Белый клык Белый клык В этой книге известного американского писателя Джека Лондона вы прочитаете повести \"Белый Клык\" и \"Зов предков\". АСТ 5-17-026398-8, 978-5-17-026398-1, 978-5-271-46497-3
286 руб.
Russian
Каталог товаров

Белый клык

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
В этой книге известного американского писателя Джека Лондона вы прочитаете повести "Белый Клык" и "Зов предков".
Отрывок из книги «Белый клык»
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *



ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОГОНЯ ЗА ДОБЫЧЕЙ



Темный еловый лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованной льдом
реки. Недавно пронесшийся ветер сорвал с деревьев белый покров инея, и они,
черные, зловещие, клонились друг к другу в надвигающихся сумерках. Глубокое
безмолвие царило вокруг. Весь этот край, лишенный признаков жизни с ее
движением, был так пустынен и холоден, что дух, витающий над ним, нельзя
было назвать даже духом скорби. Смех, но смех страшнее скорби, слышался
здесь -- смех безрадостный, точно улыбка сфинкса, смех, леденящий своим
бездушием, как стужа. Это извечная мудрость -- властная, вознесенная над
миром -- смеялась, видя тщету жизни, тщету борьбы. Это была глушь -- дикая,
оледеневшая до самого сердца Северная глушь.
И все же что-то живое двигалось в ней и бросало ей вызов. По замерзшей
реке пробиралась упряжка ездовых собак. Взъерошенная шерсть их заиндевела на
морозе, дыхание застывало в воздухе и кристаллами оседало на шкуре. Собаки
были в кожаной упряжи, и кожаные постромки шли от нее к волочившимся сзади
саням. Сани без полозьев, из толстой березовой коры, всей поверхностью
ложились на снег. Передок их был загнут кверху, как свиток, чтобы приминать
мягкие снежные волны, встававшие им навстречу. На санях стоял крепко
притороченный узкий, продолговатый ящик. Были там и другие вещи: одежда,
топор, кофейник, сковорода; но прежде всего бросался в глаза узкий,
продолговатый ящик, занимавший большую часть саней.
Впереди собак на широких лыжах с трудом ступал человек. За санями шел
второй. На санях, в ящике, лежал третий, для которого с земными трудами было
покончено, ибо Северная глушь одолела, сломила его, так что он не мог больше
ни двигаться, ни бороться. Северная глушь не любит движения. Она ополчается
на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стремится остановить все
то, что движется. Она замораживает воду, чтобы задержать ее бег к морю; она
высасывает соки из дерева, и его могучее сердце коченеет от стужи; но с
особенной яростью и жестокостью Северная глушь ломает упорство человека,
потому что человек -- самое мятежное существо в мире, потому что человек
всегда восстает против ее воли, согласно которой всякое движение в конце
концов должно прекратиться.
И все-таки впереди и сзади саней шли два бесстрашных и непокорных
человека, еще не расставшиеся с жизнью. Их одежда была сшита из меха и
мягкой дубленой кожи. Ресницы, щеки и губы у них так обледенели от
застывающего на воздухе дыхания, что под ледяной коркой не было видно лица.
Это придавало им вид каких-то призрачных масок, могильщиков из
потустороннего мира, совершающих погребение призрака. Но это были не
призрачные маски, а люди, проникшие в страну скорби, насмешки и безмолвия,
смельчаки, вложившие все свои жалкие силы в дерзкий замысел и задумавшие
потягаться с могуществом мира, столь же далекого, пустынного и чуждого им,
как и необъятное пространство космоса.
Они шли молча, сберегая дыхание для ходьбы. Почти осязаемое безмолвие
окружало их со всех сторон. Оно давило на разум, как вода на большой глубине
давит на тело водолаза. Оно угнетало безграничностью и непреложностью своего
закона. Оно добиралось до самых сокровенных тайников их сознания, выжимая из
него, как сок из винограда, все напускное, ложное, всякую склонность к
слишком высокой самооценке, свойственную человеческой душе, и внушало им
мысль, что они всего лишь ничтожные, смертные существа, пылинки, мошки,
которые прокладывают свой путь наугад, не замечая игры слепых сил природы.
Прошел час, прошел другой. Бледный свет короткого, тусклого дня начал
меркнуть, когда в окружающей тишине пронесся слабый, отдаленный вой. Он
стремительно взвился вверх, достиг высокой ноты, задержался на ней, дрожа,
но не сбавляя силы, а потом постепенно замер. Его можно было принять за
стенание чьей-то погибшей души, если б в нем не слышалось угрюмой ярости и
ожесточения голода.
Человек, шедший впереди, обернулся, поймал взгляд того, который брел
позади саней, и они кивнули друг другу. И снова тишину, как иголкой, пронзил
вой. Они прислушались, стараясь определить направление звука. Он доносился
из тех снежных просторов, которые они только что прошли.
Вскоре послышался ответный вой, тоже откуда-то сзади, но немного левее.
-- Это ведь они за нами гонятся, Билл, -- сказал шедший впереди. Голос
его прозвучал хрипло и неестественно, и говорил он с явным трудом.
-- Добычи у них мало, -- ответил его товарищ. -- Вот уже сколько дней я
не видел ни одного заячьего следа.
Путники замолчали, напряженно прислушиваясь к вою, который поминутно
раздавался позади них.
Как только наступила темнота, они повернули собак к елям на берегу реки
и остановились на привал. Гроб, снятый с саней, служил им и столом и
скамьей. Сбившись в кучу по другую сторону костра, собаки рычали и грызлись,
но не выказывали ни малейшего желания убежать в темноту.
-- Что-то они уж слишком жмутся к огню, -- сказал Билл.
Генри, присевший на корточки перед костром, чтобы установить на огне
кофейник с куском льда, молча кивнул. Заговорил он только после того, как
сел на гроб и принялся за еду.
-- Шкуру свою берегут. Знают, что тут их накормят, а там они сами
пойдут кому-нибудь на корм. Собак не проведешь.
Билл покачал головой:
-- Кто их знает! Товарищ посмотрел на него с любопытством.
-- Первый раз слышу, чтобы ты сомневался в их уме.
-- Генри, -- сказал Билл, медленно разжевывая бобы, -- а ты не заметил,
как собаки грызлись, когда я кормил их?
-- Действительно, возни было больше, чем всегда, -- подтвердил Генри.
-- Сколько у нас собак. Генри?
-- Шесть.
-- Так вот... -- Билл сделал паузу, чтобы придать больше веса своим
словам. -- Я тоже говорю, что у нас шесть собак. Я взял шесть рыб из мешка,
дал каждой собаке по рыбе. И одной не хватило. Генри.
-- Значит, обсчитался.
-- У нас шесть собак, -- безучастно повторил Билл. -- Я взял шесть рыб.
Одноухому рыбы не хватило. Мне пришлось взять из мешка еще одну рыбу.
-- У нас всего шесть собак, -- стоял на своем Генри.
-- Генри, -- продолжал Билл, -- я не говорю, что все были собаки, но
рыба досталась семерым.
Генри перестал жевать, посмотрел через костер на собак и пересчитал их.
-- Сейчас там только шесть, -- сказал он.
-- Седьмая убежала, я видел, -- со спокойной настойчивостью проговорил
Билл. -- Их было семь.
Генри взглянул на него с состраданием и сказал:
-- Поскорее бы нам с тобой добраться до места.
-- Это как же понимать?
-- А так, что от этой поклажи, которую мы везем, ты сам не свой стал,
вот тебе и мерещится бог знает что.
-- Я об этом уж думал, -- ответил Билл серьезно. -- Как только она
побежала, я сразу взглянул на снег и увидел следы; потом сосчитал собак --
их было шесть. А следы -- вот они. Хочешь взглянуть? Пойдем -- покажу.
Генри ничего ему не ответил и молча продолжал жевать. Съев бобы, он
запил их горячим кофе, вытер рот рукой и сказал:
-- Значит, по-твоему, это...
Протяжный тоскливый вой не дал ему договорить.
Он молча прислушался, а потом закончил начатую фразу, ткнув пальцем
назад, в темноту:
-- ...это гость оттуда?
Билл кивнул.
-- Как ни вертись, больше ничего не придумаешь. Ты же сам слышал, какую
грызню подняли собаки.
Протяжный вой слышался все чаще и чаще, издалека доносились ответные
завывания, -- тишина превратилась в сущий ад. Вой несся со всех сторон, и
собаки в страхе сбились в кучу так близко к костру, что огонь чуть ли не
подпаливал им шерсть.
Билл подбросил хвороста в костер и закурил трубку.
-- Я вижу, ты совсем захандрил, -- сказал Генри.
-- Генри... -- Билл задумчиво пососал трубку. -- Я все думаю. Генри: он
куда счастливее нас с тобой. -- И Билл постучал пальцем по гробу, на котором
они сидели. -- Когда мы умрем. Генри, хорошо, если хоть кучка камней будет
лежать над нашими телами, чтобы их не сожрали собаки.
-- Да ведь ни у тебя, ни у меня нет ни родни, ни денег, -- сказал
Генри. -- Вряд ли нас с тобой повезут хоронить в такую даль, нам такие
похороны не по карману.
-- Чего я никак не могу понять. Генри, это -- зачем человеку, который
был у себя на родине не то лордом, не то вроде этого и ему не приходилось
заботиться ни о еде, ни о теплых одеялах, -- зачем такому человеку
понадобилось рыскать на краю света, по этой богом забытой стране?..
-- Да. Сидел бы дома, дожил бы до старости, -- согласился Генри.
Его товарищ открыл было рот, но так ничего и не сказал. Вместо этого он
протянул руку в темноту, стеной надвигавшуюся на них со всех сторон. Во
мраке нельзя было разглядеть никаких определенных очертаний; виднелась
только пара глаз, горящих, как угли.
Генри молча указал на вторую пару и на третью. Круг горящих глаз
стягивался около их стоянки. Время от времени какая-нибудь пара меняла место
или исчезала, с тем чтобы снова появиться секундой позже.
Собаки беспокоились все больше и больше и вдруг, охваченные страхом,
сбились в кучу почти у самого костра, подползли к людям и прижались к их
ногам. В свалке одна собака попала в костер; она завизжала от боли и ужаса,
и в воздухе запахло паленой шерстью. Кольцо глаз на минуту разомкнулось и
даже чуть-чуть отступило назад, но как только собаки успокоились, оно снова
оказалось на прежнем месте.
-- Вот беда. Генри! Патронов мало!
Докурив трубку, Билл помог своему спутнику разложить меховую постель и
одеяло поверх еловых веток, которые он еще перед ужином набросал на снег.
Генри крякнул и принялся развязывать мокасины.
-- Сколько у тебя осталось патронов? -- спросил он.
-- Три, -- послышалось в ответ. -- А надо бы триста. Я бы им показал,
дьяволам!
Он злобно погрозил кулаком в сторону горящих глаз и стал устанавливать
свои мокасины перед огнем.
-- Когда только эти морозы кончатся! -- продолжал Билл. -- Вот уже
вторую неделю все пятьдесят да пятьдесят градусов. И зачем только я пустился
в это путешествие, Генри! Не нравится оно мне. Не по себе мне как-то.
Приехать бы уж поскорее, и дело с концом! Сидеть бы нам с тобой сейчас у
камина в форте Мак-Гэрри, играть в криббедж... Много бы я дал за это!
Генри проворчал что-то и стал укладываться. Он уже задремал, как вдруг
голос товарища разбудил его:
-- Знаешь, Генри, что меня беспокоит? Почему собаки не накинулись на
того, пришлого, которому тоже досталась рыба?
-- Уж очень ты стал беспокойный, Билл, -- послышался сонный ответ. --
Раньше за тобой этого не водилось. Перестань болтать, спи, а утром встанешь
как ни в чем не бывало. Изжога у тебя, оттого ты и беспокоишься.
Они спали рядом, под одним одеялом, тяжело дыша во сне. Костер потухал,
и круг горящих глаз, оцепивших стоянку, смыкался все теснее и теснее.
Собаки жались одна к другой, угрожающе рычали, когда какая-нибудь пара
глаз подбиралась слишком близко. Вот они зарычали так громко, что Билл
проснулся. Осторожно, стараясь не разбудить товарища, он вылез из-под одеяла
и подбросил хвороста в костер. Огонь вспыхнул ярче, и кольцо глаз подалось
назад.
Билл посмотрел на сбившихся в кучу собак, протер глаза, вгляделся
попристальнее и снова забрался под одеяло.
-- Генри! -- окликнул он товарища. -- Генри!
Генри застонал, просыпаясь, и спросил:
-- Ну, что там?
-- Ничего, -- услышал он, -- только их опять семь. Я сейчас пересчитал.
Генри встретил это известие ворчанием, тотчас же перешедшим в храп, и
снова погрузился в сон.
Утром он проснулся первым и разбудил товарища. До рассвета оставалось
еще часа три, хотя было уже шесть часов утра. В темноте Генри занялся
приготовлением завтрака, а Билл свернул постель и стал укладывать вещи в
сани.
-- Послушай, Генри, -- спросил он вдруг, -- сколько, ты говоришь, у нас
было собак?
-- Шесть.
-- Вот и неверно! -- заявил он с торжеством.
-- Опять семь? -- спросил Генри.
-- Нет, пять. Одна пропала.
-- Что за дьявол! -- сердито крикнул Генри, и, бросив стряпню, пошел
пересчитать собак.
-- Правильно, Билл, -- сказал он. -- Фэтти сбежал.
-- Улизнул так быстро, что и не заметили. Пойди-ка сыщи его теперь.
-- Пропащее дело, -- ответил Генри. -- Живьем слопали. Он, наверное, не
один раз взвизгнул, когда эти дьяволы принялись его рвать.
-- Фэтти всегда был глуповат, -- сказал Билл.
-- У самого глупого пса все-таки хватит ума не идти на верную смерть.
Он оглядел остальных собак, быстро оценивая в уме достоинства каждой.
-- Эти умнее, они такой штуки не выкинут.
-- Их от костра и палкой не отгонишь, -- согласился Билл. -- Я всегда
считал, что у Фэтти не все в порядке.
Таково было надгробное слово, посвященное собаке, погибшей на Северном
пути, -- и оно было ничуть не скупее многих других эпитафий погибшим
собакам, да, пожалуй, и людям.


ГЛАВА ВТОРАЯ. ВОЛЧИЦА



Позавтракав и уложив в сани свои скудные пожитки, Билл и Генри покинули
приветливый костер и двинулись в темноту. И тотчас же послышался вой --
дикий, заунывный вой; сквозь мрак и холод он долетал до них отовсюду.
Путники шли молча. Рассвело в девять часов.
В полдень небо на юге порозовело -- в том месте, где выпуклость земного
шара встает преградой между полуденным солнцем и страной Севера. Но розовый
отблеск быстро померк. Серый дневной свет, сменивший его, продержался до
трех часов, потом и он погас, и над пустынным безмолвным краем опустился
полог арктической ночи.
Как только наступила темнота, вой, преследовавший путников и справа, и
слева, и сзади, послышался ближе; по временам он раздавался так близко, что
собаки не выдерживали и начинали метаться в постромках.
После одного из таких припадков панического страха, когда Билл и Генри
снова привели упряжку в порядок, Билл сказал:
-- Хорошо бы они на какую-нибудь дичь напали и оставили нас в покое.
-- Да, слушать их малоприятно, -- согласился Генри.
И они замолчали до следующего привала.
Генри стоял, нагнувшись, над закипающим котелком с бобами и подкладывал
туда колотый лед, когда за его спиной вдруг послышался звук удара, возглас
Билла и пронзительный визг. Он выпрямился и успел разглядеть только неясные
очертания какого-то зверя, промчавшегося по снегу и скрывшегося в темноте.
Потом Генри увидел, что Билл не то с торжествующим, не то с убитым видом
стоит среди собак, держа в одной руке палку, а в другой хвост вяленого
лосося.
-- Половину все-таки утащил! -- крикнул он. -- Зато я всыпал ему как
следует. Слышал визг?
-- А кто это? -- спросил Генри.
-- Не разобрал. Могу только сказать, что ноги, и пасть, и шкура у него
имеются, как у всякой собаки.
-- Ручной волк, что ли?
-- Волк или не волк, только, должно быть, действительно ручной, если
является прямо к кормежке и хватает рыбу.
Этой ночью, когда они сидели после ужина на ящике, покуривая трубки,
круг горящих глаз сузился еще больше.
-- Хорошо бы они стадо лосей где-нибудь спугнули и оставили нас в
покое, -- сказал Билл.
Его товарищ пробормотал что-то не совсем любезное, и минут двадцать они
сидели молча: Генри -- уставившись на огонь, а Билл -- на круг горящих глаз,
светившийся в темноте, совсем близко от костра.
-- Хорошо было бы сейчас подкатить к МакГэрри... -- снова начал Билл.
-- Да брось ты свое "хорошо бы", перестань ныть! -- не выдержал Генри.
-- Изжога у тебя, вот ты и скулишь. Выпей соды -- сразу полегчает, и мне с
тобою будет веселее.
Утром Генри разбудила отчаянная брань. Он поднялся на локте и увидел,
что Билл стоит среди собак у разгорающегося костра и с искаженным от
бешенства лицом яростно размахивает руками.
-- Эй! -- крикнул Генри. -- Что случилось?
-- Фрог убежал, -- услышал он в ответ.
-- Быть не может!
-- Говорю тебе, убежал.
Генри выскочил из-под одеяла и кинулся к собакам.
Внимательно пересчитав их, он присоединил свой голос к проклятиям,
которые его товарищ посылал по адресу всесильной Северной глуши, лишившей их
еще одной собаки.
-- Фрог был самый сильный во всей упряжке, -- закончил свою речь Билл.
-- И ведь смышленый! -- прибавил Генри.
Такова была вторая эпитафия за эти два дня.
Завтрак прошел невесело; оставшуюся четверку собак запрягли в сани.
День этот был точным повторением многих предыдущих дней. Путники молча брели
по снежной пустыне. Безмолвие нарушал лишь вой преследователей, которые
гнались за ними по пятам, не показываясь на глаза. С наступлением темноты,
когда погоня, как и следовало ожидать, приблизилась, вой послышался почти
рядом; собаки дрожали от страха, метались и путали постромки, еще больше
угнетая этим людей.
-- Ну, безмозглые твари, теперь уж никуда не денетесь, -- с довольным
видом сказал Билл на очередной стоянке.
Генри оставил стряпню и подошел посмотреть. Его товарищ привязал собак
по индейскому способу, к палкам. На шею каждой собаки он надел кожаную
петлю, к петле привязал толстую длинную палку -- вплотную к шее; другой
конец палки был прикреплен кожаным ремнем к вбитому в землю колу. Собаки не
могли перегрызть ремень около шеи, а палки мешали им достать зубами привязь
у кола.
Генри одобрительно кивнул головой.
-- Одноухого только таким способом и можно удержать. Ему ничего не
стоит перегрызть ремень -- все равно что ножом полоснуть. А так к утру все
целы будут.
-- Ну еще бы! -- сказал Билл. -- Если хоть одна пропадет, я завтра от
кофе откажусь.
-- А ведь они знают, что нам нечем их припугнуть, -- заметил Генри,
укладываясь спать и показывая на мерцающий круг, который окаймлял их
стоянку. -- Пальнуть бы в них разок-другой -- живо бы уважение к нам
почувствовали. С каждой ночью все ближе и ближе подбираются. Отведи глаза от
огня, вглядись-ка в ту сторону. Ну? Видел вон того?
Оба стали с интересом наблюдать за смутными силуэтами, двигающимися
позади костра. Пристально всматриваясь туда, где в темноте сверкала пара
глаз, можно было разглядеть очертание зверя. По временам удавалось даже
заметить, как эти звери переходят с места на место.
Возня среди собак привлекла внимание Билла и Генри. Нетерпеливо
повизгивая, Одноухий то рвался с привязи в темноту, то, отступая назад, с
остервенением грыз палку.
-- Смотри, Билл, -- прошептал Генри.
В круг, освещенный костром, неслышными шагами, боком, проскользнул
зверь, похожий на собаку. Он подходил трусливо и в то же время нагло,
устремив все внимание на собак, но не упуская из виду и людей. Одноухий
рванулся к пришельцу, насколько позволяла палка, и нетерпеливо заскулил.
-- Этот болван, кажется, ни капли не боится, -- тихо сказал Билл.
-- Волчица, -- шепнул Генри. -- Теперь я понимаю, что произошло с Фэтти
и с Фрогом. Стая выпускает ее как приманку. Она завлекает собак, а остальные
набрасываются и сжирают их.
В огне что-то затрещало. Головня откатилась в сгорю ну с громким
шипением. Испуганный зверь одним прыжком скрылся в темноте.
-- Знаешь, что я думаю. Генри, -- сказал Билл.
-- Что?
-- Это та самая, которую я огрел палкой.
-- Можешь не сомневаться, -- ответил Генри.
-- Я вот что хочу сказать, -- продолжал Билл, -- видно, она привыкла к
кострам, а это весьма подозрительно.
-- Она знает больше, чем полагается знать уважающей себя волчице, --
согласился Генри. -- Волчица, которая является к кормежке собак, -- бывалый
зверь.
-- У старика Виллэна была когда-то собака, и она ушла вместе с волками,
-- размышлял вслух Билл. -- Кому это знать, как не мне? Я подстрелил ее в
стае волков на лосином пастбище у Литл-Стика. Старик Виллэн плакал, как
ребенок. Говорил, что целых три года ее не видел. И все эти три года она
бегала с волками.
-- Это не волк, а собака, и ей не раз приходилось есть рыбу из рук
человека. Ты попал в самую точку, Билл.
-- Если мне только удастся, я ее уложу, и она будет не волк и не
собака, а просто падаль, -- заявил Билл. -- Нам больше нельзя собак терять.
-- Да ведь у тебя только три патрона, -- возразил ему Генри.
-- А я буду целиться наверняка, -- последовал ответ.
Утром Генри снова разжег костер и занялся приготовлением завтрака под
храп товарища.
-- Уж больно ты хорошо спал, -- сказал он, поднимая его ото сна. --
Будить тебя не хотелось.
Еще не проснувшись как следует, Билл принялся за еду. Заметив, что его
кружка пуста, он потянулся за кофейником. Но кофейник стоял далеко, возле
Генри.
-- Слушай, Генри, -- сказал он с мягким упреком, -- ты ничего не забыл?
Генри внимательно огляделся по сторонам и покачал головой. Билл
протянул ему пустую кружку.
-- Не будет тебе кофе, -- объявил Генри.
-- Неужели весь вышел? -- испуганно спросил Билл.
-- Нет, не вышел.
-- Боишься, что у меня желудок испортится?
-- Нет, не боюсь.
Краска гнева залила лицо Билла.
-- Так в чем же тогда дело, объясни, не томи меня, -- сказал он.
-- Спэнкер убежал, -- ответил Генри.
Медленно, с видом полнейшей покорности судьбе, Билл повернул голову и,
не сходя с места, пересчитал собак.
-- Как это случилось? -- безучастно спросил он.
Генри пожал плечами.
-- Не знаю. Должно быть. Одноухий перегрыз ему ремень. Сам-то он,
конечно, не мог это сделать.
-- Проклятая тварь! -- медленно проговорил Билл, ничем не выдавая
кипевшего в нем гнева. -- У себя ремень перегрызть не мог, так у Спэнкера
перегрыз.
-- Ну, для Спэнкера теперь все жизненные тревоги кончились. Волки,
наверно, уже переварили его, и теперь он у них в кишках. -- Такую эпитафию
прочел Генри третьей собаке. -- Выпей кофе, Билл.
Но Билл покачал головой.
-- Ну, выпей, -- настаивал Генри, подняв кофейник.
Билл отодвинул свою кружку.
-- Будь я проклят, если выпью! Сказал, что не буду, если собака
пропадет, -- значит, не буду.
-- Прекрасный кофе! -- соблазнял его Генри.
Но Билл не сдался и позавтракал всухомятку, сдабривая еду
нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую
скверную шутку.
-- Сегодня на ночь привяжу их всех поодиночке, -- сказал Билл, когда
они тронулись в путь.
Пройдя не больше ста шагов. Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял
какой-то предмет, попавший ему под лыжи. В темноте он не мог разглядеть, что
это такое, но узнал на ощупь и швырнул эту вещь назад, так что она
стукнулась о сани и отскочила прямо к лыжам Билла.
-- Может быть, тебе это еще понадобится, -- сказал Генри.
Билл ахнул. Вот все, что осталось от Спэнкера, -- палка, которая была
привязана ему к шее.
-- Начисто сожрали, -- сказал Билл. -- И даже ремней на палке не
оставили. Здорово же они проголодались, Генри... Чего доброго, еще и до нас
с тобой доберутся.
Генри вызывающе рассмеялся.
-- Правда, волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже
этого, а все-таки жив остался. Десятка назойливых тварей еще недостаточно,
чтобы доконать твоего покорного слугу, Билл!
-- Посмотрим, посмотрим... -- зловеще пробормотал его товарищ.
-- Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда и посмотришь.
-- Не очень-то я на это надеюсь, -- стоял на своем Билл.
-- Ты просто не в духе, и больше ничего, -- решительно заявил Генри. --
Тебе надо хины принять. Вот дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу
хорошую дозу.
Билл проворчал что-то, выражая свое несогласие с таким диагнозом, и
погрузился в молчание.
День прошел, как и все предыдущие.
Рассвело в девять часов. В двенадцать горизонт на юге порозовел от
невидимого солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна
была поглотить ночь.
Как раз в ту минуту, когда солнце сделало слабую попытку выглянуть
из-за горизонта, Билл вынул из саней ружье и сказал:
-- Ты не останавливайся. Генри. Я пойду взглянуть, что там делается.
-- Не отходи от саней! -- крикнул ему Генри. -- Ведь у тебя всего три
патрона. Кто его знает, что может случиться...
-- Ага! Теперь ты заскулил? -- торжествующе спросил Билл.
Генри промолчал и пошел дальше один, то и дело беспокойно оглядываясь
назад в пустынную мглу, где исчез его товарищ.
Час спустя Билл догнал сани, сократив расстояние напрямик.
-- Широко разбрелись, -- сказал он, -- повсюду рыщут, но и от нас не
отстают. Видно, уверены, что мы от них не уйдем. Решили потерпеть немного,
не хотят упускать ничего съедобного.
-- То есть им кажется, что мы не уйдем от них, -- подчеркнул Генри.
Но Билл оставил эти слова без внимания.
-- Я некоторых видел -- тощие! Наверно, давно им ничего не перепадало,
если не считать Фэтти, Фрога и Спэнкера. А стая большая, съели и не
почувствовали. Здорово отощали. Ребра, как стиральная доска, и животы совсем
подвело. Одним словом, дошли до крайности. Того и гляди всякий страх
забудут, а тогда держи ухо востро!
Через несколько минут Генри, который шел теперь за санями, издал тихий
предостерегающий свист.
Билл оглянулся и спокойно остановил собак. За поворотом, который они
только что прошли, по их свежим следам бежал поджарый пушистый зверь.
Принюхиваясь к снегу, он бежал легкой, скользящей рысцой. Когда люди
остановились, остановился и он, вытянув морду и втягивая вздрагивающими
ноздрями доносившиеся до него запахи.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Белый Клык
(переводчик: Наталия Волжина) Повесть c. 5-282
Зов предков
(переводчик: М. Абкина) Повесть c. 283-414
Штрихкод:   9785170263981, 9780007545278, 9785271464973
Аудитория:   9-12 лет
Бумага:   Офсет
Масса:   388 г
Размеры:   207x 136x 22 мм
Тираж:   3 000
Литературная форма:   Авторский сборник, Повесть
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Черно-белые
Переводчик:   Волжина Наталья, Абкина Мария
Отзывы Рид.ру — Белый клык
5 - на основе 2 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
3
07.10.2012 17:13
Очень хорошая книга!
Содержание этого произведения через года
оставляет неизгладимое впечатление.
Произведение "Белый клык" Джека Лондона
очень трогательное. Оно абсолютно никого не
оставит равнодушным. Бумага, на которой издательство
напечатало это произведение, очень хорошая,
плотная, белая. Шрифт очень удобный, ребенок
сможет прочитать достаточно много текста без
ущерба для зрения, тем более, что начав читать
это произведение, оторваться от чтения невозможно.
Поверьте нашему опыту. У нас в семье не один
ребенок, и результат одинаков для всех детей!
Очень понравилось художественное оформление
этой книги. Иллюстрации черно-белые, очень
правдоподобные. Располагаются они в книге в достаточном
количестве. Конечно, рассказывать в чем суть
самого рассказа не имеет смысла, я думаю все
без исключения это знают. Но то, что сложная
судьба незабываемого Белого клыка, полу-волка,
на долю которого выпало столько жизненных испытаний,
останется в памяти каждого ребенка.
Хочется порекомендовать эту книгу, если у Вы ее
еще пока не приобрели. Вы увидите, как, читая эту
замечательную книгу, Ваш ребенок будет испытывать
искреннее переживание, как глаза будут наполняться
слезами, а потом будет прекрасное радостное настроение.
Ведь это произведение учит детей дружбе, любви,
состраданию, к способности понять ближнего и
разобраться в добре и зле.
"Белый Клык" - это изумительное произведение!
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
5
28.10.2011 19:55
Очень хорошее издание, особенно подходит для детского чтения. Белая бумага, крупный шрифт. Не жалею что приобрела именно эту книгу, из всего разнообразия.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Белый клык» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить