Океанский патруль. В 2 т. Т.1. Аскольдовцы Океанский патруль. В 2 т. Т.1. Аскольдовцы Великая Отечественная война - на море! Здесь сражаются и против врага, и против беспощадно стихии. Здесь - труднее и опаснее, чем на суше... И важно помнить одно каждого из героев Северного флота помнят ждут на берегу. Это - \"Океанский патруль\". Первый роман Валентина Пикуля. Одна из лучших военных саг ХХ столетия! АСТ 978-5-17-026887-0
220 руб.
Russian
Каталог товаров

Океанский патруль. В 2 т. Т.1. Аскольдовцы

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Великая Отечественная война - на море! Здесь сражаются и против врага, и против беспощадно стихии. Здесь - труднее и опаснее, чем на суше... И важно помнить одно каждого из героев Северного флота помнят ждут на берегу. Это - "Океанский патруль". Первый роман Валентина Пикуля. Одна из лучших военных саг ХХ столетия!
Отрывок из книги «Океанский патруль. В 2 т. Т.1. Аскольдовцы»
лава первая Дорога на север
Промозглый осенний мрак нависал над скалистыми тундрами. Эшелон «14-бис» пересек Полярный круг и, осыпая искрами паровоза чахлые ветви придорожных берез, двинулся дальше – на север, на север…
В тесных озерных лощинах нудно посвистывал ветер; внизу, под высокой насыпью, тревожно поблескивала стылая болотная вода. Эшелон скрежетал тормозами на крутых уклонах, звонко лязгал тарелками буферов, хриплый гудок его растекался над тундрой – широко и протяжно.
Замыкая состав, в конце длинной цепи тряских теплушек тяжко мотался на поворотах единственный пассажирский вагон. В желтоватых потемках внутри вагона колебались угловатые тени багажных полок, а съежившиеся от холода люди походили на большие узлы, кое-как разбросанные повсюду.
В четвертом купе всю ночь не гас свет; плотные шторы на окне были опущены наглухо, и табачный дым висел под потолком голубыми пластами.
Лейтенант флота Артем Пеклеванный, подложив под голову мягкий парусиновый чемодан, зашнурованный по-корабельному, полудремал, полубодрствовал. Под резкими ударами ветра скрипел расшатанный оконный переплет, похрапывали горные инженеры, едущие в Хибины, плакал ребенок в соседнем купе.
Эшелон, набирая скорость, с лязгом и грохотом рвался на север – в сторону фронта, в сторону океана.
И лежа на жесткой вагонной полке, лейтенант думал о том, что его ждет впереди.
«Что?..»
Но почему-то каждый раз, когда он задавал себе этот вопрос, перед его глазами вставала карапасная палуба миноносца, щупальца обледенелых орудий, неустанно следящие за горизонтом, а в ушах росло и ширилось тонкое пение корабельных турбин. Пеклеванный уже видел себя на мостике корабля, бороздящего в глухую полярную ночь морскую пустыню, что пронизана тревогой и ветром. Тревогой и ветром…
А пока – нет ничего: вместо палубы миноносца – мерно вздрагивающая полка вагона, вместо грохота залпов – дробные перестуки колес.
Пеклеванный еще не воевал. Перед самой войной окончил военно-морское училище и с тех пор служил на кораблях Тихоокеанского флота. Когда началась война с Германией, лейтенант подавал рапорт за рапортом с просьбой перевести его на действующий флот. На любой – только бы воевать! Но в те дни гитлеровцы уже подходили к Сталинграду, и широкотрубные серо-голубые японские крейсеры типа «Микадо» начали появляться вблизи советской морской границы. И лишь когда была разгромлена армия Паулюса, а горизонт Тихого океана сразу после этого очистился от дымных японских иероглифов, командование уважило просьбу лейтенанта: он получил назначение на Северный флот.
И вот – едет…
– Кан-да-лакша! – пропел в конце коридора чей-то голос. – Поезд простоит две минуты… На станции есть кипяток…
Кипяток! Это слово в те дни произносилось почти с благоговением. Каждый, кто странствовал в теплушках, помнит эти военные этапы, когда глаза искали сначала не название станции, а выразительную надпись, накарябанную на доске паровозным углем: «Кипяток».
Лейтенант встал. Он был невысок ростом, но зато широк в плечах. Острые загорелые скулы выступали на его лице, выбритом по флотской манере до блеска. Он толкнул клинкет двери в сторону и, мягко ступая, вышел в коридор. Повсюду лежали и сидели солдаты резервной Полярной дивизии.
Переступая через спящих, Артем добрался до конца вагона и распахнул дверь. Уши сразу заломило от гула железа, ходившего под ногами, свежо пахнуло запахами осенней тундры. Ухватившись за поручни, лейтенант перевесился наружу, пытаясь разглядеть в темноте приближающуюся Кандалакшу. Но кругом – ни единого огонька, ни единого домика; семафоры светили тускло.
Война…
Неожиданно разъехались на стрелках рельсы, во тьме печально протрубил рожок, и поезд ворвался на станцию. Мимо поплыли изогнутые шеи водоналивных колонок, смутно забелели вокзальные пакгаузы. Какие-то люди, крича, бежали за вагоном, подбрасывая на спине уродливую поклажу.
Быстрым шагом прошел на посадку матросский отряд. Не проронив ни слова, матросы шли плотно сомкнутым строем – под твердым шагом гудела платформа. Перед глазами Артема мелькнули взвихренные ленты бескозырок, матовым глянцем блеснуло оружие, и матросы исчезли во тьме, внеся в вокзальную суматоху спокойствие и какую-то настороженность.
Война торопила людей. Не прошло и минуты, как ударил гонг, издалека донесся свисток, и перегруженный состав, лязгая буферами, отшатнулся назад, точно пробуя силы. И в тот же момент дверь тамбура содрогнулась под ударами кулаков:
– Эй! Плацкартный! Открывай!..
Лейтенант рванул дверь, и сразу же несколько рук поставили на площадку женщину среднего роста, закутанную в белый шерстяной платок. Потом, уже на ходу поезда, в тамбур кинули тяжелый бумажный сверток. Артем подхватил его на лету, а новая пассажирка звонко крикнула в сторону уплывающего вокзала:
– Вы – хорошие парни! Желаю вам удачи на промысле!..
С перрона ей что-то ответили, и женщина, рассмеявшись, повернулась к Пеклеванному.
– Спасибо вам, – сказала она, принимая от него сверток.
Проводник близоруко осмотрел билеты и, погасив фонарь, буркнул:
– Четвертое купе налево… Спать негде, придется сидеть…
– Я могу уступить вам нижнюю полку, – предложил Пеклеванный.
– А вы?
– Я только что проснулся, – услужливо слукавил лейтенант.
Еще раз поблагодарив, женщина прошла в вагон…
Отставший от состава матрос с громадным чайником в руках бежал по шпалам, высоко подпрыгивая на рельсовых стыках. «Не догонит», – тревожно подумал Артем, но тот вдруг оказался совсем рядом с тамбуром.
– Ну, ну! Нажми! – крикнул лейтенант.
Матрос рванулся вперед и теперь бежал, держась за подножку.
– Бросай чайник!.. Давай руку!..
Тяжело и хрипло дыша, матрос ответил:
– Мне другой вагон надо. Братва чаю ждет!..
И, забрав в зубы ленты бескозырки, рванулся дальше. Артем неотрывно следил за ним, пока тот не догнал свою теплушку. Там у него приняли чайник (лейтенанта рассмешило, что сначала – чайник), потом в бушлат матроса вцепилось сразу несколько дружеских рук, он повис в воздухе и, болтнув ногами, исчез в вагоне.
* * *
Ранним утром эшелон подошел к озеру Имандра – озеро тянулось слева целую сотню верст, то исчезая вдали, то вновь приближаясь к самой железнодорожной насыпи. А справа, покрытые искрометными шапками снегов, величаво поднимались к небесам Хибины. Здесь эшелон двигался медленно, подолгу стоял на полустанках, уступая дорогу идущим на юг товарным составам. Встречные поезда обдавали воинский эшелон паром и грохотом, волоча за собой тяжелые платформы, груженные кировскими апатитами.
На одной из таких стоянок Пеклеванный долго бродил по перрону, потом купил стакан вялой прозрачной морошки и вернулся в купе. Было еще рано, но женщина уже проснулась и, сидя на нижней полке, пыталась заново упаковать свой разлохмаченный пакет.
Кивнув на столик, где дымился стакан чаю, она сказала:
– Попробуйте. Наверное, еще не остыл.
– Спасибо. Могу предложить морошку.
– Нет. Благодарю. Осенняя ягода – на любителя…
Артем принялся завтракать, поглядывая в окно, где солдаты эшелона облепили ближайшие сопки, собирая в котелки бруснику. Шипение Имандры и гудение ветра, дующего с хибинских отрогов, едва слышались в купе.
Женщина старательно возилась с пакетом. Желая завязать разговор и не зная с чего начать, Артем заметил:
– Небольшой же у вас багаж в дорогу. Просто позавидуешь.
– А я не люблю таскаться с вещами, – ответила спутница, как показалось Артему, даже сердито. – Здесь только книги… Послушайте, лейтенант, – спросила она, – может, у вас найдется бечевка?
Бечевка у лейтенанта нашлась, и он сам взялся помочь женщине.
– Мы, моряки, – похвастал Артем, – мы это умеем лучше женщин. И узлы, которые мы вяжем, загадочны, как людские судьбы…
– Не хвалитесь, пожалуйста, – улыбнулась женщина, – я морские узлы вяжу ничуть не хуже вашего. У меня муж – моряк…
Пеклеванный взялся за дело обстоятельно. Он распутал пакет от бумаги и увидел, что в нем лежит несколько экземпляров одной и той же книги.
– «Промысловая разведка в Баренцевом море в условиях военного времени», – прочитал Артем вслух и почти восхищенно добавил: – Война длится всего два года, а кое-кто, оказывается, уже приобрел опыт ловли рыбы в военных условиях…
– Кое-кто, – снова улыбнулась женщина, закуривая папиросу.
– А вы случайно не библиотекарь? – спросил Артем.
Спутница, немного помедлив, вскинула на Артема серые глаза, не сразу ответила:
– Нет. Я как раз автор этой книги. Прошу только не счесть это признание за нескромность. Это уж как бы в порядке знакомства…
– Вы? – недоверчиво спросил Артем. – Странно…
– Ну да. А что же тут странного? Я работаю в Опытном институте рыбного хозяйства, – почти официально ответила она.
– Тогда позвольте взглянуть, – робко попросил лейтенант.
– Пожалуйста, только дарить не буду. Это вам совсем неинтересно…
Повернув к себе серую невзрачную обложку, Пеклеванный сначала прочитал имя автора: «Кандидат биологических наук И. Рябинина». С любопытством перелистав несколько страниц, он хмыкнул.
В книге было много карт, чертежей, фотографий рыбных косяков, над которыми кружились птицы.
Артем невольно удивился: ведь это же чисто мужская работа, требующая от человека морских навыков, упорства, смелости. Он внимательно взглянул на спутницу и мысленно попытался увидеть ее в грубой штормовой одежде на скользкой обледенелой палубе траулера, но не смог. Как-то упорно не умещалось в сознании – эта женщина и ее профессия.
– Вы знаете, – сказал лейтенант, машинально взглянув на цену книги и покраснев при этом, – как-то даже не верится… Вы, женщина, и – вдруг… Извините, но о чем хоть говорится в этой книге? Что изменилось в промысловой разведке? Ведь рыбе-то все равно – воюют люди или нет?
– Рыбе-то все равно, это справедливо, а вот рыбакам-то нашим далеко не все равно. И сколько траулеров с нашими парнями уже нашло себе могилу на старых довоенных банках…
– Занятно! Может, расскажете подробнее?
– Это слишком долго рассказывать.
– Да ведь и времени-то у нас много. А мне послушать вас будет очень интересно…
– Ну, что ж… Есть такой траулер «Аскольд», – задумчиво начала Рябинина. – Еще в сороковом году он обнаружил большую рыбную банку. Война же заставила искать рыбу там, куда раньше траулеры совсем не заходили. Сам капитан «Аскольда» не раз говорил мне…
В дверь постучали. «Да, да!» – и в купе вошла женщина; на плечах ее было накинуто старенькое выцветшее пальто, на ногах топорщились разбитые, заплатанные валенки. Большие горящие глаза, обведенные тушью усталости, резко выделялись на бледном лице. И было видно, что эта женщина совершила утомительный путь и этот путь еще не кончился: все впереди, впереди…
– Простите, – сказала она, – у вас, кажется, есть кипяток. Для дочери мне…
– Пожалуйста, пожалуйста! – спохватилась Рябинина. – У нас целый чайник.
– Сахар, – кратко предложил Пеклеванный. – Берите.
– Спасибо! Моя дочь капризничала ночью, мешала вам, наверное?
– Ничего, ничего…
Кипяток тонкой, перекрученной в винт струей бежал в большую кружку, на дне которой плавились куски сахара. Рябинина, с сочувствием посмотрев на незнакомку, продолжала:
– Ну, так вот… Капитан «Аскольда» не раз говорил мне, что еще до войны собирался закинуть трал в пустынном районе моря. И на том самом месте, которое пользовалось у рыбаков дурной славой, он вдруг снял небывалые «урожаи» рыбы. Жирной, нагулявшейся рыбы. Сначала это сочли просто за удачу, потом туда потянулись другие капитаны, и теперь эта рыбная банка так и называется: «Рябининская».
Кружка была уже наполнена кипятком, но соседка по купе не уходила.
– А я ведь знаю Рябинина, – тихо сказала она. – И траулер «Аскольд» знаю тоже… Где он сейчас?
– «Аскольд» сейчас в море, – неуверенно ответила Рябинина, – но он скоро вернется… А вы к кому?
– Я к мужу. Он на «Аскольде». Тралмейстером…
– Вы что-то путаете. Аскольдовский тралмейстер – Платов. Григорий Платов. А как фамилия вашего мужа? Может, он на другом траулере?
– Никонов, – чуть слышно ответила женщина.
Тревога и растерянность – вот что успел заметить Пеклеванный на лице Рябининой, когда она услышала эту фамилию – Никонов.
– Я из Ленинграда, – досказала женщина. – Вот… вырвалась из блокады, осталась жива… Еду к нему!
Рябинина посмотрела куда-то в пол, разглядывая, казалось, рваные валенки женщины.
– Знаете, – осторожно сказала она, – может, я и ошибаюсь. Вы, когда прибудем в Мурманск, обратитесь в управление Рыбного порта… Но я помню, хорошо помню, что такой тралмейстер Никонов когда-то плавал на «Аскольде»…
Когда Никонова ушла, Рябинина призналась:
– Я не хотела огорчать эту женщину, но мужа ее давно нет на «Аскольде»; он ушел добровольцем воевать на сушу. И где он сейчас – никто из аскольдовцев не знает…
Наступило тягостное молчание. Разговор долго не клеился. Казалось, что эта жена моряка, пришедшая за кипятком, принесла в купе незримую печать своей беды – так человек с улицы вносит в теплую комнату жгучее дыхание мороза. И только когда Артем напомнил: «А что же дальше?» – только тогда Рябинина заговорила снова, постепенно воодушевляясь:
– А рыба там есть! Вы понимаете, лейтенант, теплая ветвь Гольфстрима продвинулась к востоку на целую сотню миль, а вместе с нею продвинулись и косяки рыбной молоди. На море идет война; корабли и самолеты ежедневно сбрасывают в пучину тысячи тонн взрывчатых веществ. Вполне возможно, хотя это и не доказано, что рыба, пугаясь звуковых колебаний, уходит все дальше в поисках новых кормовых районов. А эту тишину и добротный планктон она найдет на северо-востоке… И я, – тихо, но уверенно сказала Рябинина, – я скоро, наверное, поведу экспедицию тоже на северо-восток…
Они разговорились. Море сблизило их и породнило. Артем узнал, что Ирина Павловна (так звали его спутницу) собирается в конце этой осени уйти в экспедицию; что возвращается она из Архангельска, где печатали ее книгу; спешит в Мурманск, где ее ждет сын Сережка и на днях должен вернуться с промысла муж.
– И когда же вы надеетесь уйти в экспедицию? – спросил Пеклеванный.
– Думаю, через месяц, через два. Надо еще найти и приготовить судно.
– Но ведь на море война… И ваша мирная наука бессильна против торпед и снарядов. Кто оградит вас в открытом море?
– Северный флот, – не задумываясь ответила она и улыбнулась. – Хотя бы вот вы!..
* * *
На одной станции в купе вошел английский летчик, сбитый в недавнем воздушном бою над тундрой. Сам он выбросился с парашютом из кабины горящей «аэрокобры» и упал в болото неподалеку от станции. Солдаты вытащили его из чарусной пади, и теперь он направлялся на свой аэродром.
Англичанин вошел в купе, волоча за собой тяжелый меховой комбинезон, облепленный зеленым болотным цветением. У летчика было приятное лицо с юношеским румянцем во всю щеку и жидкие светлые волосы, гладко зачесанные к затылку. Уши, наверное, были обморожены и шелушились.
Летчик внес в купе едкий запах авиационного бензина и горелой кожи комбинезона. Он и сам, очевидно, понял это и, вежливо склонив голову, обратился в сторону женщины:
– I am sorry to have disturbed you.
– That is all right, – ответила Рябинина.
Достав смятую пачку сигарет, на которой была изображена охота на тигра в джунглях, летчик повертел в пальцах сигарету, но так и не закурил. Плечи у него вдруг как-то опустились, и он устало закрыл лицо ладонью. Может быть, ему сейчас вспомнилась снежная пыль взлетной площадки, холодный штурвал разбитой «аэрокобры», свистящие языки пламени, рвущиеся из моторов.
И когда он отвел ладонь, то вместо моложавого лица беззаботного томми Пеклеванный увидел по-стариковски хмурое лицо с плотно стиснутыми губами.
Англичанин провел рукой по волосам и сказал глухим голосом:
– К дьяволу! Здесь могут летать одни русские. Поверьте – это не только мое мнение. Я хорошо знаю, что такое «люфтваффе», и меня уже два раза сбивали. Но это было над Ла-Маншем. Я счастливый – мне повезло и в третий раз. Здесь. Но зато и такой обстановки, как здесь, еще нигде я не встречал… Эти ночи без сна, эти снежные заряды, эти наглые фрицы, которые не сворачивают с курса даже тогда, когда идешь на них в лоб!.. Нет, здесь небо не по мне!..
Он отцепил от ремня плоскую флягу, обтянутую кожей, и ко всем запахам, принесенным летчиком в купе, примешался еще один – запах крепкого ямайского рома. Англичанин вытер губы и, устало махнув рукой, повторил, ни к кому не обращаясь:
– К дьяволу!..
Заметив, что офицер смотрит на него удивленно, летчик подсел к нему ближе и без всяких предисловий, с горячностью и откровением, не свойственными англичанину, заговорил. Он сказал, что немецким самолетам требуется всего три с половиной минуты для того, чтобы подняться с финского аэродрома в Луостари и долететь до Мурманска. Эти месяцы, проведенные им в Заполярье, окончательно измотали его: приходится держать себя в постоянном напряжении. Он летал в полярном небе вместе с русским асом Сгибневым… И, рассказав обо всем этом, летчик неожиданно пришел к мысли, что не понимает советских людей.
– Черт вас знает, – говорил он, опять открывая свою флягу, – где вы находите те выступы, что помогли вам так крепко вцепиться в эту землю!.. Да и стоит ли эта земля того, чтобы так за нее цепляться?.. Может быть, вы слышали про нашего писателя Дева Марлоу? В августе он пришел сюда с караваном транспортов. Так вот, он сказал такую вещь: «Если когда-нибудь придет мир, то пусть он скорее придет к людям Мурманска. Они заслужили его…»
Англичанин рванул комбинезон и закинул его на верхнюю полку.
– Я хочу, – почти выкрикнул он, – чтобы тот, кто не торопится с открытием второго фронта, хоть на один день сел в кабину «аэрокобры» и пролетел над Финмаркеном!.. Пусть он пролетит над Киркенесом, где огонь стоит стеною – плотнее, чем над Лондоном. Эта война – слишком рискованная игра, сэр!..
Артем сунул в рот короткую папиросу, машинально похлопал себя по карманам. Встал.
– Можете курить и здесь, – сказала Ирина Павловна.
– Нет, я решил прогуляться по вагону…
В тамбуре молодой матрос в тельняшке, с перекинутым через плечо куцым казенным полотенцем, торопливо досасывал махорочный окурок.
Дав офицеру прикурить, сказал весело:
– Мурманск уже скоро! – Он сказал это на местном наречии, делая ударение на втором слоге, и это решил запомнить Пеклеванный. – Мурмаши проедем, а там…
Вспомнив высказывание Дева Марлоу: «Если придет мир, то пусть он скорее придет к людям Мурманска», – лейтенант спросил:
– А что, товарищ, это правда, что немецкие самолеты всего в трех минутах полета от Мурманска?
– Да не считал, товарищ лейтенант, – ответил матрос. – Прилетают – это верно. Но мы тоже не в дровах найденные: наши миноносцы огонь откроют, так тут не только «мессершмитты», даже звезды, кажись, с неба летят… К слову скажем, за черникой или по грибы в сопки пойдешь – ну, почитай, в каждом болоте по крылу валяется!
Вагон на повороте качнуло, сильный, упругий порыв ветра распахнул тяжелую дверь. В тамбур косо хлестнули мокрые хлопья снега. С плеча матроса сорвало полотенце, он со смехом что-то сказал, но ветер и грохот колес заглушили голос, и Артем по движению губ понял одно только слово: «Море!»
– Неужели море?..
Лейтенант шагнул к раскрытой двери. Короткий осенний день угасал, и на горизонте, начинавшем по-вечернему меркнуть, проступали только зубчатые очертания сопок, – моря еще не было видно.
Но в этом могучем порывистом дыхании ветра, ставшего вдруг соленым и влажным, Пеклеванный, как моряк, уже почувствовал близость своей судьбы – военного океана.
* * *
Была поздняя осень 1943 года…

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить