Портрет Дориана Грея Портрет Дориана Грея Роман Оскара Уайльда в переводе с английского М.Абкиной. Для старшего школьного возраста. Искатель 978-5-00061-121-0
168 руб.
Russian
Каталог товаров

Портрет Дориана Грея

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Роман Оскара Уайльда в переводе с английского М.Абкиной.
Для старшего школьного возраста.
Отрывок из книги «Портрет Дориана Грея»
Оскар Уайльд
Портрет Дориана Грея
Предисловие
Ху­дож­ник – тот, кто соз­да­ет прек­рас­но­е. Рас­к­рыть лю­дям себя и ск­рыть ху­дож­ни­ка – вот к чему ст­ре­мит­ся ис­кус­с­т­во.
Кри­тик – это тот, кто спо­со­бен в но­вой фор­ме или но­вы­ми сред­с­т­ва­ми пе­ре­дать свое впе­чат­ле­ние от прек­рас­но­го.
Выс­ша­я, как и низ­шая фор­ма кри­ти­ки – один из ви­дов ав­то­би­ог­ра­фи­и.
Те, кто в прек­рас­ном на­хо­дит дур­но­е, – люди ис­пор­чен­ны­е, и при­том ис­пор­чен­нос­ть не де­ла­ет их прив­ле­ка­тель­ны­ми. Это боль­шой грех.
Те, кто спо­со­бен уз­реть в прек­рас­ном его вы­со­кий смыс­л, – люди куль­тур­ны­е. Они не без­на­деж­ны.
Но из­б­ран­ник – тот, кто в прек­рас­ном ви­дит лишь од­но: Кра­со­ту.
Нет книг нрав­с­т­вен­ных или без­н­рав­с­т­вен­ных. Есть кни­ги хо­ро­шо на­пи­сан­ные или на­пи­сан­ные пло­хо. Вот и все.
Не­на­вис­ть де­вят­над­ца­то­го века к Ре­ализ­му – это ярос­ть
Ка­ли­ба­на, уви­дев­ше­го себя в зер­ка­ле.
Не­на­вис­ть де­вят­над­ца­то­го века к Ро­ман­тиз­му – это ярос­ть Ка­ли­ба­на, не на­хо­дя­ще­го в зер­ка­ле сво­его от­ра­же­ни­я.
Для ху­дож­ни­ка нрав­с­т­вен­ная жиз­нь че­ло­ве­ка – лишь одна из тем его твор­чес­т­ва. Эти­ка же ис­кус­с­т­ва – в со­вер­шен­ном при­ме­не­нии не­со­вер­шен­ных сред­с­т­в.
Ху­дож­ник не ст­ре­мит­ся что-то до­ка­зы­вать. До­ка­зать мож­но даже не­ос­по­ри­мые ис­ти­ны.
Ху­дож­ник не мо­ра­лис­т. По­доб­ная ск­лон­нос­ть ху­дож­ни­ка рож­да­ет неп­рос­ти­тель­ную ма­нер­нос­ть сти­ля.
Не при­пи­сы­вай­те ху­дож­ни­ку нез­до­ро­вых тен­ден­ций: ему доз­во­ле­но изоб­ра­жать все.
Мыс­ль и Сло­во для ху­дож­ни­ка – сред­с­т­ва Ис­кус­с­т­ва.
По­рок и Доб­ро­де­тель – ма­те­ри­ал для его твор­чес­т­ва.
Если го­во­рить о фор­ме – про­об­ра­зом всех ис­кус­с­тв яв­ля­ет­ся ис­кус­с­т­во му­зы­кан­та. Если го­во­рить о чув­с­т­ве – ис­кус­с­т­во ак­те­ра.
Во вся­ком ис­кус­с­т­ве есть то, что ле­жит на по­вер­х­нос­ти, и сим­вол.
Кто пы­та­ет­ся про­ник­нуть глуб­же по­вер­х­нос­ти, тот идет на рис­к.
И кто рас­к­ры­ва­ет сим­вол, идет на рис­к.
В сущ­нос­ти, Ис­кус­с­т­во – зер­ка­ло, от­ра­жа­ющее то­го, кто в него смот­рит­ся, а вов­се не жиз­нь.
Если про­из­ве­де­ние ис­кус­с­т­ва вы­зы­ва­ет спо­ры – зна­чит, в нем есть неч­то но­во­е, слож­ное и зна­чи­тель­но­е.
Пус­ть кри­ти­ки рас­хо­дят­ся во мне­ни­ях – ху­дож­ник ос­та­ет­ся ве­рен се­бе.
Мож­но прос­тить че­ло­ве­ку, ко­то­рый де­ла­ет неч­то по­лез­но­е, если толь­ко он этим не вос­тор­га­ет­ся. Тому же, кто соз­да­ет бес­по­лез­но­е, един­с­т­вен­ным оп­рав­да­ни­ем слу­жит лишь ст­рас­т­ная лю­бовь к сво­ему тво­ре­ни­ю.
Вся­кое ис­кус­с­т­во со­вер­шен­но бес­по­лез­но.

Оскар Уайльд
Глава I

Гус­той аро­мат роз на­пол­нял мас­тер­с­кую ху­дож­ни­ка, а ког­да в саду под­ни­мал­ся лет­ний ве­те­рок, он, вле­тая в от­к­ры­тую дверь, при­но­сил с со­бой то пьяня­щий за­пах си­ре­ни, то неж­ное бла­го­уха­ние алых цве­тов бо­ярыш­ни­ка.
С пок­ры­то­го пер­сид­с­ки­ми чеп­ра­ка­ми ди­ва­на, на ко­то­ром ле­жал лорд Ген­ри Уот­тон, ку­ря, как всег­да, одну за дру­гой бес­чис­лен­ные па­пи­ро­сы, был ви­ден толь­ко куст ра­кит­ни­ка, – его зо­ло­тые и ду­шис­ты­е, как мед, цве­ты жар­ко пы­ла­ли на сол­н­це, а тре­пе­щу­щие вет­ви, ка­за­лось, едва вы­дер­жи­ва­ли тя­жес­ть это­го свер­ка­юще­го ве­ли­ко­ле­пи­я; по вре­ме­нам на длин­ных шел­ко­вых за­на­ве­сях гро­мад­но­го окна мель­ка­ли при­чуд­ли­вые тени про­ле­тав­ших мимо птиц, соз­да­вая на миг по­до­бие япон­с­ких ри­сун­ков, – и тог­да лорд Ген­ри ду­мал о жел­то­ли­цых ху­дож­ни­ках да­ле­ко­го То­ки­о, ст­ре­мив­ших­ся пе­ре­дать дви­же­ние и по­рыв сред­с­т­ва­ми ис­кус­с­т­ва, по при­ро­де сво­ей ста­тич­но­го. Сер­ди­тое жуж­жа­ние пчел, про­би­рав­ших­ся в нес­ко­шен­ной вы­со­кой тра­ве или од­но­об­раз­но и нас­той­чи­во кру­жив­ших над осы­пан­ной зо­ло­той пылью куд­ря­вой жи­мо­лос­тью, ка­за­лось, де­ла­ло ти­ши­ну еще бо­лее гне­ту­щей. Глу­хой шум Лон­до­на до­но­сил­ся сюда как гу­де­ние да­ле­ко­го ор­га­на.
Пос­ре­ди ком­на­ты сто­ял на моль­бер­те пор­т­рет мо­ло­до­го че­ло­ве­ка не­обык­но­вен­ной кра­со­ты, а пе­ред моль­бер­том, нем­но­го по­одаль, си­дел и ху­дож­ник, тот са­мый Бэ­зил Хол­лу­ор­д, чье вне­зап­ное ис­чез­но­ве­ние нес­коль­ко лет на­зад так вз­вол­но­ва­ло лон­дон­с­кое об­щес­т­во и выз­ва­ло столь­ко са­мых фан­тас­ти­чес­ких пред­по­ло­же­ний.
Ху­дож­ник смот­рел на прек­рас­но­го юно­шу, с та­ким ис­кус­с­т­вом отоб­ра­жен­но­го им на пор­т­ре­те, и до­воль­ная улыб­ка не схо­ди­ла с его ли­ца. Но вд­руг он вс­ко­чил и, зак­рыв гла­за, при­жал паль­цы к ве­кам, слов­но же­лая удер­жать в па­мя­ти ка­кой-то уди­ви­тель­ный сон и бо­ясь прос­нуть­ся.
– Это луч­шая твоя ра­бо­та, Бэ­зил, луч­шее из все­го то­го, что то­бой на­пи­са­но, – ле­ни­во про­мол­вил лорд Ген­ри. – Неп­ре­мен­но надо в бу­ду­щем году пос­лать ее на выс­тав­ку в Гро­ве­нор. В Ака­де­мию не сто­ит: Ака­де­мия слиш­ком об­шир­на и об­ще­дос­туп­на. Ког­да ни при­дешь, вс­т­ре­ча­ешь там столь­ко лю­дей, что не ви­дишь кар­тин, или столь­ко кар­тин, что не уда­ет­ся лю­дей пос­мот­реть. Пер­вое очень неп­ри­ят­но, вто­рое еще ху­же. Нет, един­с­т­вен­ное под­хо­дя­щее мес­то – это Гро­ве­нор.
– А я во­об­ще не со­би­ра­юсь выс­тав­лять этот пор­т­рет, – отоз­вал­ся ху­дож­ник, от­ки­нув го­ло­ву по сво­ей ха­рак­тер­ной при­выч­ке, над ко­то­рой, бы­ва­ло, тру­ни­ли его то­ва­ри­щи в Ок­с­фор­д­с­ком уни­вер­си­те­те. – Нет, ни­ку­да я его не пош­лю.
Удив­лен­но под­няв бро­ви, лорд Ген­ри пос­мот­рел на Бэ­зи­ла ск­возь го­лу­бой дым, при­чуд­ли­вы­ми коль­ца­ми под­ни­мав­ший­ся от его про­пи­тан­ной опи­умом па­пи­ро­сы.
– Никуда не пош­лешь? Это по­че­му же? По ка­кой та­кой при­чи­не, мой ми­лый? Чу­да­ки, пра­во, эти ху­дож­ни­ки! Из кожи ле­зут, что­бы до­бить­ся из­вес­т­нос­ти, а ког­да сла­ва при­хо­дит, они как буд­то тя­го­тят­ся ею. Как это глу­по! Если неп­ри­ят­но, ког­да о тебе мно­го го­во­рят, то еще ху­же – ког­да о тебе сов­сем не го­во­рят. Этот пор­т­рет воз­нес бы те­бя, Бэ­зил, мно­го выше всех мо­ло­дых ху­дож­ни­ков Ан­г­ли­и, а ста­рым вну­шил бы силь­ную за­вис­ть, если ста­ри­ки во­об­ще еще спо­соб­ны ис­пы­ты­вать ка­ки­е-либо чув­с­т­ва.
– Знаю, ты бу­дешь надо мною сме­ять­ся, – воз­ра­зил ху­дож­ник, – но я, пра­во, не могу выс­та­вить на­по­каз этот пор­т­рет… Я вло­жил в него слиш­ком мно­го са­мо­го се­бя.
Лорд Ген­ри рас­хо­хо­тал­ся, по­удоб­нее ус­т­ра­ива­ясь на ди­ва­не.
– Ну вот, я так и знал, что тебе это по­ка­жет­ся смеш­ным. Тем не ме­нее это ис­тин­ная прав­да.
– Слишком мно­го са­мо­го се­бя? Ей-богу, Бэ­зил, я не по­доз­ре­вал в тебе та­ко­го са­мом­не­ни­я. Не вижу ни ма­лей­ше­го сход­с­т­ва меж­ду то­бой, мой чер­но­во­ло­сый су­ро­во­ли­цый друг, и этим юным Адо­ни­сом, слов­но соз­дан­ным из сло­но­вой кос­ти и ро­зо­вых ле­пес­т­ков. Пой­ми, Бэ­зил, он – Нар­цис­с, а ты… Ну ко­неч­но, лицо у тебя оду­хот­во­рен­но­е, и все та­ко­е. Но кра­со­та, под­лин­ная кра­со­та, ис­че­за­ет там, где по­яв­ля­ет­ся оду­хот­во­рен­нос­ть. Вы­со­ко­раз­ви­тый ин­тел­лект уже сам по себе не­ко­то­рая ано­ма­ли­я, он на­ру­ша­ет гар­мо­нию ли­ца. Как толь­ко че­ло­век нач­нет мыс­лить, у него неп­ро­пор­ци­ональ­но вы­тя­ги­ва­ет­ся нос, или уве­ли­чи­ва­ет­ся лоб, или что-нибудь дру­гое пор­тит его ли­цо. Пос­мот­ри на вы­да­ющих­ся де­яте­лей лю­бой уче­ной про­фес­си­и – как они урод­ли­вы! Ис­к­лю­че­ние сос­тав­ля­ют, ко­неч­но, наши ду­хов­ные пас­ты­ри, – но эти ведь не ут­руж­да­ют сво­их моз­гов. Епис­коп в во­семь­де­сят лет про­дол­жа­ет твер­дить то, что ему вну­ша­ли, ког­да он был во­сем­над­ца­ти­лет­ним юн­цом, – ес­тес­т­вен­но, что лицо его сох­ра­ня­ет кра­со­ту и бла­го­об­ра­зи­е. Судя по пор­т­ре­ту, твой та­ин­с­т­вен­ный мо­ло­дой при­ятель, чье имя ты упор­но не хо­чешь наз­вать, оча­ро­ва­те­лен, – зна­чит, он ни­ког­да ни о чем не ду­ма­ет. Я в этом со­вер­шен­но убеж­ден. На­вер­но­е, он – без­моз­г­лое и пре­лес­т­ное божье соз­да­ни­е, ко­то­рое нам сле­до­ва­ло бы всег­да иметь пе­ред со­бой: зи­мой, ког­да нет цве­тов, – что­бы ра­до­вать гла­за, а ле­том – что­бы ос­ве­жать раз­го­ря­чен­ный моз­г. Нет, Бэ­зил, не ль­с­ти се­бе: ты ни­чуть на него не по­хож.
– Ты меня не по­нял, Гар­ри, – ска­зал ху­дож­ник. – Ра­зу­ме­ет­ся, меж­ду мною и этим маль­чи­ком нет ни­ка­ко­го сход­с­т­ва. Я это от­лич­но зна­ю. Да я бы и не хо­тел быть та­ким, как он. Ты по­жи­ма­ешь пле­ча­ми, не ве­ришь? А меж­ду тем я го­во­рю впол­не ис­к­рен­не. В судь­бе лю­дей, фи­зи­чес­ки или ду­хов­но со­вер­шен­ных, есть что-то ро­ко­во­е – точ­но та­кой же рок на про­тя­же­нии всей ис­то­рии как буд­то нап­рав­лял не­вер­ные шаги ко­ро­лей. Го­раз­до бе­зо­пас­нее ни­чем не от­ли­чать­ся от дру­гих. В этом мире всег­да ос­та­ют­ся в ба­ры­ше глуп­цы и уро­ды. Они мо­гут си­деть спо­кой­но и смот­реть на борь­бу дру­гих. Им не дано уз­нать тор­жес­т­во по­бед, но зато они из­бав­ле­ны от го­ре­чи по­ра­же­ний. Они жи­вут так, как сле­до­ва­ло бы жить всем нам, – без вся­ких тре­вол­не­ний, без­мя­теж­но, ко все­му рав­но­душ­ны­е. Они ни­ко­го не гу­бят и сами не гиб­нут от вра­жес­кой ру­ки… Ты зна­тен и бо­гат, Гар­ри, у меня есть ин­тел­лект и та­лан­т, как бы он ни был мал, у До­ри­ана Гре­я – его кра­со­та. И за все эти дары бо­гов мы рас­п­ла­тим­ся ког­да-нибудь, зап­ла­тим тяж­ки­ми ст­ра­да­ни­ями.
– Дориана Гре­я? Ага, зна­чит, вот как его зо­вут? – сп­ро­сил лорд Ген­ри, под­хо­дя к Хол­лу­ор­ду.
– Да. Я не хо­тел на­зы­вать его имя…
– Но по­че­му же?
– Как тебе объяс­нить… Ког­да я очень люб­лю ко­го-нибудь, я ни­ког­да ни­ко­му не на­зы­ваю его име­ни. Это все рав­но что от­дать дру­гим ка­ку­ю-то час­ти­цу до­ро­го­го тебе че­ло­ве­ка. И зна­ешь – я стал ск­ры­тен, мне нра­вит­ся иметь от лю­дей тай­ны. Это, по­жа­луй, един­с­т­вен­но­е, что мо­жет сде­лать для нас сов­ре­мен­ную жиз­нь ув­ле­ка­тель­ной и за­га­доч­ной. Са­мая обык­но­вен­ная без­де­ли­ца при­об­ре­та­ет уди­ви­тель­ный ин­те­рес, как толь­ко на­чи­на­ешь ск­ры­вать ее от лю­дей. Уез­жая из Лон­до­на, я те­перь ни­ког­да не го­во­рю сво­им род­с­т­вен­ни­кам, куда еду. Ска­жи я им – и все удо­воль­с­т­вие про­па­дет. Это смеш­ная при­хоть, сог­ла­сен, но она ка­ким-то об­ра­зом вно­сит в мою жиз­нь из­ряд­ную долю ро­ман­ти­ки. Ты, ко­неч­но, ска­жешь, что это ужас­но глу­по?
– Нисколько, – воз­ра­зил лорд Ген­ри. – Нис­коль­ко, до­ро­гой Бэ­зил! Ты за­бы­ва­ешь, что я че­ло­век же­на­тый, а в том и сос­то­ит един­с­т­вен­ная пре­лес­ть бра­ка, что обе­им сто­ро­нам не­из­беж­но при­хо­дит­ся изощ­рять­ся во лжи. Я ни­ког­да не зна­ю, где моя же­на, и моя жена не зна­ет, чем за­нят я. При вс­т­ре­чах, – а мы с ней иног­да вс­т­ре­ча­ем­ся, ког­да вмес­те обе­да­ем в гос­тях или бы­ва­ем с ви­зи­том у гер­цо­га, – мы с са­мым серьез­ным ви­дом рас­с­ка­зы­ва­ем друг дру­гу вся­кие не­бы­ли­цы. Жена де­ла­ет это го­раз­до луч­ше, чем я. Она ни­ког­да не за­пу­та­ет­ся, а со мной это бы­ва­ет пос­то­ян­но. Вп­ро­чем, если ей слу­ча­ет­ся меня ули­чить, она не сер­дит­ся и не ус­т­ра­ива­ет сцен. Иной раз мне это даже до­сад­но. Но она толь­ко под­шу­чи­ва­ет надо мной.
– Терпеть не мо­гу, ког­да ты в та­ком тоне го­во­ришь о сво­ей се­мей­ной жиз­ни, Гар­ри, – ска­зал Бэ­зил Хол­лу­ор­д, под­хо­дя к две­ри в сад. – Я уве­рен, что на са­мом деле ты прек­рас­ный муж, но сты­дишь­ся сво­ей доб­ро­де­те­ли. Уди­ви­тель­ный ты че­ло­век! Ни­ког­да не го­во­ришь ни­че­го нрав­с­т­вен­но­го – и ни­ког­да не де­ла­ешь ни­че­го без­н­рав­с­т­вен­но­го. Твой ци­низ­м – толь­ко по­за.
– Знаю, что быть ес­тес­т­вен­ным – это по­за, и са­мая не­на­вис­т­ная лю­дям по­за! – вос­к­лик­нул лорд Ген­ри со сме­хом.
Мо­ло­дые люди выш­ли в сад и усе­лись на бам­бу­ко­вой скамье в тени вы­со­ко­го лав­ро­во­го кус­та. Сол­неч­ные зай­чи­ки сколь­зи­ли по его блес­тя­щим, слов­но ла­ки­ро­ван­ным лис­тьям. В тра­ве ти­хонь­ко по­ка­чи­ва­лись бе­лые мар­га­рит­ки.
Не­ко­то­рое вре­мя хо­зя­ин и гос­ть си­де­ли мол­ча. По­том лорд Ген­ри пос­мот­рел на ча­сы.
– Ну, к со­жа­ле­ни­ю, мне по­ра, Бэ­зил, – ска­зал он. – Но рань­ше, чем я уй­ду, ты дол­жен от­ве­тить мне на воп­рос, ко­то­рый я за­дал те­бе.
– Какой воп­рос? – сп­ро­сил ху­дож­ник, не под­ни­мая глаз.
– Ты от­лич­но зна­ешь ка­кой.
– Нет, Гар­ри, не зна­ю.
– Хорошо, я тебе на­пом­ню. Объяс­ни, по­жа­луй­с­та, по­че­му ты ре­шил не по­сы­лать на выс­тав­ку пор­т­рет До­ри­ана Гре­я. Я хочу знать прав­ду.
– Я и ска­зал тебе прав­ду.
– Нет. Ты ска­зал, что в этом пор­т­ре­те слиш­ком мно­го тебя са­мо­го. Но ведь это же ре­бя­чес­т­во!
– Пойми, Гар­ри, – Хол­лу­орд пос­мот­рел в гла­за лор­ду Ген­ри. – Вся­кий пор­т­рет, на­пи­сан­ный с лю­бовью, – это, в сущ­нос­ти, пор­т­рет са­мо­го ху­дож­ни­ка, а не то­го, кто ему по­зи­ро­вал. Не его, а са­мо­го себя рас­к­ры­ва­ет на по­лот­не ху­дож­ник. И я бо­юсь, что пор­т­рет вы­даст тай­ну моей ду­ши. По­то­му и не хочу его выс­тав­лять.
Лорд Ген­ри рас­хо­хо­тал­ся.
– И что же это за тай­на? – сп­ро­сил он.
– Так и быть, рас­с­ка­жу те­бе, – на­чал Хол­лу­орд как-то сму­щен­но.
– Ну-с? Я сго­раю от не­тер­пе­ни­я, Бэ­зил, – нас­та­ивал лорд Ген­ри, пог­ля­ды­вая на не­го.
– Да го­во­рить-то тут поч­ти не­че­го, Гар­ри… И вряд ли ты меня пой­мешь. По­жа­луй, даже не по­ве­ришь.
Лорд Ген­ри толь­ко ус­мех­нул­ся в от­вет и, нак­ло­нясь, сор­вал в тра­ве ро­зо­вую мар­га­рит­ку.
– Я со­вер­шен­но уве­рен, что пой­му, – отоз­вал­ся он, вни­ма­тель­но раз­г­ля­ды­вая зо­ло­тис­тый, с бе­лой опуш­кой, пес­тик цвет­ка. – А по­ве­рить я спо­со­бен во что угод­но, и тем охот­не­е, чем оно не­ве­ро­ят­не­е.
На­ле­тев­ший ве­те­рок ст­рях­нул нес­коль­ко цвет­ков с де­ревьев; тя­же­лые кис­ти си­ре­ни, слов­но сот­кан­ные из звез­до­чек, мед­лен­но за­ка­ча­лись в раз­не­жен­ной зно­ем сон­ной ти­ши­не. У сте­ны тре­щал куз­не­чик. Длин­ной го­лу­бой нитью на проз­рач­ных ко­рич­не­вых кры­лыш­ках про­мель­к­ну­ла в воз­ду­хе ст­ре­ко­за… Лор­ду Ген­ри ка­за­лось, что он слы­шит, как сту­чит сер­д­це в гру­ди Бэ­зи­ла, и он пы­тал­ся уга­дать, что бу­дет даль­ше.
– Ну, так вот… – за­го­во­рил ху­дож­ник, нем­но­го по­мол­чав. – Ме­ся­ца два на­зад мне приш­лось быть на ра­уте у леди Брэн­дон. Ведь нам, бед­ным ху­дож­ни­кам, сле­ду­ет вре­мя от вре­ме­ни по­яв­лять­ся в об­щес­т­ве, хотя бы для то­го, что­бы по­ка­зать лю­дям, что мы не ди­ка­ри. Пом­ню твои сло­ва, что во фра­ке и бе­лом гал­с­ту­ке кто угод­но, даже бир­же­вой мак­лер, мо­жет сой­ти за ци­ви­ли­зо­ван­но­го че­ло­ве­ка.
В гос­ти­ной леди Брэн­дон я ми­нут де­сять бе­се­до­вал с раз­ря­жен­ны­ми в пух и прах знат­ны­ми вдо­ва­ми и с нуд­ны­ми ака­де­ми­ка­ми, как вд­руг по­чув­с­т­во­вал на себе чей-то вз­г­ляд. Я ог­ля­нул­ся и тут-то в пер­вый раз уви­дел До­ри­ана Гре­я. Гла­за наши вс­т­ре­ти­лись, и я по­чув­с­т­во­вал, что блед­не­ю. Меня ох­ва­тил ка­кой-то ин­с­тин­к­тив­ный ст­рах, и я по­нял: пе­ре­до мной че­ло­век нас­толь­ко оба­ятель­ный, что, если я под­дам­ся его оба­яни­ю, он пог­ло­тит меня все­го, мою душу и даже мое ис­кус­с­т­во. А я не хо­тел ни­ка­ких пос­то­рон­них вли­яний в моей жиз­ни. Ты зна­ешь, Гар­ри, ка­кой у меня не­за­ви­си­мый ха­рак­тер. Я всег­да был сам себе хо­зя­ин… во вся­ком слу­ча­е, до вс­т­ре­чи с До­ри­аном Гре­ем. Ну, а тут… не зна­ю, как и объяс­нить те­бе… Внут­рен­ний го­лос го­во­рил мне, что я на­ка­ну­не ст­раш­но­го пе­ре­ло­ма в жиз­ни. Я смут­но пред­чув­с­т­во­вал, что судь­ба го­то­вит мне не­обы­чай­ные ра­дос­ти и столь же изощ­рен­ные му­че­ни­я. Мне ста­ло жут­ко, и я уже шаг­нул было к две­ри, ре­шив уй­ти. Сде­лал я это поч­ти бес­соз­на­тель­но, из ка­кой-то тру­сос­ти. Ко­неч­но, по­пыт­ка сбе­жать не де­ла­ет мне чес­ти. По со­вес­ти го­во­ря…
– Совесть и тру­сос­ть, в сущ­нос­ти, одно и то же, Бэ­зил. «Совесть» – офи­ци­аль­ное наз­ва­ние тру­сос­ти, вот и все.
– Не верю я это­му, Гар­ри, да и ты, мне ду­ма­ет­ся, не ве­ришь… Сло­вом, не зна­ю, из ка­ких по­буж­де­ний, – быть мо­жет, из гор­дос­ти, так как я очень гор­д, – я стал про­би­рать­ся к вы­хо­ду. Од­на­ко у две­ри ме­ня, ко­неч­но, пе­рех­ва­ти­ла леди Брэн­дон. «Уж не на­ме­ре­ны ли вы сбе­жать так ра­но, мис­тер Хол­лу­ор­д?» – зак­ри­ча­ла она. Зна­ешь, ка­кой у нее прон­зи­тель­ный го­лос!
– Еще бы! Она – нас­то­ящий пав­лин, толь­ко без его кра­со­ты, – под­х­ва­тил лорд Ген­ри, раз­ры­вая мар­га­рит­ку длин­ны­ми нер­в­ны­ми паль­ца­ми.

– Мне не уда­лось от нее от­де­лать­ся. Она пред­с­та­ви­ла меня вы­со­чай­шим осо­бам, по­том раз­ным са­нов­ни­кам в звез­дах и ор­де­нах Под­вяз­ки и ка­ким-то ста­рым да­мам в ог­ром­ных ди­аде­мах и с крюч­ко­ва­ты­ми но­са­ми. Всем она ре­ко­мен­до­ва­ла меня как сво­его луч­ше­го дру­га, хотя ви­де­ла меня вто­рой раз в жиз­ни. Вид­но, она заб­ра­ла себе в го­ло­ву вк­лю­чить меня в свою кол­лек­цию зна­ме­ни­тос­тей. Ка­жет­ся, в ту пору ка­ка­я-то из моих кар­тин име­ла боль­шой ус­пех, – во вся­ком слу­ча­е, о ней бол­та­ли в гро­шо­вых га­зе­тах, а в наше вре­мя это па­тент на бес­с­мер­ти­е.
И вд­руг я очу­тил­ся ли­цом к лицу с тем са­мым юно­шей, ко­то­рый с пер­во­го вз­г­ля­да выз­вал в моей душе столь ст­ран­ное вол­не­ни­е. Он сто­ял так близ­ко, что мы поч­ти стол­к­ну­лись. Гла­за наши вс­т­ре­ти­лись сно­ва. Тут я без­рас­суд­но поп­ро­сил леди Брэн­дон поз­на­ко­мить нас. Вп­ро­чем, это, по­жа­луй, было не та­кое уж без­рас­суд­с­т­во: все рав­но, если бы нас и не поз­на­ко­ми­ли, мы не­из­беж­но за­го­во­ри­ли бы друг с дру­гом. Я в этом уве­рен. Это же са­мое ска­зал мне по­том До­ри­ан. И он тоже сра­зу по­чув­с­т­во­вал, что нас свел не слу­чай, а судь­ба.
– И что же леди Брэн­дон ска­за­ла тебе об этом оча­ро­ва­тель­ном юно­ше? – сп­ро­сил лорд Ген­ри. – Я ведь знаю ее ма­не­ру да­вать бег­лую ха­рак­те­рис­ти­ку каж­до­му гос­тю. Пом­ню, как она раз под­ве­ла меня к ка­ко­му-то гроз­но­му крас­но­ли­це­му стар­цу, уве­шан­но­му ор­де­на­ми и лен­та­ми, а по до­ро­ге тра­ги­чес­ким ше­по­том – его, на­вер­но­е, слы­ша­ли все в гос­ти­ной – со­об­ща­ла мне на ухо са­мые оше­ло­ми­тель­ные под­роб­нос­ти его би­ог­ра­фи­и. Я прос­то-напросто сбе­жал от нее. Я люб­лю сам, без чу­жой по­мо­щи, раз­би­рать­ся в лю­дях. А леди Брэн­дон опи­сы­ва­ет сво­их гос­тей точь-в-точь как оцен­щик на аук­ци­оне – про­да­ющи­еся с мо­лот­ка ве­щи: она либо рас­с­ка­зы­ва­ет о них са­мое сок­ро­вен­но­е, либо со­об­ща­ет вам все, кро­ме то­го, что вы хо­те­ли бы уз­нать.
– Бедная леди Брэн­дон! Ты слиш­ком уж ст­рог к ней, Гар­ри, – рас­се­ян­но за­ме­тил Хол­лу­ор­д.
– Дорогой мой, она ст­ре­ми­лась соз­дать у себя «салон», но по­лу­чил­ся поп­рос­ту рес­то­ран. А ты хо­чешь, что­бы я ею вос­хи­щал­ся? Ну, бог с ней, ска­жи-ка мне луч­ше, как она отоз­ва­лась о До­ри­ане Гре­е?
– Пробормотала что-то та­кое вро­де: «Прелестный маль­чик… мы с его бед­ной ма­терью были не­раз­луч­ны… За­бы­ла, чем он за­ни­ма­ет­ся… Бо­юсь, что ни­чем… Ах да, иг­ра­ет на ро­яле… Или на ск­рип­ке, до­ро­гой мис­тер Грей?» Оба мы не мог­ли удер­жать­ся от сме­ха, и это нас как-то сра­зу сб­ли­зи­ло.
– Недурно, если друж­ба на­чи­на­ет­ся сме­хом, и луч­ше все­го, если она им же кон­ча­ет­ся, – за­ме­тил лорд Ген­ри, сры­вая еще одну мар­га­рит­ку.
Хол­лу­орд по­ка­чал го­ло­вой.
– Ты не зна­ешь, что та­кое нас­то­ящая друж­ба, Гар­ри, – ска­зал он ти­хо. – Да и враж­да нас­то­ящая тебе тоже нез­на­ко­ма. Ты лю­бишь всех, а лю­бить всех – зна­чит не лю­бить ни­ко­го. Тебе все оди­на­ко­во без­раз­лич­ны.
– Как ты нес­п­ра­вед­лив ко мне! – вос­к­лик­нул лорд Ген­ри. Сд­ви­нув шля­пу на за­ты­лок, он смот­рел на об­лач­ка, проп­лы­вав­шие в би­рю­зо­вой глу­би­не лет­не­го неба и по­хо­жие на рас­т­ре­пан­ные мот­ки блес­тя­ще­го бе­ло­го шел­ка. – Да, да, воз­му­ти­тель­но нес­п­ра­вед­лив! Я да­ле­ко не оди­на­ко­во от­но­шусь к лю­дям. В близ­кие друзья вы­би­раю себе лю­дей кра­си­вых, в при­яте­ли – лю­дей с хо­ро­шей ре­пу­та­ци­ей, вра­гов за­во­жу толь­ко ум­ных. Тща­тель­нее все­го сле­ду­ет вы­би­рать вра­гов. Сре­ди моих нед­ру­гов нет ни еди­но­го глуп­ца. Все они – люди мыс­ля­щи­е, дос­та­точ­но ин­тел­ли­ген­т­ны­е, и по­то­му уме­ют меня це­нить. Ты ска­жешь, что мой вы­бор объяс­ня­ет­ся тщес­ла­ви­ем? Что ж, по­жа­луй, это вер­но.
– И я так ду­ма­ю, Гар­ри. Меж­ду про­чим, сог­лас­но тво­ей схе­ме я тебе не друг, а прос­то при­ятель?
– Дорогой мой Бэ­зил, ты для меня го­раз­до боль­ше, чем «просто при­ятель».
– И го­раз­до мень­ше, чем друг? Зна­чит, что-то вро­де бра­та, не так ли?
– Ну нет! К братьям сво­им я не пи­таю неж­ных чув­с­т­в. Мой стар­ший брат ни­как не хо­чет уме­реть, а млад­шие толь­ко это и де­ла­ют.
– Гарри! – ос­та­но­вил его Хол­лу­ор­д, нах­му­рив бро­ви.
– Дружище, это же го­во­рит­ся не сов­сем всерьез. Но, приз­на­юсь, я дей­с­т­ви­тель­но не тер­п­лю свою род­ню. Это по­то­му, дол­ж­но быть, что мы не вы­но­сим лю­дей с теми же не­дос­тат­ка­ми, что у нас. Я глу­бо­ко со­чув­с­т­вую ан­г­лий­с­ким де­мок­ра­там, ко­то­рые воз­му­ща­ют­ся так на­зы­ва­емы­ми по­ро­ка­ми выс­ших клас­сов. Люди низ­ше­го клас­са ин­с­тин­к­тив­но по­ни­ма­ют, что пьян­с­т­во, глу­пос­ть и без­н­рав­с­т­вен­нос­ть дол­ж­ны быть их при­ви­ле­ги­ями, и если кто-либо из нас ст­ра­да­ет эти­ми по­ро­ка­ми, он тем са­мым как бы узур­пи­ру­ет их пра­ва. Ког­да бед­ня­га Са­усу­орк вз­ду­мал раз­вес­тись с же­ной, не­го­до­ва­ние масс было пря­мо-таки ве­ли­ко­леп­но. Меж­ду тем я не по­ру­чусь за то, что хотя бы де­сять про­цен­тов про­ле­та­ри­ев ве­дет доб­ро­де­тель­ный об­раз жиз­ни.
– Во всем, что ты тут на­го­во­рил, нет ни еди­но­го сло­ва, с ко­то­рым мож­но сог­ла­сить­ся, Гар­ри! И ты, ко­неч­но, сам в это не ве­ришь.
Лорд Ген­ри пог­ла­дил каш­та­но­вую бо­род­ку, пох­ло­пал сво­ей чер­ной трос­тью с кис­точ­кой по нос­ку ла­ки­ро­ван­но­го бо­тин­ка.
– Какой ты ис­тый ан­г­ли­ча­нин, Бэ­зил! Вот уже вто­рой раз я слы­шу от тебя это за­ме­ча­ни­е. Поп­ро­буй выс­ка­зать ка­ку­ю-нибудь мыс­ль ти­пич­но­му ан­г­ли­ча­ни­ну, – а это боль­шая не­ос­то­рож­нос­ть! – так он и не по­ду­ма­ет ра­зоб­рать­ся, вер­ная это мыс­ль или не­вер­на­я. Его ин­те­ре­су­ет толь­ко од­но: убеж­ден ли ты сам в том, что го­во­ришь. А меж­ду тем важ­на иде­я, не­за­ви­си­мо от то­го, ис­к­рен­не ли ве­рит в нее тот, кто ее выс­ка­зы­ва­ет. Иде­я, по­жа­луй, име­ет тем боль­шую са­мос­то­ятель­ную цен­нос­ть, чем ме­нее ве­рит в нее тот, от кого она ис­хо­дит, ибо она тог­да не от­ра­жа­ет его же­ла­ний, нужд и пред­рас­суд­ков… Вп­ро­чем, я не со­би­ра­юсь об­суж­дать с то­бой по­ли­ти­чес­ки­е, со­ци­оло­ги­чес­кие или ме­та­фи­зи­чес­кие воп­ро­сы. Люди меня ин­те­ре­су­ют боль­ше, чем их прин­ци­пы, а ин­те­рес­нее все­го люди без прин­ци­пов. По­го­во­рим о До­ри­ане Гре­е. Час­то вы вс­т­ре­ча­етесь?
– Каждый день. Я чув­с­т­во­вал бы себя нес­час­т­ным, если бы не ви­дел­ся с ним ежед­нев­но. Я без него жить не мо­гу.
– Вот чу­де­са! А я-то ду­мал, что ты всю жиз­нь бу­дешь лю­бить толь­ко свое ис­кус­с­т­во.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Предисловие.
Глава I.
Глава II.
Глава III.
Глава IV
Глава V.
Глава VI.
Глава VII.
Глава VIII.
Глава IX.
Глава X.
Глава XI.
Глава XII.
Глава XIII.
Глава XIV.
Глава XV.
Глава XVI.
Глава XVII.
Глава XVIII.
Глава XIX.
Глава XX.
Штрихкод:   9785000611210
Аудитория:   16 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   294 г
Размеры:   216x 145x 14 мм
Тираж:   4 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Цветные
Художник-иллюстратор:   Гавин Павел
Переводчик:   Абкина Мария
Отзывы Рид.ру — Портрет Дориана Грея
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
26.09.2015 01:30
"Портрет Дориана Грея" - замечательный роман из серии "Школьная библиотека" издательства "Искатель". Её автором является ирландский философ, эстет, писатель, поэт, один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд (1854 - 1900). Это единственный роман автора. Я, читая его, получила огромное удовольствие. Тех, кого пугает "многостраничность" могу заверить, что роман не так уж огромен. Скорее, наоборот. А тем, кто считает классику скучной, скажу, что этот роман увлекателен и читается легко. Лично мне было сложно от него оторваться. Сюжет довольно простой. Юный и пока ещё прекрасный душой и телом Дориан Грей позирует для своего друга художника Бэзила Холлуорда. Портрет, который он напишет и приподнесет Дориану в подарок окажется настолько хорош, что тот опрометчиво выскажет пожелание о том, чтобы с годами красота покидала не его самого, а портрет. Случайно брошенная фраза определит дальнейшую жизнь главного героя. Хотя не менее важную роль сыграет и возрастающее влияние его друга лорда Генри, саркастичного гедониста, презирающего традиционные викторианские ценности, с которым он случайно знакомится и почти сразу попадает под влияние его порочных идей. Поддавшись дурному влиянию Генри, Дориан становится всё более порочным и развратным, что отражается на портрете, но при этом остаётся молодым и красивым внешне.
Читая книгу, я невольно задавала себе вопросы: "Много ли общего у самого автора и его героя?, "Был ли похож Дориан Грей на Альфреда Дугласа, знакомство с которым имело фатальное значение в жизни писателя или главный герой - отражение самого Уальда?" Одно мне было ясно - славившийся умением красиво излагать свои мысли писатель наделил этим своего героя. Роман интересен. Он наполнен остроумными суждениями, иногда спорными, иногда даже дерзкими. Много места здесь уделено размышлениям героев о красоте, любви и искусстве. На протяжении всего повествования герой восхищается красотой, но за неувядающую молодость ему пришлось заплатить высокую цену.
Роман впервые был напечатан в июле 1890 года в ежемесячном журнале "Липпинкотта", а позднее издан отдельной книгой в апреле 1891 года. Роман был дополнен особым предисловием, ставшим манифестом эстетизма, а также шестью новыми главами. Некоторые главы были полностью переработаны.
Публикация романа вызвала в обществе скандал. Критики осудили его как аморальное произведение. Но, если присмотреться, то более впечатляющего романа, посвященного моральным ценностям, не найти во всей мировой литературе. Дориан Грей – это маска, которую каждый может примерить на себя. К ней прилагается портрет, в котором каждый увидит свою душу, примерив маску Дориана Грея. Ведь кроме курения опиума, ни один из пороков главного героя в романе не упоминается. Самое порочное в нём – это страсть к новым ощущениям. "Каждый человек видит в Дориане Грее свои собственные грехи. А в чём состоят грехи Дориана Грея, не знает никто. Тот, кто находит их, привносит их сам. Искусство – зеркало, отражающее того, кто в него смотрится", - так сам Оскар Уайльд даёт нам ключ в предисловии романа. Намного интереснее персонаж лорда Генри. Он видится "воплощением всех грехов, которые у вас не хватает смелости совершить", являясь при этом тем, кто "никогда не говорит ничего нравственного и никогда не делает ничего безнравственного". Есть что-то инфернальное в герое, для которого "истинное наслаждение" "проверять силу своего влияния на другого человека". Лорд Генри – это Мефистофель Гёте, Мельмот Метьюрина, Воланд Булгакова. Его поведение в обществе описано в книге так, как современники описывают самого Оскара Уайльда. Роман полон мыслей и парадоксов, не нагруженных авторской оценкой, дающих только чистую, кристаллизованную пищу для размышлений. Рекомендуется к прочтению каждому мыслящему человеку минимум трижды в жизни: в юности, в молодости и в зрелости. Так же, как и в конце XIX века, в наше время, когда люди всему знают цену, этот роман даёт представление о подлинной ценности. В настоящее время "Портрет Дориана Грея" - один из самых известных романов мировой литературы. Надеюсь, что этот роман доставит удовольствие всем тем, кто решит его прочесть. Книга по качеству печати неплохая. Обложка твёрдая, целофанированная. Бумага офсетная. Формат стандартный. Иллюстрации цветные. Шрифт средний, легко читаемый. Рекомендована для детей старшего школьного возраста.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Портрет Дориана Грея» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить