Волкодав Волкодав Волкодав вернулся. Он прошел сквозь Врата иного мира, чтобы продолжить свой вечный, неизбывный бой со Злом. Он - последний в роду, но, пока он жив, Серые Псы не потеряли свое право на поединок... Его дорога одинока и опасна - но лишь ему откроется суть знамения пути... Его жизнь - ничто рядом с исполнением Долга, а Долг велит ему идти в смертельно опасные рудники самоцветных гор... АСТ 5-17-028592-2
166 руб.
Russian
Каталог товаров

Волкодав

Волкодав
Временно отсутствует
?
  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы о товаре (1)
  • Отзывы ReadRate
Волкодав вернулся.
Он прошел сквозь Врата иного мира, чтобы продолжить свой вечный, неизбывный бой со Злом.
Он - последний в роду, но, пока он жив, Серые Псы не потеряли свое право на поединок...
Его дорога одинока и опасна - но лишь ему откроется суть знамения пути...
Его жизнь - ничто рядом с исполнением Долга, а Долг велит ему идти в смертельно опасные рудники самоцветных гор...
Отрывок из книги «Волкодав»
1. Бортник и его сын

Догорел закат, и полная луна облила лес зеленоватым мертвенным
серебром. Бледный свет скользил по пушистым еловым ветвям, окутывал
мерцающей дымкой круглые холмы предгорий и сообщал чеканную ясность далеким
вершинам Засечного кряжа. Вдоль говорливой протоки, в которой полоскала
белые кисти только что расцветшая черемуха, шагали, направляясь в сторону
гор, двое путешественников. Один был стройный молодой аррант с красивой
шапкой тугих золотистых кудрей и тонкими, изысканными чертами лица. Такие
лица нередки в знатных коренных семьях Аррантиады. Он и одет был, по обычаю
своей страны, в льняную рубашку, плащ и сандалии. Юноша улыбался, с видимым
удовольствием вдыхая ночной холодок. Так смотрит вперед человек веселый и
смелый. Будь кругом посветлее, на пальцах у него обнаружились бы следы
чернил.
Второй мужчина был на полголовы выше арранта и заметно шире в плечах. В
отличие от спутника, он не был похож на точеную старинную статую, зато
двигался, по давней привычке, совершенно бесшумно. Он шагал босиком, неся на
плече мягкие кожаные сапоги, связанные тесемками. Лунный свет метил резкой
тенью длинный шрам на левой щеке. Шрам тянулся от века до челюсти, пропадая
нижним концом в короткой густой бороде. И смотрел этот человек вперед совсем
не так, как аррант. В светлых глазах не было ни улыбки, ни предвкушения. Он
привык рассчитывать на худшее и ждать любых пакостей от судьбы. И судьба ни
в коем случае не могла бы похвастаться, что он эти ее пакости безропотно
принимал.
- Скоро придем, - сообщил он своему спутнику. Сам он .был из племени
веннов, но по-аррантски изъяснялся без акцента, со столичным изысканным
выговором; учитель в свое время попался уж больно хороший. Кудрявый парень
обернулся на ходу, вопросительно посмотрел на него, и венн пояснил: - Дымом
пахнет.
Аррант потянул носом и ничего не почувствовал, но на всякий случай
кивнул. Говорит - пахнет, значит, действительно пахнет. Сейчас еще скажет,
что там варят на ужин. Аррант был гораздо образованней и ученей своего
сотоварища, но некоторые поступки и качества венна трудно было изменить
убогими человеческими мерками. Например, его нюх. Или способность видеть в
темноте почти так же хорошо, как днем. Когда приличные люди не могли
различить ни зги, он способен был собирать иголки, раскиданные в траве.
Хватало и иных странностей. У венна даже не было порядочного человеческого
имени, только прозвище: Волкодав. Оно, впрочем, удивительно ему подходило. И
он однажды обмолвился, будто предок его рода в самом деле был
Псом-оборотнем, спасшим Праматерь племени от лютых волков... Молодой ученый
про себя полагал подобные россказни чепухой, досужими выдумками варварского
племени. Но бывали моменты, когда...
А впрочем, по большому-то счету, какое это все имело значение? Да
никакого.
Венн шел следом за аррантом, в трех шагах, и не без некоторого
раздражения думал о том, что они еще недостаточно удалились от Врат. А
значит, непременное желание Эвриха провести эту ночь под жилой крышей было,
мягко говоря, порядочной придурью. Пару лет назад Волкодав успел- таки с
избытком наследить в здешних местах. И вовсе не рвался зря мозолить глаза.
Эврих честно объяснил ему причину своего желания. Всякий раз, проходя
Вратами в этот мир, он до урчания в животе боялся самой первой встречи с его
обитателями. Ну, а от того, чего боишься, следует либо по возможности бегать
- в чем немного достоинства, да и получается не всегда, - либо набраться
смелости и шагнуть навстречу, а там будь что будет. Так он и теперь хотел
поступить, и в этом Волкодав был с ним совершенно согласен. Другое дело, мог
бы грамотей обождать с утверждением духа и до той стороны перевалов. Где
некому будет узнать одиноких странников, озлиться и устроить погоню... Так
нет же, вздумалось доказывать свою храбрость прямо сейчас. До дела дойдет -
кому, спрашивается, отдуваться придется?..
Волкодав ворчал про себя, шагая вперед, но вслух не говорил ничего.
Милосердные Боги привесили ему язык не тем концом, который требовался для
красноречия. Дешевле будет не связываться и заглянуть-таки на дымивший
поблизости двор. Не сплошь же разбойники здесь живут. Хотя и не подарок,
конечно, - сегваны. Давние переселенцы, выжитые со своих северных островов
нашествием Ледяных Великанов. Эти Великаны жили и разрастались в горных
долинах. Временами они высовывали оттуда грязно- белые пятки и сталкивали с
земли все, что попадалось: дом - так дом, огород - значит, огород. Оттого
островные сегваны уже не первое поколение семьями переправлялись на материк.
Иногда они забывали, что едут не на дикое место. О том, чем в таких случаях
порою кончалось дело, Волкодав вспоминать не любил. Потому что тогда у него
начинали чесаться шрамы от кандалов на шее и на запястьях и хотелось, как
когда-то, задушить первого попавшегося под руку сегвана. А это было плохо и
недостойно потомка Серого Пса.
Еще Волкодав видел, что хозяин близкого уже двора был бортником. Венну
несколько раз попадались на глаза дуплистые липы, отмеченные особым
знаменем: тремя вертикальными полосами, перечеркнутыми косым крестом.
Волкодав про себя отметил, что человек, наносивший знамена, чтил Правду
лесную и не обижал доброе дерево, приютившее медоносный рой. Бортник не
ранил коры, чертил знаки как подобало, кистью и краской. Может, и вправду с
ним можно дело иметь...
Потом мужчины вышли на обширную поляну, и венн поблагодарил Лешего за
тропинку. Воистину жаль было бы топтать спящие цветы, покрывавшие поляну от
края до края. В северном конце виднелись ульи, сплетенные, как было принято
у сегванов, из толстого соломенного жгута.
Скоро между деревьями показался и двор, обнесенный высоким, крепким
забором. По ту сторону забора сейчас же в несколько голосов залились псы.
Бортник Бранох с чадами и домочадцами собирались уже ложиться спать,
когда снаружи встрепенулись собаки. Люди в предгорьях, бывало, шатались
всякие, а потому в дополнение к охотничьим лайкам Бранох год назад привез с
галирадского торга суку и кобеля знаменитой сольвеннской породы. Это были
поджарые, остроухие, зубастые псы, исходящие бешеной злобой при малейшем
признаке чужаков. И чуть не от рождения знающие, как поступать, если
замахиваются ножом.
К прочной дощатой калитке извне было приделано кованое кольцо. Пока
Бранох переглядывался с сыновьями, за это кольцо взялась решительная рука и
громко постучала в гулкие доски. Делать нечего, мужчины вооружились копьями
и пошли разбираться.
Сольвеннские сторожа неистово хрипели в ошейниках и поднимались на
задние лапы, натягивая цепи. Лайки вертелись и гавкали перед калиткой, но за
забор не совались.
- Кто там? - не слишком ласково осведомился Бранох, раздвигая сапогами
пушистые собачьи бока. - Кого Хегг среди ночи по лесу носит?..
- Пусти до утра, добрый хозяин! - долетел снаружи звонкий молодой
голос. - Мы мирные странники, людям никаких обид не чиним!
Бранох недовольно нахмурился. Ему не нравилась явная молодость
говорившего. Да и в мирные намерения стоявших по ту сторону тына он, Хегг
проглоти, не больно-то верил. То есть, лучше сказать, не верил совсем.
- Идите-ка вы своей дорогой, перехожие люди, - посоветовал он незваным
гостям. - А то как бы у меня злые собаки привязь не оборвали.
Двух ночей еще не минуло с той поры, как такие же ночные пришельцы
пожаловали к кострам пастухов, присматривавших за скотиной богатого соседа,
сыродела. Сыр, сметану и знатное масло соседа уважали в стольном Галираде,
не брезговал отведать и сам кнес, Глузд Несмеянович. Однако пришельцы
никакого вежества не понимали. Нахально водворились к огню и потребовали,
чтобы работники сейчас же зарезали им на ужин корову. Да не какую-нибудь
старую и жилистую, а молодую, нежную и жирную. Висельников было числом
семеро, пастухов больше, и пастухи затеяли было дать отпор. Однако нарвались
на отъявленных вояк, наемников, зарабатывавших на жизнь беспощадным умением
драться... В общем, кончилось дело выбитыми зубами и сломанными ребрами.
Благодарение Храмну хоть за то, что никого не убили. Зато, словно в
насмешку, прирезали самую лучшую молочную корову соседа, от которой добрый
сыродел думал в этом году дождаться еще и теленочка. Остальных коров,
разбежавшихся по лесу, пастухи и нынче еще собрали не всех. Бортник тихо
подозревал, что сосед, горько плакавший над искромсанной тушей любимицы,
предпочел бы похоронить вместо нее одного-двух разинь, не сумевших отстоять
хозяйского стада. У самого Браноха работников не было, только сыновья,
невестки да внуки. Пустишь чужаков в дом, ведь не оберешься беды. А не
пустишь - как разойдутся еще ульи-то поджигать... Нет, надо гнать сразу и
так, чтобы обратную дорогу забыли. Тем более что младший сынишка, Асгвайр,
уже приник острым молодым глазом к нарочно пробуравленному отверстию и
обнадежил:
- Их там, батюшка, всего-то двое и есть. Бранох отстранил меньшого и
посмотрел сам. Если бы перед калиткой переминалось двое беззащитных горбатых
калек, почтенного сегвана, вероятно, уколола бы совесть. Но на вытоптанной
плеши стояли два крепких плечистых парня, по виду - сами кого хочешь сожрут.
Особенно не понравился Браноху тот, что был повыше. У него, ко всему
прочему, еще и серебрился над правым плечом безошибочно узнаваемый черен
меча, и бортник понял: Хегг вывел к его подворью отставших приятелей тех
семерых.
- Спускай Волчка! - велел он младшему сыну.
Ошейник лютого кобеля был пристегнут к цепи особым хитрым устройством,
за которое Бранох заплатил мастеру кузнецу два горшка лучшего цветочного
меда. Как ни рвись пес, защелка держала надежно. Зато спустить мохнатого
зверя легко могла даже маленькая внучка, не говоря уж про семнадцатилетнего
сына. Не надо возиться, расстегивать непослушную пряжку. Надави двумя
пальцами - и пес полетел...
...И пес полетел. Бурой молнией через двор, оставив свирепую подругу
беситься и подвывать на цепи. Потом, без задержки, в нарочно для него
устроенный лаз под калиткой. Лайки звонким горохом выкатились вслед вожаку.
За тыном испуганно вскрикнули. Сыновья бортника захохотали и полезли
смотреть через забор. Самому хозяину вскакивать на приступок было вроде как
не по достоинству, но и он не утерпел, вспрыгнул.
И очень вовремя. Потому что глухой кровожадный рык Волчка вдруг
сменился виноватым, просительным поскуливанием. Бранох воздел голову над
забором и увидел, что грозный пес протирал брюхом землю, ласкаясь к
присевшему на корточки рослому незнакомцу. Кобель даже не то чтобы вилял
хвостом - прямо-таки извивался всем задом, словно восторженный щенок.
Остроухие лайки вертелись тут же, умильно визжали, почтительно обнюхивали
бродягу, норовили лизнуть. Ну прямо родич любимый в гости пожаловал.
Бранох что-то не припоминал этаких радостей, даже когда он сам,
вскормивший хозяин, возвращался домой после долгой отлучки. Бортник почти
суеверно подумал о том, что псы, кажется, в один миг успели возлюбить
пришлеца, точно родного. И пожалуй, убежали бы следом за ним, вздумай только
он их поманить. Мелькнуло и совсем тревожное: а вознамерься он их натравить
на обитателей дома...
Между тем собачий родственник выпрямился. Луна светила ярко, и Бранох,
без того жестоко ошарашенный поведением верных псов, загоревал окончательно.
Волосы незнакомца были заплетены в две косы и перетянуты ремешками. Венн!..
Только этого племени ему тут еще не хватало!..
Бранох вполголоса помянул трехгранный кремень Туннворна и украдкой
оглянулся на сыновей. Сыновья творили охранные знаки могучего Храмна, Отца
Премудрости, и Роданы, Подательницы Потомства. Все знают, что псы никогда не
лают на колдунов. И еще - на Богов, когда Они решают почтить людей Своим
посещением. Но чтобы порядочный сегванский Бог явился в облике венна?..
Ясное дело - колдун!
Тем временем венн обозрел головы бортникова семейства, торчавшие над
тыном, и впервые подал голос:
- Может, пустишь собачек обратно во двор, хозяин? Да и нас с ними
заодно...
Сказано это было безо всякой угрозы, но Бранох отчетливо понял: лучше
пустить. Потому что венн, если пожелает, войдет все равно. И не помешает ему
ни крепкий тын, ни четверо сыновей. Уж не поминая о внуках.
Бортник поднял из ушек крепкий брус и обреченно отворил калитку. Венн
неторопливо двинулся внутрь. Свора преданно повизгивала, заглядывала ему в
глаза. Его спутник, молодой красивый аррант, шел рядом. Бранох отметил, что
он взирал на происходившее с любопытством, но без особого удивления.
Пока хозяин двора и его сыновья растерянно соображали, как же поступать
дальше, из дому вышла хозяйка, почтенная Радегона. И тотчас показала, что
только женщина по-настоящему достойна править домом и вести племя. Она
спокойно пошла навстречу жутковатым гостям, держа в руках большую свежую
лепешку, поджаренную по-сегвански, с луком и гусиными шкварками:
- Отведайте, добрые гости.
У Браноха сразу отвалился камень от сердца. Венн, а за ним и аррант
низко поклонились женщине, оторвали по куску лепешки и отправили в рот.
Значит, вправду не держат за душой зла. Бортник с сыновьями подошли
разделить трапезу, и только тут Бранох припомнил, что венн заговорил с ним,
пока стоял перед калиткой. Не будь старый сегван настолько поражен изменой
собак, он уже тогда сообразил бы, что можно не опасаться беды. Венны считали
бесчестьем убивать тех, с кем довелось разговаривать. По их вере, слово
накладывало узы не менее прочные и святые, чем совместно съеденный хлеб.
А впрочем, сказал себе Бранох, даже и венны, бывает, меняются, если
подолгу не живут дома. И вообще, чего только не дождешься от людей в
нынешние времена...
- Посели, Асгвайр, гостей в клеть, - велел он младшему сыну. Асгвайром
паренька звали на улице и во дворе. Под родной крышей, в ближнем кругу
родни, жило совсем другое имя, и его случайным прохожим знать было незачем.
И уж к домашнему очагу их, само собой, пускать тоже не стоило.
- Я странствующий ученый из благословенной Аррантиады, люди так и
называют меня - Собиратель Премудрости, - представился спутник венна. - А
это мой слуга и телохранитель. Я зову его Зимогором.
Бранох только кивнул, в свою очередь называя себя и семью. Он ничуть не
сомневался, что имена гостей тоже имели весьма слабое отношение к истинным.
Двор внутри тына оказался устроен примерно так же, как и большинство
сегванских дворов, виденных до сих пор Волкодавом. Посередине - длинный дом
с единственной дверью, обращенной на юг. Дом напоминал продолговатую насыпь,
снизу доверху заросшую травой и цветами; лишь в двух местах зеленый покров
нарушали отверстия дымогонов. Волкодав знал, что внутри скрывался уютный
бревенчатый сруб, очаги в полу, широкие лавки вдоль стен и спальные клетушки
по числу малых семей. Снаружи стены и крыша дома были толсто засыпаны
камнями и землей и выстланы дерном. Переселившись с голого острова на
материк, в изобильные лесом места, сегваны упрямо продолжали строить жилье
по прародительскому завету. Только рубленые клети, видневшиеся поблизости,
были точно такими, какие ставили у себя коренные местные жители. Ну да клеть
- это не дом с очагом, святости в ней немного.
Асгвайр отворил для гостей дверь, зажег лучину, вставленную в кованый
железный светец, и предложил стелить постели на опрятном берестяном полу.
Пахло в клети хорошо: медом и хлебом. Асгвайр уже собрался прочь и прикрывал
за собой дверь, когда в смыкавшуюся щель, беззвучно извернувшись в полете,
проскользнула снаружи большущая, с голубя, летучая мышь. Пока сын бортника
испуганно соображал, как будет выпроваживать ночного охотника вон, ушастый
зверек деловито облетел покойчик кругом, а потом вспорхнул на плечо венну -
и устроился там, словно на привычном насесте.
Выкатываясь за порог, Асгвайр все же уступил жгучему любопытству и
обернулся. И увидел, как Зимогор поднял руку и дружески погладил маленького
летуна. А тот ласково потерся мордочкой о его шею. Асгвайр чуть не
споткнулся о собак, расположившихся у крыльца, и побежал в дом. Все-таки
колдуны!.. Во имя волосатых ляжек Туннворна, колдуны!..
- Ну вот! - сказал Эврих, когда за юным сегваном бухнула дверь. - Как
сейчас заложат с той стороны да подпалят, чтобы какой ворожбы не
сотворили...
Венн хмыкнул:
- Ты под крышей ночевать рвался, не я. Он не стал напоминать Эвриху о
законе разделенного хлеба, чтимом, насколько ему было известно, простыми
сегванами свято. В просвещенной Аррантиаде этот закон, как и многие другие
незыблемые древние установления, был почти позабыт. Арранты по- прежнему
встречали приезжих людей угощением, но уже немногие доподлинно знали, почему
так. Вот пускай Эврих и боится. Впредь на пользу пойдет.
Через некоторое время в дверь заскреблись. Волкодав, как полагалось
"слуге и телохранителю", ее отворил. Оказывается, это Асгвайр принес позднюю
вечерю гостям.
Волкодав принял деревянное блюдо, поблагодарил юношу и сказал:
- Отведай с нами угощения, сын славных родителей.
В таких случаях у сегванов упоминалось лишь об отце, но венн, выросший
на том, что в семье правила мать, побороть себя не умел. Асгвайр осторожно
присел на высокий, в локоть, порог. Мыш немедленно снялся с деревянного
гвоздя, на котором висел, подлетел к хозяйскому сыну, сел рядом на толстое
бревно и принялся любознательно обнюхивать его руку. Волкодав отметил про
себя, что насторожившийся паренек руки не отдернул.
На блюде лежало обычное сегванское угощение: ячменные лепешки, жареная
рыба, творог и мед. И жбан с сывороткой, которой это племя запивало почти
всякую пищу. И еще печеная в сметане прошлогодняя тыква, сохранять и
готовить которую переселенцев научили местные сольвенны.
Асгвайр во все глаза смотрел на двоих чужаков. Он нисколько не
сомневался, что аррант слукавил, назвавшись странствующим ученым. Дураку
ясно, что не бывает ученых таких молодых, загорелых и широкоплечих. Ученые -
это длиннобородые старцы, изможденные и высохшие за книгами. И если они
путешествуют, то с целыми караванами стражи и слуг. А вовсе не с
единственным телохранителем.
Заметив внимательный взгляд юноши, мнимый ученый обратился к нему:
- Медоносны ли пчелы твоего батюшки, друг мой?
- Милостью Храмна, не жалуемся, - с готовностью ответил. Асгвайр.
Начало беседе было положено, и он отважился спросить: - Не в обиду будь
сказано, куда ты держишь путь отсюда, почтенный? Наверное, в Галирад, на
праздник?
Волкодав уже вытащил из заплечного мешка небольшую чашку, покрошил в
нее хлеба, рыбы, тыквы и творога и залил все сывороткой - для Мыша. При этих
словах Асгвайра он мысленно пробежал в уме все сольвеннские праздники и
удивился, не припомнив подходящего. Эврих, видимо, подумал о том же.
- Прости мое невежество, отпрыск славного батюшки, - медленно
проговорил аррант. - Я давно не бывал в здешних местах. Какому празднику
нынче радуются в сольвеннской державе?
- Ну как же! - в свою очередь удивился Асгвайр. - Государыня кнесинка
подарила государю наследницу. Неужели ты не слыхал?
Эврих, не утерпев, оглянулся на Волкодава.
- Я действительно давно не бывал здесь, - сказал он затем. - Больше
двух лет. Когда я прошлый раз приезжал в Галирад, городом правил кнес Глузд
Несмеянович, и он, к несчастью, был вдов. Как раз тогда он выдавал замуж
дочь, но она, сколь я знаю, так и не доехала до жениха... пропала где-то в
горах. Это было большое горе. Возможно ли, чтобы кнесинка Елень...
- Да нет! - тряхнул головой Асгвайр, так что за плечами мотнулся
длинный хвост русых волос, связанных шнурком на затылке. - Храмну было
угодно, чтобы государыня Елень Глуздовна так и не возвратилась. Глузд
Несмеянович, храни его наши и сольвеннские Боги, по-прежнему вождь и правит
мудро и справедливо. Только теперь он снова женился, и жена родила ему
девчонку. То есть мы, сегваны, считаем, что лучше бы мальчишку, но по их
Правде женщина тоже может наследовать...
Боязливая застенчивость понемногу оставляла его, он разговорился и был
очень рад, что может чем-то удивить бывалых путешественников.
- Сколько я помню, кнес много зим скорбел по жене, - сказал Эврих
задумчиво. - Кто же та, что сумела так счастливо утолить его скорбь?
- Она родом вельхинка, - ответил Асгвайр. - Вельхи, они и так гордые, а
теперь вовсе зазнаются. Особенно ключинские, - слышал, может, это те, что на
Сивуре живут. Теперешняя государыня раньше была воительницей и служила
кнесинке Елень, когда ту везли к жениху. Я слышал, она вправду здорово
дерется и спуску никому не дает. Она сражалась у Трех Холмов и еще потом,
когда сопровождала дочь кнеса. Люди говорят, она ничего не боится. Еще
говорят, будто она очень красивая, хотя и черноволосая. Ее зовут Эртдн, дочь
Мохты Быстрых Ног. Забавные имена у этих вельхов, правда?
Волкодав невольно отвернулся, пряча глаза. Он понял, о ком шла речь,
сразу, как только услышал, что новая кнесинка была родом из вельхов.
Эртан!.. Венн вспомнил гордую голову в короне черных кудрей, бесстрашный
взгляд серых глаз, маленькие руки, легко управлявшиеся и с тяжелым мечом, и
с поводьями стремительной колесницы... Полуобнаженное, залитое кровью тело и
длинный нож, торчавший у левой груди... Госпожа кнесинка Эртан определенно
найдет, о чем рассказать маленькой дочери, когда та подрастет и захочет
стать воительницей, как мать.
- Как люди зовут девочку? - неожиданно для себя самого спросил он
Асгвайра. И услышал в ответ:
- Любимой. По первой жене государя. Эврих заговорщицки воздел палец,
потом порылся в кожаной сумке, вытащил глиняную бутылочку и налил понемногу
в три кружки:
- Да продлят Боги Небесной Горы дни доброго кнеса и молодой кнесинки и
да оградят Они безгрешную малышку от всякого зла!
Асгвайр искренне присоединился. Они выпили по глотку чудесного
виноградного вина, привезенного с родины Эвриха. Ласковый жар тотчас
разбежался внутри, помогая отвлечься от забот и насладиться беседой.
- Так ты, почтенный ученый, в Галирад направляешься? - снова спросил
Асгвайр.
- Нет, - ответил аррант. - Мы теперь через горы, в Нарлак.
Волкодав про себя только покривился. И что за нужда была вот так
вываливать чужому парню свои истинные намерения?.. Нарвешься на разбойного
подсыла, а то вовсе на дурной глаз! Эврих, однако, был воспитан иначе. За
что время от времени и платился.
А у Асгвайра уже разгорелись глаза:
- В Нарлак!.. Значит, не ошибся отец, и вы в самом деле друзья тем
семерым?..
- Каким семерым?..
Асгвайр стал рассказывать о похождениях семерки наемников, наведшей
страху на соседа-сыродела и его трусливых подпасков.
- Вот это люди!.. - восхищенно смаковал он драку с работниками. - Таким
никто не указ! Захотели - и взяли, что приглянулось! Так всегда поступают
герои. Пастухов было двенадцать, но они разбежались, как крысы!
Все то, что самого Браноха приводило в ужас и возмущение, у его
младшего сына вызывало восторг. Волкодав заподозрил, что у мальчика были
крепкие нелады с кем-то из упомянутых пастухов и что выяснение отношений
вряд ли обходилось без ссадин.
- Как я понял, среди той семерки были сегваны, - продолжал Асгвайр. -
Наши, островные. Значит, не все еще к земле приросли, не у всех вместо крови
такая вот сыворотка потекла...
Волкодав сказал ему:
- Жалко, что они проходили не через ваш двор. Он-то слишком хорошо
знал, что наемники вполне могли не только слопать корову и разметать ульи,
но еще и начать ловить за волосы пригожих сестренок Асгвайра. Однако тот не
заметил насмешки.
- Ты прав: жалко! - вздохнул юный сорвиголова. - Я попросился бы с
ними! Что мне здесь, дома? Я четвертый сын у отца. Я надеюсь, Храмн в Своей
мудрости еще долго не станет призывать нашего батюшку, но дойдет ведь
когда-нибудь и до наследства! И что мне достанется? Рой, вылетевший из
улья?.. Вот уж спасибо. А наемники... Им щедро платит тот, к кому они
нанимаются. И еще они берут добычу. Что взял оружием, то и твое, ни на кого
не надо оглядываться! Их все девушки любят! А если они погибают, то погибают
в бою, с мечами в руках, и Длиннобородый берет их на небо, сражаться и
пировать в Дружинном Чертоге!
Волкодав про себя полагал, что сегванский Небесный Вождь таких вот
наемников если куда и отправлял, то разве в чернейшую преисподнюю, клацать
зубами на вековечном морозе. Какому Богу любезны насильники и убийцы?..
- Ваши друзья наверняка идут в Нарлак по тропе, проложенной мимо Утеса
Сломанных Крыльев, - блестя глазами, продолжал юный сегван. - Они тоже были
пешком: горы у нас тут не очень высокие, только на лошади все одно не
проедешь...
Волкодав это знал. Здешний кряж потому и назывался Засечным, что
нашествия из Нарлака можно было не опасаться.
- ...Но если вы возьмете меня с собой, я покажу вам короткий путь. Там
почти все время надо лезть, но зато мы нагнали бы тех семерых еще до
Утеса...
- Они нам не друзья, - хмуро сказал Волкодав. - И мы тебя с собой не
возьмем, даже если твой отец разрешит.
У мальчишки расцвели на щеках горячие малиновые пятна:
- Мне семнадцать зим, я взрослый мужчина! Такому, как я, в старину уже
подарили бы боевой корабль, чтобы стал кунсом и славу себе завоевывал! У
меня и меч есть, вот! Я его в земле нашел, вычистил!
Он даже забыл удивиться тому, что, когда дошло до самого интересного,
речи неожиданно повел слуга, а господин замолчал.
- И никакие они не герои, - точно не слыша, безжалостно приговорил
Волкодав. - Ворье и разбойники. А ты научился мечом владеть, ну и молодец.
Может, пригодится дом защитить.
Он видел, что Асгвайр оскорбился. Юный сегван так и заерзал на месте,
не наговорил резкостей только потому, что помнил о гостеприимстве. Терпи
все, что делает гость. Ибо почем тебе знать, кто перешагнул твой порог?
Человек вроде тебя самого или дух лесной, похитивший людское обличье?
Могущественный волшебник? Или вовсе Бог, надумавший проведать и испытать
Своих чад на земле?.. Легенды немало рассказывали, что случается с теми, кто
обижает гостей.
Вот и Асгвайр - задушил бы этого Зимогора за оклеветанную мечту!.. -
вежливо посидел в клети еще какое-то время, рассуждая о вещах, никоим
образом не касавшихся наемников и воинской славы. Потом забрал опустевшее
блюдо, пожелал добрых снов и ушел.
Проводив его, Эврих не без некоторой торжественности раскрыл свою
сумку, вынул из нее непроницаемый для сырости чехол и долго распутывал туго
стянутые завязки. Наконец лучина, ронявшая угольки в корытце с водой,
озарила пачку чистых пергаментных листов, чернильницу с навинченной крышкой
и перо для письма, составлявшее предмет особой гордости грамотея. Это перо
сотворил его добрый друг и учитель Тилорн, знавший многое, неведомое лучшим
умам Верхней Аррантиады, не говоря уж о Нижней. Дивное писало могло сразу
принять в себя изрядную толику чернил и потом отдавать их строка за строкой,
не требуя постоянного обмакивания в сосуд с "кровью учености".
Удобно разложив все на полу, Эврих снял с пера наконечник и на
некоторое время замер в задумчивости. Потом глубоко вздохнул,
сосредоточиваясь, точно жрец перед божественной службой, помедлил еще
немного и наконец каллиграфически вывел на нетронутом гладком листе:
дополнения к Описаниям стран и земель, многими премудрыми мужами, в
особенности же Салегрином Достопочтенным, доныне созданным, Эврихом из Феда
скромно составленным.
УВЫ, рядом не было человека, способного разделить вдохновенный трепет
творца, стоящего при начале нового замечательного труда. Труда, который,
быть может, станет одной из жемчужин великой библиотеки немеркнущего
Силиона. Одна книга Эвриха уже там хранилась, и это предъявляло к его новой
работе особые требования. Аррант полюбовался заглавием, одновременно
скромным и полным несуетного достоинства, и начал писать. Первые слова,
открывающие книгу и потому особенно важные, были придуманы давным-давно.
Волкодав оставил его трудиться и вышел наружу. Небо было ясное, и он
попытался разыскать на нем знакомую звезду. Звезду Тилорна. Ничего не
получилось: мешала ярко разгоревшаяся луна.
"Как учит твоя вера о звездах, друг Волкодав?" - спросил его однажды
пепельноволосый мудрец. Дело было в Беловодье, вскоре после того, как они
попали туда, кувырком вывалившись из Врат. Волкодав еще с трудом двигался,
медленно оправляясь от ран. Если бы расспрашивать его взялся Эврих, он бы,
наверное, на всякий случай совсем не стал отвечать. С Эврихом держи ухо
востро. Недорого возьмет, посмеется. Да еще и варваром обзовет. Тилорн тоже
временами бывает хорош, но хоть нарочно издеваться не станет. И Волкодав
ответил ему:
"У нас верят, что это глаза душ, глядящих с седьмого неба. Там Остров
Жизни. Праведные души отдыхают на нем, ожидая новых рождений".
Тогда тоже стояла ночь, и над головами ярко горели негасимые лампады
небес.
"А у нас, - сказал Тилорн, - полагают, что это просвечивают сквозь все
небеса другие Вселенные. И каждая звезда - огромный огненный шар, светило
иных миров".
Волкодав не стал возражать. Спорить он не любил. И потом, ему
встречались верования еще заумней. Даже такие, что вовсе не находили в
мироздании места Богам. Ну мало ли какой зримый облик могли принять души,
ожидавшие нового воплощения? Огненные шары были ничуть не хуже прочего...
"Видишь звездочку во-он там, возле копыта Аосихи?" - спросил Тилорн.
"Вижу".
"Это мой дом, - грустно проговорил мудрец. - Я родился в мире, где
светит эта звезда".
Как ни дико звучали его слова, Волкодав поверил сразу. лгать Тилорн
попросту не умел. Он был способен молчать даже умирая под пытками, но
способностью ко лжи Хозяйка Судеб его обделила начисто.
"Ты, наверное, хочешь вернуться туда?" - только и спросил венн.
Тилорн вздохнул.
"А можешь?"
Тилорн снова вздохнул:
"Теоретически..."
Что такое теоретически, Волкодав уже знал. Это вроде того, что на самом
деле голый и безоружный человек может кулаком свалить мономатанского тигра.
Но вот поди-ка соверши это в жизни!
"В чем загвоздка-то? - спросил Волкодав. - Колдовать разучился?"
"Можно выразиться и так", - кротко ответил Тилорн. Обычно он яростно
отрицал всякую причастность к колдовству, упорно объясняя свои
многочисленные лекарские и иные подвиги всего лишь наукой.
"Если, - продолжал Тилорн, - твоя лодка разобьется на пустынном берегу,
где нет ни единого дерева, лишь голый камень, ты ведь не сможешь ее починить
и возвратиться домой..."
"Почему не смогу? - удивился Волкодав. - Я добуду морского зверя или
большую рыбину и кожей залатаю пробоину..."
Тилорн с печальной улыбкой посмотрел, на него:
"А если лодка разбита 6 щепы? Ты сейчас скажешь, обломки можно поджечь
и дать знать проходящему кораблю. Но мои кремень с кресалом затерялись там
же, где и все остальное".
Венны славились непроходимым упрямством, и волкодав только пожал
плечами:
"Все, что затерялось, можно отыскать снова".
"Вот тут ты прав, друг мой, - сказал Тилорн. - Тем более что я хорошо
знаю, где искать. Мне кажется, я смогу подать весть о себе, если заполучу
одну-единственную вещицу..."
"И далеко она разбилась, твоя небесная лодка?" - начиная соображать,
что к чему, спросил волкодав.
"Долеко... на острове у западного берега Озерного Края. С некоторых пор
я вынашиваю мысль побывать там. Могу ли я надеяться, друг мой, что ты
пожелаешь сопровождать меня в путешествии?.."
"А вот об этом ты и говорить не моги! - мгновенно рассвирепев, с
неожиданной яростью зарычал Волкодав. - Ты по нашему миру уже разок
погулял!... Я тебя лучше прямо здесь своими руками придушу!... Сам пойду,
коли надо, и все принесу! Чего выдумал!.. Давно ни у какого Людоеда в клетке
не сидел?.."
Для него это была необыкновенно длинная речь, и Тилорн сразу понял, что
венн не шутил. Волкодав, впрочем, шутить вообще почти не умел. Пришелец со
звезды растерянно попытался увещевать:
"Там требуются познания особого рода..."
"А ты растолкуй!" - мрачно посоветовал Волкодав.
"И надо уметь говорить и читать на моем. языке..."
"Научишь!"
Эврих, наверное, не зря считал его самодуром. Невеждой, неотесанным
варваром, вздумавшим указывать чудесному мудрецу. Ну и пускай считает
сколько угодно. Пока Волкодав жив, ничья жадность или жестокость более не
заставит Тилорна страдать. Все. А прочие могут удавиться, если невмоготу.
"Как называется твоя звезда?" - спросил он пепельноволосого. Тот
мгновение помедлил, потом грустно произнес короткое слово. Так произносят
только имена, исполненные величайшего священного смысла.
"Что это значит по-нашему?" - прислушался Волкодав.
"Солнце..." А происходило это более двух лет назад.
Утро занялось теплое и солнечное: следовало ждать полетнему жаркого
дня. Босой, в одних потрепанных кожаных штанах, Волкодав умывался возле
колодезя, когда к нему подошел хозяин" двора.
Только теперь, при ясном солнечном свете, Бранох во всех подробностях
рассмотрел своего странного гостя. И то, что он увидел, ему весьма не
понравилось. Венн выглядел законченным висельником. Браноха считали
домоседом, но в молодости он погулял по свету и кое-что повидал. И потому, в
отличие от сыновей, сразу понял, что означали две широкие, скверно зажившие
полосы на запястьях и третья такая же - на шее. Полосам было немало лет, но
они не разглаживались. Такие бывают только от кандалов.
За что его отправили на каторгу, этого Зимогора?.. Что успел натворить?
И как вырвался?.. Сплошное беспокойство.
Но на ремешке, стянувшем одну из кос, висела, радужно переливаясь на
солнце, крупная хрустальная бусина. Значит, где-то любила и ждала Зимогора
невеста либо жена, и это вселяло надежду. Глядишь, поймет отца,
испугавшегося за сына...
Из клети черным клоком вылетел Мыш, коснулся влажного плеча венна, но
передумал и уселся у колодезя на обрубок бревна. Бранох впервые видел
ночного летуна, совсем не боящегося солнца. Венн, потянувшийся было за
полотенцем, усмехнулся, вновь поднял ведро и окатил Мыша остатками холодной
воды. Зверька сбило с бревна, он заверещал, барахтаясь в мокрой траве, потом
вылез обратно на деревяшку и с удовольствием начал отряхиваться. Перепонку
на одном крыле рассекала узкая полоска безволосой розовой кожи.
Зимогор улыбнулся, и тут Бранох окончательно сообразил, кого напоминал
ему этот человек. Вот именно - собаку. Волкодава славной веннской породы,
невозмутимого, нелающего, невероятно свирепого. Внешне эти псы были схожи с
волками. И люто их ненавидели. И были знамениты тем, что даже от целой стаи
не пускались в бегство, отстаивая тех, кому верно служили.
Зимогор поклонился подошедшему бортнику и стал вытираться.
- Не добром ты, достойный гость, платишь мне за ночлег... - сказал
Бранох.
Содержание
Право на поединок
Знамение пути
Самоцветные горы
Штрихкод:   9785170285921, 5170285922
Аудитория:   16 и старше
Бумага:   Офсет
Масса:   880 г
Размеры:   217x 148x 38 мм
Оформление:   Тиснение золотом
Тираж:   2 000
Литературная форма:   Авторский сборник, Роман
Тип иллюстраций:   Без иллюстраций
Негабаритный груз:  Нет
Срок годности:  Нет
Отзывы Рид.ру — Волкодав
4.8 - на основе 5 оценок Написать отзыв
1 покупатель оставил отзыв
По полезности
  • По полезности
  • По дате публикации
  • По рейтингу
5
12.10.2015 09:22
Очень хорошее издание, особенно за такую цену. Белая бумага, приятный шрифт, плотный переплёт. Очень нравится лаконичная обложка, я не люблю "киноиздания", тем более фильм про Волкодава мне не понравился, сильно там сюжет переврали. Этот том включает три последних книги про странствия Волкодава из рода Серых псов,особенно нравится мне "Самоцветные горы",где распутываются все загадки и добро побеждает зло. Тем кто ищет достойное издание за приемлемую цену, советую эту серию.
Нет 1
Да 0
Полезен ли отзыв?
Отзывов на странице: 20. Всего: 1
Ваша оценка
Ваша рецензия
Проверить орфографию
0 / 3 000
Как Вас зовут?
 
Откуда Вы?
 
E-mail
?
 
Reader's код
?
 
Введите код
с картинки
 
Принять пользовательское соглашение
Ваш отзыв опубликован!
Ваш отзыв на товар «Волкодав» опубликован. Редактировать его и проследить за оценкой Вы можете
в Вашем Профиле во вкладке Отзывы


Ваш Reader's код: (отправлен на указанный Вами e-mail)
Сохраните его и используйте для авторизации на сайте, подписок, рецензий и при заказах для получения скидки.
Отзывы
Найти пункт
 Выбрать станцию:
жирным выделены станции, где есть пункты самовывоза
Выбрать пункт:
Поиск по названию улиц:
Подписка 
Введите Reader's код или e-mail
Периодичность
При каждом поступлении товара
Не чаще 1 раза в неделю
Не чаще 1 раза в месяц
Мы перезвоним

Возникли сложности с дозвоном? Оформите заявку, и в течение часа мы перезвоним Вам сами!

Captcha
Обновить
Сообщение об ошибке

Обрамите звездочками (*) место ошибки или опишите саму ошибку.

Скриншот ошибки:

Введите код:*

Captcha
Обновить