Аптекарь Аптекарь

«Аптекарь». Одна из вершин в творчестве классика современной литературы Владимира Орлова. Это роман, где неразрывно переплелись мистика и реальность. Где вымысел порой достовернее самой жизни. История о любви, о тайнах природы, о месте человека в нашем изменчивом непредсказуемом мире.

АСТ 978-5-17-019656-2
158 руб.
Russian
Каталог товаров

Аптекарь

Аптекарь
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
«Аптекарь». Одна из вершин в творчестве классика современной литературы Владимира Орлова. Это роман, где неразрывно переплелись мистика и реальность. Где вымысел порой достовернее самой жизни. История о любви, о тайнах природы, о месте человека в нашем изменчивом непредсказуемом мире.
Отрывок из книги «Аптекарь»
1


Их развели.
- Платить-то будешь? - спросила Мадам.
- У матросов нет вопросов, - ответил Михаил Никифорович.
Это было лет пять назад, до нашего знакомства с Михаилом Никифоровичем.
Заявление написал он. Теперь он темнит, уверяя, что текст заявления не
помнит. Мол, что-то там такое было, что вот, мол, от меня ждут
аристократических детей, а я, мол, рабоче-крестьянского происхождения, и
потому, чтобы дальнейших огорчений не было, прошу развести. Мол, там
посмеялись, но недолго, и развели.
В пивном автомате на улице Королева Михаила Никифоровича называли и
Михаилом Никифоровичем, и Мишей, и Мишкой, и Аптекарем, и Лысым, и
Дипломатом, все вспоминать скучно. Знакомых у него множество, у каждого из
них свои обстоятельства жизни и свои основания называть его так или иначе.
Да и знакомства возникали тут порой мимолетные, приметы же приходили на
память самые случайные. Кто-то запомнил Михаила Никифоровича именно лысым (а
Михаил Никифорович раз в год брился наголо), кто-то запомнил его рассказ о
том, как он, окончив в своей курской деревне десятилетку, приехал поступать
в МГИМО, все сдал, возможно, был бы теперь дипломатом, но на последнем
экзамене, немецком, срезался...
Впрочем, представить его дипломатом трудно. То есть, конечно, жизнь то
и дело, как и каждого из нас, заставляла Михаила Никифоровича проявлять себя
и дипломатом, или, скорее, умиротворителем, но эта его бытовая дипломатия
вряд ли бы принесла удачу в международных отношениях. И Михаил Никифорович
нисколько не жалеет, что не был принят в МГИМО.
Михаилу Никифоровичу Стрельцову под сорок. Рост у него сто семьдесят
пять сантиметров, весит он семьдесят девять килограммов. В юности, когда он
попал в матросы и узнал прелести флотской кухни, он быстро набрал девяносто
два килограмма, клеши на нем были как колокола. Теперь он не толст, живота
не имеет, носит подтяжки и производит впечатление крепкого, здорового
человека.
Я видел многих родственников Михаила Никифоровича, двоюродных братьев и
племянников его. Все они блондины, носы у них острые, тонкие. Михаил же
Никифорович черен, таких в роду нет, бриться ему полагалось бы дважды в
день, щетина прет, да и тело его, что называется, в шерсти. Нос у Михаила
Никифоровича с горбинкой и чуть расплющенный внизу. Выговор у него
южнорусский, курский. Но это когда он забывает, что давно москвич. Тогда и
меняет "в" на "у". "Пошел у магазин" и так далее. Знает он и украинску мову,
жил в Мариуполе, Запорожье, Харькове. Где только не жил...
Все эти сведения о внешности Михаила Никифоровича и некоторых его
особенностях я сообщаю на тот случай, если вдруг кто-то из предполагаемых
моих читателей забредет в Останкино, увидит Михаила Никифоровича и
сообразит: "Вот он, тот самый..." Но вполне вероятно, что он примет за
Михаила Никифоровича и кого-нибудь другого. Виноват тут будет автор. Он
воспитан на пренебрежительном отношении к описаниям внешности персонажей,
полагая вместе с другими, что в двадцатом веке в этом нет нужды. Что
словесные портреты должны занимать более милицию, нежели литературу. Есть
фотографы. А ты сколько ни пыжься, все равно опишешь человека так, что
всякий увидит его по-своему. Да и стушевался бы автор, принявшись за
добросовестное описание внешности Михаила Никифоровича, нет у него в этом
умения, свойственного, скажем, людям девятнадцатого века. Но дать кое-какие
приметы Михаила Никифоровича я все же не удержался...
А читатель, кого судьба или любопытство заведут в Останкино, может и не
утруждать себя, вспоминая мои слова и разгадывая, кто же тут Михаил
Никифорович. Если есть нужда, надо просто спросить, и многие Михаила
Никифоровича покажут. Возможно, Михаил Никифорович будет в компании
знакомых. О некоторых из них речь пойдет позже.
В день же, с какого начались события моего повествования*, Михаил
Никифорович стоял в пивном автомате рядом с дядей Валей. И со мной тоже.
______________
* Сразу же должен сообщить, что события эти происходили, а может быть,
и не происходили в Останкине в 1975 году. (Прим. здесь и дальше авт.)

Дяде Вале было под шестьдесят, он работал шофером, собирался на пенсию.
В довоенном фильме шпик в котелке кричал полицейским, хватавшим
революционера: "За яблочко его! За яблочко!" По общему мнению, дядя Валя был
похож на того кричавшего, и иногда некоторые интересовались: "Ну как, дядя
Валя? За яблочко его или как?" Дядя Валя посмеивался и говорил: "Но беда-то
ведь небольшая, а?" Месяца два он не появлялся в пивном автомате, потом
пришел с палочкой. Михаил Никифорович увидел его сегодня впервые после
отсутствия, покачал головой.
- Что это с вами, дядя Валя?
- Осколки удалили, - сказал дядя Валя. - С финской еще...
Вчера дядя Валя рассказывал мне, что ногу он сломал, вышел как-то
поутру прогуливать собаку, поскользнулся на ровном месте - и, нате вам, в
гипс на два месяца.
- Сколько лет сидели, - продолжил дядя Валя, - и ничего, а тут как
заныли, на ногу ступить нельзя. "Надо удалять", - говорят. Девять удалили,
двенадцать осталось там.
- Надо же, - покачал головой Михаил Никифорович.
- Но беда-то ведь небольшая, а? - заключил дядя Валя.
Новый поворот истории дяди Валиной ноги меня не удивил. Но и сдержаться
я не мог:
- Дядя Валя, а вы мне говорили, что сломали...
Дядя Валя поглядел на меня укоризненно. Сказал:
- Правильно. Они и думали сперва, когда меня из "Звездного" вынесли в
машину, что сломал...
- Из ресторана, что ли?
- Из ресторана. Из буфета.
- А как же собака? - опять влез я.
- Собака? - удивился дядя Валя. Потом сообразил: - Собака... Ага, я
гулял с собакой возле ветеринарной больницы, там и упал...
- А как же ресторан?
- Но беда-то ведь небольшая? - И дядя Валя продолжил, забыв о моих
вопросах: - Осколки хотели сначала магнитом вытянуть, может, из кого и
вытянули бы, а из меня нет, или магнит испортился. Они и резали. Но все не
вырезали. А то бы сухожилия и связки попортили. Вот двенадцать и осталось. С
испанской войны...
- Вы говорили, с финской?
- И с финской. С испанской и финской. В Испании пришлось, сам знаешь. Я
все хочу в Мадрид съездить. Мне ведь испанское правительство пенсию платит.
- За что же?
- Ты еще не родился, а я бил франкистов!
- Это я понимаю. Но за что же правительству-то вам пенсию платить? Что
им, что вы франкистов-то били?
- Я знаю. - Дядя Валя стал серьезным, замолчал, видимо, что-то
обдумывая. - Я газеты читаю. Ты меня не так понял. Я сказал, не
правительство. Не правительство, а партия...
Он словно бы тяжкий подъем преодолел, слова сразу же стали выкатываться
из него легко.
- А ты говоришь - правительство. Стало бы мне их правительство! А
партия платит. Поздравления присылают. Меня там помнят все. И Долорес, и
другие. Меня их нынешний секретарь хорошо знает. Приходи, я тебе телеграмму
от него покажу.
- Это от кого же?
- Ну как его...
- Карилья, что ли?
- Карилья, как ты догадался! Он у меня под Гвадалахарой был на
пулемете. Совсем молодой парнишка. Огонь, треск, я ему кричу: "Мишка, тащи
быстрее патроны, мать твою!"
- Почему же Мишка? - заинтересовался долго молчавший Михаил
Никифорович.
- А мы их по-нашему звали, - сказал дядя Валя. - Мишка да Мишка. Это
как же по-ихнему будет, постой...
- Мигель...
- Вот. Мигель Карилья.
- Так это, значит, другой Карилья. Тот, который секретарь, тот Сантьяго
Карилья.
- Точно! - вскричал дядя Валя. - Я его Санькой звал, а не Мишкой.
"Санька, мать твою!"
- Так его надо было скорее Яшкой звать, - вставил Михаил Никифорович.
- На Яшку он не откликался, - сказал дядя Валя.
Помолчали. Михаил Никифорович с дядей Валей закурили. Стояли мы под
табличкой "Не курить". Автомат на Королева считался магазином. А магазины не
предполагают курения. Тут существовали и иные запреты: "Приносить и
распивать..." И так далее. Но коли не приносить и не распивать, откуда же
возникнут на полу или прямо в руках уборщиц пустые бутылки, те, что потом
мешками - и не раз в день - волокут в магазин на сдачу? Понятно, что про
распитие никаких слов и не произносилось. Желающих же платить за окурки и
выпотрошенные сигаретные пачки не было, оттого в автомате то и дело звучали
пронзительные восклицания: "Прекратите курить!" Но сейчас Михаил Никифорович
и дядя Валя курили спокойно.
- Мне Батов вчера звонил, - сказал дядя Валя.
- Генерал, что ли?
- Ну да. Генерал. Вот он как раз со мной и был в Испании... - Тут дядя
Валя осекся и настороженно поглядел на меня.
- Да нет, дядя Валя, я ничего, - сказал я.
- Что-то вы все об одном да об одном, - заметил Михаил Никифорович.
- А что, есть конструктивное предложение? - оживился дядя Валя и достал
рубль.
- Нет, дядя Валя, - быстро сказал Михаил Никифорович.
Он втянул носом воздух, мышца над правой ноздрей его стала знакомо
дергаться, можно было понять, что рубля, тем более с сорока копейками, у
Михаила Никифоровича нет. И у меня не было.
- Но беда-то ведь небольшая, а? - сказал дядя Валя и спрятал рубль.
Мышца все еще дергалась над ноздрей Михаила Никифоровича.
- А соленые помидоры хорошие продаются в овощном, - неуверенно сказал
Михаил Никифорович.
- Ну и что?
- Ничего. Это я так, к слову...
- К слову нужна музыка, - вступил дядя Валя. - Вот однажды Аркаша
Островский...
Дядя Валя остановился. Я пошел за пивом, а когда вернулся, дядя Валя
говорил об Островском, Ленине, Френкеле, еще о ком-то. Испанскую тему
сменила музыкальная. Скоро следовало ожидать перехода к кинематографу.
Причем если имена вспоминались дядей Валей обычно одни и те же, то истории,
связанные с этими именами, возникали, как правило, свежие. Много бы музыки
не звучало теперь, если бы не дядя Валя. Возможно, что и рапсодии Будашкина
для домры с оркестром не было бы. А уж про кино и говорить не приходилось.
Десятки фильмов со звуком и без звука, особенно на студии "Межрабпомфильм",
вышли при помощи дядя Вали. Как я и ожидал, дядя Валя свернул на
Эйзенштейна.
- ...Сережа-то Эйзенштейн, - сказал дядя Валя, - тогда еще не лысый,
как раз в тот день приехал ко мне советоваться. Валентин, говорит...
Долгое время дядя Валя считал, что Сережка Эйзенштейн живой и что он,
правда, не часто, раз в год, но все же заходит к нему, дяде Вале, домой, на
Кондратюка, 14. Однажды я, возбужденный, что ли, был, не выдержал и
предположил вслух, что это, наверное, не тот Сережка Эйзенштейн, который
поставил "Броненосец "Потемкин". Дядя Валя резко и с обидой возразил, что
это именно тот Эйзенштейн и что он хороший и простой мужик. Я хотел было
сгоряча притащить из дома в автомат том энциклопедии, но поберег книгу, а
дяде Вале посоветовал обратить внимание на мемориальную доску, что висит на
одном из домов у Чистых прудов. Видимо, дядя Валя доску эту, проезжая мимо
на своем автобусе, рассмотрел, и Эйзенштейн перестал приходить к нему в
гости. Однако в предвоенном и военном прошлом он, Эйзенштейн, многое в своих
фильмах все еще решал лишь после советов с дядей Валей. Возможно, дядя Валя
и работал в киностудиях водителем, возможно, после войны он был шофером
кого-то из композиторов. Возможно. Во всяком случае порой сведения об
истории кинематографа и отечественной эстрадной песни дядя Валя сообщал
достоверные. Но еще больше он рассказывал о вещах, широкой публике
неизвестных. Внимать ему в этих случаях было тем более интересно. Например,
я с удовольствием слушал варианты рассказа дяди Вали о том, как его вызвал к
себе в июле сорок пятого маршал Жуков, обнял, прослезился, расцеловал за
победу и подарил олдсмобиль. Что сделал дядя Валя с олдсмобилем, как-то
упускалось. Но не в этом была суть. Мне всякий раз были интересны скачки
дяди Валиной бескорыстной памяти. Или воображения, опять же бескорыстного.
Иные фантазеры или мемуаристы упрямы, кулаки сожмут, зубами заскрипят, а
будут стоять на своем. Дядя же Валя, пойманный на исторической неточности
(правда, авторитетным для него человеком, а не каким-нибудь шалопаем), не
скандалил, не скулил, не скисал, а будто вспыхивал. "Точно! - говорил он, и
радость горела в его глазах. - Как это ты догадался! И как я забыл! Точно,
все было не так! Но беда-то ведь небольшая!" И сразу же следовал новый
поворот только что рассказанной истории, да такой крутой и бесстрашный, что
на душе становилось знобко и празднично. И опять дядя Валя сокрушал врагов
или делал искусство в компании с известными всем людьми. И главное, что на
финской и на испанской (на Отечественной-то естественно) он был. Впрочем, я
скажу: наверное, был, - потому как точно не знаю. Дядя Валя не раз звал меня
к себе домой посмотреть всякие документы и фотографии. А я не ходил. Боялся.
Вдруг и нет никаких документов. С дяди Вали сталось бы. Пришли бы, а он
сказал бы: "Где же они? Украли, что ли? Ванька Карась давно грозился
украсть! Или жена, когда уходила к таксисту, сожгла..." Предполагаю, что он
даже нюхать начал бы, не пахнет ли горелой бумагой. И я точно почуял бы, что
пахнет. Вот я и не ходил... А с другой стороны, если бы я увидел
свидетельства реальной жизни шофера Валентина Федоровича Зотова, мне труднее
(или скучнее) было бы воспринимать его дальнейшие рассказы. Цеплялось бы мое
воображение за эти свидетельства...
Тем временем дядя Валя опять достал рубль и повертел им. Мышца над
правой ноздрей Михаила Никифоровича снова задергалась. А я развел руками.
Меня ждали дела, и рубля не было. С тем я и покинул собеседников...

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить