Скандал и грех Скандал и грех Отец Абигайль Ритчи мечтает, чтобы его дочь царила в высшем свете. Для этого он готов на все - даже выдать ее за надменного лорда Далиджа, оплатив его долги. Но Абигайль вовсе не привлекает титул, и, убедившись, что лорд совсем не тот человек, которого она хотела бы видеть рядом, она разрывает помолвку. В Лондоне разгорается настоящий скандал, и девушке ничего не остается, как покинуть город. Но и в Хартфордшире она не находит покоя, ведь там живет обаятельный Кэри Уэйборн, готовый приютить беглянку под крышей своего дома... АСТ 978-5-17-054875-0
69 руб.
Russian
Каталог товаров

Скандал и грех

  • Автор: Тамара Леджен
  • Мягкий переплет. Крепление скрепкой или клеем
  • Издательство: АСТ
  • Серия: Мини-шарм
  • Год выпуска: 2008
  • Кол. страниц: 352
  • ISBN: 978-5-17-054875-0
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
Отец Абигайль Ритчи мечтает, чтобы его дочь царила в высшем свете. Для этого он готов на все - даже выдать ее за надменного лорда Далиджа, оплатив его долги. Но Абигайль вовсе не привлекает титул, и, убедившись, что лорд совсем не тот человек, которого она хотела бы видеть рядом, она разрывает помолвку. В Лондоне разгорается настоящий скандал, и девушке ничего не остается, как покинуть город. Но и в Хартфордшире она не находит покоя, ведь там живет обаятельный Кэри Уэйборн, готовый приютить беглянку под крышей своего дома...
Отрывок из книги «Скандал и грех»
Отрывок из книги «Скандал и грех»
Глава 1

Абигайль Ритчи осторожно двигалась сквозь толпы покупателей, заполнивших Пиккадилли, удерживая подбородком гору пакетов и свертков, чтобы они не вывалились у нее из рук. Случайный наблюдатель мог ошибочно принять ее за горничную, выполняющую поручения хозяйки. И действительно, мужчина, который шел сзади, бесцеремонно толкнул Абигайль тростью, не подозревая, что сбил с ног одну из самых богатых леди Британии, и проследовал дальше.

Абигайль попыталась подняться с тротуара, но лишь запуталась в юбках. Однако следующую попытку опередила чья-то рука, какой-то незнакомец поднял Абигайль с тротуара и помог встать на ноги.

Капюшон закрывал Абигайль глаза, поэтому она видела только ноги своего спасителя. Он был в длинном фиолетовом сюртуке для верховой езды, штанах из оленьей кожи и высоких сапогах. В руках незнакомец держал трость с простым серебряным набалдашником.

Джентльмен, подумала Абигайль.

– Черт побери этого Далиджа… – гневно пробормотал незнакомец.

Абигайль тряхнула головой, чтобы откинуть назад капюшон.

– Значит, это лорд Далидж толкнул меня? – спросила она.

– Толкнул? Вы слишком великодушны, милая, – насмешливо ответил незнакомец. – По-моему, он скосил вас, как пшеницу. Далидж известный грубиян, но я все же не считал, что он способен сбивать людей посреди улицы.

Незнакомец улыбнулся Абигайль, и она невольно залюбовалась им. Таких красавцев она видела только на картинах. Темные волосы, остроконечная бородка, в ухе золотая серьга, кожа необычайно загорелая для англичанина, зубы белоснежные. Он был похож на цыганского принца. Его возраст Абигайль могла определить только приблизительно: уже за двадцать, но меньше тридцати. Хотя, заяви он, что бессмертен, она бы ему поверила. Он так и выглядел.

– Извините, мэм, – серьезно произнес незнакомец, но серые глаза смеялись, – глядя со спины, я подумал, что вам одиннадцать лет и… девять месяцев, иначе бы не посмел вас коснуться. Но с этой стороны я теперь вижу, что вы совсем взрослая.

Природная застенчивость Абигайль быстро перешла в страх Красивые молодые люди редко выбирали ее для своих ухаживаний, а тем более не дразнили ее насчет того, как она выглядит сзади или спереди. Незнакомец заставил ее нервничать, Абигайль почти жалела, что он вообще остановился, чтобы помочь ей. От красивых цыганских принцев лучше держаться подальше, быстро решила она.

– Какая беспечность с моей стороны, – продолжал незнакомец, явно забавляясь смущением Абигайль. – Как джентльмен, я должен был сначала удостовериться, что вам одиннадцать лет и девять месяцев, прежде чем поднимать вас из грязи. Пожалуйста, извините мою самонадеянность. В следующий раз я непременно попрошу свидетельство о крещении, до того как решусь предложить свою помощь любой упавшей особе женского пола.

Абигайль понимала, что должна поблагодарить молодого человека, но язык у нее словно прилип к нёбу, зато лицо было намного выразительнее: щеки запылали, отчего ее веснушки стали еще более заметны. Абигайль бы не поверила, узнав, что, несмотря на сверхактивность веснушек, джентльмен нашел ее красивой. Хотя она и не сразила его наповал, ему нравилось то, что он видел: абрикосово-золотые локоны, большие карие глаза, прямой нос, нежные розовые губы. Она показалась ему весьма милой английской девушкой, которая делает честь своим родителям и заслуживает большего, нежели толчок в спину с дальнейшим падением.

– Благодарю, сэр, – наконец промолвила Абигайль.

– Уже лучше, а то я подумал, что вы немая. – Он с явно притворной скромностью коснулся полей шляпы. – Кэри Уэйборн, к вашим услугам, мэм.

– Как вы сказали? Уэйборн?! – воскликнула Абигайль, забыв стеснительность. – Моя мать тоже была Уэйборн, сэр.

Один из свертков чуть сдвинулся вперед, грозя нарушить равновесие всего штабеля.

– Кажется, у вас что-то вылезает из середины, – заметил Уэйборн. – Поскольку мы кузены, разрешите помочь вам. – И он тростью водворил сверток на место.

– Благодарю, сэр, – пробормотала Абигайль. – Вы думаете, мы и в самом деле кузены?

Кэри Уэйборн изучающе посмотрел на нее, и Абигайль снова покраснела. Видимо, он старался найти черты какого-нибудь семейного сходства, которого, естественно, не могло быть. Да и откуда ему взяться? Он будто сошел с портрета Караваджо, а она всего лишь неприглядная масса веснушек под растрепанными волосами.

– Должно быть, вы одна из моих дербширских кузин, – сказал Уэйборн.

– Лорд Уэйборн мой дядя, сэр. Хотя, по правде говоря, я ни разу его не видела. Считается, что моя мать своим замужеством опозорила семью.

Кэри вежливо пропустил мимо ушей последнее весьма неблагоразумное сообщение Абигайль.

– Значит, мы действительно кузены, – продолжал он. – И куда вы направлялись, когда этот неотесанный мужлан сбил вас с ног?

– Сэр, вы не должны так оскорбительно называть его сиятельство, – испуганно сказала Абигайль.

Кэри фыркнул.

– Дорогая кузина, с этим мужланом я учился в школе. Поверьте, я не оскорбил его, отнюдь. Всего лишь охарактеризовал. Итак, куда вы направляетесь? Я помогу вам донести покупки.

– Отец встретит меня в книжном магазине Хэтчарда, но я, право, не нуждаюсь…

– Приятное совпадение, – улыбнулся Кэри. – Я и сам шел туда. К счастью, мне известна короткая дорога.

Абигайль не поверила ни единому его слову. Пока она решала, прилично ли ей принять помощь от незнакомого человека, тот уже обменял свою трость на ее штабель с пакетами и коробками и смело повел сквозь толпу. Абигайль пришлось последовать за кузеном: он нес ее рождественские подарки слугам, а она держала его трость.

– Я не часто захожу в книжный Хэтчарда, – говорил Кэри, время от времени глядя на нее, пока Абигайль старалась не потерять его в толпе. – Но мне сказали, что книга очень милый подарок к Рождеству.

Он свернул в переулок за табачной лавкой, и Абигайль остановилась. До сих пор она ни разу в жизни не сворачивала с главных улиц Лондона, а этот довольно шумный узкий переулок вряд ли заслуживал доверия.

– Сэр, вы уверены, что это дорога к Хэтчарду? – тревожно спросила она.

Кэри тоже остановился.

– Не могли бы вы подложить мне эту вещь под левую руку, – сказал он, когда маленький пакет упал на землю. – Надеюсь, там ничего хрупкого нет?

– Это перчатки, – ответила Абигайль, поднимая сверток. К ее облегчению, никто не выскочил из темноты переулка.

– Кстати, я думал, не купить ли ей перчатки. Но у моей сестры перчаток хватит на дюжину многоруких индусских божеств.

– Книга тоже хороший подарок, – ответила Абигайль, приподнимая юбки, чтобы не запачкать их о замерзшую грязь и конский навоз.

Обходя кучку навоза у тележки, она едва не столкнулась с широкоплечим человеком, несшим большой мешок.

– Моя сестра выходит замуж, – продолжал Кэри, не замечая трудностей спутницы, – поэтому я собирался купить ей одну из тех книг, которые вы, женщины, можете читать только после замужества.

Он проскользнул мимо широкой белой простыни, висящей на бельевой веревке, и пропал из виду. Абигайль обогнула простыню, стараясь не коснуться ее, но своего провожатого не увидела.

– Сюда, кузина.

Кэри уже свернул в другой переулок, настолько узкий, что им пришлось идти буквально след в след.

– И какие же, по-вашему, книги нельзя читать незамужним женщинам? – с любопытством спросила Абигайль.

– Вроде «Тома Джонса», «МолльФлендерс», – беззаботно произнес Кэри.

– Я читала обе, хотя и не замужем.

– И какую из них вы предпочитаете? Распутника или шлюху?

Абигайль, осторожно идущая следом в темноте, очень надеялась, что сумеет дать изысканный ответ.

– В целом я считаю, «Том» поднимает настроение, «Молль» же нагоняет тоску. А вы, сэр?

– Я просто не читаю сомнительные вещи. Что бы сказал на это мой кузен викарий? Подобные рискованные попытки я оставляю миссис Уэйборн. Пока я стреляю фазанов на ужин, пусть она читает в постели что-нибудь в этом роде для моего… назидания. Все полезней, чем вышивать носовые платки, вы согласны?

– Никогда об этом не думала, – ответила Абигайль, гадая, что бы подумала миссис Уэйборн, если б знала о привычке супруга бродить по темным переулкам с незнакомыми молодыми женщинами.

– Чувствуете, какая горячая стена? – немного погодя спросил Кэри. – Войдем?

Не дожидаясь ее согласия, он открыл дверь, и мерцающий темно-красный свет вдруг обрисовал его лицо. Но адскому пламени сопутствовал приятный запах свежеиспеченного хлеба. Абигайль первая вошла в пекарню, и волна жара ударила в нее, когда она проходила мимо огромных каменных печей. Ученики пекаря с изумлением посмотрели на них, заставив Абигайль вспыхнуть, но Кэри невозмутимо схватил мимоходом горячую булочку и спросил:

– Будешь?

Абигайль покачала головой.

Кэри быстро вел ее через переднюю часть магазина, где возле стеклянных прилавков выстроились покупатели. В основном это были слуги из богатых домов Мейфэра, которые почтительно расступились, пропуская спешащую пару, и кузены опять вышли на улицу. Впереди светилась вывеска книжного магазина. Абигайль чувствовала себя так, словно ее благополучно провели через вражескую территорию и сейчас показалось Британское посольство. Однако ее спутника их приключение оставило равнодушным. Очевидно, в грязных переулках Лондона он чувствовал себя не менее свободно, чем при Сент-Джеймсском дворе или в цыганском таборе.

– Благодарю, сэр, – застенчиво улыбнулась Абигайль. – С вашей стороны было весьма любезно помочь совершенно незнакомому человеку.

– Почему совершенно незнакомому, кузина? Мы незнакомы относительно. Вы не будете так добры открыть мне дверь? У меня заняты руки.

– Да, конечно, – поспешно ответила Абигайль.

В книжном магазине Хэтчарда она чувствовала себя в полной безопасности. Служащие знали ее, и старший клерк мистер Элдридж направился лично поприветствовать клиентку. Мисс Ритчи была ненасытной читательницей, а что еще лучше, она всегда оплачивала счета, намного более значительные, чем мог предложить джентльмен рядом с ней. Мистер Элдридж строил догадки насчет их совместного прихода в магазин.

Кэри передал служителю свертки Абигайль, а она вернула ему трость и протянула руку для прощания.

– Сэр, позвольте еще раз поблагодарить вас. – Абигайль решила, что его уход станет для нее облегчением. Раз она не способна вести себя в его присутствии как разумная женщина, то чем скорее он уйдет, тем лучше. – До свидания, – быстро сказала она.

Но едва Кэри склонился к ее руке, она совершенно опозорилась, нырнув под прилавок, к несказанному удивлению клерка, хотя Кэри ее маневр поразил еще больше.

– Что вы делаете? – спросил он, нагибаясь через прилавок, чтобы взглянуть на Абигайль.

Кузина жестом призвала его к молчанию.

– Лорд Далидж, – прошептала она, глаза стали круглыми от страха. – Он здесь! Пожалуйста, сэр, не выдавайте меня.

– Уэйборн, – сказал виконт, хлопая Кэри по плечу, и, когда тот медленно повернулся, его сиятельство продолжил: – Какая встреча! Я слышал, ты удалился в деревню, проводишь время в Хартфордшире на свиноферме. Как называется это место? Таттивуд? Тинглвуд?

Кэри облокотился на прилавок.

– Я тебе скажу, а потом ты еще вздумаешь приехать.

Его сиятельство презрительно фыркнул и обратился к клерку:

– Эй, вы! Мне нужен… Как же это называется?.. «Кубла Хан». Только продавец не сумел мне помочь, а я тороплюсь.

– Сожалею, но должен сообщить вашему сиятельству, что мистер Колридж еще не опубликовал свой знаменитый фрагмент. Я думаю, он выйдет через несколько месяцев.

Виконт пришел в ярость.

– Но я лорд Далидж. И хочу его сейчас.

– Он ведь не может достать тебе книгу из воздуха, – рассудительно заметил Кэри.

– Это не твое дело, Уэйборн, – процедил виконт. – Ты вечно суешься во все, что тебя не касается. Совсем не умеешь себя вести?

– Забавно, что это говоришь мне ты, – ответил Кэри. – Я сейчас видел, как ты сбил на Пиккадилли с ног девушку, не потрудившись даже извиниться. Если это твое представление о том, как надо себя вести…

– Какую девушку? – презрительно ухмыльнулся Далидж. – Может, твою любовницу? Я уверен, ее сбивали с ног и прежде, собьют и впредь.

Абигайль подавила тяжелый вздох. Никогда в жизни она не слышала подобной грубости.

– На самом деле эта молодая леди – моя кузина, – холодно произнес Кэри.

– Тогда извини, – ответил лорд Далидж без намека на сожаление. Напротив, он гордился, что его оскорбление попало в цель. – Ты должен сказать кузине, чтобы смотрела, куда идет. Она сама выскочила мне прямо под ноги. Это полностью ее вина.

– Отнюдь, – возразил Кэри. – Я был свидетелем позорного инцидента. Ты намеренно толкнул ее, и, позволь тебе заметить, когда я расскажу о случившемся в клубе «Уайтс»…

– Только попробуй! – воскликнул Далидж.

– Почему бы не попробовать?

– Чего ты хочешь, Уэйборн?

– Я хочу извинений. Моя кузина, естественно, не пожелает тебя видеть, поэтому извинение должно быть в письменном виде.

Мистер Элдридж мгновенно и безвозмездно обеспечил его сиятельство письменными принадлежностями. К изумлению Абигайль, высокомерный лорд Далидж не выразил ни малейшего протеста.

– Как ее зовут, эту вашу кузину? – раздраженно спросил он, окуная перо в чернильницу.

– Ее имя тебе незачем знать, – презрительно сказал Кэри. – Напиши так: «Гнусный лорд Далидж смиренно приносит свои глубочайшие и лицемернейшие извинения…»

– Послушай!

Но Кэри невозмутимо продолжал:

– Лицемернейшие извинения молодой леди, которую он столь грубо оскорбил сегодня на Пиккадилли. Даже не извинившись и не предложив ей свою помощь, он потерял в этом случае право называться английским джентльменом. Более того, его сиятельство таким образом подтвердил, что на самом деле он худший из грубиянов, когда-либо позоривших Британскую империю. Подпись…

– Послушай! – запротестовал Далидж. – Не могу ли я вместо этого дать ей десять фунтов? Или двадцать?

– В нашей семье не берут денег за оскорбления, – сказал Кэри. – Вряд ли я должен тебе объяснять, как отреагируют члены клуба «Уайтс», если я расскажу им о твоем поступке. Кстати, где ты возьмешь двадцать фунтов? Твой отец лишил тебя содержания. По крайней мере ты так говорил, когда просил отсрочки по долговой расписке.

– Ради Бога, тише, – сердито проворчал виконт.

– А теперь распишись и поставь число, пожалуйста. – Кэри забрал у Далиджа листок бумаги, перечитал написанное и, казалось, забыв о случившемся, весело обратился к мистеру Элдриджу: – Не будете ли вы так добры помочь мне?

– Я был первым, – возразил его сиятельство. – Я хочу «Кубла Хан», и немедленно. – Он стукнул тростью по прилавку.

Мистер Элдридж предложил внести его имя в список кандидатов.

– Что еще за список? Кто в нем?

– Довольно большое число наших лучших покупателей, милорд. Спрос настолько велик, что издатель даже готовит второй тираж.

– Очень хорошо. Внесите меня в свой отвратительный список, – нетерпеливо произнес Далидж.

– Я не знал, что ты страстный почитатель мистера Колриджа, – заметил Кэри.

– Я – нет, – проворчал виконт. – Презираю и поэзию, и поэтов. К несчастью, это любимый предмет моей невесты.

– Только не говори мне, что ты обручен. Кто эта бедняжка? Хотелось бы послать ей мои соболезнования на траурной бумаге.

– Леди прекрасно сознает, как ей повезло, – холодно ответил Далидж. – Послушайте, если книга выйдет до четырнадцатого января, то я куплю ее. Если нет, это уже не имеет значения.

– А чем, скажи на милость, столь важно четырнадцатое января? – спросил Кэри.

– Это день моей свадьбы, но тебя это не касается. И я не собираюсь тратить деньги, покупая жене какую-то дурацкую книгу.

– Весьма разумно с твоей стороны, – одобрил Кэри. – Значит, ты говоришь, леди осознает, какое счастье выпало на ее долю? Превосходно. Разреши тебя поздравить. Никогда еще не видел такого влюбленного человека, ты прямо сияешь!

Лицо Далиджа потемнело от ярости.

– Я не влюблен в нее, дурак! – прошипел он. – Мне нужны деньги ее отца, она же, полагаю, хочет быть виконтессой. Когда мы поженимся, я сумею расплатиться со всеми своими долгами, включая ту маленькую ставку нашего пари. А если ты, Уэйборн, начнешь распространяться насчет того, что я женюсь по любви, я вызову тебя на дуэль.

– Успокойся, – сказал Кэри, подавив смех. – Я не скажу, что ты женишься из-за денег. В конце концов, если ты не получишь ее деньги, я не смогу получить мои.

– Что это, черт побери? – неожиданно рявкнул Далидж. Абигайль чуть не подпрыгнула, испугавшись, что виконт обнаружил ее укрытие. Но тот обращался к мистеру Элдриджу:

– Болван! Вы поставили меня в конец списка. И кому же дано право стоять перед лордом Далиджем? Мисс Брендон? Ни за что не позволю!

Мистер Элдридж уныло наблюдал, как его сиятельство, завладев книгой, вычеркивает из списка мисс Брендон, чтобы его собственное имя оказалось на первом месте.

– Я поставлю в известность всех друзей о вашей дерзости, – сказал он Элдриджу. – И могу предположить, что книжный магазин Хэтчарда через месяц разорится.

Абигайль услышала звон дверного колокольчика, возвестившего об уходе его сиятельства. Ей понадобилось еще несколько секунд, чтобы почувствовать себя в безопасности и поднять голову. Мистер Уэйборн перегнулся через прилавок и посмотрел на нее.

– Теперь можете выйти, – весело сказал он. – Скверный человек ушел.

Абигайль с трудом выпрямилась.

– Кажется, вы принимаете меня за ребенка? Но я просто не выношу сцен, а при встрече с ним этого было не миновать.

Кэри подал ей руку и вывел из-за прилавка.

– Думаю, вы совершенно правы. Мне тоже всякий раз хочется убежать и спрятаться, когда я вижу старину Далиджа.

– Я не пряталась, – возразила Абигайль. – Я… уронила перчатки.

– Дорогая моя, они же на вас.

– Не эти… те, которые я только что купила. – Она показала на маленький сверток в коричневой бумаге. – А затем я подумала, что будет немного странно, если я вдруг появлюсь из-под прилавка. И я решила остаться там, где была.

– Понимаю, – сказал Кэри, не веря ни единому слову Абигайль и торжественно вручая ей извинения Далиджа. – Его сиятельство хотел, чтоб вы это получили.

Абигайль смущенно приняла листок бумаги.

– Он действительно написал все, что вы ему говорили, – воскликнула она.

Кэри засмеялся.

Абигайль повернулась к клерку:

– Вы же оставите на месте имя мисс Брендон, правда?

– Конечно, мадмуазель. С моей стороны было упущением не сказать его сиятельству, что это шестая страница очень длинного списка. Я вставлю имя мисс Брендон в конец пятой страницы, – любезно улыбнулся клерк. – Помочь вам найти нужную книгу?

– Пожалуйста, займитесь сначала джентльменом. Я подожду отца.

– В таком случае позвольте кое-что принести вам для просмотра. Одну минуту. Я только скажу помощнику, чтобы он нашел вашу книгу, сэр. Думаю, вас интересует «История найденыша» мистера Филдинга, известная как «Том Джонс»?

– Кто такой «Кубла Хан»? – спросил Кэри Абигайль, когда ушел клерк. – В этом списке не меньше двухсот имен.

– А вы не слышали эту историю, сэр? – воскликнула она. – Поэма пришла мистеру Колриджу во сне. Когда он проснулся, она как бы вылилась из него прямо на бумагу, словно поэт явился только каналом между этим миром и будущим.

Кэри пытался сохранить невозмутимость.

– Великолепная техника, – заметил он.

– К несчастью, когда он стал ее записывать, его прервал человек из Порлока, который заговорил с ним о делах. Когда же бедный мистер Колридж вернулся к работе, окончание поэмы исчезло, как отражение на поверхности воды, куда бросили камень. Почему вы усмехаетесь?

Кэри думал, что Абигайль вполне могла бы считаться красивой девушкой, если б не была настолько застенчива.

– Я усмехался? Простите. Но любому ясно, что мистер Колридж просто ужасно ленив, чтобы закончить работу. И он, желая найти себе оправдание, придумал волшебную историю, которая поможет ему продать отрывок. Разве это не оправдание для усмешки, если я действительно усмехался?

– Какое вы имеете право обвинять мистера Колриджа? – возмутилась Абигайль.

– Вы совершенно правы, – ответил Кэри, хотя совсем не выглядел раскаявшимся. – Беру назад свои циничные замечания. И беру назад свою усмешку.

В этот момент вернулся мистер Элдридж с книгой.

– Боже мой, если не ошибаюсь, это «Песни невинности» Блейка, – сказал Кэри.

– «Песни невинности» и «Песни опыта», сэр. – Мистер Элдридж одобрительно посмотрел на джентльмена. – Объединенный том, очень редкое издание. Вы знаете, мистер Блейк все печатает сам.

Абигайль с сожалением покачала головой:

– Боюсь, я не совсем понимаю мистера Блейка. Прошлой зимой я читала одну часть «Союза неба и ада», но стихи показались мне такими странными, что я отложила книгу. И знаете, люди считают его не патриотом.

– Не патриотом? – нахмурился Кэри. – Что вы имеете в виду?

Абигайль понизила голос почти до шепота:

– Во время войны его заподозрили в мятежных словах и действиях, а когда солдаты пришли к нему и сказали «Откройте, именем короля», мистер Блейк из-за двери ответил, что король… педераст. Я думаю, не очень хорошо говорить такое о собственном правителе, – быстро добавила Абигайль.

– Или всяком правителе, – согласился Кэри, с трудом удерживаясь от смеха. – Но теперь война закончилась, кузина, и мы вольны снова оскорблять наших вышестоящих лиц, не боясь ответных мер. По моему мнению… если оно вас, конечно, интересует…

– Да, конечно, – вежливо сказала Абигайль.

– Так вот, по моему мнению, Блейк – поэт-провидец, которому не требуется оправдание или поддержка опиума, как вашему мистеру Колриджу. Но если Блейк слишком для вас сложен, кузина, возьмите себе Вордсворта.

– А мне нравится мистер Вордсворт! – с негодованием отрезала Абигайль.

– Я так и думал. – Кэри улыбнулся еще шире. – Он совершенно безвреден.

– Это на самом деле очень хорошая книга, мадам, – вмешался мистер Элдридж, который все же надеялся продать ее. – В ней вообще ничего пугающего нет. Кроме того, позвольте заметить, мистер Блейк мастер гравюры.

– Если «Тигр» хорош, вы должны купить его, кузина, – решительно произнес Кэри, потянувшись за книгой. – Вот смотрите. – Он указал на стихотворение под названием «Тигр». – И картина великолепная, – заметил Кэри. – Если б я мог его себе позволить… Но увы, сейчас я беден, как Адам. Мой управляющий приказал мне сократить расходы. Кузина, вы, случайно, не знаете, кто ищет загородный дом? Я бы сдал его в аренду и мог бы пользоваться рентой. Это скорее коттедж. Всего шесть спален.

– Вы пробовали дать объявление? – вежливо спросила Абигайль.

– Нет, конечно. Объявления всегда привлекают наихудший сорт людей: тех, кто их читает. Если вы услышите, что кого-то интересует такое предложение, направьте его, пожалуйста, ко мне. – Кэри ощупал жилетный карман. Не обнаружив там визитную карточку, он взял у Абигайль листок с извинением Далиджа и быстро нацарапал с обратной стороны: «Кэри Уэйборн, Танглвуд-Мэнор, Хертс». – Рекомендаций от моей кузины будет вполне достаточно, – с улыбкой прибавил он.

Польщенная Абигайль сунула листок в ридикюль как раз в тот момент, когда вернулся помощник с «Томом Джонсом», и мистер Элдридж достал гроссбух.

– Боюсь, – сказал он, цокая языком, – у вас появилась задолженность, сэр. Около десяти фунтов.

– Неужели? – беззаботно отозвался Кэри. – Иногда напоминайте мне об этом, хорошо?

– Я думаю, он пытается сделать это сейчас, – заметила Абигайль.

– Правда? – резко спросил Кэри. – Вы пытаетесь напомнить мне об этом сейчас, Элдридж?

– Нет, сэр, – кротко ответил клерк. – Желаете, чтобы это завернули? У нас есть специальная рождественская бумага с венками. Это была идея молодой леди.

Кэри посмотрел на Абигайль:

– Этой леди?

– Очень популярная услуга этого сезона. Всего на пенни больше, сэр.

– Пожалуйста. – Когда мистер Элдридж преподнес ему сверток, перевязанный красной лентой, Кэри выглядел довольным. – Полагаю, моя сестра решит, что я сделал это сам. А теперь я вынужден попрощаться, кузина.

– Вы уходите? – Абигайль выпалила это бессознательно и торопливо прибавила: – Я собиралась представить вас отцу. Он захочет поблагодарить вас за доброту ко мне.

– Я тоже очень хотел бы познакомиться с вашим отцом, кузина, но меня ждет тетушка на Парк-лейн. Я никогда не опаздываю, а теперь задержался почти на час.

Абигайль покраснела:

– Это моя вина. Простите, сэр.

Кэри улыбнулся.

– Во всяком случае, вы предоставили мне великолепное оправдание за мою задержку.

Абигайль не хотела, чтоб Кэри уходил, но все же почувствовала облегчение, когда он это сделал. Быть все время начеку с красивым незнакомцем очень неприятно. Лучше спокойно посидеть за чашкой чаю с томиком Вордсворта.

Мистер Элдридж был рад предоставить ей эти удобства. Он провел Абигайль в гостиную, принес чай и «Белого оленя из Рилстона».

– Полагаю, мой кузен мистер Уэйборн покупает много книг для своей жены? – заметила Абигайль, открывая маленький зеленый томик.

– Мистер Уэйборн женился? – удивился клерк. – А я даже не пожелал ему счастья. Записать «Белого оленя» на ваш счет, мадам?

– Нет, – сказала она, приходя к неожиданному решению. – Думаю, я все же возьму Блейка, мистер Элдридж.

– Очень хорошо, мадам, – довольно произнес тот.

Спустя полчаса в магазин зашел мистер Ритчи, чтобы забрать свою дочь домой.

– Эбби! Ни за что не угадаешь, кого я сейчас видел на Бонд-стрит. Милорда Далиджа, вот кого, – сказал отец с сильным шотландским акцентом. – Не удивлюсь, если кто-то получит бриллианты к Рождеству.

Абигайль нежно улыбнулась отцу. Единственный владелец фирмы «Высокопробные спиртные напитки Ритчи», основанной в 1782 году, не был джентльменом, но он был лучшим человеком из всех, кого она знала. А также одним из самых богатых людей королевства.

– Да, он знает, как произвести впечатление, – тактично согласилась с отцом Абигайль. – Ты будешь сильно огорчен, если я не выйду за него?
Глава 2

Джульет Уэйборн легко сбежала по лестнице городского дома тетушки, чтобы с энтузиазмом спаниеля встретить своего брата. Траурное платье, которое она носила после смерти шестого герцога Окленда, так же шло ей, как и белый свадебный наряд, заказанный ею к предстоящему бракосочетанию с седьмым герцогом Оклендом.

– Поаккуратней, обезьянка, – засмеялся Кэри, когда сестра бросилась в его объятия. – Ты же не хочешь расквасить себе нос перед свадьбой. Кстати, я видел хмурого человека, бродящего туда-сюда по улице. Полагаю, он здесь?

Джульет кивнула:

– Только что вернулся. Его уже второй раз за этот месяц вызывали в Окленд, бедняжку. А ты, я вижу, еще не избавился от ужасной ондатровой поросли на подбородке, – сурово прибавила она. – И серьги! Ты ведь не собираешься заявиться в них на мою свадьбу? Ты похож на пирата!

– Я по тебе скучал, Джули, – сказал Кэри, удивленный своим открытием.

Хотя удивляться было нечему. В Лондоне он считался местной знаменитостью, светским человеком, следующим моде, чья великолепная пара гнедых не имела себе равных в бесчисленных скачках, а в Хартфордшире он вел простое деревенское существование. Большую часть вечеров проводил у камина в обществе Ангела, щенка дворняжки, недавно купленного им у цыган за два пенса.

– К тому же серьга у меня всего одна, – прибавил Кэри.

– Это ненамного элегантнее, – фыркнула Джули. – И не вздумай надеть этот свой потрепанный фиолетовый сюртук. Я хочу, чтобы все мужчины были в жемчужно-сером. Отправляйся завтра к мистеру Уэстону.

– Я приду в чем есть, – ответил Кэри. – Мистер Уэстон ничего мне больше не продаст, пока я не оплачу прежний счет.

– Если тебе нужны деньги…

– Нет.

– Ты, как всегда, опоздал, – продолжала упреки сестра, пока они рука об руку поднимались по лестнице к салону, где их тетушка леди Элкинс принимала гостей. – Джинджер съел все булочки, но я заставлю его отдавать их тебе всю следующую неделю.

– Боюсь, я не смогу быть с тобой следующую неделю, Джули.

– Что? Но это рождественская неделя, Кэри. Мы собираемся, как обычно, ехать в Суррей.

– Не в этом году, – с тоской ответил Кэри.

– Нет, ты должен. Это мое последнее Рождество в отцовском доме. Мы уже готовим наши окончательные планы, куда включен и ты.

– Звучит угрожающе, – сказал брат.

– Джинджер! – закричала Джульет, распахивая двери салона. – Кэри говорит, что не поедет с нами в Суррей на Рождество. Что ты собираешься предпринять?

Джеффри Амблер, седьмой герцог Окленд, с трудом поднялся со стула. Джульет пока не удалось до конца приручить огромного рыжего джентльмена, но теперь он хотя бы не морщился от отвращения, когда будущая герцогиня называла его Джинджером. Смерть отца тяжело повлияла на него, заставив отложить женитьбу на Джульет, и ввергла в мир скучных обязанностей. Герцог тоже был в траурной одежде, а груз ответственности и забот оставил следы на его жестком лице. Тем не менее он приветствовал Кэри живой мальчишеской улыбкой, которая в значительной степени объясняла, почему Джульет обожала этого человека.

– Мне понадобится дубинка и очень большой мешок, но, полагаю, я смогу добиться, чтоб он изменил свое мнение, любовь моя.

Кэри протянул руку:

– Привет, Окленд.

– Пожалуйста, не называйте меня так. Оклендом был мой отец. Когда я слышу это имя, то невольно оглядываюсь, чтобы посмотреть, здесь ли он. Сойдет и Джеффри. В конце концов, мы почти братья.

– Я только что говорила Кэри о наших планах на Рождество, – весело сообщила Джульет.

– И чем он объясняет свой отказ ехать в Суррей? – спросил герцог.

– Ничем. Но он все равно поедет. Все любят хороший домашний театр, и Кэри не исключение.

Тот яростно фыркнул.

– «Двенадцатая ночь»! – смело продолжала Джульет, отнюдь не смущенная отсутствием энтузиазма у брата. – Я буду Виолой, конечно, а Джинджер – моим возлюбленным герцогом Орсино.

– Ты смеешься, – сказал Кэри. – Сэр, неужели это правда?

– «О музыка, ты – пища для любви, играйте же, любовь мою насытьте»,[1] – произнес герцог начало своего монолога.

– Видишь! – гордо сказала Джульет. – Я думаю, он прекрасно справится.

– Почему вы с ней миритесь? – поинтересовался Кэри.

– Потому что он меня обожает, вот почему, – ответила Джульет. – А роль графини Оливии согласилась играть Серена.

«Черт побери, – подумал Кэри, – оказывается, леди Серена Калверсток здесь в комнате, а я даже не подозревал об этом. Странно, что я ее не заметил…»

А ведь совсем недавно он обладал почти сверхъестественной способностью чувствовать ее присутствие, если Серена была где-то рядом. Теперь же не чувствовал ничего, хотя она стала еще красивее.

Кэри бесстрастно поклонился:

– Мадам. Вы неотразимы, впрочем, как и всегда.

Ощутив за комплиментом равнодушие, темноволосая красавица слегка покраснела.

– Мистер Уэйборн. Этот год нам в Лондоне очень не хватало вашего общества.

– Я жил в Хартфордшире, присматривал за своим поместьем. Оно в полном беспорядке.

– Если оно в таком состоянии, это всецело твоя вина, – сказала Джульет. – Ты годами бессовестно им пренебрегал.

– И мне потребуются годы, чтобы привести его в порядок. Но я обнаружил, что не так скучаю по Лондону, как опасался, – солгал Кэри. – Сельская жизнь успокаивает. Люди там простые и добрые. Молодые леди в Хартфордшире не столь коварны и хитры, как в Лондоне.

– Ты не можешь сказать этого про девушек Миклби, – съязвила сестра. – Они прямо каннибалы, готовые тебя съесть.

– Я нахожу их прелестно откровенными. У сестер Миклби нет секретов. Они все очень хотят выйти за меня, если им не удастся найти кого-нибудь получше.

Серена Калверсток не могла остаться равнодушной к явной враждебности своего бывшего обожателя.

– Прошу меня извинить, Джульет, боюсь, я слишком задержалась, – сказала она, натягивая небесно-голубые перчатки, которые были одного цвета с огромным плюмажем на ее шляпе. – У меня назначены встречи. Не будешь ли ты столь любезна вызвать мою служанку?

– Миледи, позвольте мне. – Кэри бросился через всю комнату, чтобы дернуть шнурок звонка.

– Подожди, Серена, – попросила Джульет. – Я еще не сказала ему самое интересное. Кэри, ты будешь играть Себастьяна, брата Виолы. Это очень маленькая роль, всего пятьдесят строк. Кто лучше сыграет роль моего брата, чем настоящий брат? Скажи, что согласен. И не забудь, что в конце Себастьян и Оливия влюбляются друг в друга. Конечно, ты легко сыграешь эту роль, если Серена согласится сыграть свою.

– Полагаю, мы уже отыграли свои роли, Джульет, и я не хочу повторять этот спектакль.

– Пожалуйста, извините меня, – выдохнула Серена, вскочив со стула. Ее бледность сменилась ярким румянцем, который определенно диссонировал с голубым ансамблем.

Джульет бросилась за подругой. Кэри невозмутимо закрыл дверь за девушками и сел на ближайший стул. Герцог тоже сел. Оба молчали.

– Послушайте, старина, – наконец сказал Кэри. – Не могу ли я попросить вас об одолжении?

Джеффри Амблер выглядел смущенным. За прошедшие одиннадцать месяцев слишком многие просили одолжения у нового герцога Окленда. Затем Джеффри напомнил себе, что перед ним брат Джульет, который имел на это право.

– Конечно. Хоть полкоролевства, вернее, полгерцогства.

– Должен предупредить, что это еще не окончательное решение, – осторожно произнес Кэри. – Но я хотел бы просить вас купить у меня гнедых, если до этого дойдет. Я знаю, у вас есть серые, но Джули нужно иметь собственный выезд. Я не считаю возможным продавать их кому-то другому, и вы знаете им цену.

Герцог выпрямился.

– Вы хотите продать ваших гнедых? Вы шутите. Кэри Уэйборн без своих гнедых, как… все равно что… – Его светлость пытался найти подходящее сравнение для такого беспрецедентного происшествия, но Шекспиром герцог не был.

– Все равно что Кэри Уэйборн без своих тестикул, – подсказал его будущий шурин, подтвердив, что и он тоже далеко не Шекспир. – Я надеюсь, что до этого не дойдет, но в случае необходимости могу я рассчитывать, что вы купите их?

– Если вам нужны деньги, старина…

– Прошу вас, не стоит продолжать. Я благодарен вам за предложение, но я не могу его принять. Раз бедственное состояние поместья – всецело моя вина, значит, и вся ответственность лежит на мне. Надеюсь, я сумею привести его в порядок. А если нет… могу я рассчитывать на вас?

– Да, – серьезно ответил герцог. – Конечно.

– Не говорите Джульет о нашем разговоре. Она сразу начнет подсылать ко мне горбатых наследниц, а я не собираюсь жениться на банковском счете.

Закончив это щекотливое дело, Кэри поднялся к тетушке леди Элкинс, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.

Когда после игры в пикет со старой леди он вернулся в салон, Джульет, разливавшая чай, встретила его, словно ангел мщения.

– Как ты мог быть таким безобразно жестоким к Серене? – грозно спросила она. – Ведь я помню время, когда ты хотел на ней жениться.

Кэри покраснел.

– А я помню время, когда ты настойчиво меня отговаривала! Теперь, похоже, ты у нее в руках. Я б не пришел в дом тетушки, если бы знал, что она здесь. Я не видел на улице ее экипаж.

– Да, она пришла со служанкой, – объяснила Джульет. – Я хочу, чтобы ты простил ее, Кэри. Если б ты знал, как поступил с ней Хорас, ты наверняка пожалел бы ее. Семь лет тайного обручения, и потом он ее бросает. Я считаю это бесчестным.

– Как бы он ни поступил с ней, так ей и надо, – ответил Кэри. – Она знала, насколько я ослеплен ее красотой, и позволяла мне, как дураку, волочиться за ней, хотя обручилась с моим кузеном. Она не заслуживает жалости.

– Но Хорас больше виноват, – доказывала сестра. – Он доводил Серену до безумия своей холодностью и презрением, пока не вынудил ее освободить его от всех обязательств. Вчера он шел ей навстречу по Бонд-стрит, а когда увидел Серену, сразу перебежал на другую сторону, притворившись, что не заметил ее. Тебе не следовало быть с ней таким жестоким.

– Да, – согласился Кэри.

– Хорас дурак, – сказал герцог. – Если принц-регент дал ему проклятую табакерку, это еще не значит, что каждый в Лондоне обязан видеть ее по три раза на дню. Кто-нибудь должен просто отобрать ее и швырнуть в Темзу.

– Джинджер прав, – сказала Джульет. – Табакерка – единственная вещь на свете, которую он действительно любит. Хорас без табакерки… Да, это все равно что Кэри без гнедых.

– О чем ты говоришь? – воскликнул герцог, пораженный ее прозорливостью. – Что за глупость! Кэри без своих гнедых! Никогда в жизни не слышал подобного вздора.

– Ты не можешь обвинять во всем только Хораса, – быстро сказал Кэри. – Пусть он и напыщенный дурак, но ведь не он заставил ее светлость флиртовать со мной, если она уже была обручена с другим. Когда я вспоминаю, как она водила меня за нос, я готов бросить ее в Темзу. Почему ты не попросишь кузена Хораса играть Себастьяна, раз она согласна взять роль Оливии?

– Хорас ее не заслуживает, – возразила Джульет.

– Ладно, обезьянка, пусть я рискую показаться тщеславным, Серена не заслуживает меня.

– Таковы мужчины! – презрительно фыркнула сестра. – Вы любите до первого серьезного испытания вашей преданности, а затем все это выплескиваете из окна вместе с грязной водой после бритья.

– «Любовь – над бурей поднятый маяк, – привел неожиданный аргумент герцог Окленд, – не меркнущий во мраке и тумане».

Взяв своего лорда за руку, Джульет продолжила вместе с ним:

– «Любовь – звезда, которою моряк определяет место в океане».[2]

– Тьфу, – сказал Кэри, раздраженный елейным тоном сестры.

– Джинджер по-настоящему играет Шекспира, – заметила Джульет, светясь от гордости и на время забыв, что недовольна братом.

– Для самозащиты, – объяснил герцог. – Она мне постоянно его цитирует.

– И теперь вы превратились в домашний театр.

– Нет, в самый настоящий, – поправила брата Джульет. – Угадай, кто будет играть Мальволио? Когда ты узнаешь, кого я нашла, ты сразу захочешь приехать домой на Рождество.

– Ты же не вовлекла нашего брата в свой неразумный план? – с ужасом спросил Кэри.

– Нет. Бенедикт слишком консервативный. Он даже не разрешил нам использовать для театра библиотеку в Уэйборн-Холле. Мы вынуждены ограничиться Сильверкомбом. Нет, это не Бенедикт. Ты и за сто лет не угадаешь, кто это.

Кэри улыбнулся:

– В таком случае, обезьянка, лучше скажи мне сама.

– Мистер Рурк! – Джульет больше не могла скрывать торжества. – Лорд Рейвеншоу старался привлечь его в свой домашний театр, но кому захочется провести Рождество в Корнуолле! – Брат непонимающе смотрел на нее. – Ну, Кэри! Это актер! Мистер Дэвид Рурк. Ты помнишь его. В прошлом году он играл Шейлока.

– Ах да. Мне казалось, ты его ненавидела. Ведь это он сбежал с твоей горничной?

– Все уже прощены, – сказала Джульет. – Он вернул мне Фифи, и теперь мои волосы причесаны лучше прежнего, хотя вы, мужчины, этого не замечаете.

– Этот Рурк стоит мне целое состояние, – вмешался герцог. – Комнаты в Олбани. Личный парикмахер. Открытые счета у мистера Уэстона и мистера Хоуби. Недурно для ирландца!

– Понимаю, – сказал Кэри. Его счета у знаменитого портного и обувщика были закрыты. – Но боюсь, даже мистер Рурк не сможет заманить меня в Суррей на Рождество. Я буду в Танглвуде.

– Ты же всегда приезжаешь домой на Рождество! – возмутилась Джульет. – Кроме одного года, когда ты спятил и записался в армию. Мы были очень сердиты на тебя.

– Мои арендаторы и соседи ожидают, что я устрою для них рождественский, а потом и новогодний бал. Не говоря уже об угощении к Дню святого Стефана.

– Раньше ты никогда себя этим не утруждал, – подозрительно сказала Джульет. – Что на самом деле удерживает тебя в Хартсе? Только не говори мне, что бесхитростная Рода Миклби пленила твое сердце!

– Джульет, ты постоянно упрекала меня, что я годами не забочусь о Танглвуде. Сейчас я пытаюсь это исправить. Что касается мисс Роды, то я в полной безопасности. Одна из ее старых тетушек обещала ей сезон в Лондоне, а как тебе известно, охота за мужьями в столице несравнимо продуктивнее, чем в сельской местности.

– Ты можешь снова заняться Танглвудом в январе, – настаивала Джульет, не желая отказываться от своего плана. – Не имеет смысла переворачивать новую страницу в уходящем году.

– Январь двулик, – ответил Кэри. – Одно лицо обращено в прошлое, второе – в будущее. Прости, обезьянка, но я покрою себя позором, если не сдержу обещание. Я буду скучать по тебе почти так же, как ты по мне, но, увы, на Рождество мы не увидимся.

– Если хочешь, можешь не играть Себастьяна! – раздраженно сказала Джульет, что не пристало будущей герцогине. – Можешь играть дядю Оливии сэра Тоби. Или сэра Эндрю… нет, он ухаживает за Оливией. Знаю! Ты можешь взять роль шута Оливии.

Джульет была красивой девушкой с густыми темными волосами, большими серыми глазами и стройной фигурой, а раздражение лишь подчеркивало ее природную красоту. Но Кэри не волновали ни раздражение, ни чары Джульет. Он еще помнил сестру гадким трехлетним созданием, которое сломало его любимую игрушечную лошадку.

– Теперь я должен ехать, маленькая упрямица. Поцелуй меня на прощание.

– Я хочу, чтоб ты приехал в Суррей! – повторила Джульет на тот случай, если брат не понял ее. – Мне совсем не по душе, что ты будешь на Рождество один в этой дыре, когда должен находиться с семьей. Но там, как я подозреваю, живет твоя любовница и полдюжины отпрысков, – презрительно сказала она.

Кэри горько засмеялся:

– Фактически я по уши в вынужденном обете безбрачия.

Что соответствовало печальной действительности. По соседству с Кэри не было даже какой-нибудь любезной вдовы, поскольку его кузен викарий строго следил за личной жизнью своих прихожан.

– Мы с вами родственные души, – сочувственно произнес герцог, и Джульет бросила на него предупреждающий взгляд.

– Но если не женщина, тогда что тебя держит? – упрямо спросила она брата.

– Долг, обезьянка, – решительно ответил Кэри. – Я в долгу перед моими арендаторами. В долгу перед моими соседями. В долгу перед милой бабушкой, оставившей мне это наследство. В память о ней я не могу допустить, чтобы поместье окончательно пришло в упадок…

– Если б ты сумел простить Серену, – перебила его Джульет. – У нее есть деньги, она бы помогла тебе.

– Нет. Я сам добьюсь, чтобы поместье снова приносило доход. И я не хочу слышать от тебя никаких предложений.

Джульет с детства помнила этот командный тон отца.

– Хорошо, – надулась Джульет. – Тебе незачем кричать на меня.

Кэри любил сестру, даже когда она в восемь лет нашла потрепанную копию «Фанни Хилл» и радостно показала старшему брату, сэру Бенедикту Уэйборну, который немедленно сжег ее.

– Не унывай, обезьянка, – нежно сказал Кэри. – Мысленно я буду с вами. А вот для тебя подарок. – Он протянул ей сверток в яркой упаковке.

– Очень красиво. Должно быть, это сделала для тебя женщина? – с возродившимся подозрением спросила Джульет. – Кто она? Полагаю, какая-нибудь танцовщица.

– К твоему сведению, это сделал клерк в магазине Хэтчарда. Новая услуга, которую они предлагают. Хотя на самом деле это придумала молодая леди, с которой я познакомился сегодня на улице.

Джульет усмехнулась:

– Я знала, что есть какая-то девушка. И что же она придумала?

– Рождественскую обертку.

– Никто рождественскую обертку не придумывал, – ехидно заметила сестра. – Она существовала всегда.

Герцог вдруг засмеялся.

– Как звезды и горы, Джульет?

– Если вы, сэр, не возражаете, я сама допрошу своего брата. Девушка хорошенькая?

– В сущности, это одна из наших дербширских кузин, – проигнорировал вопрос Кэри, по опыту зная, что утвердительный ответ сразу превратил бы сестру в энергичную помощницу Купидона. – Ее дядя лорд Уэйборн. Ты должна ее знать. Ты всех знаешь.

– Я действительно знаю всех, – самодовольно заявила Джульет. – Правда, у его сиятельства дюжина племянниц, если не больше. Ведь у него десяток братьев и сестер. Как ее зовут?

– Понятия не имею. Я не догадался спросить.

– Не догадался! А сама леди не могла, конечно, сказать. Кто с ней был?

– Никого.

Джульет явно не поверила:

– Но ведь кто-то ее сопровождал? Мать? Компаньонка? Служанка?

– Никто. Если не считать лорда Далиджа.

Герцог выпрямился в кресле, подтвердив, что внимательно слушает разговор брата с сестрой.

– Этот не в счет.

– Да, – согласился Кэри. – Отрицательная величина.

– Не понимаю! – возмутилась Джульет. – Значит, твоя девушка все-таки была с лордом Далиджем?

– Нет, совершенно одна, когда эта грязная тварь сбила ее с ног, – гневно сообщил Кэри. – Он толкнул ее на Пиккадилли, и она упала, бедная девочка.

– Вот же паршивец! – процедил герцог. – Послушайте, Кэри, если вы хотите вызвать его, я буду секундантом. Нельзя позволять этому Далиджу ходить по улицам, толкая девушек. Не в Англии.

– Я так далеко не зашел, – скромно ответил Кэри. – Я только помог ей встать и показал короткую дорогу к Хэтчарду. Знаете, через пекарню?

– О да, – сказал герцог, который почти так же хорошо знал Лондон. – Что может быть лучше сдобной булочки с изюмом прямо из печи?

– Как она выглядит, эта наша кузина? Она красивая?

Джульет не интересовали сдобные булочки. Как сестра двух потенциальных женихов, она считала долгом знать всех молодых леди на выданье, и то, что Кэри встретил девушку, которую она не могла сразу опознать, очень ее раздражало.

– По виду она вполне походила на человека, – увильнул Кэри.

– Что это значит? – осведомилась Джульет.

– Я не хотел ее поцеловать, но желания сбежать у меня тоже не было.

Сестра вздохнула.

– Боюсь, это ни о чем не говорит. Я видела трех из четырех наших дербширских кузин, все респектабельные, но скорее некрасивые. Я бы назвала их «сносными» или, как ты выразился, «похожими на человека». Какого цвета у нее волосы?

Кэри не собирался говорить ей, что волосы у девушки цвета виски.

– Темные, конечно, – ответила за него Джульет. – Все Уэйборны брюнеты.

– Она сама не Уэйборн. Ее мать – одна из сестер графа.

– У него семь сестер, – пожаловалась Джульет. – Твоя неизвестная девушка могла быть дочерью любой из них.

– Не любой, конечно, – ответил Кэри, забавляясь огорчением сестры.

Он мало интересовался тем, кто эта девушка. Может, они никогда больше и не увидятся, но настойчивость Джульет его забавляла. Сестра напоминала собаку, которой не удавалось разгрызть мозговую кость.

– Это могла быть девушка Вонов, – с надеждой сказала она. – Там произошел какой-то скандал, хотя никто об этом не говорит… пока. Но я узнаю, можешь не сомневаться.

Кэри усмехнулся:

– Зачем? Эта девочка скандальна не больше чашки с чаем.

– Плохо. Как она была одета?

– Думаю, за это отвечает ее служанка.

Герцог оценил шутку, но Джульет взглядом показала, что не видит ничего смешного.

– Нет же, дуралей. Я имею в виду, какая у нее одежда?

– А-а… Я подумал, ты спрашиваешь, как на ней сидела одежда. Она была… В плаще… Теплая вещь наподобие плаща, отороченная лисьим мехом, совершенно неприметная. В капюшоне. Не в шляпе.

– Женитесь на ней, – сказал герцог. – Терпеть не могу эти дурацкие новые шляпы. Однажды я повернулся, чтобы покинуть церковь во время гимна, и какие-то женские перья угодили мне прямо в рот.

– Возможно, я и женюсь на ней. – Кэри подавил зевок. – Если моя сестра когда-нибудь выяснит, кто она. Право, Джульет, я считал, что ты знаешь всех. Я думал, что могу на тебя положиться.

– А ты можешь сказать о ней хоть что-нибудь определенное? – рассвирепела Джульет.

– Она любит поэзию Вордсворта, не слишком уверена в Блейке, но процитировала его бессмертное, что «король педераст».

– Она так сказала?! – не поверила Джульет.

– Мистер Блейк изрек это первым и, смею заметить, обладал преимуществом, зная, что это означает, – со смехом ответил Кэри. – Наша бедная кузина лишь повторила за ним. Что еще? Она предпочитает «Тома Джонса», «Молль Флендерс», обе книги она читала, хотя сама не замужем. И, как все в Лондоне, с замиранием сердца ожидает выхода «Кубла Хан».

– Похоже, она синий чулок, – сделал вывод герцог. Однако Кэри предложил другое объяснение:

– Мы разговаривали в книжном магазине, а если б мы вместе упали в заброшенный колодец, наша беседа приняла бы иное направление.

– Что она сказала о лорде Байроне? – поинтересовалась Джульет.

– Ни слова. Она говорила только о Вордсворте, Колридже, Филдинге и Блейке.

– Она мне не нравится, – с некоторым облегчением заметила Джульет. – А ее отец не может быть военным? Она вообще говорила что-нибудь?

– Что именно? – засмеялся Кэри. – «Вперед марш»? «Оружие к бою»? Она говорила, что ее мать вышла замуж, не считаясь с мнением семьи.

– Это мисс Вон! Козима Вон, – торжествующе заявила Джульет. – Ее мать – леди Агата Уэйборн, которая вышла за майора Вона, грубейшего человека в Дублине. Только я не могу понять, зачем они приехали в Лондон, если у девушки всего тысяча фунтов в трехпроцентных бумагах. Этого явно недостаточно. Ей лучше выйти замуж дома. Но в таком случае как она могла позволить себе лису? У меня не было приличного меха до самой помолвки. Ты уверен, что ее плащ был отделан лисой? Наверняка это белка. Ты ведь не разбираешься в мехах, Кэри.

Герцог вдруг засмеялся.

– Майор Вон… Я ведь его знаю. Однажды кузина моей тетушки спросила его, почему он назвал дочь Козима, и этот ирландский негодяй ответил: «Козима – ублюдок, вот почему!» – Он так громко захохотал, что даже строгий взгляд мисс Уэйборн не мог его остановить.

Потом Джульет тоже засмеялась, а вместе с ней и Кэри.

– Подумать только, – сказал он, вытирая слезы веселья. – Я же мог и сам встретиться с этим человеком, если б не опаздывал к вам на Парк-лейн.
Штрихкод:   9785170548750
Аудитория:   12 лет и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   155 г
Размеры:   165x 115x 17 мм
Тираж:   18 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Ануфриева Н.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить