Специалист Специалист Загадочный посетитель приносит директору Агентства журналистских расследований Андрею Обнорскому необычную рукопись и предлагает ее опубликовать. В ней рассказывается о похищении жены и дочери охранника бизнесмена. Их похитили по ошибке, перепутав с семьей самого бизнесмена. Выкуп бизнесмен платить отказался - женщина и девочка погибли. Охранник, потерявший самых родных людей, начинает мстить... Прочитав рукопись, Андрей понимает, что в ней описана судьба самого посетителя, которого он про себя окрестил Специалистом. Судьба с предрешенным кровавым финалом, который Обнорский попытается предотвратить... АСТ 978-5-17-053074-8
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Специалист

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Загадочный посетитель приносит директору Агентства журналистских расследований Андрею Обнорскому необычную рукопись и предлагает ее опубликовать. В ней рассказывается о похищении жены и дочери охранника бизнесмена. Их похитили по ошибке, перепутав с семьей самого бизнесмена. Выкуп бизнесмен платить отказался - женщина и девочка погибли. Охранник, потерявший самых родных людей, начинает мстить... Прочитав рукопись, Андрей понимает, что в ней описана судьба самого посетителя, которого он про себя окрестил Специалистом. Судьба с предрешенным кровавым финалом, который Обнорский попытается предотвратить...
Отрывок из книги «Специалист»
Андрей Константинов Александр Новиков
Специалист
ПРОЛОГ

Главный редактор Агентства журналистских расследований Андрей Обнорский не любил понедельники. И совсем не потому, что они были расплатой за бурные воскресные вечера, — Обнорский почти не пил сам, да и в своем агентстве установил практически «сухой закон», из-за чего подчиненные Андрея глухо роптали. Обнорский, впрочем, на этот ропот плевал (по его собственному выражению) «с высокой башни».

— Пока я здесь директор, — говорил Обнорский «комсоставу» агентства, — пить на рабочих местах никто не будет. После работы и в выходные — пожалуйста! Ради Бога! Хоть упейтесь. Но! — Тут Андрей прерывал свой монолог эффектной паузой, воздевая указательный палец к потолку и медленно обводя взглядом лица своих замов и начальников отделов (те привычно опускали очи долу). — Но если кто-то появится на службе с перегаром, небритый-немытый-нечесаный, то… То я сделаю вывод, что этому сотруднику работа мешает пить. А в таких ситуациях надо бросать работу… А так — пожалуйста, пейте, если здоровье позволяет… Но мой советник в Йемене, умный был мужик, помню, говорил мне: «Запомни, Андрюша, не родился на свет еще тот богатырь, который бы сильнее зеленого змия оказался…» А поэтому — будьте любезны… Мы — журналисты, мы работаем и с людьми и с блядьми, и с людями и с нелюдями, работаем в основном «мордой лица», а поэтому — и то и другое должно быть в порядке. Я понятно излагаю?

«Комсостав», слушавший подобные проповеди как минимум раз в неделю (у Обнорского было еще несколько любимых тем — например, о нечищеной обуви и об опрятности в одежде) и успевший выучить их чуть ли не наизусть, уныло кивал головами. Все знали: когда на Андрея «накатывает» и он начинает «вещать» — с ним лучше не то чтобы даже не спорить, с ним лучше просто молчать. Потому что были прецеденты — Марина Борисовна Агеева, например, пару раз пыталась высказаться в том духе, что, мол, ничего страшного и не было бы, если бы прямо в агентстве люди могли отмечать дни рождения и всякие другие праздники — и при этом выпивать и закусывать… У-у-у!… Тут такое начиналось… Воспитательные монологи Обнорского могли запросто перевалить отметку и сорок минут, и даже шестьдесят. Наученные горьким опытом, остальные представители «комсостава» (два заместителя Обнорского — Коля Повзло и Алеша Скрипка, заведующий отделом расследований Глеб Спозоранник и заведующий репортерским отделом Володя Соболин — вот и весь «комсостав») чуть ли не на коленях умоляли, чтобы Агеева перед летучками не цеплялась к шефу и не спорила с ним — себе ж дороже обходится.

Агеева всегда обещала сдерживаться, но обещания свои выполняла не всегда, а под настроение. А если у нее настроение не соответствовало, — она могла устроить такую перепалку, что в нее как-то незаметно втягивались все участники «мерлезонского балета». Поэтому еженедельные летучки в Агентстве журналистских расследований проходили то тихо-мирно-быстро, то долго, бурно и с такими криками, что иногда от них вздрагивала даже секретарша Обнорского Ксюша, много чего перевидавшая на своем веку. (Она, кстати, Ксюшей позволяла себя называть далеко не всем в агентстве: «Кому Ксюша, а кому — Ксения Михайловна! Я вам не девочка двадцатипятилетняя!». Ксюша на лгала, ей действительно было уже не двадцать пять, а целых двадцать девять.)

Еженедельные летучки, на которых подводились итоги прошедшей недели и ставились задачи на начавшуюся, всегда проходили в агентстве по понедельникам. Поэтому-то, собственно говоря, Обнорский и не любил понедельники. Андрей считал, что на летучку он обязан являться обязательно в костюме и в галстуке, а такую «официальную» одежду он не слишком жаловал, предпочитая, в принципе, гораздо более комфортные свитера и джинсы… Но Обнорский полагал, что положение обязывает. Обязывает не только надевать пиджак и галстук (по понедельникам), но и «воспитывать личный состав». К тому же именно на летучках постоянно высвечивались разные проблемы агентства — в основном они носили материально-технический характер, хотя случались, конечно, и чисто журналистские «проколы», и… Да много чего случалось в агентстве, потому что, как говаривал товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни», — «люди тут подобрались душевные, можно сказать — с огоньком». У Обнорского постоянно болела голова на тот предмет, где бы раздобыть денег, потому что срочно нужны дополнительные компьютеры, телефоны, факсы, принтеры, ксероксы, а также мебель, факс-модем и ремонт во всех кабинетах, — а по понедельникам… По понедельникам Андрей иногда просто зверел от того, что вместо одной решенной проблемы тут же появляются две нерешенные. Или еще веселее — решение одной проблемы влечет за собой необходимость срочно решить еще три. В общем, как те головы у гидры. Или у Змея. Короче — у «твари конченой», как любил выражаться Обнорский. А если к высветившимся проблемам объективного характера прибавлялись еще и перепалки с любимыми подчиненными, то… То становилось совсем понятно, почему Андрей так не любил понедельники и самого себя в них — официального, «на костюме — на галстуке» и скучно-занудного в своих «проповедях». Но вместе с тем Обнорский понимал, что Агентство журналистских расследований еще очень молодое средство массовой информации, коллектив разношерстный и не вполне сработавшийся, отношения только-только складываются, технологические процессы и цепочки только-только выстраиваются и «устанавливаются». И надо было как-то пытаться дирижировать этим «несыгранным» оркестром, и как-то крутиться, чтобы все «музыканты» были по крайней мерс сыты-одеты-обуты… А «продукцию», изготовленную в агентстве, — статьи расследования и оперативную ленту-сводку криминальных и чрезвычайных происшествий, случавшихся в городе, — самые разные СМИ соглашались брать охотно, неохотно они платили за взятое. Неохотно, нерегулярно, и, что самое печальное, совсем немного… Приходилось искать всякую «халтуру», а делать ее было далеко не всегда приятно…

Если бы летом 1996 года, когда Андрей еще только начал разрабатывать идею будущего агентства, если бы тогда он знал, как трудно, как тяжело будет воплотить идею в жизнь…

Обнорский сам себе часто задавал этот вопрос — если бы тогда знать, как все непросто пойдет… то что? Да ничего. Андрей каждый раз отвечал сам себе однозначно — все равно бы впрягся в эту телегу. Другое дело, если заранее все знать, можно было бы кое-каких ошибок избежать, шишек не набивать, или набивать их не так много… А с другой стороны — от шишек мудреешь. Или — просто идиотом становишься, разумеется. Шишки — они ведь тоже случаются разные, иногда даже смертельные бывают…

Вообще— то сама идея создания независимого Агентства журналистских расследований зародилась в голове Обнорского давно -еще тогда, когда он работал в городской «молодежке». Андрей понимал, что расследовать сложные темы в одиночку — задача практически нереальная с учетом всех нюансов российской действительности, тем более что все нюансы этой самой действительности и учесть-то было невозможно.

Это на Западе журналист-инвестигейтор мог месяцами (а то и годами) разрабатывать некую тему, после чего отписывал сенсационный материал, продавал его по хорошей цене в какую-нибудь газету, а потом на вырученные деньги спокойно жил и работал до следующего материала… Западные расследователи объединялись в ассоциации — национальные и международные, ассоциации эти обладали влиянием и авторитетом, а потому получали поддержку — и государственную, и от серьезных финансовых структур. Поддержка эта позволяла Организовать разные некоммерческие фонды, которые выделяли гранты многим журналистам — опять же, чтобы они могли спокойно работать по заявленной теме и не думать о хлебе насущном. В России девяностых годов ничего подобного не было. То есть гранты какие-то периодически кому-то выдавались, но… Для Обнорского всегда было загадкой, кто и каким образом их получал. С точки зрения Андрея некоторые западные фонды, действовавшие в России, спонсировали очень… как бы это поделикатнее выразиться…

Странных журналистов, разрабатывавших не менее странные темы… Ну да что об этом говорить — в новой «демократической» России вообще было много чего странного…

Обнорский считал, что всерьез расследовать журналистскими методами темы, связанные с организованной преступностью и коррупцией, в России можно только методом «бригадного подряда» — когда достаточно большая группа профессионалов будет координировать свои усилия в разных направлениях, только при таком раскладе можно добиться интересных результатов в относительно сжатые сроки. То есть одни копают в одну сторону, другие — в другую, третьи осуществляют архивно-аналитическое обеспечение, четвертые занимаются текучкой, «быстрым реагированием» по событиям, случившимся буквально только что… Короче говоря, Андрей считал, что от полупартизанской работы расследователей-одиночек надо переходить к созданию специализированной структуры…

Обнорский к 1996 году был уже достаточно известным в Петербурге журналистом (читатели, правда, знали его в основном по псевдониму — Серегин), которого приглашали к себе на работу самые престижные в городе СМИ. Поначалу Андрей пытался использовать эти приглашения как возможность рассказать главным редакторам о своих задумках. Серегин наивно полагал, что за его идею тут же кто-нибудь ухватится… Его ждало полное разочарование. Таких богатых средств массовой информации, которые могли бы «потянуть» организацию и материальное обеспечение внутри себя отдельной расследовательской структуры, просто не было. Все упиралось в деньги. Все прекрасно понимали, что структура, задуманная Обнорским, способна выдавать интересные (и даже очень интересные) материалы, но никто не верил в ее рентабельность.

Однажды, правда, Серегину все же улыбнулась удача. В середине девяносто седьмого он сумел договориться с одним из трех совладельцев очень крупного рекламно-газетного концерна — тот был заинтересован в поднятии тиражей своих изданий и посчитал, что имя Серегина, появившись на страницах его газет, привлечет много новых читателей. Обнорский перейти на работу в «Рекламу-Плюс» (так именовался концерн) согласился, но только при одном условии — если пригласят не его одного, а целую группу журналистов, которые будут работать в автономном режиме и выпускать интересную и читабельную расследовательскую продукцию. Газетно-рекламный магнат подумал, подумал и согласился — денег у него в ту пору было много. Обнорский немедленно составил штатное расписание Службы журналистских расследований — так он решил назвать свою структуру. Предполагалось, что она будет состоять из трех отделов: архивно-аналитического, оперативного (или репортерского) и собственно отдела расследований. Под каждую позицию в штатном расписании Андрей заложил достаточно высокий оклад. Обнорский полагал, что журналисты будут полностью сосредоточены на своей работе лишь тогда, когда будут получать приличные деньги. В противном случае они начнут работать «налево», или, что еще печальнее, их могут вообще перекупить те люди и структуры, в отношении которых и предполагалось проводить расследования… Люди есть люди, все подвержены искушениям. А нищета — она часто порождает убогость… Магнат штатное расписание утвердил. Серегин обалдел от счастья и начал собирать людей под свои знамена. Сначала он переговорил с Колей Повзло — с ним Андрей еще в «молодежке» работал, потом судьба их развела. Коля переходил в разные газеты, даже пытался собственное рекламное агентство создать. Агентство лопнуло — бизнесмен из Коли оказался никудышный, так что, когда Обнорский нашел его, Повзло сидел на мели и размышлял, в какой из городских газет он еще не работал. Коля был очень хорошим профессионалом, а на одном месте долго не задерживался в основном из-за того, что не очень умел находить общий язык с главными редакторами. Повзло хорошо разбирался в политике и поэтому всегда обостренно реагировал на то, когда газета, где он работал, начинала заниматься, как он выражался, «политическим блядством». У Коли еще сохранились какие-то «демократические иллюзии» относительно таких понятий, как «свобода слова» и «неангажированность прессы», и расставался с этими иллюзиями Повзло весьма неохотно. На предложение Обнорского Коля ответил категорическим согласием, и дальше они набирали личный состав уже вместе.

Коллективчик подобрался довольно пестрый — и Серегин, и Повзло сами-то не заканчивали факультет журналистики, а потому и полагали, что искать людей нужно не среди «профессионалов по диплому», а среди тех, кто любит определенный образ жизни и способен хоть что-то связно излагать ручкой на бумаге…

Начинали со скрипом — Андрей поначалу не мог понять, что его собственные идеи хорошо понятны лишь ему одному (сколько он с ними прожил, как он их вынянчивал!), а ребята далеко не всегда сразу врубались в то, чего хочет от них начальник. Серегин злился, заводился и даже орал иногда, но потом осознал все-таки одну простую истину: часто выполнение задачи зависит в первую очередь от ее грамотной постановки… Тем не менее, худо-бедно дело сдвинулось с мертвой точки, вышли и первые расследовательские материалы, и целые блоки репортерской информации в разных газетах. Службу заметили, начали названивать читатели, — в общем, резонанс в городе появился. Да и как ему было не появиться, если Серегин переманил к себе из разных газет все сливки криминальной журналистики Питера. Репортерский отдел возглавил Володя Соболин, расследовательский — Глебушка Спозоранник, и хотя Обнорский до их приглашения на работу в Службу знал ребят не очень близко, сработались они довольно быстро, хотя характеры у обоих были еще те. Но ведь и Обнорский подарком не был. Так что — сработались.

Но заработать в полную силу Служба не успела — в концерне «Реклама-Плюс» разразился кризис, и магнат, пряча глаза, уведомил Серегина, что платить им он почти ничего не сможет — остальные два компаньона сильно возражали, считали такую трату денег делом абсолютно никчемным, а следовательно вредным… Вот так… структура еще и года не проработала, и из ползункового возраста не вышла. Хорошо еще, что сразу на улицу не выгнали — разрешили несколько месяцев посидеть в занимаемых помещениях…

И вот тут, когда идея создания расследовательской службы, казалось, уже близка была к воплощению в жизнь, но эта жизнь получила удар поддых. Вот тут Обнорский разозлился. Собрав всех сотрудников, он честно обрисовал ситуацию, а потом сказал:

— Из любого кризиса возможны только два выхода: либо резко вверх, либо резко вниз. Мы сейчас в кризисе. Даже хуже — мы просто в жопе. Стало быть, либо мы развалимся и разбежимся, либо… Либо мы создадим свое собственное независимое агентство, в котором будет работать еще больше людей, и жить мы станем еще лучше и интереснее. Но, братки, любое счастье нужно выстрадать. Мне нужна ваша помощь и ваше терпение. Это в том случае, если, конечно, вы решите не разбегаться…

Не разбежались… Выдержала Служба проверку жизнью — одна только дама из расследовательского отдела ушла — Элла Коряпина. Она сказала, что работать за бесплатно ей не позволяют принципы. Ее никто не удерживал, хотя она и была неплохим профессионалом. Остальные остались и перебивались случайными заработками, перепадавшими Службе от разных халтур, в то время как Серегин и Повзло носились по городу и пытались найти инвесторов, спонсоров, меценатов, чтобы можно было учредить независимое средство массовой информации. Долгое время у них ничего не получалось. Они оба осунулись, стали угрюмыми и раздраженными и все чаще втайне друг от друга боролись с внутренними сомнениями — а может, не стоит и пытаться? Может, и правда — время не пришло в России для таких журналистских специализированных агентств? Вслух, правда, никто никаких паникерских настроений не высказывал. Все держались. И в конце концов — получилось! Часть денег (и существенную) дали шведы (тут Ларе Тингсон помог, старый приятель Обнорского, еще со времен запуток с «Эгиной»), часть вырвал у «Демократического фонда защиты гласности» Коля Повзло, да и Никита Кудасов (он по-прежнему работал в РУОПе все в той же должности начальника пятнадцатого отдела) помог «сориентироваться» парочке напуганных, но очень богатых бизнесменов… Через Колины связи в городской Администрации удалось по сказочно низкой цене (СМИ положены большие льготы) арендовать хорошее помещение в самом Центре, на улице Зодчего Росси. Хоромы были невелики (пять комнат и коридор), да и состояние их оставляло желать лучшего, но все были все равно счастливы…

Вот так и появилось летом 1998 года в Петербурге Агентство журналистских расследований. Почти сразу же злоязыкие коллеги журналисты прицепили агентству кличку «Золотая пуля», так называлась одна из статей Обнорского, написанная еще в начале 1992 года. Как ни странно, но название прижилось, и даже сами сотрудники агентства называли свою контору «Золотой пулей», конечно не в присутствии Серегина, который страшно злился, Когда слышал это словосочетание. Название-прозвище стало таким популярным в городе, что многие воспринимали его как настоящее.

Работать всем приходилось много и тяжело, но никто не жаловался, постепенно появлялось все больше и больше «клиентов» — то есть покупателей на расследовательские, оперативные и аналитические материалы… Но до самоокупаемости агентству было еще далеко, а деньги, собранные на «запуск», таяли… Чем быстрее росло агентство, тем больше, появлялось разных проблем, и соответственно меньше времени оставалось у Обнорского для чистого журналистского творчества. Андрей административную работу не любил, но куда деваться… Каждую неделю он надеялся, что со следующего понедельника все пойдет немного легче, но понедельник методично разбивал надежды… Так что Андрей имел все основания ненавидеть первый день недели…

Понедельник же 15 февраля 1999 года выдался особенно мерзким. Во-первых, зима заканчивалась, а межсезонье Обнорский не любил. В феврале и марте у него часто болела голова, да и вообще — оттепели начинались, слякоть. Во-вторых, через неделю наступал день выплаты зарплаты сотрудникам, а это означало, что все предстоящие семь дней нужно будет носиться по «клиентам» и выдавливать из них чертовы деньги, с которыми и раньше-то они расставались неохотно, а уж в ситуации обрушивавшегося на страну кризиса тем более ждать энтузиазма в плане выполнения контрактно-долговых обязательств не приходилось. В-третьих, 15 февраля был днем рождения одной небезразличной Андрею дамы, — а он еще никак не определился с подарком и, более того, понимал, что скорее всего на праздничный ужин опоздает и обидит этим именинницу со всеми вытекающими последствиями — со слезами, упреками и всем остальным стандартным женским набором…

…Летучка настроение Обнорскому обгадила окончательно. Юрист агентства Аня Лукошкина уведомила «высокое собрание», что Максу Кононову из отдела Глебушки Спозоранника вчиняют иск о защите чести и достоинства за одну статейку, написанную им под псевдонимом для «Калейдоскопа». Глеб уверял, что Макс написал статью не для «левого заработка», а исключительно «по старой дружбе» с одной милой дамой, занимающей ныне пост заместителя редактора этого желтого издания. Учитывая специфику «Калейдоскопа», Макс порезвился в статье неплохо. Не стесняясь в выражениях, он лихо прошелся насчет одной судьи — она была нечиста на руку, но прямые доказательства отсутствовали, и Макс явно переборщил с убийственно-ироничными намеками… Конечно, в суд оскорбленная служительница Фемиды подала не на Агентство, а на «Калейдоскоп» и на Кононова персонально. Но когда лажается сотрудник агентства, это все равно, что офоршмачилось все Агентство в целом — так любил повторять Обнорский. К тому же Макс нарушил прямой запрет относительно несанкционированной работы с другими изданиями…

Потом «порадовал» Глебушка Спозоранник — их отдел не закончил разработку двух тем, материалы по которым Лешка Скрипка уже заочно продал «Комсомольской правде».

— Глеб, а в чем причина, чего затягиваете? — не предвещавшим ничего хорошего тоном поинтересовался у заведующего отделом расследований Серегин.

— Андрей Викторович, вы же знаете, отдел перегружен. У нас на каждом сотруднике по три-четыре темы одновременно висят, — спокойно ответил Спозоранник.

Это спокойствие взбесило Серегина:

— У вас, Глеб Георгиевич, сотрудники настолько загружены, что у них находится время во всякие «Калейдоскопы» писать!

Тут Серегин, конечно, немного передернул. Макс статейку в «Калейдоскоп» написал больше двух месяцев назад, а тогда такой запарки в агентстве не было. Просто выплыла вся эта история на свет Божий именно тогда, когда расследователи еще и две темы просрочили.

Мудрый Спозоранник однако никак оправдываться не стал, заметив, как у шефа забегали желваки по скулам:

— Вы абсолютно правы, Андрей Викторович, это наша серьезная недоработка. Мы постараемся все исправить в самое ближайшее время.

В принципе в агентстве почти все были между собой на «ты», но на летучках часто переходили на «вы» — чтобы не скатываться на рабочем совещании на уровень панибратских посиделок.

— Володя, что у тебя? — Серегин повернулся к Соболину.

У начальника репортерского отдела все было нормально и даже хорошо с выходом ленты оперативной информации в течение всей недели. Нехорошо оказалось с сотрудницей отдела Светой Завгородней — главной секс-бомбой всего агентства. Светочка была приглашена на день рождения заместителя прокурора Центрального района, там она поднакушалась в приятной компании прокурорских работников и по пьяной лавочке в легком трепе засветила источник в УРе того же самого Центрального района. Причем засветила так, что у парня очень быстро возникли реальные проблемы… Опера из Центрального РУВД быстро все просчитали и конкретно послали далеко и надолго ребят из Володиного отдела, когда те, как обычно, сунулись к ним за информацией… Соболин закончил доклад просьбой о выделении средств на оперативные расходы для восстановления рабочих отношений…

Серегин нехорошо молчал, сопел и нервно затягивался сигаретой. Марина Борисовна Агеева не выдержала гнетущей паузы и бросилась Светку защищать, хотя Серегин не сказал еще ни слова. Лучше бы она этого не делала, потому что Андрей взорвался:

— Да вы что, издеваетесь надо мной?! Эта… м… м… манекенщица, — слово «манекенщица» он произнес как ругательство, — мало того что с прокурорскими набухалась, так еще и источник спалила. Давайте ей премию за все эти художества выпишем! Из оперативных расходов! Сейчас, ага! Володя, пусть она оперов теперь из своей зарплаты поит, до тех пор, пока не простят. Хотя я бы на их месте… Пусть что хочет делает, хоть удовлетворяет их всех сразу… Сама напакостила — сама пусть и исправляет ситуацию… А тебе, Володя, я сто раз говорил — у тебя в отделе разгильдяйство и сплошное хи-хи, да ха-ха… Плотнее надо с личным составом заниматься, чтобы не расслаблялись!

Серегин скрипнул зубами и повернулся к Агеевой:

— Марина Борисовна, что у вас? Аналитическая справка по Груберу готова?

Агеева поправила прическу и с достоинством ответила:

— Практически была готова, но с утра сегодня у нас компьютер полетел… А я, кстати, предупреждала, что он на ладан дышит…

Серегин раздавил в пепельнице сожженный до фильтра окурок и устало сказал, закрыв глаза:

— Все, хватит… Вы меня точно сегодня доконать решили. Всем спасибо, все свободны…

«Комсостав» загремел стульями и, толкаясь в дверях, покинул кабинет. Андрей сидел в кресле с закрытыми глазами, а когда он их открыл, то увидел, что Коля Повзло задержался:

— Андрюха, ну не психуй ты так… Ну, всякое же случается…

Серегин вздохнул и усмехнулся невесело:

— Это не случается, Коля… Это мы так живем… У нас постоянно — то понос, то золотуха… Повзло покачал головой:

— Андрей, ты просто вымотался, вот и воспринимаешь все слишком обостренно. Люди есть люди, только роботы не ошибаются… Я согласен — и дисциплина нужна, и порядок… Но ты хочешь, чтобы агентство работало как часы швейцарские… Тебе бы расслабиться немного, отдохнуть… Ты же уже не замечаешь, как по любому поводу на всех гавкаешь…

Андрей удивленно поднял брови:

— Ты про сегодняшнюю летучку?

Коля отвел взгляд:

— Да нет, сегодня, конечно… действительно «наложили». Я вообще… И даже если «налажали», спокойнее надо реагировать — от крика все равно никакого толку…

— Тут ты прав, старик, — Обнорский кивнул, поскольку отличительной чертой его характера была не только вспыльчивость, но и отходчивость.

Повзло хлопнул Андрея по плечу и вышел из кабинета. Обнорский закурил, откинулся в кресло, выпустил струю синего дыма в потолок и подумал: «Коля прав, конечно… Нервы совсем ни к черту стали. Только гоняю всех… Ребята — они же живые, а я их все понукаю и понукаю… А они иногда, как дети малые, не хотят понимать, что мне на них орать — удовольствия-то никакого… Лучше бы уж на меня кто-нибудь орал — только пусть бы и ответственность за все на нем бы и лежала…».

Размышления Андрея прервал скрип открываемой двери. Ксения иногда позволяла себе заходить к начальнику без стука, поскольку была не просто секретаршей, но и в какой-то степени доверенным лицом — она всегда перепечатывала все материалы Серегина (Обнорский не умел ни набирать текст на компьютере, ни печатать на машинке), и обе его книги отпечатала тоже она, еще до того, как Служба организовалась. Ксюша по-женски жалела Серегина, и он чувствовал это теплое отношение, а потому прощал ей разные вольности.

— Что, Ксюша, — Андрей посмотрел на секретаршу и улыбнулся. — Только не говори, что и у тебя что-нибудь в компьютере сломалось…

Ксения фыркнула:

— У меня пока тьфу-тьфу-тьфу… Андрей, там к тебе человек какой-то пришел.

— Что за человек?
Содержание
ПРОЛОГ
ФРАГМЕНТ ПЕРВЫЙ . 16 мая 1997 года Санкт-Петербург
ФРАГМЕНТ ВТОРОЙ
ФРАГМЕНТ ТРЕТИЙ
Штрихкод:   9785170530748
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   155 г
Размеры:   165x 105x 15 мм
Тираж:   4 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить