Любовник из провинции. Наваждение Любовник из провинции. Наваждение В юности часто кажется, что вот ты и нашла того, единственного и неповторимого. И будущая жизнь видится сплошным праздником и сказкой, главное, чтобы любимый был рядом. И тебя не интересует ни твоя собственная жизнь, ни друзья, ни карьера. Так произошло и с Нэлей. Несмотря на внешний глянец - муж-дипломат, очаровательные дети, дом - полная чаша, она одинока. И, оказывается, что тебе уже не 20, и главным, до навязчивости, становится вопрос - а можно ли хотя бы что-то изменить? АСТ 978-5-17-055500-0
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Любовник из провинции. Наваждение

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
В юности часто кажется, что вот ты и нашла того, единственного и неповторимого. И будущая жизнь видится сплошным праздником и сказкой, главное, чтобы любимый был рядом. И тебя не интересует ни твоя собственная жизнь, ни друзья, ни карьера. Так произошло и с Нэлей. Несмотря на внешний глянец - муж-дипломат, очаровательные дети, дом - полная чаша, она одинока. И, оказывается, что тебе уже не 20, и главным, до навязчивости, становится вопрос - а можно ли хотя бы что-то изменить?
Отрывок из книги «Любовник из провинции. Наваждение»
Васильева Ксения Любовник из провинции

Ксения Васильева

Любовник из провинции

(Страсти и долги)

Роман в двух частях

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТРАСТИ.

На эти две фотографии, висевшие у них дома на стене в большой комнате, с детских лет любил смотреть Митя. А, если уж точно, то и не Митя Дмитрий, а Вадим. Митей упорно называла его с первого дня бабушка. За ней потянулись и другие, и мальчик стал Митей для всех, рожденный в 1950 году в красивом южном городе.

Фотографии эти разительно отличались всем: бумагой, качеством и, главное, - персонажами. Это были отец и дед Мити. На одной, в металлической тонкой рамочке, на желтовато-глянцевом плотном картоне, на фоне колонн и пальм, на гнутом венском стуле сидел, заложив ногу на ногу и сцепив на колене тонкие нервные руки, небольшой господин с бородкой - эспаньолкой, как тогда называли, - Митин дед. Он сидел так напряженно и нервно, и узкие глаза его были столь пронзительны, что чудилось, - у этого человека каждая минута на счету, и заскочил он к фотографу, господину Пиляцкину на секунду, дабы оставить свой нынешний облик, так и рвущийся куда-то с этого картона, - своим близким.

На втором фото - с унылым серым фоном, сидел за столом, чуть перекосившись, в затертом пиджачке и галстуке-веревочке, добрый и мягкий по виду молодой мужчина с близоруко прищуренными глазами. Это был Саша Кодовской, Митин папа. Маленький Митя смотрел на них и не мог сказать, кто же ему больше нравится? Конечно, дед был красивее, - блестел глянцевый картон, золотой обрез, металлическая рамка и дедов острый хищный взгляд. Но в серенькой фотографии отца было что-то такое, что вызывало щекот в носу и глазах, желание пожалеть отца и прижаться лицом к его пиджачку... Но, вы, сделать это было невозможно, - обоих не было на этом свете, спросить же, кто лучше, - у мамы или бабушки, - Митя стеснялся.

Но однажды бабушка, застав Митю перед этими фото, сказал: "Дед был великолепный человек. Деловой, энергичный и удачливый. И к тому же дипломат. Не то, что... - Она не продолжила, но Митя понял, про кого бабушка хотела сказать. И мама услышала, что сказала бабушка. И рассердилась.

-Конечно, если с утра до вечера нахваливать папу (деда Мити), то мальчик забудет об отце! - Сказала мама обиженно. - А дед вечно что-то придумывал, авантюрничал и прогорал! Ты сама мне об этом рассказывала!

-Неправда, не всегда, - гордо ответила бабушка, - дело с авиаторами у него было роскошное! И мы все лето провели а Италии. Мама нервно ответила:

-Подумаешь, ваша Италия! Меня еще на свете не было и мне нечего помнить! И. Обернувшись к Мите, прикрикнула: "Митя! Иди гуляй! Вечно ты толчешься там, где взрослые разговаривают!

А бабушка, блестя, как дед глазами, насмешничала: "конечно, что такое Италия! Чепуха! Вот комнатенка в коммуналке - это высшее достижение. Но извини, я больше не буду портить ребенка, - и выплыла из комнаты как парусник, готовый к абордажу.

Когда бабушка вышла, мама сказала Мите:

-Твой дедушка был замечательный человек, но у него были свои слабости и недостатки... Когда вырастешь, если захочешь узнать и понять, - узнаешь и поймешь. А бабушка в тот же день сообщила Мите, что его отец был человеком прекраснейшей души и обожал его, Митю. И маму Мити. Но ему не повезло... В чем не повезло папе Митя знал: отец умер, когда Мите был год. У него открылся застарелый туберкулез. О его ранней смерти говорили с печалью и до сих пор мама плакала, когда вспоминала его. А вот о том. Что произошло с дедом, не говорили никогда. Как будто он взял вдруг и исчез.

И все-таки Митя выбрал первым номером деда. И потому, чтобы не обидеть отца, любил его больше. А о деде бабушка нет-нет да и рассказывала внуку. О городах, где они с ним бывали, - городах с необыкновенными названиями: Париж, Ницца, Вена... Там у деда были какие-то миссии... Что это "миссия"? - спрашивал Митя и бабушка не объясняла, а начинала ворчать: " я старая, не помню, все перезабыла..." Но однажды на его приставания сердито ответила: "Дед был дипломатом и финансистом. У него в знакомых был - целый мир. И везде он мог достать деньги... Митя не унимался: "Он был разведчик? Да, бабушка?"

-Господь с тобой! - Испугалась она. - Он занимался заемами. Ладно, хватит, ты мне надоел со своими расспросами!

- И ты с ним ездила? - не унимался Митя.

- Ездила! - Уже раздраженно ответила бабушка.

- А потом? - Тихо спросил Митя.

- Потом я уехала...

- И никогда его не увидела? - Вдруг прозренчески угадал митя.

- Никогда... - Ответила бабушка и вышла из комнаты.

Мама Мити преподавала в школе французский язык, который знала с детства. Они с бабушкой дома часто переходили на французский и Митя, ничего не понимая, обижался. И как-то попросил бабушку научить его. Так, придя в первый класс, он свободно болтал по-французски. Учился хорошо, играючи, не просиживая за уроками дни. А, став постарше, заимел мечту, которая брала истоки из бабушкиных недомолвных разговоров о своем муже, Митином деде: он хотел стать Министром иностранных дел, ни много, ни мало. Иначе не стоит жить. О мечте своей скоро рассказал и бабушке и маме, - он был открытым мальчиком. Мама возмутилась и сказала бабушке:

- Ты знаешь, о чем мечтает твой внук?

Бабушка кивнула.

- Что это за мечта? Понимаю - героем, физиком, хирургом, - горячилась мама, - а то Министром!

- Не вижу в этом ничего плохого, - заявила бабушка.

- А я вижу! - Возбудилась еще больше мама. - Ему надо думать, как стать порядочным человеком и хорошим гражданином! Вот - главное! А он... -Мама чуть не плакала.

Митя удивился ее такой реакции и решил больше на тему своего будущего не говорить. Но о своей мечте сказал кому-то в школе, и пошла гулять молва , которая не напугала директора, когда докатилась до него, а обрадовала. Венценосная Митина идея попала в десятку. Последнее время эта лучшая школа в городе выдавала лишь среднеарифметических граждан. И тут явился мальчик со своей блестящей идеей стать одним из первых! И Митю стали лелеять.

Узналось, что он пишет стихи. Тут же организовали публикацию этих виршей в городской молодежной газете. Потом, на всякий случай поинтересовались, не играет ли чудо-мальчик на каком-нибудь музыкальном инструменте. Оказалось, что Чудо играет на фортепиано - бабушкина домашняя школа. Тут руководство школы впало в транс, и на педсовете было решено отправить Митю по путевке в Москву, в Институт Международных отношений.

На выпускном вечере на сцену актового зала пригласили Митину маму, усадили в кресло и благодарили за то, что она одна сумела вырастить и воспитать такого сына... Вспомнили и папу, который работал в той же школе учителем математики. Бабушку не вспомнили, даже на выпускной не пригласили. Но она нисколько не огорчилась. Ей было достаточно, что внук любит ее.

А мама вернулась с торжественной части совершенно счастливой. Она показывала бабушке Золотую медаль, путевку в МГИМО... И говорила, говорила... Что всегда знала, что всегда чувствовала...

Ехать в Москву надо было в конце лета, но Митя засобирался сразу после выпускного. Делать ему в родном городе было нечего. Сам город стал казаться маленьким и неказистым, хотя на самом деле был красивым, зеленым и величественным. Проходя по его улицам, Митя с высокомерием думал, как однажды приедет сюда, пройдет бульварами, - великим и неотразимым. И все встреченные знакомые будут восторженно шептать друг другу, что этот известный человек когда-то мальчиком жил здесь.

Как "золотому мальчику", ему полагалось общежитие, но был еще вариант, который мама отвергала, а бабушка приветствовала: в Москве жила двоюродная сестра Митиной мамы - Кира, Кира Константиновна. Мама считала, что Кира еще молодая женщина, живет хоть и в двух комнатах, но в коммуналке. Митя ей будет только в тягость. На что бабушка заметила, что Кира - одинокая, и Митя будет ей не в тягость, а в радость. После споров все же отправили Кире дипломатическое письмо, на которое быстро получили телеграмму: "Счастлива. Жду Митю".

Москва Мите не понравилась. Сильная летняя жара и тысячи приезжих взметали сухую пыль на привокзальной площади с

продавленным грязным асфальтом.

Боясь попасть в провинциалы (хотя это было видно даже ленивому), Митя не стал спрашивать, как проехать к Центру, где жила тетя Кира, а выбрав толпу погуще, справедливо полагая, что куда -нибудь она да выведет, последовал за ней.

Так он добрался до Садового кольца и тут все-таки задал вопрос насчет теткиного адреса. Оказалось, - недалеко.

Митя зашагал по Садовому, которое ему тоже не понравилось: вопреки названию, пыльное, с непреходящим гулом несущихся машин и без единого деревца.

Дома вдоль Садового своей беспросветной тусклой обыденностью наводили тоску.

Он глянул вверх, надеясь увидеть там чистые и свежие небеса своего детства... но нет! - над ним плотным потолком нависало московское сиротское серенькое небо.

Митя вдруг подумал, что ему трудно будет в этой Москве, которую он наверное, никогда не полюбит и которую он сам себе выбрал для жизни.

Он стоял на широчайшей лестнице старинного дома, перед высокой двухстворчатой дверью со множеством наклееных бумажек с фамилиями жильцов и количеством звонков.

"Звонить три раза",- значилось у фамилии тетки.

Тут он услышал позади себя низкий женский голос: вы не ко мне ли, молодой человек?

Он обернулся и только было собрался хоть что-то сказать, женщина улыбнулась: Митенька!? Похож на маму! Правильно?

Митя кивнул.

Тетка была высокой, средних лет (тридцать семь!) женщиной, с грубоватым лицом и острыми светлыми глазами. Она быстро схватила его за руку, протащила в квартиру по короткому коридорчику,

втолкнула в комнату, воскликнула, - я сейчас, забыла хлеб,- и

исчезла.

Митя остался стоять у порога вместе со своим чемоданом. Да, похоже, ни он, ни его чемодан не оказались по чину этой чисто убранной, обставленной красивой старинной мебелью комнате (за занавеской в дверном проеме, видимо, была вторая).

Пришла тетка и Митя бросился отбирать у нее авоську. Она отдала ее, усмехнулась и ткнула губами куда-то Мите в висок.

Тетка была значительно выше него. Теперь она не показалась Мите такой уж пожилой, - просто уставшей. Да и серый костюм полумужского кроя забирал те немногие краски, что были в ее лице.

Она потрепала его по волосам и ласково-смешливо сказала: вот и вырос Митечка, правда не очень.

То, что в первые же минуты их знакомства тетка сказала о его росте, обидело Митю, и он вдруг подумал, что тетя Кира - не добрая. Он покраснел.

Тетка увидела это, поняла, и рассмеялась по-доброму: я же шутя. Митечка оч-чень милый и мы будем дружить.

Митя, конечно, не мог понять, почему так наигран веселый кирин тон и почему она сразу сказала о его росте. Дело в том, что Кира была так же скована, как и племянник. Она видела его последний раз второклассником, ребенком, и теперь не могла найти правильный тон с этим полумальчиком-полуюношей.

Бездетная неумеха с чужим ребенком! Вдруг появившимся ниоткуда.

Все-таки они разговорились. И первый шаг сделал Митя. Он во время вспомнил о приветах и Кира с облегчением стала расспрашивать его о маме, бабушке, школе...

Разговаривая, Кира нарезала колбасу, сыр, хлеб, разливала по чашкам чай... Пояснила, что обедает на работе, дома ничего не готовит, чтобы не шляться в общественную кухню, но что теперь они будут обедать вместе, дома.

Они сели за стол и тетка Кира вдруг вздохнула, - обленилась старею... Когда я была у вас? Сто лет назад! Ну, ничего, теперь мы восполним пробел.

И от этих слов Митю оставило напряжение, которое началось в Москве и все не проходило.

Кира вынула из буфета белье, положила на зеленую бархатную кушетку и сказала: здесь ты будешь спать. Книги можешь читать

любые, но никому не давать. Гости - пожалуйста, но по договоренности со мною...

Митя слушал ее и думал, какие гости? Кто у него есть в Москве? Даже смешно! Но ничего не сказал.

Заснул он в ту же секунду, как голова коснулась подушки.

Уже сквозь сон услышал, как Кира сказала, что она не против, если он у нее останется жить на все время учебы...

Проснулся Митя так поздно, как никогда не просыпался дома,

- и один.

На столе лежала записка.

Кира писала, что придет поздно, еда в холодильнике, а почти рядом с домом Музей Изящных искусств им. Пушкина.

Итак, тетку он сегодня может и вообще не увидеть, что его порадовало все же при ней он чувствовал себя неуютно.

Он сделал зарядку, пожалев, что не взял гантели.

Невысокий его рост?.. Так пусть хоть накачанная мускулатура. Митя порадовался, что у тетки нет большого зеркала: он себе

не нравился. При маленьком росте, худоба и всегда бледность, - даже летом, когда остальные мальчишки становились черными, проводя все время на пляже. Узкие длинные глаза неопределенного цвета...

Его прозвали японцем, на что его бабушка сердилась.

... Глупые мальчишки, говорила она, японцы - другая раса, у них плоские лица и прямые черные волосы! А ты - чистейший европейский тип,польский, венгерский, даже испанский, уж я-то знаю, всех в своей жизни повидала! В тебе есть по-ро-да, понимаешь?

После этого Митя долго смотрел в их большое трюмо и убедился, что бабушка права как всегда: нос с тонкой горбинкой, высокие скулы, золотистокаштановые волосы мягкими волнами... Какой же он японец!

После зарядки Митя сел писать письмо домой. Он постановил себе писать еженедельно, а может и чаще. И обязательно съездить после собеседования домой (а если не выдержит, - то и насовсем, что почему-то радовало...).

Так он думал. Вольно думать! Ничто не мешает. А вот исполнить?.. Сложнее. Что-то всегда мешает и стопорит.

Митя еще не полюбил Москву, но бродил по ней охотно. Он теперь знал Москву лучше, чем сами москвичи, которые носятся как заведенные по однажды определенному жизнью маршруту.

Кира поражалась и радовалась его интересу к городу, когда он вечером с жаром рассказывал ей о своих прогулках. Обедать вместе они так и не начали, - нелепо мчаться к определенному времени, чтобы вместе съесть тарелку супа, который еще и сварить надо!

Митя был свободолюбив, тетка - тоже и они решили, что идея обедов не оправдывает себя.

Виделись они не часто, что только улучшало их отношения.

Мама прислала Мите длинное письмо, где в частности, сильно сомневалась в целесообразности пребывания Мити у Киры все пять лет института.

Со всякими экивоками мама писала, что Кира - человек замечательный, добрейший, но сложный, и восторги первых недель могут

поутихнуть со временем, а место в общежитии будет потеряно...

Бабушка сделала приписку, где ни слова не говорилось о Кире, зато все о котенке Диме, которого взяла бабушка. Имя Дима ей не нравится, а котенка она полюбила...

Митя посмеялся над припиской, а по поводу Киры задумался.

Он помнил, что она к ним приезжала, что после ее отъезда мама и бабушка говорили о ней. Но не прислушивался тогда, естественно, и ничего сейчас вспомнить не мог, как ни пытался.

Разве думал он, что пути его и почти неведомой ему тетки так тесно переплетутся?

Сейчас Митя относился к Кире - идеально. Он считал ее умной свободной женщиной.

И она совершенно перестала казаться ему старой.

(Здесь стоит прерваться и, отойдя вдаль лет, осветить фигуру его тетки Киры, которая сыграет немалую роль в судьбе Мити.

Кира родилась в Москве, с первого своего дня жила в этой квартире. Мама умерла родами и Кира осталась с отцом.

Отец не женился второй раз и всю свою любовь отдал дочери, замечательной его Кирюшке, свойскому парнишке, так считал папа.

Он был инженер, но кроме этого альпинист, горнолыжник, гитарист и песенник.

Кире было с ним отлично!

Отец погиб на фронте, когда ей исполнилось пятнадцать, и с тех пор она жила в этой квартире одна. Путь в профессии Кира выбрала отцовский. Пошла учиться в МАИ.

В те времена Кира была высокой нескладной девушкой, которая среди модных тогда, - немецкого типа блондиночек небольшого роста, с голубенькими глазками, - выглядела весьма одиозно, тем более, что в институт она ходила в отцовских ковбойках и свитерах, и тяжелых ботинках.

Парни дружили с ней, но за девушку, в которую можно влюбиться, не брали. Они называли ее ласково - мотыжка, Кирка, с ударением на последнем слоге, она не обижалась - парни ее интересовали лишь как товарищи. Она пришла в институт, чтобы получить знания и стать знающим дело специалистом.

И вот на такую нескладеху обратил томные хохлацкие глаза институтская краса и гордость - Петя Холенко.

Это стало шоковым ударом для всего населения института, как женского, так и мужского. Юные дамы кипели от негодования, а

мужчины были поражены. И акции Кирки-мотыги внезапно поползли

вверх. Оказалось, что очень элегантно носить растянувшийся свитер и тяжелые ботинки, кое-как закручивать густые волосы на маковке...

Мужчины стали приглашать Киру на вечера и вечеринки и стало считаться сверхшикарным сидеть рядом с ней и слушать как она своим хрипловатым низким голосом рассказывает о горах и восхожде

ниях, либо о каких-нибудь новостях из жизни турбин и турбиночек.

Блондиночки же, со своими рюшиками, алыми ротиками и золотистыми кудряшками, похожие на ангелочков со старинных рождественс

ких открыток, бессильно злились.

А если злится ангелочек, тут уж требуется вмешательство Матушки-Судьбы.

И оно произошло.

Петя Холенко, не выдержав своей любви к Кире-мотыге, признался ей и попросил стать его женой.

Кира выкатила на него свои пасмурные серые глаза и спросила: что с тобой, Петька?

И тот ответил, что он все сказал.

Тогда Кира популярно разобъяснила ему, что пока она ни с кем не собирается соединять свою жизнь. И вообще прохладно относится к совместным проживаниям, - это мешает развитию индивидуальности.

Она не успела закончить свою мысль, как Петя Холенко встал и ушел с вечеринки, где все это и происходило.

После этого бум на Киру упал.

Парни поняли, что блондиночки-ангелочки правы: Кирка была и остается киркой и только. А Петька Холенко просто временно свихнулся.

Ангелочки поимели то, что принадлежало им по праву, и чем чуть было не завладела нескладеха Кирка.

С тех давних пор Кира все свое время отдала турбинам и турбиночкам.

Но не следует думать, что она, как положительный герой некоего соцреализма, ничем в жизни больше не интересовалась. Интересовалась. И всем.

Ходила в театры, на выставки, читала книги, выпивала, когда хотела, курила, как хороший мужик, и любовники у нее случались, из тех, кто проявлял слишком сильную настырность, а ей не было противно.

Но секс, сам по себе, занимал ее меньше всего, - то ли она вообще была спокойной натурой, то ли время не пришло, то ли у нее была иная ориентация, о которой она не догадывалась.

На работе в проектном институте она сразу вызвала уважение своим серьезным отношением к делу и острым, мужского крепкого склада умом. Быстро доросла до руководителя группы проектов.

И, естественно, вызывала множество пересудов и догадок, - отчего такая мозговитая, вполне симпатичная женщина, да еще получающая немало, одинока. Тем более, что каждый год Кира в мужской компании ходила либо в горы, либо на байдарках летала по горным рекам. Там-то уж могла найти себе пару?.. Может быть, она

- тайная пьяница? И ей в жизни больше ничего не нужно? Но как ни следили за ней вострые глазенки, - не могли уследить, чтобы она пришла на работу с опозданием или с мешками под глазами, или...

Тогда решили, что она малость ШИЗО, - и на этом все дамы успокоились.

В квартире Кира тоже ни с кем близко не сходилась.

Соседи раздражали ее шумливостью, хотя не были особо шумными людьми, просто их было столько, что когда одни заканчивали ссору,

танцы, скандал или пение по пьяному делу, - другие начинал...

И еще. Стоило ей выйти на кухню, как кто-нибудь просил у нее совета. Вид у нее был солидный и советов от нее ждали тоже солидных, - причем по любым поводам: от приобретения какой-либо вещи, до - стоит ли измудохать любовницу мужа, которая, оказалось, живет рядом в подъезде.

Кира обычно отвечала, - не знаю, вам виднее, или - вам жить, вам и решать.

Ее посчитали гордячкой и перестали вообще о чем-либо спрашивать.

Чему она была несказанно рада.

А потом купила плитку и вообще перестала бывать в общей кухню. К счастью, ее комнаты выходили прямо в переднюю, остальные

ютились в длинном коридоре, так что с соседями она встречалась

лишь поутру, когда шла в туалет.

Так и жила она,- одиноко, - в принципе, и принципиально.

До той поры, пока не произошла тривиальная встреча на работе.

В отдел технической информации пришла новенькая. Пухленькая невысокая блондиночка, из коих складывался кирин вражий лагерь в студенческом коллективе.

У блондиночки были круглые огромные небесно голубые глаза, маленький алый ротик бантиком, тоненькая талия и соблазнительные, пышные, колышащиеся бедра, которых она, дурочка, стеснялась.

Звали ее мягко и непритязательно - Леля, Елена, Елена Николаевна. Приход новенькой, да еще молодой, - событие на любой работе.

А если она еще и хорошенькая? И с такими бедрами?

Представляете, что сделалось с мужским населением института? Женатики и холостяки, юнцы и пожилые, тюхи и пижоны, - все

взвихрились вокруг Лели, а некоторые подлетали так близко, что пугали бедняжку новенькую.

Она растерялась, хотя была уже замужем и имела маленького сынулю. По простоте души она решила, что если не ответит ни на одно притязание, то испортит о себе мнение, - сочтут глупой недотрогой... Но отвечать основательно Леле не хотелось, а прогулками, - она понимала - никто из поклонников не ограничится.

Отметим, что мужа своего Леля не любила. Никогда? Возможно.

И тут выступила из тени Кира, к тому времени уже большая начальница и первая умница. Она довольно долго присматривалась к новенькой, не однажды уловив ее растерянный взгляд, обращенный в никуда, и решила, что разгонит всю эту мужицкую шарагу.

До чего ж они надоедные!

Кира просто, без подходов, познакомилась с Лелей и своим острым насмешливым умом, необычностью суждений и независимостью поведения завоевала лелино внимание, а вскоре и девчоночью влюб

ленность в старшую подругу, такую необыкновенную и мудрую, обратившую свое высочайшее внимание на глупенькую обыкновенную женщинку.

И что главное,- в своих разговорах с Лелей Кира насмешливо и чуть брезгливо рассмотрела всех красавцев и элегантцев так, что от них ничего не осталось.

Леля изменилась. Она перестала быть Лелей, немножко глупенькой, растерянной, моргающей своими огромными глазами в лад речей, - она стала Еленой Николаевной, почти такой же строгой, как Кира.

Бывшие ее почитатели находили, что Леля многое потеряла, став Еленой Николаевной, и что хорошо для Киры, плохо - для Лели.

Ушла шармантность! вздыхали бывшие ухажеры.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить