Отрывок из книги «Евгений Онегин»

<div><epigraph><p>Pe€tri de vanite€ il avait encore plus de cette espe`ce d’orgueil qui fait avouer avec la me^me indiffe€rence les bonnes comme les mauvaises actions, suite d’un sentiment de supe€riorite€, peut-e^tre imaginaire.</p> <text-author><em>Tire€ d’une lettre particulie`re</em><a type="note" l:href="#n_1">[1]</a></text-author></epigraph><poem><stanza><v>He мысля гордый свет забавить,</v><v>Вниманье дружбы возлюбя,</v><v>Хотел бы я тебе представить</v><v>Залог достойнее тебя,</v><v>Достойнее души прекрасной,</v><v>Святой исполненной мечты,</v><v>Поэзии живой и ясной,</v><v>Высоких дум и простоты;</v><v>Но так и быть – рукой пристрастной</v><v>Прими собранье пестрых глав,</v><v>Полусмешных, полупечальных,</v><v>Простонародных, идеальных,</v><v>Небрежный плод моих забав,</v><v>Бессонниц, легких вдохновений,</v><v>Незрелых и увядших лет,</v><v>Ума холодных наблюдений</v><v>И сердца горестных замет.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>Глава первая</p> </h1><div><epigraph><p>И жить торопится, и чувствовать спешит.</p> <text-author><em>Князь Вяземский</em><a type="note" l:href="#n_2">[2]</a></text-author></epigraph><br/></div><div><h1><p>I</p> </h1><poem><stanza><v>«Мой дядя самых честных правил,</v><v>Когда не в шутку занемог,</v><v>Он уважать себя заставил</v><v>И лучше выдумать не мог.</v><v>Его пример другим наука;</v><v>Но, боже мой, какая скука</v><v>С больным сидеть и день и ночь,</v><v>Не отходя ни шагу прочь!</v><v>Какое низкое коварство</v><v>Полуживого забавлять,</v><v>Ему подушки поправлять,</v><v>Печально подносить лекарство,</v><v>Вздыхать и думать про себя:</v><v>Когда же черт возьмет тебя!»</v></stanza></poem></div><div><h1><p>II</p> </h1><poem><stanza><v>Так думал молодой повеса,</v><v>Летя в пыли на почтовых,</v><v>Всевышней волею Зевеса</v><v>Наследник всех своих родных. —</v><v>Друзья Людмилы и Руслана!</v><v>С героем моего романа</v><v>Без предисловий, сей же час</v><v>Позвольте познакомить вас:</v><v>Онегин, добрый мой приятель,</v><v>Родился на брегах Невы,</v><v>Где, может быть, родились вы</v><v>Или блистали, мой читатель;</v><v>Там некогда гулял и я:</v><v>Но вреден север для меня<a type="note" l:href="#n_3">[3]</a>.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>III</p> </h1><poem><stanza><v>Служив отлично-благородно,</v><v>Долгами жил его отец,</v><v>Давал три бала ежегодно</v><v>И промотался наконец.</v><v>Судьба Евгения хранила:</v><v>Сперва <em>Madame</em> за ним ходила,</v><v>Потом <em>Monsieur</em> ее сменил;</v><v>Ребенок был резов, но мил.</v><v><em>Monsieur l’Abbe€,</em> француз убогой,</v><v>Чтоб не измучилось дитя,</v><v>Учил его всему шутя,</v><v>Не докучал моралью строгой,</v><v>Слегка за шалости бранил</v><v>И в Летний сад гулять водил.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IV</p> </h1><poem><stanza><v>Когда же юности мятежной</v><v>Пришла Евгению пора,</v><v>Пора надежд и грусти нежной,</v><v><em>Monsieur</em> прогнали со двора.</v><v>Вот мой Онегин на свободе;</v><v>Острижен по последней моде;</v><v>Как <em>dandy</em><a type="note" l:href="#n_4">[4]</a> лондонский одет —</v><v>И наконец увидел свет.</v><v>Он по-французски совершенно</v><v>Мог изъясняться и писал;</v><v>Легко мазурку танцевал</v><v>И кланялся непринужденно;</v><v>Чего ж вам больше? Свет решил,</v><v>Что он умен и очень мил.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>V</p> </h1><poem><stanza><v>Мы все учились понемногу</v><v>Чему-нибудь и как-нибудь,</v><v>Так воспитаньем, слава богу,</v><v>У нас немудрено блеснуть.</v><v>Онегин был, по мненью многих</v><v>(Судей решительных и строгих),</v><v>Ученый малый, но педант<a type="note" l:href="#n_5">[5]</a>.</v><v>Имел он счастливый талант</v><v>Без принужденья в разговоре</v><v>Коснуться до всего слегка,</v><v>С ученым видом знатока</v><v>Хранить молчанье в важном споре</v><v>И возбуждать улыбку дам</v><v>Огнем нежданных эпиграмм.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VI</p> </h1><poem><stanza><v>Латынь из моды вышла ныне:</v><v>Так, если правду вам сказать,</v><v>Он знал довольно по-латыни,</v><v>Чтоб эпиграфы разбирать,</v><v>Потолковать об Ювенале,</v><v>В конце письма поставить <em>vale</em><a type="note" l:href="#n_6">[6]</a><em>,</em></v><v>Да помнил, хоть не без греха,</v><v>Из Энеиды два стиха.</v><v>Он рыться не имел охоты</v><v>В хронологической пыли</v><v>Бытописания земли;</v><v>Но дней минувших анекдоты,</v><v>От Ромула до наших дней,</v><v>Хранил он в памяти своей.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VII</p> </h1><poem><stanza><v>Высокой страсти не имея</v><v>Для звуков жизни не щадить,</v><v>Не мог он ямба от хорея,</v><v>Как мы ни бились, отличить.</v><v>Бранил Гомера, Феокрита;</v><v>Зато читал Адама Смита</v><v>И был глубокий эконом,</v><v>То есть умел судить о том,</v><v>Как государство богатеет,</v><v>И чем живет, и почему</v><v>Не нужно золота ему,</v><v>Когда <em>простой продукт</em> имеет.</v><v>Отец понять его не мог</v><v>И земли отдавал в залог.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VIII</p> </h1><poem><stanza><v>Всего, что знал еще Евгений,</v><v>Пересказать мне недосуг;</v><v>Но в чем он истинный был гений,</v><v>Что знал он тверже всех наук,</v><v>Что было для него измлада</v><v>И труд, и мука, и отрада,</v><v>Что занимало целый день</v><v>Его тоскующую лень, —</v><v>Была наука страсти нежной,</v><v>Которую воспел Назон,</v><v>За что страдальцем кончил он</v><v>Свой век блестящий и мятежный</v><v>В Молдавии, в глуши степей,</v><v>Вдали Италии своей.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IX</p> </h1><poem><stanza><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v></stanza></poem></div><div><h1><p>X</p> </h1><poem><stanza><v>Как рано мог он лицемерить,</v><v>Таить надежду, ревновать,</v><v>Разуверять, заставить верить,</v><v>Казаться мрачным, изнывать,</v><v>Являться гордым и послушным,</v><v>Внимательным иль равнодушным!</v><v>Как томно был он молчалив,</v><v>Как пламенно красноречив,</v><v>В сердечных письмах как небрежен!</v><v>Одним дыша, одно любя,</v><v>Как он умел забыть себя!</v><v>Как взор его был быстр и нежен,</v><v>Стыдлив и дерзок, а порой</v><v>Блистал послушною слезой!</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XI</p> </h1><poem><stanza><v>Как он умел казаться новым,</v><v>Шутя невинность изумлять,</v><v>Пугать отчаяньем готовым,</v><v>Приятной лестью забавлять,</v><v>Ловить минуту умиленья,</v><v>Невинных лет предубежденья</v><v>Умом и страстью побеждать,</v><v>Невольной ласки ожидать,</v><v>Молить и требовать признанья,</v><v>Подслушать сердца первый звук,</v><v>Преследовать любовь и вдруг</v><v>Добиться тайного свиданья…</v><v>И после ей наедине</v><v>Давать уроки в тишине!</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XII</p> </h1><poem><stanza><v>Как рано мог уж он тревожить</v><v>Сердца кокеток записных!</v><v>Когда ж хотелось уничтожить</v><v>Ему соперников своих,</v><v>Как он язвительно злословил!</v><v>Какие сети им готовил!</v><v>Но вы, блаженные мужья,</v><v>С ним оставались вы друзья:</v><v>Его ласкал супруг лукавый,</v><v>Фобласа давний ученик,</v><v>И недоверчивый старик,</v><v>И рогоносец величавый,</v><v>Всегда довольный сам собой,</v><v>Своим обедом и женой.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIII. XIV</p> </h1><poem><stanza><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XV</p> </h1><poem><stanza><v>Бывало, он еще в постеле:</v><v>К нему записочки несут.</v><v>Что? Приглашенья? В самом деле,</v><v>Три дома на вечер зовут:</v><v>Там будет бал, там детский праздник.</v><v>Куда ж поскачет мой проказник?</v><v>С кого начнет он? Всё равно:</v><v>Везде поспеть немудрено.</v><v>Покамест в утреннем уборе,</v><v>Надев широкий <em>боливар</em><a type="note" l:href="#n_7">[7]</a><em>,</em></v><v>Онегин едет на бульвар,</v><v>И там гуляет на просторе,</v><v>Пока недремлющий брегет</v><v>Не прозвонит ему обед.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVI</p> </h1><poem><stanza><v>Уж темно: в санки он садится.</v><v>«Пади, пади!» – раздался крик;</v><v>Морозной пылью серебрится</v><v>Его бобровый воротник.</v><v>К <em>Talon</em><a type="note" l:href="#n_8">[8]</a> помчался: он уверен,</v><v>Что там уж ждет его Каверин.</v><v>Вошел: и пробка в потолок,</v><v>Вина кометы брызнул ток;</v><v>Пред ним <em>roast-beef</em><a type="note" l:href="#n_9">[9]</a> окровавленный</v><v>И трюфли, роскошь юных лет,</v><v>Французской кухни лучший цвет,</v><v>И Страсбурга пирог нетленный</v><v>Меж сыром лимбургским живым</v><v>И ананасом золотым.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVII</p> </h1><poem><stanza><v>Еще бокалов жажда просит</v><v>Залить горячий жир котлет,</v><v>Но звон брегета им доносит,</v><v>Что новый начался балет.</v><v>Театра злой законодатель,</v><v>Непостоянный обожатель</v><v>Очаровательных актрис,</v><v>Почетный гражданин кулис,</v><v>Онегин полетел к театру,</v><v>Где каждый, вольностью дыша,</v><v>Готов охлопать <em>entrechat</em><a type="note" l:href="#n_10">[10]</a><em>,</em></v><v>Обшикать Федру, Клеопатру,</v><v>Моину вызвать (для того,</v><v>Чтоб только слышали его).</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Волшебный край! там в стары годы,</v><v>Сатиры смелый властелин,</v><v>Блистал Фонвизин, друг свободы,</v><v>И переимчивый Княжнин;</v><v>Там Озеров невольны дани</v><v>Народных слез, рукоплесканий</v><v>С младой Семеновой делил;</v><v>Там наш Катенин воскресил</v><v>Корнеля гений величавый;</v><v>Там вывел колкий Шаховской</v><v>Своих комедий шумный рой,</v><v>Там и Дидло<a type="note" l:href="#n_11">[11]</a> венчался славой,</v><v>Там, там под сению кулис</v><v>Младые дни мои неслись.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIX</p> </h1><poem><stanza><v>Мои богини! что вы? где вы?</v><v>Внемлите мой печальный глас:</v><v>Всё те же ль вы? другие ль девы,</v><v>Сменив, не заменили вас?</v><v>Услышу ль вновь я ваши хоры?</v><v>Узрю ли русской Терпсихоры</v><v>Душой исполненный полет?</v><v>Иль взор унылый не найдет</v><v>Знакомых лиц на сцене скучной,</v><v>И, устремив на чуждый свет</v><v>Разочарованный лорнет,</v><v>Веселья зритель равнодушный,</v><v>Безмолвно буду я зевать</v><v>И о былом воспоминать?</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XX</p> </h1><poem><stanza><v>Театр уж полон; ложи блещут;</v><v>Партер и кресла, всё кипит;</v><v>В райке нетерпеливо плещут,</v><v>И, взвившись, занавес шумит.</v><v>Блистательна, полувоздушна,</v><v>Смычку волшебному послушна,</v><v>Толпою нимф окружена,</v><v>Стоит Истомина; она,</v><v>Одной ногой касаясь пола,</v><v>Другою медленно кружит,</v><v>И вдруг прыжок, и вдруг летит,</v><v>Летит, как пух от уст Эола;</v><v>То стан совьет, то разовьет,</v><v>И быстрой ножкой ножку бьет.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXI</p> </h1><poem><stanza><v>Всё хлопает. Онегин входит,</v><v>Идет меж кресел по ногам,</v><v>Двойной лорнет скосясь наводит</v><v>На ложи незнакомых дам;</v><v>Все ярусы окинул взором,</v><v>Всё видел: лицами, убором</v><v>Ужасно недоволен он;</v><v>С мужчинами со всех сторон</v><v>Раскланялся, потом на сцену</v><v>В большом рассеянье взглянул,</v><v>Отворотился – и зевнул,</v><v>И молвил: «Всех пора на смену;</v><v>Балеты долго я терпел,</v><v>Но и Дидло5) мне надоел».</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXII</p> </h1><poem><stanza><v>Еще амуры, черти, змеи</v><v>На сцене скачут и шумят;</v><v>Еще усталые лакеи</v><v>На шубах у подъезда спят;</v><v>Еще не перестали топать,</v><v>Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;</v><v>Еще снаружи и внутри</v><v>Везде блистают фонари;</v><v>Еще, прозябнув, бьются кони,</v><v>Наскуча упряжью своей,</v><v>И кучера, вокруг огней,</v><v>Бранят господ и бьют в ладони:</v><v>А уж Онегин вышел вон;</v><v>Домой одеться едет он.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIII</p> </h1><poem><stanza><v>Изображу ль в картине верной</v><v>Уединенный кабинет,</v><v>Где мод воспитанник примерный</v><v>Одет, раздет и вновь одет?</v><v>Всё, чем для прихоти обильной</v><v>Торгует Лондон щепетильный</v><v>И по Балтическим волнам</v><v>За лес и сало возит нам,</v><v>Всё, что в Париже вкус голодный,</v><v>Полезный промысел избрав,</v><v>Изобретает для забав,</v><v>Для роскоши, для неги модной, —</v><v>Всё украшало кабинет</v><v>Философа в осьмнадцать лет.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIV</p> </h1><poem><stanza><v>Янтарь на трубках Цареграда,</v><v>Фарфор и бронза на столе,</v><v>И, чувств изнеженных отрада,</v><v>Духи в граненом хрустале;</v><v>Гребенки, пилочки стальные,</v><v>Прямые ножницы, кривые,</v><v>И щетки тридцати родов</v><v>И для ногтей, и для зубов.</v><v>Руссо (замечу мимоходом)</v><v>Не мог понять, как важный Грим</v><v>Смел чистить ногти перед ним,</v><v>Красноречивым сумасбродом<a type="note" l:href="#n_12">[12]</a>.</v><v>Защитник вольности и прав</v><v>В сем случае совсем неправ.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXV</p> </h1><poem><stanza><v>Быть можно дельным человеком</v><v>И думать о красе ногтей:</v><v>К чему бесплодно спорить с веком?</v><v>Обычай деспот меж людей.</v><v>Второй Чадаев, мой Евгений,</v><v>Боясь ревнивых осуждений,</v><v>В своей одежде был педант</v><v>И то, что мы назвали франт.</v><v>Он три часа по крайней мере</v><v>Пред зеркалами проводил</v><v>И из уборной выходил</v><v>Подобный ветреной Венере,</v><v>Когда, надев мужской наряд,</v><v>Богиня едет в маскарад.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVI</p> </h1><poem><stanza><v>В последнем вкусе туалетом</v><v>Заняв ваш любопытный взгляд,</v><v>Я мог бы пред ученым светом</v><v>Здесь описать его наряд;</v><v>Конечно б, это было смело,</v><v>Описывать мое же дело:</v><v>Но <em>панталоны, фрак, жилет,</em></v><v>Всех этих слов на русском нет;</v><v>А вижу я, винюсь пред вами,</v><v>Что уж и так мой бедный слог</v><v>Пестреть гораздо б меньше мог</v><v>Иноплеменными словами,</v><v>Хоть и заглядывал я встарь</v><v>В Академический Словарь.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVII</p> </h1><poem><stanza><v>У нас теперь не то в предмете:</v><v>Мы лучше поспешим на бал,</v><v>Куда стремглав в ямской карете</v><v>Уж мой Онегин поскакал.</v><v>Перед померкшими домами</v><v>Вдоль сонной улицы рядами</v><v>Двойные фонари карет</v><v>Веселый изливают свет</v><v>И радуги на снег наводят;</v><v>Усеян плошками кругом,</v><v>Блестит великолепный дом;</v><v>По цельным окнам тени ходят,</v><v>Мелькают профили голов</v><v>И дам и модных чудаков.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Вот наш герой подъехал к сеням;</v><v>Швейцара мимо он стрелой</v><v>Взлетел по мраморным ступеням,</v><v>Расправил волоса рукой,</v><v>Вошел. Полна народу зала;</v><v>Музыка уж греметь устала;</v><v>Толпа мазуркой занята;</v><v>Кругом и шум и теснота;</v><v>Бренчат кавалергарда шпоры;</v><v>Летают ножки милых дам;</v><v>По их пленительным следам</v><v>Летают пламенные взоры,</v><v>И ревом скрыпок заглушен</v><v>Ревнивый шепот модных жен.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIX</p> </h1><poem><stanza><v>Во дни веселий и желаний</v><v>Я был от балов без ума:</v><v>Верней нет места для признаний</v><v>И для вручения письма.</v><v>О вы, почтенные супруги!</v><v>Вам предложу свои услуги;</v><v>Прошу мою заметить речь:</v><v>Я вас хочу предостеречь.</v><v>Вы также, маменьки, построже</v><v>За дочерьми смотрите вслед:</v><v>Держите прямо свой лорнет!</v><v>Не то… не то, избави Боже!</v><v>Я это потому пишу,</v><v>Что уж давно я не грешу.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXX</p> </h1><poem><stanza><v>Увы, на разные забавы</v><v>Я много жизни погубил!</v><v>Но если б не страдали нравы,</v><v>Я балы б до сих пор любил.</v><v>Люблю я бешеную младость,</v><v>И тесноту, и блеск, и радость,</v><v>И дам обдуманный наряд;</v><v>Люблю их ножки; только вряд</v><v>Найдете вы в России целой</v><v>Три пары стройных женских ног.</v><v>Ах! долго я забыть не мог</v><v>Две ножки… Грустный, охладелый,</v><v>Я всё их помню, и во сне</v><v>Они тревожат сердце мне.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXI</p> </h1><poem><stanza><v>Когда ж и где, в какой пустыне,</v><v>Безумец, их забудешь ты?</v><v>Ах, ножки, ножки! где вы ныне?</v><v>Где мнете вешние цветы?</v><v>Взлелеяны в восточной неге,</v><v>На северном, печальном снеге</v><v>Вы не оставили следов:</v><v>Любили мягких вы ковров</v><v>Роскошное прикосновенье.</v><v>Давно ль для вас я забывал</v><v>И жажду славы и похвал,</v><v>И край отцов, и заточенье?</v><v>Исчезло счастье юных лет,</v><v>Как на лугах ваш легкий след.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXII</p> </h1><poem><stanza><v>Дианы грудь, ланиты<a type="note" l:href="#n_13">[13]</a> Флоры</v><v>Прелестны, милые друзья!</v><v>Однако ножка Терпсихоры</v><v>Прелестней чем-то для меня.</v><v>Она, пророчествуя взгляду</v><v>Неоцененную награду,</v><v>Влечет условною красой</v><v>Желаний своевольный рой.</v><v>Люблю ее, мой друг Эльвина,</v><v>Под длинной скатертью столов,</v><v>Весной на мураве лугов,</v><v>Зимой на чугуне камина,</v><v>На зеркальном паркете зал,</v><v>У моря на граните скал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIII</p> </h1><poem><stanza><v>Я помню море пред грозою:</v><v>Как я завидовал волнам,</v><v>Бегущим бурной чередою</v><v>С любовью лечь к ее ногам!</v><v>Как я желал тогда с волнами</v><v>Коснуться милых ног устами!</v><v>Нет, никогда средь пылких дней</v><v>Кипящей младости моей</v><v>Я не желал с таким мученьем</v><v>Лобзать уста младых Армид,</v><v>Иль розы пламенных ланит,</v><v>Иль перси, полные томленьем;</v><v>Нет, никогда порыв страстей</v><v>Так не терзал души моей!</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIV</p> </h1><poem><stanza><v>Мне памятно другое время!</v><v>В заветных иногда мечтах</v><v>Держу я счастливое стремя…</v><v>И ножку чувствую в руках;</v><v>Опять кипит воображенье,</v><v>Опять ее прикосновенье</v><v>Зажгло в увядшем сердце кровь,</v><v>Опять тоска, опять любовь!..</v><v>Но полно прославлять надменных</v><v>Болтливой лирою своей;</v><v>Они не стоят ни страстей,</v><v>Ни песен, ими вдохновенных:</v><v>Слова и взор волшебниц сих</v><v>Обманчивы… как ножки их.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXV</p> </h1><poem><stanza><v>Что ж мой Онегин? Полусонный</v><v>В постелю с бала едет он:</v><v>А Петербург неугомонный</v><v>Уж барабаном пробужден.</v><v>Встает купец, идет разносчик,</v><v>На биржу тянется извозчик,</v><v>С кувшином охтенка спешит,</v><v>Под ней снег утренний хрустит.</v><v>Проснулся утра шум приятный.</v><v>Открыты ставни; трубный дым</v><v>Столбом восходит голубым,</v><v>И хлебник, немец аккуратный,</v><v>В бумажном колпаке, не раз</v><v>Уж отворял свой <em>васисдас</em><a type="note" l:href="#n_14">[14]</a><em>.</em></v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVI</p> </h1><poem><stanza><v>Но, шумом бала утомленный,</v><v>И утро в полночь обратя,</v><v>Спокойно спит в тени блаженной</v><v>Забав и роскоши дитя.</v><v>Проснется за€ полдень, и снова</v><v>До утра жизнь его готова,</v><v>Однообразна и пестра,</v><v>И завтра то же, что вчера.</v><v>Но был ли счастлив мой Евгений,</v><v>Свободный, в цвете лучших лет,</v><v>Среди блистательных побед,</v><v>Среди вседневных наслаждений?</v><v>Вотще ли был он средь пиров</v><v>Неосторожен и здоров?</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVII</p> </h1><poem><stanza><v>Нет: рано чувства в нем остыли;</v><v>Ему наскучил света шум;</v><v>Красавицы не долго были</v><v>Предмет его привычных дум;</v><v>Измены утомить успели;</v><v>Друзья и дружба надоели,</v><v>Затем, что не всегда же мог</v><v><em>Beef-steaks</em> и страсбургский пирог</v><v>Шампанской обливать бутылкой</v><v>И сыпать острые слова,</v><v>Когда болела голова;</v><v>И хоть он был повеса пылкой,</v><v>Но разлюбил он наконец</v><v>И брань, и саблю, и свинец.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Недуг, которого причину</v><v>Давно бы отыскать пора,</v><v>Подобный английскому <em>сплину,</em></v><v>Короче: русская <em>хандра</em></v><v>Им овладела понемногу;</v><v>Он застрелиться, слава Богу,</v><v>Попробовать не захотел,</v><v>Но к жизни вовсе охладел.</v><v>Как <em>Child-Harold,</em> угрюмый, томный</v><v>В гостиных появлялся он;</v><v>Ни сплетни света, ни бостон,</v><v>Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,</v><v>Ничто не трогало его,</v><v>Не замечал он ничего.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIX. XL. XLI</p> </h1><poem><stanza><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v><v>……………………………………</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLII</p> </h1><poem><stanza><v>Причудницы большого света!</v><v>Всех прежде вас оставил он;</v><v>И правда то, что в наши лета</v><v>Довольно скучен высший тон;</v><v>Хоть, может быть, иная дама</v><v>Толкует Сея и Бентама,</v><v>Но вообще их разговор</v><v>Несносный, хоть невинный вздор;</v><v>К тому ж они так непорочны,</v><v>Так величавы, так умны,</v><v>Так благочестия полны,</v><v>Так осмотрительны, так точны,</v><v>Так неприступны для мужчин,</v><v>Что вид их уж рождает <em>сплин</em><a type="note" l:href="#n_15">[15]</a><em>.</em></v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLIII</p> </h1><poem><stanza><v>И вы, красотки молодые,</v><v>Которых позднею порой</v><v>Уносят дрожки удалые</v><v>По петербургской мостовой,</v><v>И вас покинул мой Евгений.</v><v>Отступник бурных наслаждений,</v><v>Онегин дома заперся,</v><v>Зевая, за перо взялся,</v><v>Хотел писать – но труд упорный</v><v>Ему был тошен; ничего</v><v>Не вышло из пера его,</v><v>И не попал он в цех задорный</v><v>Людей, о коих не сужу,</v><v>Затем, что к ним принадлежу.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLIV</p> </h1><poem><stanza><v>И снова, преданный безделью,</v><v>Томясь душевной пустотой,</v><v>Уселся он – с похвальной целью</v><v>Себе присвоить ум чужой;</v><v>Отрядом книг уставил полку,</v><v>Читал, читал, а всё без толку:</v><v>Там скука, там обман иль бред;</v><v>В том совести, в том смысла нет;</v><v>На всех различные вериги;</v><v>И устарела старина,</v><v>И старым бредит новизна.</v><v>Как женщин, он оставил книги,</v><v>И полку, с пыльной их семьей,</v><v>Задернул траурной тафтой.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLV</p> </h1><poem><stanza><v>Условий света свергнув бремя,</v><v>Как он, отстав от суеты,</v><v>С ним подружился я в то время.</v><v>Мне нравились его черты,</v><v>Мечтам невольная преданность,</v><v>Неподражательная странность</v><v>И резкий, охлажденный ум.</v><v>Я был озлоблен, он угрюм;</v><v>Страстей игру мы знали оба;</v><v>Томила жизнь обоих нас;</v><v>В обоих сердца жар угас;</v><v>Обоих ожидала злоба</v><v>Слепой Фортуны и людей</v><v>На самом утре наших дней.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLVI</p> </h1><poem><stanza><v>Кто жил и мыслил, тот не может</v><v>В душе не презирать людей;</v><v>Кто чувствовал, того тревожит</v><v>Призрак невозвратимых дней:</v><v>Тому уж нет очарований,</v><v>Того змия воспоминаний,</v><v>Того раскаянье грызет.</v><v>Всё это часто придает</v><v>Большую прелесть разговору.</v><v>Сперва Онегина язык</v><v>Меня смущал; но я привык</v><v>К его язвительному спору,</v><v>И к шутке, с желчью пополам,</v><v>И злости мрачных эпиграмм.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLVII</p> </h1><poem><stanza><v>Как часто летнею порою,</v><v>Когда прозрачно и светло</v><v>Ночное небо над Невою<a type="note" l:href="#n_16">[16]</a></v><v>И вод веселое стекло</v><v>Не отражает лик Дианы,</v><v>Воспомня прежних лет романы,</v><v>Воспомня прежнюю любовь,</v><v>Чувствительны, беспечны вновь,</v><v>Дыханьем ночи благосклонной</v><v>Безмолвно упивались мы!</v><v>Как в лес зеленый из тюрьмы</v><v>Перенесен колодник сонный,</v><v>Так уносились мы мечтой</v><v>К началу жизни молодой.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLVIII</p> </h1><poem><stanza><v>С душою, полной сожалений,</v><v>И опершися на гранит,</v><v>Стоял задумчиво Евгений,</v><v>Как описал себя пиит<a type="note" l:href="#n_17">[17]</a>.</v><v>Всё было тихо; лишь ночные</v><v>Перекликались часовые;</v><v>Да дрожек отдаленный стук</v><v>С Мильонной<a type="note" l:href="#n_18">[18]</a> раздавался вдруг;</v><v>Лишь лодка, веслами махая,</v><v>Плыла по дремлющей реке:</v><v>И нас пленяли вдалеке</v><v>Рожок и песня удалая…</v><v>Но слаще, средь ночных забав,</v><v>Напев Торкватовых октав!<a type="note" l:href="#n_19">[19]</a></v></stanza></poem></div><div><h1><p>XLIX</p> </h1><poem><stanza><v>Адриатические волны,</v><v>О Брента! нет, увижу вас</v><v>И, вдохновенья снова полный,</v><v>Услышу ваш волшебный глас!</v><v>Он свят для внуков Аполлона;</v><v>По гордой лире Альбиона<a type="note" l:href="#n_20">[20]</a></v><v>Он мне знаком, он мне родной.</v><v>Ночей Италии златой</v><v>Я негой наслажусь на воле</v><v>С венецианкою младой,</v><v>То говорливой, то немой,</v><v>Плывя в таинственной гондоле;</v><v>С ней обретут уста мои</v><v>Язык Петрарки и любви.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>L</p> </h1><poem><stanza><v>Придет ли час моей свободы?</v><v>Пора, пора! – взываю к ней;</v><v>Брожу над морем<a type="note" l:href="#n_21">[21]</a>, жду погоды,</v><v>Маню ветрила кораблей.</v><v>Под ризой бурь, с волнами споря,</v><v>По вольному распутью моря</v><v>Когда ж начну я вольный бег?</v><v>Пора покинуть скучный брег</v><v>Мне неприязненной стихии,</v><v>И средь полуденных зыбей,</v><v>Под небом Африки моей<a type="note" l:href="#n_22">[22]</a>,</v><v>Вздыхать о сумрачной России,</v><v>Где я страдал, где я любил,</v><v>Где сердце я похоронил.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LI</p> </h1><poem><stanza><v>Онегин был готов со мною</v><v>Увидеть чуждые страны;</v><v>Но скоро были мы судьбою</v><v>На долгий срок разведены.</v><v>Отец его тогда скончался.</v><v>Перед Онегиным собрался</v><v>Заимодавцев жадный полк.</v><v>У каждого свой ум и толк:</v><v>Евгений, тяжбы ненавидя,</v><v>Довольный жребием своим,</v><v>Наследство предоставил им,</v><v>Большой потери в том не видя</v><v>Иль предузнав издалека</v><v>Кончину дяди старика.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LII</p> </h1><poem><stanza><v>Вдруг получил он в самом деле</v><v>От управителя доклад,</v><v>Что дядя при смерти в постеле</v><v>И с ним проститься был бы рад.</v><v>Прочтя печальное посланье,</v><v>Евгений тотчас на свиданье</v><v>Стремглав по почте поскакал</v><v>И уж заранее зевал,</v><v>Приготовляясь, денег ради,</v><v>На вздохи, скуку и обман</v><v>(И тем я начал мой роман);</v><v>Но, прилетев в деревню дяди,</v><v>Его нашел уж на столе,</v><v>Как дань, готовую земле.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LIII</p> </h1><poem><stanza><v>Нашел он полон двор услуги;</v><v>К покойнику со всех сторон</v><v>Съезжались недруги и други,</v><v>Охотники до похорон.</v><v>Покойника похоронили.</v><v>Попы и гости ели, пили</v><v>И после важно разошлись,</v><v>Как будто делом занялись.</v><v>Вот наш Онегин – сельский житель,</v><v>Заводов, вод, лесов, земель</v><v>Хозяин полный, а досель</v><v>Порядка враг и расточитель,</v><v>И очень рад, что прежний путь</v><v>Переменил на что-нибудь.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LIV</p> </h1><poem><stanza><v>Два дня ему казались новы</v><v>Уединенные поля,</v><v>Прохлада сумрачной дубровы,</v><v>Журчанье тихого ручья;</v><v>На третий роща, холм и поле</v><v>Его не занимали боле;</v><v>Потом уж наводили сон;</v><v>Потом увидел ясно он,</v><v>Что и в деревне скука та же,</v><v>Хоть нет ни улиц, ни дворцов,</v><v>Ни карт, ни балов, ни стихов.</v><v>Хандра ждала его на страже,</v><v>И бегала за ним она,</v><v>Как тень иль верная жена.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LV</p> </h1><poem><stanza><v>Я был рожден для жизни мирной,</v><v>Для деревенской тишины:</v><v>В глуши звучнее голос лирный,</v><v>Живее творческие сны.</v><v>Досугам посвятясь невинным,</v><v>Брожу над озером пустынным,</v><v>И <em>far niente</em><a type="note" l:href="#n_23">[23]</a> мой закон.</v><v>Я каждым утром пробужден</v><v>Для сладкой неги и свободы:</v><v>Читаю мало, долго сплю,</v><v>Летучей славы не ловлю.</v><v>Не так ли я в былые годы</v><v>Провел в бездействии, в тени</v><v>Мои счастливейшие дни?</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LVI</p> </h1><poem><stanza><v>Цветы, любовь, деревня, праздность,</v><v>Поля! я предан вам душой.</v><v>Всегда я рад заметить разность</v><v>Между Онегиным и мной,</v><v>Чтобы насмешливый читатель</v><v>Или какой-нибудь издатель</v><v>Замысловатой клеветы,</v><v>Сличая здесь мои черты,</v><v>Не повторял потом безбожно,</v><v>Что намарал я свой портрет,</v><v>Как Байрон, гордости поэт,</v><v>Как будто нам уж невозможно</v><v>Писать поэмы о другом,</v><v>Как только о себе самом.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LVII</p> </h1><poem><stanza><v>Замечу кстати: все поэты —</v><v>Любви мечтательной друзья.</v><v>Бывало, милые предметы</v><v>Мне снились, и душа моя</v><v>Их образ тайный сохранила;</v><v>Их после муза оживила:</v><v>Так я, беспечен, воспевал</v><v>И деву гор, мой идеал,</v><v>И пленниц берегов Салгира<a type="note" l:href="#n_24">[24]</a>.</v><v>Теперь от вас, мои друзья,</v><v>Вопрос нередко слышу я:</v><v>«О ком твоя вздыхает лира?</v><v>Кому, в толпе ревнивых дев,</v><v>Ты посвятил ее напев?</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Чей взор, волнуя вдохновенье,</v><v>Умильной лаской наградил</v><v>Твое задумчивое пенье?</v><v>Кого твой стих боготворил?»</v><v>И, други, никого, ей-богу!</v><v>Любви безумную тревогу</v><v>Я безотрадно испытал.</v><v>Блажен, кто с нею сочетал</v><v>Горячку рифм: он тем удвоил</v><v>Поэзии священный бред,</v><v>Петрарке шествуя вослед,</v><v>А муки сердца успокоил,</v><v>Поймал и славу между тем;</v><v>Но я, любя, был глуп и нем.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LIX</p> </h1><poem><stanza><v>Прошла любовь, явилась муза,</v><v>И прояснился темный ум.</v><v>Свободен, вновь ищу союза</v><v>Волшебных звуков, чувств и дум;</v><v>Пишу, и сердце не тоскует,</v><v>Перо, забывшись, не рисует</v><v>Близ неоконченных стихов</v><v>Ни женских ножек, ни голов;</v><v>Погасший пепел уж не вспыхнет,</v><v>Я всё грущу; но слез уж нет,</v><v>И скоро, скоро бури след</v><v>В душе моей совсем утихнет:</v><v>Тогда-то я начну писать</v><v>Поэму песен в двадцать пять.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>LX</p> </h1><poem><stanza><v>Я думал уж о форме плана</v><v>И как героя назову;</v><v>Покамест моего романа</v><v>Я кончил первую главу;</v><v>Пересмотрел всё это строго;</v><v>Противоречий очень много,</v><v>Но их исправить не хочу;</v><v>Цензуре долг свой заплачу</v><v>И журналистам на съеденье</v><v>Плоды трудов моих отдам;</v><v>Иди же к невским берегам,</v><v>Новорожденное творенье,</v><v>И заслужи мне славы дань:</v><v>Кривые толки, шум и брань!</v></stanza></poem></div></div><div><h1><p>Глава вторая</p> </h1><div><epigraph><p>O rus!</p> <p>Hor.<a type="note" l:href="#n_25">[25]</a></p> <p>О Русь!</p> </epigraph><br/></div><div><h1><p>I</p> </h1><poem><stanza><v>Деревня, где скучал Евгений,</v><v>Была прелестный уголок;</v><v>Там друг невинных наслаждений</v><v>Благословить бы небо мог.</v><v>Господский дом уединенный,</v><v>Горой от ветров огражденный,</v><v>Стоял над речкою. Вдали</v><v>Пред ним пестрели и цвели</v><v>Луга и нивы золотые,</v><v>Мелькали сёлы; здесь и там</v><v>Стада бродили по лугам,</v><v>И сени расширял густые</v><v>Огромный, запущенный сад,</v><v>Приют задумчивых дриад<a type="note" l:href="#n_26">[26]</a>.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>II</p> </h1><poem><stanza><v>Почтенный замок был построен,</v><v>Как замки строиться должны:</v><v>Отменно прочен и спокоен</v><v>Во вкусе умной старины.</v><v>Везде высокие покои,</v><v>В гостиной штофные обои,</v><v>Царей портреты на стенах,</v><v>И печи в пестрых изразцах.</v><v>Всё это ныне обветшало,</v><v>Не знаю, право, почему;</v><v>Да, впрочем, другу моему</v><v>В том нужды было очень мало,</v><v>Затем, что он равно зевал</v><v>Средь модных и старинных зал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>III</p> </h1><poem><stanza><v>Он в том покое поселился,</v><v>Где деревенский старожил</v><v>Лет сорок с ключницей бранился,</v><v>В окно смотрел и мух давил.</v><v>Всё было просто: пол дубовый,</v><v>Два шкафа, стол, диван пуховый,</v><v>Нигде ни пятнышка чернил.</v><v>Онегин шкафы отворил;</v><v>В одном нашел тетрадь расхода,</v><v>В другом наливок целый строй,</v><v>Кувшины с яблочной водой</v><v>И календарь осьмого года:</v><v>Старик, имея много дел,</v><v>В иные книги не глядел.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IV</p> </h1><poem><stanza><v>Один среди своих владений,</v><v>Чтоб только время проводить,</v><v>Сперва задумал наш Евгений</v><v>Порядок новый учредить.</v><v>В своей глуши мудрец пустынный,</v><v>Ярем он барщины старинной</v><v>Оброком легким заменил;</v><v>И раб судьбу благословил.</v><v>Зато в углу своем надулся,</v><v>Увидя в этом страшный вред,</v><v>Его расчетливый сосед;</v><v>Другой лукаво улыбнулся,</v><v>И в голос все решили так,</v><v>Что он опаснейший чудак.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>V</p> </h1><poem><stanza><v>Сначала все к нему езжали;</v><v>Но так как с заднего крыльца</v><v>Обыкновенно подавали</v><v>Ему донского жеребца,</v><v>Лишь только вдоль большой дороги</v><v>Заслышат их домашни дроги, —</v><v>Поступком оскорбясь таким,</v><v>Все дружбу прекратили с ним.</v><v>«Сосед наш неуч; сумасбродит;</v><v>Он фармазон; он пьет одно</v><v>Стаканом красное вино;</v><v>Он дамам к ручке не подходит;</v><v>Всё <em>да</em> да <em>нет;</em> не скажет <em>да-с</em></v><v>Иль <em>нет-с».</em> Таков был общий глас.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VI</p> </h1><poem><stanza><v>В свою деревню в ту же пору</v><v>Помещик новый прискакал</v><v>И столь же строгому разбору</v><v>В соседстве повод подавал.</v><v>По имени Владимир Ленской,</v><v>С душою прямо геттингенской<a type="note" l:href="#n_27">[27]</a>,</v><v>Красавец, в полном цвете лет,</v><v>Поклонник Канта и поэт.</v><v>Он из Германии туманной</v><v>Привез учености плоды:</v><v>Вольнолюбивые мечты,</v><v>Дух пылкий и довольно странный,</v><v>Всегда восторженную речь</v><v>И кудри черные до плеч.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VII</p> </h1><poem><stanza><v>От хладного разврата света</v><v>Еще увянуть не успев,</v><v>Его душа была согрета</v><v>Приветом друга, лаской дев;</v><v>Он сердцем милый был невежда,</v><v>Его лелеяла надежда,</v><v>И мира новый блеск и шум</v><v>Еще пленяли юный ум.</v><v>Он забавлял мечтою сладкой</v><v>Сомненья сердца своего;</v><v>Цель жизни нашей для него</v><v>Была заманчивой загадкой,</v><v>Над ней он голову ломал</v><v>И чудеса подозревал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VIII</p> </h1><poem><stanza><v>Он верил, что душа родная</v><v>Соединиться с ним должна,</v><v>Что, безотрадно изнывая,</v><v>Его вседневно ждет она;</v><v>Он верил, что друзья готовы</v><v>За честь его приять оковы</v><v>И что не дрогнет их рука</v><v>Разбить сосуд клеветника;</v><v>Что есть избранные судьбами,</v><v>Людей священные друзья;</v><v>Что их бессмертная семья</v><v>Неотразимыми лучами</v><v>Когда-нибудь нас озарит</v><v>И мир блаженством одарит.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IX</p> </h1><poem><stanza><v>Негодованье, сожаленье,</v><v>Ко благу чистая любовь</v><v>И славы сладкое мученье</v><v>В нем рано волновали кровь.</v><v>Он с лирой странствовал на свете;</v><v>Под небом Шиллера и Гете</v><v>Их поэтическим огнем</v><v>Душа воспламенилась в нем;</v><v>И муз возвышенных искусства,</v><v>Счастливец, он не постыдил:</v><v>Он в песнях гордо сохранил</v><v>Всегда возвышенные чувства,</v><v>Порывы девственной мечты</v><v>И прелесть важной простоты.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>X</p> </h1><poem><stanza><v>Он пел любовь, любви послушный,</v><v>И песнь его была ясна,</v><v>Как мысли девы простодушной,</v><v>Как сон младенца, как луна</v><v>В пустынях неба безмятежных,</v><v>Богиня тайн и вздохов нежных;</v><v>Он пел разлуку и печаль,</v><v>И <em>нечто,</em> и <em>туманну даль,</em></v><v>И романтические розы;</v><v>Он пел те дальные страны,</v><v>Где долго в лоно тишины</v><v>Лились его живые слезы;</v><v>Он пел поблеклый жизни цвет</v><v>Без малого в осьмнадцать лет.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XI</p> </h1><poem><stanza><v>В пустыне, где один Евгений</v><v>Мог оценить его дары,</v><v>Господ соседственных селений</v><v>Ему не нравились пиры;</v><v>Бежал он их беседы шумной,</v><v>Их разговор благоразумный</v><v>О сенокосе, о вине,</v><v>О псарне, о своей родне,</v><v>Конечно, не блистал ни чувством,</v><v>Ни поэтическим огнем,</v><v>Ни остротою, ни умом,</v><v>Ни общежития искусством;</v><v>Но разговор их милых жен</v><v>Гораздо меньше был умен.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XII</p> </h1><poem><stanza><v>Богат, хорош собою, Ленский</v><v>Везде был принят как жених;</v><v>Таков обычай деревенский;</v><v>Все дочек прочили своих</v><v>За <em>полурусского соседа;</em></v><v>Взойдет ли он, тотчас беседа</v><v>Заводит слово стороной</v><v>О скуке жизни холостой;</v><v>Зовут соседа к самовару,</v><v>А Дуня разливает чай,</v><v>Ей шепчут: «Дуня, примечай!»</v><v>Потом приносят и гитару;</v><v>И запищит она (Бог мой!):</v><v><em>Приди в чертог ко мне златой</em> !..<a type="note" l:href="#n_28">[28]</a></v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIII</p> </h1><poem><stanza><v>Но Ленский, не имев, конечно,</v><v>Охоты узы брака несть,</v><v>С Онегиным желал сердечно</v><v>Знакомство покороче свесть.</v><v>Они сошлись. Волна и камень,</v><v>Стихи и проза, лед и пламень</v><v>Не столь различны меж собой.</v><v>Сперва взаимной разнотой</v><v>Они друг другу были скучны;</v><v>Потом понравились; потом</v><v>Съезжались каждый день верхом</v><v>И скоро стали неразлучны.</v><v>Так люди (первый каюсь я)</v><v>От <em>делать нечего</em> друзья.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIV</p> </h1><poem><stanza><v>Но дружбы нет и той меж нами.</v><v>Все предрассудки истребя,</v><v>Мы почитаем всех нулями,</v><v>А единицами – себя.</v><v>Мы все глядим в Наполеоны;</v><v>Двуногих тварей миллионы</v><v>Для нас орудие одно,</v><v>Нам чувство дико и смешно.</v><v>Сноснее многих был Евгений;</v><v>Хоть он людей, конечно, знал</v><v>И вообще их презирал, —</v><v>Но (правил нет без исключений)</v><v>Иных он очень отличал</v><v>И вчуже чувство уважал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XV</p> </h1><poem><stanza><v>Он слушал Ленского с улыбкой.</v><v>Поэта пылкий разговор,</v><v>И ум, еще в сужденьях зыбкой,</v><v>И вечно вдохновенный взор, —</v><v>Онегину всё было ново;</v><v>Он охладительное слово</v><v>В устах старался удержать</v><v>И думал: глупо мне мешать</v><v>Его минутному блаженству;</v><v>И без меня пора придет,</v><v>Пускай покамест он живет</v><v>Да верит мира совершенству;</v><v>Простим горячке юных лет</v><v>И юный жар и юный бред.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVI</p> </h1><poem><stanza><v>Меж ими всё рождало споры</v><v>И к размышлению влекло:</v><v>Племен минувших договоры,</v><v>Плоды наук, добро и зло,</v><v>И предрассудки вековые,</v><v>И гроба тайны роковые,</v><v>Судьба и жизнь в свою чреду, —</v><v>Всё подвергалось их суду.</v><v>Поэт в жару своих суждений</v><v>Читал, забывшись, между тем</v><v>Отрывки северных поэм,</v><v>И снисходительный Евгений,</v><v>Хоть их не много понимал,</v><v>Прилежно юноше внимал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVII</p> </h1><poem><stanza><v>Но чаще занимали страсти</v><v>Умы пустынников моих.</v><v>Ушед от их мятежной власти,</v><v>Онегин говорил об них</v><v>С невольным вздохом сожаленья;</v><v>Блажен, кто ведал их волненья</v><v>И наконец от них отстал;</v><v>Блаженней тот, кто их не знал,</v><v>Кто охлаждал любовь – разлукой,</v><v>Вражду – злословием; порой</v><v>Зевал с друзьями и с женой,</v><v>Ревнивой не тревожась мукой,</v><v>И дедов верный капитал</v><v>Коварной двойке не вверял.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Когда прибегнем мы под знамя</v><v>Благоразумной тишины,</v><v>Когда страстей угаснет пламя</v><v>И нам становятся смешны</v><v>Их своевольство иль порывы</v><v>И запоздалые отзывы, —</v><v>Смиренные не без труда,</v><v>Мы любим слушать иногда</v><v>Страстей чужих язык мятежный,</v><v>И нам он сердце шевелит.</v><v>Так точно старый инвалид</v><v>Охотно клонит слух прилежный</v><v>Рассказам юных усачей,</v><v>Забытый в хижине своей.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIX</p> </h1><poem><stanza><v>Зато и пламенная младость</v><v>Не может ничего скрывать.</v><v>Вражду, любовь, печаль и радость</v><v>Она готова разболтать.</v><v>В любви считаясь инвалидом,</v><v>Онегин слушал с важным видом,</v><v>Как, сердца исповедь любя,</v><v>Поэт высказывал себя;</v><v>Свою доверчивую совесть</v><v>Он простодушно обнажал.</v><v>Евгений без труда узнал</v><v>Его любви младую повесть,</v><v>Обильный чувствами рассказ,</v><v>Давно не новыми для нас.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XX</p> </h1><poem><stanza><v>Ах, он любил, как в наши лета</v><v>Уже не любят; как одна</v><v>Безумная душа поэта</v><v>Еще любить осуждена:</v><v>Всегда, везде одно мечтанье,</v><v>Одно привычное желанье,</v><v>Одна привычная печаль.</v><v>Ни охлаждающая даль,</v><v>Ни долгие лета разлуки,</v><v>Ни музам данные часы,</v><v>Ни чужеземные красы,</v><v>Ни шум веселий, ни науки</v><v>Души не изменили в нем,</v><v>Согретой девственным огнем.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXI</p> </h1><poem><stanza><v>Чуть отрок, Ольгою плененный,</v><v>Сердечных мук еще не знав,</v><v>Он был свидетель умиленный</v><v>Ее младенческих забав;</v><v>В тени хранительной дубравы</v><v>Он разделял ее забавы,</v><v>И детям прочили венцы</v><v>Друзья-соседи, их отцы.</v><v>В глуши, под сению смиренной,</v><v>Невинной прелести полна,</v><v>В глазах родителей, она</v><v>Цвела как ландыш потаенный,</v><v>Не знаемый в траве глухой</v><v>Ни мотыльками, ни пчелой.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXII</p> </h1><poem><stanza><v>Она поэту подарила</v><v>Младых восторгов первый сон,</v><v>И мысль об ней одушевила</v><v>Его цевницы первый стон.</v><v>Простите, игры золотые!</v><v>Он рощи полюбил густые,</v><v>Уединенье, тишину,</v><v>И ночь, и звезды, и луну,</v><v>Луну, небесную лампаду,</v><v>Которой посвящали мы</v><v>Прогулки средь вечерней тьмы,</v><v>И слезы, тайных мук отраду…</v><v>Но нынче видим только в ней</v><v>Замену тусклых фонарей.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIII</p> </h1><poem><stanza><v>Всегда скромна, всегда послушна,</v><v>Всегда как утро весела,</v><v>Как жизнь поэта простодушна,</v><v>Как поцелуй любви мила,</v><v>Глаза как небо голубые;</v><v>Улыбка, локоны льняные,</v><v>Движенья, голос, легкий стан —</v><v>Всё в Ольге… но любой роман</v><v>Возьмите и найдете, верно,</v><v>Ее портрет: он очень мил,</v><v>Я прежде сам его любил,</v><v>Но надоел он мне безмерно.</v><v>Позвольте мне, читатель мой,</v><v>Заняться старшею сестрой.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIV</p> </h1><poem><stanza><v>Ее сестра звалась Татьяна…<a type="note" l:href="#n_29">[29]</a></v><v>Впервые именем таким</v><v>Страницы нежные романа</v><v>Мы своевольно освятим.</v><v>И что ж? оно приятно, звучно;</v><v>Но с ним, я знаю, неразлучно</v><v>Воспоминанье старины</v><v>Иль девичьей! Мы все должны</v><v>Признаться: вкусу очень мало</v><v>У нас и в наших именах</v><v>(Не говорим уж о стихах);</v><v>Нам просвещенье не пристало,</v><v>И нам досталось от него</v><v>Жеманство, – больше ничего.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXV</p> </h1><poem><stanza><v>Итак, она звалась Татьяной.</v><v>Ни красотой сестры своей,</v><v>Ни свежестью ее румяной</v><v>Не привлекла б она очей.</v><v>Дика, печальна, молчалива,</v><v>Как лань лесная, боязлива,</v><v>Она в семье своей родной</v><v>Казалась девочкой чужой.</v><v>Она ласкаться не умела</v><v>К отцу, ни к матери своей;</v><v>Дитя сама, в толпе детей</v><v>Играть и прыгать не хотела</v><v>И часто целый день одна</v><v>Сидела молча у окна.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVI</p> </h1><poem><stanza><v>Задумчивость, ее подруга</v><v>От самых колыбельных дней,</v><v>Теченье сельского досуга</v><v>Мечтами украшала ей.</v><v>Ее изнеженные пальцы</v><v>Не знали игл; склонясь на пяльцы,</v><v>Узором шелковым она</v><v>Не оживляла полотна.</v><v>Охоты властвовать примета,</v><v>С послушной куклою дитя</v><v>Приготовляется шутя</v><v>К приличию, закону света,</v><v>И важно повторяет ей</v><v>Уроки маменьки своей.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVII</p> </h1><poem><stanza><v>Но куклы даже в эти годы</v><v>Татьяна в руки не брала;</v><v>Про вести города, про моды</v><v>Беседы с нею не вела.</v><v>И были детские проказы</v><v>Ей чужды: страшные рассказы</v><v>Зимою в темноте ночей</v><v>Пленяли больше сердце ей.</v><v>Когда же няня собирала</v><v>Для Ольги на широкий луг</v><v>Всех маленьких ее подруг,</v><v>Она в горелки не играла,</v><v>Ей скучен был и звонкий смех,</v><v>И шум их ветреных утех.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXVIII</p> </h1><poem><stanza><v>Она любила на балконе</v><v>Предупреждать зари восход,</v><v>Когда на бледном небосклоне</v><v>Звезд исчезает хоровод,</v><v>И тихо край земли светлеет,</v><v>И, вестник утра, ветер веет,</v><v>И всходит постепенно день.</v><v>Зимой, когда ночная тень</v><v>Полмиром доле обладает,</v><v>И доле в праздной тишине,</v><v>При отуманенной луне,</v><v>Восток ленивый почивает,</v><v>В привычный час пробуждена</v><v>Вставала при свечах она.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXIX</p> </h1><poem><stanza><v>Ей рано нравились романы;</v><v>Они ей заменяли всё;</v><v>Она влюблялася в обманы</v><v>И Ричардсона и Руссо.</v><v>Отец ее был добрый малый,</v><v>В прошедшем веке запоздалый;</v><v>Но в книгах не видал вреда;</v><v>Он, не читая никогда,</v><v>Их почитал пустой игрушкой</v><v>И не заботился о том,</v><v>Какой у дочки тайный том</v><v>Дремал до утра под подушкой.</v><v>Жена ж его была сама</v><v>От Ричардсона без ума.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXX</p> </h1><poem><stanza><v>Она любила Ричардсона</v><v>Не потому, чтобы прочла,</v><v>Не потому, чтоб Грандисона</v><v>Она Ловласу предпочла<a type="note" l:href="#n_30">[30]</a>;</v><v>Но в старину княжна Алина,</v><v>Ее московская кузина,</v><v>Твердила часто ей об них.</v><v>В то время был еще жених</v><v>Ее супруг, но по неволе;</v><v>Она вздыхала о другом,</v><v>Который сердцем и умом</v><v>Ей нравился гораздо боле:</v><v>Сей Грандисон был славный франт,</v><v>Игрок и гвардии сержант.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXI</p> </h1><poem><stanza><v>Как он, она была одета</v><v>Всегда по моде и к лицу;</v><v>Но, не спросясь ее совета,</v><v>Девицу повезли к венцу.</v><v>И, чтоб ее рассеять горе,</v><v>Разумный муж уехал вскоре</v><v>В свою деревню, где она,</v><v>Бог знает кем окружена,</v><v>Рвалась и плакала сначала,</v><v>С супругом чуть не развелась;</v><v>Потом хозяйством занялась,</v><v>Привыкла и довольна стала.</v><v>Привычка свыше нам дана:</v><v>Замена счастию она<a type="note" l:href="#n_31">[31]</a>.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXII</p> </h1><poem><stanza><v>Привычка усладила горе,</v><v>Не отразимое ничем;</v><v>Открытие большое вскоре</v><v>Ее утешило совсем:</v><v>Она меж делом и досугом</v><v>Открыла тайну, как супругом</v><v>Самодержавно управлять,</v><v>И всё тогда пошло на стать.</v><v>Она езжала по работам,</v><v>Солила на зиму грибы,</v><v>Вела расходы, брила лбы,</v><v>Ходила в баню по субботам,</v><v>Служанок била осердясь —</v><v>Всё это мужа не спросясь.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIII</p> </h1><poem><stanza><v>Бывало, писывала кровью</v><v>Она в альбомы нежных дев,</v><v>Звала Полиною Прасковью</v><v>И говорила нараспев,</v><v>Корсет носила очень узкий,</v><v>И русский <em>Н,</em> как <em>N</em> французский,</v><v>Произносить умела в нос;</v><v>Но скоро всё перевелось;</v><v>Корсет, альбом, княжну Алину,</v><v>Стишков чувствительных тетрадь</v><v>Она забыла; стала звать</v><v>Акулькой прежнюю Селину</v><v>И обновила наконец</v><v>На вате шлафор и чепец.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIV</p> </h1><poem><stanza><v>Но муж любил ее сердечно,</v><v>В ее затеи не входил,</v><v>Во всем ей веровал беспечно,</v><v>А сам в халате ел и пил;</v><v>Покойно жизнь его катилась;</v><v>Под вечер иногда сходилась</v><v>Соседей добрая семья,</v><v>Нецеремонные друзья,</v><v>И потужить, и позлословить,</v><v>И посмеяться кой о чем.</v><v>Проходит время; между тем</v><v>Прикажут Ольге чай готовить,</v><v>Там ужин, там и спать пора,</v><v>И гости едут со двора.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXV</p> </h1><poem><stanza><v>Они хранили в жизни мирной</v><v>Привычки милой старины;</v><v>У них на масленице жирной</v><v>Водились русские блины;</v><v>Два раза в год они говели;</v><v>Любили круглые качели,</v><v>Подблюдны песни, хоровод;</v><v>В день Троицын, когда народ</v><v>Зевая слушает молебен,</v><v>Умильно на пучок зари</v><v>Они роняли слезки три;</v><v>Им квас как воздух был потребен,</v><v>И за столом у них гостям</v><v>Носили блюда по чинам.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVI</p> </h1><poem><stanza><v>И так они старели оба.</v><v>И отворились наконец</v><v>Перед супругом двери гроба,</v><v>И новый он приял венец.</v><v>Он умер в час перед обедом,</v><v>Оплаканный своим соседом,</v><v>Детьми и верною женой</v><v>Чистосердечней, чем иной.</v><v>Он был простой и добрый барин,</v><v>И там, где прах его лежит,</v><v>Надгробный памятник гласит:</v><v><em>Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,</em></v><v><em>Господний раб и бригадир,</em></v><v><em>Под камнем сим вкушает мир.</em></v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVII</p> </h1><poem><stanza><v>Своим пенатам возвращенный,</v><v>Владимир Ленский посетил</v><v>Соседа памятник смиренный,</v><v>И вздох он пеплу посвятил;</v><v>И долго сердцу грустно было.</v><v><em>«Poor Yorick!</em><a type="note" l:href="#n_32">[32]</a> – молвил он уныло, —</v><v>Он на руках меня держал.</v><v>Как часто в детстве я играл</v><v>Его Очаковской медалью!</v><v>Он Ольгу прочил за меня,</v><v>Он говорил: дождусь ли дня?..»</v><v>И, полный искренней печалью,</v><v>Владимир тут же начертал</v><v>Ему надгробный мадригал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXVIII</p> </h1><poem><stanza><v>И там же надписью печальной</v><v>Отца и матери, в слезах,</v><v>Почтил он прах патриархальный…</v><v>Увы! на жизненных браздах</v><v>Мгновенной жатвой поколенья,</v><v>По тайной воле провиденья,</v><v>Восходят, зреют и падут;</v><v>Другие им вослед идут…</v><v>Так наше ветреное племя</v><v>Растет, волнуется, кипит</v><v>И к гробу прадедов теснит.</v><v>Придет, придет и наше время,</v><v>И наши внуки в добрый час</v><v>Из мира вытеснят и нас!</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XXXIX</p> </h1><poem><stanza><v>Покамест упивайтесь ею,</v><v>Сей легкой жизнию, друзья!</v><v>Ее ничтожность разумею</v><v>И мало к ней привязан я;</v><v>Для призраков закрыл я вежды;</v><v>Но отдаленные надежды</v><v>Тревожат сердце иногда:</v><v>Без неприметного следа</v><v>Мне было б грустно мир оставить.</v><v>Живу, пишу не для похвал;</v><v>Но я бы, кажется, желал</v><v>Печальный жребий свой прославить,</v><v>Чтоб обо мне, как верный друг,</v><v>Напомнил хоть единый звук.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XL</p> </h1><poem><stanza><v>И чье-нибудь он сердце тронет;</v><v>И, сохраненная судьбой,</v><v>Быть может, в Лете не потонет</v><v>Строфа, слагаемая мной;</v><v>Быть может (лестная надежда!),</v><v>Укажет будущий невежда</v><v>На мой прославленный портрет</v><v>И молвит: то-то был поэт!</v><v>Прими ж мои благодаренья,</v><v>Поклонник мирных аонид,</v><v>О ты, чья память сохранит</v><v>Мои летучие творенья,</v><v>Чья благосклонная рука</v><v>Потреплет лавры старика!</v></stanza></poem></div></div><div><h1><p>Глава третья</p> </h1><div><epigraph><p>Elle e€tait fille, elle e€tait amoureuse.</p> <text-author><em>Malfila^tre</em><a type="note" l:href="#n_33">[33]</a></text-author></epigraph><br/></div><div><h1><p>I</p> </h1><poem><stanza><v>«Куда? Уж эти мне поэты!»</v><v>– Прощай, Онегин, мне пора.</v><v>«Я не держу тебя; но где ты</v><v>Свои проводишь вечера?»</v><v>– У Лариных. – «Вот это чудно.</v><v>Помилуй! и тебе не трудно</v><v>Там каждый вечер убивать?»</v><v>– Нимало. – «Не могу понять.</v><v>Отселе вижу, что такое:</v><v>Во-первых (слушай, прав ли я?),</v><v>Простая, русская семья,</v><v>К гостям усердие большое,</v><v>Варенье, вечный разговор</v><v>Про дождь, про лён, про скотный двор…»</v></stanza></poem></div><div><h1><p>II</p> </h1><poem><stanza><v>– Я тут еще беды не вижу.</v><v>«Да скука, вот беда, мой друг».</v><v>– Я модный свет ваш ненавижу;</v><v>Милее мне домашний круг,</v><v>Где я могу… – «Опять эклога!<a type="note" l:href="#n_34">[34]</a></v><v>Да полно, милый, ради Бога.</v><v>Ну что ж? ты едешь: очень жаль.</v><v>Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль</v><v>Увидеть мне Филлиду эту,</v><v>Предмет и мыслей, и пера,</v><v>И слез, и рифм <em>et cetera?..</em></v><v>Представь меня». – «Ты шутишь». – «Нету».</v><v>– Я рад. – «Когда же?» – Хоть сейчас</v><v>Они с охотой примут нас.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>III</p> </h1><poem><stanza><v>Поедем. —</v><v>Поскакали други,</v><v>Явились; им расточены</v><v>Порой тяжелые услуги</v><v>Гостеприимной старины.</v><v>Обряд известный угощенья:</v><v>Несут на блюдечках варенья,</v><v>На столик ставят вощаной</v><v>Кувшин с брусничною водой.</v><v>……………………………………</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IV</p> </h1><poem><stanza><v>Они дорогой самой краткой</v><v>Домой летят во весь опор<a type="note" l:href="#n_35">[35]</a>.</v><v>Теперь послушаем украдкой</v><v>Героев наших разговор:</v><v>– Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. —</v><v>«Привычка, Ленский». – Но скучаешь</v><v>Ты как-то больше. – «Нет, равно.</v><v>Однако в поле уж темно;</v><v>Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!</v><v>Какие глупые места!</v><v>А кстати: Ларина проста,</v><v>Но очень милая старушка;</v><v>Боюсь: брусничная вода</v><v>Мне не наделала б вреда.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>V</p> </h1><poem><stanza><v>Скажи: которая Татьяна?» —</v><v>«Да та, которая грустна</v><v>И молчалива, как Светлана,</v><v>Вошла и села у окна». —</v><v>«Неужто ты влюблен в меньшую?» —</v><v>«А что?» – «Я выбрал бы другую,</v><v>Когда б я был, как ты, поэт.</v><v>В чертах у Ольги жизни нет,</v><v>Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне:</v><v>Кругла, красна лицом она,</v><v>Как эта глупая луна</v><v>На этом глупом небосклоне».</v><v>Владимир сухо отвечал</v><v>И после во весь путь молчал.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VI</p> </h1><poem><stanza><v>Меж тем Онегина явленье</v><v>У Лариных произвело</v><v>На всех большое впечатленье</v><v>И всех соседей развлекло.</v><v>Пошла догадка за догадкой.</v><v>Все стали толковать украдкой,</v><v>Шутить, судить не без греха,</v><v>Татьяне прочить жениха;</v><v>Иные даже утверждали,</v><v>Что свадьба слажена совсем,</v><v>Но остановлена затем,</v><v>Что модных колец не достали.</v><v>О свадьбе Ленского давно</v><v>У них уж было решено.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VII</p> </h1><poem><stanza><v>Татьяна слушала с досадой</v><v>Такие сплетни; но тайком</v><v>С неизъяснимою отрадой</v><v>Невольно думала о том;</v><v>И в сердце дума заронилась;</v><v>Пора пришла, она влюбилась.</v><v>Так в землю падшее зерно</v><v>Весны огнем оживлено.</v><v>Давно ее воображенье,</v><v>Сгорая негой и тоской,</v><v>Алкало пищи роковой;</v><v>Давно сердечное томленье</v><v>Теснило ей младую грудь;</v><v>Душа ждала… кого-нибудь,</v></stanza></poem></div><div><h1><p>VIII</p> </h1><poem><stanza><v>И дождалась… Открылись очи;</v><v>Она сказала: это он!</v><v>Увы! теперь и дни, и ночи,</v><v>И жаркий одинокий сон,</v><v>Всё полно им; всё деве милой</v><v>Без умолку волшебной силой</v><v>Твердит о нем. Докучны ей</v><v>И звуки ласковых речей,</v><v>И взор заботливой прислуги.</v><v>В уныние погружена,</v><v>Гостей не слушает она</v><v>И проклинает их досуги,</v><v>Их неожиданный приезд</v><v>И продолжительный присест.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>IX</p> </h1><poem><stanza><v>Теперь с каким она вниманьем</v><v>Читает сладостный роман,</v><v>С каким живым очарованьем</v><v>Пьет обольстительный обман!</v><v>Счастливой силою мечтанья</v><v>Одушевленные созданья,</v><v>Любовник Юлии Вольмар,</v><v>Малек-Адель и де Линар,</v><v>И Вертер, мученик мятежный,</v><v>И бесподобный Грандисон<a type="note" l:href="#n_36">[36]</a>,</v><v>Который нам наводит сон, —</v><v>Все для мечтательницы нежной</v><v>В единый образ облеклись,</v><v>В одном Онегине слились.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>X</p> </h1><poem><stanza><v>Воображаясь героиней</v><v>Своих возлюбленных творцов,</v><v>Кларисой, Юлией, Дельфиной,</v><v>Татьяна в тишине лесов</v><v>Одна с опасной книгой бродит,</v><v>Она в ней ищет и находит</v><v>Свой тайный жар, свои мечты,</v><v>Плоды сердечной полноты,</v><v>Вздыхает и, себе присвоя</v><v>Чужой восторг, чужую грусть,</v><v>В забвенье шепчет наизусть</v><v>Письмо для милого героя…</v><v>Но наш герой, кто б ни был он,</v><v>Уж верно был не Грандисон.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XI</p> </h1><poem><stanza><v>Свой слог на важный лад настроя,</v><v>Бывало, пламенный творец</v><v>Являл нам своего героя</v><v>Как совершенства образец.</v><v>Он одарял предмет любимый,</v><v>Всегда неправедно гонимый,</v><v>Душой чувствительной, умом</v><v>И привлекательным лицом.</v><v>Питая жар чистейшей страсти,</v><v>Всегда восторженный герой</v><v>Готов был жертвовать собой,</v><v>И при конце последней части</v><v>Всегда наказан был порок,</v><v>Добру достойный был венок.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XII</p> </h1><poem><stanza><v>А нынче все умы в тумане,</v><v>Мораль на нас наводит сон,</v><v>Порок любезен и в романе,</v><v>И там уж торжествует он.</v><v>Британской музы небылицы</v><v>Тревожат сон отроковицы,</v><v>И стал теперь ее кумир</v><v>Или задумчивый Вампир,</v><v>Или Мельмот, бродяга мрачный,</v><v>Иль Вечный жид, или Корсар,</v><v>Или таинственный Сбогар<a type="note" l:href="#n_37">[37]</a>.</v><v>Лорд Байрон прихотью удачной</v><v>Облек в унылый романтизм</v><v>И безнадежный эгоизм.</v></stanza></poem></div><div><h1><p>XIII</p> </h1><poem><stanza><v>Друзья мои, что ж толку в этом?</v><v>Быть может, волею небес,</v><v>Я перестану быть поэтом,</v><v>В меня вселится новый бес,</v><v>И, Фебовы презрев угрозы,</v><v>Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на <a l:href="http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=171966">www.litres.ru</a></v></stanza></poem></div></div>