Робкая магия Робкая магия Юная Родерика Деламор всегда знала - дар читать чужие мысли принесет ей лишь одиночество и страдания. Кто возьмет в жены \"ведьму\"? Лишь тот, кого молва также не обошла стороной. Обедневший ирландский аристократ Фэлен Савигар, прозванный Дьяволом, увидел в Родерике ту, о ком страстно мечтал всю жизнь. И теперь ни земные, ни высшие силы не помешают ему завоевать сердце этой девушки! АСТ 978-5-17-041909-8, 5-17-041909-0
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Робкая магия

  • Автор: Лора Кинсейл
  • Мягкий переплет. Крепление скрепкой или клеем
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Мини-шарм
  • Год выпуска: 2008
  • Кол. страниц: 350
  • ISBN: 978-5-17-041909-8, 5-17-041909-0
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Юная Родерика Деламор всегда знала - дар читать чужие мысли принесет ей лишь одиночество и страдания.
Кто возьмет в жены "ведьму"?
Лишь тот, кого молва также не обошла стороной.
Обедневший ирландский аристократ Фэлен Савигар, прозванный Дьяволом, увидел в Родерике ту, о ком страстно мечтал всю жизнь. И теперь ни земные, ни высшие силы не помешают ему завоевать сердце этой девушки!
Отрывок из книги «Робкая магия»
Глава 1

Ньюмаркет Хит, 1797 год

Родерика Деламор, затаив дыхание, следила за скачками из павильона своего отца. От дроби, которую выбивали копыта лошадей по мягкому грунту беговой дорожки, у нее замирало сердце. На глазах изумленных зрителей вперед вырвался горячий гнедой жеребец. Крики толпы постепенно превратились в неистовый вой. Шум и волнение, царившие вокруг Родди, казалось, достигли апогея. Волна бурных эмоций накатила на нее, сметая все барьеры, которые воздвигла Родди между собой и внешним миром, пытаясь защитить свой душевный покой.
Ее родители были правы, ей не следовало приходить на скачки. Лучше бы она осталась дома, в тихом йоркширском имении, где ее отец занимался разведением чистокровных скакунов. Она и не предполагала, что ее проклятый дар – способность воспринимать мысли и настроения окружающих – причинит ей столько страданий. Родди не была готова оказаться среди огромной разгоряченной толпы, находившейся на грани истерики. Придя в отчаяние, Родди попыталась сосредоточить все свое внимание на лошадях и поставить преграду на пути накатывавшего на нее вала человеческих эмоций.
И ей это в конце концов удалось. Рев голосов как будто отдалился. Она сконцентрировалась на вырвавшемся в лидеры гонки гнедом жеребце, от которого исходила сила и энергия. Постепенно они передались Родди, и она ощутила себя скаковой лошадью, рвущейся к финишу. Она почувствовала вкус меди во рту и пену на своих боках, запах пота и свежей травы, горячий ветер, бьющий в лицо, напряжение каждой мышцы. В шуме ипподрома она старалась различить стук копыт своего соперника, скачущего где то рядом. Она не смотрела на него, ее взгляд был устремлен вдаль, туда, где находился финиш. Она бежала и бежала, не чуя под собой ног…
И тут внезапно Родди пронзила острая боль. Она была похожа на ее собственную, но Родди знала, что это боль, которую испытывает сейчас жеребец. Он вдруг споткнулся на ровном месте, сбившись с темпа, и жокея вынесло на шею скакуна. Наездник взмахнул кнутом, однако так и не хлестнул животное. Взмаха было вполне достаточно для того, чтобы конь ускорил бег. Боль постепенно усиливалась. Она охватила всю грудь жеребца и отдавалась в шее и правой ноге. Но гордость гнала его вперед, он не мог остановиться, потому что был нацелен на победу. Наблюдая за ним, Родди прижала кулачки к губам и до крови закусила кожу на костяшках пальцев.
Можно было представить, в какой ужас придет толпа, если жеребец вместе с жокеем рухнет на землю на полном скаку. Родди уже однажды испытывала подобную боль, передавшуюся ей от животного. Это был загнанный мерин, преодолевший расстояние в двадцать пять миль. У него остановилось сердце. Родди знала, что жеребец, возглавлявший сейчас гонку, вот вот умрет. Но пока он упорно продолжал бежать. Скакун как будто парил над беговой дорожкой, его ноги мелькали, как спицы в гигантском колесе, глухо выбивая ритмичную дробь. Когда он приблизился к финишу, толпа взревела. Родди тоже громко вскрикнула, не обращая внимания на слезы, брызнувшие из ее глаз. Мужество и воля к победе животного восхищали ее. У жеребца еще хватило сил на то, чтобы повернуть голову и дать погладить себя жокею, хотя каждое движение причиняло ему острую боль.
Родди выбежала из павильона, в котором скрывалась от глаз окружающих, и быстро направилась сквозь толпу к победителю. На ней была одежда конюха. Под поношенной кепкой Родди прятала свои золотистые локоны.
Она добралась до жеребца как раз в тот момент, когда одетый в яркий костюм жокей спешился. Один из конюхов подбежал к скакуну, чтобы взять его под уздцы. Однако Родди опередила его.
– А ну прочь! – закричал конюх, пытаясь выдернуть поводья из рук Родди.
– Ему нельзя двигаться! – совершенно забыв о том, что ей надо играть роль мальчика, тонким девичьим голосом воскликнула Родди. – Иначе он умрет!
– Ты что, спятил?! – взорвался конюх и, решительно отстранив Родди, взял жеребца под уздцы. Дрожь пробежала по телу животного.
Не обращая на это внимания, конюх сделал шаг вперед. Жеребец хотел последовать за ним, но его передние ноги подкосились, и он упал на колени. Толпа ахнула, но тут же разразилась восторженными криками, когда конь снова поднялся на ноги. Родди с ненавистью посмотрела на конюха. Она ощущала исходившую от него неприязнь. Родди знала, что этот человек не прекратит попыток увести жеребца.
– Черт подери! – взвилась Родди. – Я же говорю тебе… Но тут ее прервал незнакомый голос:
– Оставь его, Патрик! Дай ему постоять спокойно! Родди застыла. Ее застигли врасплох, и это ее удивило. Она напряглась, не поворачиваясь к незнакомцу. Обычно она всегда так делала, настроившись на волну того, чьи мысли хотела прочесть. Это был ее особый дар. Родди узнавала имя и возраст человека, прежде чем впервые видела его лицо. Однако на этот раз она ничего не ощутила. Незнакомец был закрыт для нее.
Родди почувствовала, как ее охватывает паника. Впервые в жизни она потерпела неудачу, пытаясь применить свои уникальные способности. В конце концов Родди вынуждена была обернуться и посмотреть на незнакомца. Сначала она увидела лишь смутные очертания его высокой стройной фигуры, а затем разглядела, что он одет в черный сюртук и замшевые бриджи.
Его лицо сразу же врезалось ей в память. Особенно ее поразили глаза незнакомца, они были потрясающего синего цвета. Их оттеняли густые длинные черные ресницы. Незнакомец не сводил с Родди жгучего взгляда, от которого мороз бежал у нее по коже. Его лицо с четкими, словно точеными, чертами хранило непроницаемое выражение. Родди растерянно заморгала, открыв рот, словно человек, попавший в чужую страну и впервые столкнувшийся с незнакомым ему языком.
Вокруг воцарилась тишина. Все вопли и крики стихли или перешли в едва слышный шепот. И тут в сознании Родди вспыхнуло имя. Она уловила его внутренним слухом. Глаза Родди стали круглыми от изумления, и она снова бросила растерянный взгляд на незнакомца.
«О Господи, – пронеслось у нее в голове, – спаси нас и помилуй!» Перед ней, оказывается, стоял лорд Ивераг, сам дьявол, ирландский граф, о котором ходили мерзкие слухи.
Да, Родди совсем утратила былое чутье. Как она сразу не догадалась! Этому человеку принадлежал жеребец, пришедший первым к финишу. До Родди доходили слухи о том, что если эта лошадь победит на бегах, то сегодня ее купит у графа лорд Дерби. Между ними существовала такая договоренность.
Родди украдкой снова бросила взгляд на графа Дьявола. Этот человек с горящим взглядом и черными как смоль волосами казался исчадием ада. В ее памяти ожили ужасные слухи, которые ходили о графе Дьяволе. Теперь она верила в их правдивость.
Толпа вдруг зашевелилась, люди расступались перед высоким хорошо одетым джентльменом, в котором Родди узнала лорда Дерби. Он явился, чтобы заявить свои права на жеребца. Поздоровавшись с Иверагом, он пожал ему руку и поздравил с победой в забеге.
– Надеюсь, наш уговор остается в силе? – спросил Дерби. Ивераг промолчал. Чувствуя себя неловко в этой ситуации, лорд Дерби заговорил о втором забеге. Услышав о том, что больному жеребцу снова предстоит состязаться на беговой дорожке, Родди пришла в ужас.
– Этот жеребец не может больше участвовать в скачках! – воскликнула она.
– Заткнись! – осадил ее конюх, грубо толкнув в бок. – Это не твое дело, щенок. Наш жеребец находится в прекрасном состоянии и выиграет скачки.
Родди с негодованием ударила его по руке, когда он снова хотел пихнуть ее. Повернувшись снова к Иверагу, она взглянула ему в глаза, пытаясь побороть робость.
– Эта лошадь больна, милорд, уверяю вас, – начала она убеждать графа. – Скачка убьет ее, она не вынесет еще одного забега. Я почувствовал это… – Родди осеклась, подумав, что Ивераг вряд ли поверит в необычный дар ощущать состояние живых существ, и продолжила, тщательно подбирая слова: – Я уже сталкивался с этим прежде. У жеребца больное сердце, милорд.
– Что ты сказал?! – взревел конюх и стал с угрожающим видом надвигаться на Родди. – Ну, ты у меня сейчас получишь!
Родди сразу же поняла, что он собирается делать, но вместо того, чтобы уклониться от кулака конюха, застыла на месте. Удар пришелся ей в лицо и был столь сильным, что она отлетела к графу. Он поймал ее и крепко сжал в объятиях. Это помогло Родди устоять на ногах. Придя через секунду в себя, она схватилась за разбитую челюсть и рывком освободилась из рук Иверага. В этот момент Родди походила на разъяренную дикую кошку.
Изрыгая страшные ругательства, которым ее научили никогда не отличавшиеся примерным поведением братья, Родди набросилась на конюха и начала кусать и царапать его. Конечно, она уступала парню в силе, но превосходила его в ловкости и сноровке, читая все его мысли и предвосхищая действия. Родди легко уходила от ударов конюха и сумела надавать ему пощечин и разбить до крови нос, прежде чем ударила его коленом в пах. Конюх взвыл от боли и, согнувшись в три погибели, отпрянул от нее. Родди упивалась его болью и восторженными криками, поднявшимися в толпе.
Жеребец тихо стоял в сторонке. Подойдя к нему, Родди погладила его по носу. Сердечный приступ у животного прошел, однако оно все еще испытывало сильную слабость. Если бы его сейчас отправили в стойло или на пастбище, оно бы выжило. Однако Родди не сомневалась, что еще один забег убьет его.
Повернувшись к Иверагу, она увидела, что он задумчиво наблюдает за ней. Родди представила, как ужасно выглядела ее драка с конюхом, и содрогнулась.
– Он первым ударил меня, – попыталась оправдаться она. Граф усмехнулся.
– Ты дерешься не по правилам, малыш, – заметил он.
Его голос звучал негромко, и Родди едва расслышала слова графа сквозь гомон толпы.
– Но ведь он первым начал драку, – снова сказала Родди. – И потом этого парня совсем не волнует судьба скаковой лошади.
– Так ты думаешь, что у нее сердечный приступ? – спросил лорд Дерби, бросив на Родди недовольный взгляд. – Ты уверен?
Родди снова украдкой посмотрела на Иверага, но его лицо оставалось непроницаемым. Полная сил лошадь стоила дорого, за нее можно было получить уйму денег. Однако вряд ли кому нибудь пришло бы в голову купить больного жеребца. Такое животное никому не было нужно ни в качестве скаковой лошади, ни в качестве производителя.
– Да, милорд, – помолчав, ответила Родди на вопрос Дерби.
Она не удивилась бы, если бы сейчас получила оплеуху от графа за то, что расстроила его сделку.
Дерби повернулся к Иверагу.
–Давайте вернемся к нашему разговору позже, – сдержанно промолвил он. – Скажем, после следующего забега. Мое почтение, сэр.
И, тронув поля шляпы, лорд Дерби удалился.
Родди осталась один на один с разъяренным графом Дьяволом. Глубоко вздохнув, она повернулась к жеребцу и поднесла ладонь к его носу. Вокруг них все еще толпились зеваки, и это раздражало Родди. Она понимала, что все ожидают скандала. Зрители наверняка считали, что она заслуживает хорошей трепки. Но Родди не могла допустить хладнокровного убийства благородного животного и решила стоять на своем.
Дурная репутация, которой пользовался граф Ивераг, позволяла предположить, что этот человек способен на все.
– Итак, малыш, – раздался голос за спиной Родди, и она, вздрогнув, затаила дыхание, – поскольку ты вывел из строя моего конюха, я предлагаю тебе занять его место.
В толпе послышался ропот. Окинув взглядом обступивших ее мрачноватых мужчин, явно недовольных тем, что скандала не произошло, Родди сочла за лучшее принять предложение графа и, взяв жеребца под уздцы, повела его сквозь толпу.
У нее ныла челюсть и щека, по которой пришелся удар. Родди подозревала, что скоро половина ее лица превратится в большой синяк. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, она решила подумать о том, чем можно помочь больному животному. Зеваки тем временем двинулись вслед за ними, надеясь, что скандал все же разразится. Однако граф, казалось, не собирался отчитывать Родди за ее поведение. Они взошли на холм, где стояли длинные ряды сараев под соломенными крышами. Здесь располагались временные конюшни. Родди думала, что сейчас ей навстречу выбегут конюхи и уведут жеребца, но никто не поспешил ей на помощь.
Граф, обернувшись, показал Родди пустое стойло, предназначенное для его жеребца.
– Расседлай его, – приказал он. – Там в стойле весит его попона.
Родди кивнула. Если Ивераг распорядился расседлать коня, значит, он снимал его со следующего забега.
Графу не повезло. Его жеребец, превозмогая боль, выиграл в первом забеге. Но это была еще не победа, а только заявка на нее. Теперь, снимая лошадь со следующего забега, Ивераг должен был заплатить штраф. Кроме того, он лишался надежды заключить выгодную сделку и продать жеребца.
Родди с радостью принялась выполнять приказ графа. Она заменила уздечку поводом и сняла тяжелое седло, расстегнув подпругу. Для нее все это было привычным делом. Живя в имении отца, Родди часто помогала ухаживать за лошадьми. Теперь, когда сердце жеребца билось ровнее и спокойнее, она могла остудить его разгоряченное тело. Родди обтерла его влажной губкой и выжала из нее воду ему на нос. Он вытянул шею и высунул язык, ловя капли влаги.
Затем Родди стала выгуливать жеребца по длинному проходу между стойлами. Понаблюдав за своим новым конюхом, граф вскоре ушел. Зеваки, стоявшие у сарая, вернулись на свои места у беговой дорожки. Скачки продолжались. Ветер доносил до Родди лишь гул голосов. Внезапно в настроении зрителей Родди уловила разочарование и недовольство. Судья объявил, что жеребец, победивший в предыдущем забеге, снимается со скачек. Родди удовлетворенно улыбнулась. Этот странный граф поверил ей на слово! Родди испытала смешанное чувство радости и страха.
«Неужели он такой доверчивый?» – удивлялась она. Родди думала, что граф придет проведать своего жеребца, но он так больше и не появился в конюшне. Зато сюда стали заглядывать любопытные зрители, интересовавшиеся, что произошло со скаковой лошадью, обошедшей сильных соперников в предыдущем забеге.
Однако Родди не отвечала на их вопросы. Отведя жеребца в стойло, она принесла ему свежей воды и положила сена. Закончив работу, Родди встала у дверцы с таким высокомерным, отчужденным видом, что больше никто не осмеливался расспрашивать ее. Граф, пожалуй, остался бы доволен выдержкой своего нового конюха, если бы видел его в этот момент.
Когда скачки закончились и зрители разъехались по домам, в конюшню явился Марк. Родди заранее почувствовала приближение своего рыжеволосого вспыльчивого брата. Разъяренный Марк был готов убить свою младшую сестру на месте. Родди не составляло никакого труда читать его мысли. Она поежилась от тех проклятий, которыми он мысленно осыпал ее. Впрочем, ее родные всегда открыто высказывали все, что думали.
– Черт подери! – набросился на нее Марк. – Что ты здесь делаешь?! Папа с ума сходит от беспокойства!
Схватив сестру за руку, Марк бесцеремонно потащил ее к выходу, не обращая внимания на протесты.
Никто из присутствовавших не придал большого значения разыгравшейся сцене. Все выглядело так, как будто молодой джентльмен за что то наказывал напроказившего мальчишку конюха, призывая его к ответу. Родди пришлось волей неволей следовать за Марком. Они направлялись к ярко украшенным разноцветными флажками трибунам и павильонам, тянувшимся вдоль опустевшей беговой дорожки. Родди успела немного прийти в себя, прежде чем вошла в красно золотистую палатку, в которой ее ждал отец.
Она начала было извиняться, но отец так сурово посмотрел на нее, что Родди растерянно умолкла. Ее терзали угрызения совести, но она не знала, как загладить свою вину. Отец приказал Марку выйти из палатки, а затем, когда тот удалился, опустил полог, занавесив вход.
– Что вы вытворяете, юная леди! – воскликнул отец, когда они остались одни. Родди видела, как дрожат тщательно уложенные завитки седых волос на его висках. – Вы ведете себя, как настоящая сорвиголова! Мне казалось, что мы с вами недавно обо всем договорились.
– Да, папа, так оно и есть. Прости, пожалуйста.
– Прости! – фыркнул старик. – Если бы твоя мать узнала, как ты себя ведешь… – Он осекся и внимательно взглянул на дочь. – Что это с твоим лицом?
Родди затаила дыхание, заметив, что отец сурово нахмурился. Он отличался горячим нравом, и она побаивалась его.
– Меня ударили, – нехотя сказала Родди.
– Ударили?! – изумленно переспросил мистер Деламор, и его лицо пошло красными пятнами от гнева и негодования. – О Боже, кто этот негодяй?! Говори немедленно! Это, наверное, Ивераг… Я убью его!
И отец Родди решительным шагом направился к выходу из палатки.
– Нет, папа, это вовсе не он! – испуганно закричала Родди, всплеснув руками. Ей хотелось вцепиться в отца, чтобы помешать ему совершить непростительную ошибку, но она не смела сделать это. Настоящей леди не подобало вести себя подобным образом, и Родди сдержала себя. – Меня ударил его конюх! Но я ему не дала спуску и одержала верх в потасовке.
– В потасовке… – повторил отец и закрыл глаза. – О Боже, моя дочь подралась с конюхом Иверага! Если бы твоя мать видела все это…
– Прости, папа, – сокрушенно промолвила Родди. – Поверь, мне очень не хотелось тебя расстраивать.
Мистер Деламор расправил плечи и ослабил узел галстука на шее.
– Это я во всем виноват. Мне не следовало брать тебя с собой. И тем более я не должен был разрешать тебе переодеваться в конюха. Как ты вообще могла пойти куда то с таким негодяем, как Ивераг? Ты наверняка слышала, что это за человек…
Мистер Деламор побагровел от гнева.
Родди закусила губу.
– Да, я знаю, какой репутацией он пользуется, – призналась она и покраснела под неодобрительным взглядом отца. – Ты же понимаешь, папа, что мне известно о людских пороках больше, чем обычной девушке в моем возрасте.
– Да уж, – проворчал отец, – в девятнадцать лет ты стала настоящим экспертом, хорошо разбирающимся в характерах негодяев и распутников. Если бы твоя мать услышала это…
– Ну, ты же знаешь, что она об этом никогда не услышит, – возразила Родди. – А если ей кто нибудь все же расскажет обо мне что нибудь плохое, то сильно пожалеет об этом. В таком случае я выложу ей все без утайки о проделках Марка и остальных братьев.
Мистер Деламор тяжело вздохнул.
– Родди, не забывай, пожалуйста, что ты женщина и поведение братьев не может служить тебе примером.
Слова отца были последней каплей, переполнившей чашу терпения смертельно уставшей Родди. Напряжение сегодняшнего дня было слишком велико, и она утратила контроль над собой.
– Да?! Ты так считаешь?! В таком случае на кого я должна равняться? На тетю Нелл, может быть? Ты хочешь, чтобы я заперлась в своей комнате и никого не пускала к себе, пытаясь забыть о своем проклятом даре? – вспылила она. – Или ты думаешь, что примером для меня может служить тетушка Джейн? Она всего навсего лишила себя жизни. И разве кто нибудь может винить ее за это? Бедняжка любила своего мужа, но он не мог больше выносить ее. И я его хорошо понимаю, ведь у тетушки был тот же дар читать чужие мысли, которым обладаю я. Какой мужчина захочет быть открытой книгой для своей жены и знать, что она видит его насквозь, со всеми слабостями, страхами и секретами, которые он, возможно, стыдится открыть даже самым близким людям? Этот проклятый дар способен разрушить любой брак…
– Родди! – попытался остановить ее отец.
Комок подступил у нее к горлу, и на глаза навернулись слезы.
– О, папа! – в отчаянии воскликнула Родди и бросилась на шею отцу. – Порой мне кажется, что я не смогу жить с этим ужасным даром! Мне так трудно… Я не хочу состариться в одиночестве…
Мистер Деламор, не говоря ни слова, крепко обнял ее. Когда Родди завела речь о даре, который всем сердцем ненавидела, он сразу же забыл о своем гневе, и его душа исполнилась любовью и состраданием к дочери. С каким наслаждением Родди навсегда осталась бы в крепких объятиях отца. Здесь она ощущала себя в полной безопасности. Ей казалось, что окружающий мир не может причинить ей боль и повергнуть в отчаяние, пока она находится под защитой родителей.
Видя ложь, жестокость и алчность людей, Родди не могла понять их и смириться с этими пороками. Она чувствовала себя столь же беспомощной, как бессловесное животное, которое люди по своей прихоти то бьют, то ласкают. Родди было сложно разобраться в водовороте бурливших вокруг эмоций и страстей. Со временем она научилась ставить преграду между собой и миром, но этот способ защиты был несовершенен. Сильные эмоции сметали все на своем пути и накрывали Родди, как штормовая волна терпящее бедствие судно.
– Не плачь, моя девочка, – прошептал отец, ласково поглаживая вздрагивающие плечи Родди. – Не надо… Ты не останешься одна. У тебя есть мы, я и твоя мама. Ты же знаешь, что, пока мы живы, мы не оставим тебя. Во всяком случае, ты не повторишь судьбу Нелл, ведь ты уже доказала, что намного сильнее ее. Нелл сошла бы с ума, если бы приблизилась к такой толпе даже на расстояние в одну милю. А ты держалась молодцом и с честью прошла это испытание.
Родди замотала головой, не соглашаясь с отцом.
– Нет, папа, ты ошибаешься. Ты и представить себе не можешь, чего мне стоило пережить первый забег. И даже оказавшись в конюшне, я ощущала присутствие толпы неподалеку, и мне было не по себе. Особенно когда зрители начали громко кричать, приветствуя победителя на финише. Нет, это испытание мне далось нелегко. – И Родди снова спрятала лицо на груди отца. – Я боюсь, что не выдержу, папа. Люди сводят меня с ума… Ты был прав, мне не следовало показываться на публике. Зачем только я приехала сюда? Я обречена всю свою жизнь прятаться в сельской глуши… – Родди судорожно всхлипнула. – Я никогда не увижу Лондон, не буду танцевать на балу и кататься верхом в городском парке. У меня никогда не будет семьи и детей… Но ведь это так несправедливо! За что Господь наказал меня?
Отец ничего не ответил. Понимая, что он не в силах ей помочь, Родди все глубже погружалась в отчаяние. Дар чтения чужих мыслей в семействе Деламоров наследовали женщины по отцовской линии. Отец Родди, как до него ее дед, прадед и прапрадед, молили Бога послать им сыновей и избавить от дочерей. Четверо ее старших братьев наверняка будут обращаться к Господу с той же просьбой, когда обзаведутся семьями. По иронии судьбы женщины из семьи Деламор, которые испытали на себе проклятие родового дара, не передавали его по наследству. Так, тетушка Джейн родила трех дочерей, которые не обладали способностями, унаследованными Родди через отца.
Впрочем, Родди ни в чем не винила его. Слава Богу, что она вообще появилась на свет. Ее жизнь в общем то не была такой уж плохой. По крайней мере до сих пор. Но судьба тети Джейн всегда была для нее роковым напоминанием о том, что может произойти, если Родди захочет быть счастливой и завести семью.
Нет, она не была создана для нормальной жизни. Такие чувства, как любовь, были не для Родди. Конечно, родители и братья любили Родди, но все равно она была обречена на одиночество.
Родди вдруг вспомнила Джеффри, и у нее стало тяжело на сердце. Слезы снова хлынули из ее глаз и потекли по щекам. Взяв себя в руки, она высвободилась из объятий отца.
– Прости, папа. Я постараюсь больше не плакать. Сегодня был очень тяжелый день, я смертельно устала.
Мистер Деламор сжал руку дочери.
– Иди переоденься, дорогая. Я попрошу Марка принести тебе, что нибудь поесть. Тебе, наверное, будет лучше остаться здесь. В гостинице сейчас многолюдно.
– Ты прав. Я не вынесу еще одного испытания. Мне надо отдохнуть, – согласилась Родди.
Отец кивнул.
– Марк останется с тобой. А я договорился поужинать с Банбери в Жокейском клубе. Он хочет купить у меня жеребенка от кобылы Уэкси. Так что мне надо идти. Может быть, у тебя есть ко мне какие нибудь просьбы, дорогая?
Родди покачала головой. Отодвинув шелковый полог на входе в палатку, мистер Деламор вдруг остановился и снова обратился к дочери:
– Прости меня за несдержанность, дорогая. Но когда Марк сказал, что ты пошла куда то с Иверагом, я просто потерял голову от беспокойства. Надеюсь, ты понимаешь, что это за человек. Если бы твоя мать знала…
– Папа! – воскликнула Родди, перебивая его. – Мама ни о чем не узнает, если ты сам ей не расскажешь.
Мистер Деламор улыбнулся и вышел из палатки.
Родди уселась на табурет и стала разглядывать свои сапоги, являвшиеся неотъемлемой частью костюма конюха. Ее мать домоседка думала, что Родди будет сидеть в павильоне отца среди других юных леди в подобающем наряде и наблюдать за скачками. Однако более практичный мистер Деламор хотел воспользоваться талантом дочери, которая могла безошибочно определить состояние его скаковых лошадей, участвовавших в соревнованиях. Он разрешил Родди переодеться конюхом, чтобы она могла беспрепятственно подходить к стойлам лошадей в любое время.
Впрочем, дело здесь было не только в практичности мистера Деламора. Он испытывал чувство вины и поэтому постоянно баловал дочь, потакал ее прихотям и капризам. В сущности, отец готов был выполнить любую просьбу Родди.
В возрасте пяти лет она впервые осознала, что не похожа на других людей. Отец сказал Родди, что у нее особый дар, редкий талант. Но тогда девочка не совсем поняла его. Отец предупредил ее, чтобы она никому не рассказывала о себе. И не сплетничала о других людях, потому что это нехорошо. Однако вскоре мать открыла Родди глаза.
Однажды, заглянув в спальню родителей, Родди увидела маму, сидевшую у туалетного столика. Она причесывалась. Родди заметила, что ее пальцы дрожат. Мать была сильно взволнована. Родди охватило беспокойство, и она переступила порог комнаты. Мама натянуто улыбнулась ей и сказала, что рада видеть свою малышку. Родди было неприятно слышать ее слова, в которых она сразу же уловила фальшь. Она знала, что многие люди думают одно, а говорят совсем другое. Но прежде Родди никогда не замечала этого за матерью.
Родди подошла к ней с сильно бьющимся сердцем. В этот момент она хотела только одного – чтобы мать всегда радовалась ее приходу и любила ее, как прежде. Родди чувствовала, что именно мешает ее счастью. Положив руку на колено матери, она заглянула ей в глаза.
– Мама, пожалуйста, не делай этого, – прошептала она умоляющим голосом. – Не ходи в рощу к тому человеку, который ждет тебя.
– Что?! – в ужасе воскликнула мать и дала дочери пощечину.
Родди до сих пор хорошо помнила свои ощущения. Ее щеку обожгло как огнем, а сердце болезненно сжалось. В тот миг она поняла, кем была в этом мире. Уродкой. Существом, которое внушало страх окружающим, потому что проникало в тайные мысли, пугавшие их самих.
Мать быстро опомнилась и, раскаиваясь в своей жестокости, крепко обняла Родди. Она рыдала, умоляя дочь простить ее.
– Ничего не говори отцу, – немного успокоившись, попросила она. – Я никуда не пойду, да я и не собиралась никуда идти, поверь мне! Прости, что я обидела тебя. Обещаю тебе, дорогая, что этого больше не повторится. Не говори только ничего отцу, слышишь?
Родди выполнила просьбу матери и ничего не сказала отцу. Мать тоже сдержала слово. Она никуда не пошла в тот день, и в ее жизни больше никогда не появлялись посторонние мужчины. Она хранила верность мужу. И все потому, что рядом находилась Родди. Всевидящее око.

Оставить заявку на описание
?
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить