Будденброки Будденброки Жемчужина творческого наследия Томаса Манна. Едва ли не лучший роман в жанре \"семейной саги\" немецкоязычной прозы. История взлета и падения богатой и могущественной семьи Будденброк, на первый взгляд словно воплощающей в себе идеал германских добродетелей. История трех поколений представителей этого клана - от властного и безжалостного патриарха до его внуков, уже подверженных всем порокам и слабостям интеллектуалов. История любви и предательств, вражды и интриг, борьбы и зависти, исступленной страсти - и жгучей ненависти... АСТ 978-5-17-059373-6
271 руб.
Russian
Каталог товаров

Будденброки

Будденброки
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (2)
  • Отзывы ReadRate
Жемчужина творческого наследия Томаса Манна. Едва ли не лучший роман в жанре "семейной саги" немецкоязычной прозы. История взлета и падения богатой и могущественной семьи Будденброк, на первый взгляд словно воплощающей в себе идеал германских добродетелей. История трех поколений представителей этого клана - от властного и безжалостного патриарха до его внуков, уже подверженных всем порокам и слабостям интеллектуалов. История любви и предательств, вражды и интриг, борьбы и зависти, исступленной страсти - и жгучей ненависти...
Отрывок из книги «Будденброки»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ



1


- "Что сие означает?.. Что сие означает?.."
- Вот именно, черт возьми, c'est la question, ma tres chere demoiselle!
[В том-то и вопрос, дорогая моя барышня! (фр.)]
Консульша Будденброк, расположившаяся рядом со свекровью на длинной
белой софе с сиденьем, обтянутым желтой шелковой тканью, и спинкой,
увенчанной золоченой головою льва, бросила быстрый взгляд на супруга,
сидевшего тут же в креслах, и поспешила на помощь дочке, которая
примостилась на коленях у деда, поближе к окну.
- Тони, - подсказала она, - "Верую, что господь бог...".
Маленькая Антония, хрупкая восьмилетняя девочка в платьице из
легчайшего переливчатого шелка, чуть отвернув белокурую головку от лица
деда и напряженно вглядываясь в пустоту серо-голубыми глазами, повторила
еще раз: "Что сие означает?", - затем медленно произнесла: "Верую, что
господь бог..." - вдруг с прояснившимся лицом быстро добавила: "...создал
меня вместе с прочими тварями", - и, войдя в привычную колею, вся так и
светясь радостью, единым духом выпалила весь член катехизиса, точно по
тексту издания 1835 года, только что выпущенного в свет с соизволения
высокомудрого сената.
"Когда уж разойдешься, - думала она, - то кажется, будто несешься с
братьями на салазках с Иерусалимской горы. Все мысли вылетают из головы, и
хочешь не хочешь, а нельзя остановиться".
- "К тому же: платье и обувь, - читала она, - пищу и питье, дом и двор,
жену и детей, землю и скот..."
Но при этих словах старый Иоганн Будденброк неожиданно разразился
смехом, вернее - хихикнул, громко и саркастически; этот смешок он уже
давно держал наготове. Старика радовало, что вот опять удалось потешиться
над катехизисом, - цель, ради которой, вероятно, и был учинен весь этот
домашний экзамен. Он тут же осведомился о количестве земли и скота у Тони,
спросил, почем она продает мешок пшеницы, и предложил незамедлительно
вступить с ней в торговую сделку. Его круглое розовое лицо, которому он
при всем желании не умел придать выражения суровости, обрамлялось белыми,
как снег, напудренными волосами, а на широкий воротник мышино-серого
сюртука спускалось некое подобие косички. В семьдесят лет он все еще
хранил верность моде своей юности и хотя отказался от галунов между
пуговицами и большими карманами, но длинных брюк в жизни не нашивал. Его
широкий двойной подбородок уютно покоился на кружевном жабо.
Все стали вторить его смеху, - надо думать, из почтения к главе семьи.
Мадам Антуанетта Будденброк, в девичестве Дюшан, захихикала совершенно как
ее супруг. Эта дородная дама с тугими белыми буклями, спускавшимися на
уши, в простом черном платье со светло-серыми полосами - что
свидетельствовало о ее врожденной скромности, - держала в белоснежных, все
еще прекрасных руках, маленький бархатный мешочек-"помпадур". Черты ее
лица с течением времени стали до странности схожи с чертами мужа. Только
разрез и живость темных глаз выдавали ее полуроманское происхождение:
уроженка Гамбурга, она со стороны деда происходила из франко-швейцарской
семьи.
Ее невестка, Элизабет Будденброк, урожденная Крегер, смеялась тем
крегеровским хохотком, который начинался неопределенным шипящим звуком;
смеясь, она прижимала к груди подбородок Как все Крегеры, консульша
отличалась величавой осанкой, и хоть и не была красавицей, но ее чистый,
ровный голос, ее спокойные, уверенные и мягкие движения радовали всех и
каждого своей чинной неторопливостью. Ее рыжеватые волосы, на макушке
уложенные в маленькую корону и крупными локонами спускающиеся на уши,
превосходно гармонировали с нежной белизной ее кожи, на которой здесь и
там проступали крохотные веснушки. Наиболее характерным в ее лице с
несколько длинным носом и маленьким ртом было полное отсутствие углубления
между нижней губой и подбородком. Коротенький лиф с пышными буфами на
рукавах, пришитый к узкой юбке из легкого, в светлых цветочках, шелка,
оставлял открытой прекрасную шею, оттененную атласной ленточкой со
сверкающим брильянтовым аграфом посередине.
Консул нервно заерзал в креслах. Он был одет в светло-коричневый сюртук
с широкими отворотами, с рукавами, пышными наверху и плотно облегающими
руку от локтя до кисти, и в узкие белые панталоны с черными лампасами.
Плотный и широкий шелковый галстук, обвивая высокие стоячие воротнички, в
которые упирался его подбородок, заполнял собою весь вырез пестрого
жилета. Глаза консула, голубые и довольно глубоко посаженные, внимательным
выражением напоминали глаза его отца, но казались более задумчивыми;
серьезнее, определеннее были и черты его лица - нос с горбинкой сильно
выдавался вперед, а щеки, до половины заросшие курчавыми белокурыми
баками, были значительно менее округлы, чем щеки старика.
Мадам Будденброк слегка дотронулась до руки невестки и, уставившись ей
в колени, тихонько засмеялась.
- Он неизменен, mon vieux! [мой старик (фр.)] Не правда ли, Бетси? -
Она выговаривала: "неизмэнен".
Консульша только слабо погрозила своей холеной рукой, на которой
тихонько звякнули браслеты, и затем этой же рукой - излюбленный ее жест! -
быстро провела по щеке от уголка рта ко лбу, словно откидывая непокорную
прядь волос.
Но консул, подавляя улыбку, произнес с легким укором:
- Папа, вы опять потешаетесь над религией...
Будденброки сидели в "ландшафтной", во втором этаже просторного
старинного дома на Менгштрассе, приобретенного главой фирмы "Иоганн
Будденброк", куда совсем недавно перебралось его семейство. На добротных
упругих шпалерах, отделенных от стен небольшим полым пространством, были
вытканы разновидные ландшафты таких же блеклых тонов, как и чуть стершийся
ковер на полу, - идиллии во вкусе XVIII столетия, с веселыми
виноградарями, рачительными хлебопашцами, пастушками в кокетливых бантах,
сидящими на берегу прозрачного ручья с чистенькими овечками на коленях или
целующимися с томными пастушками... Все это, за редким исключением, было
изображено на фоне желтоватого заката, весьма подходившего к желтому штофу
лакированной белой мебели и к желтым шелковым гардинам на окнах.
Большая ландшафтная была меблирована относительно скупо. Круглый стол
на тонких и прямых ножках, с золотым орнаментом, стоял не перед софой, а у
другой стены, напротив маленькой фисгармонии, на крышке которой лежал
футляр с флейтой. Кроме кресел, чопорно расставленных вдоль стен, здесь
еще был маленький рабочий столик возле окна, а около софы - хрупкий
изящный секретер, уставленный безделушками.
Против окон, в полутьме, сквозь застекленную дверь виднелись колонны,
ротонда; белая двустворчатая дверь по левую руку вела в большую столовую,
а направо, в полукруглой нише, стояла печь; за ее искусно сработанной и до
блеска начищенной кованой дверцей уютно потрескивали дрова.
В этом году рано наступили холода. За окнами, на другой стороне улицы,
уже совсем пожелтела листва молодых лип, которыми был обсажен церковный
двор; ветер завывал среди могучих стрельчатых башен и готических шпилей
Мариенкирхе, моросил холодный дождь. По желанию мадам Будденброк-старшей в
окна уже были вставлены вторые рамы.
Согласно заведенному порядку, Будденброки каждый второй четверг
собирались вместе. Но сегодня, кроме всех членов семьи, проживавших в этом
городе, приглашение запросто отобедать получили еще несколько друзей дома.
Время близилось к четырем часам, Будденброки сидели в сгущающихся сумерках
и ждали гостей.
Маленькая Антония все "неслась на салазках", не позволяя деду прервать
себя, и только ее оттопыренная верхняя губка быстро-быстро выставлялась
над нижней. Вот санки уже подлетели к подножию Иерусалимской горы, но, не
в силах остановить их, она помчалась дальше...
- Аминь, - сказала она. - Я еще и другое знаю, дедушка.
- Tiens! [Каково! (фр.)] Она знает еще и другое! - воскликнул старик,
делая вид, что его снедает любопытство. - Ты слышишь, мама? Она знает еще
и другое! Ну кто мог бы сказать...
- Если теплый удар, - говорила Тони, кивая головкой при каждом слове, -
так, значит, это молния; а если холодный удар, так, значит, - гром.
Тут она скрестила руки и окинула смеющиеся лица родных взглядом
человека, уверенного в своем успехе. Но г-н Будденброк вдруг рассердился
на ее премудрость и стал допытываться, кто набил голову ребенка таким
вздором. А когда выяснилось, что это Ида Юнгман, недавно приставленная к
детям мамзель из Мариенвердера, то консулу пришлось взять бедную Иду под
свою защиту.
- Вы слишком строги, папа. Почему бы в ее возрасте и не иметь своих
собственных, пусть фантастических, представлений обо всем этом?..
- Excusez, mon cher, mais c'est une folie! [Уж прости, дорогой, но это
вздор! (фр.)] Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда детям забивают
мозги чепухой! Как? Гром? Да чтоб ее самое громом разразило! Оставьте меня
в покое с вашей пруссачкой...
Старый Будденброк не выносил Иду Юнгман. Он не был ограниченным
человеком и немало повидал на своем веку. Еще в 1813 году ему довелось (в
карете, запряженной цугом) объездить Южную Германию, где он, будучи
военным поставщиком, закупал хлеб для прусской армии, а позднее побывать в
Париже и в Амстердаме. Почитая себя человеком просвещенным, он отнюдь не
был склонен осуждать все, что находилось за воротами его родного
готического городка. Но при всем том, если не говорить о его разнообразных
торговых связях, был значительно строже в выборе знакомых, чем его сын,
консул Будденброк, и куда менее охотно сближался с "чужестранцами".
Посему, когда его дети, вернувшись из поездки в Западную Пруссию, привезли
с собой упомянутую двадцатилетнюю девицу, сироту, дочь трактирщика из
Мариенвердера, умершего за несколько дней до прибытия туда молодых
Будденброков, консулу пришлось выдержать нешуточную сцену с отцом, во
время которой старик говорил только по-французски и по-нижненемецки...
(*1) Вообще же Ида Юнгман, усердная экономка и отличная воспитательница,
благодаря своему врожденному такту и прусскому чинопочитанию как нельзя
лучше пришлась ко двору в семействе Будденброков. Преисполненная самых
аристократических воззрений, эта особа с неподражаемой тонкостью различала
высший свет от просто света, среднее сословие - от пониже среднего,
гордилась своей преданной службой людям столь высокопоставленным и бывала
очень недовольна, если Тони заводила дружбу с какой-нибудь из своих
одноклассниц, принадлежавшей, по мнению мамзель Юнгман, разве что к
верхушке среднего сословия.
Легкая на помине, она в эту минуту как раз промелькнула за стеклянной
дверью в ротонде и вошла в ландшафтную. Рослая, сухопарая, в черном
платье, гладко причесанная и с добродетельным выражением лица, она вела за
руку маленькую Клотильду - необыкновенно худенькую девочку в пестром
ситцевом платьице, с тусклыми пепельными волосами и постным личиком старой
девы. Клотильда - отпрыск боковой и совершенно неимущей линии, тихое,
малозаметное существо, взятая в дом как сверстница Антонии, была дочерью
племянника старого Будденброка, управляющего небольшим имением под
Ростоком.
- Стол накрыт, - объявила мамзель Юнгман, при этом "р", которое она в
детстве вовсе не умела произносить, как-то странно пророкотало в ее
глотке. - Клотильда так усердно помогала на кухне, что Трине почти не
осталось работы.
Господин Будденброк ухмыльнулся в свое жабо ("иноземное" произношение
Иды неизменно смешило его), консул же потрепал племянницу по щечке и
одобрительно заметил:
- Молодец, Тильда! Недаром говорится: трудись и молись! Нашей Тони
следовало бы брать с тебя пример, - ее частенько одолевают лень и
гордыня...
Тони опустила головку и снизу вверх поглядела на деда, зная, что он
непременно вступится за нее.
- Э, нет! Так не годится, - сказал старик. - Голову выше. Тони,
courage! [смелее! (фр.)] Каждому свое. Заметь себе: одинаковых людей не
бывает. Тильда хорошая девочка, но и мы не плохи. J'ai raison [не так ли
(фр.)], Бетси?
Он обернулся к невестке, которая обычно соглашалась с его мнениями,
тогда как мадам Антуанетта, скорее из благоразумия, чем по убеждению,
всегда становилась на сторону консула. Так оба поколения, словно в chasse
croise [крест-накрест - па в кадрили (фр.)], протягивали друг другу руки.
- Вы очень добры к ней, папа, - сказала консульша. - Ну, Тони
постарается стать умной и трудолюбивой... Что, мальчики еще не пришли из
школы? - спросила она Иду.
Но в это время Тони, которая все еще сидела на коленях у деда и
смотрела в "шпиона", воскликнула:
- Том и Христиан идут по Иоганнесштрассе... И господин Гофштеде... и
дядя доктор тоже...
Тут колокола на Мариенкирхе заиграли хорал, - динь! динь! дон! - не
очень стройно, так что с трудом можно было разобрать, что, собственно, они
вызванивают, но все же торжественно и гулко. А когда затем вступили
маленький и большой колокола, радостно и величаво оповещая город, что вот
уже четыре часа, - внизу, у обитой войлоком парадной двери, задребезжал
колокольчик, и действительно вошли Том и Христиан вместе с первыми
гостями: Жан-Жаком Гофштеде - поэтом, и доктором Грабовым - домашним
врачом.
Штрихкод:   9785170593736
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   520 г
Размеры:   206x 136x 35 мм
Оформление:   Тиснение серебром, Частичная лакировка
Тираж:   1 500
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Ман Н., Глоба А.
Отзывы Рид.ру — Будденброки
4.4 - на основе 5 оценок Написать отзыв
2 покупателя оставили отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
13.09.2012 19:25
На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, в эру царства декаданса и модернизма, юный писатель из Любека бросает вызов веяниям времени и пишет сугубо реалистический роман, глубоко осмысливающий и верно описывающий многоплановое движение самой жизни на примере гибели одного семейства, а как следствие - целого общественного класса. Через двадцать восемь лет после издания романа, когда всем станет очевидна его пророческая сущность, уже всемирно известный автор ряда шедевров литературы получит Нобелевскую премию за тот самый дебют, написанный молодым человеком двадцати пяти лет и мгновенно сравнявший Томаса Манна с корифеями искусства.
"Будденброки" - это проникнутое грустным раздумьем юношеское произведение, в котором уходящий бюргерский мир растворяется в музыке. Омраченная нависшими над ней тенями упадка картина быта и нравов, мягкий критицизм которой не выходит за рамки юмора. Особое очарование "Будденброков" в том, что это - не измышление разума и даже не изначальный плод вдохновения, это - кусок вечности, вырванный из течения жизни. В романе нет ни одного вымышленного характера, все герои - плод анализа наблюдений Манном за своим окружением. Уже позже он перерастет свое изначальное предназначение, превращаясь в творение символическое. Сюжет прост, но велик в своей простоте - постепенное угасание семьи ганзейских негоциантов, своей гибелью доказывающей не только сродство процессов как на низших (в масштабе одной жизни), так и на более высоких (в масштабе целого исторически-социального пласта) уровнях, но и то, что именно на излете рождается нечто прекрасное, возвышенное. Изящество умирания - словосочетание, лучше всего характеризующее этот роман. Что такое десятки поколений полнокровных, пышущих здоровьем, практичных приспособленцев в сравнении с одним маленьким Ганно, душа которого страшится прикосновения пошлости жизни, теряя волю к ней, находя спасение в высших сферах? Как вульгарно здоровье в сравнении с такой утонченной хворью. Если душа пылает горним, яростным пламенем, то какая оболочка способна выдержать такой напор? Оболочка цела лишь если угольки души медленно тлеют, или давно погасли.
Весь роман пронизан меланхолией, не смиряемой фаталистической обусловленностью. Как бы ни была очевидна необходимость обновления, все же Томас Манн пишет о собственной семье, а личная привязанность, как известно, всегда попирает рассудок. Это трогательное противоречие еще добавляет обаяния "Будденброкам". Тони Будденброк, отринувшая любовь ради выгоды, так и не поняла, где ошиблась. Христиан Будденброк занят лишь своими патологическими ощущениями и полностью безразличен ко всеобщему краху. Томас Будденброк теряет нить смысла, продолжая хранить лицо семьи по какой-то наследственной инерции, из чувства долга. Все они живут словно в каком-то чаду, который не позволяет им видеть дальше вытянутой руки, все подчинили себя какой-то абстракции, образу мысли, образу действия, бездушному механизму, заведенному кем-то когда-то. Критика заведенного порядка - вот, что вдыхает жизнь в существование. Неприспособленность к жизни - вот главный поверенный духовного начала, именно она, как ни странно, двигает жизнь вперед. Вся длинная и грустная история, описанная в романе - это вступление к зарождению одной маленькой неприспособленности, которая сокрушит все, Давида, который всегда побеждал и всегда будет побеждать Голиафа. Вот только не надо придавать этой победе бравурный, торжественный оттенок. Она всегда - трагедия, бремя вины и пронзительное одиночество.
Томас Манн писал: "Книги переживают свое время, если оно берет их с собой в своем неуклонном движении вперед". Эта книга по праву пережила свое время, потому что, казалось бы, в частном случае, Манну удалось ненароком нарисовать облик Истины, точнее - одну из ее неуловимых, загадочных, но неизменных (что и делает по-настоящему высокие произведения искусства вечно молодыми) черт, нарисовать грациозно и отчетливо.
Нет 0
Да 1
Полезен ли отзыв?
5
22.07.2011 23:41
«Будденброки» - это идеальный образец классики. Такой мощной, убедительной классики, что и отзыв на книгу оставлять как-то неудобно. Но некоторыми своими ощущениями я поделюсь.

Прежде всего, о характере повествования: оно неторопливо, размерено, внимательно к деталям и подробностям. Периодически отклоняясь к размышлениям и философским рассуждениям, оно не «грузит», но заставляет думать.

Томас Манн описывает жизнь нескольких поколений Будденброков. Это – довольно богатая, успешная, известная семья честных бюргеров. Для меня книга оказалась словно разделенной на две части.

Первая - история о благополучной, спокойной, радостной жизни, где время течет ровно и по заведенным законам, и все довольны происходящим. Конечно, случаются и неприятности, но в силах Семьи все исправить. Вторая часть окрашена в темные, тяжелые цвета. Как будто происходит какой-то надлом, сбой: в делах, в соответствии с настоящим временем, а, главное, в психологическом сознании героев. «История гибели одного семейства»… Род Будденброков уходит навсегда.

Несмотря на спокойный ритм и неспешность, я просто зачитывалась этой книгой. Удивительно, как автор раскрыл и передал характеры своих героев, как он просто, тонко, глубоко и правильно видит жизнь и пишет о ней. И я, наверное, как и множество миллионов читателей, скажу: как странно, что ТАК можно написать в 25 лет!

И напоследок. Текст этого удостоенного Нобелевской премии произведения напечатан на очень тонкой серой бумаге (пока не приспособилась, я перелистывала по несколько страниц), но комфортным для чтения шрифтом.
Нет 0
Да 4
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 2
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Будденброки» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить