрылись, оградив их от посторонних взоров.
Каролина прерывисто вздохнула:
— Как может чувствовать себя женщина, узнав, что ее муж скоро умрет?
— Да-да, конечно. Извините.
Каролина подняла на него глаза и печально улыбнулась. Грейнджер тут же растаял. Ее улыбка неизменно трогала сердца мужчин и женщин.
— Не сердитесь, Грейнджер. Я не могу вам передать, как я рада, что вы наш друг.
Они шли по вестибюлю недавно отремонтированной больницы. И больничный персонал, и посетители, узнав жену Ланкастера, спешили отвести глаза. В их взглядах читалось любопытство, однако лица были почтительными. Все уже знали… В маленьких местечках типа Уинстонвиля весть о том, что самый богатый его житель вот-вот умрет, разносится с молниеносной быстротой.
Грейнджер проводил Каролину до машины и распахнул перед ней дверцу. Она села за руль, но не торопилась повернуть ключ зажигания. Каролину обуревали тягостные, тревожные мысли. Теперь ей предстоит взять на себя столько печальных обязанностей. Что же надо сделать в первую очередь?
— Нужно сообщить Ринку.
Каролину словно проткнули ледяной иглой. «Ринк, Ринк», — оглушительно прозвучало в ушах. Боль была такой сильной, что она не могла пошевелиться.
— Каролина, вы меня слышите? Я сказал…
— Да, я слышала.
— Перед операцией Роско взял с меня слово, что, если диагноз будет неутешительный, я свяжусь с Ринком.
Красивые темно-серые глаза Каролины посмотрели на адвоката в упор.
— Он просил вас связаться с Ринком?
— Да. И я обещал это сделать.
— Странно… Я думала, они никогда не помирятся.
— Роско умирает, Каролина. Он, наверное, догадывается, что уже не выйдет из больницы, и хочет повидаться с сыном перед смертью.
— Но они двенадцать лет не виделись и даже не разговаривали, Грейнджер! Я не уверена, что Ринк согласится приехать.
— Согласится, когда узнает все обстоятельства.
Неужели? О Господи, неужели Ринк приедет? И она увидит его вновь?.. Как-то он теперь выглядит?.. Все было так давно… С тех пор прошло двенадцать лет!.. Каролина судорожно сжала руль «Линкольна». Ладони ее увлажнились от волнения. Да что ладони! Она вся покрылась холодной испариной.
— Не волнуйтесь, — сказал Грейнджер, почувствовав ее смятение. — Разговор с Ринком я возьму на себя, это будет вполне уместно, ведь вы же не знакомы с ним.
Каролина не стала его переубеждать. Все эти двенадцать лет она от всех скрывала свое знакомство с Ринком, теперь ей незачем открывать свою тайну.
— Спасибо за все, — благодарно улыбнулась она и накрыла ладонью руку Грейнджера.
Некрасивое, длинное лицо адвоката напоминало морду борзой. Щеки обвисли, словно шары, из которых выпустили воздух. Когда Каролина дотронулась до его руки, Грейнджер покраснел, как мальчишка. Лохматый и сутулый, он казался добродушным тюфяком и мямлей, но его карикатурная внешность была обманчивой. Грейнджер обладал острым, изворотливым умом, что, впрочем, не мешало ему оставаться честным до щепетильности.
— Я всегда рад помочь, Каролина. Вы только скажите.
Каролина покачала головой. Уже одно то, что он вызвался сам поговорить с Ринком, было для нее огромным облегчением. Она бы не справилась с этим сама.
— Мне придется сообщить правду Лауре Джейн. — Серые глаза наполнились слезами. — Господи, как тяжело!
— И все же вы сделаете это лучше, чем кто-либо другой. — Грейнджер погладил Каролину по руке и отошел от машины. — Я позвоню после обеда и, если хотите, отвезу вас в больницу.
Каролина кивнула и завела мотор. Городок уже проснулся, и жизнь била в нем ключом. Люди были поглощены будничными хлопотами, и большинство из них пока не подозревало о том, что мир Каролины Доусон Ланкастер рухнул в одночасье.
Роско Ланкастер, человек, который сначала взял ее к себе на работу, а потом женился на ней, скоро умрет. Недолго она жила спокойно и была уверена в завтрашнем дне. Теперь будущее вновь станет зыбким… Ведь для нее смерть Роско — это не только потеря близкого человека, но и утрата положения в обществе.
Каролина проехала мимо хлопковой фабрики, принадлежавшей Ланкастеру. В нынешнем году урожай хлопка будет большим, надо как следует подготовиться к его переработке. Да, видимо, придется не откладывая рассказать мастерам на фабрике о том, как обстоят дела Роско. И это ей предстоит сделать самой, поскольку с тех пор, как здоровье Роско пошатнулось, она взяла бразды правления в свои руки. Мастера, естественно, по секрету поделятся новостью с рабочими, и скоро уже весь город будет знать, что дни Роско Ланкастера сочтены.
Женитьба Роско Ланкастера на Каролине Доусон, которая была на тридцать лет его моложе, в свое время вызвала массу сплетен. «Ишь как эта оборванка Доусон хорошо устроилась, — судачили люди. — Живет теперь в поместье Укромный уголок, ездит на блестящем новехоньком „Линкольне“, одевается словно куколка. Подумать только! Все ведь помнят, как она носила залатанные джинсы и подрабатывала после уроков в магазине „Вулворт“. А теперь выскочила за самого богатого человека в округе и важничает, нос задирает!»
Каролина старалась поменьше бывать среди этих людей. Ей докучали любопытные взгляды, в которых явственно читался вопрос: интересно, каким зельем сероглазая ведьма опоила Роско, который столько лет был вдовцом, а теперь вдруг взял — и женился?
Скоро горожане явятся к ней выражать соболезнования… Каролина на мгновение закрыла глаза и вздрогнула. И лишь при виде усадьбы Ланкастеров немного взбодрилась. Она до последнего вздоха будет, наверное, любить этот дом. Он пленил ее с первого взгляда, когда она была еще маленькой девочкой и, гуляя по лесу, заметила его за деревьями.
Дом был окружен величественными дубами, которые раскинули могучие замшелые ветви, словно заключая его в богатырские объятия. Сам же особняк напоминал кокетливую южанку в пышном кринолине. Стены особняка изумляли своей белизной. Фасад украшали коринфские колонны. Они поддерживали балкон на втором этаже. Вернее, даже не балкон, а просторную галерею, опоясывавшую весь дом. На веранде стояла белая плетеная мебель. Ее вносили в дом только в холодные зимние месяцы, когда шли затяжные дожди. Балкон огораживала узорчатая чугунная решетка, выкрашенная белой краской и напоминавшая кружева на женской юбке. Зеленые ставни прикрывали высокие окна, которые зеркально поблескивали на солнце.
Пчелы самозабвенно жужжали, роясь над благоухавшими цветами, такими яркими и пестрыми, что рябило в глазах. Нигде больше не было столь зеленой травы. Она казалась пушистым ковром, расстеленным вокруг особняка.
Блаженная тишина окутывала дом, словно волшебный туман, опустившийся на сказочный замок. Сколько Каролина себя помнила, этот особняк был для нее пределом мечтаний. Теперь она в нем жила. Но сегодня Каролине стало ясно, что ее пребывание здесь подходит к концу.
Она остановила машину на засыпанной гравием дорожке, делавшей петлю перед входом в дом. Но, заглушив мотор, еще немного посидела, наводя порядок в мыслях и собираясь с силами. Да, сил ей сегодня понадобится много… День будет нелегким.
После яркого солнечного света в холле было темно. Своей планировкой Укромный уголок, построенный до войны Севера с Югом, ничем не отличался от множества других домов богатых плантаторов. Просторный холл разделял особняк на две половины. По одну его сторону располагались парадная столовая и библиотека, где Роско устроил свой офис, а по другую — две гостиные, для торжественных приемов и обычная. Они были отделены от холла и друг от друга большими раздвижными дверями. Каролина не помнила, чтобы эти двери когда-нибудь закрывались. Красиво изгибавшаяся резная лестница вела на второй этаж, где находились четыре спальни.
В доме царила прохлада, в летнюю духоту это было блаженство. Каролина сняла пиджак, повесила его на плечики и принялась расстегивать шелковую блузку.
— Ну что? Какие новости?
Миссис Хейни, служившая в Укромном уголке экономкой еще с той поры, когда Мар-лена Уинстон вышла замуж за Роско Ланкастера, замерла на пороге столовой. Миссис Хейни прибежала с кухни, вытирая посудным полотенцем свои большие, ловкие, натруженные руки.
Каролина обняла ее.
— Значит, плохо? — прошептала экономка и ласково погладила Каролину по прямой спине.
— Хуже некуда. У него рак. Он не вернется домой.
У Хейни вырвалось сдавленное рыдание. Женщины обнялись, утешая друг друга. Правда, Хейни жалела в основном не Роско, которого недолюбливала все годы, что служила у него в доме. Ей гораздо больше было жаль тех, кого он оставлял. В том числе и его молодую вдову.
Поначалу Хейни отнеслась к новой хозяйке Укромного уголка настороженно и неприязненно. Но, убедившись, что Каролина не собирается менять порядки, установленные Мар-леной, постепенно прониклась к ней симпатией. В конце концов, девушка же не виновата в своем происхождении! Дети за родителей не отвечают. С Лаурой Джейн Каролина обращалась обходительно, и уже одного этого было достаточно, чтобы завоевать расположение Хейни.
— Хейни! Каролина! Что это с вами?
Женщины обернулись. На нижней ступеньке лестницы стояла Лаура Джейн. Дочери Роско было двадцать два года, но она выглядела подростком. Шелковистые каштановые волосы, разделенные на прямой пробор, подчеркивали бледность лица, казалось, сделанного из полупрозрачного фарфора. Черты его были слишком утонченными, почти неземными. Длинные пушистые ресницы окаймляли большие бархатисто-карие глаза, взиравшие на мир с печалью. Но увы, очаровательная Лаура Джейн была недоразвита и умственно, и физически. Прелестный бутон, которому не суждено стать прекрасным цветком… Время было над ней не властно.
— Папе сделали операцию, да? Он скоро вернется домой?
— Доброе утро, Лаура Джейн, — сказала Каролина падчерице, которая была всего на пять лет моложе ее самой, если измерять разницу в возрасте только годами. — Давай прогуляемся, милая, — предложила она, беря девушку под руку. — Сегодня такой славный денек.
— Давай. А почему Хейни плачет?
Хейни утирала глаза полотенцем.
— Ей грустно.
— Почему?
Каролина вывела девушку на веранду.
— Из-за Роско. Он тяжело болен, Лаура Джейн.
— Я знаю. У него все время болит желудок.
— Да, и доктор сказал, что Роско не выздоровеет.
Они вышли на лужайку. Два раза в неделю, независимо от погоды, рабочие подстригали газоны, поддерживая их в идеальном состоянии. Лаура Джейн сорвала маргаритку, выросшую возле тропинки.
— У папы рак, да?
Порой ее проницательность изумляла домашних.
— Да, — кивнула Каролина.
Она не собиралась скрывать от Лауры Джейн правду. Это было бы жестоко.
— По телевизору много говорят о раке. — Девушка остановилась и с тревогой заглянула Каролине в глаза. Мачеха и падчерица были одного роста. — Папа может умереть.
Каролина вздохнула.
— Он умрет, Лаура Джейн. Доктор сказал, что ему осталось жить совсем немного.
Из темно-карих глаз не выкатилось ни слезинки. Лаура Джейн задумчиво понюхала маргаритку, осмысливая услышанное. Потом опять посмотрела на Каролину.
— Он попадет в рай, как ты думаешь?
— Надеюсь… Да-да, конечно, дорогая.
— Тогда, значит, папа соединится с мамой. Она ведь давно ждет его на небе. Мама обрадуется. А у меня останешься ты. И Хейни со Стивом, — Лаура Джейн оглянулась на конюшню. — Да, и еще же есть Ринк! Он каждую неделю присылает мне по письму. Пишет, что любит меня и всегда будет обо мне заботиться. Как ты думаешь, Ринк сдержит свое обещание, Каролина?
— Обязательно, — Каролина сжала губы, с трудом подавляя рыдания.
Разве Ринк способен сдержать слово? Даже данное родной сестре…
— А почему тогда он не живет с нами?
Вполне логичный вопрос.
— Ну, может, твой брат скоро вернется домой, — уклончиво ответила Каролина.
Она не хотела обнадеживать девушку, не убедившись наверняка в том, что Ринк приедет.
Лаура Джейн вновь пришла в безмятежное расположение духа.
— Стив меня ждет. Вчера ночью кобыла ожеребилась. Пошли посмотрим на малыша!
Девушка схватила Каролину за руку и потащила к конюшне. Каролина позавидовала ее жизнерадостности. Ей бы очень хотелось воспринимать неизбежную кончину Роско с такой же непоколебимой верой в его будущее существование в других пределах, какой природа наделила его дочь.
В конюшне было жарко. Приятно пахло лошадьми, кожей и сеном.
— Стив! — весело позвала Лаура Джейн.
— Я здесь, — откликнулся низкий мужской голос.
Стив Бишоп служил у Ланкастеров конюхом. Роско особенно не интересовался уходом за лошадьми, но чистокровные рысаки были его страстью. Бишоп выглянул из бокового стойла. Невысокий, кряжистый, он обладал недюжинной силой. Грубоватое лицо его производило бы отпугивающее впечатление, если бы не добродушное выражение, смягчавшее резкость черт. На длинных волосах Стива всегда красовалась либо повязка, сделанная из косынки, либо — как сейчас — ковбойская шляпа. Он был в старых, мятых джинсах, запыленных сапогах и грязной рубахе.
Когда Лаура Джейн бросилась к Стиву, его лицо озарилось улыбкой. Но глаза оставались печальны, даже когда Стив улыбался. Казалось, они жили своей отдельной жизнью и были гораздо старше тридцатисемилетнего конюха.
— Стив, мы пришли посмотреть на жеребенка, — едва слышно прошептала Лаура Джейн.
— Пожалуйста. Он там, — Стив кивнул на стойло за своей спиной.
Лаура Джейн побежала туда, а Стив вопросительно поглядел на Каролину.
— Рак, — тихо произнесла она, отвечая на его немой вопрос. — Его дни сочтены.
Стив вполголоса чертыхнулся и покосился на девушку, которая присела возле жеребенка и принялась ему ласково что-то нашептывать.
— Вы сказали ей?
— Да, и она восприняла это известие лучше, чем все мы.
Стив грустно усмехнулся:
— Ничего удивительного.
— Ой, Стив, какой же он красавчик! — раздался из стойла звонкий голос Лауры Джейн.
Стив смущенно погладил Каролину по плечу и неловко опустился на колени рядом с дочерью Ланкастера. На вьетнамской войне Стив лишился ноги — она была ампутирована до колена, — и он носил протез. Но заметно это становилось, лишь когда ему приходилось нагибаться.
— Да, детеныш прекрасный. И мамаша им очень гордится. — Он потрепал кобылу по крупу, не отрывая взгляда от Лауры Джейн.
Рука его сама потянулась к волосам девушки, чтобы снять прилипшую соломинку, пальцы легонько коснулись нежной щеки… Лаура Джейн подняла на него глаза, и они обменялись улыбками.
Каролина ошеломленно уставилась на них. Неужели они влюблены друг в друга? Она растерялась и хотела потихоньку ретироваться, но Стив окликнул ее:
— Миссис Ланкастер! Если я могу чем-нибудь помочь…
Он не договорил.
— Спасибо, Стив, но пока ничего не надо. Просто работайте, как работали, — и все.
— Договорились, мэм.
Стив знал, что своим местом у Ланкастера он обязан ей. Когда Стив Бишоп, прикрываясь ожесточением, будто щитом, явился к Роско искать работу, Каролина еще служила у Ланкастера секретаршей. Стив тогда носил длинный конский хвост, грудь его была увешана значками с антивоенными и антиамериканскими лозунгами, держался он вызывающе и чуть не взял Роско за грудки, требуя, чтобы тот дал ему шанс проявить себя в деле. Стив уже довольно долго пытался устроиться на работу, но повсюду получал отказ.
Каролину не смутило вызывающее поведение Стива. Она сразу поняла, что человек он, в сущности, хороший. Просто жизнь его слишком сильно била, и парень отчаялся. Поняв это, Каролина мгновенно ощутила свое внутреннее родство с ним. Ей ли было не знать, как обидно, когда к тебе приклеивают ярлык и судят лишь по внешности и по происхождению! Поэтому, когда Стив сказал, что до вьетнамской войны он ухаживал за лошадьми на ранчо, Каролина уговорила Роско нанять его.
И Роско ни разу об этом не пожалел. Стив быстро изменился к лучшему: остриг длинные волосы и позабыл про свои бунтарские замашки. Он усердно трудился, а лошадей чувствовал как никто другой. Окружающие только диву давались. Оказывается, в него нужно было лишь поверить — и все сразу встало на свои места!
По дороге к дому Каролина размышляла над увиденным. Да, Стив и Лаура любят друг друга! Она улыбнулась и покачала головой. В холле звонил телефон. Каролина машинально сняла трубку, не дожидаясь, пока это сделает Хейни.
— Алло!
— Каролина? Это Грейнджер.
— Да?
— Я говорил с Ринком. Он будет здесь сегодня вечером.

— Хейни, пожалуйста, приберись в комнате Ринка. Он сегодня приедет.
Экономка не удержалась от слез.
— Слава Богу! Слава Богу! Значит, не зря я молилась, чтобы мальчик вернулся домой. Представляю, как возрадуется на небесах его матушка!.. А в комнате прибираться не надо, там и так полный порядок, надо только будет поменять постельное белье. Я каждую неделю чистоту наводила — на всякий случай. Вдруг, думаю, молодой хозяин решит приехать? Господи, как же мне не терпится поглядеть на моего красавчика!
Ну а Каролина, наоборот, старалась не думать о встрече с блудным сыном Роско. И, чтобы отвлечься, с головой ушла в мелкие хлопоты.
Она гнала прочь и мысли о неизбежной кончине мужа, откладывая их на потом. Во второй половине дня Каролина вернулась в больницу, но даже у постели Роско предпочитала не думать о том, что ждет беднягу в скором будущем. Действие наркоза еще не закончилось, но Каролине показалось, что, когда она перед уходом взяла мужа за руку, он легонько сжал ее пальцы.
За обедом Каролина сообщила Лауре Джейн о скором приезде Ринка. Девушка вскочила со стула, обхватила Хейни за талию и закружилась с ней по комнате.
— Видишь, Хейни! Он обещал вернуться — и возвращается! Ура! Ринк возвращается домой! Пойду расскажу Стиву!
И Лаура Джейн побежала на конюшню — у Стива там была своя комната.
— Ну чего она пристала к парню? Он, наверное, спит и видит, как бы от нее отвязаться, — проворчала экономка.
Каролина усмехнулась:
— Не думаю.
Хейни вопросительно подняла брови, но Каролина не стала развивать свою мысль, а, взяв стакан мятного чая со льдом, вышла на веранду, уселась в плетеное кресло-качалку, откинула голову на цветастую подушку и закрыла глаза.
Больше всего она любила Укромный уголок в этот предвечерний час, когда в доме уже зажигали свет. Тени удлинялись, темнели и растворялись одна в другой так, что все острые углы исчезали, и очертания предметов становились расплывчатыми. Небеса приобретали редкостный фиолетовый оттенок и, казалось, затвердевали. Силуэты деревьев были словно выгравированы на темном фоне. Громко квакали лягушки, пронзительно и неумолчно звенели цикады. Пойма реки поражала своим плодородием. Каждый цветок источал удивительный, неповторимый, пьянящий аромат.
Насладившись минутами отдыха, Каролина открыла глаза и… увидела Ринка.
Он неподвижно стоял под раскидистым дубом. К горлу ее подкатил комок, в глазах помутилось. Это сон или явь?.. Борясь с дурнотой, Каролина сжала в неверной руке холодный стакан. Ведь еще мгновение — и он выпал бы из ее онемевших пальцев.
Ринк отошел от дерева и бесшумно, будто пантера, приблизился к дому. В сгущавшемся сумраке Каролина видела лишь смутный мужской силуэт, однако не сомневалась, что это Ринк. Годы не изменили его. Он был все таким же стройным, как и в их первую встречу. Лицо Ринка пока оставалось в тени, но, заметив белую полоску зубов, Каролина догадалась, что его губы медленно растянулись в дерзкой улыбке.
— Ба! Кого я вижу! Каролина Доусон! — Тон был под стать улыбке.
Ринк поставил ногу на каменную ступеньку и оперся руками о колено. Отблески света, просачивавшегося из холла, упали ему на лицо, и сердце Каролины сжалось от боли и… от любви.
— Только теперь мадам носит фамилию Ланкастер, не так ли?
— Да, теперь я Ланкастер. Здравствуй, Ринк!
О, это лицо… преследовавшее ее в стольких снах, являвшееся в мечтах! Кто бы мог подумать, что Ринк до сих пор — писаный красавец!.. Вернее, не так… Если в двадцать лет он был просто хорош собой, то теперь стал неотразим. Да… Дьявольская красота! Иссиня-черные кудри непокорны — под стать его нраву. Взгляд таинственный, завораживающий… как и тогда, при первой встрече. Люди, лишенные воображения, назовут его глаза светло-карими, но на самом деле они золотые. Словно чистейший мед, изысканнейший ликер, пара лучистых топазов.
В последний раз, когда она видела эти глаза, в них сверкала страсть. «До завтра… До завтра, малышка! Встретимся здесь, на нашем месте. О Господи, Каролина! Поцелуй меня еще разок!» И опять: «Ладно, до завтра…» Только вот назавтра он не вернулся. Исчез — и больше не появился!
— Забавно, — пробормотал Ринк, всем своим видом давая понять, что ничего забавного тут нет. — У нас с тобой теперь одна фамилия.
Каролина не ответила. Ей, конечно, хотелось крикнуть, что они могли бы уже давно носить одну фамилию, если бы он не предал ее, не оказался подлым лгуном. Однако есть веши, о которых лучше не говорить вслух.
— Я не слышала, как ты подъехал, — вместо этого сказала она.
— А я прилетел на самолете и добрался сюда с летного поля пешком.
Посадочная полоса находилась примерно в миле от дома.
— Ах, вот как… Но почему?
— Наверное, потому, что не был уверен в теплом приеме.
— Но это же твой дом, Ринк.
Он грубо выругался.
— Ну разумеется!
Каролина облизала пересохшие губы. Она не решалась встать с кресла, боясь, что у нее подкосятся ноги.
— Ты даже не поинтересовался здоровьем отца.
— Грейнджер мне все рассказал.
— Значит, тебе известно, что он умирает?
— Да. И почему-то пожелал со мной увидеться. Чудеса — да и только! — язвительно усмехнулся Ринк.
Каролина вскипела и, уже не думая, выдержат ли ее ноги, вскочила с кресла.
— Как тебе не стыдно, Ринк! Твой отец — старый больной человек. Он совсем не такой, каким ты его помнишь.
— Да он до последнего вздоха останется самим собой.
— Давай не будем спорить.
— А я и не спорю.
— А я не позволю тебе его расстраивать! И огорчать Лауру Джейн с Хейни — тоже. Они так мечтали тебя увидеть!
— Ты мне не позволишь? Ну надо же! Да ты никак возомнила себя тут хозяйкой?
— Прошу тебя, Ринк, не надо! Нам и так будет трудно в ближайшие недели…
— Знаю, знаю! — вздохнул Ринк.
Каролина, опасавшаяся уронить стакан с чаем, поставила его на перила крыльца.
— Я тоже жду не дождусь встречи с ними, — пробормотал Ринк, покосившись на конюшню. — Лаура Джейн недавно выходила из дома, но я не решился выступить из темноты — вдруг, думаю, испугается? Когда мы расставались, она была совсем крошкой. Даже не верится, что у меня теперь такая взрослая сестра.
Каролина вспомнила, как Лаура Джейн и Стив склонились над жеребенком, и натруженные пальцы Стива прикасались к ее щеке. Интересно, как Ринк отнесется к тому, что у его сестры роман с конюхом? Каролина предпочла об этом не думать.
— Да, она уже действительно взрослая, Ринк.
Каролина почувствовала на себе его испытующий, оценивающий взгляд, который подействовал на нее, словно подогретый бренди. Ее бросило в жар.
— А ты… — тихо спросил Ринк, — ты тоже повзрослела, Каролина? Ты стала женщиной, да?
Поразительно! Она совсем не изменилась! Только красота ее еще больше расцвела.
Ринк расстался с Каролиной, когда она была пятнадцатилетней девочкой, и, возможно, ожидал увидеть теперь толстую распустеху с потускневшими волосами и расплывшейся фигурой. Но Каролина была по-прежнему стройной, будто тростинка. Грудь, правда, заметно округлилась, но ничуть не обвисла. Ринку безумно хотелось ее потрогать… Черт побери! Сколько раз папаша лапал эту грудь?
Ринк медленно поднялся по ступенькам крыльца. Он напоминал сейчас хищника, который мучает жертву ради собственного удовольствия, а не для того, чтобы утолить голод. Золотистые глаза, поблескивавшие в темноте, приковали к себе взгляд Каролины. На чувственных губах играла понимающая улыбка. Как будто Ринк догадывался, что она вспоминает вкус его поцелуев. Вспоминает то, о чем давно пора позабыть…
Каролина резко отвернулась.
— Я сейчас позову Хейни. Она…
Пальцы Ринка стиснули ее запястье. Каролина дернулась и замерла. Ей показалось, что на нее надели наручники.
Он повернул ее лицом к себе и вкрадчиво прошептал:
— Погоди… Неужели мы не можем поздороваться более сердечно? Мы же с тобой не виделись целых двенадцать лет!
Ринк обхватил Каролину свободной рукой за шею и притянул к себе.
— Не забывай, мы ведь теперь родня!
В глазах его заплясали озорные огоньки, и в следующий миг он впился поцелуем в ее губы. Однако в этом не было ни капли нежности. Ринк был готов растерзать Каролину за все те ночи, когда он лежал без сна и думал о ней, невинной девушке… и о том, как она отдается его отцу.
Каролина уперлась кулаками в грудь Ринка. У нее звенело в ушах, ноги стали ватными. Она боролась с ним, но еще больше — с собой, ибо ей неудержимо хотелось прижаться к нему и вновь, как встарь, замереть от восторга в его объятиях…
Но Каролина понимала, что объятия Ринка теперь для нее оскорбительны, и потому вырывалась. Вырывалась изо всех сил…
Когда ей наконец удалось высвободиться, Ринк сунул руки в карман джинсов и торжествующе усмехнулся, заметив, что губы Каролины заалели и припухли.
— Приветик, мамуля, — промурлыкал он, наслаждаясь ее гневом.
2

Каролина ахнула. Грудь ее заходила ходуном.
— Да как ты смеешь! — клокоча от ярости, воскликнула она. — Как ты смеешь так себя вести?
— А как ты посмела стать женой старого негодяя, который имеет несчастье называться моим отцом?
— Он не негодяй! И прекрасно ко мне относится.
Ринк сердито фыркнул.
— Ну еще бы! Это ведь он подарил тебе жемчужные сережки и кольца с бриллиантами, да? Ты вышла в люди, маленькая замарашка. И живешь теперь в Укромном уголке. Помнится, когда-то ты призналась мне, что готова все на свете отдать, лишь бы поселиться в таком дворце, — Ринк склонился к ее лицу и издевательски добавил, зло оскалив зубы:
— Хочешь, я угадаю, что ты отдала моему отцу, чем расплатилась с ним за эту женитьбу?
Не помня себя, Каролина влепила Ринку пощечину. Удар был сильным, ладонь так и горела. Одно утешение — Ринку тоже, наверное, больно.
Он отшатнулся.
Ирония, сквозившая в его усмешке, взбесила Каролину, пожалуй, даже больше, чем откровенно издевательские слова.
— Это мое дело, что я ему отдала! Ты-то за двенадцать лет вообще ради него пальцем о палец не ударил! Тебя не интересовало, что он расстраивается, страдает от одиночества, тоскует по тебе…
Ринк вновь отрывисто хохотнул:
— Тоскует? Браво, Каролина! У тебя богатое воображение. — Он скрестил руки на груди и насмешливо покачал головой. — Но, увы, вынужден тебя разочаровать. Мой отец тосковать не способен. Тем более если речь идет обо мне.
— Ошибаешься. Он хотел тебя видеть.
— Да он с радостью от меня избавился! И я от него тоже, — резко возразил Ринк. — Ладно, давай обойдемся без сантиментов. Уверяю тебя, Роско они глубоко чужды. Это все иллюзии.
— Не знаю, из-за чего вы тогда поссорились, но теперь он смертельно болен, Ринк. Прошу, не усложняй нам жизнь. Она и без того нелегкая.
— Кому из вас пришло в голову меня вызвать: тебе или Грейнджеру?
— Так захотел Роско.
— И ты туда же, вслед за Грейнджером? Я вам не верю.
— Но это правда.
— Значит, отец что-то затевает.
— Господи, да Роско просто хочет увидеть сына перед смертью! — возмутилась Каролина. — Неужели этого недостаточно?
— Для Роско — нет. Он хитер, люди для него — марионетки. И если ему вдруг понадобилось, чтобы я увидел его при смерти, можешь не сомневаться, у него есть какая-то задняя мысль.
— Ты не должен так отзываться о нем. В конце концов, Роско — мой муж!
— Это твои трудности.
— Каролина! Ты с кем тут… О Господи! Ринк! — Хейни выглянула из дома и, завидев Ринка, бросилась к нему и так стиснула его в своих могучих объятиях, что, окажись на его месте кто-нибудь более хилый, он наверняка бы задохнулся.
Но Ринк лишь крякнул и крепко обнял ее в ответ. Каролина чуть не заплакала, глядя, как с его лица спадает презрительная маска и оно озаряется счастливой улыбкой. В золотистых глазах засветилась неподдельная радость.
— Хейни! Как я скучал по тебе!
— Если скучал, мог бы писать почаще, — проворчала Хейни, делая вид, что сердится.
— Каюсь, каюсь, — вздохнул Ринк, однако глаза его шаловливо поблескивали. Как в детстве, когда он таскал из буфета сладости, а она застигала его на месте преступления. Но ему всегда удавалось выйти сухим из воды.
Вот и сейчас Хейни расплылась в добродушной улыбке.
— А ты, значит, уже встретился с Каролиной?
— Ага. И мы даже успели с ней познакомиться поближе, — откликнулся Ринк, многозначительно поглядев на Каролину.
Но экономка этого не заметила.
— Какой-то ты худющий, — заявила она, придирчиво осматривая Ринка. — Наверное, плохо питаешься? Как не стыдно! Столько денег зарабатываешь, в газетах то и дело твои фотографии мелькают, а сам не можешь нормально поесть! Ладно, пошли в дом. Я как раз ужин приготовила.
— И ореховый торт. По запаху чую, — лукаво подмигнул Ринк, подталкивая Хейни к дверям.
— Торт я испекла просто так! Под настроение.
— Да ладно тебе, Хейни! Не притворяйся!
— А я и не притворяюсь. И жаркое из курицы я не специально для тебя приготовила.
Поселившись в Укромном уголке, Каролина поначалу чувствовала себя там чужой. Но со временем ей удалось подружиться с Лаурой Джейн и тем самым вызвать расположение Хейни. Однако теперь, прислушиваясь к скрипу старинного паркета под ногами Ринка и к отзвукам его голоса, доносившимся из гулкого зала с высокими потолками, Каролина вновь ощутила себя в этом доме непрошенной гостьей. Укромный уголок принадлежал Ринку, а не ей.
Когда она вошла в кухню, Хейни и Ринк уже сидели за круглым дубовым столом. Хейни щедрой рукой положила в тарелку Ринка двойную порцию.
Он с любопытством оглядел комнату и явно остался доволен.
— Надо же! Ничего не изменилось.
— Ну не совсем, — возразила Хейни. — Пару лет назад стены перекрасили, но я попросила мистера Ланкастера не менять цвет. Мне хотелось, чтобы к твоему возвращению все осталось по-старому.
Ринк поперхнулся и смущенно уставился в тарелку.
— Хейни… я ведь вернулся только на время. Пока отец не поправится…
Хейни, хлопотавшая у плиты, замерла и поглядела на Ринка, словно на шкодливого мальчишку.
— Хватит скитаться по свету, Ринк. У тебя есть дом, и живи тут.
Он прожег взглядом Каролину, но тут же опустил глаза и сердито буркнул:
— У меня здесь все равно никого нет.
— А как же Лаура Джейн? — тихо напомнила Каролина, усилием воли заставляя себя перешагнуть порог и войти в комнату.
Если она будет торчать в дверях, Ринк еще, чего доброго, решит, что ему удалось на-гнать на нее страху! В ее собственном доме! Да-да, в ее собственном доме, ведь Роско еще не умер, а пока он жив, она имеет право чувствовать себя здесь хозяйкой.
Стараясь держаться уверенно, Каролина подошла к холодильнику и достала графин с охлажденным чаем, хотя на самом деле не испытывала жажды.
— Вот именно! Про Лауру Джейн ты, видно, совсем позабыл, — подхватила Хейни, протирая и без того блестевший стакан. — А она, добрая душа, каждый день бегает к почтовому ящику — все ждет от тебя письмеца. Ты бы о ней подумал прежде, чем уехать! Мало ли что вы с отцом повздорили! Девочка-то тут при чем?
— Да мне самому, ты думаешь, было легко с ней расстаться? Как она? Изменилась?

— Естественно. Хорошенькая стала — прямо картинка!
— Ты же знаешь. Я не об этом.
Хейни чуть не уронила стакан.
— Да, я понимаю, что тебя интересует, — напряженно произнесла она. — Но и в этом смысле можешь не волноваться, у Лауры Джейн все в порядке. Я почувствовала по твоим письмам, что ты не понимаешь свою сестру, Ринк. Да, книжная премудрость для нее трудна, но зато во многом другом она разбирается почище записных умников. Не нужно ее чересчур опекать, Ринк. Заранее тебя об этом предупреждаю. Лаура Джейн выросла, и с ней нельзя обращаться, как с больным ребенком. Это красивая девушка. И тем, кто ее раньше не знал, даже в голову не придет, что она не совсем такая, как все.
— И тем не менее факт остается фактом. Она отличается от остальных, — упрямо насупился Ринк.
— Не настолько, — мягко возразила Каролина. — Лаура Джейн прекрасно осознает, что творится вокруг. Просто психика у нее слишком тонкая, хрупкая. Меня лично гораздо больше беспокоит ее ранимость, а вовсе не умственное развитие. Если Лаура Джейн разочаруется в том, кого любит, боюсь, ей не оправиться от такого удара.
Не отрывая взгляда от Каролины, Ринк утер рот льняной салфеткой, бросил ее на стол и резко встал.
— Благодарю за проповедь, святая Каролина! Постараюсь учесть ваши наставления.
— Я вовсе не то имела в виду…
— Не надо! Кого вы хотите обмануть? — рявкнул Ринк и, потянувшись к кофейнику, налил чашку до краев.
— Ринк Ланкастер, ты не должен разговаривать с Каролиной в таком тоне! — Хейни была ужасно шокирована тем, что они едва успели познакомиться, а уже на ножах. Из глаз будто искры сыплются, стоит им друг на друга взглянуть…
«Наверное, Ринку не по душе, что отец женился на молодой, — решила Хейни. — Но какое ему дело до отцовской женитьбы? Он ведь с отцом двенадцать лет даже знаться не хотел! Нет, тут что-то другое… Видать, он за усадьбу волнуется…»
Однако вслух она этого говорить, естественно, не стала, а возмущенно спросила:
— Где твои хорошие манеры, Ринк? Чему мы с твоей матерью тебя учили? Не забывай, Каролина — жена твоего отца, и ты должен ее уважать.
Ринк, испепелявший Каролину взглядом, невесело усмехнулся.
— Ну да! Я все как-то забываю, что она моя мачеха.
— А вот и Лаура Джейн, — перебила его Хейни и встревоженно попросила:
— Пожалуйста, не расстраивай девочку, Ринк. Бедняжка сегодня уже пережила один удар — нам пришлось сказать ей правду про здоровье отца. Но слава Богу, малышка восприняла печальную новость спокойно.
За стеклянной дверью послышался нежный голосок Лауры Джейн, а в следующую секунду девушка уже показалась на пороге. Увидев брата, она застыла как вкопанная. Точеная фигурка Лауры Джейн напоминала мраморную греческую статую. На лице сначала отразилось недоумение, но затем глаза радостно вспыхнули, щеки порозовели, на губах заиграла счастливая улыбка.
— Ринк!
Лаура Джейн повисла у брата на шее. Он крепко обнял ее и зажмурился, с трудом сдерживая слезы. Сестра стояла, уткнувшись лицом в его грудь, а Ринк легонько покачивал ее, словно баюкая. Так прошло несколько минут. Потом Лаура Джейн отстранилась и осторожно провела изящными пальчиками по его волосам, щеке и плечу, как бы желая удостовериться, что это не сон.
— Какой ты высокий! — прошептала она. — И сильный…
Засмеявшись, девушка потрогала бицепсы Ринка.
— А ты стала красавицей, — любуясь сестрой, откликнулся Ринк, и они со звонким хохотом снова бросились друг другу в объятия.
Неожиданно Лаура Джейн посерьезнела.
— Папа скоро умрет, Ринк. Каролина тебе сказала?
— Сказала, — Ринк погладил Лауру Джейн по голове.
— Но у меня останешься ты… и Хейни с Каролиной, и Стив… О Господи! Я же забыла вас познакомить! — Лаура Джейн повернулась к конюху, который вошел вслед за ней и стоял, переминаясь с ноги на ногу, возле двери. — Стив Бишоп, — Лаура взяла его за руку и подвела к Ринку, — пожалуйста, познакомься с моим братом.
Стив осторожно высвободил руку и протянул ее Ринку.
— Рад знакомству с вами, мистер Ланкастер.
— Зовите меня просто Ринком, — сказал тот, и они обменялись крепким рукопожатием. — Вы давно здесь работаете?
— Чуть больше года.
Ринк посмотрел на сестру, что-то припоминая.
— Да-да, Каролина мне писала о вас.
— Ой, Ринк! Знаешь, что вчера случилось? Наша кобыла ожеребилась! — принялась воодушевленно рассказывать Лаура Джейн. — И угадай, кто принимал жеребенка? Стив!
— Э-э… мне, пожалуй, пора взглянуть, как они там… — смущенно пробормотал конюх.
— Может, сначала выпьешь чайку с тортом? — предложила экономка.
Стив покосился на Ринка и отвел глаза.
— Нет, спасибо. Надо проведать жеребенка.
— Стив, можно я утром тоже приду на него посмотреть? — простодушно спросила Лаура Джейн, снова беря его за руку.
— Конечно, — ласково улыбнулся конюх. — Малыш будет скучать без тебя.
— Спокойной ночи, Стив! — крикнула девушка, когда конюх, прихрамывая, направился к черному ходу.
— Спокойной ночи, Лаура Джейн! — Стив прикоснулся к полям соломенной шляпы и исчез в темноте.
Ринк задумчиво глядел ему вслед, держась за ручку стеклянной двери. Хейни засуетилась, раскладывая по блюдцам большие куски орехового торта и щедро украшая их ванильным кремом.
— Я не буду, Хейни, — предупредила Каролина. — Спасибо, но я лучше пойду к себе. У меня сегодня был тяжелый день.
— Тебе нездоровится, да? Может, лекарство какое дать? — забеспокоилась экономка.
— Нет-нет, мне нужно только выспаться — и все будет нормально, — заверила ее Каролина и, поцеловав на прощание Лауру Джейн, сказала:
— Спокойной ночи! Завтра мы поедем в больницу, и ты повидаешься с папой.
— Спокойной ночи! Правда, хорошо, что мой брат вернулся, Каролина?
— Конечно, — Каролина спокойно выдержала насмешливый взгляд Ринка. — Хейни приготовила для твоего брата комнату. Доброй ночи, Ринк!
И, не дожидаясь ответа, она опрометью кинулась к лестнице. Ей было тяжело находиться с ним в одной комнате. Да и потом, Лаура Джейн и Хейни, после смерти Map лены заменившая осиротевшим детям мать, наверняка хотели поговорить с Ринком без посторонних.
Персидский ковер, устилавший пол в холле второго этажа, заглушал звуки ее шагов. В спальне царил полумрак. Горели только два ночника, но Каролина поспешила их выключить. Ей не терпелось погрузиться в темноту и забыться.
Из большого окна был виден зеленый склон, спускавшийся к реке. Луна недавно зародилась, но даже в свете бледного полумесяца вода отливала серебром, В природе царил покой, а в душе Каролины бушевала буря. За один день она трижды испытала потрясение. В первый раз — когда узнала, что ее муж со дня на день умрет. Затем догадалась про Стива и Лауру Джейн… И вот увидела Ринка…
Каролина со вздохом отошла от окна и принялась раздеваться. Налив в ванну горячей воды, она погрузилась в ароматную пену, закрыла глаза и… наконец дала волю слезам. Господи, как же ей было жалко Роско! Он так плохо себя чувствовал, но упорно отказывался сходить к доктору. Впрочем, неудивительно. Деятельные мужчины ненавидят болеть. Да, пожалуй, скорый конец — это благо. Было бы слишком жестоко, если бы энергичный, самолюбивый Роско оказался на долгие месяцы прикованным к больничной койке и мучился сознанием собственного бессилия…
Каролина лежала в ванне, пока слезы на ее щеках не высохли, а вода не остыла.
Пора было ложиться спать. Дом уже затих. Она сняла с кровати покрывало, устало опустилась на матрас, и вдруг… в дверь тихо постучали. Каролина подскочила как ужаленная.
Выглянув в щелочку, она напряженно всмотрелась в темноту.
— Ты зачем пришел?
— Чтобы поговорить с тобой.
Ринк по-хозяйски распахнул дверь. Каролине пришлось сделать шаг назад и впустить его в спальню. Устроить скандал она не решилась из страха переполошить весь дом. Ринк замер посреди комнаты и медленно повернулся, осматриваясь. Затем подошел к окну и прикоснулся к занавеске, словно проверяя на ощупь, та ли это ткань, что запомнилась ему с детства. Взгляд его упал на пузырьки и флакончики, расставленные на старинном туалетном столике, потом скользнул наверх — туда, где висело зеркало. Кого он надеялся там увидеть? Маленького мальчика, каким был когда-то?
— Эта комната принадлежала моей матери, — вдруг негромко сказал Ринк.
Каролина нервно стиснула руки.
— Знаю. Мне здесь тоже нравится. Это моя любимая комната.
— Ага, она как будто бы специально для тебя создана, — ухмыльнулся Ринк, глядя на отражение Каролины в зеркале. — Впрочем, и моя мать смотрелась здесь прелестно. Эта спальня дышит женственностью.
Каролине стало не по себе под пристальным взглядом, который откровенно раздевал ее. И хотя Каролина была в ночной рубашке до пят и в домашнем халате, ей показалось, будто она стоит перед Ринком обнаженная. А главное, он думал о том же самом! Она в этом нисколько не сомневалась.
Глаза Ринка дерзко шарили по ее телу, останавливаясь на груди, на талии, на бедрах. И, словно откликнувшись на молчаливый зов, она затрепетала от желания. Затрепетала, проклиная свою чувственность, но не в силах совладать с собой. Темно-золотистые глаза Ринка творили с ней что-то невероятное.
Он поднес к губам рюмку, в которую был налит бурбон, и неторопливо отпил маленький глоток, смакуя вкус дорогого виски. По телу его разлилось приятное тепло.
— Отец любит изысканные напитки, — одобрительно сказал Ринк, — и хорошеньких женщин. Ты очень мило смотришься в этой комнате, Каролина. Особенно в полумраке.
Он растянулся на кушетке, стоявшей в углу спальни. Кушетка была для него явно коротковата. Подложив руку под голову, Ринк поставил рюмку на живот и следил за Каролиной, как ястреб следит за своей добычей. Она боялась пошевелиться и стояла, словно прикованная к полу.
— Мои родители никогда не спали вместе в этой спальне, — небрежно проронил Ринк.
Однако ему не удалось ввести ее в заблуждение. Ринк не имел привычки говорить что-то просто так, лишь бы поддержать разговор, и Каролина это прекрасно знала.
— Когда Лаура Джейн родилась, он запретил маме появляться в его спальне. Я хорошо помню, как это было. Мама горько плакала и долго не могла успокоиться. Но отец был неумолим. Они больше не спали вместе. — Ринк отхлебнул виски и хрипло рассмеялся. — Он не простил ей, что она родила такую дочь.
— Но Роско любит Лауру Джейн! — воскликнула Каролина. — И желает ей только добра.
Ринк невесело рассмеялся:
— О да, нам ли не знать, как он желает другим добра!
Усилием воли Каролина заставила себя сдвинуться с места. Подойдя к кровати, она присела на краешек и напряженно спросила, теребя в руках поясок халата:
— Ты об этом хотел со мной поговорить, да?
— О чем именно? — уточнил Ринк, иронически подняв бровь. — О мужьях и женах, которые не спят вместе, или о Лауре Джейн?
Он открыто провоцировал ее. Господи, и куда подевалась его мягкость? Он был так нежен во время их тайных свиданий, так охотно делился с ней самым сокровенным… Новый Ринк Ланкастер был ей совсем чужим… и в то же время до боли знакомым!
Рубашка Ринка расстегнулась. Каролина завороженно следила за тем, как его грудь поднимается и опадает при каждом вздохе. Когда она встретила Ринка впервые, по этой мускулистой груди, поросшей темными волосами, струилась речная вода… Он был таким же подтянутым и стройным… ни намека на живот… джинсы плотно облегали его бедра, а впереди, под «молнией», выступал бугорок…
Каролина покраснела и потупилась.
— Зачем ты затеваешь такие разговоры? Пожалуйста, не втягивай меня в ваши склоки с отцом.
Ринк счел, что это ужасно смешно, и весело расхохотался. Потом, успокоившись, лениво допил виски, не спеша поднялся с кушетки и направился к Каролине. Тусклый ночник слабо освещал комнату, и на смуглое лицо Ринка падали густые тени. В его облике было что-то сатанинское, опасное и… необычайно притягательное. Он подошел к ней почти вплотную. Каролина еле сдержалась — ей хотелось в ужасе отпрянуть. Но боялась она не Ринка, а себя. Своей реакции на его прикосновения.
— Завтра утром мне будет нужна машина. Вот я и пришел поинтересоваться, можно ли позаимствовать твою.
— Конечно, можно, — облегченно вздохнула Каролина. — Я сейчас дам тебе ключи.
Она встала с кровати, стараясь держаться подальше от Ринка, но проход был узким, и на мгновение их бедра соприкоснулись. Тугие мышцы Ринка напряглись, словно сведенные судорогой. Каролина резко отшатнулась и, подбежав к столику, на котором лежала сумка, порылась в ней дрожащими пальцами, вынула ключи и положила Ринку на ладонь.
— А куда ты поедешь?
— Хочу перед встречей с отцом переговорить с доктором. Вы с Лаурой Джейн ждите меня здесь. Часов в десять я за вами заеду и отвезу вас в больницу.
— Хорошо, что мы поедем не очень рано. А то мне нужно было с утра немного поработать.
— Насколько я понимаю, ты теперь управляешь фабрикой?
— Я веду бухгалтерию.
— Да-да, Грейнджер мне говорил. Уверял, что отец без тебя как без рук. И что так повелось еще с тех пор, когда ты была у него секретаршей.
Ринк навис над Каролиной, обдавая ее горячим дыханием. От него пахло дорогим бур-боном.
— Грейнджер мне льстит, — . Каролина шагнула в сторону, но Ринк сделал то же самое, не давая ей уклониться.
— Ну почему льстит? Ты ведь необходима моему папочке. В самых что ни на есть разных аспектах.
Ее глаза сверкнули, как молнии.
— Почему ты пристаешь ко мне со своими грязными намеками. Ринк?
— Потому что мне нравится тебя бесить, вот почему! Ты же у нас ангел во плоти. Такая юная, чистая, непорочная… — Последнее слово он произнес с убийственной издевкой.
Она замахнулась, чтобы ударить его, но Ринк схватил ее за руку и притянул к себе. Грудь его была словно отлита из железа. Каролина наступила ему на ногу, но это не возымело действия — босыми пальцами ботинок не прошибешь. Лицо Ринка маячило примерно в дюйме от ее лица.
— Один раз тебе это сошло с рук, — процедил он сквозь зубы, — но не вздумай ударить меня еще раз. Ты об этом горько пожалеешь.
— Вот как? И что ты мне сделаешь? Дашь сдачи?
Ринк по-волчьи оскалился.
— О нет. Я отыграюсь на другом. Но учти, тебе не понравится. — И чтобы у Каролины не осталось сомнений в его намерениях, Ринк еще плотнее прижал ее к себе. — Или наоборот? Может, ты, наоборот, придешь в экстаз, Каролина? А? — Пряжка его ремня больно впилась в живот Каролины. — Для всех остальных ты миссис Роско Ланкастер, но для меня — по-прежнему Каролина Доусон, девчонка, которая гуляла летом перед работой в лесу и… медленно сводила меня с ума.
Каролина вскинула на Ринка потемневшие от гнева глаза. Они напоминали сейчас две грозовые тучи. Еще мгновение — и загремит гром, засверкают молнии, хлынет дождь…
Роскошные волосы Каролины спадали на спину буйным каскадом.
— Значит, ты все-таки помнишь, Ринк… А я-то думала, у тебя память отшибло.
Глаза Ринка на мгновение распахнулись, но тут же сузились и словно прочертили огненные полосы по ее губам, шее и груди, видневшейся в вырезе ее халата. В этих глазах сквозило смятение.
— Да, — хрипло пробормотал он. — Да, черт побери! Я помню…
Он так неожиданно отпустил ее, что она покачнулась и чуть не упала. Слава Богу, успела ухватиться за туалетный столик!
Когда Каролина пришла в себя, Ринк уже был у порога комнаты и через секунду с грохотом захлопнул за собой дверь.

Проклятие! Лучше бы он не помнил.
Прибежав в спальню, Ринк сорвал с себя рубашку, схватил бутылку, позаимствованную из отцовского бара, плеснул в рюмку виски и рухнул в кожаное кресло, стоявшее возле окна. Однако бурбон почему-то потерял свою прелесть. Скривившись от отвращения, Ринк отставил рюмку в сторону и сбросил с ног ботинки.
Они мягко упали на ковер, а он откинулся на подголовник кресла и унесся мыслями в прошлое, в тот летний день, когда он основательно накачался джином и его развезло на жаре. Тогда он отправился на реку, разделся догола и плюхнулся в воду — туда, где били холодные ключи. А когда вылез, вытерся, надел джинсы — увидел ее…
— Боже мой! — воскликнул Ринк, торопливо застегивая джинсы. — И долго ты тут стоишь?
Девушка смотрела на него с таким выражением, что он чуть не покатился со смеху. Бедняжка от потрясения лишилась дара речи.
Ринк уже начал терять терпение, когда она наконец пролепетала:
— Я… нет, я только что пришла.
— Что ж, очень хорошо, я ведь купался в чем мать родила. Так что приди ты чуть пораньше, мы бы с тобой попали в неловкую ситуацию.
Ринк улыбался уверенно, с чувством собственного превосходства. Девушку в полосатых чулках и дешевой одежонке все еще била мелкая дрожь, но она тоже улыбнулась. Правда, робко и боязливо.
— Надеюсь, я вам не помешала?
В данных обстоятельствах ее вежливость выглядела нелепо.
— Не помешала. Я уже искупался. Сегодня очень жарко.
— Да, жара просто невыносимая. Потому я и пошла вдоль берега. Здесь прохладнее, чем на дороге.
Девушка заинтриговала его с самого начала. Она была не только изумительно красива, от нее веяло чем-то нездешним. Чистенькая, аккуратно выглаженная, но старомодная юбчонка…. От белой блузки пахло хозяйственным мылом и крахмалом, а вовсе не «Свежей росой» — духами, которыми пользовались тогда все знакомые девушки Ринка.
Из-под тонкой блузки просвечивал белый лифчик, похожий на панцирь. В том кругу, к которому принадлежал Ринк, девушки носили совсем другие, открытые бюстгальтеры. Ринк не сомневался в том, что они делают это с единственной целью — свести с ума своих поклонников.
Ему вдруг стало стыдно за столь циничные мысли. Он привык беззастенчиво оценивать физические данные женщин, с которыми сводила его жизнь, но сейчас перед ним была не женщина, а почти девочка, подросток. Сколько ей лет? Пятнадцать? Да, пожалуй… От силы шестнадцать. Совсем ребенок, да к тому же до смерти напуганный…
Но красота необыкновенная… Кожа чистая, глаза с поволокой, фигурка стройная, точеная и удивительно женственная. Блестящие темные волосы отливали рыжиной (Ринку пришло на ум сравнение с полированным красным деревом), и стоило ветерку пошевелить листья деревьев, как солнечный свет падал на темные пряди и в них вспыхивали огненные искры.
— Куда ты идешь?
— В город. Я работаю в «Вулворте».
Ни одна из знакомых Ринка не работала летом. Большинство девушек проводили время в бассейнах — своих собственных или городских — или гуляли по центру города, а потом встречались с приятелями и устраивали вечеринки.
— Давай все-таки познакомимся. Я Ринк Ланкастер.
Девочка посмотрела на него с каким-то странным выражением. Наверно, его вид смущал и одновременно завораживал ее. Она боролась с любопытством, но никак не могла оторвать взгляда от его голой груди, живота и полурасстегнутой ширинки. В любом другом случае Ринк решил бы, что это сулит ему легкую победу. Раз женщина так на него смотрит — значит, она доступна и не прочь позабавиться. Но в глазах этой девушки светилась такая откровенная наивность, что Ринк покраснел. Ему стало стыдно за свое неглиже. А тут еще он, к своему ужасу, ощутил, что ее взгляды его возбуждают!
Стараясь не потерять самообладания, он шагнул вперед и протянул девушке руку. Она немного поколебалась и робко ответила на рукопожатие.
— Каролина Доусон, — дрожащим голосом проговорила девчушка и подняла на Ринка глаза.
Они смотрели друг на друга…
Минуты шли. В лесной тишине жужжали шмели, по небу летел самолет, речная вода плескалась о замшелые валуны, лежавшие на берегу. Бог знает, сколько прошло времени прежде, чем Ринк и Каролина разомкнули руки.
— Доусон? — переспросил Ринк и сам изумился тому, что его голос, как в переходном возрасте, сорвался на фальцет. — Дочь Пита Доусона?
Каролина потупилась, плечи ее поникли. Пита Доусона знал весь город. Он целыми днями играл в домино и попрошайничал. А набрав на бутылку, покупал дешевого виски и успокаивался до утра.
— Да, — тихо проговорила Каролина. Она явно стыдилась отца, но, не желая в этом признаваться, вскинула голову и с достоинством, от которого у Ринка защемило сердце, произнесла:
— Мне надо идти, а то опоздаю на работу.
— Приятно было с тобой познакомиться, — сказал Ринк.
— Мне тоже.
— Будь осторожна, когда идешь через лес.
Девочка рассмеялась.
— Не понимаю. Что тут смешного? — нахмурился Ринк.
— Ты говоришь про осторожность, а сам купался там, где водится всякая зараза. Разве ты не мог искупаться в бассейне?
Ринк пожал плечами.
— Мне было жарко.
Вот и сейчас его бросило в жар. Когда девушка смеялась, запрокинув голову, Ринка неудержимо манило поцеловать ее в белую, нежную, соблазнительную шейку. Волосы плавными волнами спадали на хрупкие плечи. Ринк вдруг подумал, что хозяйственное мыло и крахмал пахнут просто божественно. Гортанный смех Каролины ласкал его слух. Казалось, она гладила его тонкими пальчиками, и это была такая сладкая мука…
Ринк взмок от волнения. От него сейчас можно было прикуривать.
— Во сколько ты кончаешь работу? — спросил он, ничуть не меньше Каролины удивляясь тому, что его это интересует.
— В девять, — Каролина опасливо попятилась.
— И возвращаешься домой в темноте?
— Да. Но тогда я иду по дороге. А по лесу хожу только когда светло.
Ринк ошарашенно молчал. Он никогда не встречал таких удивительных девушек.
— Ладно, я пошла… а то на работу опоздаю, — пробормотала Каролина, отступая еще на несколько шагов, но Ринк почувствовал, что ей не хочется уходить.
— Да-да, конечно, иди, не задерживайся. До свидания, Каролина! Скоро увидимся.
— До свидания, Ринк.
Скупые фразы — а сколько чувств за ними стояло! Ринк надеялся встретить ее вновь. Она же в это не верила.
Он вернулся к автомобилю. Верх был опущен, и Ринк запрыгнул на сиденье, даже не потрудившись открыть дверцу. Домчавшись до Укромного уголка в рекордный срок, он взбежал по лестнице, пропуская ступеньки, ворвался в свою комнату и…

И теперь, как тогда, его неотступно преследовал образ Каролины. Перед мысленным взором Ринка возникла картина двенадцатилетней давности… Тогда он тоже вошел в комнату, наспех разделся, бросил одежду на пол и рухнул в кресло. И поза его была той же самой, и та же женщина занимала его мысли. Она до сих пор для него загадка, ускользающая мечта, наваждение.
И теперь, как и двенадцать лет назад, Ринк вынужден был со вздохом признать, что надежды на исцеление нет. Он страстно желает Каролину и ничего не может с этим поделать.

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить