Прекрасная изменница Прекрасная изменница Десять лет назад прекрасная Софи предала любовь Гранта Чандлера и вышла замуж за его лучшего друга. Долгие годы брошенный возлюбленный искал забвения в опасных приключениях, но так и не смог забыть изменницу. Теперь Софи овдовела - и, согласно завещанию супруга, опекуном ее маленького сына назначен не кто иной, как Чандлер! Узнав об этом, он немедленно возвращается в Англию. Официально - для того, чтобы принять опекунские обязанности. В действительности же Грант мечтает отомстить женщине, разбившей его сердце. Однако истинная страсть оказывается сильнее всех обид, сильнее жажды мести...
121 руб.
Каталог товаров

Прекрасная изменница

Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре
Десять лет назад прекрасная Софи предала любовь Гранта Чандлера и вышла замуж за его лучшего друга. Долгие годы брошенный возлюбленный искал забвения в опасных приключениях, но так и не смог забыть изменницу. Теперь Софи овдовела - и, согласно завещанию супруга, опекуном ее маленького сына назначен не кто иной, как Чандлер! Узнав об этом, он немедленно возвращается в Англию. Официально - для того, чтобы принять опекунские обязанности. В действительности же Грант мечтает отомстить женщине, разбившей его сердце. Однако истинная страсть оказывается сильнее всех обид, сильнее жажды мести...
Отрывок из книги «Прекрасная изменница»
Пролог

Побережье Турции

Февраль 1816 года

Спасаться бегством он умел.

Грант Чандлер несся по запутанным коридорам дворца турецкого султана, а за ним бежала целая толпа охранников. Светлые оштукатуренные стены многократно усиливали угрожающие крики преследователей. Масляные факелы отбрасывали тусклый, неровно мерцающий свет на резные арки и мраморные колонны, оставляя в густом полночном мраке многочисленные таинственные комнаты.

По расчетам Гранта, от свободы его отделяла лишь половина пути. Оставалось всего-навсего добраться до служебных помещений дворца и не даться в руки вооруженной страже. Если не принимать во внимание нынешнее небольшое осложнение, миссия осуществлялась по плану, с военной точностью. Так что провал не входил в его намерения.

Почти целый год Грант провел в Константинополе и в совершенстве овладел турецким языком. А две недели назад с попутным караваном приехал сюда, в Смирну. Шаровары и расшитый жилет позволяли затеряться в толпе местных жителей. Смуглый цвет лица он приобрел при помощи сока грецкого ореха. Так же как и преследователей, героя украшали густые черные усы и плоский тюрбан на голове. Правда, в отличие от них он не сжимал в руке длинную кривую турецкую саблю и даже успел израсходовать единственный заряд пистолета.

Опасность воодушевляла Гранта – впрочем, также как и ощутимый вес спрятанного под рубашкой бархатного мешочка.

Наконец-то он достиг цели: похитил «Глаз дьявола».

Огромный рубин отличался необычайно глубоким цветом и редкой чистотой. Видимо, поэтому о нем и слагали легенды. Почти два тысячелетия назад царица Клеопатра подарила драгоценный камень Марку Антонию. После падения Римской империи рубин надолго исчез, а сотни лет спустя оказался в сокровищнице сказочно богатого турецкого деспота, султана Хаджи.

Гранта не мучили угрызения совести, не терзало запоздалое раскаяние. Да, он украл сокровище. Но ведь султан нажил огромное состояние на торговле опиумом, а каждый, кто извлекает выгоду, разрушив чью-то жизнь, должен понести наказание.

Возле стены, в густой тени, стояла высокая латунная ваза. Грант опрокинул продолговатый сосуд и с силой толкнул в сторону охранников. Ваза покатилась прямо под ноги, и двое преследователей рухнули с громкой бранью и проклятиями. Взметнулись в воздух белые балахоны, зазвенели сабли. Трое устоявших охранников в растерянности замерли, а потом попытались увернуться от необычного, но опасного снаряда.

Воспользовавшись замешательством, Грант свернул в очередной тускло освещенный коридор. Целых две недели он тщательно изучал планы дворца. Достать их оказалось не просто, но помог подкуп. Звонкие монеты обладают свойством безотказно открывать любые, даже самые тяжелые замки.

За спиной послышался воинственный возглас. Преследователи пришли в себя и вновь бросились в погоню. Грант на мгновение обернулся и через плечо бросил взгляд в густой сумрак. Турок осталось лишь двое. Однако расслабляться не стоило: третий скорее всего побежал за подкреплением.

Ситуация складывалась не слишком удачно, и все же Грант не смог сдержать улыбку: свернув в открытую дверь, он внезапно оказался в огромном пустом зале. В свете луны у дальней стены поблескивал трон. Торопливые шаги тонули в мягком персидском ковре. Грант заметил еще одну дверь и, настороженно вглядываясь в темноту, направился к ней.

Всего несколько минут назад его застал в своих покоях сам султан. К сожалению, сегодня властитель почему-то не воспользовался услугами многочисленных обитательниц гарема. Грант всегда сознавал, что рискует быть пойманным, но опасность его не пугала, даже вдохновляла.

Сколько он себя помнил, постоянно рисковал; с безумной скоростью мчался верхом, бросался в поединок с профессиональным боксером, безрассудно прыгал с высокой отвесной скалы. Никто в семье не понимал и не одобрял этой странной тяги к отчаянным приключениям.

Да и сам Грант не смог бы внятно объяснить, что гонит его вперед, однако не сомневался, что спокойная, без тревог, волнений и опасностей жизнь скучна, однообразна и бессмысленна.

Наверное, азарт заставил помедлить и дождаться, пока двое самых стойких преследователей не окажутся совсем близко. В последнюю секунду похититель захлопнул дверь перед носом стражников и засунул в ручку стул. Тем осталось лишь яростно и беспомощно колотить в прочную дубовую поверхность и сотрясать воздух проклятиями.

Грант тем временем помчался по анфиладе небольших комнат и лабиринтам узких коридоров. Наконец добрался до украшенной богатой резьбой двери в сад и выскочил в благоухающую ночную прохладу. Нежно журчал фонтан, легкий ветерок доносил пьянящий аромат жасмина. Таинственный лунный свет серебрил каменные скамейки, дарил сказочное сияние пышным экзотическим цветам на клумбах. Безмятежный пейзаж вселял обманчивое ощущение покоя и безопасности.

Однако беглец понимал, что поддаться иллюзиям означало проститься с жизнью.

Он сжал рукоять кинжала и начал бесшумно пробираться вдоль стены, в тени раскидистых деревьев.

Предосторожность оказалась отнюдь не лишней. Из темной громады дворца выскочил новый отряд. Командир что-то скомандовал по-турецки, и воины рассеялись по саду, чтобы тщательно обыскать каждый закоулок.

Грант оценил обстановку. Путь к воротам оказался заблокирован. Разумнее всего было бы спрятаться в темном уголке и переждать суету. Но вместо этого он бросился к противоположной стене.

Послышался тревожный крик – нарушителя заметили.

Однако Грант легко взлетел по узловатым веткам старого оливкового дерева. И лишь в воздухе, перепрыгивая через высокий каменный забор, услышал треск сразу нескольких залпов.

Удар в руку, выше локтя, едва не лишил его равновесия. К счастью, Гранту удалось встать на ноги.

Грант побежал по покрытой гравием аллее – туда, где в сумраке старинного парка ждал верный конь. Мгновенным движением кинжала перерезал привязь. Вскочил в седло, пришпорил горячего арабского скакуна, и тот помчался неудержимым галопом.

Только сейчас ранение заявило о себе в полную силу. Плечо горело словно от удара раскаленной кочергой. Кровь текла по руке. Рукав уже промок.

Сжав зубы, Грант уверенно направил жеребца по узким извилистым улочкам, запутанным лабиринтом спускающимся к гавани. Там, у берега, его ждала лодка, на которой ему предстояло добраться до Константинополя. Ну а в столичном порту – прямиком на торговое судно и в Италию! Если удачно продать «Глаз дьявола», о деньгах можно больше не заботиться, их хватит до конца жизни.

Эта мысль утешила Гранта, на мгновение он даже забыл о ране. Все неприятности отступили: теперь уже не имело значения, что в шестнадцать лет отец вышвырнул его из дома, а брат, нынешний граф Литтон, лишил каких бы то ни было средств к существованию. Грант не собирался, словно наказанный ребенок, со стыдливо опущенной головой и раскаянием во взгляде возвращаться в лоно заносчивой враждебной семьи.

Он всей душой стремился к свободе. Но только деньги способны ее обеспечить. Грант хотел расплатиться с долгами и гордо посмотреть в глаза всем высокородным джентльменам, которых считал своими друзьями.

Хотел сам выбрать спутницу жизни.

При мысли о прекрасных дамах сердце на мгновение сжалось, но потом вновь застучало ровно и уверенно. Однажды он уже пал жертвой хорошенького личика. Больше это не повторится.

В голове созрел иной план. Как только появятся деньги, можно будет приступить к осуществлению задуманного.

Вернуться в Лондон. Снова увидеть Софи. На этот раз гордячка не посмеет отвернуться от него после проведенной с ней ночи. Он в полной мере насладится ее прелестями.

А насладившись, докажет, что убийство – дело ее рук.
Глава 1

3 октября 1701 года

Жизнь разбита. Когда утром отец попросил меня зайти к нему в кабинет, я надеялась – молилась! – услышать радостную весть. Хотелось верить, что он благословит ухаживания дражайшего Уильяма. Но отец заявил, что нашел мне блестящую пару. Я обручена с герцогом Малфордом. Иными словами, продана тому, кто больше заплатил!

Да, наверное, следовало радоваться и блестящему будущему, и титулу герцогини. И все же я онемела от ужаса. Как можно выйти замуж за незнакомого человека, особенно если любишь другого? Увы, ни мольбы, ни слезы не смогли изменить суровый приговор. Дело сделано. Бумаги подписаны.

О Уильям! Все наши заветные мечты безвозвратно погибли. Все пропало!
Из дневника Аннабел Чатем-Рамзи, третьей герцогини Малфорд

Лондон

Апрель 1816 года


Софи Хантингтон Рамзи, восьмая герцогиня Малфорд, решительно шагала по длинному холодному коридору огромного дома с гордым названием Малфорд-Хаус. Гнев придавал походке стремительную легкость. Каблучки гулко стучали по похожему на шахматную доску бело-серому мраморному полу. Пальцы лихорадочно сжимали бахрому небрежно наброшенной на плечи черной шерстяной шали. Последние десять лет жизнь протекала в суровом русле сдержанности и самообладания. Но, видит Бог, никогда и никому она не позволит вторгаться в будущее собственного сына.

Софи только что вышла из детской. От воспоминаний сжималось сердце: полные страха светло-карие глаза Люсьена; маленькие руки, отчаянно сжимавшие ладони матери; дрожь в голосе и робкий вопрос: когда предстоит покинуть родной дом? Несмотря на дрожавшие губы, мальчик изо всех сил старался сохранить видимость спокойствия: Роберт умер прошлым летом, и с тех пор юный герцог считал себя мужчиной. Но разве можно отсылать прочь девятилетнего ребенка? Тем более если он до сих пор остро переживает смерть отца.

Будь проклята Хелен! На сей раз она взяла на себя слишком много.

Софи дошла до конца коридора, порывисто распахнула дверь и по узкой каменной лестнице стала спускаться в цокольный этаж.

Здесь, внизу, вдалеке от роскошных парадных покоев, неустанно трудилась целая армия слуг. Роберт заявил, что герцогине нечего делать в подвале. Бразды правления сложным хозяйством он безраздельно отдал в руки своей старшей сестры, Хелен. Софи не стала возражать. Во-первых, ей было чем заняться, а во-вторых, она чувствовала себя обязанной Роберту.

Тускло освещенный масляными лампами узкий подвальный коридор тянулся в обе стороны от входа. Почти в самом конце левого крыла болтали две горничные. Заметив госпожу, они шмыгнули в скрытые густым влажным туманом недра прачечной, а из другой двери, справа, появился Фелпс.

Высокий и настолько худой, что невольно напрашивалось сравнение с фонарным столбом, дворецкий направился к Софи. Белые перчатки и черный сюртук выглядели, как всегда, безупречно. Седые волосы тщательно причесаны. Фелпс жил холостяком и уже почти полвека верой и правдой служил герцогам Малфорд.

Фелпс церемонно поклонился. Холодные серые глаза, вне всякого сомнения, мгновенно оценили степень волнения госпожи.

– Ваша светлость, могу ли чем-нибудь помочь?

– Разыскиваю леди Хелен. Вы ее не видели?

– В настоящий момент мисс Рамзи обсуждает с миссис Дженкс меню на предстоящую неделю. Следует ли мне попросить ее присоединиться к вам в библиотеке?

– Нет, спасибо. Я сама ее позову.

С этими словами Софи пошла дальше. Что за несносный человек! Пытаясь успокоиться, она тяжело вздохнула. Нельзя расстраиваться по пустякам и проявлять несдержанность. Это не приведет к добру.

В разговоре с золовкой тоже придется сохранять видимость спокойствия – ради Люсьена. Сыну необходима уравновешенная мать. Софи посвящала мальчику много времени: контролировала учебу, водила на прогулки в Гайд-парк, мягко и ненавязчиво отвлекала от гнетущих мыслей о смерти отца.

Но если Хелен удастся настоять на своем, жизненный уклад осиротевшей семьи безвозвратно разрушится.

Герцогиня вошла в небольшую уютную гостиную.

Золовка сидела за столом. Зачеркнув строчку в меню, она что-то написала сверху.

У стола навытяжку застыла экономка, невысокая пухленькая женщина средних лет. Заметив герцогиню, миссис Дженкс отвесила поклон.

– Ваша светлость, какая неожиданная честь!

Леди Хелен на мгновение подняла голову, а потом снова обмакнула перо в чернильницу. Эффектная дама лет тридцати семи выглядела особенно элегантно в черном траурном креповом платье и изящном кружевном чепце на зачесанных светлых локонах.

На левой щеке у леди Хелен расплылось безобразное родимое пятно. Оно спускалось на горло и уходило под черную кружевную косынку на шее. Софи уже давно привыкла к изъяну и перестала его замечать, однако Хелен, судя по всему, постоянно помнила об отметине, а потому предпочитала высокие воротники и верила в чудодейственный эффект густого слоя пудры. Джентльмены, впрочем, считали лучшим маскирующим средством герцогский титул и немалые деньги, а потому не рассматривали недостаток как препятствие на пути к женитьбе на старшей сестре герцога. Однако Хелен гордо отвергла все предложения и браку по расчету предпочла положение старой девы.

– А, Софи, – не вставая, по-свойски приветствовала она невестку. – Хочешь посмотреть меню?

– Нет. Пришла, чтобы поговорить с тобой.

– Пожалуйста. Скоро освобожусь.

Софи постаралась взять себя в руки. Хелен была на десять лет старше и обращалась с невесткой как с ребенком.

– Нет, лучше поговорим прямо сейчас, – с любезной улыбкой возразила герцогиня. – Миссис Дженкс, не оставите ли нас на несколько минут?

Экономка поспешно вышла, плотно закрыв за собой дверь.

– Что случилось? Нашла пропавший дневник? – спросила Хелен.

Вот уже почти год Софи занималась составлением исторической хроники семейства Рамзи. Разбирая на чердаке ящики со старыми бумагами, неожиданно наткнулась на дневниковые записи третьей герцогини Малфорд, леди Аннабел, которую выдали замуж без ее согласия. Однако тетрадь закончилась на самом интересном месте, и теперь Софи упорно, хотя и безуспешно, разыскивала продолжение.

– Речь пойдет о Люсьене. Он сказал мне, что ты решила осенью отправить его в закрытую школу.

Хелен невозмутимо внесла очередное исправление в меню.

– Ради его же блага, – заметила она. – Мальчик должен заранее подготовиться к необходимому и неизбежному событию.

– Ничего подобного, – заявила Софи. – Категорически запрещаю. Люсьен еще слишком мал, чтобы уезжать из дома.

– Все герцоги Малфорд начинали обучение в привилегированных частных школах в возрасте девяти лет. Следует заранее подготовиться к суровому режиму и строгим требованиям Итона. Надеюсь, ты не возьмешь на себя смелость нарушить семейную традицию?

– Отъезд придется отложить до того времени, которое сочту подходящим я.

– Дорогая, я пекусь об интересах ребенка. Смерть Роберта поразила Люсьена, как и всех нас. Отъезд из дома, где все вокруг напоминает об утрате, пойдет ему только на пользу.

– Но разлука с близкими причинит ему боль.

Хелен поднялась из-за стола и сжала руку невестки. Софи упрямо высвободила руку и твердо произнесла:

– Все решения относительно обучения Люсьена буду принимать я и только я. Ребенок останется здесь, в Малфорд-Хаусе, по меньшей мере до начала следующего учебного года. Понятно?

Хелен обиженно поджала губы.

– Разумеется; ты мать, и я не собираюсь тебе перечить. В данном вопросе Эллиот полностью меня поддерживает.

Значит, Хелен успела заручиться согласием кузена, который после смерти герцога стал временным опекуном Люсьена.

– Древние развалины Римской империи интересуют Эллиота куда больше, чем образование племянника. Он согласится на что угодно, лишь бы его не трогали.

– Предпочитаю надеяться на искреннюю родственную заинтересованность в будущем мальчика.

Спорить с Хелен не имело смысла.

– В таком случае поговорю с Эллиотом, – ледяным тоном заметила Софи.

В душе ее бушевал гнев. Она выбежала из комнаты и стала подниматься по крутым каменным ступенькам.

Эллиот! Человек, который появлялся в жизни Люсьена подобно переменчивому ветру, то осыпая ребенка дорогими подарками, то снова исчезая на несколько недель кряду. Почти все свое время эксцентричный кузен посвящал раскопкам древнеримской виллы в графстве Суррей, на юге Англии. Так что разговор следовало отложить до тех пор, пока Эллиот снова не появится в городе.

К сожалению, Софи не отличалась терпением.

Она снова прошла сквозь золоченую дверь – теперь уже в обратном направлении – и свернула в библиотеку. Серый свет тусклого дня вяло сочился сквозь высокие окна и неожиданными бликами оживал на золоченых переплетах старинных фолиантов.

Несмотря на атмосферу невозмутимого спокойствия и вечной мудрости, в душе Софи царил хаос. Рассерженная, расстроенная, растерянная, герцогиня ходила и ходила вокруг длинного дубового стола. Обществу потерявшего отца племянника Эллиот явно предпочитал возню с глиняными черепками. Более равнодушного опекуна трудно было представить – разумеется, если не вспоминать о втором опекуне, постоянном.

Если не вспоминать о Гранте Чандлере.

Сердце лихорадочно забилось. По сравнению с этим мошенником Эллиот казался святым. Почему Роберт не счел нужным предупредить, что поручил заботу о сыне этому отъявленному злодею? Человеку, который когда-то безжалостно разбил ее сердце?

Живо вспомнился ужас, и вновь возникло то самое ощущение предательства, которое появилось после оглашения завещания Роберта. Не теряя времени, Софи написала Гранту и сообщила о возложенной на него ответственности. Письмо адресовала любимой тетушке мистера Чандлера с просьбой переслать племяннику – туда, где он мог находиться в то время. Однако ответа не последовало.

Мужчины! Как редко они оказываются надежными и верными, но все же гордо и самонадеянно правят миром! Ну почему, почему опекунами мальчика назначены два никчемных легкомысленных неудачника, а родная мать вынуждена оставаться в стороне? Она должна заботиться о сыне. Только она, и больше никто!

Охваченная гневом, Софи схватила с буфета высокий бокал и швырнула в камин.

Софи замерла. В последний раз она потеряла самообладание, когда была еще девушкой. Софи тяжело вздохнула, однако почувствовала облегчение.

В этот момент из кресла возле камина поднялся человек. Обернулся и взглянул на нее с нескрываемым интересом. Яркие карие глаза, красивое лицо, высокая стройная фигура. Жестокий удар из прошлого.

– Грант?

– Софи, – отозвался незваный гость и, многозначительно взглянув на ковер, где валялись осколки разбитого бокала, усмехнулся. – Ты нисколько не изменилась. Характер у тебя и сейчас поистине дьявольский.
Глава 2

10 октября 1701 года

Я больше не плачу. Пусть сердце рвется на части – дочерний долг превыше всего. Так вот, сегодня днем в парадной гостиной познакомилась с будущим супругом. Постараюсь описать жениха честно и беспристрастно.

Его зовут Френсис Джордж Финеас Рамзи, третий герцог Малфорд, граф Пикеринг, виконт Уитгингтон (мне же предстоит называть мужа просто Малфорд).

Возраст: сорок один год (можно сказать, древний старик).

Внешность: пудреный парик, орлиный нос, холодные карие глаза (рассматривал меня самым нескромным образом).

Характер: горд (как-никак герцог), тщеславен (говорят, у него в гардеробной не меньше пятидесяти пар башмаков с золотыми пряжками), сдержан (в разговоре со мной произнес не больше дюжины слов).

О, как же избавиться от воспоминаний о голубых глазах моего дорогого Уильяма?
Из дневника Аннабел Чатем-Рамзи, третьей герцогини Малфорд

Софи с трудом удержалась на ногах и с тяжело бьющимся сердцем вцепилась в высокую спинку стула. Острый деревянный край больно впился в ладонь. Значит, все происходящее не сон, а образ Гранта не плод воспаленного воображения. Боже милостивый! Волной нахлынули воспоминания о последней и окончательной ссоре, а с ними вместе вернулась боль множества сказанных друг другу обидных слов.

Глупости! Грант Чандлер не играл в ее жизни никакой мало-мальски значимой роли. Она вышвырнула его из сердца. Она давно уже не та наивная и безрассудная девчонка, которую угораздило безоглядно влюбиться в мошенника.

Софи оценивающе взглянула на Гранта. Он был все так же красив, но время сделало свое дело: черты лица заострились и приобрели резкость. Несмотря на прекрасный покрой темно-синего сюртука и модные лосины из оленьей кожи, его нельзя было назвать франтом.

Интересно, где он провел последние десять лет? Впрочем, не все ли равно?

Грант внимательно рассматривал герцогиню. Взгляд медленно спустился с пышных рыжевато-каштановых локонов на лицо, скользнул ниже, на черное траурное платье. Задержался на груди. Сердце Софи учащенно забилось, однако она спокойно ответила:

– Это ты остался прежним. Как и раньше, врываешься, не дожидаясь приглашения.

– Меня впустил дворецкий.

– В таком случае следовало подождать в парадной гостиной, а не бродить по дому.

Ответом послужила очаровательная полуулыбка – одна из тех, которые герцогиня старательно пыталась стереть из памяти.

– Слуга отправился тебя искать, но не вернулся. Я прошел сюда, чтобы взять лист бумаги и оставить записку, и нашел вот это.

Только сейчас Софи заметила, что Грант держит в руке небольшой томик в кожаном переплете.

– Дневник Аннабел!

– Обнаружил вон там. – Грант кивнул в сторону изящного секретера, который Софи поставила в библиотеке уже после смерти Роберта.

– Дневник лежал в ящике, – возмущенно возразила она, подошла к Гранту, выхватила драгоценную тетрадь и прижала ее к груди. – Как ты посмел? И уж тем более читать чужой дневник! Что, если бы этот дневник оказался моим?

– У тебя почерк другой. Да я бы долго не выдержал. Уж больно слащавый стиль!

– Слащавый? Аннабел была способна на искренние и сильные чувства. И подобно многим молодым девушкам на горьком опыте познала безрассудство близких отношений с повесой.

– Ах, понятно. Как жаль, что тебе не удалось прочесть этот дневник до встречи со мной!

– Этот дневник – ценный фрагмент семейной истории герцогов Малфорд, – с подчеркнутой невозмутимостью произнесла Софи. – Бумага старая и очень хрупкая, лучше пореже брать дневник в руки.

– Прошу простить, ваша светлость.

– Принимаю ваши извинения.

Софи подошла к секретеру и положила дневник в ящик – следовало немедленно совладать с нервами и взять себя в руки.

Герцогиня обернулась и увидела Гранта: он стоял напротив. Прокрался бесшумно и незаметно, словно хищник, и оказался так близко, что Софи невольно вдохнула терпкий аромат его кожи – и тут же ощутила ответ собственного своевольного тела.

– Вот что интересно, – невозмутимо заговорил он. – Швыряя бокал, ты даже не подозревала о моем присутствии. Что же вызвало такую бурю негодования?

– Вопрос неуместен, сэр. Позвольте не отвечать.

– Какой ты стала чинной и важной. А ведь когда-то мы были близкими друзьями. Ничего друг от друга не скрывали.

Давным-давно, в безумном и головокружительном круговороте первого светского сезона, она наблюдала, как Грант отчаянно летел в легком двухколесном экипаже, запряженном парой горячих вороных, и выиграл гонку. Дикое безрассудство завораживало. Грант во всем доходил до крайности: на дуэли дрался так же самозабвенно, как ухаживал за дамами.

Единственная дочь любящих родителей, Софи Хантингтон росла избалованной и в то же время невинной. Развлечения и свобода Лондона ослепили. Ну а влечение к мистеру Чандлеру юная дебютантка ощутила с первой же встречи, с того самого момента, как заглянула в насмешливые карие глаза. Да-да, это он подарил трепетное возбуждение, рожденное дерзким пренебрежением к строгим правилам высшего общества…

Однако замужество и рождение сына положили конец прежним отношениям. Отныне главным человеком в жизни герцогини Малфорд стал маленький герцог Люсьен. Быть хорошей матерью – вот в чем смысл ее существования. Грант так и не смог этого понять.

– Все изменилось, – негромко заметила Софи. – Я давно уже не та наивная девочка, какой была когда-то.

– Заметно. – Грант остановил взгляд на ее губах. – Теперь ты женщина. Очень красивая женщина.

Воздух в комнате неожиданно раскалился. Неужели Грант настолько бесстыден, что готов расточать чувственное обаяние даже перед вдовой, еще не снявшей траур? Вдовой его старого друга?

Софи взяла небольшое ведерко для бумаг, подошла к камину и, опустившись на колени, принялась собирать осколки.

– У меня сегодня много дел, – бросила она через плечо. – Не соизволите ли сказать, что привело вас сюда?

Видимо, все дело в письме. Том самом письме, в котором она уговаривала Гранта отказаться от опекунства. Не хватало еще, чтобы Грант вмешивался в воспитание Люсьена.

Грант тоже опустился на колени, поднял осколок бокала и бросил в ведерко. Послышался тихий звон.

– Услышал печальную весть о Роберте, – пояснил он, продолжая собирать осколки. – Хотел выразить соболезнование.

– Спасибо. Очень любезно с вашей стороны. – Эти заученные слова она повторяла каждому, кто подходил во время похорон.

– Говорю вполне искренне, Софи. И сожалею о той боли, которую тебе пришлось пережить.

Нотки сострадания, звучавшие в его голосе, казались слишком красивыми, а потому неискренними. Верить им не стоило, и все же Софи с трудом преодолела желание прильнуть к широкой груди Гранта и забыться в его объятиях.

– Ценю сочувствие, – напряженно произнесла Софи и принялась выбирать из ворса ковра осколки. Люсьену нравилось расставлять перед камином оловянных солдатиков, и он мог пораниться.

– Расскажи, – попросил Грант. – Расскажи, как умер Роберт. Что произошло?

Едва затянувшаяся рана снова заныла. Софи подняла голову и увидела, что он стоит на одном колене и внимательно смотрит на нее.

– Роберт заболел прошлым летом, – заговорила она едва слышно. – Доктора определили расстройство пищеварения, вызванное несвежей пищей. Никакие лекарства не помогали. Ему становилось все хуже и хуже. Промучился две недели и умер. – Софи умолкла, вспомнив бессонные ночи у постели больного. Она не в силах была облегчить его страдания, спасти его.

– Несвежая пища? – переспросил Грант. – А еще кто-нибудь в доме заболел?

– Нет. Роберту стало плохо после того, как он съел его любимый пирог со сливками. Больше никто его не ел.

– А что сказал повар?

– Месье Ферран, разумеется, отрицал саму возможность причинения вреда. Но… его пришлось уволить. Я даже мысли не могла допустить, что этот человек будет по-прежнему для нас готовить.

Наступила гнетущая тишина.

Софи бросила взгляд на Гранта. На миг ей показалось, что в его глазах появились враждебность и откровенная злость, но они тотчас исчезли.

Грант взял Софи за локоть и помог ей подняться.

– Ты расстроена, – негромко заметил он, усаживая ее на диван и опускаясь рядом. – Позвоню, чтобы принесли чаю.

– Нет-нет, не стоит. Все в порядке. – Софи села прямо, сохраняя приличествующую случаю дистанцию. – Полагаю, ты получил мое письмо насчет Люсьена?

Грант кивнул.

– Правда, потребовалось некоторое время, чтобы оно до меня дошло. В последние годы я много путешествовал.

– Где же ты был? – спросила она из вежливости.

– В Турции. Точнее, в Константинополе.

– О Господи! Что ты там делал?

– Осматривал достопримечательности. Изучал язык, нравы и обычаи местных жителей.

– Уверена, у тебя масса неотложных дел, – холодно заметила Софи. – Поэтому вопрос с опекой моего сына надо решить таким образом, чтобы не ограничивать твою свободу.

– Да, было бы неплохо.

– Полагаю, сюда тебя привело исключительно чувство ответственности, – продолжала Софи. – И все же, как я уже писала, можешь считать себя не обремененным никакими обязательствами. О Люсьене готов позаботиться еще один опекун: мистер Эллиот Рамзи, кузен Роберта. Надеюсь, ты привез то соглашение, которое я вложила в конверт?

– Нет, не привез.

Софи не успокоится до тех пор, пока вопрос не будет решен окончательно, на законной основе.

– Если потерял, я свяжусь со своим поверенным и он подготовит новый документ. Ничего сложного.

Грант покачал головой:

– Я не подпишу, Софи.

Она встревожилась.

– Непременно нужно подписать! Иначе придется принимать участие в решении каждого вопроса, касающегося будущего Люсьена. Невероятная ответственность, вряд ли способная вдохновить человека… твоего склада.

– Ничего, справлюсь. Поскольку Роберт хотел, чтобы его сына опекал именно я, значит, это необходимо. Я даже арендовал дом неподалеку, на Беркли-сквер.

– Не смеши меня. Какой из тебя опекун?

– Такой же, как и из мистера Эллиота Рамзи. Эллиот Рамзи наверняка копается в каких-нибудь очередных развалинах. Разве в делах опеки можно положиться на такого человека?

– Эллиот Рамзи – близкий родственник, – возразила Софи. – А ты ни разу не видел Люсьена.

– Ну так пошли за ним.

Герцогиня возмущенно обернулась.

– Стыдись! Если пытаешься свести со мной счеты, то делай это хотя бы не за счет невинного ребенка!

– Значит, таково твое мнение обо мне?

– Да, таково! Ты же ненавидишь детей! Сам об этом говорил.

– Что-то я такого не помню.

– К сыну я тебя не подпущу. Боюсь дурного влияния.

Мистер Чандлер поднялся с дивана, подошел к камину и остановился у противоположного края портала. Теперь они стояли лицом друг к другу. Софи отчаянно пыталась подобрать убедительные слова. Беспомощность давила, угнетала, и все же закон поддерживал опекуна. До тех пор пока Грант не подписал документ об отречении от прав и обязанностей, возложенных на его плечи отцом ребенка, он располагал властью отменить любой приказ матери. Вполне мог потребовать встречи с Люсьеном, а она не обладала достаточными полномочиями, чтобы запретить.

Грант неожиданно протянул руку и ласково, бережно дотронулся до ее щеки.

– Софи, я вовсе не желаю тебе зла. Всего лишь хочу…

В коридоре послышались шаги, и в библиотеку почти вбежал Люсьен. Обычно серьезное личико сияло редким воодушевлением. Такие же, как у матери, рыжевато-каштановые волосы растрепались и забавно топорщились. Одетый в темно-коричневую курточку и такого же цвета штанишки до колен, мальчик выглядел на редкость красивым и трогательным. Он торжествующе поднял руку и показал небольшую фигурку, которую крепко сжимал в кулаке.

– Мамочка, посмотри! Посмотри, что я нашел!

В этот момент он заметил Гранта, остановился как вкопанный и с опаской взглянул на незнакомца.

Софи попыталась оградить ребенка от нежелательной встречи.

– О, так ты все-таки нашел генерала? И где же он прятался? В шкафу?

Люсьен медленно кивнул и немного склонился, чтобы из-за спины матери посмотреть на незнакомца.

– К-как ты и с-сказала, за коробками, – ответил он и шепотом спросил: – К-кто это?

У Софи сжалось сердце. Люсьен заикался только от растерянности. Кстати, эта особенность стала одной из главных причин ее упорного нежелания отправлять мальчика в школу. Дети жестоки и не преминут воспользоваться даже легким недостатком: тут же начнут дразнить и изводить.

Ладони моментально покрылись холодным потом. Материнский инстинкт побуждал немедленно вывести сына из библиотеки, однако разум подсказывал, что суета бесполезна. Прятаться слишком поздно. Грант подошел ближе.

– Мой гость… давний приятель, – с трудом произнесла она. – Его зовут мистер Чандлер. Грант, познакомься с моим сыном. Люсьен, девятый герцог Малфорд.

Грант протянул руку.

– Приятно познакомиться, мистер герцог.

Мальчик на секунду задумался, потом пожал Гранту руку.

– Я… я не мистер. Надо говорить «ваша светлость».

– Люсьен! – Софи укоризненно покачала головой. – Нельзя поправлять старших.

– Виноват, ошибся, – с легкой улыбкой извинился Грант. – Ваша светлость, должен признаться, что личность генерала меня очень интересует. Нельзя ли посмотреть?

Люсьен неохотно отдал оловянного солдатика, но ни на секунду не сводил с гостя глаз, словно опасаясь, как бы тот не сбежал с добычей.

Грант опустился на стул и уперся локтями в колени. Поворачивая фигурку, он попытался ее рассмотреть в пробивавшемся сквозь зашторенное окно тусклом свете.

– Да-да. По-моему, я его узнаю. Генерал из того самого набора, который так любил твой отец.

– Вы… вы з-знали папу? – удивленно воскликнул Люсьен.

– Еще как! Мы познакомились, когда ему было столько же лет, сколько сейчас тебе. Видишь ли, я тоже вырос в Суссексе, всего лишь в трех милях от вашего поместья.

– П-правда? – Люсьен подошел ближе. – Почему же вы никогда к нам не приходили?

– Мистер Чандлер долго был в отъезде, – вмешалась Софи, – и лишь недавно вернулся. Боюсь, у него нет времени, чтобы посидеть и поговорить. – Она бросила на незваного гостя полный ярости взгляд.

– Вообще-то я никуда не спешу. – Грант отдал солдатика мальчику. – А остальная армия все еще цела? Помнится, когда-то она была поистине огромной.

– Конечно! Папа сохранил ее специально для меня. Мы с мамой иногда устраиваем настоящие сражения. – Люсьен уныло опустил голову. – Только это случается редко, когда она не преподает мне разные науки. А у мисс Оливер всегда очень много дел.

– Я объясню, в чем дело, – заговорщическим тоном сказал Грант. – Просто леди не слишком высоко ставят военное искусство. Совсем не так, как мы, мужчины. Думаю, нам с тобой удастся провести несколько достойных сражений.

– Чур, я буду герцогом Веллингтоном! – оживился мальчик. – Уверенной рукой поведу англичан к победе.

Грант рассмеялся.

– Что ж, в таком случае мне остается роль Наполеона. Учти, разгромить войско знаменитого полководца нелегко.

Несмотря на лихорадочное возбуждение и нервное напряжение, Софи заметила, что Люсьен перестал заикаться. Однако быстро возникшее между Люсьеном и Грантом взаимопонимание не радовало. Совсем наоборот. Ведь в любой момент Грант мог заметить то, что она видела совершенно отчетливо.

Смотреть на этих двух мужчин – маленького и большого – оказалось невыносимо тяжело. Те же высокие скулы, тот же овал лица, хотя черты Люсьена смягчал нежный возраст. Она пыталась успокоить себя, что на этом сходство заканчивается. Ребенку достались светло-карие глаза и ее волнистые волосы с рыжеватым оттенком. А по характеру они были совершенно разными.

И все же сердце сжималось от ужаса. Вдруг ее тайна внезапно раскроется? Тайна, которую знал только Роберт.

Грант ни в коем случае не должен узнать, что Люсьен Рамзи, девятый герцог Малфорд, – его родной сын.

Оставить заявку на описание
?
Содержание
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Штрихкод:   9785170602599
Артикул:   AST000000000033976
Аудитория:   18 и старше
Бумага:   Газетная
Масса упаковки:   280 г
Размеры:   207x 135x 18 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   7 000
Литературная форма:   Роман
Сведения об издании:   Переводное издание
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Переводчик:   Осина Татьяна
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить