Шерли Шерли Это - \"Шерли\". Самый, пожалуй, \"остросюжетный\" роман Шарлотты Бронте. Роман, тонко сочетающий в себе классические \"готические\" мотивы - с мотивами, условно говоря, классически \"детективными\". Однако под гениальным пером Бронте увлекательный сюжет становится лишь блистательным обрамлением для тончайшей, психологически идеально выверенной истории непростых отношений мужчины и двух женщин - отношений, далеко выходящих за рамки традиционного \"любовного треугольника\"... АСТ 978-5-17-016349-6
145 руб.
Russian
Каталог товаров

Шерли

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Это - "Шерли". Самый, пожалуй, "остросюжетный" роман Шарлотты Бронте. Роман, тонко сочетающий в себе классические "готические" мотивы - с мотивами, условно говоря, классически "детективными". Однако под гениальным пером Бронте увлекательный сюжет становится лишь блистательным обрамлением для тончайшей, психологически идеально выверенной истории непростых отношений мужчины и двух женщин - отношений, далеко выходящих за рамки традиционного "любовного треугольника"...
Отрывок из книги «Шерли»
ГЛАВА I


Левиты{5}

За последние годы на севере Англии появилось великое множество младших
священников; особенно посчастливилось нашей гористой местности: теперь почти
у каждого приходского священника есть один помощник, а то и больше. Надо
полагать, что они сделают немало добра, ибо они молоды и энергичны. Но мы
собираемся вести повествование не о последних годах, мы обратимся к началу
нашего столетия; последние годы подернуты серым налетом, выжжены солнцем и
бесплодны; забудем же о знойном полудне, погрузимся в сладостное забытье, в
легкую дремоту и в сновидениях увидим рассвет.
Читатель, если по этому вступлению ты предполагаешь, что перед тобой
развернется романтическое повествование, - ты ошибаешься. Ты ждешь поэзии и
лирических раздумий? Мелодрамы, пылких чувств и сильных страстей? Не
рассчитывай увидеть так много, тебе придется довольствоваться кое-чем более
скромным. Перед тобой предстанет простая будничная жизнь во всей ее
неприкрашенной правде, нечто столь же далекое от романтики, как понедельник,
когда труженик просыпается с мыслью, что нужно скорее вставать и приниматься
за работу. Возможно, в середине или в конце обеда тебе подадут что-нибудь
повкуснее, но первое блюдо будет настолько постным, что и католик - и даже
англо-католик{5} - не согрешил бы, отведав его в страстную пятницу: холодная
чечевица с уксусом без масла, пресный хлеб с горькими травами и ни куска
жареной баранины.
Итак, за последние годы север Англии наводнили младшие священники, но в
тысяча восемьсот одиннадцатом или двенадцатом году такого наплыва не было:
младших священников тогда насчитывалось немного; не было еще ни приходской
кассы вспомоществования, ни благотворительных обществ, способных
позаботиться об одряхлевших приходских священниках и предоставить им
возможность нанять молодого деятельного собрата, только что окончившего
Оксфорд или Кембридж. Нынешних преемников апостолов, учеников доктора
Пьюзи{6} и членов коллегии миссионеров, в те дни еще пестовали под теплыми
одеяльцами и няни подвергали их животворному обряду омовения в умывальном
тазу. Увидев их тогда, вы не подумали бы, что накрахмаленная пышная оборка
чепчика обрамляет чело будущего носителя духовного сана, предопределенного
свыше преемника св. Павла, св. Петра или св. Иоанна. И вы бы, уж конечно, не
разглядели в складках их детских ночных рубашонок белый стихарь, в котором
им предстояло впоследствии сурово наставлять своих прихожан и повергать в
полное изумление старомодного священника, - этот стихарь так бурно колыхался
теперь над кафедрой, тогда как прежде он лишь чуть шевелился внизу.
Однако и в те скудные времена помощники священников все же
существовали, но лишь кое-где, как редкостные растения. Впрочем, один
благословенный округ Йоркширского графства мог похвастать тремя такими
жезлами Аарона{6}, которые цвели пышным цветом на небольшой площади в
каких-нибудь двадцать квадратных миль. Сейчас ты их увидишь, читатель. Войди
в уютный домик на окраине города Уинбери и загляни в маленькую комнатку, -
вот они обедают. Позволь тебе их представить: мистер Донн, помощник
священника из Уинбери; мистер Мелоун, помощник священника Брайерфилда;
мистер Суитинг, помощник священника из Наннли. Владелец этого домика - некий
Джон Гейл, небогатый суконщик, у которого квартирует мистер Донн, любезно
пригласивший сегодня своих собратьев отобедать у него. Подсядем к ним и мы,
посмотрим на них, послушаем их беседу. Сейчас они поглощены обедом; а мы тем
временем немного посудачим.
Джентльмены эти в расцвете молодости; от них веет силой этого
счастливого возраста, силой, которую старые унылые священники пытаются
направить на стезю христианского долга, убеждая своих молодых помощников
почаще навещать больных и усердно надзирать за приходскими школами. Но
молодым левитам такие скучные дела не по душе: они предпочитают расточать
свою кипучую энергию в особой деятельности, - казалось бы, столь же
утомительно однообразной, как труд ткача, но доставляющей им немало радости,
немало приятных минут. Я имею в виду их непрерывное хождение в гости друг к
другу, какой-то замкнутый круг или, вернее, треугольник визитов, в любое
время года: и зимой, и весной, и летом, и осенью. Во всякую погоду, не
страшась ни снега, ни града, ни ветра, ни дождя, ни слякоти, ни пыли, они с
непостижимым рвением ходят один к другому то пообедать, то выпить чаю, то
поужинать. Что влечет их друг к другу, трудно сказать; во всяком случае не
дружеские чувства - их встречи обычно кончаются ссорой; не религия - о ней
они никогда не говорят; вопросы богословия еще изредка занимают их умы, но
они никогда не касаются благочестия; и не чревоугодие - каждый из них и у
себя дома мог бы съесть столь же добрый кусок мяса, такой же пудинг, столь
же поджаристые гренки, выпить столь же крепкого чаю. По мнению миссис Гейл,
миссис Хог и миссис Уипп - квартирных хозяек, - "это делается только для
того, чтобы доставить людям побольше хлопот". Под "людьми" эти дамы
подразумевают, конечно, себя, да и нельзя не согласиться, что постоянные
нашествия гостей хлопот доставляют немало.
Как уже было упомянуто, мистер Донн и его гости сидят за обедом; миссис
Гейл им прислуживает, но в глазах у нее сверкает отблеск жаркого кухонного
огня. Она находит, что за последнее время ее жилец злоупотребляет своим
правом приглашать к столу друзей без дополнительной оплаты, о чем была
договоренность при найме квартиры. Сегодня еще только четверг, однако уже в
понедельник к завтраку явился мистер Мелоун, помощник священника из
Брайерфилда, и остался к обеду. Во вторник тот же мистер Мелоун вместе с
мистером Суитингом из Наннли зашли выпить по чашке чаю, потом остались
ужинать и переночевали на запасных кроватях, а в среду утром соизволили и
позавтракать; и вот нынче в четверг оба они снова тут как тут! Обедают да
наверняка еще и проторчат целый вечер. "C'en est trop"*, - сказала бы она,
если бы говорила по-французски.
______________
* Это уж слишком (франц.).

Мистер Суитинг мелко режет ростбиф и жалуется, что он жесткий как
подошва; мистер Донн сетует на слабое пиво. Вот это хуже всего! Будь они
учтивы, хозяйке было бы не так обидно; если бы ее угощение пришлось им по
вкусу, она бы им многое простила, но "молодые священники слишком уж
заносятся и на всех смотрят сверху вниз; они дают ей понять, что она им не
ровня", и позволяют себе дерзить ей только потому, что она не держит
служанки и ведет хозяйство сама, по примеру своей покойной матери; вдобавок
они постоянно бранят йоркширские обычаи и йоркширцев, а это, по мнению
миссис Гейл, говорит о том, что они не настоящие джентльмены, во всяком
случае не благородного происхождения. "Разве сравнишь этих юнцов со старыми
священниками! Те умеют себя держать и одинаково обходительны с людьми
всякого звания".
"Хле-ба!" - крикнул мистер Мелоун, и его выговор, хотя он и произнес
всего лишь двусложное слово, тут же выдал уроженца края трилистника и
картофеля{8}. Этот священник особенно неприятен хозяйке, однако он внушает
ей трепет - так он велик ростом и широк в кости! По всему его обличью сразу
видно, что это истый ирландец, хотя и не "милезианского" типа{8}, подобно
Даниелю О'Коннелу{8}; его скуластое, словно у североамериканского индейца,
лицо характерно лишь для известного слоя мелкопоместных ирландских дворян, у
которых на лицах застыло высокомерно-презрительное выражение, более
подобающее рабовладельцам, чем помещикам, имеющим дело со свободными
крестьянами. Отец Мелоуна считал себя джентльменом; почти нищий, кругом в
долгах, а надменности хоть отбавляй; таков же и его отпрыск.
Миссис Гейл поставила хлеб на стол.
- Нарежь его, женщина, - приказал гость.
И "женщина" повиновалась. Дай она себе в эту минуту волю, она, кажется,
заодно отрезала бы и голову священнику; такой повелительный тон возмутил до
глубины души гордую уроженку Йоркшира.
Священники, обладая изрядным аппетитом, съели изрядное количество
"жесткого как подошва" жаркого и поглотили немало "слабого" пива;
йоркширский пудинг и две миски овощей были уничтожены мгновенно, как листва,
на которую налетела саранча; сыру также было воздано должное, а сладкий
пирог вмиг исчез бесследно, как видение! И только на кухне ему была пропета
отходная Авраамом, сыном и наследником миссис Гейл, малышом шести лет; он
рассчитывал, что и ему кое-что перепадет, и при виде пустого блюда в руках
матери отчаянно заревел.
Тем временем священники потягивали вино, правда, без особого
удовольствия, ибо оно не отличалось высоким качеством. Что и говорить,
Мелоун попросту предпочел бы виски, но Донн как истый англичанин не держал у
себя такого напитка. Потягивая портвейн, они спорили; спорили не о политике,
не о философии, не о литературе - эти темы никогда их не интересовали - и
даже не о богословии, практическом или догматическом; нет, они обсуждали
незначительные частности церковного устава, мелочи, которые всем, кроме них
самих, показались бы пустыми, как мыльные пузыри. Мистер Мелоун ухитрился
осушить два стакана, в то время как его друзья выпили по одному, и
настроение его заметно поднималось: он развеселился на свой лад - стал
держать себя вызывающе, заносчивым тоном говорил дерзости и покатывался со
смеху от собственного остроумия.
Каждый из сотрапезников по очереди становился мишенью для его острот. У
Мелоуна всегда был наготове запас плоских шуточек, которыми он угощал своих
приятелей при дружеских встречах, не пытаясь быть разнообразным; это и не
требовалось, ибо сам он не находил себя скучным, а о том, что думают другие,
нимало не заботился. Он высказался насчет чрезмерной худобы и вздернутого
носа мистера Донна, поехидничал, критикуя некий весьма потертый
шоколадно-коричневый сюртук, к которому сей джентльмен питал особое
пристрастие во всех случаях жизни и при любой погоде, посмеялся над
выговором приятеля и вульгарными словечками, которыми тот пересыпал свою
речь, что, безусловно, придавало ей своеобразное "изящество" и колоритность.
Суитинга он попрекнул тщедушным видом, - тот рядом с верзилой Мелоуном
и в самом деле казался чуть ли не ребенком, - посмеялся над его музыкальными
талантами, ибо Суитинг играл на флейте и пел гимны ангельским голосом (по
мнению некоторых его юных прихожанок), назвал его "дамским угодником" и в
довершение всего принялся ехидничать насчет нежной привязанности юноши к
матушке и сестрицам, о которых тот имел неосторожность говорить в
присутствии ирландца, чье черствое сердце начисто лишено было родственных
чувств.
Жертвы воспринимали его нападки каждый по-своему: Донн противопоставлял
им броню самодовольной тупости и невозмутимой важности, заменявшей ему
чувство собственного достоинства; Суитинг - равнодушие покладистого,
веселого юнца, который о поддержании достоинства вовсе не заботится.
Но когда насмешки стали чересчур колкими, жертвы объединились и
попытались отплатить обидчику той же монетой. Они полюбопытствовали, сколько
мальчишек кричали ему сегодня вслед: "Питер-ирландец!" (Мелоуна звали Питер
- преподобный Питер Огест Мелоун); поинтересовались, не из Ирландии ли идет
странный обычай - навещать своих прихожан с заряженными пистолетами в
карманах и с дубинкой в руках, предложили разъяснить им значение слов:
покр-ров, твер-рдость, р-руль, гр-роза (так, раскатывая "р", произносил их
мистер Мелоун), - словом, пускали в ход все свое природное остроумие, чтобы
побольнее его уколоть.
Разумеется, ни к чему хорошему это не привело. Мелоун, не отличавшийся
ни благодушием, ни спокойным нравом, вышел из себя. Он кричал, размахивая
руками, а Донн и Суитинг хохотали. Он вопил, что они саксы и снобы, и его
пронзительный кельтский голос звенел на самых высоких нотах; они в ответ
напомнили ему, что он уроженец завоеванной страны. От имени своей "рродины"
он грозил им восстанием, изливал накипевшую в нем ненависть к господству
Англии; они тыкали ему в глаза лохмотья, нищету, болезни его родной
Ирландии. В маленькой гостиной поднялся невообразимый шум. Казалось, такая
ядовитая перебранка неминуемо должна закончиться дракой. Было удивительно,
что хозяева не пугаются, не посылают за констеблем для водворения порядка;
но они уже привыкли к подобного рода бурным спорам, знали, что у священников
ни обед, ни чай не обходились без состязаний в красноречии и что это ничем
не грозит; знали также, что от их ссор больше шума, чем вреда, и что в каких
бы отношениях не расстались друзья сегодня вечером, завтра утром они
встретятся как ни в чем не бывало.
Итак, почтенные супруги сидели у кухонного очага, прислушиваясь к
громким ударам кулака Мелоуна по обеденному столу красного дерева, к звону
подскакивающих стаканов и графина, к насмешливому хохоту двух
союзников-англичан и несвязным выкрикам их одинокого противника-ирландца,
как вдруг на крыльце послышались чьи-то шаги и настойчиво застучал дверной
молоток.
Мистер Гейл пошел отворять.
- Кто это у вас шумит наверху? - властно спросил чей-то гнусавый голос.
- Никак это мистер Хелстоун? В темноте я вас не сразу и разглядел...
теперь так рано темнеет. Милости просим, сэр, входите.
- Сначала мне нужно знать, стоит ли входить. Кто у вас там?
- Молодые священники, сэр.
- Как, все трое?
- Да, сэр.
- Обедали здесь?
- Да, сэр.
- Отлично.
С этими словами в дом вошел пожилой мужчина, весь в черном. Он пересек
кухню, отворил внутреннюю дверь и, подняв голову, прислушался. Да и было что
послушать - спорщики, как нарочно, шумели пуще прежнего.
Посетитель буркнул что-то себе под нос; затем, обратясь к мистеру
Гейлу, спросил:
- И часто они у вас этак развлекаются?
Мистер Гейл, бывший церковный староста, всегда проявлял
снисходительность к особам духовного звания.
- Молоды еще, сэр, сами знаете, - сказал он примирительно.
- Молоды! Проучить их надо! Негодники, бездельники! Ведь если бы вы
были диссидентом{11}, а не добрым сыном англиканской церкви, они бы все
равно вели себя так же, они бы себя позорили... но уж я...
Не закончив фразы, он вышел из кухни, затворил за собой дверь и
поднялся по лестнице. На верхней площадке он снова остановился и послушал.
Затем без стука распахнул дверь комнаты и остановился на пороге.
Все трое смолкли, оторопело уставясь на него; неожиданный гость тоже
замер на месте. Это был человек невысокого роста, но с очень прямым станом и
широкими плечами, а его маленькая головка с острыми глазами и крючковатым
носом делала его похожим на ястреба; не сочтя нужным снять или хоть
приподнять свою широкополую шляпу, он скрестил руки на груди и, не двигаясь
с места, спокойно, свысока разглядывал своих молодых приятелей, если только
это были его приятели.
- Что я слышу! - начал он, произнося слова, уже не гнусавым, а глубоким
раскатистым голосом. - Что я слышу? Уж не повторилось ли чудо духова
дня{11}? Уж не снизошли ли с небес разделяющиеся языки? Но где они? Только
что этот шум наполнял весь дом. Я различил семнадцать наречий сразу:
парфяне, и мидяне, и еламиты, жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта
и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и
пришедшие из Рима, иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне - все они,
по-видимому, были здесь, в этой комнате, две минуты тому назад.
- Извините, мистер Хелстоун! - начал Донн. - Не присядете ли вы, сэр,
не налить ли вам вина?
На это учтивое предложение ответа не последовало; ястреб в черном
одеянии продолжал:
- Что я толкую о даре языков! Дар, как бы не так! Я перепутал главы, и
книги, и заветы! Новый завет с Ветхим, Деяния апостолов с книгой Бытия,
Иерусалим с долиной Сенаар{12}. Нет, тот шум, что буквально оглушил меня,
это не дар языков, а вавилонское столпотворение. Это вы-то апостолы? Вы
трое? Разумеется, нет. Три самонадеянных вавилонских каменщика - вот вы кто!
- Уверяю вас, сэр, мы просто болтали за стаканом вина после дружеской
трапезы. Ну и взялись разносить диссидентов...
- Диссидентов, вот оно что! И Мелоун тоже разносил диссидентов? А
мне-то показалось, что он разносит своих собратьев. Вы просто ругали друг
друга. И вы трое шумели ничуть не меньше, чем наш портной Моисей Барраклу
вкупе со своими слушателями, когда они войдут в раж в методистской молельне.
А ведь, наверно, все из-за тебя, Мелоун.
- Из-за меня? Что вы, сэр!
- Конечно, из-за тебя. До твоего приезда и Донн, и Суитинг вели себя
смирно и опять присмиреют, если ты уедешь. Тебе бы следовало, отправляясь к
нам, оставить свои ирландские привычки по ту сторону пролива{12}; быть
может, там, среди болот и в диких горах Коннота{12}, повадки дублинского
студента сходят священнику с рук, но здесь, в благопристойном английском
приходе, они неуместны. Вы все позорите и самих себя и, что еще хуже,
церковь, скромными служителями которой вы являетесь.
В обращении маленького пожилого джентльмена с молодыми священниками, в
том, как он их отчитывал, сквозила известная властность, - может быть, и
неуместная при данных обстоятельствах. Мистер Хелстоун, прямой, как шест, с
острым взглядом ястреба, несмотря на свою одежду - черный сюртук,
широкополую шляпу и гетры, - больше походил на старого служаку-офицера,
распекающего подчиненных, чем на почтенного священника, увещевающего своих
духовных сынов. Евангельская доброта, апостольская кротость не наложили
своего отпечатка на это смуглое энергичное лицо; его изваяла твердость,
раздумье проложило на нем свои борозды.
- Мне только что повстречался Сапплхью, - продолжал он. - Невзирая на
ненастье и поздний час, он брел по болотам читать проповедь сектантской
общине Милдина. Как я уже упоминал, я слышал Барраклу, проповедовавшего в
сектантской молельне, и голос его напоминал рев разъяренного быка; а вас,
джентльмены, я застаю в полном бездействии, вы прохлаждаетесь за полпинтой
дрянного портвейна и пререкаетесь подобно сварливым кумушкам. И не
удивительно, что Сапплхью за один день смог окрестить шестнадцать
новообращенных взрослых, как это случилось две недели тому назад, или что
негодяй и лицемер Барраклу сумел привлечь в свою молельню всех этих
девушек-ткачих, явившихся в уборе из лент и цветов, чтобы убедиться,
насколько его пальцы тверже края деревянной купели. Стоит лишь предоставить
вас самим себе - и вы частенько служите в пустой церкви и произносите свои
сухие проповеди лишь для причетника, органиста и церковного сторожа. Но
довольно об этом. Сейчас мне нужен Мелоун. У меня к тебе дело, вояка!
- Какое? - недовольно спросил Мелоун. - Для похорон как будто
поздновато...
- Ты сейчас вооружен?
- Конечно! Я всегда вооружен... - И он вытянул свои могучие руки и
ноги.
- Не шути! Я говорю о настоящем оружии!
- Я всегда ношу при себе пистолеты, которые вы мне дали; даже ночью они
лежат наготове у моей постели. Есть у меня и палка.
- Отлично. Можешь ты сейчас отправиться на фабрику Мура?
- А что там стряслось?
- Пока ничего, да, может, ничего и не будет, но Мур там совсем один.
Всех надежных рабочих он послал в Стилбро, а с ним остались только две
женщины. Узнай его "дружки", что путь свободен, они не преминули бы его
навестить.
- Но и я не принадлежу к числу его друзей, сэр; что он мне?
- Ого, Мелоун, ты трусишь?
- Вы, конечно, шутите. Если бы я мог предположить, что там и вправду
завяжется потасовка, я бы пошел. Но ради удовольствия провести вечер в
обществе Мура - нелюдимого, странного и чуждого мне человека - я не сделаю и
шагу.
- Потасовка может вспыхнуть. Конечно, настоящего бунта не будет, но
вряд ли эта ночь пройдет спокойно. Ты ведь знаешь, что Мур решил во что бы
то ни стало установить новые машины и сегодня вечером ждет из Стилбро два
фургона с ткацкими и стригальными станками. Старший мастер Скотт и несколько
надежных людей уже отправились за ними.
- Они доставят их в целости и сохранности, сэр.
- Мур тоже в этом уверен и считает, что никто ему не нужен. И все-таки
на всякий случай не мешает кому-нибудь быть поблизости, хотя бы в качестве
свидетеля. Мур слишком неосторожен: не закрывает ставен в конторе, поздно
вечером бродит совсем один по склону лощины или среди кустов возле поместья
Филдхед, словно он неуязвим, словно он у нас всеобщий любимец или заколдован
от ненависти, которую сам снискал. Печальная судьба Пирсона и Армитеджа - в
одного стреляли в его собственном доме, а в другого на пустоши - не служит
ему предостережением!
- А не мешало бы ему вести себя поосмотрительнее, да он, наверно, и
поостерегся бы, доведись ему услышать то, что я услышал на днях, - вмешался
Суитинг.
- Что ты слышал, Дэви?
- Вы знаете Майка Хартли, сэр?
- Ткача-антиномиста{14}? Ну конечно.
- Так вот, после продолжительного запоя Майк обычно ходит в Наннли, к
мистеру Холлу, высказывает ему свое мнение о его проповедях, порицает за
приверженность к доктрине добрых дел и заявляет ему, что как сам мистер
Холл, так и все его прихожане пребывают во мраке кромешном.
- Все это так, но при чем здесь Мур?
- Этот Майк не только антиномист, сэр, но к тому же убежденный якобинец
и левеллер{14}.
- Это я знаю. Когда он основательно напьется, он только и думает что о
цареубийствах. Майк довольно сведущ в истории, и любопытно послушать, как он
перечисляет тиранов, которые "не ушли от кровавого возмездия". Он прямо-таки
бредит убийствами коронованных особ и покушениями политического характера.
Мне уже намекали, что у него какой-то странный интерес к Муру. Ты это имеешь
в виду, Суитинг?
- Вы угадали, сэр. Мистер Холл думает, что у Майка нет личной ненависти
к Муру; Майк и сам признает, что он не прочь с ним поговорить, только он
вбил себе в голову, что участь Мура должна послужить уроком для других.
Совсем недавно он отзывался о Муре с похвалой, как об умнейшем фабриканте
Йоркшира, и доказывал, что поэтому-то Мура и следует избрать искупительной
жертвой. Не кажется ли вам, сэр, что он сумасшедший, этот Хартли? -
простодушно закончил Суитинг.
- Кто его знает, Дэви; может быть, сумасшедший, может быть, плут, а
скорее всего - и то и другое.
- Он уверяет, что у него бывают видения.
- О да! Что касается видений, это второй Иезекииль{15} или Даниил{15}.
В прошлую пятницу он пришел ко мне, когда я уже собирался лечь спать, и
поведал об одном видении, явившемся ему днем в Наннлийском парке.
- Кого же он увидел, сэр? - снова спросил Суитинг.
- О Дэви, на твоем черепе красуется большая шишка любопытства{15}, а
вот Мелоун, как видно, ее лишен: ни видения, ни убийства его не интересуют.
Взгляни-ка на этого рослого, ко всему безучастного Сафа{15}.
- Саф? А кто был Саф?
- Ну конечно же, я так и думал. Постарайся узнать это из библии, -
правда, мне и самому известно только его имя и колено, но его образ живо
представляется мне еще с детского возраста. Мне кажется, он был честен, но
неуклюж и несчастлив, этот Саф. Он погиб при городе Гоб от руки Сивхая.
- Ну, а видение, сэр?
- Подожди, сейчас услышишь. Донн уже покусывает ногти, а Мелоун зевает,
так что я расскажу это одному тебе. Майк сейчас, к несчастью, без работы,
как и многие другие, и мистер Грейм, управляющий сэра Филиппа Наннли,
поручил ему обнести поместье живой изгородью; и вот, рассказывал мне Майк,
когда он работал однажды перед самыми сумерками, ему почудились звуки горна,
флейты и трубы, словно далеко в лесной чаще играл оркестр; удивленный, он
огляделся и увидел, что среди деревьев мелькают какие-то существа, красные,
как мак, и белые, как яблоневый цвет; лес кишел ими; все прибывая, они
проникали в помещичий сад, и тут он понял, что это солдаты, тысячи и тысячи
солдат, но шума от них было не больше, чем от мошек, роящихся летним
вечером. В стройном порядке они промаршировали полк за полком по парку. Майк
последовал за ними и дошел до общинного луга; издали все еще доносилась
тихая музыка. На лугу солдаты начали перестраиваться, повинуясь команде
человека в алом одеянии, стоявшего в самой середине. Строй растянулся на
пространстве свыше пятидесяти акров; с полчаса Майк наблюдал за ними; затем
они неслышно удалились; за все время он не уловил ни звука их голосов, ни
поступи, ничего, кроме музыки - торжественного марша.
Штрихкод:   9785170163496, 9780005558751
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   275 г
Размеры:   165x 105x 28 мм
Тираж:   4 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Грушецкая И, Мендельсон Феликс
Отзывы Рид.ру — Шерли
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
16.07.2015 14:17
Я очень люблю читать книги, но предпочитаю фантастику, фэнтази, что-то сказочное и невероятное, но классику все равно заставляю себя читать. Считаю, что как образованный и начитанный человек должна такое знать обязательно. Как-то раз, бродя по книжному магазину, я обратила свой взор на «Шерли» и, прочитав аннотацию, решила купить эту книгу.

Сказать по правде, я не могу назвать этот роман остросюжетным. Повествование ведется спокойное, основательное, без спешки и какой-либо интриги. По крайней мере, я сразу догадалась, кого выберет Роберт – участник «любовного треугольника». Но книга все равно понравилась, она интересная и увлекательная.

Хорошо и подробно расписаны внешность и характеры героев, что не может не радовать. Читаешь и представляешь, как они выглядят, как они одеты и даже слышишь их голоса. Мне очень понравились образы главных героинь – Каролины и Шерли. Эти 2 девушки так различны, но в то же время они похожи. Обе красивы, умны, верны и добры. Они сразу же становятся подругами, что и неудивительно. В Каролине я даже увидела себя, по крайней мере, именно такой я и была в 18 лет.

Мне особенно понравилось, что в книге очень живо и прекрасно описана любовь. Да, действительно, если человек искренне любит, то он пойдет на все ради любви и примирится со многим, чтобы быть с любимым человеком.

Хочу только отметить, что эта книга придется по нраву далеко не всем. Это все-таки классика, причем английская, а она довольно тяжела к прочтению и кто-то даже может назвать ее скучной. Но ведь эта книга была написана тогда, когда жизнь была тихой, размеренной, без спешки. Не то, что сейчас! Мы постоянно куда-то бежим, торопимся и движемся вперед. А тогда все было по-другому, поэтому и книга написана в таком же стиле.

Я не могу назвать себя любителем и знатоком классики, но скажу откровенно: я ее ценю и уважаю! Читая книги подобного рода, я отдыхаю душой и становлюсь лучше – добрее, чище и благороднее.

«Шерли» я рекомендую к прочтению! Но роман по объему большой (свыше 600 страниц мелкого шрифта), так что будьте готовы к тому, что роман займет у вас много времени.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Шерли» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить