Убить пересмешника Убить пересмешника Роман американской писательницы Харпер Ли написан от лица восьмилетней девочки и рассказывает о жизни скромной семьи Аттикуса Финча. Действие романа происходит в 1935 г. в маленьком американском городке. АСТ 5-17-032026-4, 978-5-17-032026-4
246 руб.
Russian
Каталог товаров

Убить пересмешника

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (7)
  • Отзывы ReadRate
Роман американской писательницы Харпер Ли написан от лица восьмилетней девочки и рассказывает о жизни скромной семьи Аттикуса Финча. Действие романа происходит в 1935 г. в маленьком американском городке.
Отрывок из книги «Убить пересмешника»
Юристы, наверно, тоже когда-то были детьми
Чарлз Лэм

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, у него была сломана рука. Когда рука зажила и Джим перестал бояться, что не сможет играть в футбол, он ее почти не стеснялся. Левая рука стала немного короче правой; когда Джим стоял или ходил, ладонь была повернута к боку ребром. Но ему это было все равно — лишь бы не мешало бегать и гонять мяч.

Через несколько лет, когда все это было уже дело прошлое, мы иной раз спорили о событиях, которые к этому привели. Я говорила: все пошло от Юэлов, но Джим — а он на четыре года старше меня — уверял, что все началось гораздо раньше. Началось с того лета, когда к нам приехал Дилл, сказал он — Дилл первый придумал выманить из дому Страшилу Рэдли.

Я сказала, если добираться до корня, так все пошло от Эндрю Джексона. Если б генерал Джексон не прогнал индейцев племени Ручья вверх по ручью, Саймон Финч не приплыл бы на своей лодке вверх по Алабаме — и что бы тогда с нами было? Людям взрослым уже не пристало решать спор кулаками, и Мы пошли и спросили Аттикуса. Отец сказал, что мы оба правы.

Мы южане; насколько нам известно, ни один наш предок не сражался при Гастингсе [в 1066 году при Гастингсе войска англосаксонского короля Гарольда потерпели поражение, после чего нормандский герцог Вильгельм I быстро завоевал страну и стал королем Англии; предки Финчей не участвовали в этой битве, следовательно, не принадлежали к старинной английской аристократии], и, признаться, кое-кто в нашей семье этого стыдился. Наша родословная начинается всего лишь с Саймона Финна, он был лекарь и завзятый охотник родом из Корнуэлла, ужасно благочестивый, а главное — ужасный скряга. Саймону не нравилось, что в Англии людям, которые называли себя методистами, сильно доставалось от их более свободомыслящих братьев; он тоже называл себя методистом, а потому пустился в дальний путь: через Атлантический океан в Филадельфию, оттуда в Ямайку, оттуда в Мобил и дальше в Сент-Стивенс. Памятуя, как сурово Джон Уэсли осуждал многоглаголание при купле-продаже, Саймон втихомолку нажил состояние на медицине, но при этом опасался, что не сможет устоять перед богопротивными соблазнами — начнет, к примеру, рядиться в золото и прочую мишуру. И вот, позабыв наставление своего учителя о тех, кто владеет людьми как орудиями, он купил трех рабов и с их помощью построил ферму на берегу Алабамы, миль на сорок выше Сент-Стивенса. В Сент-Стивенс он вернулся только однажды, нашел себе там жену, и от них-то пошел род Финчей, причем рождались все больше дочери. Саймон дожил до глубокой старости и умер богачом.

Мужчины в нашей семье обычно так и оставались на ферме Саймона «Пристань Финча» и выращивали хлопок. Хоть «Пристань» и выглядела скромно среди окружавших ее поистине королевских владений, но давала все, что нужно для независимого существования; только лед, муку да одежду и обувь привозили пароходом из Мобила.

Распря между Севером и Югом, наверно, привела бы Саймона в бессильную ярость, ведь она отняла у его потомков все, кроме земли; однако они остались земледельцами, и лишь в двадцатом веке семейная традиция нарушилась: мой отец Аттикус Финч поехал в Монтгомери изучать право, а его младший брат поехал в Бостон изучать медицину. На «Пристани Финча» осталась одна только их сестра Александра; она вышла замуж за тихоню, который целыми днями лежал в гамаке у реки и гадал, не попалась ли уже рыба на его удочки.

Закончив ученье, мой отец вернулся в Мейкомб и занялся адвокатской практикой. Мейкомб — это окружной центр милях в двадцати к востоку от «Пристани Финча». В здании суда у Аттикуса была контора, совсем пустая, если не считать вешалки для шляп, плевательницы, шахматной доски да новенького Свода законов штата Алабама. Первые два клиента Аттикуса оказались последними, кого повесили в мейкомбской окружной тюрьме. Аттикус уговаривал их признать себя виновными в непредумышленном убийстве, тогда великодушный закон сохранит им жизнь; но они были Хейверфорды, а кто же в округе Мейкомб не знает, что все Хейверфорды упрямы как ослы. У этих двоих вышел спор с лучшим мейкомбским кузнецом из-за кобылы, которая забрела на чужой луг, и они отправили кузнеца на тот свет, да еще имели неосторожность сделать это при трех свидетелях, а потом уверяли, что так этому сукину сыну и надо, и воображали, будто это их вполне оправдывает. Они твердили, что в убийстве с заранее обдуманным намерением не виновны, и Аттикус ничем не мог им помочь, кроме как присутствовать при казни, после чего, должно быть, он и проникся отвращением к уголовным делам.

За первые пять лет жизни в Мейкомбе Аттикус не столько занимался адвокатской практикой, сколько практиковался в строгой экономии: все свои заработки он вложил в образование младшего брата. Джон Хейл Финч был на десять лот моложе моего отца и решил учиться на врача как раз в ту пору, когда хлопок так упал в цене, что его и выращивать не стоило; потом Аттикус поставил дядю Джека на ноги и вздохнул свободнее. Он любил Мейкомб, он был плоть от плоти округа Мейкомб, знал всех здешних жителей, и они его знали; а благодаря стараниям Саймона Финча Аттикус был если не в кровном родстве, так в свойстве чуть ли не со всеми семействами города.


Мейкомб — город старый, когда я его узнала, он уже устал от долгой жизни. В дождь улицы раскисали, и под ногами хлюпала рыжая глина; тротуары заросли травой, здание суда на площади осело и покосилось. Почему-то в те времена было жарче, чем теперь: черным собакам приходилось плохо; на площади тень виргинских дубов не спасала от зноя, и костлявые мулы, впряженные в тележки, яростно отмахивались хвостами от мух. Крахмальные воротнички мужчин размокали уже к девяти утра. Дамы принимали ванну около полудня, затем после дневного сна в три часа и все равно к вечеру походили на сладкие булочки, покрытые глазурью из пудры и пота.

Люди в те годы двигались медленно. Разгуливали по площади, обходили одну лавку за другой, все делали с расстановкой, не торопясь. В сутках были те же двадцать четыре часа, а казалось, что больше. Никто никуда не спешил, потому что идти было некуда, покупать нечего, денег ни гроша, и ничто не влекло за пределы округа Мейкомб. Но для некоторых это было время смутных надежд: незадолго перед тем округу Мейкомб объяснили, что ничего не надо страшиться, кроме страха [из речи президента Франклина Делано Рузвельта (1882-1945)].

Наш дом стоял на главной улице жилой части города, нас было четверо — Аттикус, Джим, я и паша кухарка Кэлпурния. Мы с Джимом считали, что отец у нас неплохой: он с нами играл, читал нам вслух и всегда был вежливый и справедливый.

Кэлпурния была совсем другая. Вся из углов и костей, близорукая и косила; и рука у нее была широкая, как лопата, и очень тяжелая. Кэлпурния вечно гнала меня из "ухни и говорила, почему я веду себя не так хорошо, как Джим, а ведь она знала, что Джим старше; и она вечно звала меня домой, когда мне хотелось еще погулять. Наши сражения были грандиозны и всегда кончались одинаково. Кэлпурния неизменно побеждала, больше потому, что Аттикус неизменно принимал ее сторону. Она жила у нас с тех пор, как родился Джим, и, сколько себя помню, я всегда ощущала гнет ее власти.

Мама умерла, когда мне было два года, так что я не чувствовала утраты. Она была из города Монтгомери, урожденная Грэм; Аттикус познакомился с нею, когда его в первый раз выбрали в законодательное собрание штата. Он был тогда уже пожилой, на пятнадцать лет старше ее. В первый год после их свадьбы родился Джим, после него через четыре года — я, а еще через два года мама вдруг умерла от разрыва сердца. Говорили, что это у Грэмов в роду. Я по ней не скучала, но Джим, наверно, скучал. Он хорошо помнил маму и иногда посреди игры вдруг длинно вздыхал, уходил за гараж и играл там один. Когда он бывал такой, я уж знала, лучше к нему не приставать.

Когда мне было около шести лет, а Джиму около десяти, нам летом разрешалось уходить от дома настолько, чтоб слышать, если Кэлпурния позовет: к северу — до ворот миссис Генри Лафайет Дюбоз (через два дома от нас), к югу — за три дома, до Рэдли. У нас никогда не было искушения перейти эти границы. В доме Рэдли обитало неведомое страшилище, стоило упомянуть о нем — и мы целый день были тише воды, ниже травы; а уж миссис Дюбоз была сущая ведьма.

В то лето к нам приехал Дилл.

Как-то рано утром мы с Джимом вышли на задворки, и вдруг в огороде у нашей соседки, мисс Рейчел Хейверфорд, среди грядок с капустой что-то зашевелилось. Мы подошли к проволочной изгороди поглядеть, не щенок ли это, — у мисс Рейчел фокстерьер должен был ощениться, — а там сидел кто-то коротенький и смотрел на нас. Над капустой торчала одна макушка. Мы стояли и смотрели. Потом он сказал:

— Привет!

— Сам привет, — вежливо ответил Джим.

— Я Чарлз Бейкер Харрис, — сказал коротенький. — Я умею читать.

— Ну и что? — сказала я.

— Я думал, может, вам интересно, что я умею читать. Может, вам надо чего прочитать, так я могу…

— Тебе сколько? — спросил Джим. — Четыре с половиной?

— Скоро семь.

— Чего ж ты хвастаешь? — сказал Джим и показал на меня большим пальцем. — Вон Глазастик сроду умеет читать, а она у нас еще и в школу не ходит. А ты больно маленький для семи лет.

— Я маленький, но я уже взрослый.

Джим отвел волосы со лба, чтоб получше его разглядеть.

— Поди-ка сюда, Чарлз Бейкер Харрис. Господи, вот так имечко!

— Не смешней твоего. Тетя Рейчел говорит, тебя зовут Джереми Аттикус Финч.

Джим нахмурился.

— Я большой, мне мое имя подходит. А твое длинней тебя самого. На целый фут.

— Меня все зовут просто Дилл. — И Дилл полез под проволоку.

— Лучше бы сверху перелез, — сказала я. — Ты откуда взялся?

Дилл взялся из Меридиана, штат Миссисипи, он приехал на лето к своей тете мисс Рейчел и теперь всегда будет летом жить в Мейкомбе. Его родные все мейкомбские, мать работает в Меридиане в фотографии, она послала карточку Дилла на конкурс красивого ребенка и получила премию в пять долларов. Она отдала их Диллу, и он на эти деньги целых двадцать раз ходил в кино.

— У нас тут кино не показывают, только иногда в суде про Иисуса, — сказал Джим. — А ты видал что-нибудь хорошее?

Дилл видел кино «Дракула», это открытие заставило Джима поглядеть на него почти с уважением.

— Расскажи, — попросил он.

Дилл был какой-то чудной. Голубые полотняные штаны пуговицами пристегнуты к рубашке, волосы совсем белые и мягкие, как пух на утенке; он был годом старше меня, но гораздо ниже ростом. Он стал рассказывать нам про Дракулу, и голубые глаза его то светлели, то темнели, вдруг он принимался хохотать во все горло; на лоб ему падала прядь волос, и он все время ее теребил.

Когда Дилл разделался с Дракулой, Джим сказал — похоже, что кино поинтереснее книжки, а я спросила, где у Дилла отец.

— Ты про него ничего не говорил.

— У меня отца нет.

— Он умер?

— Нет…

— Как же так? Раз не умер, значит есть.

Дилл покраснел, а Джим велел мне замолчать — верный знак, что он изучил Дилла и решил принять его в компанию. После этого у нас на все лето установился свой распорядок. Распорядок был такой: мы перестраивали свой древесный домик — гнездо, устроенное в развилине огромного платана у нас на задворках; ссорились, разыгрывали в лицах подряд все сочинения Оливера Оптика, Виктора Эплтона и Эдгара Раиса Бэрроуза. Тут Дилл оказался для нас просто кладом. Он играл все характерные роли, которые раньше приходилось играть мне: обезьяну в «Тарзане», мистера Крэбтри в «Братьях Роувер», мистера Деймона в «Томе Свифте». Понемногу мы убедились: Дилл, почти как волшебник Мерлин, — великий мастер на самые неожиданные выдумки, невероятные затеи и престранные фантазии.

К концу августа нам наскучило снова и снова разыгрывать одни и те же спектакли, и тут Дилл надумал выманить из дому Страшилу Рэдли.

Дом Рэдли совсем околдовал Дилла. Сколько мы его ни предостерегали, сколько ему ни толковали, этот дом притягивал его, как луна — море, но притягивал только до фонарного столба на углу, на безопасном расстоянии от ворот Рэдли. Тут Дилл застывал — обхватит рукой толстый столб, смотрит во все глаза и раздумывает.

Дом Рэдли стоял в том месте, где улица к югу от нас описывает крутую дугу. Если идти в ту сторону, кажется, вот-вот упрешься в их крыльцо. Но тут тротуар поворачивает и огибает их участок. Дом был низкий, когда-то выбелен известкой, с большой верандой и зелеными ставнями, но давным-давно уже облез и стал таким же грязно-серым, как и весь двор. Прогнившая дранка свисала с крыши веранды, густая листва дубов не пропускала солнечных лучей. Поредевшие кольца забора, шатаясь, как пьяные, ограждали двор перед домом — «чистый» двор, который никогда не подметался и весь зарос сорной травой.

В этом доме обитал злой дух. Так все говорили, но мы с Джимом никогда его не выдели. Говорили, он выходит по ночам, когда нет лупы, и заглядывает в чужие окна. Если вдруг похолодает и у кого-нибудь в саду померзнут азалии, значит, ото он на них дохнул. Все мелкие тайные преступления, какие только совершаются в Мейкомбе, — это его рук дело. Как-то на город одно за другим посыпались непонятные и устрашающие ночные происшествия: кур, кошек и собак находили поутру жестоко искалеченными; и хотя виновником оказался полоумный Эдди, который потом бросился в Заводь и утонул, все по-прежнему косились на дом Рэдли, словно не хотели отказываться от первоначальных подозрений. Ни один негр не решался ночью пройти мимо этого дома — непременно перейдет на противоположный тротуар и начнет насвистывать для храбрости. Площадка для игр при мейкомбской школе примыкала к задворкам Рэдли; возле курятника у Рэдли росли высоченные пекановые деревья, и спелые орехи сыпались с ветвей на школьный двор, но никто к ним не притрагивался: орехи Рэдли ядовитые! Бейсбольный мяч, залетевший к Рэдли, пропадал безвозвратно, о нем никто и не заикался.

Тайна окутала этот дом задолго до того, как родились мы с Джимом. Перед семейством Рэдли были открыты все двери в городе, но оно держалось очень замкнуто — грех в Мейкомбе непростительный. Рэдли не ходили в церковь, хотя в Мейкомбе это главное развлечение, а молились богу у себя дома; можно было пересчитать по пальцам случаи, когда миссис Рэдли днем выходила из дому, чтоб выпить чашку кофе с соседками, а на собраниях миссионерского общества ее не видали ни разу. Мистер Рэдли каждое утро в половине двенадцатого отправлялся в город и уже через полчаса возвращался, иногда с пакетом в руках: с покупками из бакалейной лавки, догадывались соседи. Я так и не поняла, как старик Рэдли зарабатывал свой хлеб, Джим говорил, что он «скупает хлопок» (вежливый оборот, означавший «бьет баклуши»), но мистер Рэдли с женой и двумя сыновьями жили в нашем городе с незапамятных времен.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170320264, 9780007423132
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Офсет
Масса:   395 г
Размеры:   206x 135x 18 мм
Тираж:   7 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Галь Нора, Оболонская Р.
Отзывы Рид.ру — Убить пересмешника
5 - на основе 9 оценок Написать отзыв
7 покупателей оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
09.03.2015 13:50
Действие романа происходит в годы Великой депрессии в захудалом городишке Мейкомб, который находится в штате Алабама.Девочка, Джин Луиза Фитч, которой всего 8 лет рассказывает нам обо всех приключениях, которые она переживала вместе со своим братом Джимом и другом Диллом. Читать об этом очень легко и узнаваемо. Идея автора преподнести роман со слов ребенка, как видно, оказалась очень удачной. Каждый, читающий роман, когда-то тоже был ребенком и невольно в детских откровениях находит что-то свое, родное.
Мне кажется что главной мыслью книги выступает связь, крепнущая с каждым днем, между родителем и ребенком. И эта связь основана на полном доверии между детьми и отцом. Слова «справедливость», «честь», «правда» - своеобразный фундамент, на котором находится это доверие.
Отец Джин и Джима - Аттикус Финч. Адвокат городка Мейкомб, член законодательного собрания штата, вдовец с двумя детьми на руках. Этот человек своим примером справедливого слова, честного труда и принципиальной жизненной позиции незаметно формирует характер дочери и сына. Данный момент, конечно, объяснить можно очень просто, типа: «Показывай положительный пример детям, они и будут такими же положительными». Однако, всегда ясно (детям тем более), когда этот пример является наигранным и потому не требующим «подражания», и когда человек живет и дышит этим и уже не хочется говорить об этом состоянии просто «пример».
Так вот Аттикус Финч человек, живущий справедливыми понятиями, понятиями нравственности, закона и морали, живущий «per asрera ad astra».
Последняя фраза «через тернии к звездам», на мой взгляд, лучше всего характеризует Аттикуса, как человека, идущего одного через тернии предрассудков, лжи и людского безразличия.
Аттикус Финч – адвокат чернокожего Тома Робинсона, обвиняемого штатами в изнасиловании белой девушки. Как известно, в 30-ые годы афроамериканцы были (мягко говоря) в неравном положении с белыми, поэтому защита Аттикусом Робинсона являлась чем-то вроде предательством по отношению к его расе, как считали многие в городке. В книге довольно кратко, но емко представлен судебный процесс с присяжными, очень ярко прописаны характеры действующих лиц.
При чтении мне очень понравились «детские» рассуждения о довольно серьезных вещах, достойные ответы отца на сложные, порой ставящие в тупик, вопросы детей; хорошо раскрыты отношения между сестрой и братом, друзьями. Возникает чувство атмосферы полного доверия, когда в распахнутых детских глазенках отражается каждое событие, но с правдивым комментарием родителя, пусть иногда очень жестким, но правдивым.
Прониклась безграничным чувством уважения к Аттикусу Финчу, очень многое почерпнула из этой книги и буду возвращаться к ней не раз :)
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
3
16.02.2012 22:23
Мне 21, возраст, когда многие взгляды уже основательно вкопаны в фундамент личности, но, в то же время, самовоспитание заставляет искать ответы на остальные вопросы общения с миром. Эта книга воспитывает примером. Известно, что она во многом автобиографична, а значит не оторвана от жизни, как, например, "Атлант" Айн Рэнд, выросший из системы идей.
Может быть, приходится добавлять от себя местами тёмные краски, которых лишено детское восприятие, переданной писательницей, но главная идея раскрыта на протяжении романа мастерски и выражена в конце афоризматично:
"Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймёшь."
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
5
11.02.2012 11:51
"Сын, я уже сказал тебе: если бы ты тогда не потерял голову, я бы всё равно посылал тебя читать ей вслух. Я хотел, чтобы ты кое-что в ней понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество - это когда у человека в руках ружье. Мужество - это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и всё-таки берёшься за дело и наперекор всему на свете идёшь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда всё-таки побеждаешь..."


История, из которой получился этот великолепный роман, довольно простая. Мальчик и девочка. 30-е годы, сонное американское захолустье, странные и непонятные по детским меркам соседи и лучший в мире папа - вот и весь их мир. Мальчику живётся проще: он старше и умеет приспособиться. А девочка не умеет. Она не хочет быть девочкой, не хочет носить отутюженные платья, не хочет превратиться в кокетку и сплетницу мисс Стивени или строгую учительницу мисс Фишер. Но и отец - мягкий и доброжелательный адвокат Аттикус, которому как-то раз поручают самое безнадёжное дело, которое только можно вообразить, - не кажется ей достойным примером для жизни. И случилось же так, что именно это скандальное дело - провальное, невозможное, очернившее их семью в глазах горожан! - открывает девочке глаза на жизнь.
Это книга не о детях и взрослых. Не о чёрных и белых. Не о плохих и хороших. Нет, обо всём этом сразу. И сколько в ней примеров того, что плохое может обернуться хорошим. Это запоминается, спасибо Артуру Рэдли, и Александре, и миссис Дюбоз.
Спасибо Харпер Ли - за эту экскурсию в детство.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
3
19.12.2011 17:07
Прекрасный роман, после прочтения понимаешь, почему в свое время книга стала бестселлером,а фильм - классикой кинематографа. Харпер Ли противопоставляет мир ребенка и мир взрослых со всей его несправедливостью, социальным неравенством и расовой ненавистью. Удивительно, что она написала всего один роман, но зато какой!Интересно и то, что она смогла воссоздать историю, которая случилась в ее жизни, когда ей было всего пять лет.
Нет 0
Да 3
Полезен ли отзыв?
5
03.03.2011 16:10
Присоединяюсь к предыдущим авторам.Замечательная книга.Для всех возрастов,на все времена.О истинных человеческих ценностях,о добре.Это очень ДОБРАЯ книга.Ее можно перечитывать бесконечное число раз.Читайте обязательно!
Нет 2
Да 4
Полезен ли отзыв?
3
05.11.2010 11:26
Не знаю сколько лет было Харпер, когда она написала "Пересмешника", но удивительно до чего точно смогла она передать мир глазами ребенка! Эту книгу нужно читать с карандашом в руках, там практически каждую строчку можно в цитатник заносить. Очень мне понравилось. Читать можно в любом возрасте. Откроешь для себя что-то новое.
Нет 0
Да 7
Полезен ли отзыв?
5
06.05.2010 23:43
Книга замечательная, замечательная! Такое приятно ощущение и послевкусие от прочтения осталось, хотя и не без перчинки. Повествование происходит от имени маленькой девочки (школьницы), поэтому погружаешься в мир детства, с его страхами, радостями и загадками. При этом книга очень серьезная, темы затронуты разные и не детские, есть над чем поразмышлять. Думаю, тем у кого есть дети эта книга будет особенно интересна.
Нет 0
Да 4
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 7
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Убить пересмешника» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить