Неисправимый повеса Неисправимый повеса В светских кругах маркиз Сент-Обин слыл негодяем и повесой. Не было другого такого красавца с репутацией коварного соблазнителя, бретера и грубияна, который - о ужас! - еще и возглавляет совет попечителей сиротского приюта. Очаровательная Эвелина Раддик, всерьез обеспокоенная судьбой малюток, берется перевоспитать несносного маркиза. Как и чем закончится эта затея? Нетрудно догадаться... АСТ 978-5-17-043277-6
82 руб.
Russian
Каталог товаров

Неисправимый повеса

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
  • Отзывы ReadRate
В светских кругах маркиз Сент-Обин слыл негодяем и повесой. Не было другого такого красавца с репутацией коварного соблазнителя, бретера и грубияна, который - о ужас! - еще и возглавляет совет попечителей сиротского приюта. Очаровательная Эвелина Раддик, всерьез обеспокоенная судьбой малюток, берется перевоспитать несносного маркиза. Как и чем закончится эта затея? Нетрудно догадаться...
Отрывок из книги «Неисправимый повеса»
Пролог

— И джентльмену следует понимать, что леди, хвала Господу, тоже не обделена разумом и имеет обо всем собственное мнение.

Эвелина Раддик со стуком отставила свою чашку с чаем, удивляясь тому, как это разговор, который они с подругами завели о нравах мужчин, стал настолько… горячим. Казалось, она уже примирилась с тем, что все особы мужского пола возмутительно невыносимы, но в глубине души ее явно не радовало это обстоятельство.

Люсинда Барретт и леди Джорджиана Халли, как обычно с безупречным остроумием, справедливо перемывали косточки всей мужской породе; да и она, черт возьми, тоже была сыта по горло эгоизмом и самонадеянностью мужчин. Ведь каждый одетый в брюки и галстук представитель рода человеческого мог позволить себе совершенно не считаться ни с ее мнением, ни с чувствами. Весьма характерная манера поведения мужчин. Это может показаться нелепым, но ведь нужно бороться с их высокомерным и эгоистичным поведением!

Люсинда поднялась и, подойдя к письменному столу в другом конце комнаты, достала несколько листков бумаги.

— Это следует записать, — сказала она, раздавая их подругам. — Мы трое пользуемся большим влиянием, в особенности на так называемых джентльменов, к которым эти правила следует применять.

— И мы оказали бы услугу многим леди, — сказала Джорджиана. По мере того как она успокаивалась, выражение ее лица становилось все более задумчивым.

— Но эти записи не могут пригодиться никому, кроме нас. Если от них вообще будет толк. — Скептически оценивая полезность подобной затеи, Эвелина тем не менее взяла карандаш, который ей протягивала Люсинда.

— О, конечно же, они будут очень полезны — когда мы используем наши правила наделе, — возразила Джорджиана. — Я предлагаю, чтобы каждая из нас выбрала некоего мужчину и обучила его всему, что ему необходимо знать, дабы должным образом произвести впечатление на леди.

— И да поможет нам Бог! — Люсинда стукнула рукой по столу.

Эвелина переводила взгляд с одной подруги на другую. Ее брат скорее всего стал бы бранить ее за то, что она впустую тратит время. А это значит, ему не следует ничего знать. Возможно, он навсегда останется в Индии и, таким образом, оставит им для перевоспитания на одного повесу меньше. При этой мысли она улыбнулась и придвинула ближе чистый лист бумаги. По правде сказать, было приятно чувствовать, что она занята важным делом, что кто-нибудь сможет извлечь из этих записей хоть какую-то пользу.

Начав писать, Джорджиана рассмеялась:

— Мы можем опубликовать наши правила. Представляете, «Уроки любви», написанные Тремя Выдающимися Леди.


Перечень правил Эвелины


1. Никогда не перебивайте леди, когда она что-нибудь говорит вам. Не думайте, будто бы то, что вы собираетесь сказать, более важно.

2. Если вы спрашиваете мнение леди, дождитесь, пока его услышите. И ни в коем случае не высмеивайте его.

3. Джентльменское поведение заключается не только в

том, чтобы открывать двери. Чтобы произвести благоприятное впечатление, вам следует беспокоиться о нуждах леди по меньшей мере так же, как о своих собственных.

4. Когда леди хочет заняться каким-нибудь делом или принять на себя определенные обязанности, не делайте вид, что это всего лишь ее сиюминутная прихоть.


Эвелина откинулась назад, взглянула на написанное и подула на лист, чтобы удалить крошки графита от карандаша. Ну вот. Это должно сработать. Теперь ей нужно только найти жертву, или, лучше сказать, объект обучения. Она усмехнулась:

— Это будет весело.
Глава 1

Бесправный, как дитя, и мальчик полетам,

Душою преданный убийственным страстям,

Не ведая стыда, не веря в добродетель,

Обмана бес и лжи сочувственный свидетель,

Искусный лицемер от самых ранних дней,

Изменчивый, как вихрь на вольности полей,

Обманщик скромных дев, друзей неосторожных,

От школьных лет знаток условий света ложных…

Байрон. Дамет[1]

Год спустя

— Право, я думаю, что тебе не стоит так из-за этого волноваться, — проговорила Эвелина Раддик, отступая от своего брата. — Мы с Люсиндой Барретт дружны с тех самых пор, как вместе вышли в свет.

Виктор снова шагнул к ней, его голос звучал резко и раздраженно.

— Дружите где-нибудь в другом месте, — ответствовал он. — У ее отца нет даже права голоса в парламенте. И сегодня мне нужно, чтобы ты поболтала с леди Гладстон.

— Мне не нравится леди Гладстон, — пробормотала в ответ Эви. Виктор сильно сжал ее руку, чтобы девушка больше не могла отойти от него, и ей пришлось проглотить уже почти сорвавшееся с губ проклятие. — Она пьет виски..

— А ее муж — влиятельный землевладелец в Западном Суссексе. Смириться с небольшой слабостью собеседницы и получить взамен место в палате общин — по-моему, цена совсем не велика.

— Тебе легко говорить, она же не на тебя будет дышать! Виктор! Я приехала сюда сегодня, чтобы потанцевать и пообщаться со своей подру…

Брат нахмурил брови.

— Ты приехала сюда сегодня, потому что я привез тебя. А сделал я это лишь для того, чтобы ты помогла мне в моем деле.

Оба они знали, что Эвелина проиграла этот спор, когда тот еще не начался. Ей зачастую казалось, что Виктор нарочно позволяет ей спорить с ним, чтобы потом в очередной раз поставить на место.

— Ох-ох-ох… Мне гораздо больше нравилось, когда ты жил в Индии.

— Гм… И мне тоже. А теперь ступай, пока кто-нибудь из закадычных друзей Плимптонов не добрался до леди Гладстон первым.

Изобразив на лице вежливую и дружелюбную улыбку, Эвелина побрела по краю наполненного танцующими парами зала, пытаясь отыскать очередную надежду своего брата на дополнительные голоса. По правде говоря, пристрастие леди Гладстон к спиртному не так уж сильно досаждало Эвелине. Будучи на тридцать лет моложе своего мужа, виконтесса страдала и куда более пагубными пристрастиями, чем пить виски. До Эвелины уже дошел слух, что самое худшее из них тоже будет на этом балу сегодня вечером.

Она нашла леди Гладстон в небольшом алькове неподалеку от оркестра. Виконтесса сидела, развалившись в кресле и склонив голову набок, изумрудно-зеленый шелк платья облегал соблазнительно выступающие выпуклости ее фигуры. Но что обескураживало еще больше, так это то, как близко склонился над ее плечом какой-то мужчина: его лицо почти касалось ее уха, а темные локоны переплетались с блестящими золотыми завитками леди Гладстон.. В консервативном и благопристойном бальном зале леди Далмер все это казалось более чем неуместным.

Несколько мгновений Эвелина колебалась. Может, ей стоит сделать вид, что она ничего не заметила, и просто уйти потихоньку? Но тогда она лишь даст Виктору еще один повод назвать себя глупой или пустоголовой. Поэтому девушка просто стояла в стороне, пока вдруг не почувствовала себя неловко оттого, что вроде как подглядывает. Не в силах больше терпеть, она легонько откашлялась.

— Леди Гладстон?

Виконтесса подняла на нее свои темные глаза.

— Сент! Похоже, у нас появилась компания! — тихо хихикнула она.

Мужчина, склонявшийся все это время над плечом виконтессы, выпрямился в полный рост. Его немного удивленные глаза на безукоризненно мужественном лице небрежно скользнули по фигуре Эвелины, оглядев ее от кончиков туфель до прически. Девушка тут же залилась густым румянцем, который не смогла бы сдержать, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Все юные леди, небезразличные к своей репутации, стараются держаться подальше от высокого и статного, дьявольски красивого маркиза де Сент-Обина. И если бы не политические амбиции, Виктор никогда не позволил бы Эвелине и близко подходить к леди Гладстон именно по этой причине.

— Милорд, — спохватившись чуть позже, чем допускали приличия, пробормотала Эвелина, сообразив, что нужно присесть в легком реверансе. — Добрый вечер.

Маркиз еще с минуту смотрел на нее, после чего его чувственные губы изогнулись в циничной улыбке.

— А не слишком ли вы юны, чтобы перебивать старших? И, не произнеся больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился в сторону игровых комнат.

Эвелина облегченно перевела дыхание, только тут заметив, что все это время не дышала.

— Как грубо! — пробормотала она, когда маркиз отошел достаточно далеко.

Леди Гладстон снова хихикнула, и ее щеки запылали — конечно же, не оттого, что в комнате было слишком жарко.

— Моя дорогая мисс, кем бы вы ни были, — тихо проговорила она, — Сенту вовсе нет смысла быть добродетельным, потому что он такой… такой порочный!

«Чушь какая-то». Она не стала спорить, хотя ей было что сказать о порочном поведении некоторых членов современного общества.

— Меня зовут Эвелина Раддик, миледи, — проговорила она, снова опускаясь в реверансе. — Мы с вами были на рождественском званом вечере у Брамхерста, и вы тогда сказали, что я могу обратиться к вам в Лондоне.

— Бог ты мой, какой же я временами бываю великодушной! И что же вы хотите от меня, мисс… Раддик?

Такие моменты Эвелина ненавидела больше всего, потому что после всегда приходилось лгать.

— Ну во-первых, я хотела сказать, что ваше сегодняшнее платье превосходит все другие по своей красоте и изысканности.

От такого комплимента выпуклые прелести виконтессы стали еще более заметными.

— О, как мило с вашей стороны, дорогая. — Полные губы леди Гладстон изогнулись в улыбке. — Буду счастлива порекомендовать вам свою портниху. Я уверена, что мы с вами примерно одного возраста, правда… ваша грудь чуть менее…

«Очевидна», — закончила про себя Эвелина, стараясь не показать недовольства.

— Это будет очень любезно с вашей стороны, — проговорила она вслух. После чего подошла ближе и села рядом с виконтессой, хотя на самом деле вместо этого лучше бы проглотила жука. — Я слышала, — продолжала девушка восхищенным тоном, — что ваш супруг во многом обязан вам своими успехами на политическом поприще. А я как раз… не знаю, как помочь своему брату Виктору в этом деле.

Улыбка леди Гладстон стала мягче и снисходительнее.

— О! Для начала, конечно же, надо иметь знакомство с нужными людьми. И еще…

— Где он?! — перед ними стоял лорд Гладстон. На гладком и красном, словно свекла, лице торчали рыбьи глаза, даже еще более выпуклые, чем обычно. Он топнул ногой. — Где этот мерзавец?!

Виконтесса выпрямилась, хотя, судя по всему, ей было уже поздновато разыгрывать невинность.

— Кого ты ищешь, любовь моя? Мы беседовали с мисс Раддик, но если надо, я с удовольствием помогу тебе найти того, кто тебе нужен.

«„Прекрасно!“ — подумала Эвелина, когда разъяренный взгляд виконта сверкнул в ее направлении. Только этого ей и не хватало: оказаться вовлеченной в один из позорных скандалов Сент-Обина! Виктор теперь ее из дома не выпустит, хотя во всем происходящем его, и только его, вина.

— Ты прекрасно знаешь, кого я ищу, Фатима! А ты, девочка, ты видела этого негодяя?..

— Эви! Вот ты где! — Как всегда вовремя, перед ними появилась Джорджиана, леди Дэр, и схватила Эвелину за руки. — Ты должна пойти со мной и поучаствовать в одном споре. Дэр говорит, что прав он, но мы же прекрасно знаем, что это не так!

Джорджи потянула ее из алькова в куда менее насыщенную скандалами часть бального зала, но все же Эви ухитрилась кивнуть на прощание лорду и леди Гладстон.

— Хвала Всевышнему! — воскликнула она. — Я уже думала, что обречена!

— Что, во имя Господа, ты делала с леди Гладстон?! — спросила Джорджиана, отпуская ее.

Эвелина вздохнула:

— Спроси у Виктора.

— А-а… Твой братец пытается занять место Плимптона в палате, так? До меня дошли слухи.

— Да. Мне так все надоело. Почти пять лет его не было в стране, и все же он до сих пор не интересуется моим мнением о чем-нибудь или ком-нибудь в Лондоне. Просто посылает меня «поболтать» с теми людьми, которых считает наиболее полезными.

Лицо Джорджианы стало задумчивым.

— Гм… Наши родственники не всегда бывают такими, как нам хотелось бы. Однако ты можешь сделать Виктора объектом своего эксперимента.

— Только не это! — Эвелину всю передернуло. — Я жду, что Люсинда сделает первый шаг. Кроме того, раз ты со своим Дэром дошла до членовредительства, я скорее всего попросту прикончу Виктора!

— Тебе виднее. Но по опыту могу сказать, что объект эксперимента может и сам выбрать тебя.

— Ха! Только не в том случае, когда для тупых политических друзей Виктора я кажусь всего лишь пустоголовой, но обаятельной дурочкой. Они не отважатся на большее, чем просто любезное обхождение. Боже, они даже никогда не хмурятся!

Леди Дэр рассмеялась и снова взяла Эвелину под руку.

— Хватит об этом. Пойди потанцуй с Тристаном. Можешь даже пнуть его, если вдруг захочется.

— Но мне нравится твой Тристан, — запротестовала Эвелина, улыбаясь и про себя восхваляя Господа за то, что у нее есть хорошие друзья, не имеющие никакого отношения к политике. — И он иногда хмурится!

Улыбка Джорджианы стала мягче.

— Да, хмурится. Правда же?
Глава 2

Душою предан низменным соблазнам,

Но чужд равно и чести и стыду,

Он в мире возлюбил многообразном,

Увы! Лишь кратких связей череду

Да собутыльников веселую орду.

Байрон. Паломничество

Чайлд Гарольда, Песнь I[2]

— Лангли, вы не видели моего брата? — прошептала Эвелина, когда дворецкий поднес ей шаль.

— Он в гостиной, мисс, читает утреннюю газету, — так же тихо ответил дворецкий. — Думаю, у вас есть еще по меньшей мере минут пять.

— Великолепно! Я буду у тетушки Хаутон. Дворецкий открыл дверь, проводил девушку наружу и помог ей взобраться в семейную коляску Раддиков.

— Очень хорошо, мисс Раддик.

Он тихонько затворил за ней дверь, но Эви не осмелилась перевести дыхание, пока кучер благополучно не выехал по короткой подъездной аллее за ворота. Слава Богу! Хватит ей уже слушать бесконечные жалобы Виктора на то, что она «упустила такой прекрасный шанс очаровать лорда и леди Гладстон».

Если он попробует послать ее к ним еще раз или же начнет указывать ей, с кем говорить, а с кем нет у тетушки, то Эви попросту сбежит из Лондона и присоединится к бродячему цирку.

Карета шумно катилась вверх по Честерфилд-Хилл, после чего повернула на северо-восток, подальше от центра. Дом, в котором жили ее дядя с тетей, так долго принадлежал Хаутонам, что высшие слои лондонского общества переехали, а он остался здесь. И все же дом был великолепным, но поскольку большую часть соседей теперь составляли торговцы да адвокаты, тетушка Хаутон просто не поднимала шторы на окнах.

Пятнадцатью минутами позже кучер свернул на Грейт-Титчфилд-роуд, как делал обычно, и Эви подалась вперед. По левой стороне улицы тянулась длинная череда серых бараков — некогда пристанище армии Георга II, ныне — место обитания приюта «Заря надежды».

Большинство людей, принадлежащих к высшим слоям общества, закрывали занавески своих колясок, предпочитая думать, что этого места попросту не существует. Для Эви, однако, в последнее время это заведение было чем-то гораздо большим, чем простое бельмо на глазу. Дело в том, что Эвелина однажды успела заметить в окнах лица детей, выглядывавших на улицу. Смотревших на нее.

Примерно неделю назад она набрала с собой большую сумку конфет, других сладостей и побольше еды и попросила Филиппа остановить коляску. Подойдя к тяжелым деревянным дверям, она нашла в себе силы постучаться. Дети бурно радовались ее появлению — или скорее конфетам, которые она раздала им. И в целом эта встреча оказалась очень… поучительной.

Эвелина тут же решила, что приедет сюда еще, однако экономка, окинув девушку скептическим взглядом, грубо попросила ее уйти, после чего неохотно сообщила, что любые пожертвования могут производиться лишь с согласия членов попечительского совета приюта.

Эвелина прижалась к окну кареты.

— Филипп, останови, пожалуйста, здесь.

Кучер съехал к обочине и осадил лошадей. Попечительский совет собирался именно сегодня — в это самое время, если говорить точно. Филипп открыл перед ней дверь, и Эви встала.

— Подожди, пожалуйста, меня здесь, — сказала девушка через плечо. Она осторожно перешла оживленную улицу и направилась к высокому мрачному зданию. Может, хоть здесь ей удастся стать полезной.

Экономка с серьезным лицом открыла тяжелые двери и удивленно уставилась на девушку.

— Да, мисс?

— Вы сказали, что попечительский совет собирается сегодня утром. Это правда?

— Да, но…

— Мне нужно кое-что обсудить с этими людьми.

Экономка продолжала недоверчиво смотреть на Эви, и тогда та напустила на себя одно из самых высокомерных, заносчивых и наиболее действенных выражений лица, обычно практикуемых ее братом, и подняла одну бровь. Все еще колеблясь, женщина повернулась и повела Эвелину к винтовой лестнице.

Следовавшая за ней девушка усилием воли пыталась подавить все возрастающее чувство тревоги, смешанное с предвкушением. Она ненавидела публичные речи и, когда приходилось выступать перед аудиторией, начинала заикаться как гусыня. С другой стороны, еще меньше ее прельщала перспектива прозябать в праздности или же помогать Виктору в его амбициозных планах и общаться с «правильными людьми». При этой мысли Эвелина даже поморщилась от отвращения. Сейчас она действует по собственной воле и желанию. Она действует ради себя — и тех детишек, которых бросили в стенах мрачных серых бараков.

— Подождите здесь, — велела ей экономка.

Бросив последний взгляд назад, словно пытаясь удостовериться, что Эвелина не передумала и не сбежала, женщина постучала в массивные дубовые двери. Услышав разрешение войти, она толкнула створку и исчезла в открывшейся комнате.

Эви бросила взгляд на часы, висевшие на стене. Тетушка будет ждать ее сегодня утром, и если племянница не приедет вовремя, она пошлет кого-нибудь к Виктору, чтобы сообщить, что Эвелина пропустила «Политическое чаепитие женщин Западного Суссекса». Какое глупейшее название для горстки особ женского пола, которые не занимаются ничем, кроме как вышивают носовые платки цветами определенных политиков. И попутно сплетничают о тех, кто на столь важное собрание не пришел. Дверь снова отворилась.

— Проходите, мисс.

Обхватив себя руками, чтобы скрыть дрожь, Эвелина прошла мимо экономки в просторную, шикарно обставленную комнату — видимо, в былые времена здесь обитал офицерский состав томившейся в бараках армии. Ей приходилось видеть еще большую пышность в домах Мейфэра, но сейчас Эвелину больше всего поразило то, как сильно обстановка отличалась от простых серых коридоров и комнат, расположенных этажом ниже.

Как только она переступила порог, с полдюжины мужчин приветственно поднялись со своих мест, взмахивая руками в задымленном воздухе, как будто желая очистить его от запаха дорогих сигар.

Волнение Эви почти сразу улетучилось — слава Богу, всех присутствующих она знала.

— Доброе утро, мисс Раддик! — проговорил сэр Эдвард Уиллсли, удивленно подняв брови. — Что же привело вас сюда в такой прекрасный день?

Эвелина сделала реверанс, хотя по положению была выше большинства присутствующих. Вежливость и лесть всегда приносят больше результатов, чем простое соблюдение формальностей.

— Меня привел сюда приют «Заря надежды», сэр Эдвард. Некоторое время назад мне сказали, что если я хочу жертвовать своим временем и…-некоторыми другими вещами для этого заведения, мне нужно разрешение совета попечителей. — Она улыбнулась. — А это и есть вы, разве нет?

— О да, это и есть мы, юная мисс.

Лорд Талиранд покровительственно улыбнулся ей в ответ, будто бы обращался к слабоумной больной. Эви знала, что выглядит немного наивно, если не сказать хуже. И по какой-то причине джентльмены, особенно те из них, кто задумывался о женитьбе, делали вывод, что если она симпатичная и невинная, значит, явно не блещет умом. Сначала это забавляло ее, но в последнее время все больше хотелось пустить слюни, как и подобает настоящей идиотке.

— Значит, мне не остается ничего другого, кроме как попросить вашего разрешения, — проговорила она, махнув ресницами в сторону Тимоти Ратледжа — единственного неженатого мужчины из присутствующих. Быть глупенькой иногда очень выгодно. А мужчины порой так доверчивы.

— А вы уверены, что не хотели бы проводить время где-нибудь еще, в более приятной обстановке, мисс Раддик? Некоторые сироты здесь, я бы сказал, ведут себя не совсем цивилизованно.

— Именно поэтому я и пришла, — ответила Эвелина. — Как я уже упоминала, у меня имеются некоторые средства. И с вашего великодушного разрешения я хотела бы организовать…

— Великосветское чаепитие? — перебил за ее спиной низкий мужской голос.

Эви резко обернулась. Лениво привалившись к дверному косяку, держа в одной руке фляжку, а в другой — свои перчатки, стоял маркиз де Сент-Обин и смотрел на нее. Выражение его зеленых глаз заставило ее проглотить уже вертевшийся на языке резкий ответ. Эвелина и раньше видела циничных людей. В ее кругу практиковаться в цинизме было делом обычным, но в этом было что-то неестественное и наигранное. А в светлых глазах маркиза, в его подтянутом красивом лице с высокими скулами и подбородком, в губах, снова изогнувшихся в ухмылке, цинизм был таким неподдельным и искренним, что Эвелина почти чувствовала его вкус.

Однако в облике этого человека она увидела и еще кое-что. Эвелина сглотнула.

— Милорд, — спустя несколько секунд проговорила она. В голове ее роились сотни мыслей. Какого черта он здесь делает? Эвелина вообще не думала, что этот тип ходит куда-то в дневное время.

— Или хор сироток? — продолжил он, словно бы не услышав ее.

Остальные мужчины захихикали, и Эви почувствовала, что ее щеки горят.

— Все совсем не так!

— Или веселый бал-маскарад? — Сент-Обин выпрямился и направился к Эви. — Если вам скучно, я могу предложить кучу других занятий, чтобы вы могли развеяться.

Его тон говорил о том, что все эти слова сказаны маркизом вполне серьезно. Лорд Талиранд откашлялся.

— Оскорблять нашу гостью вовсе не обязательно, Сент-Обин. Напротив, мы должны быть благодарны юной леди за то, что она изъявила желание потратить свое время и деньги на наш…

— Деньги, вы сказали? — повторил маркиз, все еще не отрывая глаз от Эвелины. — Тогда меня не удивляет то, что все присутствующие так тяжело задышали.

— Помолчите, Сент-О…

— Так вот каковы ваши планы, мисс Раддик? — спросил он, обходя ее кругом, словно пантера, готовая к нападению.

— Я… еще не совсем…

— Решила? — закончил за нее Сент-Обин. — Вы вообще отдаете себе отчет в том, что здесь делаете? Или просто проезжали мимо и решили, что побывать в приюте — это своего рода маленькое приключение?

— Я побывала в приюте еще на прошлой неделе, — ответила Эви, взволнованная тем, что ее голос вдруг начал дрожать. Так всегда бывало, когда она злилась, однако сейчас дрожь могла быть вызвана вовсе не гневом, а напротив — страхом. — Я уже сказала, что для добровольных пожертвований мне нужно было одобрение совета попечителей. Поэтому, если вы не возражаете, я продолжу с ними обсуждение этого вопроса.

Какую-то долю секунды на его губах играла улыбка, потом маркиз снова стал серьезен.

— Я председатель этого маленького счастливого собрания, — поведал он. — И поскольку у вас нет четко продуманного плана вашей благотворительной деятельности, как, впрочем, и понятия о том, каким образом делаются пожертвования, лучше всего будет, если вы унесете отсюда свою прелестную попку и займетесь теми глупостями, которыми обычно заполняете свои дни.

— Сент-Обин, ну что вы… — залопотал мистер Ратледж.

Никто еще так не говорил с Эвелиной. Даже Виктор ухитрялся облекать свои речи в более вежливую форму. Решив, что еще одно слово из ее уст попросту скомпрометирует ее как леди, Эвелина резко развернулась и гордо прошествовала в коридор. Однако пройдя один лестничный пролет, она остановилась.

Всем известно, что Сент-Обин — мерзавец. Ходили слухи, и Эви им верила, что он уже дрался несколько раз на дуэлях и что ревнивые мужья больше не бросают ему вызовов, потому что маркиз никогда не проигрывает. А что касается его репутации в отношении женщин…

Эви одернула себя. Она же пришла сюда с определенной целью. Что бы там ни говорил Сент-Обин, причина, приведшая ее сюда, все еще имела место быть. И для Эвелины она была очень важной. По правде сказать, эта ее затея была единственной полезной вещью за последнее время, ведь все остальное, чем Эвелина занималась, было несерьезным и несущественным.

— Мисс?

Эви огляделась. Три маленькие девочки — старшей из них не было и двенадцати лет — стояли у высокого узкого окна. Они играли с куклами, поняла Эвелина, заметив пару потрепанных фигурок, старательно усаженных на подоконнике.

— Да? — тепло улыбнувшись, спросила она.

— Это вы принесли на прошлой неделе конфеты? — спросила самая высокая из девочек с коротко подстриженными рыжими волосами.

— Да.

— А сегодня вы принесли еще?

Эви с трудом удержалась, чтобы не нахмуриться. Она планировала, что поговорит с советом, после чего поедет на чай к тетушке. О конфетах она забыла напрочь.

— Мне очень жаль, но сегодня я ничего не принесла.

— О… Извините тогда… — Девочки снова обратили свое внимание на кукол, будто бы Эвелина просто перестала для них существовать.

Но если им нужны лишь сладости, то, может, ей пойти куда-нибудь еще? Эвелина подошла к детям, старательно удерживая на лице дружелюбную улыбку. Ей очень не хотелось испугать малышек.

— Может быть, вы хотите чего-нибудь еще? — спросила она. Рыженькая девчушка посмотрела ей в лицо.

— Я съела бы хлебный пудинг с корицей и яблоками.

— Пудинг? Так это же чудесно! А ты? Самая маленькая нахмурила бровки.

— Мне не хочется об этом думать. А вы что, кухарка?

— Боже, нет! Я Эви. Я приехала вас навестить. Девочки продолжали смотреть на нее. Было видно, что ее слова их не впечатлили.

— Как вас зовут? — нарушила неловкое молчание Эви.

— Молли, — ответила рыженькая, потом ткнула локтем соседку. — А это Пенни и Роза. А вы принесете нам пудинг?

— Думаю, что это вполне в моих силах.

— Когда?

— Завтра утром у меня будет свободное время, — ответила Эви. — Каков у вас распорядок дня?

Роза хихикнула.

— Вы вернетесь завтра?

— Если вы этого хотите.

Молли схватила малышку за руку и потащила по коридору.

— Если вы принесете хлебный пудинг, то можете приходить в любое время!

— То есть мне разрешат сюда прийти?

— Нет, не разрешат.

Для такого высокого мужчины маркиз де Сент-Обин двигался очень тихо. Сделав глубокий вдох, Эвелина повернулась к лестнице. Позади нее девочки шумно неслись по огромному коридору. Еще через секунду хлопнула дверь.

— А есть вообще люди, которым вы нравитесь? — спросила Эви, глядя ему в глаза.

— Я таких не знаю. Вы должны были уйти.

— Я еще не была готова покинуть это место.

Он слегка наклонил голову, в его глазах читалось удивление. Нет сомнения, что мало кто решался прекословить ему. И если бы не его грубое нападение на нее несколькими минутами раньше, Эвелина вряд ли осмелилась бы говорить с маркизом так, как сейчас. Как сказала вчера вечером леди Глад-стон, у него очень и очень плохая репутация.

— Думаю, сейчас вы уже готовы идти? — Он показал на лестницу, и выражение его лица говорило о том, что Эвелине придется уйти, хочет она того или нет. Эвелина решила, что лучше постараться сохранить остатки своего достоинства, и вернулась на лестницу.

— Почему вы не хотите, чтобы я помогала этим детям? — спросила она через плечо, слыша шаги за своей спиной. — Ведь вам же это ничего не будет стоить.

— Очень скоро вам надоест таскать сюда конфеты и пудинги, или же приюту придется платить огромные суммы врачам за лечение детских зубов.

— Я заговорила о сладостях только для того, чтобы привлечь их внимание. Я заметила, что особого повода доверять старшим у них нет.

— Ваше сострадание заставляет мое сердце разрываться на части.

Эвелина развернулась и остановилась так резко, что маркиз чуть не налетел на нее. Сент-Обин навис над девушкой, но Эви твердо выдержала высокомерный и циничный взгляд этого мерзавца.

— А я и не знала, что у вас есть сердце, милорд.

Он кивнул:

— У меня его и нет. Это были просто слова. Идите домой, мисс Раддик.

— Нет, я хочу помочь.

— Во-первых, я сомневаюсь, что вы имеете хоть малейшее представление о том, что в действительности нужно детям и самому приюту.

— Да откуда…

— А во-вторых, — продолжал Сент-Обин тихим голосом, спустившись на одну ступеньку, так что ее лицо оказалось на одном уровне с его промежностью, — я могу придумать место, гораздо более подходящее для вас, где вы сможете приносить максимум пользы.

Лицо Эви залилось румянцем, но она не стала шарахаться.

— И что же это за место?

— Моя постель, мисс Раддик.

Несколько секунд она не могла ничего сказать и просто смотрела на него. Ей и раньше делали подобные намеки и предложения, но никогда она не получала приглашений от людей, подобных… ему. Он просто хочет шокировать ее, заставить уйти. Вот почему маркиз и сказал все это. Все, что ей нужно, — это заставить себя сделать вдох. Эви кашлянула.

— Сомневаюсь, что вам известно хотя бы мое имя, милорд.

— Известно, конечно, но не думаю, что это что-либо меняет, Эвелина Мария.

Его низкий голос тесно обвивал ее имя мягкими кольцами, и Эви невольно вздрогнула. Неудивительно, что у него такая разрушительная репутация среди женщин.

— Что ж, признаю, что удивлена, — ответила она, стараясь не давать волю нервам. — Но вы интересовались моими конкретными планами в отношении благотворительной помощи приюту. Именно их я вам представлю — и ничего более.

Он снова улыбнулся, отчего его лицо стало красивым, однако в глазах все еще поблескивали искорки цинизма, таившиеся там с самого начала их разговора.

— Посмотрим. А пяльцы для вышивания туда будут прилагаться?

Эвелине хотелось показать ему язык, но негодяй, чего доброго, еще расценит это как своего рода соблазнение. Да и что она вообще делает здесь, посреди лестницы, и о чем говорит с печально известным маркизом де Сент-Обином?

— Всего доброго, милорд.

— До встречи, мисс Раддик.

Сент смотрел, как она вышла, после чего снова поднялся наверх, чтобы взять свою шляпу и пальто. Из всех беспокойных женщин, старающихся облегчить свою скуку, приезжая в приют со сладостями, Эвелина Мария Раддик удивила его больше всего. Ее политически честолюбивый брат, несомненно, даже не догадывался, что она поехала сюда: ведь ни одна уважающая себя женщина, желающая к тому же помочь политической карьере своего родственника, не покинет Мейфэр, чтобы побродить среди бедных. С другой стороны, каждый раз, когда маркиз видел на всякого рода званых обедах Эвелину и ее подруг, вид у нее был скучающий и важный, и Сент-Обину было вполне понятно, почему она не смогла устоять перед соблазном растянуть немного удовольствие побыть с сиротками.

— Милорд, — в дверном проеме нижнего этажа появилась экономка, — вам что-нибудь еще нужно?

— Нет. Хотя я не заметил, чтобы вы что-то уже для меня сделали, — ответил он, пожав обтянутыми теплой тканью плечами.

— Я… что, прошу прощения?

— Те сироты, которые были сейчас в холле, занимались чем-то полезным? — спросил он. Маркиз потряс в руках свою фляжку, прежде чем засунуть ее обратно в карман. Снова пустая. Ну почему эти дурацкие штуковины не делают большими?

— Я не могу быть во всех местах одновременно, милорд.

— Тогда позаботьтесь хотя бы о том, чтобы следить за передвижениями непрошеных гостей, — закончил Сент-Обин. Экономка даже сделала шаг назад, такой возбужденной стала речь маркиза.

— Вот я и присматриваю за вами, милорд.

Сент сделал вид, что не слышал последних слов, дабы избежать дальнейших пререканий и споров с этой неприятной женщиной. В любом случае он не мог винить ее за это высказывание. Местный персонал, несомненно, хотел видеть здесь Сент-Обина как можно реже. То же самое можно было сказать об остальных членах совета попечителей. И единственный, кому этого хотелось еще меньше, был сам маркиз.

Его экипаж выехал на улицу и обогнул здание, чтобы стать у самых дверей. Маркиз задумчиво смотрел, как коляска Раддиков скрылась за дальним поворотом. Она еще раздумывала, уходить ей или нет! И это после того, как он открытым текстом велел ей уезжать! Гм…

Эта девушка очень, очень привлекательна, однако предложение лечь к нему в постель было не более чем попыткой напугать ее. Бог свидетель: для него Эвелина Раддик была слишком ангельски невинным существом. И все же ее прекрасные серые глаза так соблазнительно расширились, когда он бросил ей это оскорбление…

Сент легонько усмехнулся, забираясь в экипаж, и скомандовал кучеру отправляться к «Джентльмену Джексону». Нет сомнения, что эти милые серые глазки больше никогда не посмотрят в его сторону. И слава за это Люциферу. У Сент-Обина и без таких пустоголовых ангелочков было чем заняться.
Глава 3

Державный пленник, бравший в плен державы,

Уже ничтожный, потерявший трон,

Ты мир пугаешь эхом прежней славы.

Байрон. Паломничество Чайлд Гарольда,

Песнь III[3]

Фатима Хайнз, леди Гладстон, прекрасно знала, как оказать человеку должный прием.

— Пожалуйста, убери руку с моих брюк, — прошептал Сент, глядя поверх ее головы на полуоткрытую дверь.

— Вчера вечером ты так не говорил, — промурлыкала виконтесса, продолжая легонько ласкать его.

— Потому что это было до того, как я узнал, что ты поведала своему супругу о наших маленьких шалостях. Однажды я тебя предупреждал, что не хочу быть втянутым Б семейные ссоры.

Ее рука замерла.

— Так вот почему ты хотел лично поговорить со мной? — спросила она, сощурившись. — Чтобы избавиться от меня?

— Тебя это не удивляет, Фатима, поэтому не надо делать такое лицо. — Сент сделал маленький шаг назад. — А так как оба мы не умеем плакать, что ж… желаю хорошо провести вечер.

Леди Гладстон вздохнула:

— У тебя вовсе нет сердца, да? Маркиз усмехнулся:

— Именно так.

Убедившись, что в холле никого нет, Сент-Обин выскользнул из библиотеки лорда Хансона и потихоньку вернулся в бальный зал. Он знал, что Фатима не станет возражать, поэтому единственное, что ему сейчас нужно, — это несколько дней не попадаться лорду Гладстону на глаза, пока виконтесса не заведет себе нового любовника. Сукин сын Гладстон был крайне вспыльчивым и вполне мог вызвать маркиза на дуэль, однако Фатима Хайнз совсем не та женщина, ради которой стоит проливать кровь.

Большая часть гостей уже прибыла на бал — обеды леди Хансон славились своим великолепием, — однако маркиз не собирался здесь оставаться. Вместо того чтобы толкаться тут, он смог бы найти обилие толстых кошельков и гораздо более интересные разговоры в «Иезавели» или в любом другом заведении.

Он направился в холл, а затем и к выходу, как вдруг дорогу ему преградила стройная фигурка, облаченная в голубой шелк.

— Лорд Сент-Обин, — проговорила мисс Раддик, опускаясь в одном из своих дерзких, безупречных реверансов.

Мышцы на его животе мгновенно напряглись.

— Эвелина, — сказал он, намеренно называя ее по имени. Маркиза немного удивило то, как его тело отреагировало на появление этой девочки.

— Я хочу назначить вам еще одну встречу, милорд, — проговорила она, глядя прямо ему в глаза.

Интересно. Не так много доводилось Сент-Обину встречать людей — как женщин, так и мужчин, — которые отважились бы смотреть ему в глаза.

— Нет.

Ее щеки слегка покраснели.

— Вы сказали, что не позволите мне оказывать приюту помощь, потому что у меня нет плана действий. Сейчас я как раз обдумываю один, и, надеюсь, вы дадите мне возможность представить его вам.

Долгую минуту Сент смотрел на нее. Ему ничего не стоило отвязаться от нее прямо сейчас. Однако в этот момент она не казалась ему такой глупой и скучной, как раньше, а в последнее время маркиз и так достаточно скучал. Небольшое развлечение вполне стоит маленького усилия с его стороны.

Он кивнул:

— Прекрасно. Назначим встречу на следующую пятницу. Ее мягкие губы разомкнулись, потом беззвучно сомкнулись.

— Спасибо.

— Хотите, я пришлю письменное приглашение, на случай если вы вдруг забудете?

Ее щеки покраснели еще больше.

— Нет, это совсем не обязательно.

— Хорошо.

— Я… хочу попросить вас еще кое о чем, милорд. Сент скрестил руки на груди.

— Да, я слушаю.

— Я хотела бы перед нашей встречей еще раз посетить приют, чтобы поподробнее узнать о том, что в действительности нужно детям. Только так я смогу убедиться, что мое присутствие там на самом деле принесет им пользу.

Он не рассмеялся ей в лицо, но цинизм в его глазах стал куда более очевидным. Эви постаралась сохранить на лице серьезное и строгое выражение. Наверное, он думает, что она глупенькая, а ее поведение находит забавным. Однако Эвелина готова была смириться и с этим — если Сент-Обин не станет ставить ей палки в колеса и позволит заниматься тем, чем ей хочется — помогать.

— А вы спрашивали остальных членов совета об этом? — поинтересовался он.

— Нет. Вы сказали, что возглавляете совет, поэтому я пошла сразу к вам.

В его взгляде появилось любопытство.

— Вот, значит, как…

В его присутствии Эви забывала, что нужно дышать. Наверное, потому, что сердце ее начинало бешено колотиться каждый раз, стоило ему только открыть рот.

— Так вы согласны?

С одним условием.

Бог мой!

Теперь он сделает ей еще одно оскорбительное предложение насчет постели или что-нибудь в этом роде. Но вес же Эвелина отважилась спросить:

— С каким?

— Вас будут сопровождать все время, пока вы будете в приюте.

Эвелина заморгала.

— Я согласна.

— И… — продолжал он, на губах его вновь заиграла легкая чувственная улыбка, — вы станцуете со мной вальс.

— Вальс, милорд? — повторила Эви.

— Да, вальс.

— На сегодня у меня уже есть несколько приглашений. Но я уверена, что смогу приберечь для вас один вальс в этом сезоне.

Он покачал головой, и темная прядь волос упала ему на лоб.

— Сегодня. Сейчас.

— Но говорю же вам, что я уже обещала все танцы…

— Следующий танец — мой, или же вы с вашей прелестной попкой больше не появитесь в стенах приюта «Заря надежды».

Итак, маркиз де Сент-Обин снова ставит ей условия. Надеется, что она сбежит, как трусливый кролик. Что ж, это дело касается не его, а ее. Ведь именно Эвелина не может выбросить мысли о бедных сиротках из головы. Никто раньше не ценил ни ее помощь, ни поддержку. Теперь же ее дела в приюте могут стать действительно полезными и нужными!

— Прекрасно, — сказала она, расправив плечи. — Могу я сказать лорду Мейхью, что вынуждена отклонить его приглашение?

Надолго секунды в его глазах появилось какое-то необъяснимое выражение.

— Нет, не можете.

В этот момент, будто бы по молчаливому приказу Сент-Обина, зал наполнился звуками вальса. Маркиз махнул рукой в сторону бального зала.

— Сейчас — или никогда, мисс Раддик.

— Сейчас.

До этого вечера самым ее скандальным поступком был тот, когда Эвелина надела на маскарад одежду своего брата. Произошло это в Западном Суссексе в Адамли-Холле, когда ей было пятнадцать лет. Тогда ее мать упала в обморок. Теперешний же поступок Эви, наверное, убьет бедную Женевьеву Раддик.

Маркиз уверенно шел к переполненному залу, даже не удосужившись взять ее за руку. Несомненно надеялся, что Эвелина струсит и, воспользовавшись тем, что он не смотрит на нее, попросту улизнет. Сказать по правде, именно этого ей больше всего и хотелось.

Добравшись до зала, Сент-Обин резко повернулся, и Эвелина оказалась в его объятиях. Его рука медленно скользнула на ее талию, прижимая все ближе, в то время как бедняжка ждала, что удар молнии вот-вот поразит ее насмерть.

Появился лорд Мейхью и хотел было высказать все, что думает, но тут узнал партнера Эвелины по танцу. Слова застряли у него в горле. Сент-Обин посмотрел на барона в упор, и тот, резко развернувшись, быстро удалился, словно вспомнив, что его ждут неотложные дела.

— Боже мой! — пробормотала Эвелина. Наверное, Джорджи и Люси правы — рыцарство нынче не в чести.

А Сент-Обин тем временем подлил масла в огонь.

— Передумали? — спросил он, сжимая ее пальцы.

Они были так близко друг от друга, что Эвелина чувствовала исходящий от него запах бренди и мыла для бритья. Ее глаза были на одном уровне с его белоснежным шейным платком, и поднимать взгляд девушке вовсе не хотелось. Его близость ошеломляла. В голове Эвелины крутились многочисленные анекдоты о его похождениях, которые ей приходилось слышать. Зачем она стоит в объятиях этого страшного человека — лорда де Сент-Обина?

Легким движением он пустился в вальс, увлекая ее за собой. Эвелина не могла припомнить, чтобы раньше видела его танцующим, но то, что Сент-Обин двигался грациозно и изящно, нисколько ее не удивило. Его руки нежно обхватывали ее, но девушка отчетливо чувствовала таящуюся за этой нежностью железную хватку. Эви не сомневалась, что не сможет вырваться из его объятий, пока он сам этого не захочет.

— Посмотрите на меня, — прошептал он. Его дыхание коснулось ее волос, и Эви тут же вспомнила ту сцену с леди Гладстон.

С трудом сглотнув, она подняла подбородок.

— Вы очень подлый человек, вы знаете об этом? Он удивленно поднял бровь.

— Я просто даю вам то, о чем вы просите.

— В обмен на унижение.

— Это всего лишь вальс, хотя я мог бы попросить у вас что-нибудь гораздо более интимное, знаете ли.

Эви покраснела, уже в который раз. Наверное, Сент-Обин думает, что свекольно-красный — это естественный цвет ее лица.

— Вы уже просили, и я вам отказала.

Сент-Обин тихо рассмеялся. Этот звук оказался для Эвелины неожиданным. И смех этот был теплым. В его глазах она даже увидела огонек и удивилась про себя, почему этот человек старается все время быть жестоким и циничным.

— Разделить со мной постель — это было предложением, а не просьбой. Кстати говоря, очень хорошим предложением.

— Я так не думаю. Вы мне даже не нравитесь. Так почему мне вдруг захочется… более близких отношений с вами?

В его глазах она увидела искреннее изумление.

— Совсем не обязательно. Это делают чисто для удовольствия!

«Боже! Я сейчас упаду в обморок!»

В самом деле, обсуждение плотских отношений с маркизом Сент-Обином посреди бального зала — это же смерти подобно! Однако оба они говорили тихо, и Эвелина надеялась, что посторонние не услышали, о чем они беседуют. Хотя что еще, по мнению окружающих, они могут обсуждать с этим человеком? Эви решила, что об этом подумает позже.

— Признаюсь, что несколько невежественна в обсуждаемом вами вопросе, — ответила она, — но полагаю, что любое взаимодействие между двумя людьми будет проходить… успешнее, если их связывают истинные чувства.

— Ваша невинность поистине удивительна! — сказал он, после чего наклонил голову и прошептал: — И я был бы очень рад этой невинности вас лишить!

Его губы обожгли ей ухо — легкое касание, подобное прикосновению перышка, но Эвелину охватила дрожь.

«Он просто играет со мной, — отчаянно твердила она себе. — Ему скучно, и он просто ищет новых развлечений».

— Перестаньте! — резко ответила она, расстроенная тем, что ее голос предательски задрожал.

Вальс закончился, и маркиз отпустил девушку прежде, чем она успела оттолкнуть его. Она ожидала, что он скажет еще какую-нибудь гадость, но вместо этого Сент-Обин отвесил ей вежливый поклон.

— Вы выполнили свою часть соглашения, — с легкой улыбкой проговорил он. — Завтра в десять утра будьте на месте. Вас проводят и все покажут. Если опоздаете, то упустите эту возможность.

И снова, прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, маркиз быстрым шагом направился в толпу гостей. Люди волнами расступались, давая ему дорогу. Эви вдруг нестерпимо захотелось выйти подышать свежим воздухом.

Пробраться к балкону сквозь шумную хихикающую толпу оказалось делом нетрудным. Эвелина не слышала, о чем говорят, но ей этого и не надо было. Она явственно улавливала в общем гуле имя «Раддик» и титул «де Сент-Обин», и одно это было уже нехорошо.

— Эви! — послышался позади нее женский голос, и кто-то схватил ее за руку.

— Люсинда! — повернулась Эвелина, вздохнув от облегчения. — А я и не знала, что ты зде…

— Ты с ума сошла?! — все таким же шумным шепотом продолжала Люсинда Барретт, но на ее губах играла задорная улыбка, так что каждый, увидев их со стороны, решил бы, что девушки говорят о нарядах и цветах. — Сент-Обин? А ты подумала о том, что скажет твой брат, если узнает?!

— Уверена, он уже знает, — ответила Эви, ступая в тихую прохладу балкона. — Он начинает понимать, что у меня может быть собственное мнение.

Люсинда смотрела на нес своими серьезными карими глазами.

— На этот, раз я вынуждена с ним согласиться. Одно дело — протест против диктатуры брата… Но при чем тут Сент-Обин?

— Ты знаешь, что он — глава совета попечителей приюта «Заря надежды»?

Рот ее подруги приоткрылся.

— Нет, не знаю. Ах, бедные детки! Но, Эви, при чем тут это?

— Я хочу начать там кое-какие мероприятия, — ответила Эвелина, думая о том, как ей убедить Люсинду в важности своего замысла, если сама Эви никак не может понять, почему помощь детям приобрела для нее такое огромное значение.

— Это… замечательно.

— Ты думаешь, что я не справлюсь, да? — Внезапно в ней проснулось чувство собственного достоинства. Поэтому голос девушки прозвучал слишком резко.

— Дело не в этом, — быстро ответила Люсинда. — Если ты решила… потратить куда-то свои силы и время, то… ведь на свете есть много других разных мест, где нужна помощь, но при этом нет поблизости этого ужасного развратника маркиза де Сент-Обина.

— Да, я знаю. Но я выбрала приют задолго до того, как узнала, что там главенствует маркиз. И я думаю, что с моей стороны было бы крайне подло и трусливо пойти на попятную лишь из-за того, что один из попечителей имеет дурную репутацию.

Репутацию главы совета назвать дурной можно лишь с очень большой натяжкой, но по большому счету это ничего не меняет.

— Даже если и так, — с расстановкой произнесла Люсинда, — это не объясняет того, что ты танцевала с ним!

— А… Он поставил мне условие. Он обещал, что завтра мне покажут приют, если я станцую с ним вальс.

По выражению лица Люсинды было видно, что она все еще думает, не спятила ли Эвелина. Но, будучи хорошей подругой, она деликатно кивнула.

— Помни только, что Сент-Обин никогда и ничего не делает, не рассчитывая что-то получить за это. И действует он всегда только в своих собственных интересах.

Воспоминание о его губах, коснувшихся ее уха, заставило Эвелину вздрогнуть.

— Я знаю это, Люси. Однако вопреки общему мнению особей мужского пола я не законченная дура.

— Даже если так, ты могла бы поговорить о Сент-Обине с Дэром. Они хорошо знают друг друга.

— О, прекрасно, если тебе от этого станет легче.

— Станет мне легче или нет — это значения не имеет, Эви. Просто будь осторожнее.

— Обязательно. — Лицо Люсинды было все еще озабоченным, и Эвелина вздохнула: — Обещаю.

В этот момент появился Виктор.

— Эви!

Посторонившись, чтобы пропустить Люсинду, Эвелина вдруг подумала, нужно ли быть в определенном возрасте, чтобы хватил удар, или же ему подвластен любой человек?

— Виктор?

Он схватил ее за руку, причем сделал это почти нежно. Вот только завтра скорее всего на коже будут синяки.

— Мы уходим! — прорычал он. — Из всех тупых и пустоголовых девиц мне досталась…

— Еще одно слово, — тихо проговорила она, — и я упаду в обморок прямо здесь. И ты будешь выглядеть очень и очень глупо.

Злобно взглянув на нее, Виктор разжал пальцы.

— Мы продолжим этот разговор дома.

Прекрасно!

— Не сомневаюсь. — Бросив взгляд через его плечо, Эвелина заметила приближающегося к ней темноволосого спасителя. — А теперь, если ты не возражаешь, меня ждут на кадриль.

Виктор резко обернулся.

— Дэр!

Тристан Карроуэй, виконт Дэр, кивнул в знак приветствия. Смешинки в его голубых глазах никак не вязались с серьезным выражением лица.

— Раддик!

Бросив на Эвелину последний злобный взгляд, Виктор быстрым шагом направился в сторону своих новоприобретенных политических сторонников.

— Гоблин! — пробормотала Эви.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я скорее сломаю себе шею, чем пойду танцевать кадриль, — проговорил Дэр, беря девушку под руку.

— Да, понимаю.

— Мне велено проводить тебя к Джорджиане, — дружелюбно продолжал он, осторожно продвигаясь по периметру наполненного людьми бального зала. — Она собирается побить тебя.

«И не она одна. Сегодня, наверное, какой-то неудачный день».

— А вы что думаете, милорд?

— Я думаю, что, какую бы игру Сент ни затеял, тебе не захочется стать ее частью.

— А я думала, что вы друзья…

Виконт пожал плечами.

— Так и было. Теперь же мы лишь перекидываемся в карты от случая к случаю.

— А почему все называют его «Сент» — «святой»?

— Кроме очевидного? Он унаследовал титул Сент-Обин в возрасте шести или семи лет. Думаю, что имя Сент больше подходило маленькому мальчику, чем труднопроизносимое «маркиз де Сент-Обин». Теперь же, я думаю, его это… забавляет. Ведь святым его нельзя назвать даже с большой натяжкой. Разве что где-нибудь в аду его можно считать таковым…

— Почему?

— Тебе нужно было спросить об этом его самого.

Хотя на твоем месте я бы этого делать не стал. Слава Богу, я не на твоем месте, ведь в вечернем платье я выглядел бы просто ужасно!

Эвелина хихикнула, однако слова Дэра ее удивили. Его репутация распутника, если не сказать хуже, была всем известна. Тем не менее после женитьбы все изменилось и с прежними своими закадычными друзьями он теперь имел мало общего. Но если Дэр решил предупредить ее о Сент-Обине, его слова все же стоило принять всерьез.

— Спасибо за предостережение, — проговорила она, тепло улыбаясь. — Но лорд де Сент-Обин — всего лишь преграда на пути к поставленной мной цели. Пройдет еще несколько дней, и у меня не будет причин даже смотреть на него.

— Что ж… а до этого времени я советую не поворачиваться к нему спиной, Эви.

Эти слова нисколько не улучшили ее самочувствия. Ходившие по Лондону слухи и, наконец, встреча с Сент-Обином лицом к лицу — все это разволновало девушку и вызвало в ней все чувства, кроме любопытства. Эвелина решила, что лучше не знать об этом человеке лишнего.


Следующее утро Эвелина провела, придумывая вопросы и акцентируя свое внимание на тех моментах, которые нужно тщательнее изучить во время посещения приюта. К счастью, еще рано утром Виктор отправился на одну из своих «важных встреч», не забыв, однако, бросить на сестру очередной возмущенный взгляд. Ей тогда подумалось: «Как же я все еще дышу, если он не приказывал мне делать этого?!»

Чем дольше удастся откладывать разговор о ее вальсе с Сент-Обином, тем больше вероятности, что Виктор забудет об этом — особенно если ему понадобится заслать сестру на очередной прием, чтобы очаровать еще одного толстого и лысого соратника.

Если он узнает о ее планах, то запретит ей и близко подходить к приюту. А случись такое, Эвелина и сама не знала, что сделает. И наверное, лучше будет, если она этого так и не узнает.

Единственное, куда она могла ходить без сопровождения, — это к Люсинде, Джорджиане и своей тетушке Хаутон.

Поэтому девушка сказала дворецкому, что Виктор сможет найти ее у тети. Если брат будет думать, что она там, то вряд ли разозлится или заподозрит что-то. Как смешно! Ей приходится врать, скрывая свои добрые дела! Но Эвелине отнюдь не хотелось, чтобы ее планы сорвались прежде, чем ей представите шанс реализовать их.

Когда Филипп остановил коляску на Грейт-Титчфилд-роуд, Эвелина некоторое время неподвижно сидела, прокручивая в уме, все ли она взяла: карандаш, бумаги, записи. Ей очень не хотелось выглядеть перед своим провожатым — или перед детьми — полной дурочкой.

— Подожди меня, пожалуйста, — попросила она, вставая. — Я скоро вернусь.

Кучер кивнул.

— Во всем виновато оживленное движение на дороге от дома Раддиков до поместья лорда и леди Хаутон, — проговорил он, закрывая за ней дверцу и взбираясь обратно на козлы.

Эвелина улыбнулась ему. Она была весьма благодарна этому человеку. С тех пор как Виктор вернулся из Индии, все слуги старались помогать Эвелине тайно убегать от его частых политических предприятий. И все они, должно быть, понимали, что, узнай их хозяин об этих тайных делишках, большая часть слуг — или даже все они — тут же будут уволены.

Эвелина поспешно перешла улицу. Постучав в двери, девушка нахмурилась. Сент-Обин не сказал, кто именно будет водить ее по приюту. Эви надеялась, что это будет не та ужасная экономка. Эта женщина, наверное, не сможет ни помочь когда нужно, ни просто понять.

Дверь со скрипом отворилась.

— Да? — спросила экономка. Ее широкоплечая фигура заслонила весь дверной проем.

Черт!

— Сегодня утром мне назначено…

Экономка присела в нелепом реверансе.

— Ой! Вы — мисс Раддик, — запинаясь, пробормотала она, снова приседая. — Входите, пожалуйста. Вас ждут, мисс.

Эви прошла мимо нее в холл, не зная, удивляться ей или радоваться столь внезапной любезности экономки. Однако все ее мысли смешались, когда девушка увидела высокую фигуру, лениво прислонившуюся к перилам лестницы.

Даже в такое ясное и солнечное летнее лондонское утро вокруг маркиза де Сент-Обина сохранялась аура черной ночи. Возможно, этот образ навевала его репутация, но даже если отбросить все слухи о нем, было очевидно, что этот человек вовсе не принадлежит к здешнему миру голых стареющих стен и сальных свечей. Богатые канделябры, искусно оклеенные стены, драпированные роскошными тканями спальни — вот это подходило маркизу гораздо больше.

— Ваш долгий и прямой взгляд кажется мне не совсем приличным, мисс Раддик, — проговорил он, выпрямляясь.

Эвелина вздрогнула.

— Я просто удивлена, что вижу вас сегодня здесь, — начала оправдываться она. — Я, конечно, благодарна, что вы лично приехали предупредить о моем посещении, но ведь можно было просто послать записку…

Он кивнул, подходя к ней плавным шагом, словно готовая к прыжку пантера.

— Должен признать, что редко встречаю на ногах эту часть утра.

Эвелина не знала, как лучше ответить на это.

— О… Что ж, если миссис… — Она осеклась, поняв, что не знает, как зовут экономку.

Сент бросил взгляд на пожилую женщину.

— И как же вас зовут, черт побери?

— Миссис Нейтам, — ответила экономка. По ее тону было ясно, что эту информацию она сообщает ему далеко не в первый раз.

— Спасибо, — сказала Эви, подарив женщине полуулыбку. То, что их отношения не заладились с самого начала, вовсе не означало, что в дальнейшем они не смогут удачно сотрудничать. — Если вы не возражаете, миссис Нейтам, я хотела бы начать экскурсию.

— Я… но… э…

— Не она поведет вас на экскурсию, как вы выразились, — изрек маркиз, и в его голосе явственно слышались циничные нотки. — Это сделаю я.

— Вы? — выпалила Эви, прежде чем прикусить язык.

— Да, я. Приступим? — Он прошел к двери по правой стороне холла и открыл ее, пропуская Эвелину внутрь.

— Но… разве у вас нет более важных дел на сегодня?

— Ни одного. — Его губы изогнулись в чувственной улыбке — Вы просили показать вам тут все, и я собираюсь этим заняться. Откажитесь — и можете покинуть это заведение навсегда, потому что обратно я вас уже не пущу.

Так вот оно что! Еще одна попытка Сент-Обина взять человека под контроль с помощью запугивания. Однако сегодня утром Эвелина была вовсе не в том настроении, чтобы позволить запугать себя. Ведь сегодня она может начать делать кое-что полезное, нужное другим, и противному и заносчивому маркизу не удастся заставить ее отказаться от своих намерений.

Сенту стоило больших усилий не рассмеяться. Его гостья была похожа на окруженную стаей волков лань, которая не знает, в какую сторону ей лучше бежать. Нет сомнения, что девушка полагала, будто проведет это утро в компании этой трольчихи, миссис Как-ее-там. Наверное, мысли о том, что мисс Раддик на самом деле придется столкнуться с некоторыми обитателями приюта и увидеть, в каких условиях они живут, приводят экономку в ужас.

Девушка смотрела расширенными от страха серыми глазами на Сента и дверь за ним, и было похоже, что она раздумывает над тем, удастся ли ей выйти живой оттуда, зайди она сейчас в эту дверь. Все это было бы очень забавным, не будь оно столь предсказуемым.

— Прекрасно, милорд, — с готовностью сказала она.

Сент, скрыв свое удивление, пошел вперед. Эвелина не отставала. Они очутились в длинном коридоре. Гм, похоже, она оказалась не такой предсказуемой в своих чувствах и действиях, как он думал. И это делает ее своего рода исключением среди других женщин.

— Это были по большей части хозяйственные помещения. А здесь раньше были армейские каза…

— Казармы для Колдстримской гвардии Георга Второго, — закончила она. — А теперь их для чего используют?

— Я вижу, что вы наводили справки, — нехотя признал он.

— Вас это удивляет? — с прохладцей в голосе поинтересовалась она.

«С каждой минутой все больше».

— Скоро вы это поймете. — Он снова зашагал по коридору. — В этих помещениях приют устроил склады. Тут находится старая мебель и всякое такое.

Кивнув, она быстро поискала что-то глазами в куче бумаг, которые держала в левой руке.

— Сколько здесь всего комнат? — спросила она. — И каковы их размеры?

Что ж, вот скромная стеснительная мисс Раддик и превратилась в деловую женщину. Сент разглядывал ее профиль.

— По количеству — около дюжины. Про размеры ничего не могу сказать. Можем зайти в одну из них и посмотреть сами.

Эвелина сглотнула, оторвав глаза от своих записей.

— Я… не думаю, что в этом есть необходимость. Ведь мне даже измерить будет нечем…

— А… — И вот она снова стала робкой девственницей. — Может, хотите пройти в музыкальную комнату или комнату для рукоделия? Или в бальный зал? Его вы найдете более привлекательным, я в этом уверен.

Эвелина остановилась так резко, что Сенту пришлось развернуться, чтобы посмотреть ей в лицо. Долгую минуту она смотрела ему в глаза. Женщины не часто делали это, и про себя он отдал должное этой маленькой хрупкой девчушке. Но еще минута — и она разрыдается, а это Сент ненавидел больше всего.

— Позвольте мне прояснить кое-что, — проговорила она слегка дрожащим голосом, как тогда, когда согласилась танцевать с ним вальс. — Я не боюсь увидеть что-то неприятное. Но я не могу помочь тем, кто наотрез отказывается принять мою помощь. Чего я не хочу, так это того, чтобы это рискованное предприятие испортило мою репутацию. То, что провожаете меня именно вы, — риск сам по себе. Но в коридоре у нас по крайней мере есть свидетели. А зайти с вами в комнату было бы с моей стороны столь же глупо, сколь и бессмысленно.

Он сделал шаг в ее направлении.

— Может, это и глупо, — пробормотал он, — но бессмысленным это назвать нельзя. Я мог бы обучить вас многим штучкам. Вы ведь ради этого сюда пришли — чтобы узнать что-то новое?

Краска залила щеки Эвелины. Сент изучал выражение ее лица, движения стройного изящного тела. Несмотря на то что опыта с женщинами у него было предостаточно, с девственницами он дела почти не имел. Он так решил, потому что прилипчивость этих наивных и истеричных девиц потом сильно все усложняла.

Но эта особа вызывала у него живой интерес.

Эвелина развернулась.

— Всего хорошего, милорд.

— Уже сдаетесь? — спросил он, силой заставляя себя не броситься за ней следом. Он еще с ней не закончил, но даже малейшее извинение с его стороны дало бы ей некое преимущество, а Сент не собирался давать жертве фору.

— Я не сдаюсь. Я собираюсь продолжить осмотр приюта с миссис Нейтам. По крайней мере она не станет пытаться соблазнить меня в пыльном чулане.

Видимо, она слышала сплетни о нем и леди Хэмпстед. Эта история известна уже почти всем.

— Вы продолжите осмотр со мной. Ведь я обещал показать вам здесь все, этим и займусь.

Эвелина снова повернулась к нему. Она так крепко вцепилась в свои бумаги, что их края загнулись.

— Показать приют, милорд, а не ваши… личные качества.

— Договорились — на сегодня.

Она несколько секунд обдумывала его слова, потом повернулась к следующей двери.

— Это кладовка?

— Да.

Опасаясь, что она все же может передумать и сбежать, Сент отошел подальше, когда Эвелина открыла дверь кладовки и шагнула внутрь. Спустя несколько секунд она появилась вновь и сделала какие-то пометки в своих бумагах.

— А они все одинакового размера?

Сент стал терять терпение. Она продолжала делать пометки, и это начало его нервировать. Боже правый!

Невинный ребенок задает невинные вопросы о невинных вещах, а его чресла начинают напрягаться от желания!

— Относительно.

— Прекрасно. Так мы продолжим?

Значит, она собирается поймать его на слове. Еще один сюрприз с еще более волнующими результатами. Он дал слово не соблазнять ее, поэтому этот обход потерял для него смысл. Однако Сент продолжал вести Эвелину по коридору.

— Что вы все время записываете? — спросил он, стараясь таким образом отвлечься. Они уже подходили к дальнему концу коридора.

— Делаю пометки.

— О размерах кладовки?

— Я предпочла бы не говорить об этом, пока не смогу представить вам мой план целиком, лорд Сент-Обин. Думаю, у вас и так сложилось предвзятое мнение обо мне. Не хочу показаться вам еще более глупой.

— Сент, — сказал он, недослушав.

Она подняла на него глаза. Щеки девушки все еще горели очаровательным румянцем, который, судя по всему, постоянно посещал ее в его присутствии.

— Что, простите?

— Я говорю, что вам следует называть меня просто Сент. Почти все так и делают.

Эвелина откашлялась.

— Что ж, Сент…

Он смотрел ей в глаза, пока она не отвела взгляд. Ясное дело, она не собиралась в ответ разрешить называть ее по имени, что, впрочем, вряд ли могло помешать ему делать это.

— Так что, все эти комнаты не используются? — нарушила она тишину.

— Я думал, что мы покончили с этим. — Он сдержал ухмылку. — Или же у вас уже закончились вопросы? Вы могли бы избавить меня от беспокойства показывать тут все, если вы уже…

— Я просто хотела выяснить все до конца, — резко перебила она. — И я не просила вас провожать меня. Это была ваша идея, милорд… Сент.

Ну вот, теперь она с ним уже спорит. Сент задавался вопросом, какова будет реакция, если он прижмет Эвелину к стене и поцелует. Однако этим он не ограничится. Когда ему удастся стащить с нее эту дурацкую чопорную шляпку и детские перчатки с пуговками, он продолжит исследовать ее обнаженное тело. И будет делать это до тех пор, пока не поймет, почему она так возбуждает его, и пока ему не удастся выбросить мысли об этой невинной особе из головы.

Может, в этом-то все и дело? Она надела старомодную шляпку, перчатки и это строгое платье с высоким воротничком, а воображение Сента взвилось стрелой, заставляя его представлять бархатистую кожу и округлые формы, скрытые бесформенной одеждой.

— Вы будете мне отвечать? — спросила Эвелина, снова поворачиваясь к нему.

— Я ответил бы, но дал слово, что буду хорошо себя вести.

И он надеялся, что она это ценит, потому что Сент нечасто делал над собой подобные усилия. Честно говоря, он почти никогда их не делал.

— И я должна быть вам благодарна?

— Не особенно. Я знаю, что был бы вам куда более благодарен, если бы этого обещания не давал. Теперь вы хотели бы осмотреть кухни или познакомиться с детьми?

— Кухни, я думаю. — Она наморщила свой крохотный носик, как будто бы подумала о чем-то неприятном. — Я хотела бы сначала узнать обо всем здесь, а потом уже поговорить с детьми. Не подумайте, что я их избегаю.

— Я не сказал ни слова.

Она посмотрела на него, в глазах читалось удивление.

— Но собирались.

Несколько мгновений Сент был очарован ее улыбкой и не нашелся что ответить. Его взбесило то, что пришлось так рано вставать. Этим все объясняется. Однако одному факту Сент так и не смог найти объяснения. Ему начало нравиться то, что он показывает приют «Заря надежды» этой невинной девчушке по имени Эвелина Мария Раддик.
Глава 4

Мне очень, очень жаль, что за повес

Выходят замуж умные девицы.

Но что же делать, если бедный бес

Ученым разговором тяготится?

(Я ближних соблюдаю интерес,

Со мной такой ошибки не случится;

Но вы, увы, супруги дам таких,

Признайтесь: все под башмачком у них!)

Байрон. Дон Жуан, Песнь I[4]

Эвелина почти все время забывала делать для себя пометки и прекрасно знала, кто виноват в этой невнимательности.

Она все утро нервничала, что не сможет показать себя достаточно умной и осведомленной. А когда провожать ее вызвался сам Сент, беспокойство девушки усилилось во сто крат. Мужчины все одинаковы. С тех пор как вышла в свет, Эвелина говорила с ними, флиртовала, и некоторые даже брали на себя смелость провожать ее. Но редко кто из них заставлял се испытывать что-то иное, кроме желания нахмуриться или рассмеяться. Однако маркиз де Сент-Обин был совсем не похож на остальных. Честно говоря, он относился как раз к тому типу мужчин, которых ее мама и собственный здравый смысл всегда советовали обходить стороной. Но раз Эвелина решила, что ее жизнь не должна быть такой, как запланировал Виктор, значит, ей придется иметь дело с Сентом.

По какой-то причине, с тех пор как Эви установила правила поведения, Сент обращался с ней очень вежливо. И хотя нелегко было действовать, зная, что за твоей спиной притаилась пантера (пусть даже и со спрятанными когтями), девушка решила, что сумеет использовать сложившиеся обстоятельства с выгодой для себя. Эви бросила через плечо взгляд на Сент-Обина, стоящего, скрестив на груди руки, у входа в женскую спальню приюта. Он снова — или же все еще — смотрел на нее, выискивая — или даже находя — своими светло-зелеными глазами что-то, что имело мало отношения к пристойности и благонравию.

— Мисс Эви! Вы же обещали принести нам пудинг! — сказала Молли. Горестный тон девочки тут же привел Эвелину в чувство.

— Я обещала и обязательно принесу его, но сегодня я хотела бы просто поболтать со всеми вами, если вы не против.

— А он тоже зайдет? — шепотом спросила другая девочка. Остальные тут же захихикали, зажав рты кулачками.

— Я надеюсь, что да, — с робкой улыбкой проговорила симпатичная девушка. — Я слышала, что его поместье Сент-Обин все устлано золотыми монетами.

Эви нахмурилась:

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, мисс Эви. Еще восемь месяцев, и мне придется уйти отсюда. Думаю, я буду жить с каким-нибудь мужчиной в Ковент-Гардене.

— Боже милостивый! Я надеюсь, что нет, — пробормотала Эви, внимательно присматриваясь к окружившим ее девочкам.

Неужели именно этого все они хотят от жизни?

— Что ж, я лучше жила бы в доме с золотыми полами, чем в грязи в Ковент-Гардене.

— Ты что же думаешь, что он женится на дочке швеи, Мэгги? Ты и помыть-то его полы не сможешь, не то что ходить по ним!

Мэгги взмахнула полами своей оборванной юбки так, чтобы задеть ею Молли.

— Я не говорила, что мы поженимся, тупица! — пробормотала она.

Молли прикусила язык.

— Но ты же тогда станешь шлю…

Надеясь, что Сент-Обин не слышал этой части их разговора, Эвелина встала между двумя девочками. Никто не будет пинать, бить или же оскорблять других, пока она здесь.

— Я уверена, что лорд де Сент-Обин не стоит того, чтобы из-за него ссориться. И не важно, из чего сделаны его полы. В любом случае я не хочу ничего знать о нем, я хочу получше узнать вас, юные леди.

— Я не юная леди, а маленькая девочка. — Вперед вышла Роза, держа за ногу свою потрепанную куклу. — И все мы сироты.

— Не все, — перебила еще одна из двух дюжин девочек. Кажется, ее зовут Айрис. — Папу Уильяма и Пенни отправили на каторгу на семь лет.

Элис Брадли ухмыльнулась:

— А отца Фанни отправили в Ньюгейтскую долговую тюрьму за то, что он треснул бутылкой по башке хозяина таверны.

— Этот пьянчуга заслужил! — выкрикнула Фанни, вцепившись пальцами в передник своего выцветшего коричневого платья. Эви даже не могла сказать, из чего оно сшито, но то, что ткань была самой низкосортной, не вызывало сомнений.

— Хватит басни рассказывать, Элис, тупая башка, или же мы расскажем ей о том, что сделала твоя мамаша, чтобы закончить свои дни в той же тюрьме.

— Вы не посмеете!

«Боже!»

— Все, все, девочки. Давайте так. Я буду задавать вопросы, а те из вас, кто захочет, будет мне отвечать. — Эвелина села, разгладив юбку.

Роза прилегла ей на колени.

— Мне так нравится, как вы говорите! — Она почесала свободной от куклы рукой свой бок.

— Спасибо, Роза.

— Так какой первый вопрос?

Эви сделала глубокий вдох. Она, конечно же, не хотела сказать или сделать что-нибудь, что расстроило бы девочек или поссорило между собой, но также ей не хотелось опростоволоситься и дать Сент-Обину повод над ней посмеяться.

— Первый вопрос такой: умеет ли кто-нибудь из вас читать?

— Читать?! — воскликнула Пенни. — А я думала, вы спросите, какие конфеты мы любим!

— Да, конфеты! Это ведь вы притаскивали сюда конфеты в прошлый раз?

Эвелина старалась не обращать внимания на просторечие и некоторую развязность тона девочки. Она чувствовала направленный на нее циничный взгляд Сент-Обина. Ей хотелось, чтобы он ушел отсюда и дал возможность собраться с мыслями, но он, очевидно, не собирался этого делать.

— Так как насчет ответа на мой вопрос? Кто из вас…

— Конфеты!

Дети принялись скакать и беситься. Это было ужасно. Всего через десять минут она стояла и смотрела на этот маленький бедлам. Теперь никто не собирался отвечать на ее вопросы.

— Вон!

У плеча Эви появился Сент-Обин. Конфетный танец мгновенно прекратился. Повинуясь его крику, девочки с визгом помчались к дверям.

Еще мгновение — и Эвелина с Сент-Обином оказались в комнате одни.

— Это было вовсе не обязательно, — проворчала Эви, уставившись в свои бумаги, чтобы не встретить его насмешливый, циничный взгляд.

— От их шума у меня разболелась голова! — рявкнул он. — Мелкие кудахчущие курицы! Вы закончили с этой чепухой?

Эви отрицательно покачала головой:

— Нет еще.

— Мисс Раддик, — проговорил маркиз тихим измученным голосом, — должен признать, что вы продержались намного дольше, чем я ожидал. Однако ничего путного вы здесь не сможете сделать.

Эви вздохнула, стараясь удержать подкатывающие к глазам слезы разочарования. Она не доставит Сент-Обину удовольствия видеть ее рыдающей.

— И, полагаю; мне следует отправиться домой и заняться вышивкой?

Ей на помощь пришло возмущение. Так по крайней мере у нее не будет желания расплакаться.

— Мое первоначальное предложение остается в силе, — низким голосом проговорил он. Взяв карандаш из ее пальцев, он поднял девушку на ноги. От его прикосновения по спине Эвелины побежали мурашки. — Делить со мной постель вам понравится куда больше, чем находиться здесь.

Он коснулся большим пальцем ее губ, и Эвелина перестала дышать. Двигаясь очень медленно, как будто бы они были не в девчачьей спальне с распахнутыми дверями, а в уединенном будуаре, Сент взял из ее руки бумаги и положил их на одну из кроватей.

— Что вы делаете? — нервным шепотом спросила она.

— Собираюсь поцеловать вас, — ответил он настолько спокойно, как будто бы обсуждал наилучшие способы ухода за столовым серебром.

Эви смотрела на его рот, на разомкнутые чувственные губы. Она одернула себя, не желая поддаваться его понимающему взгляду, его сильному и твердому телу. Она знала, что могла бы многому у него научиться, но эти уроки разрушат всю ее жизнь. Уже многие женщины пали жертвами его чар, и где они теперь?

— Так в-вы воображаете себя Ричардом Третьим? — выдавила она из себя, пятясь назад, пока не наткнулась на край кровати.

Он нахмурился.

— Не понял.

— Ричард Третий соблазнил свою невестку прямо над бездыханным телом брата.

— Это я знаю, — резко проговорил он, покрыв разделявшее их расстояние одним большим шагом. — И что же делает меня безобразным и горбатым претендентом на трон?

— Вы вовсе не такой, милорд. Я хотела сказать…

— Сент, — поправил он, касаясь ее волос.

Она чувствовала себя так, словно он собирается съесть ее заживо. У нее задрожали ноги.

— Сент, — исправилась она.

Боже милостивый! Если он и вправду собирается поцеловать ее и если кто-нибудь их увидит, ее на всю оставшуюся жизнь отправят в Западный Суссекс, а мама и Виктор попросту отрекутся от нее!

— Я хотела сказать вот что: вы говорили, что считаете меня несведущей и бесполезной, и после этого, пользуясь моим отчаянием, хотите соблазнить меня.

На короткое мгновение выражение его глаз изменилось, но тут же снова стало прежним, когда маркиз рассмеялся.

— Вы вовсе не бесполезны. Вы просто перешагнули все границы, которые добропорядочная девушка должна соблюдать.

Очевидно, что женщины ему верят, а иначе Сент-Обин не рискнул бы сказать нечто настолько смехотворное. Эвелина понимала, что его последнее заявление более чем нелепо. Она задавалась вопросом, не слышит ли он, как колотится ее сердце. Его взгляды и само его присутствие были обольстительны, и то, что она до сих пор не пала жертвой его чар, очень поддерживало Эвелину и придавало сил и уверенности.

— И видимо, самое место этой добропорядочной девушке — у вас в постели?

Он кивнул, наклоняясь, его глаза не отрывались от ее губ.

— Да.

— Тогда, должно быть, ваша постель — обиталище весьма многолюдное, — проговорила Эви, отступая в сторону и собирая свои бумаги. — Не думаю, что для меня там найдется место.

— Эвелина…

— А теперь я хотела бы посмотреть спальню мальчиков, — заявила она, направляясь к дверям. Она с трудом сдерживалась, чтобы не пуститься бежать.

До этого момента Эвелина не знала, что можно чувствовать злость и… радостное возбуждение одновременно. Раньше за ней не ухлестывали всем известные распутники и повесы, и вот теперь… ее хотел поцеловать самый опасный и самый красивый из всех… и не только поцеловать. Все это даже немного опьяняло. И это несмотря на то что он так явно выразил свое пренебрежение к ее умственным способностям.

Оказавшись в коридоре, Эви замедлила шаг и нахмурилась. А может, он вовсе не пытался соблазнить ее, а просто еще раз хотел заставить уйти, так и не осуществив до конца свой план?

— А как вы оказались связаны с приютом? — отважилась она на вопрос, не зная, чего ей больше хочется: чтобы его действия были и вправду попыткой ее соблазнить или же способом отвлечь внимание от главного.

— Неудачное стечение обстоятельств, — ответил он, подходя.

— А я думала, что такие люди, как вы, не верят в удачу.

— Иногда случается так, что одного только мастерства недостаточно. И именно такие случаи я называю неудачными.

— И что же за неудача привела вас сюда?

Он улыбнулся, но лицо его выглядело невеселым.

— Вы можете делать вид, что вас интересует то или это, но когда все ваши планы сводятся к конфетам и глупым песенкам, мы оба понимаем, почему вы здесь на самом деле.

— И почему же, милорд? Не из-за вас ли? Неужели вы думаете, что хоть одна уважающая себя женщина захочет, чтобы ее видели в вашей компании? Вдобавок к этому хочу сказать, что вверенный под вашу ответственность приют является самым жалким и убогим заведением для бедных, какое я когда-либо видела.

По правде говоря, этот приют был единственным подобного рода заведением, которое она видела, но Сент-Обину вовсе не обязательно об этом знать. Сент пробормотал что-то себе под нос, и Эви решила, что ей лучше не вслушиваться. Прежде чем она снова стала задавать вопросы о его мотивах, Сент схватил ее за плечо и прижал к стене.

Он не тянул и не толкал, вообще не применял очевидной силы, но Эви не смогла бы вырваться, даже если бы постаралась. А в тот момент она была слишком шокирована, чтобы вырываться.

— Не забывайте, — прошептал он, приближая к ней свое лицо, — что вы уже в моей компании. И когда так явно провоцируете меня, должны ожидать вполне определенных последствий.

Наклонившись еще ниже, он провел губами по ее рту — мягкими, теплыми. После чего снова выпрямился.

— Ну так что? — спросил он. На его лице играла обычная легкая и циничная ухмылка. Сент махнул рукой в сторону коридора.

Мысли у Эви в голове перепутались.

— Вы… вы, сэр, такой… мерзавец!

Сент-Обин остановился, развернулся и снова подошел к ней. Эви постаралась набрать воздуха, чтобы сказать ему что-нибудь еще более яростное и оскорбительное, но в этот момент Сент приник к ее губам жгучим требовательным поцелуем. Прижав Эвелину к стене, маркиз поднял голову девушки. Будто сквозь туман Эвелина слышала, что бумаги упали на пол, в то время как ее руки вцепились в черный сюртук.

Опытный или нет, изнуренный или нет, но как целоваться, маркиз де Сент-Обин знал прекрасно. Несколько раз случалось так, что ухажеры, набравшись храбрости, пытались ее поцеловать. Это было приятное ощущение, однако возможности сравнить у нее не было. До сегодняшнего дня.

Жар охватил все тело, а пальцы на ногах свело.

«Перестань целоваться с ним!» — твердил внутренний голос.

Но все же именно Сент-Обин прервал их поцелуй. Глядя на нее с расстояния в пару дюймов, он облизнул губы кончиком языка, как будто бы только что съел что-то вкусное.

— По вкусу ты как мед, — проговорил он хриплым шепотом.

У Эвелины было ощущение, что она стоит посреди поля боя: в ушах шумело, ноги ослабли и тряслись, и ею владело отчаянное желание убежать отсюда, скрыться, спрятаться.

— Пе… перестаньте! — пропищала она, толкая его в грудь.

— Я уже перестал.

Ее усилия не сдвинули его ни на дюйм. Напротив, взгляд Сента снова опустился к губам девушки.

— Любопытно, — пробормотал он, будто бы сам себе, еще раз проведя пальцем по ее губам.

Эвелина с трудом пыталась перевести дух.

— Что любопытно?

Сент, отстраняясь, пожал плечами:

— Ничего. Теперь вы желаете, чтобы я проводил вас в спальню мальчиков?

— Именно это я и сказала вам несколько минут назад, — резко проговорила она, наклоняясь, чтобы поднять свои заметки. Сент-Обин даже не шевельнулся. Пальцы девушки дрожали, она быстро схватила бумаги и прижала их к груди.

Он повел ее по коридору. Несколько мгновений тишины Эви использовала, чтобы поправить шляпку, а заодно попытаться привести в порядок растрепанные мысли. Как благовоспитанной и уважающей себя девушке ей следовало дать Сент-Обину пощечину и убраться из этого здания подальше. Но тогда она не смогла бы помогать приюту, а это было для Эвелины крайне важно.

Однако она решила, что именно для этого маркиз ее и поцеловал — чтобы она сбежала. Его попытки оскорбить Эвелину не сработали, поэтому он придумал еще более наглое унижение. Если бы она сбежала, то он никогда больше не пустил бы ее в приют. И Эвелина не смогла бы доказать самой себе, что годится на что-то серьезное, что может быть полезной другим. Наверное, именно так она бы и сделала — сбежала бы от него, однако прикосновение его губ, его мужской запах… пробудили в Эвелине нечто такое, что, баламутя изнутри, заставляло желать, чтобы Сент-Обин поцеловал ее еще раз.

Сент открыл двери в спальню мальчиков и подумал, что именно отсюда нужно было начать осмотр, а не терять времени на всякие кладовки, кухни и девчачьи спальни. Он проявил мягкотелость, если можно так выразиться. Попав сюда, она точно сбежала бы. Начни они осмотр с этого места, ему даже не пришлось бы целовать эту столь добропорядочную юную леди. Неудивительно, что внутри у него все перевернулось: ведь Сент толком не знал, как ему реагировать на девственницу.

Он бросил взгляд через плечо.

— Идете?

— Да, конечно.

Когда Эвелина проходила мимо него, Сент наклонился, чтобы ощутить аромат ее волос. Мед губ, лимонный запах волос… ее кожа, должно быть, будет на вкус как клубника. Эвелина Раддик представляла собой истинный десерт, и Сенту ужасно хотелось перейти к сладкому. Просто чертовски хотелось.

Самообладание никогда не было в числе его любимых или самых сильных качеств, но маркиз подозревал, что, если он просто накинется на нее, то не получит желаемого. Она скорее всего просто грохнется в обморок, а это его отнюдь не порадует.

Большая часть из двух дюжин мальчиков собралась у задней стены спальни большим полукругом. Даже сквозь болтовню и крики Сент слышал приглушенный звон монет.

— Что… — начала было Эвелина, но умолкла.

— Они играют монетками в расшибалочку, — проговорил Сент, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

— Играют на деньги? В приюте?!

Сент подавил вздох. От добропорядочных юных леди, как оказалось, больше проблем, чем пользы.

— Все монеты, которые будут лежать на полу, когда я к вам подойду, достанутся мне, — проговорил он громким спокойным голосом.

Мальчики засуетились, заползали по полу, собирая растерявшиеся монетки, а те, что были зрителями, выстроились в кривую линейку. Они не часто видели здесь маркиза, и было очевидно, что его посещение радует их не больше, чем самого Сент-Обина.

— Это мисс Раддик, — сказал он, показывая на Эвелину. — Она хочет побольше узнать о вас.

— Благодарю вас, лорд Сент-Обин. — Слегка улыбнувшись мальчикам, она вышла вперед. — Первым делом хочу сказать, чтобы вы называли меня Эви.

— Поцелуй нас, Эви! — крикнул один из старших мальчиков.

Сент ухмыльнулся. Скрестив на груди руки, он оперся спиной об одну из колонн, расположенных в центре спальни. Сейчас начнется самое интересное.

— Если ты хочешь, чтобы девушка поцеловала тебя, — резко ответила Эвелина, глядя в глаза тому мальчику, который оскорбил ее, — то сначала тебе следует хорошенько помыться.

Остальные мальчишки захохотали, по комнате полетели фразы типа «грязнуля Маллиган». Сент не вмешивался, ведь было очевидно, что к нему эти слова относиться не могут. Сегодня утром он принял ванну. И побрился.

— Все, все, — продолжала Эви, похлопав Маллигана по плечу. — Я пришла сюда не смешить вас. Я просто хочу с вами познакомиться. Вы весь день здесь сидите?

— Железная Швабра сказала, что сегодня мы должны сидеть тут, потому что будет инспекция, — ответил один из детей.

— Железная Швабра?

— То есть, я хотел сказать, миссис Нейтам, мисс Эви.

— Понятно.

Сенту показалось, что на губах Эвелины заиграла озорная улыбка, но она исчезла так быстро, что он не был уверен, что видел ее. Он нахмурился. У добропорядочных леди не должно быть чувства юмора, и его чертова репутация ясно это доказывает.

— Так как же вы проводите большую часть дня? В школе?

— В школе? — передразнил другой мальчишка. — А вы явились к нам из Бедлама, мисс Эви?

— Вы одна из тех религиозных леди, что приходят помолиться за наши языческие души? — вставил Маллиган.

— Нет, конечно, не…

— Его преподобие отец Бичем каждое воскресенье приезжает, чтобы спасти нас, — вступил еще один парнишка.

— Нет, не для этого! Он приезжает к Железной Швабре! Эви бросила на Сента растерянный взгляд, и он приподнял одну бровь.

— Может, вам предложить им пудинг? — посоветовал он.

— Я язычник!

— А я — краснокожий индеец, — заверещал один из маленьких мальчиков и пустился в воинственный пляс.

— Интересно, Эвелина, — прошептал Сент так, чтобы услышала только она, — хаос преследует вас всюду, куда бы вы ни пошли?

Она нахмурилась, но быстро повернулась к мальчикам.

— А что ты знаешь об индейцах? — спросила она, присев на корточки, чтобы быть одного роста с маленьким храбрецом. — Хочешь про них послушать?

— Рэндалл рассказывал мне, они снимают с людей скальпы.

Эвелина кивнула.

— А еще они могут двигаться по лесу абсолютно беззвучно и идти по следу медведя по скалам и рекам.

Глаза мальчика расширились от удивления.

— Правда?

— Да. Как твое имя?

— Томас Киннетт.

Эви выпрямилась.

— Знаете, мистер Киннетт, когда вы представляетесь леди, нужно сделать поклон.

Малыш наморщил лоб.

— Зачем?

— Чтобы иметь возможность осмотреть ее юбку, — сухо проговорил Сент.

Как это типично по-женски: сначала учить малышей уму-разуму, а уж потом поинтересоваться, едят ли они вообще что-нибудь. Сент внезапно почувствовал разочарование. Ведь он-то было решил, что вдобавок к соблазнительному телу у мисс Эвелины Раддик есть еще и мозги…

— Лорд Сент-Обин! — резко проговорила она, краснея. Все вокруг приглушенно хихикали.

— Да, мисс Эви?

— Я не могу поверить… — начала она, но остановилась. Извинившись перед мальчиками и подойдя к Сенту, она продолжила более тихим, но не менее яростным шепотом: — Я не верю, что этим мальчикам нужно видеть перед собой дурной пример. Ваши комментарии не прибавили им ничего хорошего.

Он наклонился вперед, глядя прямо ей в глаза.

— Как и ваши. Уроки вежливости для семилетних воришек по меньшей мере бесполезны, Эвелина.

Она побледнела, и на секунду Сенту показалось, что ему вот-вот дадут пощечину. Однако через несколько мгновений Эвелина кивнула.

— Я по крайней мере пытаюсь сделать для них хоть что-то. Сильно сомневаюсь, что вы можете то же сказать о себе.

Боже правый! Она отчитывает его! Женщины делают это лишь в двух случаях: когда хотят подвергнуться публичному оскорблению или же — что намного лучше — хотят оказаться под ним обнаженными.

— Эвелина Мария, — прошептал он, не в силах сдержать улыбки, — сегодня я оказал внимание только вашим губам, а в дальнейшем собираюсь заняться и остальным.

Она заморгала, после чего, бормоча что-то про себя, отступила назад.

— Мерзавец!

Сент отвесил поклон.

— Всегда к вашим услугам.

Бросив на него еще один разъяренный взгляд, Эвелина развернулась и выскочила из комнаты. Сент стоял в куче смеющихся мальчишек и смотрел ей вслед. Теперь все должно встать на свои места. Она будет полной дурой, если после этого снова попытается подойти к нему или к приюту. Однако эти мысли почему-то нисколько его не радовали.

— Ах вы, дураки! — заныл маленький мальчик. — Я же хотел побольше узнать об индейцах!

Уходя из спальни, Сент попытался не хмуриться. Слова мальчика относились не к нему, конечно, потому что никто, даже дети, не осмелился бы так с ним говорить. И заботили маркиза вовсе не желания маленького мальчика. Он думал о том, что будет лучше для него и… для мисс Эвелины Раддик.
Перевод заглавия:   London's Rerfect Scoundrel
Штрихкод:   9785170432776
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса:   164 г
Размеры:   164x 116x 15 мм
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Вальтер А.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить