Спаси меня Спаси меня Позор! Катастрофа! И как итог — безработица и банкротство! Но Дэн Своллоу — яппи НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ. Он знает — мир не любит неудачников, но знает и еще одно: удача приходит к тем, кто НЕ БОИТСЯ РИСКОВАТЬ. Итак, новая работа: прибыльная, тайная, по преимуществу ночная… и — древнейшая в мире. Клиентки довольны. И больше ОСЕЧЕК НЕ БУДЕТ. По крайней мере — НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!.. АСТ 5-17-034201-2
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Спаси меня

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Позор! Катастрофа! И как итог — безработица и банкротство! Но Дэн Своллоу — яппи НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ. Он знает — мир не любит неудачников, но знает и еще одно: удача приходит к тем, кто НЕ БОИТСЯ РИСКОВАТЬ. Итак, новая работа: прибыльная, тайная, по преимуществу ночная… и — древнейшая в мире. Клиентки довольны. И больше ОСЕЧЕК НЕ БУДЕТ. По крайней мере — НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!..
Отрывок из книги «Спаси меня»
Глава 1

— Надеюсь, и так понятно, зачем я вас вызвал? Вы уволены.

— Я это подозревал, — вздыхаю я. — Правда, приятно услышать подобное лично — удалось избежать двусмысленности.

Олифант гневно таращится на меня — ни дать ни взять реактор, в котором вот-вот начнется неуправляемая ядерная реакция.

Сегодня мой босс без галстука. На нем очень милый двубортный костюм из рубчатого вельвета нежно-розового покойницкого оттенка и зеленая, цвета киви рубашка с огромным воротником. Волосы, выкрашенные в «едкий ананас», густо напомажены и разделены ровным пробором. Но только впереди — на затылке торчит пушистый маленький хвостик — шиньон, судя по всему. Если бы мне довелось увидеть полупереваренный фруктовый салат, который нечаянно срыгнул Годзилла, я бы наверняка подумал — передо мной босс.

Олифанта так и плющит от злости: губы дрожат, из глаз искры сыплются — вот-вот очки задымятся. Хорошие такие очки, выпендрежные (со зрением-то у него все в порядке), с пластмассовыми стеклами цвета спелой сливы. Впрочем, опасаться мне нечего — босс не из тех, кто с готовностью пускает в ход кулаки. Вот и сейчас его пухлые белые руки распростерлись на письменном столе, как два жирных листа водоросли. И что гораздо примечательнее — он в прямом смысле сидит за столом! Никогда в жизни не видел Олифанта за столом, представляете? Ныне руководители предпочитают внимать похвалам раболепных подчиненных, горделиво восседая на краешке стола или за чашечкой кофе на тесном диванчике.

Нет-нет, я не заблуждаюсь относительно босса: толстяк всегда меня недолюбливал. Вбил себе в голову, будто я ненадежен и легкомыслен. Его любимая фразочка: «Рекламное дело — это не чаи гонять, наркота вы эдакая». Произнося ее, шеф лыбится, как натуральный дебил, потирая свои пухлые, протравленные кокаином руки. «В нашей профессии мало уметь отлавливать клиентов и считать проценты». Тут уж он прав, в математике я не силен, а вот почаевничать и все такое… Короче говоря, Олифанту я не пришелся по душе с самого начала — только кишка у него тонка сказать: «Знаете что, Своллоу, вы мне сразу не понравились». И вдруг, как назло, — он раскрывает рот и выдает:

— Буду с вами до конца откровенен, Своллоу: вы мне сразу не понравились.

Вот так всегда со мной: даже уйти красиво не смог. Тряпка!

Неприятности начались пару недель назад.

В общем, одним прекрасным днем сижу на своем скромном рабочем месте в «Орме, Одсток и Олифант» — это одно из ведущих в Европе рекламных агентств (слышали, наверное: «Реклама суперкласс! О-го-го — так вот это про нас!»). Никому не мешаю, перебираю скрепки в коробке и, тихо напевая «О, мио бамбино, каро», тоскую о Миранде и нашем несложившемся счастье, одновременно пытаюсь понять, почему с женщинами всегда одни проблемы. Помните, в одной песенке говорилось: «Ах, если б ты, родная, была как кукла надувная». Лежит — молчит, сделал дело — скатал рулончиком и под кровать, чтобы не мешалась.

Так вот, внезапно раздается телефонный звонок — секретарша Лиза соединяет меня с неким Теренсом, и тот гнусаво представляется: «Добрый день, я агент телеканала «Шакал».

«Шакал» — новый, невероятно занимательный канал кабельного телевидения, который предлагает развлечения на любой вкус: сериалы о дикой природе, «мыльные оперы», «ужастики» и даже порнографию в дневном эфире для спецподписчиков. Особо стоит отметить радикальнейшую находку в духе времени. Это программа для полуночников «Кровавый нокаут». Представьте себе такую картину: нереальный мультипликационный пейзаж, по нему носится куча людей с кастетами, резиновыми дубинками и велосипедными цепями и до упада колошматит друг друга. Причем, заметьте, их никто не заставляет — в программе участвуют только добровольцы. Последний уцелевший — будь то мужчина или женщина — выигрывает миллион. Причем организаторы хитро решили проблему с законом: выбрали местом сего занятного действа далекую республику Украину.

«Крис Таррент отдыхает», — сообщил всем главный режиссер.

И этот замечательный канал, со всеми своими трах-бах-тарарах и блестящими идеями «в духе времени», все-таки лелеет одну мечту: пополнить наш баланс. Да, тем и живет «Орме, Одсток и Олифант»: нам звонят и просят — а иногда и умоляют — принять их деньги.

И вот проходит чуть меньше месяца, и мы все — я, съемочная группа, костюмеры, гримеры и парикмахеры, дежурный медперсонал, группа технической поддержки и три не слишком выдающиеся, но горячо обожаемые публикой телезвездочки — сгрудились на большом, открытом всем ветрам пустыре на границе Эссекса и Суффолка около необъятного воздушного шара. Этому мерзкому объекту умопомрачительной красно-пурпурно-оранжевой расцветки так и не терпится взяться за дело — сорваться с оттяжек и взмыть в небо. Какое трогательное рвение. А вокруг суетятся ассистенты-постановщики, безрадостно щебечут разнообразные помощницы, которых в самую пору укрощать, как шекспировскую Катарину [1], жмут на кнопочки сотовых телефонов и сокрушаются, что их занесло в такую глушь, где даже связь не берет.

Я же, как беспечный электрон, вращаюсь по периферии всего этого действа и, терзаемый роковыми предчувствиями о приближающемся трагическом фиаско моей замечательной идеи, начинаю раскаиваться, что вообще заварил эту кашу.

Три не слишком выдающиеся, но горячо обожаемые публикой телезвездочки держатся довольно стойко, учитывая обстоятельства. Они сидят в скрипучей корзине, машут руками и с детским оптимизмом и наивной убежденностью в том, что взрослые не подведут, улыбаются во все тридцать два зуба. Андрэя Джолли — стремительно восходящая чернокожая звезда канала и вестница погоды, которой прочат в скором будущем стать любимицей целой страны, — так вот, эта счастливая обладательница жизнерадостного темперамента, кажется, сносит тяготы ожидания легче остальных. Рядом с ней — два других персонажа: белые мужчины в пушистых свитерах живописнейшей расцветки, которая на фоне парящего над их головами шара выглядит чудовищно.

Андрэя Джолли — так уж выходит по довольно сложной и запутанной системе контрактных обязательств — облачена не в свитер, а в белоснежную футболку с громкой надписью «Оторвись, вкуси свободы!» (это реклама новых тампонов под торговой маркой «Истинные»). Как выяснится чуть позже, лозунг стал в некотором роде предвестником последовавших далее печальных событий и в скором времени нещадно эксплуатировался авторами самых разнообразны сатирических программ из тех, что не брезгают грубыми, плоскими шутками.

Предвосхищу ваш вопрос: где же наконец символ сего светопреставления, шакал?

Раздобыть зверушку нам не удалось, и я замыслил другое: воспарив в небо, звездная троица потянет за особый рычаг, и под их ногами раскроется специальная панель в днище шара. Далее калиброванное сопло целых пять часов будет сбрасывать на головы среднестатистических англичан бесплатные телевизоры общей суммой в десять тысяч. Разумеется, телевизоры не настоящие — боже упаси, так ведь можно и пришибить какого-нибудь зазевавшегося малютку. (Не представляю ничего трагичнее гибели ребенка.) Спешу заверить: наши телевизоры крошечные, размером с почтовую марку, и изготовлены они из прочной пористой резины. На каждом проштампована очаровательная рыжая дворняжка (я просил дизайнеров изобразить нечто вроде помеси шакала с коккер-спаниелем). Гениально, согласитесь. Правда, возникли проблемы с защитниками окружающей среды — пришлось добиваться разрешения на воздушные грузоперевозки, потому что, если бы по какой-то нелепой случайности маленькие телевизоры сбились в кучу и полетели резиновой стайкой, они смотрелись бы довольно внушительно на экранах радаров. Наконец нужные бумаги были оформлены, и нам разрешили взлет. А дальше внимание — мой шедевр! — тот, кто соберет сто этих симпатичных мордашек, получит БЕСПЛАТНЫЙ ПОДАРОК! — как гласит заезженный плеоназм, «масло масляное» от индустрии рекламы. Представляете? Целый широкоэкранный цифровой телевизор новейшей модели — и весь вам. К тому же, как полагается по договору, канал «Шакал» устраивает особую церемонию вручения призов с участием звезд.

Детишки будут в восторге.

(В последнее время меня не сильно, но тревожит один вопрос: умирал когда-нибудь кто-нибудь от пошлости? Протяните же руку помощи, люди, а то ведь обидно почить от цинизма, даже не поняв — чего мне, собственно, не хватало…)

Итак, воздушный шар на пустыре, три не слишком выдающиеся, но горячо обожаемые публикой телезвездочки в корзине и десять тысяч резиновых телевизоров под днищем. Притянуто за уши? Согласен, до реализма далеко. Впрочем, не открою большой тайны, если скажу, что сегодня реалистичности днем с огнем не сыщешь.

И вот съемки начались: на нас надвигаются камеры — каждая на человеческом торсе, точно бесхвостый Анубис [2], и незрячий глаз объектива на огромной морде пожирает каждое наше движение.

Сейчас мы схватим мачете и яростно перерубим канаты — исключительно для операторов, заметьте. Настоящий якорный трос, который держит шар, будет отпущен только после надлежащей проверки и когда на борт заберется опытный пилот. Дело в том, что последний недостаточно телегеничен: усыпанное прыщами лицо, огромное пузо и пышная растительность в носу. Вот почему мы сначала понарошку запустим трех милых телегеничных звезд. Пара часов в монтажной — и все будет шик-блеск: натурально и невероятно волнующе.

Случайно перехватываю покровительственную улыбку Андрэи Джолли, предназначенную исключительно мне. Наезжают камеры, мы рубим бутафорские тросы — и вдруг сам собой разматывается якорный канат, этот душегуб. Не успеваем мы сообразить что к чему — как шар уже парит в тридцати футах от земли и продолжает удаляться. А стремительно увеличивающееся между нами пространство заполняют быстро стихающие крики о помощи.

— Тяни красный шнур! — вопит над моим ухом не созданный для телевидения опытный пилот воздушного шара. — Выпускай газ!

Однако к этому времени три не слишком выдающиеся, но обожаемые публикой телезвезды удалились на такое расстояние, что не в силах внять его отчаянным призывам. Очевидно, сегодня погодные условия не вполне благоприятствуют воздухоплаванию: скопления дождевых облаков да плюс восходящие потоки холодного воздуха. Шар подхватывает теплым течением, и в мгновение ока он, точно мячик для пинг-понга в фонтане, подскакивает на головокружительную высоту в десять тысяч футов. Температура там что-то около двух градусов по Цельсию, шар встречает противоположный воздушный поток, которого здесь вообще быть не должно, и воздушный корабль уплывает в направлении, четко противоположном заданному, — в сторону Восточной Англии. И вот наши незадачливые летуны уже парят над черными водами мятежного Северного моря…

Признаю, каскадерский эпизод прошел не так благополучно, как мог бы. Хотя вообще-то вся эта печальная история выеденного яйца не стоит — так нет же, такую шумиху подняли, будто в несчастной корзине от нас унесся сам Ноэл Эдмондз [3].

Вчера вечером в новостях намекнули, будто умник, замысливший весь этот номер с воздушным шаром, повинен в гибели трех всеобщих любимцев и национальных героев ранга Джилл Дандо. Одним словом, я не популярен в народе, и мне не улыбнется когда-нибудь снова получить работу. Даже в самой захудалой закусочной, где, перемазавшись по уши в свином сале, нужно жарить гамбургеры для хамоватых подростков-переростков. Впрочем, как известно, и худа без добра не бывает: «Орме, Одсток и Олифант» тоже не в меду купаются, а уж «шакальему» каналу почетный эскорт на тот свет и вовсе гарантирован — в лучшем случае им придется сменить название.

Итак, я встаю, исполненный достоинства, застегиваю пиджак и пожимаю пухлую, протравленную кокаином руку босса. Он дает пятнадцать минут на то, чтобы я освободил стол, и надеется, что больше обо мне никогда не услышит.

Из стола забирать нечего — прощай, любимая коробочка для скрепок. Зато я поднимаюсь на лифте на два этажа, дабы попрощаться с Клайвом. При виде меня все замирают, а в коридоре боязливо расступаются, будто опасаясь подхватить бациллу невезения. (Согласитесь, можно жить со СПИДом, даже с тропической лихорадкой какое-то время — вот только с НЕВЕЗЕНИЕМ нельзя…) По пути я одариваю встречных обворожительной, ничего не выражающей улыбкой а-ля Андрэя Джолли и молю бога, чтобы теперь, в столь ответственный момент, на меня опять не напала икота. И вдруг вижу Клайва у столика нашей новой секретарши. Амрита — настоящая красавица: прямой царственный профиль, золотые браслеты на запястьях, а умница какая — аж жуть берет. У нее превосходная дикция, и говорит она четкими грамотными предложениями, а то и целыми абзацами, словно зачитывая передовицу индийского выпуска «Таймс». Клайв очарован — глупец, да у него больше шансов покорить Андрэю Дворкин [4].

При виде меня собеседники несколько скованно оборачиваются — спасибо, хоть не шарахнулись, как от ходячей вирусной заразы.

— Земля слухами полнится, — говорит Клайв. — Получил пинком под зад, дружище?

Киваю.

— Вот сволочи, — гневно шепчет он, прикрывая рот ладонью, будто опасаясь чужих ушей. — Это был несчастный случай — любой подтвердит.

— Так-то оно так, да только вот погибли три обожаемых бездарности, — уточняю я. — Репутация у нас теперь — врагу не пожелаешь.

— Человеческие жертвы здесь ни при чем, — возражает Амрита. — Все дело в деньгах.

После короткой паузы Клайв спрашивает:

— И что теперь намереваешься предпринять?

Я пожимаю плечами.

— Для начала надерусь в стельку, потом привыкну телевизор с утра до вечера смотреть — кроме «Шакала», конечно. А после, может, работу подыщу. Или машину продам — и путешествовать.

Клайв глубокомысленно кивает:

— В любом случае будь на связи.

— А стоит ли? — говорю, а у самого ком в горле — так себя жалко. — Здесь все на меня как на прокаженного смотрят. Одсток — тот даже руку мне не пожал.

— Паскудники, — злобно шепчет Клайв и уже громче добавляет: — Чего еще от них ожидать.

Вот он, наш Клайв. Гордо глядит на окружающих с высоты своих пяти футов семи дюймов, наверное, желая доказать что-нибудь Амрите, не знаю. Однако я все равно тронут. Мой приятель расправляет плечи и громогласно изрекает:

— Среди нас еще остались те, кто не чурается друга всего лишь из-за того, что тот сгубил трех человек.

Да, наш достопочтенный [5] Клайв Спунер. Дай-ка я заключу тебя в объятия. Ну разумеется, фигурально — я же англичанин, в конце концов. И все-таки нельзя не отдать ему должного, нашему достопочтенному Клайву.

Амрита пожимает мне руку: перезвон браслетов, подведенные какой-то заморской краской глаза, серьезная улыбка.

— «Шанти-шанти-шанти», да пребудет с тобой мир, — изрекает она тоном восточного мудреца. — Не падай духом.
* * *

Достопочтенный Клайв Спунер — третий сын лорда Крэйгмура. Родители Клайва разошлись. Его матушка, Оливия, проживающая в Лондоне, снискала себе уважение на поприще топографического искусства девятнадцатого столетия. Будучи специалистом в вышеназванной области, она много путешествует. Лорд известен манерой говорить отрывисто и четко, его ботинки блестят до рези в глазах, и сравниться с ними могут разве что его бордовые, цвета хорошего бургундского вина, щеки. Он носит маленькие седые усики и часто кричит на людях.

Когда четверо сыновей лорда Крэйгмура были еще сорванцами, он ставил их в ряд в передней родового замка и внимательно осматривал обувь подростков — по крайней мере в тех редких случаях, когда дети наезжали домой из пансиона. (Клайв, подобно трем своим братьям, Гектору, Гамишу и Дугалу, по достижении семи лет был отослан в пансион.) На свой восьмой день рождения он получил подарок от отца. В посылке лежала жестяная баночка коричневого гуталина. Ни записки, ни поздравительной открытки. Только гуталин.

Матушка не прислала ему ничего.

Зато на следующий день, ровно в восемь утра, любящая мать самолично прикатила на Олд-Квод в своем дряхленьком «альфа-ромео» с включенной на полную магнитолой и, посигналив гудком, потребовала, чтобы перетрухнувший заведующий пансионом привел ее сынка-именинника. Заведующий ответил, что Спунер Третий сейчас на завтраке, а кроме того, у него нет разрешения на отлучку. Леди Крэйгмур неторопливо закурила сигарету в длинном черном мундштуке, а затем сообщила престарелому служаке, что не двинется с места, пока ее дорогой мальчик не будет отпущен на ее попечение. И более того, если ее желание не будет исполнено к тому времени, как погаснет эта сигарета, она начнет раздеваться.

Не прошло и минуты, как Спунер Третий уже восседал на пассажирском сиденье упомянутого «альфа-ромео».

Следующие две недели Клайв с матерью колесили по Европе, купались в самых разных морях и ели мороженое.

Вернувшись в школу, мой будущий друг рыдал и молил мать забрать его с собой. Та вздыхала и говорила, что это совершенно невозможно — ведь в то время она жила в крохотной каморке в Пимлико. Под широкими полями ее шляпы тоже текли слезы, однако Клайв об этом так и не узнал.

Оливия поехала обратно в Лондон. Перед глазами расплывались огромные белые фары встречных машин, а мать Клайва неистово курила, без устали бормоча, словно заклинание: «Бессердечные мерзавцы. Бесчувственные английские мерзавцы».

Откуда я все это знаю? Оливия разоткровенничалась в минуту слабости.

Но терпение, мои дорогие, терпение.

Навсегда покидая ненавистные стены «Орме, Одсток и Олифант», я вкушу последний запретный плод: сигарету.

На курение здесь наложен самый строгий запрет, за соблюдением которого следит инспектор на полной ставке, мисс Гвенда Диар. Итак, направляясь к выходу, я достаю из внутреннего кармана куртки «Кэмэл лайтс» и вытягиваю из пачки вожделенную сигаретку. Задерживаюсь у дверей, щелкаю зажигалкой и вдыхаю сладостный аромат. Легкие звенят от удовольствия, альвеолы вздыхают и подрагивают, глаза заволакивает блаженная истома.

А теперь — хоть потоп!

Хихикая, как напроказивший школьник, иду к двери и взмахом руки последний раз прощаюсь с заливающейся смехом Лизой, секретаршей в приемной.

И выхожу в город свободным человеком.

Как здорово! Беспечно шагаю по дороге, словно ее хозяин. Все улицы — мои, время — мое, пойду куда вздумается, сделаю как душа пожелает. Теперь я сам себе властелин, брожу по теплым лондонским аллеям, поглощаю витающий в воздухе запах турецких сигарет и сухого мартини, плыву с потоком красивых людей — руки в карманах и беспечная развязность в походке. Я свободен, я снова в игре, меня ждет таинственная встреча с какой-нибудь длинноногой незнакомкой и ее всепрощающей улыбкой.

Ну а если не получится рандеву, хотя бы заскочу в лавку индуса у конца нашей улицы в Буше.

Индуса не назовешь унылым, а сегодня его жизнелюбие буквально бьет через край.

— Дэниел, мой друг, как я рад тебя видеть! Газеты только и твердят об этом поразительном происшествии! Ты уже читал? На редкость презабавно! — Сует мне под нос выпуск «Дейли мейл». — Взгляни сюда: вот фамилия человека, который убил трех милых телезвезд. Угадай, как его зовут? Дэниел Своллоу! Представляешь? В точности как тебя! Скажи, ну разве не смешно?

Лишившись на радостях дара речи, покупаю свежий выпуск «Стэндард», поместивший на третьей странице целую статью о канувших в небытие телезвездах. И вздыхаю с облегчением — к счастью, всеведущим репортерам пока не удалось раздобыть мое фото.

— Поостерегись, Дэниел, мой друг. На тебя посмотрели дурным глазом! — радостно кричит вслед индус. — У меня очень нехорошее чувство из-за этого!

Как все-таки здорово жить в многонациональном бесклассовом обществе и быть запанибрата с владельцем местного газетного киоска, обращаться друг к другу по имени и позволять ему при любом удобном случае втаптывать себя в грязь.

Оставить заявку на описание
?
Штрихкод:   9785170342013, 5170342012
Аудитория:   Общая аудитория
Бумага:   Газетная
Масса:   130 г
Размеры:   165x 105x 12 мм
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Казанская М.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить