Санькя Санькя Захар Прилепин – прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Черная обезьяна», «Патологии», сборников рассказов «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». Тихое воскресное утро в Москве начала «нулевых» взрывается криками «революция!», «война!», «любовь!»: это марширует «Союз созидающих», ватага молодых романтиков, ломающих мир об колено. Они живут в дурное, неправедное, нечестное время — и не хотят с этим мириться. Они живут быстро и готовы умереть молодыми, готовы погибнуть за свои мечту и правду. Шумные митинги, драки, захваты администраций, — и покой полузаброшенных деревень, где доживают свои дни последние старики и где пытается найти приют главный герой, Санькя, — разительно непохожи; но и наивная революция, и умирающий мир русской деревни одинаково обречены. «Санькя» — знаковый роман «двухтысячных», горьковская «Мать» XXI века. АСТ 978-5-17-091288-9
215 руб.
Russian
Каталог товаров

Санькя

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Захар Прилепин – прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Черная обезьяна», «Патологии», сборников рассказов «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой».
Тихое воскресное утро в Москве начала «нулевых» взрывается криками «революция!», «война!», «любовь!»: это марширует «Союз созидающих», ватага молодых романтиков, ломающих мир об колено. Они живут в дурное, неправедное, нечестное время — и не хотят с этим мириться. Они живут быстро и готовы умереть молодыми, готовы погибнуть за свои мечту и правду.
Шумные митинги, драки, захваты администраций, — и покой полузаброшенных деревень, где доживают свои дни последние старики и где пытается найти приют главный герой, Санькя, — разительно непохожи; но и наивная революция, и умирающий мир русской деревни одинаково обречены.
«Санькя» — знаковый роман «двухтысячных», горьковская «Мать» XXI века.
Отрывок из книги «Санькя»
Глава первая
Их не пустили на трибуну.
Саша смотрел под ноги: глаза устали от красных полотен и серых армяков.
Красное мелькало вблизи, касалось лица, иногда овевая запахом лежалой ткани.
Серое стояло за ограждением. "Срочники", одинаковые, невысокие, пыльные, вяло сжимающие длинные дубинки. Милиционеры с тяжёлыми, бордовыми от раздражения лицами. Непременный офицер, молодцевато, с вызовом смотрящий в толпу. Его наглые руки - на верхней перекладине ограды, отделяющей митингующих от блюстителей правопорядка и от всего города.
Несколько усатых подполковников, под их бушлатами угадывались обильные животы. Где-то должен быть и полковник, самый важный и деловитый.
Саша каждый раз пытался угадать, какой он будет на этот раз - верховный распорядитель митинга оппозиции, ответственный за порядок. Иногда это бывал сухощавый, с аскетичными щеками человек, брезгливо гоняющий разжиревших подполов. Иногда он сам был как подполы, только ещё больше, ещё тяжелее, но в то же время - подвижней, бодрее, с частой улыбкой на лице, с хорошими зубами. Встречался ещё третий типаж - совсем маленький, как гриб, но стремительно перемещающийся за рядами милиции на быстрых ножках…
Ни одного обладателя полковничьих звезд Саша пока не приметил.
Чуть дальше, за оградой, зудели и взвизгивали машины, бесконечно раскачивались тяжелые двери метро, пыльные бомжи собирали, деловито оглядывая горлышки, бутылки. Человек с Кавказа пил лимонад, разглядывая митинг из-за спин милиционеров. Саша случайно поймал его взгляд. Кавказец отвернулся и пошел прочь.
Саша приметил неподалеку за оградой автобусы, помеченные гербом с зубастым зверем. Окна автобусов были зашторены, иногда шторки подрагивали. В автобусах кто-то сидел. Ждал возможности выйти, выбежать, сжимая в жестком кулаке короткую резиновую палку, ища кого бы ударить зло, с оттягом и наповал.
- Видишь, да? - спросил Сашу Венька, непроспавшийся, похмельный, с глазами, оплывшими, словно переваренные пельмени.
Саша кивнул. Надежда на то, что на митинг не пребудет спецназ, была невелика, и она не оправдалась.
Венька улыбался, словно из автобуса должны были в нужный момент вылететь не камуфляжные бесы в тяжёлых шлемах, а клоуны с воздушными шарами.
Саша двинулся бесцельно в толпу, согнанную за ограждение.
"Как чумных собрали…"
Ограждение было составлено из двухметровых секций, вдоль которых с ровными промежутками стояли люди в форме.
Венька пошёл следом за Сашей. Их колонна находилась в другой стороне площади, и уже был слышен чистый голос Яны, строящей пацанов и девчонок. Многие из тех, кого разглядывал и касался, двигаясь, Саша, выглядели дурно и бедно. Почти все они были глубоко и раздраженно немолоды.
В их поведении просматривалось нечто обречённое, словно они пришли сюда из последних сил и желают здесь умереть. Портреты, которые они носили на руках, прижимая к груди, изображали вождей, и вожди были явно моложе большинства собравшихся здесь. Мелькало мягко улыбающееся лицо Ленина, увеличенная картинка, знакомая Саше ещё по букварю. Выплывало на подрагивающих старческих руках спокойное лицо преемника Ильича. Преемник был в фуражке и в погонах генералиссимуса.
Им предлагали напечатанные на серой бумаге тонкие газеты, Саша отказывался, Венька весело огрызался.
Происходящее вызывало простую смесь жалости и тоски.
Несколько сотен или, быть может, несколько тысяч человек два-три раза в год собирались на этой площади - в какой-то неизъяснимой уверенности, что их печальные сходки станут причиной ухода постылой власти.
За минувшие со времени буржуазного переворота годы митингующие окончательно остарели и никого уже не пугали.
Правда, четыре года назад бывший офицер и, как ни странно, философ, умница, оригинал Костенко впервые вывел на площадь толпу злых юнцов, не всегда понимающих, что они делают среди красных знамён и немолодых людей. За несколько лет ребята подросли и стали известны своими наглыми акциями и шумными драками. Теперь разношерстного молодняка в партии Костенко набралось столько, что сегодняшний митинг решили обнести железной оградой. Чтобы не выплеснулось…
Иногда крепкие, ясные старики с интересом, надеждой и легким сомнением всматривались в Сашу и Веню.
На трибуне степенно перетаптывался депутат патриотической парламентской фракции. Даже издалека было различимо его розовое, гладкое лицо отменно питающегося человека, что отличало депутата от всех рядом стоящих, серолицых и суетливых.
Депутат был одет в чёрное, дорогого покроя пальто. Барашковую шапку он снял - и стоял перед народом с непокрытой головой. Кто-то из челяди, толпящейся позади депутата, держал эту шапку в руках. Под трибуной были развешены транспаранты с нелепыми надписями, которые никогда и никого не смогли бы побудить к поступку.
Саша морщился, читая. Им не позволили выступить, посетовав на отсутствие времени, и мягко попросили не занимать лестницу на трибуну. Саша, стоявший на предпоследней ступеньке, смотрел снизу вверх на организатора. Организатор изображал необыкновенную занятость:
- Давайте, ребята, давайте. В другой раз.
- Что там с Костенко? - уже спускаясь, услышал Саша басовитый, внятный голос депутата. Депутат приметил красную повязку с агрессивной символикой на Сашиной руке и задал этот вопрос организатору, облегченно отвернувшемуся от Саши.
- Сидит, - донёсся ответ, в голосе звучала нотка ехидства, впрочем, она мгновенно исчезла, когда депутат пробасил раздраженно:
- Я знаю, что сидит.- Пятнадцать лет ему дадут, говорят, - поспешно и серьёзно, уже с некоторым сожалением о судьбе Костенко, ответил организатор.
Те несколько мгновений, пока продолжался разговор, Саша стоял, не двигаясь, на ступеньках узкой лестницы, вполне откровенно подслушивая. Ступенькой ниже его ждала пожилая женщина, поднимающаяся на трибуну.
- Ну, ты спустишься, нет? - спросила она неприветливо.
Саша спрыгнул с лестницы на асфальт.
- Внизу покричите, - сказала она Саше уже вслед. - Рано вам пока на трибунах…
Венька, ожидающий Сашу внизу, обо всём догадался и ничего не спросил. Похоже, ему было все равно, пустят их на трибуну или нет.
В карманах Веня перекатывал несколько десятков петард. Иногда он вытаскивал их по одной и вертел перед лицом, словно не понимая, что это.
- Нет у тебя курить? - спросил Веня у Сашки. - Я тебе говорил…
- Да? - улыбнулся Веня озадаченно. - А что ты говорил?
Они вновь выбрались из толпы к своей уже построившейся колонне.
Яна, черноволосая, в короткой изящной куртке, с отороченными мехом капюшоном и рукавами, ходила вдоль рядов, выкрикивая команды. На ней были чуть расклешённые внизу голубые джинсы, выглядела она очаровательно.
Саша знал, что она была любовницей Костенко.
Костенко, да, сидел в тюрьме, под следствием, его взяли за покупку оружия, всего нескольких автоматов, а они, его свора, его паства, его ватага - они стояли нервными рядами, лица в чёрных повязках, лбы потные, глаза озверелые.
Непонятные, странные, юные, собранные по одному со всей страны, объединенные неизвестно чем, какой-то метиной, зарубкой, поставленной при рождении.
Где-то здесь был Матвей - тот, кто возглавил партию в отсутствие Костенко. Но Матвей сегодня не стоял в колонне, наблюдал со стороны.
Яна подняла к лицу микрофон и взмахнула рукой. Ее голос мгновенно растворился в едином вопле, осталась звучать лишь первая, рычащая, звонкая буква.
Саша ещё стоял возле строя, не найдя своего места, но молодая его пасть уже была разинута в крике - краем зрения он видел испуганно взмывших с асфальта голубей, нервно дёрнувшегося офицера, стоящих у ограды "срочников", сразу начавших перехватывать дубинки вялыми руками. Саша кричал вместе со всеми, и глаза его наливались той необходимой для крика пустотой, что во все века предшествует атаке. Их было семьсот человек, и они кричали слово "Революция".
- Тишин! - махнули ему рукой. - Иди сюда!
Он встал в первый ряд, крайним слева, рядом с Веней, похмельные глаза которого, ещё недавно похожие на переваренные пельмени, стали красными, почти пригоревшими, словно их положили на раскалённую сковороду.
- Уйди, бабка! - смеялся Веня.
Возле строя стояла старушка, и в тот момент, когда строй на несколько мгновений смолк, Саша услышал её голос, видимо, уже не в первый раз повторявший одно и то же:
- Дураки! Вы провокаторы! Ваш Костенко специально сел в тюрьму, чтобы стать известным! Вас жиды сюда привели!
Мимо, не обращая внимания на старушку, прошла Яна - чернявая, с лицом ярким и обнажённым, как открытый перелом.
- Нехристь! - выкрикнула ей в лицо старушка, но Яна уже ушла, искренне равнодушная.
Бабушка порыла острыми глазками в строю и нашла Сашу.
- Жиды привели! - повторила она еще раз. - Вот ты жид! Жид и "эсэсовец"!
Сашу тихонько подтолкнули в спину стоящие позади, строй двинулся.
- Ре-во-лю-ци-я! - дрожало и вибрировало по всей площади, перекрывая бас на трибуне, переговоры милиции по рациям, голоса иных митингующих.
- "Союз созидающих"! Ребята! - взывали к ним с трибуны. - Вы не кричать сюда пришли! Давайте вести себя пристойно…
Строй, размахивая красно-чёрными знаменами, двигался по направлению к ограде, мимо трибуны. Плотно, наполняя нудной болью ушные раковины, стоял неустанный крик.
- Президента! - выкрикивала звонко Яна.
- Топить в Волге! - отзывался строй в семьсот глоток.
- Губернатора!
- Топить в Волге!
- Ну, сделайте кто-нибудь что-нибудь, господа… - беспомощно воззвал выступавший, и это неуместное здесь "господа" донеслось до Саши, и даже заставило бы его улыбнуться, если бы он не кричал хрипло, неустанно и до холода в зубах:
- Мы ненавидим правительство!
Всё в округе вошло в ритм этого крика, от крика раскачивались двери метро, в такт крику суетились серые бушлаты, шипели рации, сигналили авто.
- Любовь и война! Любовь и война!
- Любовь и любовь! - переиначил Саша, увидев ещё раз Яну, резко развернувшуюся перед первым рядом, капюшон её взлетел и опал.
"Как сладко пахнет этот капюшон, внутри… её головой…" - подумал Саша и сразу же забыл это, мелькнувшее случайно. "…Как тульским пряником…" - ещё откуда-то вдогонку выпала мысль, и Саша даже не понял, о чем ему подумалось, к чему.
- Вы срываете митинг! - кричала, пытаясь схватить Яну за рукав, какая-то женщина, видимо, прибежавшая сюда с трибуны. - "Союз"! - взывала она к первому ряду, пытаясь заглянуть ребятам в глаза. - Вы же называете себя "Союз созидающих"! Что вы созидаете? Вы созидаете раздор!
- Митинговать сюда пришла? В этот загон? - спросила Яна, резко убрав микрофон от лица. - Вот и митингуй себе. Мы сейчас уйдем. Они уже стояли у ограды, и Саша видел бегающие глаза милиционеров и офицера, что-то кричащего в рацию.
- Да! - кричал он. - Пусть спецназ подходит. Эти, бля, "эсэсовцы" сюда лезут.
- Мы маньяки, мы докажем! - истово, ладно, хором орал строй, притоптывая и размахивая флагами.
Венька повернулся лицом к строю, спиной к милиции и ограде, и быстро раздал петарды следующему ряду:
- Зажигай!
Замолчала трибуна, все смотрели на звонко голосящий строй.
Разом гакнуло несколько петард, следом в милицию полетел взрыв-пакет - плюхнулся возле шарахнувшегося от испуга офицера и мутно задымился.
Саша увидел, как какой-то милиционер, не разобравшийся в чём дело, развернулся и побежал неведомо куда по улице, лишь фуражка его покатилась.
- Ре-во-лю-ци-я! - раздавалось уже на грани истерики, и строй топал в лад кроссовками и разбитыми берцами.
Над строем вспыхнуло несколько фаеров.
Саша уже держал в руках оградку и тянул её на себя. С другой стороны в ограду вцепились ошалелые милиционеры.
Из-за их спин размахивал дубинкой офицер, пытаясь попасть Саше по голове. Саша уворачивался, то отпуская оградку, то снова, опасливо, словно за горячую, хватаясь за неё.
Офицер перехватил дубинку в другую руку и, изловчившись, сбоку влепил удар Веньке, на щеке его мгновенно появился вспухший алый рубец.
- Древко! - обернувшись назад, бесновато улыбаясь, крикнул Веня. - Древко сюда!
Ему передали знамя.
Веня рывком сорвал материю и сразу же, мощно замахнувшись древком, обрушил его на офицера. Тот увлеченно тыкал гнущейся дубинкой кому-то в лицо и не увидел удара.
Фуражка его слезла на затылок, сразу потекла ровным ручейком посередь лба кровь и у переносицы разошлась кроной по бровям, щекам и глазницам.
Офицер смотрел вверх, выворотив одуревшие глаза, словно пытаясь увидеть рану.
На плечо Саше легло, подобно копью, ещё одно древко, ткань знамени свесилась вниз. Краем глаза он увидел другие знамена, направленные остриями в милиционеров и "срочников", сдерживающих ограду.
Сзади на Сашу надавили ещё раз, так сильно, что он повалился. Падая, Саша уперся руками в грудь "срочнику", тот испуганно моргал, подняв вертикально дубинку, то ли не умея ею размахнуться, то ли боясь ударить.
Саша удержался на ногах, отпихнул "срочника" и, схватившись за секцию ограды, которую уже никто не держал, поднял её вверх, над головой. Неустанно орущая ватага вырвалась из загона. Милиционеры отбежали, в нерешительности глядя на бегущих. Кто-то повёл офицера с разбитой головой к милицейской машине.
- Ребята, я вас умоляю! - запоздало кричал кто-то на трибуне.
Откуда-то сбоку уже набегали омоновцы, дюжие ребята в камуфляже.
"Трое… - схватил глазами Саша. - Пока только трое".
Едва не вырвав суставы, Саша бросил ограду в их сторону. Она загрохотала на асфальте, не долетев до бегущих. Саша видел, что остановившиеся омоновцы кричат ему что-то злое, но слов не разобрал. Они снова двинулись на него, и тогда Саша схватил еще одну секцию.
Брошенная ограда накрыла одного из омоновцев, он криво завалился под рухнувшим на него железом. Двое других стали его вызволять.
- Сохраняем спокойствие! - выкрикивали с трибуны. - Продолжаем митинг! Ребята рванули вперед, по проспекту. Милиция бессильно стояла, словно почётный караул, пропускающий в город юную, ревущую от счастья ораву. Площадь перетекала в пешеходную улицу, но первым, на что налетели вырвавшиеся на свободу, оказались стоянка такси у дороги и торговые ряды с цветами.
Продавщицы отбегали, хватая цветы в охапку. Впопыхах, ещё не нарочно, ещё по случайности бегущие сшибли одну урну или корзину с розами, тюльпанами и гвоздиками - и сразу понравилось, сразу зацепило. Когда к торговым рядам подлетел Сашка, вся улица была усыпана алым, жёлтым, розовым, бордовым. Все это хрустело под ногами, и стебли ломались.
Зачем-то Саша схватил несколько, наверное, три или четыре букета из ещё не сброшенной наземь стойки с цветами и недолго бежал с ними, сразу поняв ненужность своего поступка. Пробегая мимо автостоянки, он видел, как испуганный таксист дал по газам и несколько метров вёз по дороге уцепившуюся за дверь, ещё не успевшую усесться пассажирку, завизжавшую истошно. Другие такси, сигналя и ежесекундно тормозя, срочно разъезжались. Саша осыпал цветами сидящую на асфальте нищую беженку из тьмутаракани с неизменным младенцем на руках и едва не сшиб остановившегося у витрины, как видно в поисках подходящего орудия, Веню.
Веня приметил мусорную урну, и спустя мгновенье она обрушилась на стекло, раздался грохот.
В это воскресное утро людей было ещё мало. Редкие прохожие расходились, торопясь и даже не оглядываясь. Мужчина в синем плаще выбежал из магазина и затрусил вверх по улице. Ненадолго появился охранник в чёрном пиджаке и сразу же исчез в дверях, что-то крича в сотовый телефон.
На другой стороне улицы стояла красивая иномарка - кто-то, презрев стражей дорог и права пешеходов, припарковался здесь. Машина давно уже верещала сигнализацией, чем, скорей всего, и вызвала раздражение бушующей толпы. Несколько парней со странной легкостью перевернули машину набок и затем завалили её на крышу.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Глава первая.
Глава вторая.
Глава третья.
Глава четвёртая.
Глава пятая.
Глава шестая.
Глава седьмая.
Глава восьмая.
Глава девятая.
Глава десятая.
Глава одиннадцатая.
Глава двенадцатая.
Глава тринадцатая.
Штрихкод:   9785170912889
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   255 г
Размеры:   180x 115x 21 мм
Оформление:   Частичная лакировка
Тираж:   5 000
Литературная форма:   Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Отзывы Рид.ру — Санькя
5 - на основе 1 оценки Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
28.09.2015 22:46
"Санька" - неплохой по своему содержанию роман самого популярного современного молодого писателя из Новгорода, члена НБП с 1996 года, моднго прозаика, лауреата и финалиста многочисленных литературных премий Захара Прилепина. Это новая редакция романа. Как указано на обложке книги, "Санькя - знаковый роман "двухтысячных". Горьковская "Мать" ХХI века". Книга из серии "Эксклюзивная новая классика" издательства АСТ. Роман о чём - то немного диковинном, далёком, не касающемся большинства. Он о грязной политике, жестокой власти и безбашенной молодежи, которая не нашла себе лучшего применения. Главный герой романа - простой провинциальный парень Саша Тишин, который, родись он в другие времена, вполне мог бы стать инженером или рабочим. Но "свинцовая мерзость" современности не даёт ему таких шансов и Сашка вступает в молодёжную революционную партию в надежде изменить мир к лучшему. "Санькя" рубит свою правду - правду парней-радикалов, которых некоторые называют "пассионариями", надеждой на будущее справедливое устройство России. Кто-то увидит в них лишь бандитов и несмышленых оторвил. Но это совсем не так. Читая роман, иногда казалось, что в нем слишком много подробностей: "кто куда пошёл", "кто сколько выпил", "кто что сказал" и т. п., но после прочтения стало ясно, что в романе нет ни одной лишней строчки. Иначе как бы мы узнали, что делают люди перед тем как пойти на погром - ввязаться в драку или совершить убийство, как выглядят экстремисты и радикалы в своей повседневной жизни, о чём они говорят, какие мысли их толкают к действиям. В романе, всё как в жизни. Автор описывает всё в точности до мелочей: сходил на митинг, уехал в деревню, вернулся в родной город, уехал за границу, захватил здание администрации и т. д. Писатель не оставляет в стороне ни один даже самый маленький нюанс. И это является его большим плюсом. Но есть в книге и слабые места. Это философские и политические рассуждения. Они или многословны, или слишком туманны. Правда, такие диалоги встречаются не так уж часто, но все они об одном и том же. Каждый из них повторяет друг друга один в один и при этом никаких новых смыслов и решений не вырабатывают. И это тоже как в настоящей жизни. Классический психологический роман, что сегодня уже само по себе большая редкость. Читается он довольно легко. И хотя автор пишет о тяжёлых вещах, впечатление от прочитанного светлое, радостное. Рекомендую читать как роман, а не руководство к действию. И в заключении о качестве печати. Оно хорошее, несмотря на то, что обложка мягка. Бумага офсетная. формат небольшой - 18 х 11,7 х 2 см. Иллюстраций нет. Шрифт средний, чёткий, легко читаемый. Рекомендуемый возраст - 18+.
Нет 0
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Санькя» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить