Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931 Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931 Авторы книги, сестры Софья и Наталья Самуиловы, - дочери сельского священника Сергия Самуилова. Читателю раскрывается радостный и одновременно крестный путь их отца, служение которого пришлось на первую треть XX столетия. В воспоминаниях сестер Софьи и Натальи Самуиловых о дореволюционном детстве, о любимом отце - провинциальном священнике Сергии, впоследствии погибшем в заключении, звучит живой отголосок ушедшей эпохи. Судьба семьи Самуиловых неразрывно переплелась с трагической судьбой страны в XX веке. Перенося читателя в российскую глубинку 1910-1930-х годов, авторы раскрывают перед ним глубины человеческих сердец, в страшные годы гонений на Церковь не утративших веру, жертвенность и любовь. Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви. Издательство Никея 978-5-91761-279-9
406 руб.
Russian
Каталог товаров

Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Авторы книги, сестры Софья и Наталья Самуиловы, - дочери сельского священника Сергия Самуилова. Читателю раскрывается радостный и одновременно крестный путь их отца, служение которого пришлось на первую треть XX столетия.
В воспоминаниях сестер Софьи и Натальи Самуиловых о дореволюционном детстве, о любимом отце - провинциальном священнике Сергии, впоследствии погибшем в заключении, звучит живой отголосок ушедшей эпохи. Судьба семьи Самуиловых неразрывно переплелась с трагической судьбой страны в XX веке. Перенося читателя в российскую глубинку 1910-1930-х годов, авторы раскрывают перед ним глубины человеческих сердец, в страшные годы гонений на Церковь не утративших веру, жертвенность и любовь.
Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви.
Отрывок из книги «Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931»
Глава 2.
Сынок да дочка – красные детки.

1908–1909 гг.

Отец Сергий сидел в зале у старенького отцовского письменного стола, недавно только перевезенного из Самары, и думал. На столе перед ним лежала толстая тетрадь, сшитая из плотной графленой бумаги. На обложке тетради красовался рисунок пером – чья-то бородатая голова со всклоченными волосами – и стояла тщательно выведенная надпись: "Записки сумасшедшего". В окна стучал частый, мелкий дождь; иногда стук прекращался, и тогда к стеклам прилипали крупные, моментально тающие хлопья снега. Тяжелые тучи, точно нависшие над разбухшей от дождей землей, беспомощно качающиеся ветки деревьев, на которых еще бились неопавшие листья, навевали тоску. Осень в этом году наступила рано, – только вчера был Покров, а дожди идут уже давно, дороги кругом стали почти непроходимыми, даже пароходы по Волге ходят неаккуратно. Отец Сергий хорошо знает это, он позавчера вернулся с епархиального съезда из Самары. Пароход, на котором они ехали, больше полусуток простоял на мели, и потом чуть не целый короткий осенний день они тащились со случайными попутчиками от пристани до дома; промокли, иззябли, кое-где брели пешком, потому что лошади, выбившись из сил, останавливались. Вот об этом-то съезде, с которого он только что вернулся, о его бурных прениях, о горячих спорах в кулуарах, обо всех так живо его интересовавших епархиальных делах, о которых он только бегло успел рассказать жене, молодой депутат и хотел поделиться с заветной тетрадью, называвшейся "Записки сумасшедшего". Но сей час в голове теснились новые мысли, новые волнения отодвинули на задний план происходившее на съезде, и они первыми попали в тетрадь.
"Еничка встретила меня обеспокоенная, – писал он своим четким овальным почерком. – Акушерка сказала ей, что у нее ненормальное положение плода, может потребоваться серьезное медицинское вмешательство и нужно ехать в Самару. А куда тут поедешь в такую погоду в ее положении!
Вдобавок и я не могу ее сопровождать, потому что на днях приедут Александров и Пряхин, будут беседовать со старообрядцами; и с ними можно бы как-нибудь сговориться, отложить, но старообрядцы вызвали московского начетчика Варакина, и мой отъезд будет истолкован как бегство. Значит, уехать невозможно, а как отпустить ее одну? И как быть с Сонюркой?"
Отцу Сергию припомнилась картина, которую он наблюдал вчера. Евгения Викторовна сидела на своем обычном месте, у стола в столовой, и шила миниатюрное бельецо. От Сони осталось много детского приданого, но кое-что нужно подновить и добавить; нарядный крестильный чепчик непременно должен быть новым, как и рубашечка. Рубашечку, купленную бабушкой, отец Сергий привез из Самары, но на ней были голубые банты, а кто знает, может быть, родится не мальчик, а девочка, и тогда банты должны быть розовыми. И молодая женщина, сделав к кружевному чепчику голубенькие бантики, готовит, на всякий случай, полный комплект розовых.
Трехлетняя Соня стояла на коленях на стуле около матери и внимательно рассматривала привезенную отцом книжку. Всю страницу занимала большая красочная картинка: еж несет на иглах яблоки. Вверху картинки надпись – несколько слов, немного больше полстроки, – целая бездна премудрости. Соня, напрягая короткую детскую память, храбро борется с путающимися буквами и, хоть с трудом, но побеждает одно слово за другим. Евгения Викторовна, оторвавшись от своей работы, помогает ей. В ее взгляде, брошенном на мужа, ласка и любовь к обоим, к отцу и дочери, и та же тревожная мысль: «Как быть с Сонюркой? На кого оставить ее теперь и не останется ли она через несколько времени без матери навсегда?»
Отец Сергий не записывал, что было переговорено с женой за эти тяжелые двое суток, не описывал горячих молитвенных вздохов перед иконой Покрова Божией Матери, тяжелых ночных дум, предшествовавших решению. Он только написал: "Решили положиться на волю Божию".
Развязка наступила неожиданно быстро. На следующий вечер у молодых супругов уже был сын. Акушерка, за которой посылали в село за двенадцать верст, не ус пела – помогала опытная старушка, бабушка Авдотья. Выйдя из комнаты больной, она сказала озабоченно: "Сыночка Бог дал, батюшка, только больно плохенький – не знай, до утра доживет, не знай нет. Надо бы сейчас окрестить".
Окрестить было недолго. Псаломщик, Алексей Алексеевич, жил рядом, ему пришлось быть кумом, кухарка Ариша заменила куму. Когда Соню, безмятежно игравшую в кухне с дочкой сторожа, позвали в комнату и показали ей маленький живой сверточек, лежащий в ногах поперек маминой кровати, это был уже не безымянный мальчик, как бывает обыкновенно. Это был маленький братец Костя.
Для Сони начались веселые дни. Никогда еще за всю свою короткую жизнь она не видела сразу столько нового и любопытного. Приходили женщины, приносили подарки «на зубок». По большей части это были какие-нибудь деревенские лакомства, и первый кусочек, конечно, доставался Соне. Потом бабушка Авдотья показывала гостям Костю, и Соня находила, что он гораздо интереснее всех ее кукол, среди которых, кстати, не было ни одной совершенно целой. Особенно она любила смотреть, как его перевертывают и он слабо шевелит крошечными ручками и ножками. Завернув мальчика в чистые пеленки, бабушка Авдотья передавала его маме покормить. Костя начинал сосать вяло, неохотно, часто останавливаясь отдыхать, а мама, не отрываясь, смотрела на его личико, причем на губах ее появлялась ласковая улыбка, но глаза были по-прежнему строги и печальны.
Среди дня Ариша убирала все лишнее с покрытого белой салфеткой стула, стоявшего у изголовья больной, и приносила обед. Соня добилась разрешения обедать тут же, сидя у стула на маленькой ножной скамеечке, и это последнее удовольствие окончательно примирило ее с маминой болезнью.
Интересно было разговаривать с акушеркой, прожившей у них несколько дней. Это от нее первой Соня услышала слова, которые потом приходилось слышать довольно часто: "Сынок да дочка – красные детки". При этом папа вздохнул и ответил: "Не осталась бы опять одна дочка".
Акушерка уехала, а на ее месте появился врач, небольшой, плотный, в очках с широкой золотой темной оправой, совсем не таких, как у папы. Соня так занялась им, что совершенно не заметила миссионеров, приехавших через несколько дней. (Лет двадцать спустя один из них, отец Димитрий Александров, ставший к этому времени митрополитом Саратовским, говорил о Косте: "Мы с ним познакомились через две недели после его рождения".
Папа делил внимание между ними и врачом, хотя сам же настойчиво говорил маме: "He заботься о них, не беспокойся, слушайся того, что говорит доктор, а мы сами как-нибудь управимся".
Но мама все-таки беспокоилась. Она говорила, что без нее Ариша все перепутает, не сумеет ни приготовить, ни подать, и то и дело призывала ее, чтобы уточнить, как делать заливное из рыбы, как тонко раскатывать тесто для пельменей, как расставлять приборы на столе и еще по многим вопросам, волновавшим ее сердце хозяйки. Вот сладкое Ариша так и не могла одна сделать, не только сбить крем, но даже заморозить мороженое; хорошо еще, что успели замариновать вишню и виноград и намочить яблоки по старинному рецепту Юлии Гурьевны, а то было бы совсем неловко перед посторонними. Правда, ближайшие священники, приезжавшие послушать беседы, зная, что матушка больна, не оставались ужинать и прямо после беседы уезжали домой, но самарские гости жили здесь, и не хотелось перед ними ударить лицом в грязь.
С первых дней жизни Костя проявил с-овское упрямство, как любила говорить Надя, сестра отца Сергия, официально считавшаяся крестной мальчика. Вопреки всем тревогам и предсказаниям, он остался жить, хотя только его родители знали, чего им стоило отбить его у смерти. Евгения Викторовна после болезни потеряла молоко, и ребенка с первого же месяца начали подкармливать, а потом и совсем перевели на искусственное питание, что, конечно, вредно отозвалось на состоянии и без того слабенького ребенка. Его здоровье то немного улучшалось, то опять ухудшалось, и летом родители решили, что его непременно нужно повезти к самарским докторам. Отец Сергий проводил жену с детьми и оставил ее жить в Самаре до тех пор, пока Костя или достаточно не оправится, или умрет. Иногда последнее казалось более вероятным.

1909 г.

Маленьких детей принято хоронить в том, что надевалось на них после крещения. Для худенького тельца Кости длинная крестильная рубашечка была еще впору, головка его, как у всех рахитичных детей, выросла больше нормальной.
Евгения Викторовна, сидя в уютной комнатке, где прошло ее девичество, глотая слезы, опять шила ему чепчик, для похорон, хотя его давно уже держали с открытой головкой.
Занятая горькими мыслями, молодая женщина не слышала звонка, не слышала разговоров в коридоре и очнулась только тогда, когда отворилась дверь в ее комнату.
– Еничка, телеграмма из Острой Луки, – встревоженно сказала Юлия Гурьевна.
В мирном, неторопливом течении тогдашней жизни телеграмма была редким явлением; она всегда говорила о чрезвычайном событии, почти всегда неприятном. Последняя телеграмма, которую больше года тому назад держала в руках Еничка, извещала о смерти Евгения Егоровича. Неудивительно, что у нее дрожали руки, пока она срывала облатку.
"Как Костя? Если плохо, вызывайте, приеду. Сергей". Сверху значилось: "Ответ оплачен, 15 слов". Но отец Сергий не дождался этого ответа, который в селе, далеко отстоящем от телеграфа, мог быть получен не раньше как на третьи сутки. На следующий день он явился сам. Приехавший в Острую Луку погостить к родным священник согласился на некоторое время заменить его, а потом начался осенний съезд, давший возможность прожить в Самаре до тех пор, пока опасность миновала.
Лето, проведенное в Самаре, не прошло для Евгении Викторовны бесполезно. Пользуясь тем временем, когда Косте было лучше и его можно было оставлять с нянькой под верховным надзором бабушки, она окончила школу рукоделия и вернулась домой с дипломом сапожника, с полным набором сапожных инструментов и в туфлях собственной работы. "Семья увеличивается, – рассуждала она, – детям то и дело придется покупать обувь, так лучше чинить и шить ее самим".
Действительно, с этого времени обувь шилась дома. Отец Сергий присмотрелся к работе жены и отобрал у нее часть, требующую большей силы и уменья обращаться с молотком и гвоздями: натягивание на колодку и подбивку подошв, предоставив ей шить заготовки. Ботиночки получались несколько грубее магазинных, но лучше, чем могли сделать деревенские сапожники, и, главное, прочные. И все-таки ни одна пара не дождалась того времени, когда их обладатель вырастет из них. "Обувь у них горит, как на огне, словно они не по земле ходят, а по раскаленной плите, – повторяла Евгения Викторовна общую жалобу всех матерей, – особенно у Миши, он изнашивает вдвое больше ботинок, чем Костя". (Это было уже тогда, когда, к некоторой Сониной досаде, про них перестали говорить: "Красные детки". Впрочем, она утешалась рассуждением, что теперь у них будет два мальчика и одна девочка и, следовательно, мама будет ее любить больше.) Особенно мучили носочки обуви. Евгения Викторовна делала на них фасонные, словно для украшения, накладки, меняя их по мере того, как они снашивались, но, стоило только немного недоглядеть, как носочки опять белели и в дырки проглядывали заштопанные чулки. Евгении Викторовне много приходилось воевать с подраставшей Соней, чтобы заставить ее держать в порядке чулки и вечно продырявливавшиеся локти. Зато ботинки Соня чинила с удовольствием – все равно, нужно ли было поставить заплатку сбоку ботинка, накладку на носок, подбить подметки или заменить стоптанный до основания каблук. "Ее заплатки за квартал видно", – полусмеясь, полуужасаясь, говорила Евгения Викторовна мужу, но не мешала дочери: пусть приучается, в жизни все пригодится.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
От издательства.
От автора.
Книга первая. ОСТРАЯ ЛУКА. 1908-1926.
1908-1914.
Глава 1. Как умирают.
Глава 2. Сынок да дочка - красные детки.
Глава 3. Костя капризничает.
Глава 4. Змей.
Глава 5. "Голуби вы, голуби!".
Глава 6. Пешком.
Глава 7. Трудное лето.
Глава 8. Искушения.
Глава 9. У двора.
Глава 10. Кузьма.
Глава 11. Ураган.
Глава 12. Молебствие о дожде.
Глава 13. Часы отдыха.
Глава 14. По ту сторону иконостаса.
Глава 15. Леночка.
Глава 16. Могилки.
Глава 17. Отец Серапион.
Глава 18. Мама молится.
Глава 19. Дети.
Глава 20. Новый иконостас.
1914-1920.
Глава 21. Война.
Глава 22. Родники.
Глава 23. Вечер.
Глава 24. Болезнь.
Глава 25. Чужое и свое горе.
Глава 26. Утрата.
Глава 27. Памятный день.
Глава 28. О милых существах.
Глава 29. Отец и дети.
Глава 30. Пожар.
1920-1926.
Глава 31. Смутное время.
Глава 32. Съезд.
Глава 33. "Полоса".
Глава 34. "На страже моей стану...".
Глава 35. Новые события.
Глава 36. Другие приходы.
Глава 37. Благочинный.
Глава 38. 1925 год.
Глава 39. "Ибидем".
Глава 40. Дети и отец.
Глава 41. Один.
Глава 42. Половодье.
Глава 43. "Если любите Меня,заповеди Мои соблюдете".
Глава 44. Отъезд.
Книга вторая. В ГОРОДЕ. 1926-1931.
1926-1929.
Глава 1. История с географией.
Глава 2. Первые впечатления.
Глава 3. Новые знакомства.
Глава 4. Две семьи.
Глава 5. О певчих и пении.
Глава 6. Новоселье.
Глава 7. Домашние заботы.
Глава 8. Сучки и задоринки.
Глава 9. Как обтираются углы.
Глава 10. Еще углы.
Глава 11. У каждого свое.
Глава 12. Земные заботы и небесная помощь.
Глава 13. Неугомонный.
Глава 14. Авилкин дол.
Глава 15. Ищущий находит.
Глава 16. Левый карман.
Глава 17. Школьники.
Глава 18. Диспут.
Глава 19. Диспуты продолжаются.
Глава 20. Круги по воде.
Глава 21. Костины невесты.
1929-1931
Глава 22. Архиерей приехал.
Глава 23. Федор Трофимович и его муза.
Глава 24. Служба и дружба.
Глава 25. Пугачев и Самара.
Глава 26. Свое важное дело.
Глава 2*7. Большие дети - большое горе.
Глава 28. "Мы не сами-то идем...".
Глава 29. Мятущаяся душа.
Глава 30. Сказка о китайской стене.
Глава 31. Счастливые.
Глава 32. Который спасать?
Глава 33. Новый, 1930-й.
Глава 34. "И небо дало дождь...".
Глава 35. "Молите Господина жатвы...".
Глава 36. "В бурю, во грозу".
Глава 37. Два месяца.
Глава 38. В воскресенье после обедни.
Глава 39. Кто о чем.
Глава 40. Клин клином вышибают.
Глава 41. О делах домашних и церковных.
Глава 42. За стенами и около ворот.
Глава 43. Отцовский крест.
Штрихкод:   9785917612799
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   865 г
Размеры:   208x 140x 45 мм
Тираж:   10 000
Литературная форма:   Мемуары
Сведения об издании:   2-е издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Отзывы Рид.ру — Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
22.03.2015 23:34
"Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931" - документальная повесть, написанная по детским воспоминаниям сёстрами Софьей Сергеевной и Натальей Сергеевной Самуиловыми, дочерями отца Сергия - настоятеля церкви села Острая Лука, а затем священника Воскресенского собора города Пугачёва Самарской губернии, ныне - это Саратовская область. Они видели дореволюционную Россию, смутные годы первой четверти ХХ века, стали свидетелями непростых отношений Церкви с советской властью. О долге и духовном подвиге, о бесправии и преданности говорят они в сочинении, которое выходит за рамки агиографического жанра. Читателю раскрывается нелёгкий, но благодатный крестный путь их отца, служение которого пришлось на первую треть XX столетия. Когда читаешь книгу, то складывается впечатление, будто листаешь семейный альбом. В ярких зарисовках вдруг оживают события давно ушедших лет, воссоздаются быт и нравы начала ХХ века. Чужая радость, чужая боль становятся острее и ближе читателю.
Отец Сергий - нетипичный дореволюционный священник, человек много знающий, продолжавший учиться до конца своей жизни. Он настоящий наставник и духовник, человек, убежденный в своей вере и готовый пойти ради этого на многие жертвы. В жизни его окружали любящие и искренне верующие люди: семья, родственники, прихожане, священники. Почти до самых последних своих дней он мог служить и служил честно. Был любим и уважаем пасторами и другими священниками. Много писал о церковной жизни и активно в ней участвовал. Был репрессирован. Вся жизнь отца Сергия показана глазами его дочерей, наделенных удивительной памятью не только на слова и поступки, но и на цвета и запахи. Книга насыщена яркими и подробными воспоминаниями. Она интересна больше в историческом плане. Здесь описана настоящая жизнь в небольшом поволжском селе, а позже в провинциальном городке в первое десятилетие до революции и первое десятилетие после неё. Книга знакомит со множеством разнообразных историй и обстоятельств, рассказывает о церковных службах, молебных, теологических спорах со староверами и безбожниками, при этом она снабжена большим количеством примечаний.
Сёстры Самуиловы обладали незаурядным писательским талантом. Читать их труд, как литературное произведение легко, а как памятник истории – очень тяжело, хотя авторы сознательно отказались от воспоминаний о самых непростых страницах жизни страны и церкви. В книге нет ничего ни о революции 1017 года, ни о Гражданской войне, ни о голоде 1921-1922 годов, ни об изъятии церковных ценностей и др.. С другой стороны, из данной книги следует, что в 1920-е годы власти не особенно свирепствовали. Церковь и верующие жили достаточно спокойно, хотя материально очень тяжело. Власти давили в основном налогами, а вот гонения шли от обновленцев.
Качество печати книги отличное. Переплёт твёрдый. Обложка целлофанированная. Бумага офсетная. Формат стандартный. Практически нет опечаток. Правда, нет и фотографий. Есть только маленькое фото сестёр Самуиловых, но фотографий их отца, брата, матери нет. Книга довольно толстая. В ней 880 страниц. Состоит она из двух частей: книга первая - 1908-1926 гг. и книга вторая - 1926-1931 гг.. Была ещё и третья часть, посвященная событиям 1931-36 гг., но в это издание она не вошла. Очень жаль, так как повествование обрывается на полуслове и о смерти отца ничего не говорится. Третья книга была написана в 1950–1960-е годах после возвращения сестёр из ссылки, хотя предварительные записи велись ранее. Книга "Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931" распространялась в самиздатовских копиях. Впервые она была отпечатана петербургским издательством "Сатисъ" в 1996 году. Книга не переиздавалась до 2014 года.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Отцовский крест. Жизнь священника и его семьи в воспоминаниях дочерей. 1908-1931» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить