По дороге к любви По дороге к любви Иногда водоворот жизни может захватить вас. Кэмрин Беннетт исполнилось двадцать лет, и она распланировала свою жизнь на много лет вперед. Но однажды после безумного загула в ночном клубе она решается на поступок, который удивляет всех, в том числе и ее саму. Кэмрин решает бросить все и отправиться по стране на поиски смысла жизни, на поиски самой себя. И Кэмрин находит… Находит Эндрю Пэрриша, молодого красивого юношу, живущего так, будто завтра не наступит никогда. И вскоре он становится центром новой жизни Кэмрин, и девушка совершает поступки, которые никогда не позволила бы себе раньше, и поддается своим самым запретным желаниям. Но в жизни Эндрю есть тайна, и эта тайна способна сплотить их еще больше или разлучить навеки… Впервые на русском языке! Азбука 978-5-389-06879-7
254 руб.
Russian
Каталог товаров

По дороге к любви

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Иногда водоворот жизни может захватить вас. Кэмрин Беннетт исполнилось двадцать лет, и она распланировала свою жизнь на много лет вперед. Но однажды после безумного загула в ночном клубе она решается на поступок, который удивляет всех, в том числе и ее саму. Кэмрин решает бросить все и отправиться по стране на поиски смысла жизни, на поиски самой себя. И Кэмрин находит… Находит Эндрю Пэрриша, молодого красивого юношу, живущего так, будто завтра не наступит никогда. И вскоре он становится центром новой жизни Кэмрин, и девушка совершает поступки, которые никогда не позволила бы себе раньше, и поддается своим самым запретным желаниям.

Но в жизни Эндрю есть тайна, и эта тайна способна сплотить их еще больше или разлучить навеки…

Впервые на русском языке!
Отрывок из книги «По дороге к любви»
Глава 1

Натали уже минут десять крутит все тот же локон, и мне это начинает действовать на нервы. Встряхиваю головой, беру в руки стаканчик с кофе-гляссе, ловлю губами соломинку. Натали сидит напротив, уставив локти в крышку круглого столика и подперев рукой подбородок.

– Какой потрясный кадр! – восклицает она. – Очуметь! – И буквально поедает глазами парня, который только что пристроился к хвосту очереди. – Клянусь, Кэм, ты только погляди на него!

Закатываю глаза к потолку, делаю еще глоток.

– Нэт, – ставлю стаканчик на стол, – у тебя же есть парень. Неужели каждый раз нужно напоминать?

Натали игриво усмехается:

– А ты мне кто, мамаша, что ли?

Впрочем, на меня ее внимание переключается лишь на секунду, взгляд Нэт как магнитом притягивает к себе эта секс-машина; красавчик уже стоит перед кассой и заказывает кофе с ячменными булочками.

– Между прочим, Деймон ничего не имеет против, когда я просто смотрю, ведь сплю-то я с ним.

Я краснею и смущенно хмыкаю.

– Ага! – Она улыбается, рот до ушей. – Наконец-то я тебя рассмешила! – Дотягивается до своей сумочки лилового цвета. – Надо бы записать такое событие на память. – Достает мобильник, открывает в нем записную книжку. – Так. Пятнадцатое июня, суббота, – водит пальчиком по экрану. – Час пятьдесят четыре дня. Кэмрин Беннетт засмеялась над моей шуткой про секс. – Сует мобильник обратно и буравит меня внимательным взглядом профессионального психотерапевта. – Ну, посмотри же хоть разочек, один только раз, и все, – канючит она теперь уже совершенно серьезным тоном.

И я медленно поворачиваю голову как раз под таким углом, чтобы в поле зрения попал объект ее жадного интереса. Он уже отходит от кассы к концу раздаточной стойки, осторожно неся поднос. Высокий. Красиво очерченные скулы. Завораживающие зеленые глаза и ежик каштановых волос.

– Ну да, – соглашаюсь я, снова глядя на Натали. – Клевый. И что дальше?

Натали провожает его долгим взглядом, смотрит, как он проходит сквозь двойные прозрачные двери, бесшумно движется за стеклом… и только потом снова поворачивается ко мне.

– Господи… боже ж ты мой… – медленно произносит она, глаза как блюдца, словно инопланетянина увидела.

– Парень как парень. – Я снова сую в рот соломинку. – А у тебя на лбу написано: сексуально озабоченная. Ты помешана на сексе, ни о чем больше думать не можешь.

– Это я-то помешанная?! – Она, кажется, не на шутку возмущена. – Кэмрин, это у тебя серьезные проблемы, ты что, забыла? – Натали откидывается на спинку стула. – Это тебе надо принимать лекарства. Так что не надо.

– Я бросила принимать еще в апреле.

– Как это? Почему?

– Потому что это смешно, – сухо отзываюсь я. – Я не самоубийца и кончать с собой не собираюсь, так что в этих таблетках нет никакого смысла.

Она качает головой и складывает руки на груди:

– По-твоему, его прописывают только потенциальным самоубийцам? Ничего подобного. Ты ошибаешься. – Энергично тычет в меня пальцем и снова складывает руки. – Эта хренотень должна восстановить химический баланс в организме… в общем, что-то в этом роде.

– Неужели? – усмехаюсь я. – С каких это пор ты стала разбираться в душевных расстройствах? Да их сотни! Ты что, знаешь лекарства от всех?

Бровь моя поднимается ровно настолько, чтобы она увидела: мне прекрасно известно, что она понятия не имеет, о чем говорит.

Вместо ответа, она морщит носик.

– Я излечусь, когда придет время, – продолжаю я, – и мне не нужны ваши дурацкие пилюли, понятно?

Неожиданно для меня самой последняя моя фраза звучит довольно зло. Каюсь, такое со мной частенько бывает.

Натали тяжело вздыхает, улыбка ее вянет и быстро испаряется.

– Прости, – говорю я, а у самой на душе кошки скребут, – не обижайся. Слушай, знаю, что ты права. Да, с нервами у меня не все в порядке, и иногда я даже бываю стервой…

– Только иногда? – бормочет она вполголоса, но снова улыбается и, кажется, простила.

Такое тоже частенько бывает.

Отвечаю ей неуверенной улыбкой.

– Просто я хочу сама найти ответы на все свои вопросы, понимаешь?

– Какие, на фиг, вопросы? – Она не может сдержать раздражения. – Послушай, Кэм. – Натали наклоняет голову, придавая себе озабоченный вид. – Мне очень не хочется говорить, но в этой проклятой жизни действительно все бывает. Да, тебе хреново, но ты должна перестать страдать и жить дальше. Разбиться в лепешку, но сделать все, чтобы стать счастливой.

Гм, может быть, из нее и правда получился бы неплохой психотерапевт.

– Ты, конечно, права, знаю, но…

Натали поднимает бровь и ждет продолжения.

– Что значит «но»? Ну давай, не тяни кота за хвост!

Отвожу взгляд, смотрю в стену и судорожно думаю, что ей ответить. Я вообще часто размышляю о жизни, обо всех ее сторонах. Например, о том, как меня занесло в этот мир, что я в нем делаю? Взять хотя бы сегодняшний день. Почему я сижу в этой кофейне, с этой девчонкой, которую знаю с детского сада? А вчера вдруг стала ломать голову над тем, почему это непременно нужно вставать по утрам в одно и то же время и делать то же, что делал вчера, и позавчера, и так далее. Зачем? Что заставляет нас делать это, когда в глубине души мы мечтаем плюнуть на все и стать свободными?

Снова смотрю на свою лучшую подругу. Уверена: она не поймет ни слова из того, что я собираюсь ей сказать, но ведь когда-то я должна высказать все, что наболело…

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, каково это – путешествовать по миру пешком?

Лицо Натали вытягивается.

– Вообще-то, нет, – неуверенно отвечает она. – Наверное, отстой полный…

– Ну, представь себе хоть на минуточку. – Я ставлю локти на стол и пристально, напряженно смотрю ей в глаза. – Ты одна, за спиной рюкзак, в нем только самое необходимое. Никаких счетов в почтовом ящике. Не нужно каждое утро вставать в одно и то же время и мчаться на работу, которую ты ненавидишь. Перед тобой весь мир. Ты не знаешь, что произойдет с тобой завтра, кто встретится тебе на пути, что ты будешь есть на обед, где будешь спать.

Вдруг ловлю себя на том, что, кажется, немного увлеклась своими фантазиями и могу показаться слегка чокнутой.

– С тобой я сама скоро свихнусь, – и вправду говорит Натали, не спуская с меня настороженного взгляда. – Ты меня пугаешь. – Вскинутая бровь ее опускается. – Как это, пешком? А если тебя изнасилуют, потом убьют и выбросят в придорожную канаву? Да и вообще… Все время пешком, дичь какая…

Ясное дело, она решила, что у меня не все дома.

– Откуда у тебя такие мысли? – Она нервно отпивает кофе. – Да-а, очень похоже на кризис среднего возраста… а ведь тебе еще только двадцать. – Снова тычет в меня пальцем. – Ты даже ни одного счета в жизни не оплатила. – Делает еще глоток, противно причмокивая.
– Может быть, – стараюсь я говорить как можно спокойней, – но буду платить, когда заживем вместе.

– Точно, – замечает она, барабаня пальцами по столу. – Все расходы будем делить пополам… Погоди, а ты не передумаешь?

Застывает, неуверенно глядя на меня через столик.

– Нет, конечно. Через недельку покидаю дом родной, мамочку любимую и переселяюсь к потаскушке.

– Ах ты, сучка! – смеется она.

Тоже усмехаюсь, но мысли упрямо возвращаются к тому, на что моей подруге наплевать, а для меня имеет значение. Я всегда относилась к жизни не так, как все, еще до того, как погиб Иэн. Это Натали с утра до вечера только и делает, что изобретает новые позы для своего Деймона, она с ним уже пять лет. А я люблю размышлять о том, что действительно важно в жизни. По крайней мере, для меня. О том, какой воздух в чужих дальних странах, и как там дышится, чем пахнет океан, и почему, когда идет дождь, от звука падающих капель у меня замирает сердце. «Ты у нас штучка непростая», – не раз говорил мне Деймон и к месту, и не к месту.

– Блин! – восклицает Натали. – Хватит уже киснуть! Вокруг тебя мухи дохнут… – Она качает головой, зажав в губах соломинку. – Ладно, пошли. – Натали вдруг встает из-за стола. – Не могу больше слушать твой заумный бред, а в таких милых местечках вроде этого тебе, я чувствую, только хуже, так что вечером идем в «Подземку».

– Куда? Нет, я не пойду.

– Пойдешь. Как раз сейчас тебе именно это и нужно. – Она метко швыряет пустой стаканчик в мусорный бак, стоящий в нескольких футах, и хватает меня за руку. – На этот раз ты со мной пойдешь, потому что ты моя лучшая подруга, и никакие возражения не принимаются.

Ее плотно сжатые губы растягиваются, изображая улыбку, которая словно делит надвое тронутое легким загаром лицо.

Я понимаю, что она не шутит. Это читается по ее глазам. Когда Натали настроена серьезно, у нее в глазах всегда загорается такой огонек. Да, видно, придется подчиниться. Ладно, схожу разок, все равно ведь не отстанет. Тяжело, когда твоя лучшая подруга такая настырная.

Встаю и перекидываю через плечо ремешок сумочки.

– Еще только два часа, – говорю я, допиваю остатки кофе и бросаю пустой стаканчик в тот же бак.

– Да, но нужно еще подумать о твоем прикиде.

– Вот уж дудки, – решительно заявляю я.

Но она уже тащит меня через стеклянные двери на улицу, по которой гуляет летний ветерок.

– Тебе мало того, что я согласилась идти с тобой в эту чертову «Подземку»? Это уже почти подвиг. А по магазинам не пойду, хоть убей. У меня и так полно одежды.

Натали берет меня под руку, и мы шагаем по тротуару мимо длинной шеренги паркоматов. Она смотрит на меня с улыбкой:

– Ну, хорошо-хорошо. Тогда хотя бы позволь мне выбрать для тебя тряпки из моего гардероба.

– А мой гардероб чем тебе не угодил?

Она поджимает губы, и на лице появляется неподдельное изумление: дескать, и как только столь нелепый вопрос мог прийти в мою бестолковую голову?

– Но это же «Под-зем-ка», – произносит с таким видом, будто более очевидного ответа не существует.

Ладно, ей виднее. Может, мы с Натали и лучшие подруги, но тут как раз тот случай, когда противоположности сходятся. Она у нас девчонка модная, торчит от Джареда Лето с тех пор, как посмотрела «Бойцовский клуб». А я за модой не гонюсь и в черное одеваться не люблю, если только не иду на похороны. Конечно, Натали тоже не всегда ходит в черном, да и под эмо не стрижется, но всю мою одежду она точно считает примитивом и ни одной тряпки из моего шкафа ни в жизнь не наденет. Что ж, о вкусах не спорят. По мне, так я умею подбирать одежду вполне сносно. Во всяком случае, раньше, когда я хотела привлечь внимание парней к своей попке и влезала в свои любимые джинсы, они были очень даже не против.

Но «Подземка» создана для таких людей, как Натали, и, похоже, придется помучиться вечерок в ее нарядах, чтобы не выглядеть белой вороной. Я не люблю быть как все. Никогда не любила. Но раз такое дело, ладно уж, лучше на несколько часов притвориться тем, кем ты не являешься, чем торчать там как бельмо на глазу всем на потеху.

Глава 2

Как только темнеет, мы отправляемся в «Подземку», но сначала объезжаем на пикапе Деймона несколько домов. Каждый раз все происходит по одному сценарию. Он заезжает на подъездную дорожку, останавливается, выходит из машины и исчезает в доме минуты на три-четыре, не больше, возвращается, и мы едем дальше. И ни разу даже не заикается о том, зачем он туда заходил, с кем разговаривал и о чем. В общем, ни слова из того, что обычно говорят в таких случаях. Ничего удивительного, надо просто знать Деймона. Я его обожаю, знакома с ним тыщу лет, почти столько же, сколько с Натали. Вот только эти его делишки с наркотиками мне ужасно не нравятся. Он начал выращивать у себя в подвале марихуану, но сам не курит. И никто, кроме меня и еще нескольких его близких друзей, даже не подозревает, что неутомимый трахатель Деймон Уинтерс этим занимается. Большинство тех, кто растит травку, смахивают на бомжей, носят прически, которые были модными где-то между семидесятыми и девяностыми годами прошлого века. Деймон же совсем не похож на бомжа или на человека, живущего на одно пособие, он вполне мог бы сойти за младшего брата Алекса Петтифера. Деймон утверждает, что травка просто не его случай. Сам он предпочитает кокаин, а травку выращивает и продает только потому, что за кокаин надо платить.

Натали делает вид, что занятие Деймона совершенно безобидно. Говорит, что сам он не курит, а если кто-то хочет расслабиться, то нет ничего плохого в том, что Деймон им в этом поможет.

Однако в то, что от кокаина Деймон торчит больше, чем от нее, она верить точно отказывается.

– Ну что, оторвемся сегодня?

Я выхожу из машины, и Натали задницей толкает дверцу, та с шумом захлопывается. Натали с безнадежным видом оглядывает меня:

– Только не брыкайся и постарайся получить удовольствие, договорились?

Я округляю глаза:

– Нэт, по-твоему, я нарочно буду делать все, чтобы испортить себе настроение? Думаешь, мне самой не хочется повеселиться?

Деймон выходит с другой стороны и обнимает нас за талии:

– Эх, какие девчонки! Все просто обзавидуются.

Натали толкает его локтем в бок.

– Полегче, малыш! – делано возмущается она с ухмылкой. – А то я начну ревновать. – И тут же шаловливо стреляет в него глазками.

Рука Деймона, обнимающая ее талию, опускается ниже, пальцы сжимают круглую попку. Натали стонет так, что противно слушать, потом поднимается на цыпочки и звонко целует его в щеку. Так и хочется сказать им, что они здесь не одни, но я сдерживаюсь. Да и без толку.

«Подземка» – самое известное место на окраине Роли, штат Северная Каролина, но в телефонной книге его не найдешь. Про него знают только люди вроде нас. Два года назад один парень по имени Роб арендовал помещение бывшего склада и превратил его в тайный ночной клуб, взяв на это миллион долларов у своего богатенького папочки. И через два года бизнес уже процветал: клуб стал площадкой, где воплощались в жизнь мечты местных роки секс-идолов, давая им возможность красоваться на сцене перед визжащими от восторга фанатами и особенно фанатками. Но это не какой-нибудь дешевый притон. Может, снаружи он и выглядит как заброшенное здание в городе-призраке, но, зайдя внутрь, вы попадаете в первоклассный ночной клуб: здесь играют настоящий рок, пространство прорезают мерцающие лучи стробоскопических прожекторов, бегают отвязные официанточки, а сцена такая большая, что на ней могут играть по две группы одновременно.

Чтобы о существовании «Подземки» никто не догадывался, посетители оставляют машины где-нибудь неподалеку и идут дальше пешком, ведь если улица, на которой стоит «заброшенный» склад, битком забита машинами, это сразу вызовет подозрение и секрет раскроется.

Мы оставляем пикап на безлюдной улочке и минут десять шагаем по жутковатым кварталам. Натали меняет место и вклинивается между мной и Деймоном, но только потому, что ей хочется помучить меня, пока мы не оказались внутри.
– Ну так вот, – говорит она таким тоном, будто читает свод правил, – если у тебя спросят, отвечай, что парня у тебя нет, поняла? И не вздумай молоть эту чушь, которую ты выдала тому типу из канцтоваров, когда он к тебе клеился.

– Что она делала в канцтоварах? – смеется Деймон.

– Представляешь, тот парень на нее явно запал, – отвечает Натали, будто меня здесь вообще нет. – Точно тебе говорю. Он бы ей машину побежал покупать, моргни она хоть глазом. А она знаешь, что ему сказала?

Я громко вздыхаю и отталкиваю ее руку:

– Нэт, что ты несешь? Все было совсем не так.

– Да, детка, – усмехается Деймон, – если парень работает в канцтоварах, машину он вряд ли кому-нибудь купит.

Натали игриво хлопает его ладонью по плечу:

– Я не говорила, что он там работает… В общем, тот парень был похож на… Адама Левина и… – она крутит над головой пальцами, словно хочет материализовать из воздуха еще одно знаменитое имя, – и Дженсена Эклса, вместе взятых, и когда он попросил у нее телефон, наша мисс Благоразумие заявила ему, что она лесбиянка.

– Нэт, да заткнись ты! – Я совсем уже разозлилась, глядя на ее чересчур театральные усилия изобразить расстройство. – Не был он ни на кого похож. Парень как парень. Не урод, но и ничего особенного.

Она отмахивается и снова смотрит на Деймона:

– Неважно. Главное, что она все время врет, чтобы отшивать парней, врет и не краснеет. Зуб даю, в следующий раз она скажет, что у нее хламидиоз или мандавошки.

Деймон хохочет во все горло.

Я останавливаюсь, складываю руки на груди и от обиды и возмущения больно закусываю нижнюю губу.

Натали вдруг обнаруживает, что меня нет рядом, и бежит ко мне:

– Ладно! Ладно! Послушай, я ведь только не хочу, чтобы ты все испортила, для тебя же стараюсь. Просто прошу, если кто-нибудь, – главное, чтобы не совсем пугало, – станет к тебе клеиться, не отшивай сразу. Ну, поговори с ним, что тут плохого, познакомься и все такое. Я ведь не говорю, чтобы ты сразу шла к нему домой.

Я уже ненавижу ее за это. Она же поклялась!

Тут к ней сзади подходит Деймон, обнимает за талию, водит губами по шее, и Натали тут же начинает извиваться.

– Детка, да пусть она делает что хочет, может, ей так лучше. Что ты на нее наезжаешь?

– Спасибо, Деймон, – благодарно киваю я.

Он в ответ подмигивает.

Натали поджимает губы.

– Ладно, ты прав. – Она поднимает обе руки вверх. – Слова больше не скажу. Клянусь.

«Как же, я это уже слышала…»

– Ну, смотри же, – говорю я вслух, и мы идем дальше.

Господи, эти сапожки на мне уже как пыточные колодки.

На входе в склад стоит огромный мордоворот и, скрестив руки на груди, пристально нас разглядывает.

Потом протягивает руку.

На лице Натали появляется выражение оскорбленной невинности.

– В чем дело? Роб сегодня работает?

Деймон лезет в задний карман, достает бумажник, пересчитывает купюры.

– Двадцать баксов с рыла, – хрипит громила.

– Двадцать? Ты что, скотина, издеваешься? – кричит Натали.

Деймон мягко отодвигает ее в сторону и кладет в лапу мордоворота три двадцатидолларовые бумажки. Тот сует их в карман и делает шаг в сторону, пропуская нас внутрь. Я иду первая, а Деймон, положив ладонь Натали пониже спины, подталкивает ее перед собой.

Проходя мимо охранника, она презрительно усмехается:

– Небось, прикарманишь денежки. Вот я сейчас поговорю с Робом…

– Давай, давай, – подгоняет ее Деймон.

Мы проходим в дверь и шагаем по длинному, жуткому, освещенному единственной флуоресцентной мигающей лампой коридору, в конце которого упираемся в огромный грузовой лифт.

С громким лязгом дверца кабины захлопывается, и мы под сопровождение отвратительного скрипа и скрежета спускаемся вниз, в подвальный этаж. Казалось бы, всего один этаж, но лифт едет так долго и трясется так сильно, что кажется, вот-вот оборвется и нам всем будет крышка. С каждым дюймом спуска в преисподнюю «Подземки», постепенно перекрывая грохот лифта, все громче в ушах звучит оглушительный бой барабанов, крики пьяных студентов и прочих бездельников. Вот кабина с прощальным звоном останавливается, и нам открывает дверь еще один мордоворот.

Натали рвется вперед и натыкается на мою спину.

– Давай быстрее, – толкает она меня сзади. – Кажется, «Фор коллижн» играет!

Голос ее едва пробивается сквозь шум музыки. Мы направляемся в основной зал.

Натали хватает Деймона за руку, пытается ухватить и меня, но я прекрасно понимаю, чего она от меня хочет, и не собираюсь в этих идиотских сапогах лезть в скачущую, потную толпу.

– Ну, пошли же, – почти умоляет она меня.

Потом на лбу ее появляется поперечная складка, это значит, что она не на шутку разозлилась. Натали крепко берет меня за руку и резко дергает на себя.

– Ну что ты прямо как маленькая! Если тебя кто-нибудь хоть пальцем тронет, я лично надеру ему задницу.

Из-за ее спины лыбится довольный Деймон.

– Ну, ладно!

Я уступаю, Натали тащит меня за собой, чуть ли не выворачивая мне пальцы из суставов.

Присоединяемся к пляшущей толпе. Натали, как верная подруга, сначала какое-то время извивается напротив меня, а потом, словно исполнив долг дружбы, переключает все свое внимание на Деймона и уже не отходит от него. Вокруг творится такое, что, начни она заниматься с ним у всех на глазах любовью, никто бы и не заметил. Кроме меня, потому что я здесь, наверное, единственная, у кого нет пары. Пользуюсь удобным случаем, незаметно ускользаю из толпы и иду прямиком в бар.

– Что будешь? – спрашивает высокий светловолосый парень за стойкой, когда я, поднявшись на цыпочки, забираюсь на свободный табурет.

– Ром с кока-колой.

Он отворачивается, чтобы приготовить напиток.

– А не крепковато? – спрашивает он, наполняя стакан льдом. – Документ не хочешь показать? – И усмехается.

Я криво улыбаюсь в ответ:

– Ага, обязательно покажу, когда покажешь лицензию на торговлю спиртным.

Он опять улыбается. Перемешивает коктейль и двигает стакан в мою сторону.

– Вообще-то, я мало пью, – признаюсь я, потянув немного через соломинку.

– Мало?

– Ну да… Просто сегодня надо слегка встряхнуться.

Ставлю стакан на стойку и трогаю пальцем кусочек лимона, насаженный на ободок.

– Неприятности? – Он вытирает стойку бумажным полотенцем.

– Стоп, – поднимаю я вверх палец. – Только пойми меня правильно. Я пришла сюда не для того, чтобы выворачивать душу перед барменом.

Ну да, хватит с меня такого классного психотерапевта, как Натали.

Он смеется и швыряет смятое полотенце куда-то в угол:

– Рад это слышать, потому что утешитель из меня никакой.

Втягиваю в рот еще немного коктейля, на этот раз наклонившись к стакану на стойке; распущенные волосы па да ют на лицо. Я выпрямляюсь и закладываю прядь с одной стороны за ухо. Терпеть не могу такую прическу, одна морока с ней.

– Если честно, – гляжу я ему прямо в глаза, – меня притащила сюда подруга, лучшая, кстати, подруга. Пригрозила, что сделает со мной кое-что, когда я буду спать, и снимет все это на видео, чтобы шантажировать. Вот и пришлось согласиться.

– А-а, из этих, значит, – говорит он, кладя ладони на стойку. – У меня тоже был когда-то такой дружок. Через полгода после того, как меня бросила невеста, он затащил меня в ночной клуб под Балтимором… Я тогда хотел сидеть дома и упиваться своим горем, а получилось все просто супер, как раз то, что мне было нужно в тот момент.

Надо же. Этот парень уже решил, что видит меня насквозь или, по крайней мере, понял мою «проблему». На самом деле он и понятия не имеет о моих проблемах. Может, у него и была неудача на любовном фронте, у кого их не бывает, но всего остального – про развод моих родителей, про моего старшего брата Коула, которого скоро посадят, про смерть человека, которого я полюбила на всю жизнь, он не знает… И я не собираюсь ему рассказывать. Как только начинаешь рассказывать, сразу почему-то превращаешься в нытика, и тогда грош тебе цена. У каждого есть свои проблемы, каждый проходит через испытания и даже боль, и мои страдания по сравнению со страданиями многих – это сущий рай, а потому жаловаться я не имею права.
– А говорил, что не умеешь утешать, – любезно улыбаюсь я.

Он выпрямляется перед стойкой:

– Ну да, говорил, но буду рад, если моя история тебе поможет.

Снова глупо улыбаюсь и сую соломинку в рот, делаю вид, что пью. Желания напиваться нет и в помине, особенно после того, как появилось чувство, что развозить нас по домам буду я.

Пытаясь хоть немного заслониться от яркого света, ставлю локоть на стойку и упираю подбородок в костяшки пальцев.

– Ну и что там у вас было в ту ночь?

Он криво улыбается, качает головой:

– В первый раз с тех пор, как она меня бросила, я потрахался на всю катушку. Помню, почувствовал тогда удивительную свободу. От нее, да и вообще от кого бы то ни было.

Такого ответа я не ожидала. Большинство моих знакомых парней ни за что не признались бы в боязни новых отношений, особенно если бы хотели закадрить меня. И неожиданно этот бармен даже понравился мне. Конечно, просто как человек, ничего такого. Я не собиралась, выражаясь языком Натали, западать на него. Еще чего.

– Понятно, – говорю я, стараясь улыбаться не слишком широко. – Ты, по крайней мере, не врешь.

– А что еще остается? – Он тянется к пустому стакану, смешивает себе такой же коктейль. – До меня вдруг дошло, что девчонки сейчас тоже, большинство по крайней мере, боятся сильных привязанностей, как и парни, и если с самого начала все говоришь честно, как есть, то переспишь с кем-нибудь разок, и ничего, как с гуся вода.

Я киваю и снова хватаю пальцами соломинку. Совершенно не собираюсь откровенничать с ним, но в душе согласна полностью. Раньше такие мысли почему-то не приходили в голову, но ведь я живой человек. Да, я больше не хочу серьезных отношений, но почему бы не провести с кем-нибудь ночь?

Но только не с ним. И ни с кем из этого клуба. Ладно, может, все дело в том, что для приключения на одну ночь я слишком юна, да и коктейль уже ударил в голову. Честно признаюсь, ничего подобного в моей жизни еще не случалось, и хотя сама мысль даже немножко заводит, все равно страшно. У меня и было-то всего с двумя парнями: с Иэном Уолшем, моей первой любовью, который лишил меня девственности, а потом, через три месяца, погиб в автомобильной катастрофе, и с Кристианом Дирингом. С ним я сблизилась в надежде забыть Иэна, но он оказался полным ничтожеством и изменил мне с какой-то рыжей потаскухой.

Как же я рада, что не сказала ему в ответ этой губительной фразы из трех слов, когда он признался мне в любви, совершенно не понимая, как я уже тогда чувствовала, о чем говорит.

А может, и понимал, потому что через пять месяцев переключился на другую, так и не дождавшись от меня этих слов.

Снова гляжу на бармена. Он улыбается и терпеливо ждет, что я скажу. А что, неплохой парень… Одно из двух: или действительно неплохой, или просто старается проявить сочувствие. Признаю, он довольно интересный; на вид лет двадцать пять, не больше, добрые карие глаза, сначала он улыбается ими, а потом уже губами. Крепкие бицепсы, и мышцы груди тоже выпирают под плотно облегающей футболкой. И загорелый, наверняка всю жизнь прожил где-нибудь на берегу океана.

Вдруг ловлю себя на том, что представляю его себе в одних плавках, и срочно отвожу взгляд.

– Меня зовут Блейк, – вдруг говорит он. – Я брат Роба.

«Роба? Ах да, Роб – это владелец „Подземки“».

Протягиваю руку, и он мягко пожимает ее.

– Кэмрин, – отвечаю я.

Слышу голос Натали поверх музыки, потом вижу ее саму. Пробивается сквозь толпу танцующих и направляется ко мне. Она сразу замечает Блейка, в глазах появляется блеск, лицо оживает, рот разъезжается в развязной улыбочке. Деймон плетется следом и все еще держит ее за руку; смотрит он прямо на меня, и выражение его глаз почему-то настораживает. Впрочем, когда Натали подходит почти вплотную, я отвлекаюсь.

– Что это ты тут делаешь? – тоном строгой мамаши спрашивает она.

Демонстрирует все свои зубы, а глазки бегают от меня к Блейку и обратно. Наконец решает сосредоточиться на мне.

– Выпиваю, – отвечаю я. – А ты чего пришла, сама хочешь выпить или так, меня пасешь?

– И то и другое!

Она отпускает руку Деймона, взбирается на табурет и начинает барабанить по стойке пальцами, а сама так и ест глазами Блейка, не забывая улыбаться.

– Налей-ка водки с чем-нибудь.

Блейк кивает и переводит взгляд на Деймона.

– Ром с кока-колой, – бурчит тот.

Натали прижимает губы мне к уху, и я чувствую ее жаркое дыхание.

– Ни хрена себе, Кэм, ну ты даешь! – шепчет она. – Ты хоть знаешь, кто это?

Блейк все слышит и едва заметно усмехается.

Краснея и чувствуя, что сейчас сгорю от стыда, шепчу в ответ:

– Знаю, его зовут Блейк.

– Это же брат Роба! – шипит она и снова пялится на него.

Выразительно смотрю на Деймона в надежде, что он поймет мой намек и уведет ее куда-нибудь, но он почему-то делает вид, что не врубается. Это очень странно. Обычно он всегда на моей стороне, когда дело касается Натали!

Все ясно, опять на нее за что-то злится. Так он ведет себя только тогда, когда Натали что-нибудь брякнет или выкинет очередной номер. Но мы здесь всего полчаса. Что она успела натворить за такое короткое время? И тут до меня доходит: это же Натали, только она способна достать своего парня меньше чем за тридцать минут и сама не заметить этого.

Соскальзываю с табурета, беру ее за руку и тяну прочь от стойки. Деймон, видимо догадываясь о моих намерениях, остается с Блейком.

Музыканты на сцене начинают новую песню, еще громче прежней.

– Что случилось? – Я разворачиваю ее лицом к себе.

– О чем ты, не понимаю.

Говорит, а сама на меня даже не смотрит, будто меня здесь нет, и тело ее резко дергается в такт музыке.

– Нэт, я серьезно.

Наконец она прекращает трястись и вопросительно глядит на меня.

– Чем ты так достала Деймона? – спрашиваю я. – Я же вижу: он сам не свой. Когда мы пришли, он таким не был.

Она бросает быстрый взгляд на Деймона, который тянет у стойки свой коктейль, потом снова на меня, на лице искреннее недоумение.

– Да ничего я такого не делала… – Смотрит вверх, словно пытается припомнить, что же она такого сказала или сделала. Потом упирает руки в бедра. – А с чего ты взяла, что он злится?

– Да по лицу видно. – Я тоже бросаю быстрый взгляд на Деймона и Блейка. – Терпеть не могу, когда вы цапаетесь. Думаешь, мне очень хочется торчать здесь с вами весь вечер и слушать, как вы лаетесь, припоминая друг другу всякую чушь, про которую давно забыть пора?

Недоумение Натали сменяется хитрой усмешечкой.

– Похоже, у тебя не все дома… И вообще, ты мне тут мозги не пудри, давай лучше поговорим про вас с Блейком.

Смотрит на меня игриво, хотя знает, что я терпеть этого не могу.

– Нет никаких «нас с Блейком», мы просто разговаривали.

– Ну а я про что? Первый шаг уже сделан. И улыбочки твои видела… – А у самой рот разъехался дальше некуда. – Издалека было видно, а это уже второй шаг. – Она складывает руки на груди и выставляет бедро. – Надо же, успела прощупать парня, а про себя ему ничего не рассказала… Черт, ты даже знаешь, как его зовут.

– Слушай, ты зачем меня сюда привела? Чтобы я повеселилась и познакомилась с парнем. Вот и заткнись. Все выходит по-твоему.

Натали снова впадает в транс и дергается в такт музыке, руки, словно сами собой, гибкими змеями вьются над головой, а бедра описывают соблазнительные круги. Я стою на месте и тупо гляжу на ее телодвижения.

– Можешь радоваться. – Голос мой звучит мрачно, почти угрожающе. – Ты получила что хотела: я общаюсь с парнем и не собираюсь говорить ему, что у меня хламидии, так что уж будь добра, не устраивай сцен.

Натали, похоже, сдается, тяжело вздыхает и прекращает дрыгаться. Долго молчит, потом снова раскрывает рот:

– Ладно, убедила. Оставлю тебя с ним, но, если он потащит тебя на этаж Роба, я потребую подробного отчета. – Она тычет в меня пальцем, прищурив один глаз.
– Хорошо, – говорю я, чтобы побыстрей отвязаться, – только губу не раскатывай, ничего такого не будет.

Глава 3

Через час, после еще двух коктейлей, я и вправду сижу с Блейком «на этаже Роба», куда посторонним вход воспрещен. Я уже слегка навеселе, но соображаю нормально, и язык не заплетается. Правда, на душе как-то уж слишком радостно, даже подозрительно, и это меня слегка беспокоит. Когда Блейк предложил «свалить куда-нибудь, чтобы отдохнуть от этого шума», в голове тут же запела сирена тревоги: «Ты что, хочешь уйти с ним одна? Ни в коем случае, ведь это ночной клуб, а в тебе уже пара коктейлей, и ты его совсем не знаешь! Не делай этого, Кэм. Ты же умная девочка, возьми себя в руки, это все алкоголь, это он превращает тебя в круглую дуру».

Сирена уже вопила в полный голос. Я, конечно, ее слушала, даже довольно долго, пока обаятельная улыбка Блейка и его спокойная, непринужденная манера разговора постепенно не начали оттеснять ее на второй план, а потом и вовсе заглушили.

– Значит, это и есть «этаж Роба»? – спрашиваю я, любуясь потрясающим видом с крыши склада.

Ярко освещенные здания ночного города сияют голубыми, серебристыми, зелеными огнями. Улицы словно плывут в теплом оранжевом свете уличных фонарей.

– А ты чего ожидала? – Он берет меня за руку; я внутренне вздрагиваю, но руки не отнимаю. – Шикарной комнаты с сексодромом и зеркалами на потолке?

Стоп. А ведь я действительно ожидала чего-то подобного, пусть и не буквально. Зачем же я тогда поперлась с ним?

Стало страшновато.

Наверное, я все-таки пьяна, иначе здравый смысл остановил бы меня. Я начала паниковать и даже почти совсем протрезвела. Во всяком случае, настолько, чтобы осознать, что еще не готова к сексодрому, пусть и в пьяном виде. Неужели алкоголь действительно делает из меня круглую дуру? Или вытаскивает из глубин моего подсознания такое, о чем и подумать-то стыдно?

Оглядываюсь на металлическую дверь в кирпичной стене, вижу свет в щели. Значит, он ее не закрыл. Это хорошо.

Блейк подводит меня к низкому деревянному столику, и мы садимся на него рядом друг с другом. Я чувствую, как бьется сердце. От порыва ветра волосы мои падают на лицо, и я торопливо убираю их.

– Какой я все-таки молодец, – вдруг произносит Блейк, глядя на раскинувшийся внизу город; ноги он поставил на скамейку, приделанную к столику, а ладони зажал между коленями.

Я сажусь в позу лотоса и вопросительно смотрю на него. Он улыбается.

– Молодец, что привел тебя сюда, – проясняет он свою мысль. – Такая красивая девушка там, среди этих дуболомов…

Поворачивает голову и смотрит мне в лицо. Кажется, что его карие глаза в темноте немного светятся.

– Другой на моем месте давно бы тебя изнасиловал. Вот был бы сюжет для «Лайфтайм» [1].

Вот теперь я трезва как стеклышко. Две секунды – и ни в одном глазу. Будто и не пила вовсе. Спина сама собой выпрямляется, позвоночник как палка; я нервно вздыхаю.

«О чем я только думала, идиотка?!»

– Успокойся, – говорит он с мягкой улыбкой и поднимает обе руки. – Я никогда не сделаю с девушкой ничего такого, если она сама не захочет… И даже если она после двух коктейлей вдруг решит, что хочет этого.

У меня такое чувство, будто я ухитрилась увернуться и не словить смертельную пулю.

Плечи чуть опускаются, кажется, можно снова дышать свободно. Конечно, он может просто вешать мне лапшу на уши, чтобы я утратила бдительность, но чутье подсказывает, что бояться его не нужно. Само собой, осторожность не помешает, мы здесь одни, но хотя бы можно немного расслабиться. Если бы он захотел воспользоваться ситуацией и моей глупостью, то не стал бы делать такое вступление.

Вспоминаю его недавние слова и тихо смеюсь.

– Чего смеешься? – Он смотрит на меня искоса, улыбается.

– Вспомнила, как ты говорил про «Лайфтайм». – Чувствую, что губы сами собой складываются в неуверенную улыбочку. – Ты что, смотришь эту фигню?

Он видит мое удивление и смущенно отворачивается:

– Да нет. Просто сравнил, всем же известно, что это такое.

– Да что ты? – дразню его я. – Вот я, например, не знаю, да и вообще, от парней и слова такого не слышала, от тебя первого.

Теперь его очередь краснеть, и я одергиваю себя: чего лыбишься, идиотка, парня в краску вогнала и рада?

– Слушай, не говори никому, хорошо?

А у самого лицо обиженное.

Я молча улыбаюсь и смотрю на огни города, надеясь, что та ниточка, что протянулась между нами во время этого шутливого разговора, не оборвется. И плевать на его обаяние или сексуальную привлекательность, я ведь не собираюсь с ним спать. Мне сейчас нужен просто дружеский и вполне невинный разговор, без всяких намеков на секс или «отношения». А это с парнями не так-то просто, каждый почему-то считает: если ты ему улыбнулась, значит дело в шляпе, можно тащить в койку.

– Послушай, – говорит он, – скажи честно, почему ты здесь одна?

– Ну нет… – Я улыбаюсь, качаю головой. – Давай не будем об этом.

– Почему, что тут такого? Хоть намекни. Мы же просто разговариваем. – Он разворачивается ко мне и ставит одну ногу на столик. – Мне правда интересно. Поверь, это никакая не тактика.

– Тактика?

– Ну, мол, делаю вид, что интересуюсь твоими проблемами, а сам только и думаю, как бы залезть к тебе в трусики… Если бы я хотел залезть к тебе в трусики, то не стал бы ходить вокруг да около, а сразу бы так и сказал.

– Так ты, значит, не хочешь залезть ко мне в трусики? Гляжу на него искоса, изображая недоверчивую улыбочку.

Он, похоже, слегка обескуражен, но держится молодцом.

– Ну, вообще-то… конечно. Я что, похож на больного? Кто же не захочет переспать с такой красоткой? Но если бы я только этого хотел от тебя и только за этим сюда привел, то сразу так и сказал бы еще там, внизу.

Откровенное заявление, еще одно очко в его пользу. Я даже зауважала его, но улыбка застыла у меня на губах, когда он сказал: «если бы я только этого хотел от тебя». А чего еще ему от меня надо? Может, хочет назначить свидание – и пошло-поехало? Ммм, нет уж.

– Послушай, – говорю я, отодвигаясь от него так, чтобы он это заметил, – мне не нужно ни того ни другого, заруби себе на носу.

– Чего – ни того ни другого?

И вдруг до него доходит «чего». Он улыбается и качает головой.

– Да тут все в порядке. Расслабься. Честное слово, я притащил тебя сюда, чтобы просто поговорить, хочешь – верь, хочешь – нет.

Внутренний голос подсказывает мне, что, если бы я сама хотела того или другого: секса либо встречаться или и секса, и встречаться, – за Блейком дело не станет, но он спокойно уступает и при этом нисколько не выглядит ущемленным.

– Хорошо, я отвечу на твой вопрос, – говорю я, а сама думаю: «Хочешь поговорить? Ладно, давай поговорим, так и быть». – Я одна, потому что уже не раз обжигалась и новых приключений пока не ищу.

– Понятно, – кивает Блейк. Он отводит глаза. Ветерок шевелит его длинную светлую челку. – Эти новые, как ты говоришь, приключения – полное дерьмо, особенно в самом начале. Да и вообще, учиться на своих ошибках – это кошмар. – Снова смотрит на меня и уточняет: – Когда ты с кем-нибудь вместе уже долго, то привыкаешь к нему, понимаешь, о чем я? Тебе с ним комфортно. А когда тебе комфортно, вывести тебя из этого состояния, даже если ваши отношения напоминают ад и вредны для обоих, все равно что заставить лежебоку оторвать жирную задницу от дивана и заняться делом. – Тут он, похоже, спохватился, что слишком быстро начал выворачивать передо мной душу, и решил свести все к шутке: – Возьми меня и Джен, например. Три месяца я привыкал к ней, а когда привык, стал спокойно сидеть при ней на унитазе.

Я громко смеюсь, а когда, набравшись смелости, снова гляжу на него, вижу, что он тоже улыбается.

У меня появляется чувство, что свою бывшую невесту он любил не так уж сильно, как сейчас пытается уверить самого себя. Ладно, пока он сам ненароком не пришел к такому выводу, переведу этот болезненный разговор на себя, а то еще совсем затоскует.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785389068797
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   402 г
Размеры:   200x 126 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Яковлева Виктория
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить