Несвоевременные размышления Несвоевременные размышления Немецкий мыслитель Фридрих Ницше (1844-1900), автор выдающихся сочинений \"Веселая наука\", \"Так говорил Заратустра\", \"Генеалогия морали\", \"По ту сторону добра и зла\", \"Воля к власти\" и многих других, прославился как создатель самобытного учения, оказавшего огромное влияние на философию XX века в целом. Сборник \"Несвоевременные размышления\", одна из первых работ Ницше, задумывался как серия из двадцати эссе, затрагивающих важнейшие вопросы истории и культуры. В итоге были написаны только четыре очерка, однако они во многом определили дальнейшее развитие творчества великого философа. Размышляя об общей ситуации в исторической науке, рассматривая проблемы религии, изучая наследие Вагнера и Шопенгауэра, Ницше выстраивает оригинальные критерии оценки действительности, ставящие под сомнение общепринятые истины. Лениздат 978-5-4453-0741-9
133 руб.
Russian
Каталог товаров

Несвоевременные размышления

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Немецкий мыслитель Фридрих Ницше (1844-1900), автор выдающихся сочинений "Веселая наука", "Так говорил Заратустра", "Генеалогия морали", "По ту сторону добра и зла", "Воля к власти" и многих других, прославился как создатель самобытного учения, оказавшего огромное влияние на философию XX века в целом. Сборник "Несвоевременные размышления", одна из первых работ Ницше, задумывался как серия из двадцати эссе, затрагивающих важнейшие вопросы истории и культуры. В итоге были написаны только четыре очерка, однако они во многом определили дальнейшее развитие творчества великого философа. Размышляя об общей ситуации в исторической науке, рассматривая проблемы религии, изучая наследие Вагнера и Шопенгауэра, Ницше выстраивает оригинальные критерии оценки действительности, ставящие под сомнение общепринятые истины.
Отрывок из книги «Несвоевременные размышления»
ПРЕДИСЛОВИЕ



“Мне, во всяком случае, ненависто все, что только поучает меня, не расширяя и непосредственно не оживляя моей деятельности”. Эти слова Гете, это его задушевное ceterum censeo могли бы служить вступлением к нашему рассуждению о положительной или отрицательной ценности истории. Ибо в этом рассуждении мы намерены показать, почему поучение без оживления, почему знание, сопряженное с ослаблением деятельности, почему история, как драгоценный избыток знания и роскошь, нам должны быть, по выражению Гете, серьезно ненавистны, - а именно потому, что мы нуждаемся еще в самом необходимом, и потому, что все излишнее есть враг необходимого. Конечно, нам нужна история, но мы нуждаемся в ней иначе, чем избалованный и праздный любитель в саду знания, с каким бы высокомерным пренебрежением последний ни смотрел на наши грубые и неизящные потребности и нужды. Это значит, что она нужна нам для жизни и деятельности, а не для удобного уклонения от жизни и деятельности или тем менее для оправдания себялюбивой жизни и трусливой и дурной деятельности. Лишь поскольку история служит жизни, постольку мы сами согласны ей служить; а между тем существует такой способ служения истории и такая оценка ее, которые ведут к захирению и вырождению жизни: явление, исследовать которое в связи с выдающимися симптомами нашего времени теперь настолько же необходимо, насколько, может быть, это и тягостно.

Я стремился изобразить чувство, которое неоднократно меня мучило; моей местью ему пусть будет то, что я его теперь предаю гласности. Может быть, это изображение побудит кого-нибудь заявить мне, что и он тоже испытал это чувство, но что мне оно известно не в его чистом, первоначальном виде и что я выразил его далеко не с подобающей уверенностью и зрелостью понимания. Таково, может быть, мнение некоторых; большинство же скажет мне, что это -–совершенно извращенное, неестественное, отвратительное и просто непозволительное чувство или даже что я показал себя в нем недостойным того могущественного тяготения нашего времени к истории, которое, как известно, ясно обнаружилось за последние два поколения, в особенности среди немцев. Но во всяком случае тем, что я беру на себя смелость дать точное описание природы моего чувства, я скорее способствую охране господствующих приличий, чем подрываю их, ибо я таким образом доставляю возможность многим рассыпаться в комплиментах перед подобным направлением времени. Я же приобретаю для себя еще нечто, что для меня гораздо дороже, чем общественное благоприличие, именно возможность получить публичное поучение и строгое наставление насчет смысла нашего времени.

Несвоевременным я считаю также и это рассуждение, ибо я делаю в нем попытку объяснить нечто, чем наше время не без основания гордится, именно, его историческое образование, как зло, недуг и недостаток, свойственные времени, ибо я думаю даже, что мы все страдаем изнурительной исторической лихорадкой и должны были бы по крайней мере сознаться в том, что мы страдаем ею. Если же Гете был прав, когда утверждал, что культивируя наши добродетели, мы культивируем также и наши пороки, и если, как это известно всем, гипертрофированная добродетель – каковой представляется мне историческое чувство нашего времени – может сделаться столь же гибельной для народа, как и гипертрофированный порок, - то почему бы не дать мне возможности сказать то, что я думаю? К моему оправданию, не умолчу также и о том, что наблюдения, вызвавшие во мне упомянутые выше мучительные ощущения, сделаны мною в значительной части над самим собою и только в целях сравнения над другими и что я, оставаясь сыном своего времени, пришел к столь несвоевременным выводам лишь в той мере, в какой я вместе с тем являюсь питомцев прежних эпох, особенно греческой. Некоторое право на это дает мне, как мне думается, также и моя специальность классического филолога: ибо я не знаю, какой еще смысл могла бы иметь классическая филология в наше время, как не тот, чтобы действовать несвоевременно, т.е. вразрез с нашим временем, и благодаря этому влиять на него, - нужно надеяться, в интересах грядущей эпохи.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
ДАВИД ШТРАУС В РОЛИ ИСПОВЕДНИКА И ПИСАТЕЛЯ.
Критика книги "Старая и новая вера". Пер. Г. Рачинского
О ПОЛЬЗЕ И ВРЕДЕ ИСТОРИИ ДЛЯ ЖИЗНИ. Пер. Я. Бермана
ШОПЕНГАУЭР КАК ВОСПИТАТЕЛЬ. Пер. С. Франка
РИХАРД ВАГНЕР В БАЙРОЙТЕ. Пер. Т. Гейликмана
Штрихкод:   9785445307419
Аудитория:   16 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   204 г
Размеры:   180x 120x 17 мм
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Авторский сборник
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Берман Я., Гейликман Т., Франк С.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить