Возвращение к любви Возвращение к любви Продолжение романа \"Ключи от твоего сердца\". Иногда двоим влюбленным надо разлучиться, чтобы понять, что им никак нельзя обойтись друг без друга… Лейкен и Уилл уже год счастливы вместе, но неожиданно события из прошлого Уилла ставят под угрозу их прекрасный союз. Должно произойти нечто экстраординарное, чтобы их отношения сохранились. Решение, которое они примут, ответы, которые они найдут, изменят не только их жизнь, но и жизнь окружающих их людей. Но если вы любите, то сможете противостоять любым сюрпризам, которые приготовила вам судьба! Впервые на русском языке! Азбука 978-5-389-06125-5
254 руб.
Russian
Каталог товаров

Возвращение к любви

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Продолжение романа "Ключи от твоего сердца".

Иногда двоим влюбленным надо разлучиться, чтобы понять, что им никак нельзя обойтись друг без друга…
Лейкен и Уилл уже год счастливы вместе, но неожиданно события из прошлого Уилла ставят под угрозу их прекрасный союз. Должно произойти нечто экстраординарное, чтобы их отношения сохранились. Решение, которое они примут, ответы, которые они найдут, изменят не только их жизнь, но и жизнь окружающих их людей.
Но если вы любите, то сможете противостоять любым сюрпризам, которые приготовила вам судьба!

Впервые на русском языке!
Отрывок из книги «Возвращение к любви»
Пролог

31 декабря

«Новогодние обещания»

Уверен, этот год станет нашим: моим и Лейк!

Последние несколько лет однозначно не прошли для нас под счастливой звездой: три года назад внезапно погибли мои родители, оставив меня с младшим братом на руках, да еще и Воэн, с которой я встречался два года, решила уйти от меня практически сразу после их смерти… Ну и в довершение всего мне пришлось бросить учебу. Я отчислился из университета, переехал обратно в Ипсиланти и стал официальным опекуном Колдера – это решение далось мне очень и очень нелегко… Но это самое верное решение из всех, что я принял за свою жизнь!

Весь следующий год каждый день я старался привыкнуть к новой жизни: к разбитому сердцу, к тому, что у меня теперь нет родителей, к тому, что я сам стал отцом и единственным кормильцем в нашей маленькой семье. Оглядываясь назад, думаю, что все это у меня получилось только благодаря Колдеру: если бы не он, у меня уже давно опустились бы руки.

Первую половину прошлого года я вообще помню смутно. В действительности тот год начался для меня 22 сентября – в день, когда я познакомился с Лейк. Конечно же, он оказался не легче предыдущих, но в совершенно ином смысле. Оказавшись рядом с ней, я впервые почувствовал себя поистине живым! Однако обстоятельства сложились так, что мы не могли быть вместе, поэтому живым я чувствовал себя не так уж долго.

Этот год в каком-то смысле прошел лучше: много любви, много горя и вновь попытки привыкнуть к тому, как все изменилось… В сентябре умерла Джулия. Не ожидал, что ее смерть так потрясет меня: я будто во второй раз потерял родную маму.

Я скучаю по маме. Скучаю по Джулии. Слава богу, у меня есть Лейк!

Как и я, мой отец любил писать. Он часто повторял, что привычка записывать мысли каждый день – бальзам для души. Возможно, последние три года дались мне с таким трудом из-за того, что я не послушался его совета – мне казалось, что нескольких выступлений на слэме в год вполне достаточно для «терапии». Наверное, я ошибался. Мне хочется, чтобы наступающий год стал именно таким, каким я хочу: идеальным! Итак, сказав все это (точнее, написав), я торжественно обещаю писать: пусть всего одно слово в день, но я буду писать… чтобы не держать все в себе.

Часть первая

Глава 1

Четверг, 5 января

Сегодня записался на курсы в университете. По расписанию получаются не те дни, которые хотел, но осталось всего два семестра, так что тут уже не покапризничаешь. Думаю, стоит поискать работу в местных школах на следующий семестр. Надеюсь, через год уже снова буду преподавать, а пока что живу на кредит на обучение. К счастью, бабушка с дедушкой решили помочь нам, пока я пишу диплом. Без них я бы не справился, это точно!

Вечером к нам на ужин придут Гевин и Эдди. Наверное, сделаю чизбургеры. Чизбургеры – это дело… Даже и не знаю, что еще написать…

– Лейкен тут или там? – спрашивает Эдди, заглядывая в дом.

– Там! – кричу я из кухни.

У меня что, на дверях висит табличка, приглашающая входить без стука? Лейк, понятное дело, уже давно не стучится, прежде чем войти, а теперь, судя по всему, эта привилегия распространяется и на Эдди. Она пересекает улицу к дому Лейк, а ко мне заходит Гевин, на ходу слегка постучав костяшками пальцев в дверь. Это, конечно, не официальный вопрос, можно ли войти, но Гевин хотя бы делает вид…

– Что у нас на ужин? – спрашивает он, снимая ботинки и проходя в кухню.

– Бургеры, – отвечаю я, отдаю ему лопатку, киваю на плиту и прошу перевернуть мясо, пока я достаю из духовки картошку фри.

– Уилл, слушай, а ты замечал, что почему-то готовим всегда мы с тобой?!

– Ну, это, может, и неплохо, – откликаюсь я, перекладывая картошку со сковородки на блюдо. – Вспомни, как Эдди пыталась приготовить куриный Альфредо.

– Ты, как всегда, прав, – усмехается Гевин.

Я зову на кухню Кела и Колдера – в их обязанности входит накрывать на стол. Последний год, с тех пор как мы с Лейк стали встречаться, Гевин и Эдди ужинают у нас минимум два раза в неделю. Мне все-таки пришлось купить обеденный стол, потому что за барной стойкой мы помещаемся с трудом.

– Привет, Гевин! – здоровается Кел, входя на кухню и доставая из буфета чашки.

– Привет! Ну что, придумал, где будем справлять твой день рождения?

– Не знаю, – пожимает плечами Кел. – Может, в боулинге? Или просто здесь что-нибудь устроим…

В кухню входит Колдер и начинает накрывать на стол. Я оборачиваюсь и тут же замечаю, что он ставит на одну тарелку больше, чем обычно.

– Мы ждем кого-то в гости? – спрашиваю я.

– Кел пригласил Кирстен, – ухмыляясь, сообщает Колдер.

Кирстен переехала на нашу улицу с месяц назад, и, похоже, Кел в нее по уши влюбился, хотя, конечно, ни за что в жизни не признается в этом. Ему вот-вот исполнится одиннадцать, и мы с Лейк подозревали, что нечто подобное скоро случится. Кирстен на несколько месяцев старше его и намного выше. У девочек половое созревание наступает раньше, чем у мальчиков, но, возможно, он ее все-таки догонит.

– Парни, в следующий раз будьте добры ставить меня в известность, если приглашаете кого-то еще! Мне теперь придется еще один бургер делать! – ворчу я, доставая из холодильника дополнительный бифштекс.

– Кирстен не ест мяса, она вегетарианка, – просвещает меня Кел.

– Соевого мяса у меня нет! – раздраженно кидаю я через плечо, убирая бифштекс обратно. – И что она в таком случае будет делать? Булочки жевать?!

– Булочки вполне подойдут, – заявляет Кирстен, входя в дом – естественно, не постучавшись. – Обожаю булочки! И картошку фри тоже! Просто я не ем продукты, полученные в результате безжалостного убийства животных.

Она подходит к столу и, аккуратно отрывая от рулона бумажные полотенца, начинает раскладывать их рядом с тарелками. Надо же, Кирстен ведет себя здесь так же уверенно, как Эдди.

– А это кто? – спрашивает Гевин, наблюдая за тем, как Кирстен хозяйничает в моей кухне. – И не скажешь, что она тут в первый раз.

– Это моя одиннадцатилетняя соседка. Я тебе о ней рассказывал. Правда, мне кажется, что она просто успешно маскируется. Судя по ее разговорам, на самом деле она уже взрослая, только ростом не вышла и поэтому притворяется маленькой рыжей девочкой.

– А, так это та, в которую Кел втюрился? – улыбается Гевин, и по огоньку в его глазах я понимаю, что он уже придумывает, как бы поддразнить Кела за ужином. Да-а, вечер обещает быть интересным…

За последний год мы с Гевином очень сблизились. Думаю, это неплохо, учитывая, что Эдди и Лейк – лучшие подруги. Тем более они очень нравятся Келу и Колдеру. Это хорошо. Да и мне нравится, как все устроилось. Надеюсь, так будет и дальше.

Приходят Эдди и Лейк, и мы наконец садимся за стол. Лейк собрала мокрые после душа волосы в узел на макушке. На ней домашние туфли, спортивные брюки и футболка. Мне нравится, что она чувствует себя здесь вполне комфортно. Сев рядом со мной, она целует меня в щеку.
– Спасибо, милый! Прости, что я задержалась. Долго пыталась зарегистрироваться на курс по статистике через сайт университета, но там уже мест нет. Видимо, завтра утром придется идти в деканат и уговаривать их все-таки взять меня.

– А зачем тебе статистика? – удивляется Гевин, наливая в тарелку кетчуп.

– Я выбрала «Алгебру-два» на зимний мини-семестр – хочу разобраться с математикой в первый год, я ж ее терпеть не могу! – объясняет Лейк, забирая у Гевина кетчуп и выдавливая немного сначала на мою тарелку, а потом на свою.

– А зачем так торопиться? У тебя уже и так больше баллов, чем у нас с Эдди, вместе взятых.

Эдди согласно кивает, не отрываясь от бургера, а Лейк выразительно смотрит на Кела с Колдером.

– А еще у меня уже больше детей, чем у вас с Эдди, вместе взятых. Вот зачем так торопиться.

– А какая у тебя специальность? – спрашивает Кирстен.

– А ты вообще кто? – Эдди будто только теперь заметила, что нас за столом на одного человека больше.

– Я Кирстен, – улыбается в ответ девочка. – Живу наискосок от Уилла и Колдера, рядом с Лейкен и Келом. Мы переехали сюда из Детройта перед Рождеством. Мама сказала, что пора выбираться из города, пока город не избавился от нас… Не знаю, что конкретно она имела в виду. Мне одиннадцать лет. Одиннадцать мне исполнилось одиннадцатого ноября две тысячи одиннадцатого года. Не думаю, что много кому так повезло: чтобы одиннадцать лет исполнилось одиннадцатого-одиннадцатого-одиннадцатого. Жаль только, что я родилась в три часа дня. Вот если бы я еще и родилась в одиннадцать часов одиннадцать минут, меня бы наверняка показали в новостях, ну или еще что-нибудь в этом роде. Можно было бы записать фрагмент телепередачи на видео – когда-нибудь пригодилось бы для портфолио. Хочу стать актрисой, когда вырасту.

Эдди, как, впрочем, и все мы, в шоке смотрит на Кирстен и молчит. Кирстен поворачивается к Лейкен и, совершенно не обращая внимания на наше замешательство, повторяет свой вопрос:

– Так какая у тебя специализация, Лейкен?

– Я еще не решила, – неуверенно отвечает Лейкен, откашливаясь и откладывая бургер. Я-то знаю, как она ненавидит, когда ее спрашивают об этом.

– Ясно, – с сочувствием смотрит на нее Кирстен. – Все та же пресловутая неопределенность. Мой старший брат уже три года учится на втором курсе в колледже, у него баллов хватит на пять специализаций! Думаю, он не хочет принимать решение, потому что предпочитает спать каждый день до полудня, потом пару-тройку часов сидеть в аудитории и каждый вечер развлекаться. Кому охота заканчивать учебу и устраиваться на настоящую работу? Мама говорит, что я не права, считает, что он пытается понять, «в чем его истинное предназначение», занимаясь всем, что ему интересно. А по-моему, это полная хрень.

Я не могу удержаться от смеха и одновременно кашляю, потому что все, что я только что проглотил, пытается вырваться обратно.

– Ты сказала «хрень», – замечает Кел.

– Кел, не смей говорить «хрень»! – одергивает его Лейк.

– Но она первая сказала «хрень»! – встает на защиту друга Колдер.

– Колдер, не смей говорить «хрень»! – ору на него я.

– Прошу прощения, – обращается Кирстен к нам с Лейкен. – Мама считает, что Федеральная комиссия по связи объявила некоторые слова ругательными просто для того, чтобы средствам массовой информации было легче шокировать аудиторию. Она говорит, что если все будут их произносить часто, они перестанут восприниматься как ругательства и никого не оскорбят.

Да, девчонка-то не промах!

– Твоя мама разрешает тебе ругаться? – удивляется Гевин.

– Да, – кивает Кирстен. – Но лично я смотрю на это несколько иначе. Скорее, она разрешает нам последовательно разрушать систему злоупотребления словами, которым хотят придать вредный смысл, хотя на самом деле они, как и любые другие слова, всего лишь набор букв и ничего больше. Ну вот возьмем, например, слово «бабочка». Что, если кто-нибудь однажды решит, что «бабочка» – грубое ругательство? Тогда люди рано или поздно начнут использовать слово «бабочка» в оскорбительном смысле, а также чтобы негативно оценить те или иные события. Само слово на самом деле не означает ровным счетом ничего – оно становится ругательным из-за негативных ассоциаций, которые возникают у людей, когда они его слышат. Поэтому, если мы все договоримся часто произносить «бабочка», люди перестанут обращать на него особое внимание. Слово перестанет их шокировать и станет самым обычным. То же самое касается всех так называемых плохих слов: если мы начнем постоянно употреблять их, то они перестанут быть плохими. Так, по крайней мере, мама говорит, – с улыбкой заканчивает свой монолог Кирстен, макая в кетчуп картошку фри.

Я сижу и думаю: как же Кирстен выросла такой, какая она есть? С ее мамой я еще не знаком, но, судя по всему, она личность явно незаурядная. Кирстен намного умнее большинства сверстников, хотя, конечно, и кажется немного странной. Стоит ей открыть рот, и мне начинает казаться, что Кел и Колдер – вполне себе нормальные дети.

– Кирстен, хочешь быть моей новой лучшей подругой? – спрашивает Эдди.

– Что за хрень! – Лейкен швыряет в сторону Эдди ломтик картошки фри и попадает ей прямо в лицо.

– О, бабочка тебя задери! – кричит Эдди, отвечая Лейкен тем же.

Я хватаю блюдо с картошкой фри, надеясь избежать еще одной вечеринки с бросанием едой. Они устроили такую на прошлой неделе, и у меня до сих пор по всему дому брокколи валяется!

– А ну-ка перестаньте! Только посмейте устроить еще одну пищевую битву – клянусь, я вам бабочки надеру!

Лейк понимает, что я говорю серьезно, и чуть сжимает под столом мое колено.

– Ну что, а теперь «отстой-отпад»? – меняет она тему.

– «Отстой-отпад»? – растерянно переспрашивает Кирстен.

– Надо рассказать, что у тебя было за день самого отстойного и самого отпадного, ну, то есть самого хорошего и самого плохого, – объясняет ей Кел. – Плюсы и минусы. Мы всегда так делаем за ужином. Поняла?

– Ага, – кивает Кирстен.

– Давайте я начну, – предлагает Эдди. – Сегодняшний отстой – регистрация на курсы. Мне пришлось записаться на понедельник, среду и пятницу, потому что на вторник и четверг все уже занято.

Конечно занято: все хотят учиться по вторникам и четвергам. В эти дни занятия идут дольше, но это равноценный обмен, потому что приезжаешь в колледж два раза в неделю, а не три.

– А мой отпад сегодня – знакомство с Кирстен, моей новой лучшей подругой! – продолжает Эдди, хитро поглядывая на Лейк.

Лейк снова кидает в нее картошкой, но Эдди быстро наклоняется, и снаряд пролетает над ее головой. Я забираю у Лейк тарелку и ставлю по другую руку от себя, чтобы она не достала.

– Ну, тогда извини, – пожав плечами, улыбается Лейк и начинает есть картошку с моей тарелки.

– Ваша очередь, мистер Купер, – оборачивается ко мне Эдди.

Она до сих пор называет меня «мистер Купер», если ей кажется, что я веду себя как зануда.

– Ну, мой отстой сегодня – тоже регистрация. Достались только понедельники, среды, пятницы…

– Да ты что?! – расстроенно восклицает Лейк. – А я думала, будем вместе ходить по вторникам и четвергам.

– Я старался, малыш, но в эти дни нет занятий для моего уровня. Я же тебе написал.

– Да, и правда отстой… – надув губы, тянет Лейк. – А эсэмэску я не получила. Опять не могу найти телефон.

Она постоянно теряет телефон.

– Ладно, а какой у вас сегодня отпад? – спрашивает меня Эдди.

– Ну, это проще простого. Вот мой отпад! – улыбаюсь я, целуя Лейк в лоб.

– Уилл, у тебя каждый вечер одинаковый отпад! – раздраженно стонет Колдер, и Кел вторит ему в унисон.

– Так, моя очередь! – прерывает их Лейк. – На самом деле мой отпад на сегодня – регистрация. Со статистикой я еще не разобралась, но зато попала на остальные четыре курса – именно на те, куда хотела. А самое отстойное, – продолжает она, в упор глядя на Эдди, – то, что моя лучшая подруга променяла меня на одиннадцатилетнюю девчонку!
Эдди смеется.

– Я тоже хочу! – заявляет Кирстен и, поскольку возражений не поступает, признается: – Самое отстойное сегодня – булочки от гамбургеров на ужин.

Смелая девчонка, думаю я и кладу ей на тарелку еще одну булочку.

– Возможно, когда ты в следующий раз соберешься прийти на ужин к мясоедам, да еще и без приглашения, то захватишь с собой соевое мясо.

– А самое отпадное было сегодня в три часа! – продолжает она, ничуть не смутившись.

– А что произошло в три часа? – спрашивает Гевин.

– Уроки закончились, – пожимает плечами Кирстен. – Я бабочки как ненавижу школу!

Она переглядывается с мальчиками, как будто между ними существует какой-то тайный сговор. Я мысленно ставлю галочку: надо поговорить об этом с Колдером. Лейк толкает меня в бок и вопросительно смотрит, явно думая о том же самом.

– Твоя очередь. Как тебя, кстати, зовут? – спрашивает Кирстен у Гевина.

– Гевин. Отстой в том, что у какой-то одиннадцатилетней девчонки словарный запас больше, чем у меня, – с улыбкой глядя на Кирстен, говорит он. – А вот отпад… Ну, это сюрприз! – Он поворачивается к Эдди.

– Что еще? – спрашивает она.

– Да, в чем дело? – поддерживает ее Лейк.

Мне тоже становится любопытно, но Гевин просто разваливается поудобнее на стуле и, улыбаясь во весь рот, ждет, пока мы угадаем.

– Ладно, давай уже рассказывай! – толкает его Эдди.

– Работу нашел! – хлопая ладонями по столу, со счастливым видом провозглашает Гевин. – Устроился разносчиком пиццы в «Гетти»!

– Это и есть твой отпад?! Ты теперь разносчик пиццы?! – переспрашивает Эдди. – Вообще-то, больше похоже на отстой!

– Я ведь искал работу? Искал. А какая у нас с вами любимая пицца? Конечно «Гетти»!

– Что ж, тогда поздравляю, – закатив глаза, бурчит Эдди, явно не уверенная в том, что новость достойна поздравлений.

– А мы теперь будем есть пиццу бесплатно? – спрашивает Кел.

– Нет, но зато со скидкой! – гордо отвечает Гевин, радуясь, что хоть кто-то заинтересовался его карьерным ростом.

– Значит, это и есть мой отпад! Дешевая пицца! А вот самое отстойное сегодня – директор Брилл! – сообщает Кел.

– Боже, в чем же она провинилась? – спрашивает Лейк. – Хотя нет: сначала рассказывай, что ты натворил.

– Не только я… – смущается Кел, а Колдер тут же ставит локоть на стол, пытаясь закрыться от моего взгляда.

– Колдер, что ты натворил? – спрашиваю я.

Он опускает руку и смотрит на Гевина, который поспешно ставит локоть на стол, пряча от меня лицо, и продолжает есть, не обращая внимания на мой возмущенный взгляд.

– Гевин?! Что за бред ты рассказал им на этот раз?!

– Все, с меня хватит! – Гевин бросается картошкой в Кела и Колдера. – Больше никаких историй! Из-за вас у меня одни проблемы!

Кел и Колдер смеются и отвечают ему тем же.

– Я могу рассказать за них, мне несложно, – вмешивается Кирстен. – Они влипли на обеде. Миссис Брилл сидела в другом конце столовой, и они решили придумать, как бы заставить ее пробежаться. Все знают, что она переваливается, как утка, когда бегает, вот мы и решили посмотреть. Кел притворился, что подавился, а Колдер устроил настоящий спектакль: вскочил, стал бить его по спине и делать вид, что пытается помочь ему по методу Хаймлиха. Миссис Брилл чуть с ума не сошла! Подлетела к нашему столу, но Кел сказал, что ему уже лучше и что Колдер спас ему жизнь. Все бы ничего, но только она уже попросила кого-то позвонить в службу 911. Через пару минут к школе подъехали две «скорые» и пожарные. А один из мальчишек с соседнего стола наябедничал миссис Брилл, что они все это подстроили, поэтому Кела вызвали к ней в кабинет…

– Пожалуйста, скажи мне, что это шутка! – разъяренно глядя на брата, требует Лейк.

– Ну да, мы просто хотели пошутить, – с невинным видом отвечает Кел. – Кто же мог подумать, что они станут звонить 911! А теперь я целую неделю должен оставаться после уроков.

– А почему миссис Брилл мне не позвонила?

– Да звонила она, точно звонила. Но ты же не знаешь, где твой телефон.

– Значит, так. Если она еще раз на тебя пожалуется, пеняй на себя. Будешь сидеть под домашним арестом.

– Колдер, а ты что скажешь? – поворачиваюсь я к брату, который старательно прячет глаза. – Почему миссис Брилл не позвонила мне?

– Кел меня выгородил, – озорно улыбаясь, сообщает он. – Сказал ей, что я и правда решил, что он подавился, и пытался спасти ему жизнь. Вот это и есть мой отпад: меня наградили за героическое поведение! Я могу два урока заниматься самостоятельно в читальном зале!

Да, такое может произойти только с Колдером! Вместо наказания его еще и наградили!

– Так, мальчики, немедленно заканчивайте с такими выходками, ясно? Гевин, и никаких больше историй про чудесные школьные годы, понял?

– Да, мистер Купер, – язвительно отвечает Гевин и поворачивается к двум проказникам: – Только скажите, парни, она правда похожа на утку, когда бегает?

– Да не то слово! – смеется Кирстен. – Утка чистой воды! А какой у тебя был сегодня отстой, Колдер?

– Мой лучший друг сегодня подавился, – внезапно посерьезнев, отвечает тот, – и чуть было не задохнулся. Он мог умереть!

Все дружно смеются. Мы с Лейк изо всех сил пытаемся быть ответственными родителями, но иногда очень сложно учить их уму-разуму и при этом не думать о том, что они наши младшие братья. Мы вместе стараемся решать, когда нужно вести себя с ними построже, – Лейк считает, что так нужно поступать не слишком часто. Украдкой взглянув на нее, я вижу, что она смеется, и решаю, что это явно не тот случай.

– Можно, я все-таки доем? – спрашивает она, показывая на тарелку, до которой по-прежнему не может дотянуться, и я тут же переставляю ее обратно. – Благодарю вас, мистер Купер!

Я пихаю ее коленкой под столом: Лейк прекрасно знает, что я ненавижу, когда она меня так называет! Не знаю, почему меня это ужасно бесит… Наверное, потому, что, когда я и правда был ее учителем, жизнь превратилась в сплошное мучение. На первом же свидании я понял, что влюбился. Никогда в жизни мне не было так хорошо просто оттого, что я нахожусь рядом с девушкой. Все выходные я думал только о Лейк, а в понедельник, увидев ее в коридоре школы перед моей аудиторией, почувствовал, как будто мне сердце из груди вырвали… Я мгновенно понял, что происходит, а вот Лейк догадалась не сразу. А когда поняла, что я учитель, то посмотрела на меня таким взглядом, что я готов был сквозь землю провалиться. Я причинил ей боль. Разбил сердце. Но то же самое испытал тогда и я. Не дай мне бог еще раз увидеть в ее глазах такое выражение.

– Мне пора. – Кирстен встает и кладет свою тарелку в раковину. – Спасибо за булочки, Уилл, – ехидно благодарит она. – Они просто потрясающие!

Кел вскакивает с места и идет за ней к двери:

– Мне тоже пора. Давай я тебя провожу.

Я смотрю на Лейк, но та лишь закатывает глаза и вздыхает. Конечно, она волнуется – у Кела первая любовь! Лейк старается не думать о том, что мы будем делать, когда у наших братьев всерьез разыграются гормоны.

Колдер тоже встает:

– Пойду к себе, посмотрю телик. Увидимся, Кел! Пока, Кирстен!

Они машут ему на прощание и уходят.

– Она мне ужасно понравилась! – восклицает Эдди, как только дверь за Кирстен закрывается. – Надеюсь, Кел попросит ее быть его девушкой! А когда они вырастут, то поженятся и нарожают кучу необыкновенных детишек. И тогда мы все будем одной семьей!

– Перестань, Эдди! Ему же всего десять лет! – возмущается Лейк. – Какие девушки?!

– Ну вообще-то, через восемь дней ему исполнится одиннадцать! – перебивает ее Гевин. – Одиннадцать – самое время, чтобы завести первую подружку!

Лейк кидает целую пригоршню картошки фри в лицо Гевину.

Я обреченно вздыхаю: ну что с ней поделаешь…

– Ты сегодня прибираешься после ужина, – говорю я. – И ты, Эдди, тоже. А мы, Гевин, как настоящие мужчины, пойдем смотреть футбол, пока женщины будут заниматься своим делом.
– А ну-ка плесни мне еще, женщина! – распоряжается Гевин, ставя перед Эдди пустой стакан. – А я пока пойду футбол посмотрю.

Эдди и Лейк прибираются в кухне, а я пользуюсь моментом, чтобы попросить Гевина об услуге. Мы с Лейк уже несколько недель не оставались наедине, потому что мальчики все время с нами. А мне так хочется хоть немного побыть с ней вдвоем.

– Слушай, а вы с Эдди не могли бы сводить Кела и Колдера в кино завтра вечером?

Гевин молчит, и я начинаю чувствовать себя виноватым, что вообще завел этот разговор: у них, наверное, уже есть свои планы.

Кевин делает вид, что размышляет.

– Возможно, – наконец отвечает он. – А Кирстен тоже надо с собой взять?

– Ну, это твоей девушке решать, – с облегчением смеюсь я. – Это же ее новая лучшая подружка.

– Не вопрос. Мы все равно собирались в кино. Во сколько их забрать? И как долго не привозить обратно?

– Не важно. Мы никуда не пойдем. Просто я хочу провести с Лейк наедине хотя бы пару часов – мне нужно кое-что ей подарить.

– А-а-а… ясно… Ну ты тогда напиши мне, когда ты ей уже все «подаришь», и мы привезем мальчиков домой!

Я смеюсь. Гевин мне нравится. А вот что мне совсем не нравится, так это что мы все друг про друга знаем – что бы ни происходило между мной и Лейк, между Эдди и Гевином. Это очевидный минус дружбы с парнем лучшей подруги своей девушки: какие уж тут могут быть секреты…

– Пойдем! – Эдди тянет Гевина за руку. – Уилл, спасибо за ужин! Джоел приглашает вас в следующие выходные – обещает сделать тамалес[1].

– Обязательно придем! – соглашаюсь я. Кто же откажется от тамалес?!

Гевин и Эдди уходят. Лейк с ногами забирается на диван рядом со мной. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

– Я расстроена… – вздыхает она. – Надеялась, что у нас хотя бы расписание будет совпадать… Нам с тобой вообще не побыть вдвоем из-за этих бабочкиных мальчишек!

Можно подумать, что раз мы живем через дорогу, то кучу времени проводим вместе, но это совсем не так. В прошлом семестре она училась по понедельникам, средам и пятницам, а я вообще пять дней в неделю. По выходным мы делали домашние задания и возили Кела и Колдера на тренировки. В сентябре умерла Джулия, и Лейк пришлось совсем тяжко. Ей, мягко говоря, ко многому пришлось приспособиться. Единственное, чего нам не хватает, это свободного времени, чтобы побыть вдвоем. Если мальчики дома у кого-то из нас, как-то неловко уходить в другой дом, чтобы побыть одним. Братья в буквальном смысле ходят за нами по пятам.

– Мы с этим справимся, все получится, – успокаиваю ее я. – У нас с тобой всегда все получается.

Лейк обнимает меня за шею, притягивает к себе и целует. Уже год с лишним я целую ее каждый день, и почему-то с каждым разом мне это нравится все больше и больше.

– Я, наверное, пойду, – наконец говорит она. – Завтра рано вставать: надо до конца разобраться с регистрацией. А еще придется проследить, чтобы Кел не обнимался с Кирстен где-нибудь за углом.

Сейчас нам обоим смешно, но через пару-тройку лет все изменится. Нам еще и двадцати пяти не исполнится, а придется воспитывать двух подростков. Жуть берет от одной только мысли об этом.

– Подожди. Еще один вопрос: какие у тебя планы на завтрашний вечер?

– Ну что ты спрашиваешь! – возмущается она. – Все мои планы – это ты, и других у меня не бывает!

– Отлично! Эдди и Гевин возьмут мальчиков в кино. Встретимся в семь?

– Ты меня на свидание зовешь, что ли? Прям по-настоящему? – улыбается Лейк.

Я киваю.

– Ну, в таком случае должна сказать, у тебя хреново получается, – смеется она. – Вообще-то, девушек надо просить, а не говорить им, что они должны сделать.

Она пытается изображать из себя недотрогу, но это бесполезно – она у меня на крючке! Однако я все-таки подыгрываю ей: встаю на колени, проникновенно смотрю ей в глаза и торжественно произношу:

– Лейк, позволь пригласить тебя на свидание завтра вечером!

– Не знаю… Вообще-то, я занята, – кокетливо отводя глаза, бормочет она. – Загляну в ежедневник и скажу, найдется ли для тебя минутка.

Она пытается выглядеть смущенной, но не выдерживает, улыбается и обнимает меня за шею. Я теряю равновесие, и мы оказываемся на полу. Я перекатываю ее на спину, она смотрит на меня снизу вверх и смеется:

– Ладно, уговорил! Заезжай за мной в семь.

– Я люблю тебя, Лейк, – шепчу я, убираю челку с ее глаз и провожу рукой по щеке.

– Скажи это еще раз.

– Я люблю тебя, Лейк, – повторяю я, целуя ее в лоб.

– Еще!

– Я… люблю… тебя… – медленно произношу я, через каждое слово целуя ее в губы.

– Я тебя тоже!

Осторожно накрывая ее своим телом, я беру Лейк за руки, завожу их ей за голову и прижимаю к полу, а потом наклоняюсь, как будто собираюсь поцеловать, но не спешу делать это. Мне нравится дразнить ее, когда она находится в таком положении. Мои губы слегка касаются ее, она прикрывает глаза, а я медленно отстраняюсь. Она открывает глаза, я улыбаюсь и снова наклоняюсь к ней. Как только она снова закрывает глаза в ожидании поцелуя, я снова отстраняюсь.

– Твою мать, Уилл! Немедленно поцелуй меня, бабочка тебя подери! – возмущается она, прижимаясь губами к моему рту.

Мы целуемся до тех пор, пока не достигаем «точки возврата» – это выражение придумала Лейк. Она выкарабкивается из-под меня, садится на пятки, а я переворачиваюсь на спину и неподвижно лежу на полу. Мы стараемся не слишком увлекаться, если дома не одни. Но это нелегко. Поэтому, когда мы понимаем, что заигрались, один из нас всегда объявляет точку возврата.

До того как Джулия умерла, мы однажды совершили ошибку: слишком быстро зашли слишком далеко… Это была непростительная ошибка с моей стороны… Прошло всего две недели с тех пор, как мы стали встречаться официально, и однажды Колдер остался ночевать у Кела. Мы с Лейк вернулись из кино и пошли ко мне. Началось все на диване, и очень скоро нам обоим совершенно расхотелось останавливаться. До секса дело не дошло – точнее, не успело дойти, потому что в самый неподходящий момент на пороге появилась Джулия. Она была в ярости. А мы до смерти испугались. Лейк на две недели посадили под домашний арест, и мне запретили с ней видеться. За эти две недели я извинился перед Джулией миллион раз, не меньше…

Джулия усадила нас перед собой и заставила поклясться, что мы подождем хотя бы год. Она купила Лейк противозачаточные таблетки, а меня заставила дать ей слово, глядя в глаза. Ее волновало не то, что ее восемнадцатилетняя дочь чуть было не потеряла девственность, – Джулия была разумным человеком и прекрасно понимала, что рано или поздно это произойдет. Ее задело, что я собрался переспать с Лейк всего через две недели. Я чувствовал себя жутко виноватым и готов был пообещать Джулии все, что угодно. Еще она хотела, чтобы мы подавали только хороший пример Келу и Колдеру, и попросила нас не ночевать друг у друга дома в течение этого года. После смерти Джулии мы сдержали слово – скорее из уважения к ее памяти, чем из каких-либо других соображений. Видит Бог, иногда это тяжело… Всегда тяжело.

Мы об этом не говорили в открытую, но на прошлой неделе исполнился ровно год с тех пор, как мы дали слово Джулии. Я не хочу торопить Лейк: она должна сама решить, когда придет время, поэтому я этот разговор не заводил. Она тоже. Ну и к тому же у нас практически не было возможности остаться наедине.

– Точка возврата! – Лейк произносит заветные слова и встает. – Увидимся завтра вечером. В семь. Не опаздывай.

– Найди телефон и напиши мне «спокойной ночи», – отзываюсь я.

Она открывает дверь, оборачивается и, медленно пятясь назад, шепчет:

– Еще раз…

– Я люблю тебя, Лейк!

Глава 2

Пятница, 6 января

Совсем скоро я вручу Лейк ее подарок. Я и сам не знаю, что это, ведь выбирал не я. Больше писать сейчас не могу: руки дрожат. Ну почему я всегда так нервничаю перед свиданиями? Что за чувствительность?
– Мальчики, и никаких наоборотошных игр сегодня! Вы же знаете, что Гевин не понимает, когда вы говорите задом наперед! – кричу я, машу рукой им на прощание и закрываю дверь.

Уже почти семь. Иду в ванную, чищу зубы, потом забираю ключи и куртку и сажусь в машину. Лейк стоит у окна и подглядывает за мной. Вряд ли она догадывается, но мне прекрасно видно, когда она наблюдает за мной из окна. Я заметил это еще в первые месяцы нашего знакомства, когда мы не встречались официально. Каждый день я приезжал домой и видел ее тень в окне. Вот что давало мне повод надеяться, что когда-нибудь мы все-таки будем вместе: ведь она не забывает меня! Но после нашей стычки в кладовке она перестала подходить к окну, и тогда я решил, что все пропало и мне ее уже не вернуть…

Задним ходом выехав из своего двора, я подъезжаю к ее дому, выхожу из машины, не выключая двигатель, обхожу ее и открываю пассажирскую дверь. Сев обратно за руль, я чувствую, как в машине запахло ее духами: запах ванили, мой любимый!

– А куда мы едем? – спрашивает она.

– Увидишь. Это сюрприз, – трогаясь с места, отвечаю я.

Вместо того чтобы свернуть на улицу, я заезжаю обратно в свой двор, выключаю двигатель, выскакиваю из машины и открываю пассажирскую дверь.

– Уилл, ты что делаешь?!

– Мы на месте, – коротко сообщаю я и за руку тяну ее из машины, с восторгом наблюдая отражающееся на ее лице замешательство.

– Значит, ты пригласил меня на свидание к себе домой? Уилл, я же полночи думала, что надеть! Нет уж, давай куда-нибудь пойдем, – скулит она.

– А вот и нет, – смеюсь я, беру ее за руку и веду в дом. – Свидание – это твоя идея! Я тебе ничего не обещал и не предлагал, просто спросил, какие у тебя планы на выходные.

Я приготовил пасту заранее, поэтому сразу иду в кухню за тарелками. Накрываю не в столовой, а на журнальном столике в гостиной. Лейк с разочарованным видом снимает куртку. Я хочу помучить ее еще немножко: медленно делаю нам по коктейлю и сажусь на пол.

– Не хочу показаться неблагодарной, – ворчит она, жуя пасту, – но мы с тобой вообще никуда не ходим. Я так надеялась на что-нибудь интересное.

– Малыш, я тебя прекрасно понимаю, – соглашаюсь я, вытирая рот салфеткой, и кладу ей на тарелку еще одну хлебную палочку. – Но сегодня особенный вечер, к тому же давно запланированный.

– Что значит «давно запланированный»? Что-то я не понимаю…

Я молчу и продолжаю есть.

– Уилл! Объясни наконец, что происходит! Хватит темнить, я волнуюсь!

– А ты не волнуйся, – улыбаюсь я и поднимаю бокал. – Я просто выполняю указания.

Она видит, что я наслаждаюсь происходящим, прекращает попытки вытянуть из меня хоть что-то и сосредоточивается на содержимом тарелки.

– Ну хоть паста вкусная получилась…

– Так и было задумано.

Лейк улыбается и подмигивает мне, не отрываясь от еды.

Сегодня она пришла с распущенными волосами. Обожаю, когда у нее распущены волосы! Обожаю, когда они собраны в хвост! Вообще-то, мне нравится любая ее прическа. Лейк потрясающе красива, особенно когда ничего особенного для этого не делает. Очнувшись, я вдруг понимаю, что задумался и забыл обо всем, любуясь Лейк. Я еще и половины не съел, а у нее уже почти пустая тарелка.

– Уилл? Это как-то связано с моей мамой? – спрашивает она, вытирая рот салфеткой. – Ну, ты понимаешь… с тем, что мы ей пообещали?

Я догадываюсь, о чем она, и чувствую себя жутко виноватым: ведь мне и в голову не пришло, что она может неправильно истолковать мои намерения. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной.

– Нет-нет, малыш, сегодня речь не об этом. – Я беру ее за руку. – Прости, я не подумал… А что до нашего обещания… Только когда ты сама этого захочешь.

– Ну я бы в любом случае не стала возражать, – улыбается она.

Ее реакция застает меня врасплох. За этот год я привык к тому, что рано или поздно наступает точка возврата. У меня и в мыслях не было, что сегодня вечером все может сложиться иначе.

Лейк смущенно смотрит в тарелку. Потом отламывает кусок лепешки и макает его в соус. Медленно жует, запивает, а потом смотрит на меня и неуверенно шепчет:

– Я спросила, имеет ли все это какое-то отношение к моей маме, и ты сказал «речь не об этом». Что ты имеешь в виду? Сегодняшний вечер связан с ней как-то по-другому?

Встав с пола, я киваю, помогаю Лейк подняться и обнимаю ее. Она прижимается ко мне и кладет голову мне на грудь.

– Да, сегодняшний вечер имеет к ней отношение, – подтверждаю я, глядя Лейк в глаза. – Она оставила мне кое-что еще, кроме тех писем…

Джулия взяла с меня слово, что я не расскажу Лейк о письмах и подарке, пока не придет время. Письма Лейк и Кел уже получили, а подарок предназначается нам с Лейк. Вообще-то, мы должны были вместе открыть его в Рождество, но нам только сейчас удалось остаться наедине.

– Пойдем в спальню. – Я беру ее за руку и веду в свою комнату.

Там на кровати лежит коробка, которую оставила мне Джулия. Лейк подходит ближе и проводит рукой по оберточной бумаге, теребит красный бархатный бант и, вздохнув, тихонько спрашивает:

– Это правда от нее?

Я сажусь и делаю Лейк знак присесть рядом. Мы забираемся на кровать с ногами так, что подарок оказывается между нами. Сверху к коробке привязан конверт с нашими именами и указанием прочесть письмо только после того, как вскроем упаковку.

– Уилл, ты почему мне не сказал, что мама оставила что-то еще? Это последний подарок? – спрашивает Лейк, глядя на меня полными слез глазами.

Не знаю, почему она так не любит плакать и всегда старается сдержать слезы… Я провожу пальцем по ее щеке, смахивая одинокую капельку:

– Последний, честное слово! Она хотела, чтобы мы вместе открыли…

Лейк выпрямляет спину и отчаянно пытается взять себя в руки:

– Возьмешь на себя эту почетную обязанность или лучше мне?

– Глупый вопрос.

– Кому, как не вам, мистер Купер, знать, что глупых вопросов не бывает!

Лейк целует меня и начинает снимать обертку с подарка. Вскоре перед нами оказывается перемотанная скотчем картонная коробка.

– О господи, здесь слоев шесть, наверное! Примерно столько же, сколько парни тогда тебе на машину намотали, – лукаво улыбается Лейк.

– Очень смешно! – притворно возмущаюсь я и глажу ее по коленке, наблюдая за тем, как она снимает один слой скотча за другим.

– Спасибо, что ты делаешь все это в память о ней, – внезапно замерев, говорит Лейк, глядя на последний слой скотча. – За то, что столько времени хранил подарок. – Она не сводит взгляда с коробки, но не решается открыть ее. – А ты знаешь, что там?

– Без понятия. Надеюсь, что не щенок. Коробка-то у меня под кроватью четыре месяца пролежала.

Лейк смеется, но тут же снова становится серьезной:

– Я волнуюсь. Не хочу снова плакать.

Собравшись с духом, она наконец отгибает клапаны, снимает крышку и вытаскивает содержимое. Я откладываю коробку в сторону. Лейк разворачивает ткань и достает прозрачную стеклянную вазу, доверху наполненную разноцветными звездочками. Это похоже на оригами: сотни трехмерных бумажных звездочек величиной с ноготь.

– Что это? – спрашиваю я.

– Не знаю… – Лейк пожимает плечами. – Красота какая…

Мы в недоумении смотрим на подарок, пытаясь понять его смысл. Лейк долго смотрит на конверт и в конце концов протягивает его мне:

– Я не смогу, Уилл… Прочитай лучше ты.

Я достаю письмо и читаю вслух.

Уилл и Лейк!

Любовь – самое прекрасное чувство на свете! К сожалению, именно любовь так сложно сохранить и так легко потерять.

У вас обоих теперь нет родителей, которые могли бы добрым советом помочь вам наладить отношения. У вас обоих нет надежного плеча, в которое можно уткнуться и поплакать, когда будет тяжело.

А такой момент наверняка настанет. Вам обоим не с кем поделиться радостями и горестями. Так что положение ваше весьма незавидно. У вас нет никого, кроме вас самих, поэтому вам придется изрядно потрудиться, чтобы заложить прочный фундамент совместного будущего. Вы не просто любите друг друга – вам больше некому довериться в этом мире.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785389061255
Аудитория:   16 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   260 г
Размеры:   200x 126 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Пресс Наталия
Отзывы Рид.ру — Возвращение к любви
Оцените первым!
Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
19.08.2014 14:56
«Возвращение к любви», кто вдруг не знает, это продолжение книги «Ключи от твоего сердца», написанное про тех же героев, спустя год после событий первой части. Не смотря на довольно обычный сюжет, характерный почти для всех современных романтических историй, периодически глупые действия персонажей и нелепые ссоры, книга определенно заслуживает внимания и, возможно, даже понравится вам, как и мне, и вот почему. Во-первых, читается легко и на одном дыхании, переводчики поработали более или менее хорошо, нет предложений типа «в комнате имеется кровать», да, такое бывает, недавно видела в другом произведении. Во-вторых, автор не пытается навязать читателю трагичность истории, а, наоборот, показывает, что даже в самых тяжелых и сложных ситуациях есть выход, есть человек, который тебя поддержит и успокоит, пусть это даже 10-летний ребенок. Как говорится в другом знаменитом произведении «Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету». Не знаю, как вы, но я улыбалась практически на протяжении всей книги, очень милое повествование. В-третьих, это, безусловно – стихи, русская адаптация не рифмована, но лучше ведь донести смысл, чем искать рифму и потерять суть, такие «стихи» мне и в первой части очень нравились, есть в них какое-то очарование, а уж для главных героев они вообще значат очень многое. И последнее, конечно, цитаты - точные, правильные, настоящие. И как итог, это вполне хорошая по современным меркам книга о любви, преодолении, умении прощать и наслаждаться моментами сегодняшнего дня.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Возвращение к любви» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить