Не отрекайся от любви Не отрекайся от любви Эта встреча многое обещала богатой наследнице Эмме Мартин и Джулиану Синклеру, герцогу Оберну. Их любовь расцвела среди экзотических красот и пряных ароматов Индии. Казалось, ничто не угрожает счастью, но неожиданно происходит страшная трагедия. Эмме чудом удается выжить во время грозного восстания, а Джулиан... он для нее навсегда потерян. Их разлучило предательство и людская злоба. И нет надежды увидеть друг друга вновь. Однако после нескольких лет одиночества судьба вновь дает шанс Эмме и Джулиану, и теперь они понимают, что от любви нельзя отречься, а страсть никогда не умирает. АСТ 978-5-17-060671-9
114 руб.
Russian
Каталог товаров

Не отрекайся от любви

  • Автор: Мередит Дьюран
  • Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Шарм
  • Год выпуска: 2009
  • Кол. страниц: 317
  • ISBN: 978-5-17-060671-9
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Эта встреча многое обещала богатой наследнице Эмме Мартин и Джулиану Синклеру, герцогу Оберну. Их любовь расцвела среди экзотических красот и пряных ароматов Индии.
Казалось, ничто не угрожает счастью, но неожиданно происходит страшная трагедия. Эмме чудом удается выжить во время грозного восстания, а Джулиан... он для нее навсегда потерян. Их разлучило предательство и людская злоба. И нет надежды увидеть друг друга вновь.
Однако после нескольких лет одиночества судьба вновь дает шанс Эмме и Джулиану, и теперь они понимают, что от любви нельзя отречься, а страсть никогда не умирает.
Отрывок из книги «Не отрекайся от любви»
Пролог
– Нет!

Собственный голос показался ей чужим. Хриплый, низкий. Сколько соленой воды она проглотила? Нос и горло саднило, словно их натерли щелоком. Она снова кашлянула. За килем опрокинутой шлюпки до самого горизонта плескались бесконечные волны.

Достаточно просто отпустить руки…

Скрюченные пальцы периодически теряли чувствительность. Красные, потрескавшиеся от солнца, они уже много часов цеплялись за борт. Ей удалось вскарабкаться на корпус. Вскоре с другой стороны за шлюпку уцепился выживший товарищ по несчастью. Он прыгнул в воду перед самым погружением корабля на дно, надеясь, что сможет править шлюпкой, когда море наконец успокоится.

Но он не успел даже вскрикнуть. Налетел очередной вал, она всеми силами пыталась удержаться за лодку, и когда, отплевываясь, огляделась, рядом никого не было, мужчина исчез.

А потом все стихло. Вода поглаживала ее по спине. Плеснула хвостом рыба. Небо синее, пустое – птицы так далеко не залетают – и нестерпимо яркое. Глаза резало.

Отпустить шлюпку? Разжать пальцы?

Она сглотнула. Руки жгло. Живот болел от постоянного кашля из-за проглоченной воды. Но мучительнее всего была жажда. Шторм налетел внезапно. Она помнила хруст мачт, крик мамы.

Мама и папа ждут ее теперь внизу.

Океан тоже ждет. Он лениво ворочается под тропическим солнцем, скользнуть в него совсем не трудно. Жара, словно горячая рука, обжигает спину, толкая в глубину. Вокруг никаких следов огромного судна. Глядя на эти спокойные пустынные воды, никому в голову не придет, что здесь произошло, кораблекрушение. Никто не придет за ней.

Но нет, руки ее не разожмутся.

Она уставилась на них. Мама так любила ее руки, руки пианистки, говорила она. «Скипидар их погубит. Надевай перчатки, когда рисуешь, Эммалайн. Не порти руки до свадьбы».

Идея замужества казалась Эмме странной. «Я надеюсь на большое приключение», – сказала она капитану вчера за обедом. Позже, в каюте, родители бранили ее. Ведь она направляется в Дели, чтобы выйти замуж, а значит, не должна говорить о поездке так легкомысленно. Ее нареченный довольно важная персона. И ей следует вести себя соответственно.

Слеза упала на руку – горячее солнца, солонее морской воды. Потрескавшуюся кожу защипало. Всегда одни и те же нежные упреки. «Ты упряма, дорогая. Мы должны направлять тебя. Ты привлекаешь внимание, твои замечания неуместны». Родители мягко бранили ее. И нередко впадали в отчаяние из-за своенравия и бестактности дочери.

Тот человек сказал, что лодку можно перевернуть. Он сам хотел это сделать. Если мужчине это под силу, возможно, и женщина справится?

Глубоко вдохнув, она подтянулась повыше. Руки ее дрожали и горели, когда она пыталась дотянуться до дальнего края шлюпки… дальше… еще чуть-чуть…

Но расстояние до другого борта было слишком велико. Силы подвели ее, и она со стоном съехала назад.

Туда, откуда начала, И закрыла глаза.

Слезы покатились быстрее, но она не разожмет руки.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Дели

Май 1857

Джулиану бросился в глаза отрешенный вид незнакомки. Ожидание специального уполномоченного выводило его из терпения. Он вполуха прислушивался к несмолкавшей болтовне гостей, устремив взгляд на дверь. Слухи на базаре с каждым днем становились все страшнее. И если Калькутта не собирается предпринимать никаких действий, это должны сделать местные органы власти. Сегодня вечером он был намерен потребовать обещаний на этот счет.

Однако Джулиану не удавалось забыть о присутствии этой женщины. Ее неподвижность привлекала его внимание. Незнакомка прислонилась к стене в десяти футах от него. Среди гостей, которые смеялись и небрежно потягивали вино, она казалась странно обособленной. Похоже, все здесь ей наскучило. Неожиданно ее бесцельно блуждавший взгляд сосредоточился на Джулиане. У нее были пронзительно-синие глаза. Джулиан вздрогнул. Он увидел, что эта женщина не скучает, она несчастна.

Незнакомка отвела взгляд.

В следующий раз Джулиан заметил ее в зеленой гостиной, после того как специальный уполномоченный ускользнул от него.

– Почту за честь поговорить с вами после обеда, – пробормотал чиновник, – если у вас есть желание мешать дела с удовольствиями.

С досадой отвернувшись, Джулиан увидел, что незнакомка собирается пригубить вино. Встретившись с ним взглядом, она опустила бокал.

– Сэр, – спокойно сказала она, слегка присев в реверансе.

Что-то в ее в тоне подсказало Джулиану, что она слушала заключительную часть его спора с Фрейзером. Джулиан открыл было рот, чтобы ответить – леди, казалось, ждала ответа, – но она уже уходила, шелестя васильковым шелком, а он не был в настроении преследовать ее.

Когда она, миновав его, вышла в сад, Джулиан вдруг подумал, не преследует ли незнакомка его. В Лондоне, наверное, это вызвало бы его интерес. Джулиана привлекали женщины, особенно те, кто избавлял его от необходимости долгого ухаживания, однако здесь, в Индии, Джулиан благоразумно избегал мемсахиб.[1] Их мужья редко оказывались покладистыми, а самим им так наскучила жизнь в гарнизоне, что любую мимолетную интрижку они превращали в смысл жизни. К тому же о нем ходили абсурдные слухи на тему экзотического восточного эротизма, и Джулиану это порядком надоело.

Но эта женщина, казалось, не замечала его. Остановившись на краю лужайки, она с отсутствующим видом подняла руку к горлу. По саду пробежал ветерок, и шаль затрепетала вокруг плеч незнакомки. Бледные губы изогнулись в мимолетной улыбке.

Снова у Джулиана возникло ощущение, что она отделена от происходящего вокруг. Любопытно. Он присмотрелся к ней и не нашел ничего особенного. Вьющиеся волосы какого-то мышиного цвета высушены солнцем, кожа бледная. Казалось, вся жизненная энергия сосредоточилась в блеске глубоких синих глаз. Очень странный вид красоты, если это вообще можно назвать красотой. Джулиан задался вопросом; не перенесла ли незнакомка недавно тяжелую болезнь.

Он рассердился на себя за эту мысль. Женщина молода, не старше двадцати трех лет, с гладкой белой кожей, которая свидетельствовала о рутинной жизни замужней европейки. Что в ней интересного? Пока что она проводит свои дни в бунгало за чтением или рукоделием. Когда ее однообразие начнет ей надоедать, она станет воодушевлять себя рьяной верой, что английский образ жизни единственно достойный в мире.

Женщина что-то пробормотала себе под нос. Против собственной воли Джулиан подался вперед. Он не совсем разобрал слова. Ведь не могла же она сказать…

– Помои, – отчетливо произнесла незнакомка и выплеснула вино в кусты.

В саду было тихо. Подставив лицо знойному ветру, Эмма зажмурилась.

Неужели сказанное миссис Грили правда? Ее, должно быть, удивило, как безразлично восприняла новость Эмма. Конечно, неприятно узнать, что твой нареченный крутит пылкий роман с замужней женщиной. Но это полностью в духе Маркуса, таким он стал сразу после их помолвки.

Возможно, эта земля так изменила его. Сама она здесь меньше недели, но уже ощутила, как Индия захватила ее развязала язык, раскрыла глаза. Даже сейчас, когда голова идет кругом от неприятных слов миссис Грили, мягкое покачивание деревьев и крики попугаев отвлекают от мыслей. Ночной воздух ласкал обнаженные плечи – теплый, плотный, так напоенный ароматом жасмина, словно и она сама пропитана им насквозь.

Вдали замычал вол. Его, наверное, сбил с толку избыток свободы, предоставленной ему верованиями этой страны. Объясняя, почему рогатый скот блуждает по улицам, Маркус сказал, что индусы считают коров своего рода божествами, но более точного объяснения он не знал. Ему вообще свойственно пренебрегать деталями.

Взять, к примеру, этот вечер. Маркусу следовало поговорить с ней, предупредить, как ее встретят. За пять минут ей стало ясно, что местное общество настроено по отношению к ней недружелюбно, что новости о кораблекрушении и ее «постыдном» спасении сказались на общем мнении. Вместо этого Маркус отправил ее как ягненка на заклание, оставив среди злоязычных гарпий, пока сам он беседовал со специальным уполномоченным.

А потом выяснилось, что у него к тому же интрижка с хозяйкой дома!

Чем бы Маркус ни занимался, оставшись наедине с миссис Эвершам, но он явно не проконтролировал перечень вин, которые подавали к столу. Ведь он-то обладал безупречным вкусом. С презрительной усмешкой Эмма выплеснула остатки бордо в кусты.

– Помои!

Негромкий смех испугал ее, и она с забившимся сердцем вгляделась в темноту:

– Кто здесь?

Из-за деревьев показался мужчина. Он поднял серебряную фляжку в приветственном тосте.

– Действительно помри, – сказал он, сделав большой глоток.

Услышав в низком густом голосе протяжный оксфордский выговор, Эмма немного успокоилась.

– Умоляю, не передавайте мои слова хозяйке дома, сэр.

«Или, наоборот, передайте», – добавила она про себя. Мужчина вышел из темноты, и у нее перехватило дыхание. Он был из приглашенных, она уже видела его раньше. Снова его рост изумил ее. Он даже выше Маркуса, а ее – так на целую голову.

Глаза у него были яркие, золотисто-зеленые, похожие на кошачьи, в них отражались отблески света из бунгало. Он смотрел на нее так, будто чего-то ждал.

– Мы знакомы? – пробормотала она, прекрасно зная, что этого не может быть.

– Нет, – слегка улыбнулся он.

Больше мужчина ничего не сказал, и Эмма, подняв бровь, ответила на его дерзкий взгляд таким же. Во всяком случае, она на это надеялась, так как подозревала, что смотрит на него слишком восторженно. Он был невероятно красив, словно герой сказочных грез, – яркий, сильный, энергичный, кожа тронута солнцем, а волосы такие черные, что поглощают свет. Поглядывая на него в доме Эмма думала, что его лицо так и просится на бумагу. Понадобится сделать лишь несколько скупых штрихов – острые скулы, смелая прямая линия носа, жесткий квадрат челюсти. Губы потребуют больше времени. Полные и подвижные, они смягчали резкие черты.

Его кожа была слишком темной. Но промелькнувшее было сомнение тут же исчезло, когда Эмма разглядела накрахмаленный галстуки отлично скроенный фрак. Конечно, он англичанин. Его ленивая грация заставила ее вспомнить о собственной несветской сутулости. Эмма выпрямилась, подняв лицо к звездам.

– Чудесная ночь, – сказала она.

– Приятная погода, – согласился он, и у нее вырвался удивленный смешок.

– Вы, должно быть, шутите! – воскликнула она, когда он вопросительно наклонил голову. – Ужасно жарко.

– Вы так считаете? – Мужчина пожал плечами. – Тогда вам лучше перебраться в Алмору. Базы на холмах весьма популярны в это время года.

Ссылка на традицию в жаркую погоду перебираться в предгорья Гималаев прозвучала в его устах почти высокомерно.

– А вы разве не планируете ехать туда?

– Меня держит здесь дело.

– Дело? Значит, вы в компании? – Почти все, кого Эмма до сих пор встречала, служили в Ост-Индской компании – либо гражданскими чиновниками, либо, подобно Маркусу, армейскими офицерами.

Но ее собеседника, казалось, изумило это предположение.

– Боже милостивый, конечно, нет! Вижу, моя репутация вам неизвестна.

– Она так плоха? – Вопрос сам собой слетел с ее языка. Эмма покраснела, поскольку мужчина снова рассмеялся.

– Даже еще хуже.

Поняв, что он не собирается уточнять, она рискнула продолжить:

– Расскажите же мне о себе. Видите ли, я только недавно прибыла в Дели.

– В самом деле? – удивился он. – Я не знал, что в Англии выращивают девиц вроде вас.

– Девиц вроде меня? – нахмурилась Эмма. Мужчина прислонился к стволу дерева и улыбался ей снисходительно, словно она трехлетний ребенок, только что похваставшийся своей куклой. – Вы хотите меня обидеть?

– Я хотел сказать, что у вас есть характер.

– Но вы оскорбили и меня, и Англию.

– Что ж. – Вздохнув, мужчина повел плечом. Фрак был подогнан точно по фигуре, и под тканью четко проступили мускулы. Интересно, как незнакомец их приобрел? – Теперь вы знаете одну из сторон моей репутации. Меня считают ужасно невоспитанным.

– Это я поняла в тот момент, когда увидела вас! Джентльмен не станет пить крепкий алкоголь в присутствии леди.

Он поднял брови:

– А леди не назовет поданное на приеме вино… как вы сказали? Кажется, помои?

Она рассмеялась, неохотно, но искренне:

– Вы меня разоблачили. Я тоже паршивая овца. Удивительно, как это мой нареченный не отказался от меня.

– Он образец добродетели?

– Не совсем, – сухо сказала Эмма. – Но ему простят почти все. – Разговор был совершенно неподобающий, но она забыла, как это хорошо – шутить и говорить не задумываясь, когда в словах собеседника нет скрытой жалости и двусмысленных предположений. – Кто-то назвал его любимцем Дели.

– Звучит ужасно скучно. Я знаю его?

– Должны. Эта вечеринка устроена в честь нашей помолвки. – Незнакомец внезапно замер, и Эмма, нахмурившись, заглянула ему в лицо, теряясь в догадках, чем могла его смутить. – Если вы не знаете, по поводу чего этот праздник, я обещаю вас не выдавать.

– О, я знаю. – Его голос прозвучал очень мягко. – Значит, вы мисс Мартин?

– Да. А теперь вы должны назвать мне свое имя, чтобы я не оказалась в невыгодном положении.

Взгляд кошачьих глаз остановился на ее лице, и мужчина снова улыбнулся, на сей раз довольно неприятно.

– Сюда идет ваш нареченный, – сообщил он и отпил большой глоток из фляги.

– Эммалайн! Вот ты где!

Эмма повернулась к дверям, заслонив глаза от света.

– Маркус! – Ее жених торопливо поправил галстук, и она раздраженно подумала, не подстерегла ли его хозяйка дома где-нибудь по дороге в сад. – Я вышла подышать воздухом, – объяснила Эмма. – Мой туалет не подходит для здешнего климата.

Маркус вышел в сад.

– Не думаю, что это тема для публичного обсуждения, – сказал он строго. – Я предупреждал тебя о погоде, но ты настояла… – Его голос замер, когда он воззрился на ее собеседника: – Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

– Рад видеть тебя, Линдли, – кивнул ему мужчина. Маркус насмешливо фыркнул:

– Не могу сказать того же. Я не думал, что миссис Эвершам настолько неразборчива в гостях.

Эмма быстро взглянула на мужчин. Лицо незнакомца было абсолютно спокойно, Маркус же смотрел свирепо и пыхтел, как бык.

– Маркус, послушай! Этот джентльмен…

– …знает, что ему не рады, – перебил ее Маркус, – особенно там, где нахожусь я, да еще вместе с моей будущей женой. Я предлагаю вам немедленно покинуть нас, сэр.

– Пожалуйста, – пожал плечами мужчина. Сунув флягу в карман, он чуть поклонился. – Примите мои поздравления с помолвкой, Линдли. Мисс Мартин совершенно очаровательна.

– Ты пятнаешь ее имя, говоря о ней, – отрезал Маркус. – Берегись, я могу вызвать тебя за это на дуэль!

Эмма всерьез встревожилась. Что-то в этом мужчине, возможно, его усмешка над угрозой, навело ее на мысль, что он больше подходит ей, чем Маркус.

– Господа, это абсурд!

– Идем. – Грубо схватив Эмму за руку, Маркус потащил ее в бунгало.

Яркий свет многочисленных ламп и канделябров заставил Эмму вздрогнуть. Она потянула Маркуса, заставляя остановиться в стороне от гостей, под одним из гигантских опахал, свисающих с потолка.

– Мне не нравится твое поведение – сказала она. – Как ты мог так грубо вести себя!

– Как я мог? – Маркус повернул Эмму к себе и посмотрел ей в лицо. – Да ты знаешь, кто этот человек? Знаешь?!

– Прекрати трясти меня! – Эмма возмущенно выдернула руку. От Маркуса исходил сильный запах вина и пота, Возможно, сегодня он и позволил себе лишнего, но это его не оправдывало. – Что на тебя нашло?

– Это мой кузен, – побагровев, бросил он. – Полукровка, который станет герцогом вместо меня.

– Это… – Эмма запнулась, соображая. – Это Джулиан Синклер?

– Он самый.

Отвернувшись, она невидящим взглядом смотрела на танцующих. Маркус писал ей о своем кузене Джулиане Синклере. Отец Синклера, Джереми, женился на женщине, в жилах которой текла как английская, так и индийская кровь, он считал, что герцогом станет его брат-маркиз. Но вскоре Джереми умер от холеры, а маркиз погиб в результате несчастного случая на охоте. И наследником герцогского титула стал юный сын Джереми, на четверть туземец.

Теперь Джулиан Синклер вырос, и его дед, герцог, всеми законными юридическими способами подтвердил, что ему наследует внук. Но Маркус не мог пережить, что титул унаследует человек смешанной крови. Он, чистокровный англичанин, лишь следующий за Синклером претендент, а ведь это он должен носить земляничные листья.[2]

– Он не похож на индийца, – пробормотала Эмма себе под нос.

– Конечно, не похож! – взорвался Маркус. – Герцог сделал все, что в его власти, чтобы добиться этого: Итон, Кембридж, место в палате общин. Но хотя человек и может прикинуться лучше, чем есть на самом деле, кровь свою изменить он не в состоянии. Самый достойный титул в Великобритании переходит к полукровке!

Эмма ошеломленно повернулась к нему:

– Маркус, ты говоришь с такой… ненавистью.

Он уставился на нее, сжав рот в тонкую линию:

– Вот как? Ты здесь только пять дней и уже начала вздыхать по аборигенам. Что сказали бы твои родители?

Эмма вздрогнула. Мимо проходил слуга с подносом, и она взяла бокал вина.

– Это жестоко.

– Жестоко, но верно. Даже умирая, они помнили о том, что они Мартины.

Отпив большой глоток отвратительного бордо, Эмма закрыла глаза. Снова и снова эта ужасная картина всплывала перед ее глазами: лица родителей, такие маленькие, бледные, и сомкнувшийся над ними океан. Боль утраты не проходила. Почти каждую ночь Эмма, рыдая, просыпалась от ночных кошмаров, в которых она тонула вместе с родителями. Только чудо привело ее к капитанской шлюпке, только Бог дал ей силы цепляться за нее в течение почти целого дня под нещадно палящим солнцем, не надеясь, что ее обнаружат.

Поставив бокал на буфет, она посмотрела Маркусу в глаза. Воздух был плотный и неподвижный, струйка пота стекала у Эммы по затылку. Странно, но ей вдруг стало холодно.

– Ты считаешь, что я должна была утонуть ради спасения репутации?

После минутного молчания лицо Маркуса смягчилось, он потянулся к ее руке.

– Нет, дорогая, конечно, нет.

Но Эмма задумалась. В конце концов, его честь, о которой он так печется, несмотря на непомерные карточные долги, это его дело. Но как он может порочить себя связью с замужней дамой!

Определенно Маркус боится стать посмешищем из-за помолвки с женщиной, которая прибыла в Индию не под бдительным оком родителей, а с командой грубых и бесцеремонных моряков. Эти моряки спасли ей жизнь, но общество задавалось вопросом, не отняли ли они у нее взамен кое-что более важное – ее добродетель.

При этом, разумеется, тот факт, что ее нареченный погряз в долгах и завел шашни на стороне, не имел никакого значения.

Эмма вскинула подбородок:

– Я всего лишь говорила с ним, Маркус. Давай забудем об этом. Не стоит смотреть на все так мрачно.

Маркус выдохнул и принялся разглядывать толпу поверх ее плеча.

– Интересно, почему его до сих пор не выставили?

– Возможно, потому, что он маркиз Холденсмур?

Маркус пристально посмотрел на нее:

– Мне не нравится твоя дерзость, Эммалайн. К твоему сведению, этот человек угроза Короне. Он ведет разговоры о возможном восстании и пытается заставить нас покинуть Дели. Думает, что местные войска могут пойти на нас.

– Боже! Неужели это возможно?

Маркус недовольно отмахнулся:

– Даже думать об этом – уже измена. Конечно, нет. Мы даем им хлеб, кормим их семьи. Только из-за глупой ерунды в Барракпоре…

Да, Эмма знала об этом. Когда она прибыла в Бомбей, все в городе обсуждали это происшествие. Сипай, местный солдат, застрелил двух британских офицеров, прежде чем его остановили. И насколько она помнила, никто из местных жителей не пытался разоружить его.

– И все-таки Джулиан прав, – сказала она. – Это не может не тревожить.

– То был случайный инцидент, впервые за двести лет в этой колонии. Виновника тут же повесили. Уверяю тебя, больше подобных неприятностей не будет.

– Но если лорд Холденсмур отчасти местный, возможно, он что-то слышал…

– Эммалайн! – резко повернулся к ней Маркус. – Да, этот человек отчасти абориген, и, насколько мне известно, он пытается запутать нас и выгнать из Дели, чтобы туземцы снова завладели городом! Я считаю, что именно это он и замышляет, я так и сказал специальному уполномоченному! А теперь прекрати свои нелепые предположения и постарайся быть любезной с хозяином дома.

– С хозяином?! Ты имеешь в виду того, кому ты наставляешь рога?

Все краски сбежали с лица Маркуса. О Боже! Как плохо гармонируют белокурые волосы с зеленовато-землистой кожей.

– Что ты сказала?

– Значит, это правда. – У Эммы тошнота подкатила к горлу. – Полагаю, ты собираешься сказать мне, что все еще меня любишь.

В голубых глазах Маркуса ничто не дрогнуло.

– Конечно.

Эмма сумела улыбнуться:

– Да. Мы ведь так долго любили друг друга. Чуть ли не с самого рождения.

– И навечно, – с удивительной уверенностью добавил Маркус. – И какие бы ты ни услышала сплетни, для меня нет в мире другой женщины, кроме тебя. Люди завистливы, и они распространяют злобные слухи, чтобы навредить мне…

– Я знаю… – перебила Эмма и замолчала, с трудом сглотнув; голос у нее сорвался. Как грустно сознавать, что она больше не может верить ни одному его слову. – Маркус, я хочу уехать.

Он долго всматривался в нее, потом коротко кивнул:

– Понимаю. Завтра я заеду к тебе в резиденцию. Мы все обсудим, и ты поймешь, дорогая. Эта ложь… ты должна выбросить ее из головы.

– Конечно, – пробормотала Эмма. – А сейчас найди, пожалуйста, леди Меткаф.

Прислонившись к стене, она смотрела, как Маркус протискивается сквозь нарядную толпу. И хотя Эмма видела только его спину, она знала каждый его жест, каждую улыбку. Таковы результаты двадцати лет знакомства. Родители давным-давно решили соединить их, они обсуждали помолвку, выбирали имена для будущих внуков. Ни Мартины, ни Линдли не подозревали, что их дети, на которых возлагались такие надежды, не испытывают подобного энтузиазма.

Закрыв глаза, Эмма прижалась щекой к прохладной стене бунгало. Окно дребезжало под порывами горячего ветра, пропитанного запахом жасмина, огоньки свечей нежно трепетали. Ночь словно сулила что-то приятное. Но Индия, казалось, вытягивала душу. Возможно, поэтому Эмма ощущала какой-то внутренний озноб, как если бы ее оборона рухнула, позволив ужасной меланхолии проникнуть в ее нутро. Но она ведь не переживает из-за Маркуса? Все ее ребяческие мечты о романтической любви остались в прошлом. Три года назад, когда Эмма впервые узнала о его многочисленных любовницах, она была убита горем, но мать быстро объяснила ей, что любовь – это нечто иллюзорное и мимолетное. А брак – это союз, партнерство с целью продолжения рода. Огромные обветшалые поместья Маркуса объединятся с богатством Мартинов, возникнет династия, и Эмма компенсирует неудачу матери, которая не произвела на свет ребенка мужского пола.

Но чем тогда объяснить внезапное предчувствие беды? Оно призрачной завесой отделяло от Эммы ярко освещенную комнату, вызывая у нее странное ощущение, будто она разглядывает большую панораму, вроде тех, что выставлены в Британском музее. Комната сейчас напоминала Эмме Помпеи перед извержением, вулкана или Рим перед падением – цивилизация на краю катастрофы.

Эмма вздрогнула и отвела взгляд, оказавшись под прицелом ярких изумрудных глаз лорда Холденсмура, появившегося из сада. Его лицо ничего не выражало. Вопреки наставлениям Маркуса и против своей воли Эмма улыбнулась.

Дерзкая улыбка осветила его надменные аристократические черты. Затем он ушел, и его высокую фигуру скрыло облако мятого шелка и опахал из павлиньих перьев.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170606719
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   285 г
Размеры:   206x 135x 17 мм
Тираж:   7 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Аниськова Наталия Николаевна
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить